Actions

Work Header

Mathématique/Математика

Chapter Text

Прозрачный ясный день. Видимость отменна, и синие просторы залива Сан-Франциско простираются вдаль на целые мили. Сквозь плотную сень деревьев над магистралью Юниверсити Драйв пробиваются солнечные лучи. Морской бриз, что задувает с воды, носит по воздуху редкие сорванные листья.

Дэвид Телфорд поправляет свои солнечные очки. Складывает руки на груди. Дожидаться здесь, небрежно прислонясь к корпусу белой «тойоты приус», приятно, и он готов ждать столько, сколько будет нужно.

Солидный фасон университетских корпусов и неспешная походка фланирующих между ними прохожих, волнуют его. Своеобразное удовольствие есть в том, чтобы находиться здесь, среди расточаемых попусту интеллектуальных богатств одного из самых выдающихся высших учебных заведений, когда-либо созданных его расой. Все здесь рождено человечеством и только лишь человечеством, без всякого вмешательства извне. В большинстве своем.

Он скупо усмехается, теребит пальцами флешку в нагрудном кармане. Вокруг авто посвистывает ветер, взъерошивает ему волосы. Слышен запах моря.

Здесь хорошо. Долгая работа под прикрытием во внеземных мирах измотала его, расшатала нервы. Здесь же он может немного расслабиться, пусть лишь на несколько кратких мгновений. Здесь можно лениво глазеть на стайки студентов, деловито снующих среди белых башен и живописных зеленых ландшафтов университета. Здесь никто не будет пытаться его убить. Но, даже отдавая должное цивилизованному лоску кампуса Университета Беркли, для себя он давно понял, что и в тех ухищрениях, которыми ты продираешься до цели — барахтаясь в грязи, ползком, — и в них тоже присутствует некий элемент возвышенности. Есть своя поэзия в изворотливости и лжи, в трагедии неизбежного предательства.

Лучше не думать о таком здесь.

Лучше не думать о таком сейчас.

В конце концов, ему этих выбеленных слепящим полуденным солнцем стен мало, и всегда будет мало. Где-то там, далеко за пределами возможностей программы Звездных Врат, есть больше, много больше. Но чтобы добраться до желаемого, понадобится кое-что еще.

Империя.

Альянс.

Наконец Телфорд видит человека, которого ждет.

Обознаться невозможно, это Раш. На нем коричневый пиджак поверх белоснежной рубашки с откидным воротником. Его солидные, дорогие солнцезащитные очки схожи с теми, в которых щеголяет и Телфорд. С этой удлиненной стрижкой и намеком на бороду единственное, что могло бы приблизить облик Раша к стандартам калифорнийской профессорской моды — пара великолепных туфель «Биркенсток». Порывистость его движений выглядит удивительно неуместной, мало подходящей не только здешнему университетскому городку, но и штату, побережью, и даже, думается Телфорду, планете Земля в целом.

Раш нравится ему, сразу же.

Он кажется несчастным, издерганным и взвинченным, и ясно, что внешность его и поза — сплошной обман. Все в этом человеке — от стильных солнцезащитных очков до белого «приуса», о дверцу которого опирается Телфорд, — лишь эфемера, фальшивым внешним лоском прикрывающая что-то иное, глубоко и неприятно фаустовское по сути своей.

— Вы, должно быть, очередной вербовщик, — подойдя ближе, говорит Раш. Сильный акцент его речи застает Телфорда врасплох.

— И что же меня выдало? — спрашивает Телфорд. И протягивает руку для рукопожатия. — Полковник Дэвид Телфорд, но можете звать меня просто Дэвид.

Раш демонстративно не замечает протянутой руки.

— Меня можете называть просто — доктор Раш, — говорит он. — Убирайтесь прочь от моей машины, — он с грохотом сваливает стопку тетрадей и книг на капот своего «приуса» и начинает рыться в карманах в поисках ключей.

Телфорд даже не думает отойти, а все так же стоит, опираясь о дверцу автомобиля со стороны водительского сиденья. Затем, не торопясь, тянется в карман куртки, вытаскивает пачку сигарет и, достав одну для себя, протягивает пачку собеседнику.

— Сигарету?

— Нет, благодарю вас, — отказывается Раш. — Я бросил.

— Достойно восхищения, — вежливо замечает Телфорд.

— Не совсем, — отвечает Раш. — Пока не слишком успешно.

— Вы не возражаете, если я…

— Нет, Дэвид, — его имя Раш выговаривает в подчеркнуто оскорбительной манере, — можете курить, я не возражаю. Только будьте так любезны, проваливайте к черту от моей машины.

Зажав сигарету между зубов, Телфорд усмехается краешком рта. Тут уж ничего не поделаешь, но он просто обожает такой высокомерный апломб. В самом деле, обожает. Похоже, что Раш... да, Раш это будет идеально.

— Подожду, пока вы отыщете свои ключи.

Раш бросает на него косой взгляд.

Телфорд достает зажигалку, не спеша.

У каждого серьезного игрока в КЗВ есть кто-нибудь из этих, из ученых — по одному на брата. У О’Нилла есть Картер, у Митчелла Джексон, а у Шеппарда Маккей. За каждым крупным военным лидером стоит выдающийся научный деятель. А Телфорд… что ж, его планы амбициозней, чем у любого из них. Меж тем ясно, в одиночку ему такое не провернуть. Он собирается испытывать на прочность границы человеческого мышления. Балансировать между противоборствующими альянсами нескольких планет. Разгадывать загадки самой ткани бытия. А Раш… Раш поможет ему во всем.

Просто он пока об этом не знает.

Найдя, наконец, ключи Раш демонстрирует их Телфорду и тот любезно отходит на пару шагов в сторону. Распахнув дверцу автомобиля, Раш беспорядочной грудой кидает свои книги на пассажирское сиденье. Затем застывает, словно в нерешительности, рассеяно глядя внутрь салона.

Телфорд чиркает зажигалкой и прикуривает.

Раш оглядывается через плечо, смотрит на него долгим взглядом, выдержать который, не отведя глаз, нелегко.
— Вы не слишком успешны в своей миссии, знаете ли. Доктор Джексон был намного более эффективен.

Телфорд хмыкает.
— Это вряд ли, — говорит он и протягивает Рашу флешку.

Вместо того чтобы сесть в машину, Раш разворачивается к нему.
— У меня сложилось впечатление, что сперва мне полагается подписать некий документ о неразглашении.

— Строго говоря, давать вам эту информацию не совсем законно, — говорит Телфорд. — Но я вам… доверяю.

— Вы меня даже не знаете.

— Еще как знаю, — отвечает Телфорд. — Я знаю о вас такое, о чем вы сами даже не догадываетесь.

Они замирают, уставясь друг на друга темными стеклами очков. Налетевший порыв ветра закручивает вокруг них сухие листья, распахивает полы пиджаков, ерошит волосы.

Телфорд бросает флешку Рашу.

Тот ловит ее левой рукой. Тихий стук, с которым пластик ударяется об обручальное кольцо, звучит как искра заземления… как замыкание цепи.

Chapter Text

Было чертовски жарко.

Николас Раш лежал на полу, совсем без сил, как раздавленный. Глаза его были закрыты, он вслушивался в тихий шелест бившейся в оконные стекла мошкары и старался не шевелиться, а пот усыпал бисеринками его давно не стриженые волосы, тонкими струйками стекал по вискам. Словно слезы или какая-нибудь иная соленая влага — как кровь или, скорее, морская вода — пот, капля за каплей, медленно скатывался вниз. Что, конечно же, тоже было следствием сил гравитации.

Таков был идиотский поток его мыслей.

Впрочем, это интересно — почему предметы падают вниз. И слезы, и кровь, и листья, и книги, если их роняешь на пол, и капли дождя. Из всех фундаментальных сил природы гравитация у него была самой любимой, потому что оставалась загадочной, все еще не понятой, а еще — она была великодушна, она притягивала вещи друг к другу. Электромагнетизм же нравился ему гораздо меньше, он был слишком жестким, ясным и точным, слишком беспощадным, он не давал элементам сливаться внутри единообразных пространств.

Наверно он пьян, а может — обезвожен или измотан. Откровенно говоря, Раш плохо понимал, что с ним, тем более что одно не исключало другое. Наверно у него тепловой удар. Хотя будь это и в самом деле тепловой удар, то самочувствие наверняка было бы еще хуже. Но может быть, и нет.

С той стороны запертой входной двери донесся мелодичный звон открывающегося лифта.

— Нет, поверни его другим боком. Да нет, наоборот, той стороной.

— Я уже подзабыл, что диваны такие тяжелые.

Раш подавил внезапный всплеск необъяснимой ядовитой ненависти к диванам, к самой концепции диванов, а в особенности к тем невидимым диванам, которые сейчас кто-то перетаскивал по лестничной площадке. К людям, для которых эти диваны предназначены, к тем, кто создавал их, кто зарабатывал на жизнь продажей диванов, к каждому обладателю дивана на планете. В перечень этот попадал также и он сам, если учесть, что в прошлой своей жизни он тоже владел диванной собственностью, а учесть надо, иначе это будет ложью.

— Вала, прекрати. Ты нам мешаешь.

Еще только услышав голоса людей за дверью, он тотчас же заподозрил, что среди них непременно окажется доктор Джексон, и теперь сомнений в том не осталось.

— Вала, мы же не можем нести диван, пока ты валяешься на нем.

В отношении самого Джексона у Раша имелись немалые подозрения. Он искренне не понимал, как может человеческое существо быть настолько милым, интеллигентным и приятным в общении каким был Дэниел Джексон. Что-то не так с этим Джексоном. А может, он вообще не человек? Такую возможность в наши дни тоже нельзя сбрасывать со счетов. Особенно, если принять во внимание, что эти мифические Звездные Врата оказались вполне реальным, эффективно функционирующим объектом. Конечно, оставалась еще вероятность, что доктор Джексон и его межзвездные путешествия сквозь Врата были лишь галлюцинацией Раша или еще каким психотическим эпизодом. Однако Раш в том сомневался. И прежде всего потому, что вздумай он галлюцинировать о докторе Джексоне, то уж наверняка наделил бы его образ некоторыми личностными недостатками, дабы сделать такой сценарий более реалистичным для себя.

— Ты притащил меня сюда под фальшивым предлогом, — женский голос, доносившийся сквозь дерево закрытой входной двери, звучал низко и едва разборчиво. — Ты дал понять, что «переезд» — это культурный обряд посвящения.

Раш слабо улыбнулся.

— Это и есть культурный обряд посвящения.

— Довольно слабо, Джексон.

— По моему опыту, обряды посвящения включают меньше работы и больше еды, — ответила Вала.

— Твой опыт не совсем типичный, — голос Джексона звучал раздосадовано.

— Благотворительная распродажа выпечки в Отделе Лингвистики тоже была «обрядом посвящения», и там была еда, — настаивала Вала.

— С каких пор благотворительная распродажа выпечки стала «обрядом посвящения»? — спросил Джексон. — Тебе нельзя разговаривать с Тил’ком на серьезные темы.

— Ритуальное приготовление пищи, организованное группой соратников, и последующая ее распродажа в целях общественного блага за «обряд посвящения» очень даже считается, — с важностью в голосе продекламировала Вала, — особенно если оно проводится впервые.

— Уделала она тебя, — произнес другой мужской голос. — Давай же, понесли. Она не такая уж тяжелая.

— Но это принципиальный вопрос, — не сдавался Джексон, теперь его голос звучал как-то сдавленно.

По всей видимости, они снова начали передвигать диван.

Рашу было все равно. Набор причин, по которым ему было пофигу, был столь обширен, что их трудно было собрать воедино и систематизировать.

Стоило открыть глаза, и он обнаружил, что лежит под кинжальными ударами фотонов света, которые безжалостно пронзали его насквозь, через глазницы в мозг, со всеми составляющими, какие только возможно вообразить, когда речь идет о светочувствительной головной боли. Раш снова прикрыл глаза и принялся размышлять, надо ли попробовать отскрести себя от пола. Да, пожалуй, надо, и лучше в относительно сжатые сроки, потому что вероятность того, что Джексон покинет здание, не постучав сперва в его дверь, практически равнялась нулю. И потому что есть определенные стандарты, которые необходимо поддерживать на должном уровне, чтобы сохранять жизнеспособность.

Постараться не убить самого себя посредством обезвоживания, тоже входило в этот список.

Любопытно, как долго он пролежал на полу?

А есть ли в его квартире кондиционер? Может статься, очень даже есть. И любой человек, конечно же, непременно бы подумал, что Раш вот сейчас встанет и обязательно его включит. Но этот «любой» может сильно ошибиться в своем предположении.

Перевернуться оказалось труднее, чем должно было быть. Мышцы были слишком расслабленными и раскоординированными, они отказывались подчиняться, как будто уже покончили со своим предназначением и бросили тело на произвол сил тяготения. И гравитация тянула его вниз, к расплавленному ядру Земли. Там, глубоко внизу, под обломками новой жизни навечно затонули мертвые цивилизации прошлого, туда, вместе с ними со временем уходили вглубь людские погребения. Вот почему ему не хотелось бы быть кремированным. Он мечтал быть похороненным в земле, остаться под этой тяжестью навсегда, чувствовать ее, тонуть в ней, стать частью жидкого ядра планеты и порождать вместе с ней то магнитное поле, что защищает моря от солнечного ветра.

Ему удалось, наконец, перевернуться вниз лицом, и он уткнулся лбом в сложенные на паркете руки.

Сколько времени уходит обычно на то, чтобы перевезти кого-то со всем его скарбом в новую квартиру?

Что сделал бы Джексон, обнаружив его здесь, распластанным на полу, не в состоянии самостоятельно подняться и на грани обморока из-за духоты? Из-за духоты в комнатах, где наверняка имеется какое-нибудь охлаждающее устройство, и которое он просто не удосужился включить.

Да пошел этот Джексон, в конце концов. Он был, мать его, слишком любезен с огромным количеством людей, которые откровенно не ценили такого отношения. И не заслуживали.

Был ли это изъян характера?

Надо бы поразмышлять.

А может и не стоит.

Раш заставил себя опереться сначала на локти, а затем на колени. И да, кажется, с ним определенно что-то не так, поскольку комната выглядела несколько перекошенной, и это было странно и явно указывало на проблему восприятия совершенно неинтересной ему этиологии. С большим трудом, хватаясь руками за теплую крашеную поверхность стены, ему удалось подняться на ноги. Сильно шатаясь, он добрел до ванной и, включив душ, то ли сел, то ли рухнул под струи холодной воды.

Честно говоря, это явно не лучший день в жизни доктора Николаса Раша.

Он смутно пожалел, что не снял одежду. Ведь обычно, когда принимают душ, одежду сперва снимают. Но, вообще-то, с телеологической точки зрения, какая разница, когда снимать одежду — перед, после или во время душа? Ведь все, что он проделывал сейчас, он проделывал только с одной целью — ему лишь хотелось убедиться, что он способен еще к чему-то, кроме как лежать на жестком паркете пустой комнаты и отчаянно взламывать тот шифр, вытаскивать тайные смыслы из условных обозначений языка Древних и безостановочно заниматься раскодировкой, которой он занимался все прошедшие три дня с тех пор, как в последний раз виделся с Джексоном.

Теперь, под душем, когда его мозг больше не жарился в черепной коробке, словно в автоклаве, ему стало слегка тревожно.

Достиг ли он сколько-нибудь ощутимого прогресса в дешифровке? Раш очень надеялся, что не растрачивал силы и время на матрицы, при такой жаре это совершенно зря — делириум и линейная алгебра не слишком хорошо сочетались. Лучше бы он занимался кодированием. Возможно, так оно и было. Нет, в конечном результате, кодирование, наверно, ничем не лучше матриц, но уж точно не хуже. К сожалению, существует примерно пятидесяти процентная вероятность, что выйдя из душа, он увидит, что все это время, черт бы его побрал, воспроизводил на стене фортепианную сонату или же распаковывал коробки, подписанные ее именем, разыскивая…

Вот блядь.

Единственное, что было более жалким, чем принимать душ в одежде — заплакать, пока ты принимаешь душ в одежде.

Гипотетически говоря, конечно же, потому как он вовсе не плакал. Дышал, наверно, рвано и неровно, да. Но не плакал.

Все хорошо. У него где-то была банка краски. Если там, на стене комнаты будет начертано что-то не математическое, надо просто закрасить эти надписи, даже не глядя на них. Это же так просто.

Нужно было избавиться от одежды, поэтому он расстегнул пуговицы рубашки и стащил ее. Механически стянул с себя все остальное, насквозь промокшее. Помылся с мылом. Побрился. Может, теперь получится убедить Джексона оставить его, к дьяволу, в покое.

Спустя время, которое показалось ему ужасно долгим, возможно потому, что оно и в самом деле было долгим, он вытащил себя из ванной, доплелся комнаты, где хранились в коробках его так и не распакованные вещи, отыскал чистую одежду и стал ее натягивать.

Давно следовало сжечь все эти коробки к черту, но у него не было ни малейшего желания ходить по гребаным магазинам в поисках новых шмоток.

Это, а также мысль об окончательном уничтожении всего, что принадлежало когда-то ей, было…

Внезапно комната показалась ему слишком жаркой, слишком тесной, слишком чужой. Слишком много не распакованных коробок, на которых слишком много пыли. Он больше не мог дышать, сердце билось бешено и отчаянно, словно пыталось разорвать ему легкие, словно хотело выскочить из груди. Подхватив свою рубашку, Раш бросился вон, захлопнув за собой дверь. И вот, наконец, он, шатаясь, стоит в комнате, он снова в той самой комнате, в комнате с огромным, от пола до потока, окном, и с… Джексоном. Нет, Джексон не здесь, Джексон был снаружи, на лестничной площадке и с кем-то разговаривал, но в звуке его голоса, доносившегося из-за входной двери, слышалось что-то незыблемое и прочное, что-то реальное. И это была самая обнадеживающая штука, с которой Рашу довелось столкнуться за последние дни. Но он по-прежнему не мог дышать. Рухнув на колени, Раш пытался сделать вдох. Объективно он понимал, что на самом деле с ним все в порядке, он дышит, несмотря на ощущение, что в воздухе совсем не осталось кислорода.

— Перестань, пожалуйста, пользоваться моей кредитной карточкой. Тебе ведь уже платят зарплату. Оформи себе собственную карту.

— Но Дэниел. Дорогой, — сказала Вала. — Я не могу оформить себе кредитку, потому что еще выбрала себе дату дня рождения. Это очень важный аспект полноправного вхождения в ваше сообщество. Не хотелось бы ошибиться с выбором.

— Но как тут можно ошибиться? — судя по голосу, Джексон был слегка сбит с толку.

— Вот, например, как ты считаешь — обладаю ли я способностью гнать прочь неудачи прошлого и смело смотреть в лицо любым грядущим испытаниям? Мог бы ты сказать, что я сдержанная, преданная и скрытная натура?

— Скрытная? Нет. Ну… хорошо. Возможно? Да, пожалуй. Но какое это имеет отношение?..

— Она пытается выяснить, какой у нее знак, — произнес другой мужчина, не Джексон.

— Твой астрологический знак?

— Ну, разумеется, — важно ответила Вала.

Их голоса стали затихать, как будто те уходили дальше по коридору.

— Прежде всего — нет. Просто нет. Астрология не настоящая наука, тем более что ты вообще родом не с этой планеты. Ну, предположим, астрология права, но ведь расположение земных созвездий на небе той планеты, где ты родилась, не несет ни малейшего смысла или, по меньшей мере, не интерпретируемо…

С ним все в порядке.

Нужно выпить воды. Кого угодно охватит паника, когда в помещении стоит такая духота. Просто надо выпить воды и отыскать кондиционер воздуха.

Никаких сомнений, что тот существует.

Раш снова поднялся на ноги и немного постоял согнувшись, смотря вниз, себе под ноги, сквозь мутный туннель резко сузившихся полей зрения и дожидаясь, пока в глазах проясниться. Интересно, как долго пролежал он тут, на полу? Пожалуй, слишком долго.

На кухне он налил в стакан воды из-под крана и выпил его целиком. Снова наполнил и, плавно скользнув вниз, уселся на теплый высококачественный паркет, медленно потягивая тепловатую воду из слегка дрожавшего в руках стакана. Пока он смотрел на мелкую вибрацию, которая деформировала отражающую поверхность воды, ему пришло в голову, что обезвоживание у него, судя по всему, довольно сильное. Кажется, он потерял способность долго находиться в вертикальном положении. Раш попытался вспомнить, когда в последний раз что-нибудь пил. Или ел.

Вспомнить не удалось.

Это не имело значения.

Надо исправить эту нелепую ситуацию, в которую он сам себя загнал, и лучше бы побыстрее. Но никак не удавалось найти очевидного пути решения этой проблемы. И он по-прежнему не мог дышать.

Было слишком, блядь, жарко.

Воду он допил до конца, но лучше ему не стало.

Раш встал и открыл холодильник. И тут же закрыл его снова. Инстинктивный порыв отыскать там что-нибудь съедобное определенно был излишне оптимистичным.

Налив себе еще стакан воды, он заглянул в один из кухонных шкафов, нашел сахарный песок, бухнул в стакан с водой грамм десять сахара и снова сел на пол.

По всей видимости, в последние несколько дней у него наблюдается существенное снижение функционирования организма.

Что просто прекрасно.

Когда снаружи станет прохладнее, когда вращение Земли отвернет солнце прочь, тогда можно будет выбраться отсюда и раздобыть себе немного еды. А до тех пор придется сидеть на кухне, пить подслащенную воду и стараться не свалиться в обморок. Когда пройдет время и его дыхание придет в норму, когда он будет способен не думать о тех не распакованных коробках, тогда он отыщет долбаный регулятор температуры в спокойной, рациональной и методической манере.

Закрыв глаза, Раш пил свою отвратительную воду. Может, лучше поесть сахара?

Но он и так с трудом удерживал рвотные позывы.

Нет, не собирается он есть этот гребаный сахар. Это же просто нелепо.

По-прежнему не открывая глаз, Раш старался дышать размеренно и глубоко и ни о чем не думать — ни о людях, ни о вещах в коробках, ни о музыке. Но поддерживать психическую пустоту он не мог, ведь ему уже явилась эта мрачная бездна, истинная природа его страхов.

Du gleichst dem Geist den du begreifst*.

Ему не нравились бесконечно большие величины, но он любил сопоставление бесконечностей, ведь при наложении неоднородных систем друг на друга всегда обнаруживался некий дефект, и потому не существовало ничего более уединенного, чем периферический кусок диаграммы Венна, то одинокое математическое поле, которое никогда не сливается с сопряженными множествами.

Завтра. Завтра он будет работать над криптографическими проблемами.

А сегодня надо постараться не плакать над теорией множеств и перестать наделять человеческими качествами графические модели, которые используются для представления математических данных.

Раш уткнулся лбом в колени и попытался впихнуть в себя еще глоток сладкой воды, но это было трудно.

Потом будет легче.

Все говорят, что потом станет легче, значит так и будет.

Плохо то, что это гребаный ложный логический вывод — argumentum ad populum.

Тут слишком жарко.

Он же собирался найти кондиционер. В любую минуту он может снова рухнуть на пол, поэтому непременно надо отыскать кондиционер. По тому, как солнечный свет заливал комнату, можно предположить, что полдень давно миновал.

Кто-то постучался в его дверь.

Сто процентов вероятности, что это Джексон.

Раш медленно поднялся и вышел из кухни. Хватаясь рукой за теплую стену, добрел до входной двери. Ключи были настолько грубы и недружелюбны по отношению к нему, насколько это возможно.

Но непреодолимой трудностью это не станет.

Он открыл дверь.

— Привет, — сказал Джексон. Он выглядел разгоряченным, уставшим и взволнованным. — О, боже мой. — Джексон резко заморгал.

— Что? — отрывисто спросил Раш.

— Здесь же как в парнике. У тебя что, кондиционер не работает? И почему ты не опустил жалюзи?

У него не было подходящего ответа ни на один из этих вопросов, поэтому он произнес:
— Если у тебя есть, что сказать, Дэниел, то не тяни. Я немного занят.

— Э-эм…хм… — мычал Джексон, смотря на Раша взглядом, в котором было какое-то предупреждение и обеспокоенность, а также раздражающая неопределенность.

Любопытно, а были ли у Джексона подозрения в отношении него, подобные тем, что тревожили его самого о Джексоне.

— Тебе стоит… э-э… позвонить кому-нибудь по поводу сломанного кондиционера.

— Я подумаю над этим. Не мог бы ты…— говорить внезапно стало очень трудно. — Ты чего-то хотел?

— Да-а, действительно. Я хотел сообщить, что… Слушай, ты правда в порядке?

— Да, я в порядке. — Кажется, он приближался к верхнему пределу способности стоять, это точно, но он уже по опыту знал, что если сейчас попытаться захлопнуть дверь перед носом Джексона, то это только добавит тому решительности.

— Окей, ладно. Я подумал, возможно, тебе захочется познакомиться с новым соседом. Мы как раз…

Джексон внезапно замолчал и в тот же миг Раш понял, что обморок неизбежен. Он сдался. Гравитация потянула его вниз.


Очнулся он на диване.

Но у него же нет дивана?

К тому же здесь, кажется, значительно прохладнее, чем там, где он вырубился. На лбу у него лежало долбаное мокрое полотенце.

Раш открыл глаза.

Незнакомый коротко стриженный темноволосый мужчина сидел на картонной коробке рядом с диваном и смотрел на него с некоторым озадаченным скептицизмом во взгляде.

После короткого периода дезориентации, Раш сообразил, что находится в квартире счастливого адресата последней Джексоновской гуманитарной миссии.

— Вот черт, — сказал Раш.

— Привет, — произнес незнакомец.

— Здравствуй, — ответил Раш, пытаясь чистой силой воли усмирить бешено скачущее сердце.

— Как себя чувствуешь?

Как переутомленное, жалкое, одурманенное, измотанное, выпотрошенное, опустошенное человеческое существо, которому в настоящий момент не особо понятно, почему его рубашка наполовину расстегнута, а рукава закатаны вверх.

— Прошу прощения, — произнес он тоном, в котором определенно прозвучало вовсе не «прошу прощения», — и кто ты вообще такой?

— Полковник Эверетт Янг.

А, полковник. Чудненько. Его день улучшается на глазах. Будем надеяться, этот полковник не из тех, кто руководит персоналом. И не отвечает за начисление жалования. А вообще интересно, начислением жалования у них полковники занимаются? Он не имел ни малейшего долбаного понятия, но, похоже, подобного рода бесполезная, тупая, бессмысленная идея вполне могла зародиться среди высших чинов ВВС Соединенных Штатов.

— И как я оказался здесь?

— Джексон притащил тебя.

— Замечательно, — сказал Раш. — Спасибо за информацию. Приятно было познакомиться и приношу свои извинения за причиненное неудобство. А теперь я, пожалуй, пойду, не так ли? — с усилием ему удалось присесть, но к несчастью для него и его немногословного соседа, выяснилось, что в сидячем положении довольно трудно сохранять устойчивость. Он снова рухнул на спину и зажмурился, потому что комната перед его глазами вращалась и плясала, а может это плясало у него в мозгах, а может и то и другое вместе.

— Лежи уж. Отчаянный ты парень.

Голос Янга послышался ближе.

Открыть глаза оказалось существенно труднее, чем должно было быть согласно историческим нормативам.

Полотенце снова было водворено на его лоб.

Янг пристально смотрел на него.

Использование прозвища «отчаянный» явно носило иронический характер, и Раш обиделся.

В задницу Янга.

В задницу всех.

— Хочешь воды? — спросил Янг. В его голосе прозвучала какая-то неловкость или обеспокоенность. И еще что-то смутное, неясное, чему Раш не мог подобрать наименования, да и не сильно пытался. Ему пришло в голову, что он не представился. Возможно, его представил Джексон, пока Раш был без сознания. Подобного рода условности самому ему всегда казались смехотворными и нелепыми, и он не видел смысла следовать им.

— Да, спасибо.

— Тогда подъем.

Янг с усилием встал и пошел на кухню, тяжело припадая на одну ногу или, может быть, на всю половину тела. Трудно сказать, что именно было не так с ним, но что-то определенно было. Было не так с ним. Не так. Это, как Раш полагал, объясняло, почему Джексон помогал Янгу с переездом в новую квартиру.

Гребаный Джексон — не напрямую, конечно, но, тем не менее, заставляет какого-то раненного полковника таскать для него питьевую воду.

И где, кстати, Джексон? Наверное, следовало спросить об этом раньше.

Янг вернулся со стаканом воды.

— Джексон пошел раздобывать для тебя Гаторейд**, — сказал Янг, как будто почуял, о чем думает Раш. — А Митчелл скоро привезет сюда доктора.

— Митчелл? — переспросил Раш, стараясь не подавиться водой.

— Полковник Митчелл? Разве ты не в программе?

— Ты спрашиваешь буквально или метафорически?

Последовала долгая пауза.

— Буквально.

— Я консультант.

— Тогда понятно, почему я никогда тебя раньше не видел.

— М-м-м, — ворчливо сказал Раш, управившись поставить стакан с водой на пол не пролив его. Предыдущее заявление Янга про «Митчелла», который собирается доставить «доктора», наконец достигло его сознания и застряло там. — Не нужен мне доктор.

— Чертовски уверен, еще как нужен, — сказал Янг таким тоном, будто разговаривал с полным идиотом.

Оспорить это заявление с позиции силы, любого рода силы, Раш сейчас никак не мог. Вместо этого он презрительно махнул рукой и опять закрыл глаза.

Он подумал о своей квартире, чистой, раскаленной и пустой, которую занимал уже не один месяц, но в которой никогда не жил по-настоящему. В Сан-Франциско, в Оксфорде или в Глазго никогда не бывало так жарко. Тут слишком мало облаков, здесь, в этом убийственном месте, расположенном от моря дальше, чем ему когда-либо приходилось бывать в своей жизни.

— Эй.

Остается надеяться, что Джексон не зашел тогда внутрь и не увидел, как обстоят дела на самом деле. Наверно нет. Скорее всего, тот был слишком, блядь, занят перетаскиванием Раша через лестничную площадку, чтобы заглядывать внутрь его квартиры.

Раш смутно припоминал момент падения, когда не смог больше цепляться за деревянную раму дверного проема, когда утратил возможность цепляться за что угодно, как будто он… как будто он пересек асимптоту, в некотором роде.

— Эй.

Прошли дни с тех пор, когда он в последний раз спал. С тех пор, когда что-нибудь ел. Математика — единственное, чем он безостановочно занимался все время напролет. Каждый шеврон замыкался с помощью отдельного криптографического метода, созданного громадной интеллектуальной мощью народа, чья культура давно мертва. В мутном тумане внезапного прозрения Раш осознал, что уже взломал шеврон номер четыре — чуть ранее, вчера или сегодня, может быть этим утром. Ему припоминалось, что снаружи, вроде как, было уже темно, когда он догадался объединить свой Древний эквивалент блокирующего шифра с Древним эквивалентом потокового шифра. И тогда этот симметричный ключевой алгоритм написался практически сам собой, открываясь перед ним, как будто, так и должно быть, потому что ничто не может противостоять силе его разума, даже он сам. А после этого он рухнул на пол. Когда же пришел в себя, все тут же перестало казаться таким ясным и очевидным, все снова стало шатким и неопределенным здесь, в этой прохладной комнате, овеваемой потоками кондиционированного воздуха, в апартаментах полковника Янга.

— Что? — машинально ответил он, наполовину припоминая, наполовину заново изобретая свой вариант потокового шифра Древних. Прошло много времени с тех пор, как он серьезно размышлял о шифровании с использованием симметричного криптографического ключа. Странно.

— Раш. Или как там тебя. Не выключайся.

— Я не выключаюсь, — нехотя ответил Раш.

Откуда-то сзади донесся звук постукивания костяшек пальцев по дереву.

— Входите, — выкрикнул Янг.

— Как он? — спросил Джексон.

— То в себе, то снова вырубается, — коротко информировал Янг.

— Неправда, — сказал Раш, не открывая глаз. — Всецело в себе.

— Я не думаю, что «всецело» означает то, что подразумеваешь под этим ты, — ответил Джексон.

Кто-то сел на диван.

Раш открыл глаза и увидел женщину с длинными темными волосами, осторожно примостившуюся рядом с ним.

— Привет, великолепный, — сказала она, подмигнув ему, пока откручивала крышечку бутылки зеленого Гаторейда. — Я слышала, эта штука лечит почти все земные болезни. — Она приподняла бутылку.

Не часто случалось такое, чтобы он не нашелся что ответить.

— Вала, — представилась она, протягивая руку. — Вала Мал Доран.

— Николас Раш, — ответил он, принимая предложенную руку. Она пожала его кисть куда более энергично, чем обычно принято. Но, может быть, это снова проблемы восприятия с его стороны. Отняв руку, она вложила ему в ладонь открытую бутылку Гаторейда.

Он отхлебнул тошнотворной зеленой жидкости и очень понадеялся, что болеть «всеми земными болезнями» ему не придется.

— Итак, — произнес Джексон. — Кондиционер воздуха.

Раш не был уверен, как именно следует отреагировать на это заявление, поэтому ничего не сказал и просто приподнял брови на Джексона.

— Можно подумать, ты никогда не совершал дурацких поступков, — сказала Джексону Вала, отбрасывая прядь волос через плечо. — Полковник Картер как-то рассказывала мне…

Опять полковник. Куда ни плюнь, вокруг одни полковники.

— Да ладно, все нормально, — поспешно перебил ее Джексон.

Еще один легкий стук со стороны проема открытой двери.

— О, здорово, — с облегчением произнес Джексон. — Доктор Лэм.

Раш закрыл лицо рукой.

— Не могли бы вы, ребята, предоставить нам немного уединения? — Голос вошедшей женщины был негромким. И хотя она облекла свои слова в форму просьбы, всем было ясно, что это распоряжение.

— Заметано, — послышался голос пришедшего с доктором Митчелла, и все вышли из комнаты. Или, по крайней мере, звучало так, как будто они вышли.

Рука по-прежнему прикрывала его лицо.

— Привет, — Лэм присела на коробку рядом с диваном, туда, где прежде сидел Янг. — Как вы себя чувствуете?

— Нормально, — сказал Раш, наконец, взглянув на нее. Она была одета в полосатую майку и шорты, которые были в высшей степени уместны для середины июля. Из-за них она выглядела моложе лет на десять, чем, как он надеялся, на самом деле.

— Что произошло? — глаза ее были темными, выражение лица серьезно.

— Ничего, — ответил он, взмахнув рукой. — В моей квартире слишком жарко.

— Боюсь, мне потребуется немного больше информации.

Он вздохнул:
— Я разговаривал с Джексоном. Потом почувствовал какое-то головокружение. Очнулся уже здесь.

— Подобное уже случалось с вами раньше?

— Нет.

— Вы выпиваете достаточное количество воды?

— Возможно нет.

— Сколько вы выпили воды за прошедший день?

— Не имею понятия.

— Оцените примерно.

— Двадцать четыре унции, — не стоит уточнять, что все эти двадцать четыре унции были выпиты в течение последних тридцати минут.

— Когда вы ели в последний раз?

— Вчера. — А вот это очень оптимистичная оценка.

— Вы осознаете, что сейчас уже почти пять часов вечера, верно? — спросила Лэм.

— Теперь знаю.

Ему хотелось избавиться от этой женщины.

Она приподняла бровь, как если бы для нее не было секретом, о чем он сейчас думает. Затем молча вытащила из сумки стетоскоп, и он приподнял обе брови в ответ.

Проведя быстрый осмотр, она проверила пульс, давление, выслушала сердце. Потом заставила его присесть и проделала те же манипуляции еще раз.

— Что ж, друг мой, у вас ортостатическая гипотензия. Это означает, что у вас падает давление, когда вы переходите из лежачего положения в сидячее. Я даже не стану проверять вас в положении стоя, поскольку не думаю, что это хорошо закончится.

— Наверно, не стоит, — согласился Раш.

— Вы не видели этого, — предупредила Лэм, доставая маленькое устройство из своей сумки. Оно было небольшое, цилиндрической формы. По всей видимости, оно как-то соединялось с ее телефоном. Она приложила устройство к его груди и изучала экран в своей ладони.

— И что же это такое, в точности, чего я не видел? — поинтересовался Раш.

— Какой у вас уровень допуска к секретной информации? — спросила Лэм, передвигая приборчик.

— Уровень один, — ответил Раш.

— Тогда вы не видели прототип Трикодера Х, главное достижение последних пяти лет, до того, как он будет официально представлен широкой общественности, — сказала Лэм, весело посмотрев на него.

Раш ответил отнюдь не восторженным взглядом.

— Что ж, — Лэм убрала свое, без всяких сомнений, внеземного происхождения устройство, обратно в сумочку, — хорошие новости в том, что у вас нет никаких серьезных проблем с сердцем. Поэтому можете остаться здесь и продолжать пить Гаторейд для регидрации еще нескольких часов. Или же доктор Джексон и я заберем вас с собой для более эффективного восполнения потери жидкости путем внутривенных вливаний.

— Нет уж, благодарю, — сказал Раш. — Гаторейда будет достаточно.

— Есть кто-нибудь, кому я могу позвонить, чтобы сообщить о произошедшем, — предложила Лэм. — Вашей супруге возможно? — она указала глазами на его обручальное кольцо.

Да, вот одна из тех многих причин, по которым не стоило носить обручальное кольцо теперь, когда формально он больше не женат. Чтобы не было мгновений подобных этому, когда ему перехватывало горло.
Гипотетически.

Он подумал, что лучше снова лечь на спину.

— Нет, вы не сможете ей позвонить, — сказал он.

— Почему?

— Она не здесь.

— Где же она?

— В Йорке. Великобритания.

Не снимать обручальное кольцо, пусть и с натяжкой, еще можно считать относительно нормальным поведением, но давать понять окружающим, что твоя умершая жена жива и живет в Йорке, хотя в действительности она там только похоронена, вот это уже определенно выходило за рамки нормальности. Патологические недомолвки подобного рода в прошлом частенько приводили его к проблемам, но ему по-прежнему казалось, что для каждой из сторон будет намного проще, если не вдаваться в излишние подробности. Да, но ведь Лэм знакома с Джексоном, а Джексон в свою очередь знает о том, что… черт. Черт.

— И она умерла, — добавил он.

Последовало долгое молчание.

— Что ж, думаю, действительно было бы сложно дозвониться до нее, — сказала Лэм.

— Да. Было бы сложно.

— Хотите поговорить об этом?

— Нет.

— Ладно.

Слава богу.

— Итак, — она собралась уходить. — Вы остаетесь здесь и пьете Гаторейд, пока вам не станет легче. Также вам обязательно нужно поесть. Если в течение нескольких часов вы не восстановитесь, кто-нибудь должен будет привести вас к нам, и мы наладим внутривенные инфузии. Ясно?

Раш кивнул.

Лэм встала и вышла в соседнюю комнату, где остальные четверо тихо разговаривали между собой.

Раш отхлебнул своего Гаторейда и уставился в стену, заново анализируя и консолидируя про себя то, что действительно значимо и важно. Не то, что произошло сейчас, а то, другое. То, что начало, наконец, приобретать очевидность. И в первую очередь он задумался о том, что существовал не просто один криптографический элемент, скрытый во внутренней проводящей системе Звездных Врат, на самом деле там несколько взаимосвязанных переплетений различных кодов, и Раш был практически уверен, что каждый из шевронов будет блокировать все остальные, пока все их не расшифруешь. Возможно, декодирование должно протекать в определенном порядке, а шевроны будут фиксироваться в строгой последовательности. Ему удалось вывести твердое математическое обоснование этому, и оно, честно говоря, чертовски здорово продвинуло его вперед. Он уже взломал четыре шеврона, но не факт, что это первые четыре из последовательности. Все они замыкали разные криптографические элементы, но оставалось еще пять. По меньшей мере, пять. Еще у Раша сложилось твердое убеждение, что хотя бы один из пяти окажется ключом квантовой природы, который, по всей видимости, будет соединяться с кристаллической матрицей наборного устройства Врат, поскольку прохождение тока через кристаллы Древних создает идеальную пространственную решетчатую структуру для распространения и пермутации квантовых ключей. Кто знает, может, это будет следующий шеврон, который он взломает. Все это звучало не особенно легко и просто, но и сам Раш не любил стандартных и хорошо изученных методов кодирования информации, и был совершенно уверен, что Древние были гораздо более изощренными в построении шифров, чем люди.

Возможно более изощренными, чем он сам.

Он снова глотнул Гаторейд.

В любом случае, каждый шеврон обладает уникальным ключом и, более того, концептуально уникальным методом, с помощью которого можно добраться до этого ключа. Вполне вероятно, существует финальный шеврон, десятый, который потребует разблокировки всей последовательности, то есть получения всех десяти ключей и решения десяти концептуальных задач. И чисто эстетически это было бы гораздо привлекательнее, чем девять. Древние использовали базовую десятичную систему, что тоже свидетельствовало в пользу идеи десятичной системы аутентификации. Теперь, додумавшись до такого, он был твердо убежден, что они так и сделали, потому что сам он на их месте поступил бы именно так.

Это было слишком прекрасно, чтобы устоять.

Лэм в сопровождении Митчелла вернулась в комнату.

— Я вполне могу пройтись, полковник, не нужно меня подвозить. Здесь всего минут пятнадцать ходьбы.

— Все равно слишком жарко, чтобы идти пешком, — говорил Митчелл. — Я подвезу вас.

Лэм слегка пожала плечами и приостановилась, глядя на Раша.

— Четыре часа, — напомнила она ему.

— Да-да, — он махнул, что она может уходить.

— Приятно было познакомиться, — сказал Митчелл. — Выздоравливайте.

Раш кивнул.

К счастью, они, наконец, ушли.

Он прикончил одну из бутылок Гаторейда и потянулся взять следующую из той коллекции, что Вала расставила на полу рядом с диваном. Интересно, сколько бутылок этой дряни придется выпить, прежде чем Джексон позволит ему вернуться в свою квартиру и оставит его термостат, наконец, в покое. Еще не одну, наверно.

Раш чувствовал себя несчастным, его мышцы были раскоординированы, они дрожали и предательски соблазнялись о диване, на котором он сейчас лежал.

Он презирал диваны.

В течение последних шести недель ему приходилось спать на деревянном полу, и он предпочитал именно пол.

Предпочитал.

Отпив еще Гаторейда, он попытался, наконец, определиться, спал ли он вчера, или же был без сознания, а может — просто лежал и бесцельно пялился в потолок. Решить этот вопрос так и не удалось, но совершенно очевидно, что вне зависимости от того, что же с ним произошло на самом деле, текущее его состояние правильнее всего следует классифицировать как истощение.

Он прикрыл глаза из-за головной боли.

— Дэниел. Если уж я смогла пройти твою «психологическую экспертизу», значит, я в состоянии собрать кровать.

Они явно старались вести себя тихо, но Раш все равно слышал их.

— Никак не пойму, с чего ты так зациклилась на этом. Провалиться на психологической экспертизе невозможно. Там же просто проводят оценку и все.

— Да ну? И поэтому вы заманивали меня в ловушку, чтобы отослать к тому маленькому человечку и…

— Ну… слушай, я уже говорил, что сожалею. И потом, это была не моя идея. Я же объяснил. Погоди, я совершенно уверен, что это рама, а не изголовье.

— Я так не думаю, — ответила Вала. — В бытовых вопросах тебе явно не хватает квалификации.

— Что? Вала, я археолог. Я прочел уйму книг по сравнению несущих конструкций кроватей.

— Что ж, очевидно, что их было недостаточно.

Янг сказал что-то, но слишком тихо, Раш не смог расслышать.

Десять ключей. Он уже взломал симметричный ключ, ассиметричный ключ и интерактивную систему доказательств. Один из шевронов удалось добыть криптоанализным методом прямого опробования. Итак, на чем он остановился? Квантовый ключ существовал, Раш знал, этот ключ там, но квантовая система плохо знакома ему, он практически не работал с ней из-за недостатка технического оснащения. У него не было кристаллов для исследования, а именно они являлись центральным компонентом квантовой криптографии. Кристаллы Древних не похожи на коммутационные схемы, они дискогерентного квантового состояния. Они существовали концептуально элегантно, как море Дирака, которое, иначе говоря, концептуально совсем не элегантно.

До него доносился смутный звук неровных шагов. Тихий шорох тяжело груженных картонных коробок на пыльном полу.

Безграничный отрицательный заряд извечно распространяется сквозь вакуум космического пространства и постоянно под-перцептивно долбает тебя со всеми твоими Ньютоновскими инстинктами. Элементарные частицы — лишь дыры в этом море, и если бы он жил на скорости света, тогда все это имело бы смысл, тогда он смог бы зашифровывать и расшифровывать без малейших усилий, даже не задумываясь, что было бы просто идеально.

— Эй, — негромко окликнул его Янг. — Отчаянный, ты не спишь?

Раш почувствовал, как кто-то вынул почти пустую бутылку Гаторейда из его непонятно почему ослабевших рук.

Он попытался открыть глаза, но это оказалось слишком трудно.

Дирак. Отдаленность от любого рода условностей. Ему было жаль, что он не такой, ведь тогда бы можно было бы смотреть на вещи проще, воображать бы их как последовательное напряжение, ступенчато распространяющееся в сверхпроводящем море. Он заряжал бы все, что делал, всех, с кем соприкасался, и всего было бы так много. И он бы вечно боролся, но однажды, однажды он прекратил бы сражаться и кто знает, что произошло бы тогда.

Раш не мог пошевелиться и не мог открыть глаз. И диван, ненавидимый им как принцип, был таким мягким и убаюкивающим, и не было никакой возможности сопротивляться тому, что происходило с ним сейчас, тому, как он неумолимо погружался в сон в этой прохладной квартире с работающим кондиционером, в квартире, которая принадлежала не ему.

С невероятным усилием, почти на грани возможного, он разлепил веки.

Янг сидел рядом, на ящике, одну ногу он вытянул перед собой, словно ему было больно. Плечи его были сгорблены, невидящим взглядом полковник пристально смотрел в пол.

Раш почувствовал краткую вспышку сострадания, но не смог удержать ее.

Он больше ничего не мог удержать.

-----

Примечания переводчика:
* — «Ты равен Духу, которого ты постигаешь». Гете, «Фауст».
** — Gatorade — общее название серии изотонических напитков, производимых компанией PepsiCo.

Огромное спасибо syslim, которая помогала мне с вычиткой этой главы :)

Chapter Text

Было уже почти восемь часов вечера, но солнце никак не хотело уходить за горизонт. Свет его, раскалено-белый на протяжении всего дня, наконец-то начал ослабевать, меняясь до цвета красноватого золота.

Эверетт Янг рассеяно изучал свое отражение в оконном стекле. Отражение было бледным и прозрачным, почти неуловимым, и только темная копна волос оставалась единственной хорошо различаемой частью его силуэта.

Он подавил вздох.

― Серьезно, Джексон. Проваливай уже отсюда.

Это вовсе не означало, что Янг не любил команду ЗВ-1.

Нет, эти ребята нравились ему.

Нравились.

Он любил их, он уважал и ценил их. Где бы Янг ни находился, неизменное чувство спокойной тихой гордости наполняло его, когда доходили до него слухи, что они в очередной раз спасли мир или какую-то расу инопланетян, или галактику, или вселенную, а случалось это примерно раз в три недели или что-то около того. Но иногда… ну, ладно... Иногда их бывало слишком уж много, с их неизменным подтруниванием друг над другом, с их кипучей деятельностью во благо человечества и чересчур энергичным подходом к любому делу, за которое они брались.

― Даже не знаю, ― в голосе Джексона слышалось сомнение.

Янг обернулся и некоторое время молча смотрел на Валу, которая внимательно наблюдала за Джексоном, пока тот наблюдал за Рашем. Комнату заливали косые лучи вечернего солнца, придавая всему сюрреалистичный бронзовый оттенок. Волосы Валы в этом свете выглядели особенно эффектно.

― Просто оставь мне номер доктора Лэм, я позвоню ей, если что, ― Янг старался говорить обычным тоном, чтобы скрыть желание выставить Джексона с Валой куда подальше из своей квартиры. Скорее всего, ему удалось обмануть их. В конце концов, с Джексоном они не были хорошими приятелями, а с Валой он и вовсе познакомился только этим утром. Янг был в тесных дружеских отношениях с Митчеллом, вот тот наверняка уловил бы в его голосе оттенок усталости и раздражения. Но Митчелла здесь не было.

― Дэниел, ― улыбнулась Вала, волосы ее с еле слышным свистом рассекали воздух, когда она буйно встряхивала головой, ― с ним все будет в порядке. Полковник Янг кажется мне очень ответственным.

Джексон не обратил внимания на ее слова.
―Дело в том, ― говорил он, уставившись в пол, задумчиво растягивая слова и, по-видимому, не обращаясь ни к кому в отдельности, ― у него… в своем роде, жесткий характер.

― Да? ― сухо поинтересовался Янг, искоса глянув на Раша. ― Не сказал бы, что с этим парнем будет много хлопот.

Джексон тут же обернулся.
― Э-э…― протестующе замычал он, словно услышал несусветную нелепость. ― Нет. Нет, в отношении него я бы поостерегся использовать заявления: «с ним не будет хлопот».

― Лично мне он кажется очень милым, ― категорично заявила Вала, ― а полковнику Янгу вполне по силам присмотреть за ним, и поэтому…― она сделала многозначительную паузу и выразительно подняла брови, ― я думаю, нам пора уходить, ― ее голос упал до сценического шепота.

― Он бывает… В общем, временами с ним тяжело, ― продолжал Джексон, переводя взгляд с Валы на Янга и обратно.

Было не совсем понятно, о ком Джексон волновался более ― о Раше или о самом Янге.

Янг недоверчиво посмотрел на парня ― гения, математика и консультанта, который в эту минуту валялся в забытьи на его диване. Ничто в нем не казалось Янгу особенно примечательным, за исключением разве что пламенного отлива волос, придаваемого светом заходящего солнца. Некоторое время Янг смотрел на этот отблеск, и тут ему пришло в голову, что, пожалуй, стоит закрыть жалюзи. В конце концов, парень сегодня и так принял на себя изрядную дозу солнечного тепла, уж точно больше, чем требовалось для его же блага.

Он подошел к окну и закрутил прорези жалюзи, затеняя комнату.

― Слушай, Джексон, ― снова начал Янг, пытаясь теперь в иной, менее тактичной манере выставить того отсюда. ― Разве вы, ребята, не должны завтра, э-э… часа в четыре отправляться на обряд поклонения Орай?

― Вообще-то, тебе об этом знать не положено, ― заметил Джексон.

― Митчелл проболтался, ― оправдываясь, развел руками Янг. ― Обещаю проследить, чтоб твой консультант выпил достаточно воды и был в состоянии пройтись по прямой линии, прежде чем я разрешу ему уйти домой.

Вала кинула ему благодарный взгляд.

Однако прошло еще минуты три, прежде чем Джексона удалось окончательно выдворить из квартиры.

Когда они вышли, Янг захлопнул за ними дверь и ненадолго приник к теплому дереву лбом, вслушиваясь в звук их удаляющихся голосов. Вскоре негромкое гудение закрыющегося лифта окончательно заглушило их разговор, и наступила тишина.

Он постоял так с минуту, измотанный до слабости в коленях, сражаясь с непреодолимым желанием сползти на пол. Но он знал, поддайся он этому настойчивому импульсу ― и снова подняться на ноги, пожалуй, уже не выйдет.

Это первое. А второе ― это будет чертовски больно.

Янг развернулся, тяжело прихрамывая одолел несколько шагов и присел на коробку, которую использовал вместо стула. Левую ногу он вытянул перед собой, а рукой растирал поясницу, как будто это могло сколько-нибудь расслабить ноющие мышцы, сведенные судорогой вокруг его заживающих костей.

Как он будет распаковывать все эти дурацкие коробки — у него не было ни малейшего представления.

Впрочем, никто и не говорит, что ими нужно заниматься прямо сейчас.

Он прикрыл глаза, не желая смотреть на эту аллегорию своей жизни, разбитую на мелкие осколки и расфасованную по коробкам и ящикам, где его вещи отныне были навсегда отделены от вещей, принадлежавших Эмили. Рассеяно потрогал то место на пальце, где когда-то было обручальное кольцо. Нет, лучше не носить его. Все остальное будет — хорошо.

Просто не нужно его носить.

Открыв глаза, Янг взглянул на Раша.

Раш носил обручальное кольцо.

Почему-то это сильно поразило Янга. Это было так странно. Брак всегда казался ему чем-то стабилизирующим. Даже когда у них с Эмили все шло не слишком гладко, даже когда они ссорились, ни за что она не позволила бы ему работой загнать себя до обморока.

Она бы заметила.

Она бы отругала.

Она бы остановила его.

Если бы она была с ним.

Наверно, в том и проблема. Наверно, Раш сейчас в отъезде из дома, путешествует. Наверно, все это временно, на период консультирования и, скорее всего, Раш поселился здесь один, без жены. Пожалуй, только так можно объяснить, каким образом сочетаются обручальное кольцо и обморок от переутомления. Хотя, честно говоря, довольно нетипично для ученого подключаться к работе над проектами КЗВ только на консультирующей основе. Как правило, если ВВС США желали заполучить кого-нибудь из академической среды, они проворачивали это предельно аккуратно и чисто. Насколько Янг знал, еще ни разу никто из ученых не отказался от возможности поработать над взломом Звездных Врат. Если он или она вербовались в проект, в дальнейшем всегда происходило одно из двух — либо человек приписывался к какой-либо научно-исследовательской лаборатории и продолжал работу там, за столом, либо, если он был достаточно отважным и достаточно выносливым, его включали в полевую команду из ребят, ходивших в разведмиссии сквозь Врата.

Разве не очевидно? Однако этот парень работал на дому.

Очень необычно.

Что ж, вдали от дома или нет, но парень, похоже, более чем эксцентричен, раз умудрился уработаться до обморока в пределах собственной квартиры. Даже по меркам ученых ребят из КЗВ это было чересчур. И та откровенная заинтересованность, которую Джексон проявлял по отношению к этому человеку, тоже разжигала в Янге неслабое любопытство.

— Эй, — негромко окликнул он. — Раш.

Ответа не последовало, что не удивительно. Раш проспал все три часа, пока они Джексоном и Валой распаковывали Янгов скарб, разговаривая чуть не в полный голос.

— Раш, — снова позвал он и потряс Раша за плечо. — Николас.

Тот приоткрыл глаза, поглядев на него со смутной заторможенностью во взгляде. Это слегка встревожило Янга.

— Раш, — он повысил голос. — Ну же.

Раш опять закрыл глаза, поднял руки к груди и вцепился пальцами в расстегнутый ворот своей белой рубашки. В выражении его лица читалось странная опустошенность и печаль, словно он думал, что находится где-то не здесь.

Янг понятия не имел, что сказать.

— Я не сплю, — произнес нетвердым голосом Раш, — на диванах. — Он медленно повернулся и свалился с дивана на пол.

С минуту Янг наблюдал, как тот ерзает и приводит себя в сидячее положение. Наконец Раш уселся, скрестив ноги и опираясь спиной о диван. Вообще парень выглядел лучше, чем несколько часов назад.

— Ладно, — сухо сказал Янг. — Буду знать. В следующий раз предоставлю тебе свою постель.

— Я не сплю ни на том, ни на другом, — уточнил Раш и снова прикрыл глаза.

Выглядело так, словно у него головокружение или сильно болела голова или же Раш просто пытался прогнать из памяти то воспоминание, что первым делом пришло ему на ум, когда он обнаружил, что проснулся на диване.

— А на чем ты спишь?

— Я пытаюсь не спать.

— И как, получается? — полюбопытствовал Янг.

— Сегодня? Не очень.

— Не смеши.

— Как ты сказал, тебя зовут? — спросил Раш. Но судя по тону, ответ на заданный вопрос его не слишком интересовал.

— Эверетт Янг.

— А, точно. Полковник. Очередной полковник. Из множества полковников, — казалось, Раш пытался справиться с головной болью.

— Слегка запутался среди обилия полковников, так, что ли? — усмехнулся Янг.

— Кажется, сегодня в твоей квартире они были представлены излишнем количестве.

— Ну, вообще-то полковников здесь было только двое, — веско сказал Янг. — Джексон упоминал, что ты из математиков. Вроде это значит, что ты умеешь управляться с цифрами, или как?

— Скажи мне, а это легко — стать полковником? Складывается впечатление, будто это совсем не сложно.

— Ага, надо просто заполнить анкету и заплатить бюрократам из ВВС пятьдесят баксов за нашивки к погонам.

Раш с усилием разлепил веки и взглянул вверх, на Янга, с каким-то неоднозначным выражением. Похоже, что-то из слов Янга задело его. Он сел ровнее, потряхивая головой, словно старался прояснить мысли.

— Я обещал Джексону, что прослежу, чтобы ты выпил еще как минимум две бутылки Гаторейда, прежде чем отпущу тебя обратно домой, — сказал Янг.

— Я действительно ненавижу этого человека, — произнес Раш в совершенно неубедительной манере.

— Ты не можешь ненавидеть Джексона, потому что ненавидеть Джексона невозможно в принципе, — авторитетно известил его Янг.

— О, я в курсе, — Раш заставил себя подняться с пола и с трудом переместился на диван, так, чтобы его глаза находились на одном уровне с глазами Янга. — Это один из тех великих, незыблемых постулатов, на которых стоит вся ваша организация. Но он, Джексон, не может быть настоящим. Сам подумай. Доктор наук по трем специальностям, известный межгалактический исследователь тратит свой выходной, помогая тебе с переездом в новое жилье? Только якобы по доброте душевной? Нелепость какая. У него что, не нашлось дел поважнее? И вообще, насколько хорошо ты его знаешь?

— Они друзья с Митчеллом, — начал объяснять Янг, — а Митчелл мой друг. И кроме того…

— Ты всегда делаешь так? — перебил его Раш.

— Делаю что?

— Ты разговариваешь излишне медленно. У тебя уходит неоправданно много времени на разъяснение простых, всем известных понятий, и ты уже допустил одну логическую ошибку в том временном промежутке, который я оцениваю приблизительно в две минуты разговора. Но я не стану засчитывать ее как твой промах, потому что сам я тоже допустил одну.

Янг озадаченно уставился на него:
— По крайней мере, у меня хватило ума не загнать себя до обморока в собственной же квартире.

— Справедливое замечание, — согласился Раш. Казалось, энергия покинула его так же внезапно, как и появилась. Он поднял бутылку Гаторейда и плавным движением открутил крышечку.

— Ну, и все же, что произошло? — поинтересовался Янг, пытаясь не говорить «излишне медленно».

— Почему я свалился в обморок у себя дома?

— Да, — Янг закатил глаза.

— Какая разница, было ли это вообще?

— Чтоб ты знал, — сухо заметил Янг, — мне почему-то кажется, будто ты вряд ли полностью соображаешь, о чем я говорю.

— Я имею в виду — для тебя, — раздраженно пояснил Раш, — тебе-то какая разница было это или нет?

Янг вздохнул. Дела шли не очень хорошо.
— Знаешь, Джексон предупреждал, что с тобой будет тяжело.

— Да ну? Прекрасно, — Раш ненадолго замолчал, чтобы прикончить третью бутылку Гаторейда, — Я полагаю, многое зависит от того, что именно ты подразумеваешь под определением «тяжело».

Становилось все очевиднее, что вряд ли у Янга есть шансы одержать победу в словесном спарринге с этим парнем. И если продолжать в том же духе, то он будет чувствовать себя все более и более дерьмово. А это просто нелепо. Потому как пусть «отчаянный» Раш и лихой ковбой от математики, но ясно же, что, в отличие от Янга, ему не продержаться и пары минут в неприспособленной для выживания местности с ограниченными ресурсами.

— Надеюсь, ты любишь яичницу, — сказал Янг, с болезненным усилием поднимаясь на ноги, — поскольку это единственное, что я умею готовить.

— Что? — отрывисто и резко фыркнул Раш, давая понять, что прекрасно понял смысл сказанного, но совершенно не верит, что Янг способен выполнить свое намерение.

— Я обещал Джексону накормить тебя обедом.

— Я не хочу обедать.

— Кто бы сомневался, — буркнул Янг, пытаясь разобраться, что он сейчас чувствует — раздражение или изумление. — Ладно, пошли. Бери свой Гаторейд с собой.

Он смотрел, как Раш с трудом поднимается на ноги. Судя по всему, будь парень на пике физической формы, то спор их вышел бы куда более продолжительным и ожесточенным. Тем не менее, даже сейчас технически ничто не мешало Рашу плюнуть на Янга и его ячницу, выйти за дверь и вернуться в свою квартиру. Разве что за исключением опасения вызвать разочарование у Дэниела Джексона.

Сам Джексон казался Янгу достаточно стойким человеком, чтобы пережить такое без ущерба для своего психического здоровья.

А, может быть, дело в том, что парень просто не хочет возвращаться в пустую одинокую квартиру со сломанным кондиционером.

Да мало ли еще чего могло быть.

Хромая, Янг отправился на свою новую кухню, которую Вала добровольно вызвалась обставить и укомплектовать для него, используя для этой цели, как выяснилось, кредитную карту Джексона. Любопытно, что за отношения были между этими двумя — Джексоном и Валой. Выглядело так, будто они вместе, но иногда в отношении ребят из ЗВ-1 бывало трудно сказать наверняка, когда они действительно вместе, в смысле — «вместе», а когда они просто вместе.

Вообще-то, надо будет вернуть Джексону деньги за все, что отыщется в его новой, неизведанной пока кухне. Будем надеяться, яйца там найдутся.

Однако когда Янг миновал дверной проем, он увидел, что у его обеденного плана, кажется, имеется существенный недостаток.

Кухня была беспорядочно заставлена коробками, на которых красовались наклейки «кухня». Ни одна из коробок еще не была распечатана.

— Насколько хорошо ты продумал свой план? — поинтересовался Раш. Он стоял позади Янга, слегка пошатываясь и держась рукой за стену.

— Ты всегда такой нахальный? — мрачно буркнул Янг в ответ, пальцами растирая ноющие мышцы поясницы. Было страшно даже подумать, что придется распаковывать коробки в поисках сковороды. Не говоря уж о том, чтобы действительно заняться этим.

— Сегодня я веду себя необычайно цивилизованно.

— Как насчет того, чтобы сходить куда-нибудь пообедать? — размышлял Янг. — Или, — тут же поправился он, меняя решение, — может, доставка? Давай лучше закажем еду доставкой?

— Нет, — сказал Раш. — Вот еще. Не одолжишь мне свой нарочито маскулинный карманный нож, который, не сомневаюсь, у тебя всегда при себе?

Демонстративно повернувшись и склонив голову набок, Янг уставился на Раша.

Тот в ответ так же демонстративно поднял брови.

Янг вытащил из кармана брюк складной карманный нож, раскрыл его и протянул Рашу.

Тот выразительно посмотрел на нож и ответил Янгу взглядом, в котором читалось что-то вроде: «О, да ради бога».

Янг пожал плечами.

Забрав у него нож, Раш надрезал упаковочный скотч ближайшей коробки. Вообще-то выглядел математик слишком измотанным, чтобы заниматься сортированием кухонной утвари для Янга.

— Слушай, я серьезно про доставку. — Янг сложил руки на груди и прислонился к дверному косяку. — В доставке есть много преимуществ.

— И чье это все? — Раш вытащил из коробки чугунную сковороду. — Ты владелец?

— Нет, — едко ответил Янг, почему-то чувствуя себя по-идиотски, хотя вообще-то это Раш задал дурацкий вопрос. — Нашел коробки на обочине.

— Хм, — Раш задумчиво провел пальцем по ободу сковороды. — Отличная вещь.

— Ты ведешь себя как настоящий засранец, — незлобно вздохнул Янг.

— Или возможно, — Раш поставил сковородку на кухонную стойку, — я просто не имею чувства такта. Но, полагаю, ты был занят перечислением преимуществ доставки?

— Да, в самом деле. Доставка. Во-первых, нам самим ничего не придется делать, а это большой плюс, учитывая, что ты сейчас в паршивом состоянии, а моя спина меня просто убивает. Во-вторых, чтобы мы не заказали, в любом случае это будет лучше моих попыток сообразить яичницу. В-третьих, нам не придется ничего делать самим. И да, я помню, это шло первым пунктом, но я повторю еще раз, думаю, оно того заслуживает.

Раш встряхнул головой и немного поморгал, как будто у него закружилась голова или накатил приступ легкой дезориентации из-за несоответствия усилий, затрачиваемых на распаковку посуды, и физических возможностей тела. Затем снова пошарил в коробке и выудил оттуда кухонный нож, завернутый в маленькое полотенце для рук.

— Никогда не пакуй ножи вместе с чугунными сковородками, — назидательно сказал Раш. — Это же полнейшая глупость. У тебя что, нет подставки для ножей?

— Нет. Представь себе, нет подставки. Более того, не я паковал все это, — Янг слегка разозлился.

— А кто же?

— Моя бывшая жена.

Прекратив копаться в посуде, Раш замер на мгновение, руки его зависли в воздухе. Затем он поднял с пола складной ножик Янга и взрезал скотч на еще одной коробке, что стояла поблизости. После короткой паузы он произнес:
— Тем лучше для нее.

— Да, — тихо согласился Янг. — Да, тем лучше.

Скрестив ноги, Раш уселся на пол посередине кухни Янга. Третья коробка вскрывалась уже с гораздо меньшим пылом, чем первые две.

— Что-то ищешь? — с деланной небрежностью поинтересовался Янг.

— Да, — ответил Раш. — А ты пытаешься на что-то намекнуть?

— Я думал, мы договорились заказать обед с доставкой.

— Да, — сказал Раш. — Не сомневаюсь, ты именно так и подумал. Но если уж я решился поужинать, то не собираюсь делать это из сугубо утилитарных соображений. Будь я проклят, если ужин окажется дерьмовым на вкус.

Янг присел на одну из нераспечатанных коробок, которая выглядела попрочнее других, а Раш тем временем вытащил из ящика с посудой миску, две тарелки и три вилки.

— Итак, собираешься готовить ужин? — спросил Янг.

— Собираюсь приготовить что-нибудь из яиц.

— Ты что, вправду знаешь, как пользоваться плитой?

— Знаю ли я? — многозначительно спросил Раш. — Хочу заметить, что уверенности в твоих кулинарных талантах мне не внушает ничего из того, о чем ты тут разглагольствовал.

— Знаешь ли, — Янг схватился за штанину джинсов и рукой помог себе вытянуть левую ногу прямо перед собой, — для предполагаемого математического гения, ты ужасно… — он попытался подобрать определение, каким можно было бы описать тот стремительный поток высокомерных, заумных и смутно оскорбительных слов, которые, казалось, непрерывно выливались у Раша изо рта. — Многословный. И гораздо меньше переживаешь по поводу плохих каламбуров, чем, как я думал, принято среди вашего брата.

—Я презираю каламбуры. Я нахожу их нерациональной тратой времени, — Раш, казалось, слегка развеселился.

— Э-эм… хм.

Прихватив с собой все выбранное им из четырех вскрытых коробок, Раш с усилием поднялся на ноги.

— Нет, ты что, серьезно собрался готовить яичницу? — все еще не мог поверить Янг. — И ты, правда, думаешь, будто твоя яичница будет лучше заказанной пиццы?

Раш открыл холодильник и начал выкладывать оттуда продукты.
— Меня единственное беспокоит, — сказал он, — ты недостаточно культурно развит, чтобы оценить мастерство и искусство, необходимые для приготовления настоящего, исключительного «омлета по-французски».

— Странный ты парень, — заметил Янг.

Бросив на него быстрый взгляд, Раш начал нарезать шпинат.

— Лэм сказала, что ты довольного долго не ел, — произнес Янг. — Если ты умеешь «омлет по-французски» или что там еще, тогда почему…

— Я был занят, — кратко объяснил Раш. — и не заинтересован.

— В чем? В том, что бы поесть?

— Во многом.

Раш кинул шпинат в миску и приступил к нарезке грибов в той же экономной, практичной и точной манере.

— Но сейчас ты заинтересован. В еде.

— Не особенно, — сказал Раш, приподнимая брови, но не глядя на Янга, — однако это в какой-то степени, как ты понимаешь, необходимо. А раз уж приходится потреблять пищу, то интерес мой в том, чтобы поужинать чем-то, что не будет отвратительным на вкус, а не тем, чем привык питаться ты.

— Что ж, справедливо, — согласился Янг. — Итак, откуда ты родом?

— Нет, — сказал Раш.

— Нет?

— Нет.

— Что ты имеешь в виду под «нет»?

— Я имею в виду, что мы не собираемся заводить близкое знакомство, поэтому все это пустая трата времени.

— Но ты же готовишь для меня омлет, — указал Янг.

— Пусть так, однако твое замечание к моему не имеет отношения.

— Ладно, — продолжал Янг, — ты, похоже, из Шотландии. А я из Вайоминга.

— Понятно, — холодно ответил Раш.

— Что тебе понятно? — проворчал Янг. — Ты вообще ничего не знаешь о Вайоминге.

— Уверен, что владею всей необходимой мне информацией о субъекте под названием Вайоминг.

— Тогда назови столицу штата, — сказал Янг. — Назови хотя бы один крупный город.

— Как я сказал, — повторил Раш, — всей необходимой информацией.

— Вот я, например, смогу назвать несколько шотландских городов, знаешь ли, — сказал Янг.

— Действительно? Поздравляю. — Раш последовательно разбил в миску несколько яиц.

— Эдинбург, — растягивая слово, произнес Янг.

— Как правило, использование слова «несколько» подразумевает набор более чем из одного элемента, — сказал Раш. Он ненадолго замер, наклонившись вперед и локтем опершись о стойку кухни. Затем поднял миску и начал взбивать яйца вилкой.

— Ты как себя чувствуешь, нормально? — немного встревожился Янг.

— Да, — неубедительно заверил Раш. — Просто я… чрезвычайно голодный.

— Если ты свалишься в обморок, так и не закончив омлет, я позвоню Лэм и закажу еды.

Раш отрицательно покачал головой:
— Нет необходимости.

— Итак, — продолжал Янг, — ты из Эдинбурга?

— Едва ли.

— Глазго.

— Ну, хорошо, это же не наука ракетостроения, в самом деле? — неожиданно разозлился Раш. — Это самый населенный город Шотландии, поэтому статистически…

— Просто ты бесишься, что я угадал, а ты так и не смог назвать ни одного города в Вайоминге.

— Это просто смешно.

— «Я не из тех, кто опуститься до игры в угадайку, откуда он родом». Если хочешь чего-то смешного, то вот что смешно.

— Если бы это зависело от меня, мы бы сейчас даже не разговаривали.

— Кто б сомневался, — Янг произнес это недоверчиво. Он сильно подозревал, что Раш так же не горел желанием возвращаться в свою одинокую квартиру, как и сам Янг не стремился остаться взаперти пустых, бездушных комнат, один на один с тихим адом не распакованных обломков прошлой жизни.

Тем временем Раш отвернул кран и добавил немного воды в миску с яйцами, которые только что взбил.

— Ты уверен, что хочешь налить туда вводы? — засомневался Янг. Он слегка поерзал на коробке, пытаясь найти такое положение, в котором поясница болела бы поменьше.

— Совершенно, — ответил Раш.

Янг наблюдал, как его сосед смешал овощи вместе, налил немного масла на чугунную сковородку и некоторое время изучал плиту с какой-то странной внимательностью, а затем включил одну из конфорок. Пожалуй, парень действительно выглядел так, будто знает, что делает. Однако у Янга появилось смутное подозрение, что Раш всегда выглядит так, будто знает, что делает, вне зависимости от того, так ли это на самом деле или нет.

— Где ты научился готовить? — спросил Янг.

— Там же, где я научился всему, что умею, — ответил Раш, выливая половину яичной массы на сковородку и свирепо ее встряхивая.

— Может, тебе нужна лопатка или вилка или что-то вроде того? — забеспокоился Янг.

— Нет, все будет чертовски замечательно, — одним резким точным движением запястья Раш перебросил готовый омлет на подставленную тарелку, добавил вилку и без лишних церемоний протянул блюдо Янгу.

— Спасибо, — сказал Янг.

Раш никак не отреагировал, просто повернулся обратно к плите и вылил остатки яичной массы на раскаленную сковородку с лихорадочной, отчаянной поспешностью, как будто едва мог подождать лишних секунд тридцать, пока еда будет готова.

Янг попробовал свой омлет:
— Действительно здорово.

— Убежден, что это недооценка, — рассеяно пробурчал Раш, нетерпеливо наблюдая за тем, как его порция омлета постепенно твердеет на сковороде.

— Может и так, — согласился Янг. — Как тебе удалось сделать его настолько… — он замолчал в растерянности, не зная, как правильнее описать свои вкусовые ощущения.

— Что «настолько»? — коротко спросил Раш, явно не собираясь помогать Янгу в его затруднении.

— Даже не знаю, я не особенный знаток по части еды и кулинарии.

— Что ж, это не имеет значения, — сказал Раш. — Ответ на твой вопрос — не имеет значения, каким словом ты хотел бы описать вкус омлета, все дело в «исполнительском мастерстве», — он перекинул свою порцию на тарелку и выключил плиту.

Тут же быстро усевшись на пол по-турецки в нескольких футах от Янга, Раш со свирепой жадностью набросился на еду.

— Когда ты, говоришь, ел в последний раз? — спросил Янг, наблюдая за тем, как тот неистово расправляется с омлетом.

— Почему ты интересуешься? — спросил Раш.

— А почему тебя так волнует, почему я этим интересуюсь?

— Почему ты… Ты пытаешься задать мне риторический вопрос?

— Я?

— Ты.

— Да.

— Около трех дней назад, плюс-минус, — сказал Раш.

— Около трех дней? — ошеломленно переспросил Янг. — Но почему?

— Мы уже обсуждали это, — ответил Раш. — Я был занят.

Янг покачал головой.

Косые лучи солнца, пробивающиеся в комнаты сквозь неплотно закрытые жалюзи, практически исчезли. На полу в кухне стало особенно сумрачно. Голые стены квартиры приобрели тусклый пурпурно-красный оттенок.

В полном молчании они докончили омлет «по-французски».

— Шайенн, — внезапно сказал Раш. — Шайенн — город в штате Вайоминг.

— Точно, — подтвердил Янг. — Жаль только, что я не оттуда.

— Вот блядь, — вздохнул Раш.

Янг фыркнул и тряхнул головой:
— Ты ни за что не угадаешь.

— Да сколько всего городов в том Вайоминге? Вряд ли много.

— Ага, и тебе понадобилось минут пятнадцать, что ли, чтобы вспомнить, наконец, один?

— Я точно не посвящал все свои когнитивные способности решению этой задачи.

— Продолжай говорить себе это, отчаянный.

— Все, — сказал Раш. — Мне пора идти.

— Думаю, тебе стоит остаться и подождать, пока починят твой кондиционер, — предложил ему Янг.

— Я вполне способен сам управиться с ним, — иронично сказал Раш.

— Сможешь сам починить кондиционер воздуха? — недоверчиво переспросил Янг. — Вообще-то ты не похож на шибко рукастого парня. Без обид.

— Ты сделал ужасающее количество неверных предположений за последние тридцать секунд, — раздраженно выпалил Раш. — И они поставили тебя командовать над… чем? Над пушками? Над людьми с пушками? Самолетами с пушками? Людьми в самолетах с пушками? Чем конкретно ты занимаешься? Чтобы это ни было, в любом случае ты кажешься мне недостаточно квалифицированным.

— Учитывая, что ты свалился в обморок от обезвоживания в квартире с работающим водопроводом, думаю, вполне резонно предположить, что будь ты способен починить кондиционер, то уже бы сделал это.

— Это вопрос приоритета, а не недостатка технического навыка. Плюс, твоя предпосылка не верна.

— Чего-чего?

— Должен сказать, я бесконечно счастлив, что ты для меня только лишь сосед, а не коллега и вместе нам не работать, — сказал Раш, вскидывая голову движением, которое Янгу показалось ужасно раздражающим.

— Ага, аналогично, — ответил Янг.

— А теперь прошу извинить, однако меня ждут дела. — Раш поднялся на ноги. Выглядел он гораздо устойчивее, чем на протяжении всего прошедшего дня.

— Завтра я загляну к тебе, — предупредил его Янг, тоже потихоньку вставая и хромая вслед за Рашем ко входной двери, — и лучше бы, чтобы твой кондиционер работал.

— Я терпеть не могу, когда ко мне «заглядывают», — отрезал Раш.

— Не сомневаюсь.

— Не надо ко мне «заглядывать».

— И все-таки я зайду, — упрямо заявил Янг.

Раш вздохнул и отпер дверь янговой квартиры.

Яркий электрический свет с лестничной площадки ударил обоим в глаза, но Рашу, похоже, потребовалось больше времени, чтобы прийти в себя. Одну руку он прижал ко лбу, как будто у него болела голова. Наверно, действительно болела.

— Не стесняйся, можешь заходить в любое время и готовить для меня ужин, — крикнул Янг ему вслед, пока тот брел к себе домой.

Раш обернулся и махнул ему рукой. Его квартира располагалась всего через пару дверей от квартиры Янга. Янг подождал, пока Раш не зайдет внутрь, а потом вернулся в полумрак своих пустых комнат.

Прислонившись спиной к закрытой двери, он прикрыл глаза и постоял так, давая бедру короткую передышку перед тем, как снова проделать путь на кухню. Там он залез в холодильник и достал бутылку пива, которую Вала милостиво прикупила для него. Понадобилось еще несколько минут, которые он провел, кропотливо роясь в распечатанных Рашем коробках с кухонной утварью, пока, наконец, не отыскал открывалку.

Затем Янг опустился на один из не распакованных ящиков и сидел так, неторопливо потягивая пиво, до тех пор, пока вечерние сумерки потихоньку не превратились в ночь.

Chapter Text

Раш попробовал ногтем подсыхающую краску на стене.

У жестокости те же пределы, что и у доброты — парадокс неприкасаемого рубежа: он беспредельно близкий, беспредельно жесткий, но достичь его невозможно. Пересечь невозможно. Навсегда — где-то возле горла.

Он уже давно перестал пить кофе.

Вслушиваясь в монотонный гул работающего кондиционера, он словно оценивал продуктивность своей последней попытки восстановить комнату до чистого, белого, лишенного индивидуальности состояния. И старался понять, сможет ли вынести саму мысль о том, чтобы слушать какой-либо иной звук.

Наверно, нет.

Это может стать ошибкой.

Он больше не пил кофе и бросил курить. И как бы ни хотелось расценивать сей факт как победу над собой, но правда состояла в том, что самые давние его привычки продержались дольше всего. Он утратил их последними.

Такого она ему никогда не желала — чтобы ни кофе, ни мебели, только алгоритмический морок вычислять, взламывать и тут же закрашивать. Взламывать и следом закрашивать. Вот то единственное, о чем он сожалел — что все это, пусть и гипотетически, огорчило бы ее.

Он закрыл глаза и попробовал выбросить эти мысли из головы. Боже, разум мучительно сложно контролировать, когда тело и отдохнуло, и не обезвожено, и с нормальным уровнем глюкозы в крови. Он успел о том позабыть. Пожалуй, один фактор из трех следует систематически исключать. Или два из трех. Но не ноль из трех и не три из трех, иначе он тоже становится неработоспособным.

Никто не может разочаровать умершего.

Это была истина.

Это была аксиома.

Именно так.

Надо купить еды, а значит, нужны будут бумажник и ключи.

Организованной системы хранения вещей в его квартире не было, была комната, которую он отвел под коробки, и было все остальное. Ключи же просто валялись на полу. Там же, рядом с ними, лежал бумажник.

Он подхватил их с пола и вышел за дверь.

На улице было тихо и безлюдно, утреннее солнце светило пока неярко, но уже можно было сказать, что ожидается очередной безоблачный, немилосердно жаркий день.

Вместо того чтобы отправиться за продуктами, Раш, петляя по пустынному извилистому шоссе, поехал к горе Шайенн, где, вдали от населенных пунктов, располагалась база КЗВ. Окна машины были опущены, он гнал со скоростью выше необходимой, и всю дорогу до базы теплый ветер трепал ему волосы. Вскоре он притормозил у контрольно-пропускного пункта и помахал пропуском, чтобы получить разрешение на въезд.

Расписавшись на посту охраны, он вошел в лифт и начал спускаться вниз, погружаясь все глубже под тяжелые массивы земли и скал. Когда лифт остановился, Раш нырнул в бетонные соты тоннелей, что опутывали Звездные Врата со всех сторон.

Как сверху, так и снизу.

Только однажды ему довелось увидеть Врата воочию.

Ему незачем было смотреть на них ― на эту изящную раму, тонким ободом окаймлявшую вихревую воронку, что пронзала время и пространство. Во внутренней симметрии Врат он разбирался лучше, чем любой здесь. Лучше даже, чем Картер и Джексон, которые когда-то вместе открыли их.

Ведь они годами ходили сквозь Врата, так и не увидев зáмка.

А Раш увидел. Стоило только кинуть взгляд на устройства, которые управляли системой дозвона этой штуки, как он сразу понял, что там, в самом сердце Врат, под обходными серверными вспомогательными приемами, которыми Картер опутала их.

Чтобы набрать адрес из девяти шевронов, потребуется не только активировать Врата «дозвоном». Шевроны нужно будет вскрыть.

Замкнутое раскрылось перед ним.

― Привет.

Очнувшись от размышлений, Раш обнаружил перед собой молодую женщину с жизнерадостным выражением лица. В руках она держала блокнот-планшетку.

― Здравствуйте, ― ответил он ей.

― Могу я вам чем-нибудь помочь?

― Да, ― он попытался придать голосу максимальную любезность, на какую был способен. ― Я ищу полковника Картер.

― Ох, ― сочувственно произнесла она, ― сегодня Картер вне Земли, — девушка скорчила печальную гримасу, как будто это своего рода трагедия, чрезвычайно ее огорчавшая.

― Понятно, ― ответил Раш. Ему все еще удавалось держать себя в рамках приличий, хотя усилий на то уходило все больше. ― Мне нужно снять показания тока, который проходит через контрольные кристаллы наборного устройства Звездных Врат непосредственно во время итогового протоколирования данных компьютерного моделирования. И да, кристаллы должны быть в натуральной конфигурации. К кому я могу обратиться по этому вопросу?

― Э-э… как, вы сказали, ваше имя? ― она посмотрела на него подозрительно. Подозрительно и нервно.

Пришлось слегка повращать кистями рук, чтобы унять подступавшее раздражение:
― Меня зовут Николас Раш.

― О, ― воскликнула она и порывисто подалась к нему. ― Ох, да что вы! Привет. Привет. А я Лиза. Доктор Лиза Парк, ― в ее глазах было выжидательное выражение, как будто она полагала, что ее имя ему знакомо.

― Прекрасно, ― он отступил на шаг назад. ― Фантастика. Но вы не возражаете, если…

― Я работаю с доктором Волкером.

Очевидно она думала, будто это что-то проясняет.

― Мы составляем карты расположения залежей наквадрии с помощью сканов планеты Икар, припоминаете?

Что ж, а вот это уже интереснее.
― Да ну? И как продвигается?

― Продвигается хорошо, ― ответила она, улыбнувшись ему в очаровательной заговорщической манере. ― В самом деле, даже очень хорошо. Результаты так обнадеживают, что руководство уже засылает персонал через Врата на ту планету. Экипаж «Дедала» начал подготовку к строительству базы, ― она вопросительно смотрела на него, но он не очень понимал, какой именно реакции она от него ждет. Да и не слишком беспокоился о том.

― Как обычно, ничего толком не продуманно, ― недовольно прокомментировал он. ― Искренне сомневаюсь, что попытки набрать адрес, о котором идет речь, будут иметь хоть какие-то шансы на успех, пока…

― Да, мы знаем, знаем, ― она замахала рукой. ― Но, как я слышала, вы уже разблокировали три шеврона.

― Четыре, ― поправил он.

Она снова воодушевленно подалась вперед:
― Но это же потрясающе. Знаете, тут у нас целая команда математиков, которая…

― Я в курсе.

― Вы действительно взломали четвертый шеврон? Дэйл просто с ума сойдет.

― А, ― промычал он в ответ, совершенно не интересуясь тем, кто такой этот самый Дэйл. ― Очаровательно, но мне кажется, информация…

― О да. Конечно, ― она в смущении попыталась немного снизить градус восторженности и повела его через холл.

― Так что, вы собираетесь отправиться туда?

― Отправиться куда?

― На планету. Скорее всего, всю деятельность переместят на Икар, как только построят там базу.

― Понятия не имею, ― ответил ей Раш. ― Думаю, нет.

― Но вы хотели бы? Вы лично? Ах, я так об этом мечтаю. Всегда хотела попасть в один из отрядов, которые ходят через Врата. Но… даже не знаю. Придется еще поработать над тестами по физической подготовке. Но я уже тренируюсь, ну знаете, занимаюсь гимнастикой, и все в подобном роде.

Она приостановилась.

Он ничего не сказал.

― Так что? ― она ждала от него какого-то ответа.

Раш попытался вспомнить, в чем состоял ее вопрос.

― Вам бы хотелось отправиться туда? ― еще раз спросила она. ― На планету? А потом ― через Врата?

Попусту задаваться таким вопросом он ни за что бы ни стал. Туда, в систему неразгаданных шевронов Звездных Врат, вот куда устремлялись все его помыслы. А Икар и то, что лежало по другую сторону девятого шеврона — для него недостижимо, пока он не прорвется сквозь сложную сеть шифров внутренней структуры Врат, пока не придумает, как обойти коды и препятствия, которые еще не смог обойти ни один человек. Но в эту минуту, когда Врата были так близко, а планета с наквадрией уже так реальна, он ненадолго задумался об этом. И понял, если останется от него хоть что-то, когда он завершит свой труд, единственно возможный для него финал — искривление пространства и времени до той точки, когда искажение уже неотличимо от разрыва, когда буйство взломанных, и активирующихся систем шифров и кодов трансформируется в реакции синтеза и расщепления наквадриевой планеты в экзотермической неотвратимости замыкания девяти шевронов Звездных Врат.

― А вы как думаете? ― выпалил он ей. ― Впрочем, лично я не сомневаюсь, мой удел ― торчать здесь, на Земле, в силу причин бюрократических или практических или же попросту идиотских. Или потому, что не пройду их дурацкую психологическую экспертизу. Или же из-за прорвы иных никчемных бессмысленных препон, пока не сгнию здесь, доктор Парк. Так же, как и вы, скорее всего. Бог знает еще, сколько времени уйдет у нас на расшифровку адреса из девяти шевронов. Впрочем, несмотря на то, что мы с вами тратим бóльшую часть нашего умственного потенциала на решение этой задачи, может статься, вопрос о том, идти ли нам через Звездные Врата, отпадет сам собой, если окажется, что отыскать решение этой загадки попросту невозможно. А потенциальные затраты сего проекта — о чем я, кстати, всегда был предельно откровенен, если не сказать больше, — пробьют в бюджетном планировании КЗВ бреши поистине грандиозных масштабов. Попутно продемонстрировав нам спесивый Zeitgeist* всей этой организации. Впрочем, этим характерным качеством, как я вижу, обладают многие участники программы, включая вас. Очевидно.

Ритм ее шагов немного сбился, некоторое время она в замешательстве смотрела на него, затем выражение ее лица сменилось на вежливо-нейтральное.

Он прижал ладонь ко лбу и отвернулся.

― Это означает «да», не так ли? ― негромко спросила она. ― Вам бы хотелось поехать туда?

― Да, ― прошептал он.

В полном молчании они прошли по главному коридору дальше, затем Лиза повернула в одну из небольших лабораторий в глубине этажа, в отдалении от эпицентра Картеровской гениальности.

Установка казалась внушительной и многообещающей мешаниной из технологий Древних и устройств земного происхождения. Массивы управляющих кристаллов уже были подключены к источникам питания, которые выглядели так, будто их в случае необходимости можно сравнительно легко модифицировать. И это было чертовски здорово для всех, кто интересовался исключительно кристаллами, как перспективными объектами научного исследования. Но сам Раш не занимался изучением отдельных материалов, кристаллы были нужны ему в их натуральной, истинной конфигурации. А это ― все равно что изучать свойства стали по торсионному ключу, в то время как на деле торсионный ключ предназначен для зажима болтов при фиксации предметов друг с другом.

― Думаю, эта установка более всего соответствует той, которая вам нужна, ― сказала Парк. ― Здесь одна из вспомогательных лабораторий доктора Перри. Основное направление ее научной деятельности это гипердвигатели, но очевидно, что управляющая матрица для…

― Мне это не интересно, на самом деле, ― перебил ее Раш, потирая пальцами лоб. ― Послушайте, доктор Парк. Наборное устройство и его кристаллы мне нужны в исходной, родной конфигурации.

― Ну, я не вполне уверена... Не думаю, что у нас имеется что-то подобное.

― Как. У вас. Может. Не быть. Чего-то. Подобного?

― Ну… Полковник Картер разработала рабочую программу активации наших Врат без использования наборного устройства и…

― Я в курсе.

― Думаю, быть может, Зона 51…

― Уходите, ― отрывисто бросил он ей.

― Но я не могу оставить вас здесь, вы не подготовлены для работы с оборудованием подобного рода и…

Он резко отвернулся от нее, ему пришлось. Как знать, что произойдет, если хрупкая способность держать себя в руках покинет его, но существует ненулевая вероятность, что из-за срыва его поместят в обстановку, где возможности продуктивно работать у него уже не будет. И потом, он все еще не разобрался, что же все-таки произошло с ним тогда, три дня назад, когда он упал в обморок. Не то чтобы его так уж сильно беспокоило, что он разрушает и губит себя, но, однако же, некоторые условия окружающей среды не очень годятся для плодотворной работы. И одним из таких неподходящих условий был лазарет КЗВ.

― Хорошо, ― произнес он. ― Вот и хорошо. Я понимаю. Вполне разумно.

Она отступила на шаг.
― Почему бы вам пока не ознакомится с компьютерными системами, ― сказала Парк, ― а я пришлю кого-нибудь вам в помощь. Одного из наших инженеров.

― Да, ― сказал Раш и сделал глубокий вдох. ― Благодарю вас. Было бы очень кстати.

Кинув на него обеспокоенный взгляд, Лиза развернулась и вышла из комнаты.

Про себя он прикинул, что с вероятностью пятьдесят процентов она действительно отправилась искать инженера, но другие пятьдесят процентов можно дать в пользу того, что она пошла вызывать охрану.

Раш обошел вокруг кристаллической матрицы, которая была смонтирована и намертво зафиксирована в подобие некой решетчатой структуры. Выглядело это сооружение чертовки нелепо, даже не похоже, что оно вообще способно функционировать. Но, тем не менее, он присел за стол и взглянул на монитор компьютера, который был подсоединен к этой штуковине весьма хитроумным и изобретательным способом. Пару минут он размышлял о том, подходит ли, хотя бы отдаленно, установка для его целей. Основная проблема и, одновременно, привлекательность квантовой криптографии состояла в том, что при столкновении фотонов с другими объектами физические явления претерпевают определенные изменения на квантовом уровне; и хотя это позволяет изучать их системные состояния, но параллельно изменяет сам объект изучения. Таким образом, если измерение данных искажает сами данные, а он не видит оснований, почему сейчас не тот случай, то совершенно очевидно, что тот процесс, который собирается инициировать Раш, неким образом объединится с протоколом с нулевым разглашением знания** и поможет взломать преобразования ключа к квантовому шифру. Что позволит добыть ключ без разрушения той системы, которая создала ключ, и даже не разрушая сам ключ. Были основания полагать, что это окажется довольно нетривиальной задачей для…

― Эй?

― Что еще? ― нервно рявкнул он, потирая пальцами складку между бровей. ― Кто вы такой?

― Э-э… Мое имя Адам Броуди. Я слышал, вам тут требуется помощь?

Подняв голову, Раш увидел в дверях неловко переминавшегося с ноги на ногу человека.
― Помощь? Нет. Присматривать за мной? Очевидно, да. К несчастью для вас, доктор Броуди. Поскольку вы, уверен, могли бы потратить свое время с бóльшей пользой. Скажите, пожалуйста, неужели база испытывает недостаток в сотрудниках службы безопасности, раз для выполнения такой низкоквалифицированной задачи прислали именно вас? Или же вас не особенно ценят как научного сотрудника?

― Думаю, скорее, последнее, ― ответил Броуди. ― И… я просто мистер Броуди. Не «доктор» Броуди.

Раш внимательно посмотрел на него. Тот мрачно хмурился из-под насупленных бровей, плечи его были слегка сгорблены.

― Вот как, ― сказал Раш. ― У меня сложилось убеждение, что без какой-никакой ученой степени не получишь допуск даже взглянуть на это место, не говоря уж о том, чтобы здесь работать.

― Не-а, ― лаконично опроверг Броуди.

― Что ж, очевидно, нет.

― Так что, нужна помощь или вы хотите, чтобы я просто сидел рядом и присматривал за вами? Если так, то мне вообще-то понадобится стул.

Раш кинул на него раздраженный взгляд.

Вид у Броуди был нерешительный.

― Стул вам понадобится в любом случае, ― недовольно буркнул ему Раш, ― поскольку я намерен задержаться здесь на какое-то время.


Следующие семь часов Раш провел, фиксируя колебания квантовых состояний кристаллов ― по отдельности, сериями и в параллелях, регистрируя изменения сопротивления, проводимости и силы тока.

Броуди оказался довольно сносно компетентен, что стало неожиданным плюсом.

Обратная поездка с базы домой была, на его вкус, излишне наполнена солнцем, и головная боль целиком овладела им к той минуте, когда он снова оказался за дверьми своей квартиры. В кармане у него лежал съемный внешний диск с полной базой данных.

С болезненным нетерпением он воткнул USB-кабель в порт своего ноутбука.

Если для разблокировки следующего шеврона придется изобретать новую ветвь математики или что-то в равной степени затратное по времени и усилиям, то Раш находил это чрезвычайно раздражающим. Хорошо бы обсудить все с кем-нибудь, прежде чем что-то заново изобретать, чтобы убедиться, что он не упускает эквивалента целой научной области знаний Древних. Хватит того, что пришлось самостоятельно выучить мертвый язык иной расы. Что вообще-то даже не является сферой его компетенции.

Где-то в середине процесса считывания данных, как раз когда он решал для себя вопрос, писать ли собственный исходный программный код или проще будет умыкнуть с защищенного сервера КЗВ одну из программ Картер, ему вдруг вспомнилось, что из дому он сегодня выходил лишь по той причине, что намеревался закупить для себя продуктов. Которых так и не купил.

Как же это раздражало.

Поднявшись на ноги, он отправился на кухню и решительно повыбрасывал из холодильника все, что уже стало несъедобным, то есть, говоря по правде, почти все, что там было. Затем провел инвентаризацию своих запасов. Как выяснилось, запасы состояли из сахара, чая сомнительных достоинств и одного замороженного обеда из полуфабрикатов, который в прошлый раз остался незамеченным, поскольку завалялся в морозилке за ящичком для льда. Еще обнаружилась почти полная бутылка отвратительного виски.

Пока Раш наливал себе в стакан воды из-под крана, ему пришло в голову, что наверно рациональнее вместо еды купить какую-нибудь протеиновую смесь, чтобы не возиться с готовкой, и будет вполне достаточно. Выпив воду, он вернулся обратно в комнату, под бритвенные лезвия солнечных лучей, в руках у него были темные очки.

Раш выглянул в окно. Снаружи, на парковке возле здания, в машине с опущенным окном сидел незнакомый мужчина и курил сигарету.

Непонятно почему, но это вдруг сильно взволновало его.

Да просто было чертовски жарко.

И такое гребаное клише.

Ох, уж эти военные, честно говоря.

Поездка в магазин не отняла много времени, хотя Раш делал закупки в довольно сумбурной манере, которую вряд ли можно счесть эффективной. Не совсем ясно, в чем именно заключалась причина такой его несобранности, но он знал, стоит поразмышлять над этим вопросом серьезно ― и вполне правдоподобные и убедительные ответы не заставят себя ждать. И все они наверняка окажутся довольно огорчительными, что еще больше понизит его функциональность, пусть даже сами ответы, разумеется, прольют свет на происходящее с ним. И потому Раш постарался выбросить из головы эти дурацкие мысли и думал только о сравнительных достоинствах различных продуктов и о содержании в них калорий, что, в сущности, и было истинной целью его поездки.

Когда он подъехал обратно к дому, тот же человек по-прежнему сидел в машине с опущенным окном.

Раш сощурил глаза.

Нет никаких оснований полагать, будто это имеет к нему какое-то отношение. Вообще никаких. Это могло быть связано с любым другим человеком из персонала программы ЗВ, которые во множестве проживали здесь, в том же самом здании. У него и так достаточно проблем, не хватало только паранойи в этом метафорическом списке.

Понявшись в квартиру, он сложил купленный протеин и другие продукты на кухне, где им и место, взял в руки бутылку Гаторейда гранатового цвета и уселся на пол, собираясь заняться анализом тех данных, что раздобыл сегодня днем, работая с установкой на базе КЗВ.

Гаторейд неожиданно оказался не так уж плох.

Спустя несколько минут ноутбук негромко звякнул, информируя о новом почтовом сообщении.

Уважаемый доктор Раш,

Меня зовут доктор Аманда Перри. Как я понимаю, сегодня утром Вы проводили некоторые тесты на кристаллах Древних в моей лаборатории (комната 2118D) на 21 этаже. Не могли бы Вы разъяснить мне, пожалуйста, зачем Вы не только разрушили весь выстроенный нами массив кристаллов, но еще и поменяли настройки детектора, понизив его чувствительность до почти бессмысленного уровня?

Спасибо, Аманда Перри.

Он слегка сощурился и, игнорируя легкий укол вины за содеянное, нажал кнопку «ответить» и быстро набрал ответное сообщение.

Уважаемая доктор Перри,

Нет, не думаю, что смогу объяснить это вам. Мои извинения. Больше подобное не повторится.

Искренне ваш, Николас Раш.

Упершись подбородком в сжатый кулак, он начал размышлять, а предполагали ли Древние использование протокола нулевого знания, когда создавали квантовый шифр, или же эта блестящая идея была его личным изобретением. Потому как, если это изобретение принадлежит только ему, то в конечном итоге оно заведет его в никуда.

Да ну.

Протокол нулевого знания или нет, но что действительно необходимо сделать, так это создать код, который введет поправку на теоретическую демонстрацию потенциала разблокировки шеврона, сохранив при этом…

Кто-то постучал в дверь.

…сохранив при этом квантовое состояние кристаллического массива и не разрушая его чем-то вроде деформации измерения. Это позволит не только продемонстрировать возможности разблокировки, но также обеспечит понимание природы квантовой феноменологии, которая…

― Раш, ― позвал Янг.

…которая обладает огромной интеллектуальной привлекательностью. С другой стороны, вполне возможно, что квантовую механику он понимает не так глубоко, как понимали ее Древними. Наверняка его интерпретация квантовой механики весьма поверхностна. Можно даже не сомневаться. И все же, протокол нулевого знания стоило попробовать. Что ж, прочесывание собраний текстов Древних из базы доктора Джексона в поисках всего, что имело отношение к квантовой механике и чего сам он мог не знать, звучало как упражнение в чистой кристаллической экскориации.

― Раш, открой чертову дверь, ― требовал его сосед, грохоча кулаком по дереву.

Поднявшись на ноги, Раш пересек комнату и рывком распахнул дверь.

― Чего тебе? ― выплюнул он с такой свирепостью, что Янг даже вздрогнул от удивления.

― Привет, ― Янг примиряюще поднял ладони вверх.

Раш молча смотрел на него и ждал.

― Эй, ― начал Янг, ― я же говорил, что собираюсь заглянуть к тебе и…

― А я ответил, что терпеть не могу, когда ко мне «заглядывают». Или ты вообще не слушал?

― Слушал, ― сухо сказал Янг, ― но я, помнится, предупредил, что все равно загляну. Так что, похоже, это ты не слушал.

― Стараюсь по возможности не обращать внимания на глупости и идиотизм. Изо всех сил.

― Думаю, у твоей стратегии есть недостатки, отчаянный.

Раш сделал попытку захлопнуть дверь перед носом Янга, но тот с неожиданной прытью подался вперед и успел просунуть ботинок между дверью и косяком дверного проема. Конечно, можно было вытолкать Янга обратно в холл, но Рашу совершенно не хотелось так поступать. Вообще-то, не в его привычках пихаться с серьезно раненным человеком, рискуя свалить того с ног и тем нанести еще одну травму. Даже если этот тип кажется ему чрезвычайно назойливым и раздражающим.

― Давай серьезно, ладно, а? ― спросил Раш. ― К чему это все?

― Нет, ты действительно засранец.

Раш чуть улыбнулся:
― Настоятельно рекомендую убраться с моего порога.

― Не хочешь приготовить мне ужин? ― спросил Янг.

― Нет, ― отрезал Раш, ― могу подарить банку протеиновой смеси, если уберешься отсюда, наконец.

― Заманчиво, ― голос Янг скрипел глухо и низко, будто сухие камни терлись друг о друга, ― но нет, спасибо.

― Не испытываю ни малейшего желания заниматься приготовлением ужинов для тебя. Не имею для того достаточных стимулов.

― А у меня есть пиво, ― попробовал простимулировать Янг.

― Я мало интересуюсь тем низкокачественным американским продуктом, который вы называете пивом.

― Если сделаешь мне ужин, ― продолжал заманивать Янг, ― то расскажу, зачем мне сегодня звонил генерал Лэндри.

― Меня чрезвычайно обнадеживает, что ты относишься к секретности со всей той серьезностью, коей она и заслуживает, ― ответил Раш, ― но как бы то ни было, сегодня я занят.

― Разговор был о тебе, ― сказал Янг.

Это его слегка заинтересовало. Должно быть, колебание отразилось на его лице, потому что Янг доверительно придвинулся ближе и сказал:
― Да ладно же. В конце концов, тебе тоже нужно поесть.

Выпить стакан разболтанного в воде протеина отняло бы значительно меньше времени, чем приготовление ужина для какого-то проклятущего полковника. А ведь потом, вероятно, придется еще и ужинать вместе с ним. Тоже трата времени. К тому же Рашу не особенно хотелось создавать прецеденты подобного рода, относительно совместных обедов с соседями.

― Или кроме омлета ты ни на что не способен? ― кажется, Янг решил взять его на «слабо». ― Потому что, знаешь ли, после твоего бахвальства по поводу «исполнительского мастерства», у меня сложилось впечатление, что ты в своем роде…

― Да ну тебя, Янг, ― сказал Раш, делая шаг вперед, в холл, и закрывая за собой дверь квартиры, ― и прекрати уже называть меня «отчаянный».

― Не слишком подходящее прозвище для такого парня, как ты, да? ― спросил Янг, кинув на него немного изумленный взгляд. Эта маленькая личная победа по поводу предстоявшего ужина определенно обрадовала полковника.

Да пошло оно все.

― Нет, ― бросил Раш. ― Не особенно.

― Джексона благодари, ― сказал Янг.

― Обязательно. Это уж как водится. И столько, сколько смогу.

Глаза у Янга точно повеселели.

Раш слегка замедлил шаги, чтобы приспособиться к рваной болезненной походке соседа.

― Серьезно, ― сказал Янг, ― именно Джексон первым использовал это словечко. Но должен признаться, мне сильно любопытно, что же это такое — быть «отчаянным математиком»? Я имею в виду, что ученые… ну, знаешь, я могу понять, почему они вытворяют все эти штуки.

― Можешь? Потрясающе.

― Заткнись. Ты прекрасно понимаешь, о чем я. Вроде того, как например, ты отправляешься на планету, а тамошнее солнце вдруг резко стало умирать, и тебе тут же до зарезу надо выяснить, почему. Или ты заявился куда-то, а там наборное устройство Врат сломано, и обратной дороги нет. Или, вроде, проходишь ты сквозь Врата, а с другой стороны черная дыра, и вот ты уже огребаешь кучу проблем с пространством и временем. Я про такого рода штуки.

Пока Янг копался в кармане в поисках ключей, Раш буравил его взглядом, в который постарался вложить как можно больше презрения.

― А что? Такое случается.

Раш закрыл глаза и открыл их только тогда, когда Янг, наконец, отпер дверь своей квартиры.

― И не то, что бы у нас были сплошные теоретики вокруг. Все здесь очень даже практичное. Я бы сказал, прикладное, ― продолжал Янг. ― За исключением тебя.

― Надеюсь, ты осознаешь, что для того, чтобы получилась такая штука, как «прикладная» математика, в первую очередь необходимы теоретические предпосылки, не так ли? ― иронически спросил Раш.

― Да, ― ответил Янг. ― А ты специально делаешь вид, будто не понимаешь, о чем я? Я спрашиваю, чем ты, к дьяволу, на самом деле занимаешься? Ведь ясно же, это что-то чертовски важное.

― Я расшифровываю то, что когда-то было зашифровано, ― сказал Раш, входя вслед за Янгом внутрь.

Квартира Янга находилась в состоянии полного хаоса. Коробки стояли распечатанными и полуразобранными, повсюду были разбросаны вещи, все указывало на усердие, которое Рашу трудно было вообразить по отношению к делу раскладывания домашнего скарба.

Возможно, именно поэтому девяносто процентов его предыдущей жизни были все еще в состоянии дезорганизации.

― Звучит очень подходяще, как по мне, ― судя по тону, которым Янг это произнес, кажется, полковник возомнил, будто одержал верх в их риторическом состязании. ― Даже более практично, чем я ожидал.

― Это становится прикладным только в случае успеха. А до тех пор все это лишь академические упражнения, ― признал Раш, прокладывая среди коробок путь на кухню. На кухне также царил совершеннейший беспорядок.

Но это нормально.

Порядок и не требуется.

Открыв холодильник Янга и склонив набок голову, Раш задумчиво изучал его содержимое. Сейчас у него не было никакого желания заниматься приготовлением чего-либо хоть сколько-нибудь трудоемкого. И потом, скорее всего, ему тоже придется есть приготовленное блюдо, а значит… ну, учитывая, что в последнее время он не слишком часто употреблял твердую пищу… в общем, вряд ли это хорошо отразится на его пищеварении. По меньшей мере, будет неприятно, и потому такой вариант с точки зрения производительности тоже неприемлем.

― Итак, и что же ты расшифровываешь? ― продолжил беседу Янг.

― Полагаю, я выразился предельно ясно, ― ответил Раш.

― Хотелось бы поподробнее, ― сказал Янг.

― Расшифровываю то, что было зашифровано, ― коротко пояснил Раш.

― Могу представить, ― Янг облокотился о кухонную стойку, чтобы уменьшить нагрузку на левую ногу.

Раш начал выкладывать на стол предметы посуды, различные продукты и ингредиенты в манере, которая гораздо более сумбурной, чем ему свойственно. Но: a) это не его кухня; b) эта кухня в полном беспорядке и даже не до конца распакована; c) его постоянно отвлекали глупыми вопросами; и, наконец, d) ему самому еще было не вполне ясно, что именно он будет готовить.

Паста примавера показалось неплохим вариантом, если, конечно, предположить, что у Янга найдется паста.

И она нашлась.

Раш вытащил из картонной коробки разделочную доску и приступил к нарезке овощей.

― Вилламетт, ― неожиданно произнес он, поднимая глаза на Янга.

― Это река, отчаянный, и она не в Вайоминге.

Черт. Ладно, география никогда не была его сильной стороной, но будь он проклят, если снова собирается тратить время на размышления о географии Вайоминга, он уже достаточно с этим развлекался. Нет никакой гребаной необходимости заниматься энциклопедированием знаний о топографии американского Запада, а еще, по правде говоря, он вообще не обязан готовить ужин для кого бы то ни было.

Раш сердито посмотрел на Янга.

― Хм, впечатляюще энергичная работа ножом, ― мягко заметил Янг.

Сделав над собой усилие, Раш постарался нарезать овощи в более степенной манере.

― Так? ― спросил он.

Янг лишь махнул на него рукой:
― Да режь, как хочешь. Хоть агрессивно, хоть как. Раз тебе от этого легче.

― Я нарезаю овощи вовсе не агрессивно, ― тут же вспылил Раш. ― Я прилагаю к нарезке ровно ту точность и силу, которая необходима. И даже если я действую «агрессивно», это ни в коем случае не заставляет меня чувствовать себя «легче». Кроме того, мой вопрос никоим образом не призывал тебя демонстрировать совершеннейшую неспособность разобраться в моем психологическом состоянии. Итак. Ты, кажется, упоминал, что тебе звонил генерал Лэндри, и дал мне понять, что звонок имеет какое-то отношение ко мне. Что ж, жду разъяснений.

― Тебе когда-нибудь говорили, что с тобой немного трудно разговаривать?

― Нет, ― ответил Раш. ― Ты первый.

― Сдается мне, это был сарказм, ― сухо сказал Янг. ― Хотя сложно сказать наверняка. Ты же у нас такой утонченный парень и все такое.

Раш приподнял брови и коротко тряхнул головой. Подъем и наклон ножа, скользящее движение и срез ― он хорошо чувствовал и понимал этот ритм, как что-то близкое и родное его натуре. Ему следовало быть эмпириком, у него явный талант к повторяющимся, не требующим работы мозга движениям, как если бы его моторные функции гораздо более механизированы, чем обычно бывает у людей. Но в то же время сама эта способность лишала его внутреннего покоя. По крайней мере, именно так ему всегда казалось.

― О, а ты полагаешь, будто способен распознать настоящую утонченность, не так ли? ― спросил Раш.

Это дар. Так она говорила. Но она замечала лишь то, что он сам приоткрывал для нее ― кулинарные способности, игра на фортепиано или умение водить машину… Механические навыки всегда давались ему легко, в любом деле за которое он брался, во всем, к чему прикасался. Но вечный вопрос всегда мучил его — а чего он лишен взамен? Чем-то ему приходилось расплачиваться за этот дар, безусловно, и она, должно быть, тоже это понимала, иначе зачем бы ей брать с него обещание продолжать научную работу, как будто она знала, что единственное, что могло…

― Ну, ладно. А ты, значит…― Янг не договорил.

Раш вдруг осознал, что давно перестал резать овощи и просто стоит неподвижно, пялясь в пространство.

Он начал снова.

― Ты в порядке? ― спросил Янг.

― Не могу помочь, но хочу заметить, что ты не… в своих рассуждениях о…

― Эй, ― негромко окликнул Янг. Полковник смотрел на него странным взглядом, и голос у него был странным, и руки он поднял и протянул перед собой, оттолкнувшись от кухонной стойки и подавшись немного вперед, словно бы пытаясь… и…черт. Черт, кажется, Янг выглядел расстроенным.

― Да пошел ты, ― выругался Раш. Но даже для него самого прозвучало неубедительно, как будто слова вязко липли друг к другу. И по-прежнему оставалось непостижимым и невероятным как может болеть и снова рушиться то, что давно было истерто в пыль. Раш отвернулся. Нужно отыскать долбаную кастрюлю.

― Э-э…― промычал Янг, пытаясь осмыслить то, что только что произошло. ― Я не хотел…

― Отвали, я сказал, ― повторил Раш, встряхивая головой, чтобы откинуть волосы с глаз. ― Так чего хотел генерал Лэндри?

― Просил меня присматривать за тобой.

― Что?

Он с силой грохнул кастрюлю на кухонную стойку.

― Видишь? Вот почему я не хотел рассказывать тебе об этом. Думал, лучше сперва покончить с ужином.

Раш посмотрел на него долгим пытливым взглядом, потом резко развернулся и пошел к дверям.

― Эй, ― окликнул Янг, успев схватить Раша сзади за рубашку, когда тот проходил мимо. ― Это не то, о чем ты подумал. Наверно.

― И что же такое я себе подумал? ― зло шипел Раш, импульсивно пытаясь вырваться из рук Янга. Но все же у него появились некоторые сомнения.

― Ты, ― объяснял Янг, оставив без внимания его вопрос, ― на данный момент земная цель номер один для Люшианского Альянса, в их списке «похитить-допросить» из тех, за кем они охотятся.

Раш немного притих.

Янг слегка ослабил хватку.

Раш рывком вырвался из рук Янга.

― «Похитить-допросить»? Они называют это так, буквально?

― Ну да, именно так.

― Как трогательно, ― буркнул он и откинул волосы с глаз.

― Да ты хоть знаешь, кто они вообще такие? ― недоверчиво спросил Янг. ― Люшианский Альянс?

― Какая-то маловразумительная банда уголовников, промышляющая психотропной кукурузой? ― едко ответил Раш. ― Кажется, мне о них что-то говорили, но я не припоминаю ничего особо примечательного.

Не отвечая, Янг пристально смотрел на него.

― Разве не Джексон должен быть номером один? Или полковник Картер? ― поинтересовался Раш, одновременно размышляя про себя, не слишком ли унизительно будет после произошедшей сцены снова вернуться к приготовлению ужина.

― Очевидно, нет. Это ты, ― многозначительно сказал Янг.

― Похоже, КЗВ не слишком обеспокоено моей безопасностью, раз в качестве охраны они приставили ко мне соседа, чье физическое состояние далеко от идеального.

Янг фыркнул:
― Я тебе не служба безопасности, отчаянный. У меня есть свои обязанности, веришь ты тому или нет. А твоя охрана располагается внизу, в подвале здания, и в круглосуточном режиме следит за коридорами, холлами, лифтами, а также всеми входами и выходами из здания.

―Думаешь, меня стали бы держать в курсе таких подробностей? ― спросил Раш, силясь припомнить, не говорили ли ему что-нибудь на эту тему раньше. Кажется да, было, кто-то упоминал о чем-то подобном. По правде говоря, описание системы наблюдения за зданием показалось ему смутно знакомым.

― Тебе уже говорили об этом. Только ты не слишком заинтересовался. Вообще-то ты обязан вызывать охрану для сопровождения, если выезжаешь куда-либо, кроме базы. А ты сегодня выпал из поля зрения службы безопасности КЗВ почти на сорок пять минут.

― Я всего лишь ездил за покупками, ― раздражено разъяснил Раш, выгружая пасту из упаковки в кипящую воду и бросая овощи на сковородку.

― Что ж, магазин ты выбрал неплохой, но хотелось бы, чтобы ты давал людям знать, если собираешь проделывать штуки подобного рода.

― Это просто смешно. А почему Лэндри позвонил именно тебе?

Янг пожал плечами:
― Потому что Джексон сейчас во внеземной миссии, а еще, очевидно, потому, что Лэндри сомневается, что ты воспринял все всерьез, когда он говорил с тобой на эту тему ранее.

― Лэндри совершенно точно не намекал на существование подобного рода списков, ― сказал Раш, с рассеянным видом роясь в ящиках стола. ― Уверен, я запомнил бы.

Янг с видимым усилием нагнулся и достал из ближайшей картонной коробки лопатку. И протянул ее Рашу.

Взял лопатку, Раш несколько минут помешивал на сковородке идеально ровно нарезанные овощи, затем начал рыться в кухонных шкафчиках Янга в поисках специй.

Нашлась только соль, других специй не было.

― Николас, ― окликнул его Янг.

Раш медленно обернулся и вперил в полковника уничтожающий взгляд.

― Раш, ― тут же поправился Янг, слегка закатывая глаза. Похоже, у Янга это вышло непроизвольно, тот явно не хотел, чтобы Раш заметил это. ― Угроза вполне реальная. Если хочешь куда-то выехать, нужно вызывать охрану для сопровождения. Ты должен…

― Да-да. Тебе следует купить хотя бы базилик. Как минимум.

Янг сложил руки на груди:
― И почему у меня такое ощущение, что ты снова не воспринимаешь все серьезно?

― Я, готовя для тебя этот ужин, трачу свое время с единственной целью ― выслушивать все это. Чего еще ты от меня хочешь? ― снова начал раздражаться Раш.

― С тобой чертовски трудно, ― вздохнул Янг.

― Ну, а ты чертовски невозмутим, ― не остался в долгу Раш, ― организация и комплектация твоей кухни не содержит никаких концептуальных основ. Что ты сделал, просто без всякой системы распихал посуду по ящикам?

― Ты хотя бы в курсе, кому именно звонить, если соберешься выехать за продуктами?

― Позвоню лично генералу Лэндри, раз он так обо мне беспокоится.

― Готов заплатить, чтобы полюбоваться на это, ― сказал Янг.

― Да, и сколько? ― Раш потыкал вилкой в кабачок, чтобы оценить степень его готовности.

― Не слишком много. Послушай, звонить нужно на номер диспетчера КЗВ. Номер у тебя есть?

― Мне плевать на твой тон и меня совершенно не впечатляет твой краткий, допрашивающий стиль ведения беседы, ― Раш сузил глаза.

― Плевать я хотел на твой тон в девяти случаях из десяти, так что ты не дождешься моих жалоб по этому поводу.

Раш искоса кинул на него острый взгляд.

― Я вобью нужный номер в твой мобильник, ― сказал Янг.

― Никто не смеет касаться моего телефона, Янг.

Выключив плиту Раш, взял тарелку, положил ее поверх кастрюли и слил воду с макарон. Затем сбрызнул пасту небольшим количеством оливкового масла, разделил массу на две порции и разложил по тарелкам. Сверху на макароны он кинул обжаренных овощей и протянул одну из тарелок Янгу.

― А знаешь, ― нерешительно произнес Янг, ― у меня уже есть собранный стол. А еще у меня найдется пиво, если хочешь.

Стоя посреди кухни с тарелкой в руках, Раш молча смотрел на него и решал, действительно ли стоит превращать все в традиционный ужин по-соседски за обычным обеденным столом. Почему-то казалось, что это будет, пожалуй, чересчур, как будто подобное мероприятие сможет запустить целое подмножество событий, которых предпочтительнее было бы избежать. У него куча нерешенных математических проблем, ему нужно заниматься квантовыми ключами, которые приходится вслепую выковыривать из зашифрованных Древними систем, а права на ошибку нет. Не стоит отвлекаться. Или из жалости рассиживаться за ужином в этой разгромленной комнате с раненым, разведенным полковником, который так невыносимо скучен, который переехал в унылую, мертвящую пустоту своей тихой маленькой квартиры прямиком из грохочущего оружейными залпами прошлого. «Пиво» тоже не казалось Рашу удачной идеей. Потому что, во-первых, пиво плохо сочеталось с аккуратно и элегантно приготовленным пятнадцатиминутным блюдом, а во-вторых, на сегодня ему вполне достаточно Гаторейда, учитывая, что он и в самом деле сейчас не на пике физической формы, и вряд ли опьянение закончится для него хорошо. Все это, в итоге, окончится плохо, каким бы привлекательным не казалось поначалу. Потому что снижает его способность к самоконтролю, вот почему ему нельзя хорошо питаться, высыпаться и пить достаточно воды одновременно. Вчера случилось совпадение всех трех этих факторов, и Раш винил в том Джексона, да и этого отставного полковника тоже.

― Ну, или, ― Янг неловко вертел в руках проклятую тарелку с проклятыми овощами, ― если хочешь, можем снова расположиться на полу. Ничего страшного. Мне не трудно.

― Тебе не трудно? Да иди ты. Я прекрасно знаю, что у тебя есть стол, я уже видел его. А вот с пивом я, пожалуй, пас, благодарю.

― Да на здоровье.

Решительными широкими шагами Раш обошел его, вышел из кухни, швырнул на стол свою тарелку и плюхнулся на стул. Опершись локтями о стол, он наклонился вперед и уткнулся подбородком в сжатые кулаки, пытаясь придумать способ проглотить этот дурацкий обед, когда он едва способен дышать.

Янг положил рядом с ним вилку, но ничего не сказал.

― Спасибо, ― тихо произнес Раш.

― Без проблем.

Прошло несколько минут, в течение которых Янг молча жевал пасту, а Раш просто пялился в тарелку.

― Итак, ― сказал, наконец, Янг, ― ты мне кажешься, как бы сказать, немного напряженным.

― А ты мне кажешься, как бы сказать, немного покалеченным.

― А ты слишком откровенно пытаешься сменить тему разговора.

― А ты гораздо более проницателен, чем можно было предположить.

― А ты, похоже, прилагаешь немало усилий, чтобы казаться еще большим засранцем, чем есть.

― А ты, похоже, в совсем уж безнадежном положении, раз я твоя лучшая компания.

С минуту они помолчали.

― Очень даже неплохо, ― немного спустя произнес Янг.

― Приготовление пасты требует гораздо меньшего мастерства, чем омлет, ― проворчал Раш, уныло гоняя ужин по тарелке. Он все пытался придумать способ запихнуть его в себя, но так и не сумел изобрести ничего выполнимого, по крайней мере, в краткосрочной перспективе. ― Уверен, даже ты справился бы.

― Так что, в чем твоя история, отчаянный? ― наконец спросил Янг, глядя, как Раш не ест.

Раш поднял на него глаза и задумался, неужели для Янга совсем нетрудно вот так взять и по-простому спросить у человека — в чем его проблемы? А если это намеренно применяемая стратегия, то часто ли она срабатывала? Его бы не удивило, что Янг таким вот бесхитростным способом завел себе множество незатейливых друзей-приятелей. А может, полковник просто такой вот необычайно позитивно настроенный человек, или это все же несоответствие между предыдущим опытом Янга в делах подобного рода и его же способностью прогнозировать грядущий системный статус.

― Ну, что, ― Янг явно чувствовал себя неуютно под пристальным изучающим взглядом, ― недостаточно тонко для тебя?

― Едва ли, ― ответил Раш, отводя глаза.

― Да ладно, ― сказал Янг, ― на самом деле я не слишком рассчитывал вытянуть из тебя что-нибудь важное, хотя, должен признаться, надеялся хоть на пару слов.

― Прости, что разочаровал.

― Я вовсе не разочарован, ― возразил Янг. ― Вообще-то я расцениваю как победу сам факт, что за последние тридцать секунд не услышал ни одного оскорбления.

Раш слабо усмехнулся:
― А косвенные оскорбления тебя не волнуют?

― Ну, не могу сказать, что я от них без ума, ― Янг сделал глоток пива, ― в любом случае, это, скорее, больше похоже на пренебрежение. Уверен, что не хочешь? ― он поболтал бутылкой.

― Совершенно уверен, ― сказал Раш.

― «Не пью, не курю, дело делаю», так, я полагаю, ― пожал плечами в ответ Янг.

Раш вопросительно посмотрел на него.

― Так говорят, ― пояснил Янг.

― А, житейская мудрость, да, ― ответил Раш и умудрился запихнуть в себя немного пасты.

― Прочел ее на футболке.

― И кому же та футболка принадлежала?

― Одному полковнику, ― сказал Янг. ― Уверен, ты с ним не знаком.

― Я знаком с ужасающим количеством разных полковников.

― Шеппард? ― уточнил Янг. ― Лохматый такой, чудик-темнила?

Раш отрицательно покачал головой.

― Он редко здесь бывает, ― тихо произнес Янг, опуская глаза и слегка пожимая плечами.

Раш задумчиво наблюдал, как тот неуютно ерзает на стуле, пристраивая больную ногу поудобнее.

Ему подумалось, что, пожалуй, стоит приложить немного усилий для налаживания контакта.

Он взял в рот еще немного макарон.

― Что? ― настороженно спросил его Янг.

― А с тобой что произошло? ― спросил Раш и резко отвел взгляд.

― Налетел по пути на что-то еще более упертое, чем я сам, ― иронично ответил Янг.

Довольно абстрактный способ описания случившегося, которое, вероятно, по своей природе было непредвиденным и внезапным. Судя по всему, что бы там ни произошло с Янгом, его травма не укладывалась в типичные ранения, которые мог получить военный его сферы деятельности. А еще слова Янга подразумевали, что тот не особенно склонен обсуждать случившееся.

Пожалуй, следовало проявить сочувствие.

― Похоже, это было довольно болезненно, ― осторожно произнес Раш, стараясь сохранять нейтральный тон.

― Точно, ― кивнул Янг, ― но потихоньку становиться легче.

― Я слышал, такие травмы со временем могут рецидивировать.

― Думаю, что могут, ― согласился Янг. Полковник отвернулся к окну и, не мигая, смотрел прямо на красный диск заходящего солнца.

Раш не сомневался, что если попробует проделать то же самое, то заработает себе сильнейшую мигрень на несколько дней, и поэтому снова уставился в тарелку, возобновляя усилия по поеданию макарон.

― Покажи мне свой телефон, ― спустя несколько минут потребовал Янг.

― Нет.

― У тебя нет телефона, ― сказал Янг. ― Нет.

― Конечно же, у меня есть телефон. Это обязательное требование программы ЗВ.

― Тогда где же он?

― В моей квартире.

― Ты должен всегда держать его при себе.

― Я держу, ― сказал Раш.

― Все время, ― подчеркнул Янг.

― Да-да.

― А если бы я был оперативником Люшианского Альянса?

― В таком случае сомневаюсь, что ты позволил бы мне сделать звонок. А потом, я бы чувствовал себя полным идиотом из-за того, что готовил для тебя ужин.

Янг вздохнул:
― Я мог бы похитить тебя прямо сейчас.

― И чем, скажи на милость, помог бы мне телефон?

― Ты смог бы позвонить в КЗВ.

― Пока ты похищаешь меня?

― Ну, ― видно было, как Янг старается подавить нарастающее раздражение, ― все зависит от того, насколько хорошо бы я справлялся со своей задачей. Кроме того, по телефону мы смогли бы отследить твое местоположение.

― Просто дай мне номер диспетчера, ― сказал Раш. ― Я сам добавлю его в память моего мобильника.

― Еще чего, ― сказал Янг. Посмотрев на тарелку Раша, которая к этой минуте была почти пуста, он с трудом поднялся на ноги. ― Давай. Прямо сейчас пойдем и вместе отыщем твой телефон.

― О господи. Если уж ты настолько навязчивый и властный в качестве соседа, ― сказал Раш, ― то я как же рад, что не являюсь твоим гребаным солдатом.

― А уж я-то как рад, ― не остался в долгу Янг, ― ты был бы полным кошмаром.

Не говоря больше ни слова, они вышли из квартиры полковника и прошли через холл лестничной площадки. Раша не слишком вдохновляла идея продемонстрировать Янгу внутреннее убранство своего жилья, но сильных волнений по этому поводу он тоже не испытывал. Если уж удалось сохранить все в секрете от Джексона, то с Янгом особых проблем точно не возникнет, управлять Янгом гораздо проще, чем Джексоном.

С настоящим удовольствием он, передвигая штыри и тумблеры, отпер свою дверь.

― Жди здесь, ― коротко бросил он Янгу, шагнул через порог и тут же захлопнул дверь перед самым носом полковника, не давая тому ни малейшего шанса повторить свой маневр с ботинком.

Отыскать телефон не заняло много времени.

Когда он снова открыл дверь, Янг стоял, прислонившись к дверному косяку, на лице его читалась обида.

Раш протянул ему телефон.

Сердито посмотрев на него, Янг вырвал телефон у него из рук.

Раш ответил не менее раздраженным взглядом.

Похоже, Янг вбил в память телефона не один, а два номера, один из которых вероятно был номером быстрого набора, и протянул мобильник обратно Рашу.

― Теперь у тебя есть номер диспетчера и мой номер, ― сказал он.

― Желаешь, чтобы я сообщил тебе, когда меня станут похищать? ― вежливо поинтересовался Раш. ― Уверен, если мне будет позволен телефонный звонок, я успею управиться и сделать целых два.

― Заряди его, ― приказал Янг, помахивая телефоном у него перед глазами, ― и всегда носи с собой в кармане.

― Непременно, ― сказал Раш.

― Зайду к тебе завтра, ― сообщил Янг.

― Завтра я буду занят.

― Угу. Занимаясь… чем?

― Математикой.

― Имеешь что-нибудь против того, чтобы поесть и позаниматься математикой в один и тот же день?

― В принципе, нет, но…

― Прекрасно, ― Янг развернулся и пошел прочь. ― Увидимся завтра.

Был сильный соблазн продолжить спор, но он сомневался, что из этого выйдет что-нибудь кроме пустой траты еще двадцати минут. Поэтому Раш только закатил глаза и захлопнул дверь.

-----
Примечания переводчика:

* — Дух времени (или Дух эпохи, также немецкое Zeitgeist) — интеллектуальная мода или доминирующая мыслительная традиция, определяющая и стандартизирующая стиль мышления определенной эпохи. Философский термин.
** — В криптографии Доказательство с нулевым разглашением (информации) (англ. Zero-knowledge proof) — это интерактивный протокол, позволяющий одной из сторон (проверяющему, verifier) убедиться в достоверности какого-либо утверждения (обычно математического), не получив при этом никакой другой информации от второй стороны (доказывающего, prover).

Chapter Text

— Да ладно, — говорил Янг, наклоняя голову набок и ухом прижимая телефон к плечу, — я бы не стал использовать слово «чокнутый», просто… — он прервался, чтобы, слегка постучав по крышке, открыть вторую за вечер бутылку пива.

— Ну уж нет, — добродушно протестовал с того конца провода Митчелл. — Вполне можешь назвать его психом. Я к тому, что даже Джексон использовал словечко «чокнутый», а Джексон самый милый и корректный парень на свете. Милее не бывает. Захочешь вылепить наипрекраснейшего и идеального от макушки до пят человека — и выйдет Джексон. Ага, уж стопудово. И, между прочим, Джексон, как он сам признался, тоже слегка «чокнутый», так что он знает, о чем говорит. Это точно его территория. Считай, он выторговал себе право быть психом и выплачивать «налог с психов». Типа как построил себе летний домишко на побережье под названьем «Пляж для психов». В общем, то, что ты мне тут порассказал, еще раз убеждает — да, твой сосед определенно арендует пляжный домик в тех же краях. На штормовом берегу, где бушуют ураганы безумия, прямиком по соседству с метафорическим титаническим жилищем Джексона. Можешь рассказывать мне все детали. Сдавать его в психушку я не побегу.

— Хм, «наипрекраснейшего от макушки до пят человека»? — с легкими издевательскими нотками в голосе повторил Янг, закрывая холодильник.

— Проклятье, — ругнулся Митчелл, — Джексон и Картер засоряют мой лексикон.

— Ты только что произнес «засоряют мой лексикон», не так ли? — хмыкнул Янг.

Он отхлебнул пива и, тяжело припадая на одну ногу, медленно побрел из кухни в скудно освещенную гостиную. Верхний свет в комнате горел плохо, но пока у Янга не было ни времени, ни сил менять перегоревшие лампочки.

— «Лексикон» еще одно любимое словечко Джексона. Даже Вала теперь частенько им щеголяет.

— А, ну да.

— Могу я тебе кое в чем признаться?

Янг скорчил удивленную гримасу и снова хлебнул пива:
— Конечно. Валяй.

— Хочу заказать для команды футболки с надписью: «ЗВ-1 делает это, не забывая про лексикон». Это смешно, потому что это правда.

Янг возвел глаза к потолку:
— Ага, так и вижу такую футболку на Тил’ке.

— Если хочешь знать, именно Тил’к пропихивает идею с футболками для команды.

— Иногда я действительно не могу понять, когда ты шутишь, а когда говоришь серьезно, — ответил Янг.

— У ЗВ-3 уже есть такие футболки. Но, сам понимаешь, чего можно ожидать от отряда ЗВ-3? Они придумали что-то вроде строчки: «Мы продолбали все дерьмо». Что вообще-то даже не остроумно. Я специально проверял на Джексоне, убедиться, что не упускаю какой-нибудь особо хитроумный каламбур, но не-а.

— Что за внезапное общее помешательство с футболками?

— Медики начали. Удивлен, что ты еще не в курсе. Йохансен была зачинщиком.

Янг скривился и уставился в потолок.
— О, — произнес, наконец, он после паузы, которая даже ему самому показалась слишком долгой.

— Ну да, — с напускной небрежностью продолжал Митчелл. — Ладно, не важно. Мы говорили о твоем соседе. Ты там вроде выдавал мне свою личную, непротокольную версию об этом парне.

Янг продолжал буравить потолок скептическим взглядом:
— Ну, он эксцентричный тип, однозначно, но мне кажется, кое-что в нем вываливается за рамки наших типичных КЗВ-шных ученых эксцентриков.

— Ты о чем? — переспросил Митчелл, тон его стал чуть более серьезным.

— Его явно что-то сильно напрягает. Мы ужинали с ним сегодня, и за вечер раза два или три он был почти на грани срыва и даже выдавал мне на кухне что-то вроде эмоционального криза. Пока ему удавалось взять себя в руки, но… — он не договорил и вместо этого пожал плечами, чего Митчелл, конечно же, видеть не мог.

— Хм, — заинтересовался Митчелл, — а как думаешь, в чем причина?

— Конечно, причина есть, не вопрос, но если найдешь связь между нарезкой овощей, обеденным столом и генералом Лэндри, то дай мне знать.

— И что, вы болтали про то, как шинковать овощи?

— Да ладно, он просто готовил для меня ужин.

— Серьезно?

— Ну да.

— Не настолько же он ненормальный, чтобы готовить для тебя?

— Я и не говорил, что он «ненормальный», я сказал, что он интересный. Это не одно и то же, — прихватив пиво с собой, Янг похромал к темному окну. Слегка раздвинув пальцами планки жалюзи, он оглядел парковку внизу.

— А вот мне почему-то никто и никогда не готовит ужинов.

— Ну, так попроси уже доктора Лэм, может она согласится.

— Перво-наперво, — после долгой паузы сказал Митчелл, — я даже не подумаю просить о таком дочку генерала Лэндри. Во-вторых, она вкалывает по девяносто часов в неделю, гоняясь за всякой межгалактической заразой и пытаясь придумать, как ее лечить. Поэтому у нее совершенно нет времени на пустяки типа ужинов. И в третьих, даже если бы мне и вздумалось попросить ее о чем-то таком, чего я вовсе не собираюсь, то уж конечно, тогда я бы сам приготовил ужин для нее.

— Точно. Ты, как я вижу, на эту тему никогда даже не задумывался.

— Вообще-то мы разговаривали о твоем соседе. Об этом интересном. Об эксцентричном, нервном математике, который живет на одной лестничной клетке с тобой и который непонятно с какого перепугу вдруг состряпал для тебя ужин.

— Как я пытаюсь тебе сказать, а ты постоянно меня перебиваешь, — пробурчал Янг, опуская жалюзи и отворачиваясь от окна, — этот парень довольно-таки примечательная личность. Хотя бы потому, что сегодня я удостоился личного звонка генерала Лэндри касательно моего соседа.

Слышно было, как Митчелл негромко присвистнул в трубку:
— Кажется, дело принимает серьезный оборот.

— А то, — коротко бросил Янг. — Он идет первым номером в списке тех, кого Люшианский Альянс мечтает заполучить.

— Слышал об этом, — сказал Митчелл, — хотя я отказываюсь понимать, как кто-либо может котироваться выше Джексона.

— Да, трудно поверить, — согласился с ним Янг. Ему стало любопытно, а кто еще мог знать о порядке ранжирования в этом мутном люшианском списке. Команда ЗВ-1 явно была в курсе дела.

— Что за нужда люшианцам в каком-то математическом гении? — меж тем размышлял Митчелл.

— Можем погадать вместе.

— Лэндри не сказал?

— Нет, — ответил Янг, — он просто хотел, чтобы я отчитал Раша за то, что тот без сопровождения службы безопасности отлучается куда-нибудь кроме базы. Оказывается, КЗВ постоянно следит за нашим домом, ты знал об этом?

— Да, Джексон упоминал. За твоим домом, домом, где живет Джексон, и еще за тем жутким кирпичным строением на углу Главной и Новоорлеанской. Слишком уж много похищений было за несколько последних лет.

— В любом случае, они никого не приставили к Рашу для постоянного сопровождения, поскольку тот почти никуда не выезжает, только на базу. Он обязан звонить и предупреждать, если у него появляются другие планы.

— А сегодня он не позвонил?

— Не-а, — сказал Янг, — Уехал в магазин, никому не сказав. Ребята из охраны уже бегали как ошпаренные, когда спустя сорок пять минут он внезапно нарисовался на камерах наблюдения в холле нашего дома, с пакетами в руках. Лэндри был не в лучшем расположении духа. Наверно, им стоит выделить кого-то приглядывать за ним в круглосуточном режиме.

— А поможет ли? — засомневался Митчелл. — На их месте я, знаешь ли, больше волновался бы о технологии телепортации, которую команда ЗВ-11 обнаружила у Альянса неделю или полторы назад. Как думаешь, неужели люшианцы раздобыли ее от нас? Я в жизни не поверю, что это Асгарды поделились ею с ними… — Митчелл не договорил.

— Да уж, — мрачно согласился Янг. — У нас явно есть серьезная утечка информации.

— И что особенно дерьмово, — Митчелл старался говорить непринужденным тоном, но в его голосе слышалась плохо сдерживаемая ярость, — похоже, утечка на довольно высоком уровне. Через кого-то, у кого есть доступ к сверхсекретным материалам. А это значит…

— Что мы, скорее всего, знакомы с ним. Или с ней.

— Да-а, — сказал Митчелл со вздохом. — Могу понять, почему Лэндри стервенеет. Запереть Раша на базе он не может, потому что база и ее безопасность сейчас как решето. И нельзя обозначить парня как приоритетный объект защиты, чьи передвижения должны все время отслеживаться, ведь это потянет за собой груду отчетов про то где, когда и с кем Раш был, а отчеты — то, что легко выкрасть. И в итоге? В сущности, все, что Лэндри остается — придерживать любые официальные сведения об этом парне и тем лишить ллюшианцев доступа к информации. Если им еще что-то нужно узнать, потому как они, похоже, и так уже выяснили для себя все, что хотели.

— Плюс, — Янг отошел от окна, склонился над ближайшей коробкой и стал рассеяно перебирать ее содержимое, — этот тип не самая коммуникабельная личность из всех кого я в жизни знал.

— Ладно, по крайней мере, ваше здание оснащено скремблерами-шифраторами сигнала телепортации, верно? Так что телепортировать его прямо из собственной квартиры уже не смогут. Я припоминаю, Картер говорила о чем-то таком. В моем доме на прошлой неделе тоже установили шифраторы, прикинь? Вот так и я понимаю, что продвигаюсь по служебной лестнице.

Янг усмехнулся, оставил в покое коробку и плюхнулся на бесхозный кухонный стул.

— Хотя по правде говоря, думаю, это Сэм настояла, чтобы у меня поставили шифратор. Ведь если меня выкрадут, то все отчеты по проведенным миссиям придется составлять ей, а это сущее мучение, как ты сам знаешь.

— А они могут телепортировать его без передатчика? — спросил Янг.

— Ну, во-первых, готов спорить, передатчик в нем наверняка есть, — ответил Митчелл, — однако же, без специального запрашивающего кода перехватить сигнал его радиомаячка не получится. А раздобыть код Раша Альянс уж никак не мог, ведь если код все-таки у них, тогда, теоретически у них есть коды на любого из нас, и мы в реальной заднице.

— О, ну вы только послушайте его, каков знаток по части высоких технологий.

— Сэм и я, будь я проклят, окей? Мы же кореша. Да я, наверно, уже могу сдавать экзамен на магистра технических наук. Так, теперь второе — вообще-то люшианцы могут выдернуть его лучом телепортации даже без сигнала его подкожного передатчика, достаточно лишь точно локализовать место его нахождения. Им случалось проделывать такие штуки в последнее время. И… знаешь что? Это не слишком хорошо заканчивалось.

— Ты имеешь в виду…

— Локальная телепортационная зачистка в отсутствие сигнала для соединения, — голос Митчелла был ровным, — Джексон предпочитает называть ее «вырезка». Грязная технология. Вот почему мы никогда ее не используем.

— Ох. Думаешь, они могут испробовать ее на Раше?

— Возможно. Если будут уверены, что у них выйдет заполучить его одним куском.

Янг поморщился.

— Итак, Лэндри хочет, чтобы ты защищал этого парня или что? Потому как, без обид, но ты сейчас не в той форме, чтобы обеспечивать кому-то охрану.

— Да нет, — сказал Янг. — Моя помощь службе безопасности лишь в том, чтобы убедить Раша придерживаться протокола, ну и сообщать диспетчеру, если он намыливается куда-то выезжать.

— А разве это не все равно, что дать объявление на всю округу: «Раш абсолютно свободен, пожалуйста, не стесняйтесь похищать его все, кому не лень»?

— Смысл в том, чтобы он постоянно был прикрыт переносными шифраторами его передатчика, потому как больше всего наши боятся, как бы его не выдернули лучом телепортации. И потом, ну, быть не может, чтобы Люшианский Альянс был подключен к нашей сети круглосуточно. Такое просто невозможно. На Земле у них нет достаточных людских ресурсов для подобных штучек.

— Если только они не объединились с Трастом.

— Черт бы тебя побрал, Митчелл, вот только этого мне не…

Янг внезапно замолчал, потому что освещение в квартире неожиданно выключилось, а затем мгновенно восстановилось, так что он даже засомневался, не привиделось ли ему.

Нет, это вряд ли.

Он резко выпрямился на стуле, болезненно потянув поясницу. Машинально поднял глаза вверх, посмотреть на потолок, и ему сразу же захотелось взять в руки оружие, которое он сейчас при себе не носил.

— Эверетт? — неуверенно окликнул его Митчелл после нескольких секунд молчания.

— Да, ага, — отозвался Янг, тяжело вставая на ноги. — Только что свет мигнул.

— Хм, — Митчелл понизил голос. — Ты, э… Тебя это тревожит?

— Ну, — голос Янга утратил шутливый тон, он похромал из гостиной в спальню со скоростью, которая была, пожалуй, немного быстровата для его бедра и поясницы. — Наверно, ничего особенного. Но у нас тут весь день под окнами стояла одна машина, и как-то она была не слишком похожа на наше типичное КЗВ-шное наблюдение. Тому может найтись множество всяких объяснений, разумеется, но… — он не договорил.

— Да уж, — в голосе Митчелла появилась нервозность, из-за чего тревожное чувство в безоружных руках Янга только усиливалось. — Ты прав. Скорее всего, пустяки, ничего страшного, но тебе, пожалуй, стоит позвонить на пост охраны в подвале вашего дома, просто… ну, просто, чтобы убедиться, что они ответят на звонок.

Янг открыл ящик прикроватной тумбочки и достал пистолет.

— Точно. Лучше перебдеть, чем…

Электричество вырубилось, погружая его в полную темноту, в которой еще несколько мгновений слышалось тихое шипение крутящихся по инерции вентиляторов выключившегося кондиционера. Затем в квартире установилась гнетущая тишина.

— Эверетт? — голос друга был таким близким, но Янг внезапно остро почувствовал, что Митчелл сейчас примерно в пятнадцати минутах езды на авто.

— Свет полностью отключился, — прошипел в трубку Янг, глаза его потихоньку привыкали к тусклому электрическому свету ночных улиц, проникавшему в комнату сквозь полузакрытые планки жалюзи.

— Я сообщу, куда следует, — отрывисто произнес Митчелл. — Давай за ним.

Спрятав мобильник в карман, Янг начал продвигаться сквозь непроглядный мрак ставшей незнакомой квартиры и сразу же чувствительно напоролся на острый угол полусобранной этажерки для книг. Крепко сжав зубы, он пошагал далее, через гостиную, в которую просачивался косой свет уличных фонарей, слабо подсвечивая в темноте разбросанные по комнате вещи и коробки, и, наконец, ему удалось добраться до входной двери.

Не проронив ни звука, он отпер дверь, стараясь не торопиться и действовать пусть медленнее, но с большей осмотрительностью.

Если это и в самом деле попытка Альянса захватить его соседа, то, как Янг предполагал, происходить похищение будет одним из двух способов.

Первый. Если у них есть технология, которая позволит выдернуть Раша лучом телепортации, и если они знают точное расположение его квартиры, значит, им надо будет вырубить сигнальные шифраторы всего дома, каждый из которых подключен к собственному независимому генератору энергии. Если таков их план, тогда прямо сейчас они пытаются проникнуть в подвал, чтобы нейтрализовать охрану здания.

Второй. Если телепортировать Раша они не могут, придется им идти за ним прямиком через переднюю дверь. Вряд ли они станут рисковать, прочесывая в поисках математика весь дом этаж за этажом, да им и незачем, достаточно получить доступ к засекреченным регистрационным журналам службы безопасности там же, в подвале.

В любом случае для самого Янга окно возможностей было узким. И, пожалуй, скорость сейчас важней, чем осторожность.

Холл простирался перед ним бесформенной непрозрачной черной бездной.

Он оставил входную дверь своей квартиры открытой, слабого уличного света должно хватить, чтобы не заблудиться на лестничной площадке.

С оружием наизготовку Янг двинулся вперед, ориентируясь почти на ощупь.

Аварийное освещение по-прежнему не загоралось.

Значит, кто-то отключил или вывел из строя запасной генератор.

Пальцы Янга коснулись одной двери. Затем другой. А вот и третья, он остановился и мягко постучал.

— Раш, — негромко позвал он сквозь дверь.

Никто не ответил.

Он постучал громче.

Проклятье.

— Раш, если ты там, открой дверь или я выломаю ее. — Он говорил тихим, но сильным голосом, достаточным, чтобы Раш услышал его.

Он ждал.

И ждал.

Учитывая состояние его спины, шансов на то, что он сдержит слово и действительно выбьет дверь, было не много. Но что еще, к дьяволу, ему оставалось делать?

Он уже успел отойти на несколько шагов для разбега, когда Раш рывком распахнул дверь.

— Посмотрел бы я на то, как ты это проделаешь, — словоохотливо заявил Раш, облитый падающим сквозь окно его квартиры смешанным светом луны и уличных фонарей. — Тебе сильно повезет, если у тебя получится сломать хотя бы картонную коробку.

Облегченно выдохнув, Янг шагнул к нему:
— Слава богу. Пошли отсюда.

Прежде чем заговорить, Раш какое-то время молча рассматривал его:
— Нет, я так не думаю.

— Сейчас не время для споров, — тихо прорычал Янг, — или для академических дискуссий о личной свободе действий. Надо уходить.

— Почему у тебя в руке пистолет? — подозрительно спросил Раш.

— Да потому что ситуация… Слушай, а давай оправдываться я буду чуть позднее, а? Тебе срочно нужно убираться из квартиры.

— Поищи кого-нибудь другого чинить вам электричество. А я кое-чем занят, — сухим тоном произнес Раш и чуть сдвинулся с места, где стоял.

По тому, как Раш напрягся, немного меняя позу, Янг понял, что тот задумал что-то, что потребует применения физической силы. Инстинктивно Янг тоже подсобрался и слегка развернулся, смещая центр тяжести на здоровую ногу.

— Тебе, видно, не терпится полюбоваться, какой эффект окажет твое раздутое самомнение на Люшианский Альянс? — свирепым шепотом выпалил ему Янг. — Пошли, я сказал.

— А я сказал: «зачем тебе пистолет»? — зло прошипел Раш в ответ, пытаясь этим отвлечь Янга, чтобы замаскировать тихий, почти беззвучный щелчок пружины дверного замка под пальцами.

Похоже, математик собирался оттолкнуть его и захлопнуть дверь. И если ему удастся это…

— Откуда мне знать, может быть, ты шпион? — произнес Раш, неосторожно подтверждая подозрения Янга. — Ты переехал в эту квартиру всего пару дней назад и…

— Раш. Ты должен верить мне. Я же вбивал номер диспетчера в твой телефон. Я…

— Неубедительно, — хлестко, словно ударил плетью, отрезал Раш и сделал шаг назад.

Оттолкнувшись здоровой ногой, Янг рванулся вперед и успел ударить плечом в дверь, умудрившись выбить своего оппонента из равновесия. Раш растерялся на секунду, но быстро восстановил баланс и сильно навалился на дверь со своей стороны, пытаясь выдавить Янга назад и захлопнуть дверь. Боль жгучими электрическими разрядами пронзала Янгу спину и поврежденную ногу, пока он пытался удержать свои позиции в этом упорном, очень болезненном и до смешного нелепом противоборстве с Рашем.

— Это, — пыхтел Янг, налегая на дверь, — самое идиотское занятие в моей жизни.

— Что именно? — злился Раш, медленно и неуклонно выпихивая его назад.

— Не мог бы ты, пожалуйста, просто…

— Нет, — упорствовал Раш.

Янг проиграл еще несколько драгоценных дюймов.

Проклятье.

Проклятье.

Нужно срочно что-то делать.

Слегка изменив позицию, Янг попытался встать так, чтобы видеть наружную стену квартиры Раша. Когда это удалось, он поднял пистолет и навел ствол чуть поверх окна.

И выстрелил.

Звук был просто оглушительным, казалось, грохот поднял на ноги весь дом, но это оказало нужное действие. Раш непроизвольно отдернулся назад, давление на дверь резко ослабло, и та, не встречая больше сопротивления, распахнулась под нажимом Янга. Воспользовавшись минутным замешательством Раша, Янг ухватил его за руки и выдернул в холл.

— Да что с тобой такое? — закричал на него Раш.

Не отвечая, Янг захлопнул дверь квартиры Раша и подергал за ручку. Замок защелкнулся, теперь дверь была заперта. Будем надеяться, что у соседа ключи не при себе.

— Ш-ш, — шикнул Янг. — Не так громко.

В ушах все еще звенело эхо выстрела, пока он тащил Раша через лестничную площадку, спеша к столбу тусклого серебряного света, который лился из открытого дверного проема его собственной квартиры. Ну, то есть, не совсем так. По правде, не столько он тащил Раша, сколько Раш чуть волоком пер его на себе, а Янг цеплялся за ученого, как за костыль. Однако вместо благодарности за оказываемую в передвижении помощь, Янг почувствовал смутное раздражение. «Да ты и вправду не принадлежишь нашему миру ксенополитических интриг, не так ли? — подумалось ему. — Ты живешь в мире исписанной мелом грифельной доски. Ну разве можно помогать тому, кто, как ты считаешь, пытается тебя же захватить в плен?». Однако привередничать не приходилось, да и время для подобных раздумий было слишком неподходящее. С помощью Раша они достаточно быстро добрались до его жилья. Как только они оказались внутри, Янг тихо закрыл входную дверь.

— Я ни черта не слышу, — чересчур громко прокричал ему Раш, как только они заперлись изнутри. — Что еще за гребаный план ты…

Мгновенно развернувшись, Янг тут же зажал Рашу рот рукой.

— Заткнись, — он произнес это раздельно и тихо, прямо Рашу в ухо.

Раш кивнул.

Сразу как только Янг отпустил его, тот резко отдернулся назад, слегка пошатнувшись, затем отвернулся и побрел к окну. «Да, — подумал Янг. — Еще одна гениальная идея. Встать у окна в полный рост в самый разгар попытки твоего же похищения. Так, типа, слегка оглядеться. Полюбопытствовать, нет ли там, на стоянке, кого-нибудь с винтовкой, а может — с винтовкой, стреляющей усыпляющими пулями, или отравляющими, или пулями, которые имплантируют пеленгуемые радиопередатчики. Если не все разом». У парня нет ни грамма здравого смысла. Совсем.

С большим усилием, чертовски, кстати, болезненным, ему удалось перехватить Раша прежде, чем тот дошел до окна. Янг даже пожалел, что у него нет наручников, хотя прекрасно понимал, если сковать сейчас Раша наручниками и в скованном виде уложить на пол, то ужинов от этого парня ему больше не видать, никогда.

— Сядь на пол, — одними губами приказал он, указывая глазами на относительно свободный от вещей участок пола рядом с диваном, — и сиди там.

Раш окатил его презрительным взглядом, однако подчинился. Плавно скользнул вниз и уселся на пол, скрестив ноги, очевидно решив предоставить Янгу полную свободу действий. Нечего и говорить, отношение парня к происходящему было не идеальным, что существенно уменьшало их шансы выпутаться невредимыми из этой ночной заварухи. Но уж что есть, на большее Янг и не рассчитывал.

Слабо зажужжал его мобильник, и, взглянув на него, Янг увидел смс-ку от Митчелла.

::Мировая серия, 1985::

Смысл сообщения был вполне прозрачен — Митчелл хотел убедиться, что у телефона сам Янг.

::Ройялс vs. Кардиналс:: — набрал он в ответ.

В ожидании ответа он левым плечом оперся о дверь, чтобы уменьшить нагрузку на больную ногу. Спустя полминуты телефон завибрировал снова.

::Кавалерия уже в пути. Службы наземного наблюдения фиксируют атмосферные и температурные колебания в вашем районе, это значит, поблизости замаскированный корабль. Статус?::

Пожалуй, Раш справится с отправкой ответной смс-ки.

Указав кивком на мобильник, Янг протянул его Рашу, а сам сосредоточился на доносившихся из холла шорохах. Ученый посмотрел на дисплей телефона, заинтересованно вскинул брови и тут же начал набирать ответное сообщение, короткое и, как Янг надеялся, практичное.

А Янг сквозь продолжающийся звон в ушах прислушивался к тому, что происходит на лестничной площадке. Интересно, «Одиссей» уже на околоземной орбите? Вряд ли. Иначе бы к настоящему моменту Раша уже телепортировали на борт.

Покосившись на математика, он обнаружил, что тот все еще печатает сообщение для Митчелла.
— Пиши короче. Все, что ему требуется знать — где мы находимся и что мы вместе.

Раш кивнул.

Где-то кто-то как раз в эту минуту решал, вызывать ли на орбиту «Одиссей» или нет.

Возможно этим человеком был генерал О’Нилл.

Из холла, едва различимый сквозь не утихавший после того выстрела монотонный гул в ушах, донесся треск взламываемой двери.

Раш тут же вскинул глаза, очевидно тоже расслышав это.

Янг ответил ему взглядом, в котором светилось, как он надеялся, что-то вроде: А-я-что-говорил?

Раш сперва закатил глаза, демонстрируя, что его это вовсе не впечатляет, а потом тихонько подвинулся вперед и протянул Янгу телефон.

В темноте на дисплее ярко светилось очередное сообщение от Митчелла.

::Извещение — полковник Телфорд будет телепортирован в вашу квартиру. Требуется подтверждение.::

::Подтверждаю:: — послал Янг в ответ.

Снаружи, с лестничной клетки, донеслись тревожные крики, а затем красноречивые гудящие звуки выстрелов энергетического оружия.

В центре комнаты возник голубой световой столб, такой яркий, что обжег сетчатку. Янг непроизвольно отдернулся, выбрасывая вперед руку и прикрывая глаза. Раш сделал то же самое. Спустя долю секунды столб погас, и они увидели знакомый уверенный силуэт Телфорда, казавшийся сплошной глыбой мрака на фоне тусклого уличного света из окна.

Легко и непринужденно обогнув по пути несколько полуразобранных коробок, Телфорд подошел к ним, в руках у него был пистолет. Он коротко кивнул Рашу. Несмотря то, что сейчас был поздний пятничный вечер, далеко позднее двадцати трех часов, Телфорд был полном военном облачении. Что Янга нисколько не удивило.

А Телфорд тем временем тихонько нажал кнопку своей рации.

— Каков план? — шепотом спросил Янг.

— План в том, — ответил Телфорд, стараясь говорить тихо, — чтобы найти сегодня этого гребаного шпиона и заткнуть его навсегда. — Он зажег неяркий фонарик и раскрыл свою сумку. Заглянув внутрь, Янг разглядел там четыре прямоугольных прибора.

— Шифраторы? — одними губами уточнил Янг.

— Походный вариант, — прошептал в ответ Телфорд. — Выдрали их из квартиры Сэм. — Он кинул прицельный взгляд в сторону Раша. — Может он на сегодняшнюю ночь остаться у тебя?

— Ну да, — сказал Янг. — Конечно, может. Но почему бы просто не вызвать «Одиссей» и не телепортировать его отсюда?

— «Одиссей» уже на орбите.

— Тогда почему?..

— Мы считаем, именно этого они и добиваются, — прошептал Телфорд, вытаскивая из сумки один из шифраторов. — Заполучить запрашивающий код для его передатчика — вот один из главных их приоритетов, и кто-то уже хакнул матрицу входящего буффера «Одиссея».

— Твою мать, — прошипел Янг. — Но ведь это означает…

— Да. Это значит, мой код и коды команды ЗВ-3 у них уже есть. Но они пока еще не знают, что нам это известно. Скорее всего — не знают.

Раш поднялся на ноги и подошел к ним.

Телфорд нахмурился и махнул рукой, указывая математику, что тот должен вернуться на пол.

Не обращая на него внимания, Раш потянулся и забрал шифратор из рук Телфорда. Бегло оглядев его, он выразительно посмотрел на них обоих и щелкнул выключателем. Шифратор тут же загорелся бледно-голубым светом, подсвечивая их фигуры в темноте.

Во взгляде, каким Телфорд окинул Раша, появилось что-то вроде одобрения. Тут же он активировал второе устройство, затем третье и протянул их математику.
— Создай периметр, — приказал он, ставя четвертое устройство на пол рядом с собой, возле входной двери квартиры.

— Эй, — окликнул Янг, хватая Раша за плечо, когда тот уже собрался отойти со скремблерами в руках, — выстраивай периметр, не прогуливаясь перед окнами, ясно?

Одним утвердительным кивком Раш умудрился донести до него крайнюю степень раздражения.

Покачав головой, Янг обернулся к Телфорду. Тот пожал плечами в ответ.
— Джексоновский типаж, — прошептал Телфорд. — Это тебе не Картер. Ты отыскиваешь и предоставляешь им всякую дребедень для их научных развлечений, а эти ученые ребята вдруг, ни с того, ни с сего, перемещаются в параллельный мир. Не то что бы я сильно злился из-за таких выкрутасов. Я про выкрутасы навроде той войны между двумя измерениями, в которую вот так, мимоходом, втянул нас Джексон. С чего бы кому-то о том печалиться?

Янг предпочитал на подобные реплики не реагировать. Нет, возможно, у него бы нашлось, что ответить, но чуть позднее, примерно после, эдак, двенадцати банок пивка и исключительно тогда, когда никому-никому вокруг не будет грозить опасность похищения. То есть — никогда.

Они ждали. В полной тишине прошло еще несколько секунд.

Рация Телфорда щелкнула дважды, после чего включилось общее освещение.

Все трое зажмурились, ослепленные внезапным включением паршивого верхнего света квартиры Янга.

— Телфорд — команде ЗВ-3. Кто-нибудь, дайте словесное подтверждение, что зачистка здания окончена.

— Сэр, говорит Рэйнольдс. Троих с нашивками Альянса на одежде мы обезвредили в квартире доктора Раша. Помещение пункта охраны в подвале также проверено. Но нам нужны еще люди, проверить все здание целиком.

— Побудь на связи, — сказал Телфорд. Какое-то время он молчал, уставившись в потолок, потом продолжил: — Вам удалось вернуть компьютер доктора Раша?

— Так точно, сэр.

— Да, кстати, могу я получить его назад? — с нажимом спросил Раш.

— Нет, — отрезал Телфорд. — До тех пор, пока он тоже не будет проверен. — Он снова нажал кнопку вызова на своей рации. — Я принимаю на себя временное командование над ЗВ-3. Охранять пленных и перегруппироваться у квартиры Раша.

— Думаешь телепортироваться на их корабль? — спросил Янг. Тревогу в голосе ему скрыть не удалось.

— Раз появилась такая возможность, значит, нужно попробовать. «Траву стригут, когда она высока», — процитировал вражескую пословицу Телфорд, веско посмотрев на Янга. — Лэндри дал добро. Мы разберемся с этой гребаной утечкой информации. Но до тех пор, — он достал из сумки небольшую пневматическую трубку и держал ее в руке, глядя на Раша. — У меня для тебя подарочек, прямиком от полковника Картер.

— Нет, спасибо, — ответил Раш.

— «Нет, спасибо», не принимается, — жестко сказал Телфорд.

— А что оно делает? — задал вопрос Янг, пытаясь тем загасить разгоравшийся костер противоборства гражданских и военных, прежде чем пламя запылает ярким заревом.

— Устройство шифрует сигнал его транспондера таким образом, что даже если им удастся раздобыть запрашивающий код или выделить радиосигнал для телепортации, они не смогут снять блокировку сигнала без соответствующего ключа дешифровки.

— Я изобрел его, — сухо сказал Раш.

— Но Картер переделала устройство в имплантируемый чип, — Телфорд приподнял брови. — Так что все аплодисменты достались ей. Давай руку.

В глазах Раша было явное недоверие.
— Я не подчиняюсь, — выплюнул он резко и сухо, с некоторой паузой, — приказам.

— Ник, — Телфорд произнес его имя в раздраженно-фамильярной манере, — хватит играть у меня на нервах.

— Хватит играть у тебя на нервах? — нервно повторил Раш, повышая голос.

Вообще-то недоверчивость этого парня могла бы показаться Янгу довольно-таки милой и симпатичной, если бы тот не обнажал свою вербальную шпагу и не тыкал ею собеседнику прямиком в горло. Однако это странная ночка, даже по меркам КЗВ, а уж для парня, который до недавнего времени был обычным профессором математики, все происходившее наверняка должно было казаться полным абсурдистским кошмаром.

— Сегодня им не удалось захватить тебя лишь потому, что твой сосед, — голос Телфорда затвердел, — взял на себя похвальную инициативу.

Подняв брови, Янг снова попробовал присыпать песком разгоравшийся пожар:
— Парни, вы что, знакомы?

— Знакомы, — процедил Телфорд.

Янг удивленно скосился на него.

Тот неотрывно смотрел Рашу в глаза.

Спустя несколько секунд этого молчаливого противостояния, Раш расстегнул рукав рубашки, плотно прижал устройство к предплечью и разрядил его с тихим пневматическим шипением.

— Спасибо, — сказал Телфорд.

— Ну что ты, тебе спасибо, — с подчеркнутой любезностью ответил ему Раш.

Телфорд закатил глаза, затем резко развернулся и пошел к дверям.

Янг негромко окликнул его:
— Дэвид.

Взявшись за дверную ручку, Телфорд приостановился, замер на мгновенье и оглянулся через плечо.

— Удачи, — сказал ему Янг.

— Спасибо, — ответил Телфорд. Его взгляд метнулся по направлению к Рашу, затем он снова перевел глаза на Янга. — Не позволяй ему глупить, ладно? — рывком распахнув дверь, он шагнул в холл и тут же резким движением запястья рванул ее за собой, дверь захлопнулась, и силуэт его исчез из виду.

Какое-то время в комнате стояла тишина.

Янг обернулся к Рашу.
— Частенько делаешь глупости, так, что ли? — суховато, но мягко спросил он.

Раш сощурил глаза.

Отвернувшись от него, Янг долго смотрел на закрытую дверь. Он стоял в этой полуразгромленной комнате, окруженный неразберихой раскиданных повсюду ненужных ему вещей, которые хотелось выбросить прямо сейчас и никогда больше не вспоминать о них, и думал о Телфорде, ушедшем, чтобы принять на себя командование над ЗВ-3.

― Накатила ностальгия по оружейным залпам прошлого, как я понимаю? ― поинтересовался Раш, намеренно копируя сухую манеру разговора Янга, но добавив в свой тон гораздо больше ядовитости.

― Умрешь, что ли, если проявишь немного любезности? ― огрызнулся в ответ Янг. ― Я только что избавил тебя от часов, если не дней, пыток в руках боевиков Люшианского Альянса. Не стоит благодарностей, кстати. А еще я позволю тебе воспользоваться моим личным диваном, чтобы поспать. Опять.

― Я не собираюсь спать.

― Да как угодно, ― хмуро ответил ему Янг, растирая рукой поясницу. ― Лично я отправляюсь в душ, а затем в постель и спать. Можешь заниматься чем, к дьяволу, пожелаешь, только не смей никуда выходить.

― Мне нужен твой компьютер, — сообщил ему Раш.

― Нет.

― Что значит «нет»?

― Вообще-то «нет» то и значит ― «нет». Мой компьютер это компьютер полковника ВВС с пятым уровнем секретного допуска. А твой компьютер ― это компьютер гражданского консультанта с допуском секретности уровня один.

Раш отвернулся и опустил голову, глядя в пол, видно было, как мелко задрожал мускул его щеки:
― Как банально. Не мог бы ты, по крайней мере, позвонить кому-нибудь, чтобы мне принесли компьютер?

― Вряд ли. Не думаю, что срочная доставка для тебя компьютера пятничным вечером, часов в одиннадцать, прямо посреди вооруженного нападения Люшианского Альянса входит в список высокоприоритетных задач для всех и каждого в КЗВ.

― А что, если я умираю?

― Чего?

― Что, если я умираю? Прямо сейчас. Что, если у меня сердце остановилось и мне срочно нужен гребаный дефибриллятор? ― глаза Раша потемнели. Он подошел на шаг ближе к Янгу.

― Э-э…

― Исходя из выражения твоего лица, я вижу, ты не совсем понимаешь, что происходит. Позволь мне немного прояснить. Я предоставлю некоторую аргументацию. Аргументацию не в бытовом понимании, а, скорее, в формальном смысле, поскольку основана она на логической предпосылке, включающей в себя метод рассуждений, и содержит четкий вывод или же гребаную узловую точку. Определение «предпосылки» я не стану уточнять, думаю, принимая во внимание события этого вечера, оно довольно очевидно. Первое, ― быстро тараторил Раш, подняв палец вверх, ― я неустанно работаю над проблемой такого масштаба и размаха, что понадобилось почти десять лет, чтобы просто понять, в чем состоит сама суть проблемы. Второе, ― он ненадолго прервался, чтобы перевести дыхание и потряс рукой, поднимая второй палец, ― проблема достаточной тактической важности, чтобы переместить меня на верхнюю строчку списка приоритетных задач Люшианского Альянса, который эти ваши визави составили, просто украв информацию у вас же. И третье, как всякая проблема огромного тактического значения, она весьма стеснена временными рамками.

На щеках Янга заиграли желваки, он скрестил руки на груди, привалился плечом к стене и подозрительно смотрел на Раша.

― Идем далее, ― интонации Раша стали крикливыми, его тирада начала приобретать оттенок истерии, ― моя аргументация будет индуктивной, поскольку заключение не является логическим следствием моих рассуждений, а только слегка опирается на них. Согласно данной методологии, я выбираю, ― в течение всей его речи пальцы его рук беспрерывно нервно сжимались и разжимались, ― аргументацию по аналогии.

Янгу показалось, что прилагается как-то неоправданно много усилий, чтобы дать ему почувствовать себя неполноценным, ограниченным и тупым. А что, если события сегодняшней ночи вызвали у Раша нервное потрясение? Более сильное, чем можно было предполагать исходя из его манеры держать себя.

― И, следовательно, ― тут голос Раша сорвался, ― долбаный дефибриллятор. Обоснованность моей аналогии зиждется на той значимости и важности, которую я собой представляю, поэтому, с точки зрения полезности, если бы я умирал, то гребаный дефибриллятор был бы в высшей степени необходим. Да умирай я сейчас, то, не сомневаюсь, вы изыскали бы способ спасти мою жалкую гребаную жизнь, как не дали только что Альянсу шанса захватить меня в плен, и поэтому я, в свою очередь, убежден, что…

Ну да. Раш определенно сбрендил, у него какой-то срыв.

― Может, тебе водички попить или что-то вроде того? — как можно более деликатно поинтересовался Янг.

Раш тут же взвился:
― Не сомневаюсь, если бы ты хотел, то нашел бы способ раздобыть для меня гребаный компьютер, который крайне необходим мне для работы.

Наверно парень переволновался, ведь его чуть было не похитили. Его могло расстроить то, что среди ночи его грубо выволокли из собственной квартиры. А может, все из-за общего стресса от известия, что он теперь главный объект межгалактической охоты. Или же срыв стал следствием хронического недосыпания. Или же что-то еще постоянно сильно тревожило Раша. А может… может, он действительно хотел получить назад свой проклятый компьютер.

― Раш, ― сказал Янг.

― И не надо, блядь, повторять «Раш» в такой подчеркнуто рассудительной манере, это ужасно раздражает, если хочешь знать. Да сама идея о том, что ты способен понять и прочувствовать весь гребаный экзистенциальный ужас сокрытого и неразгаданного ― уже смехотворна по сути своей. Криптография сама по себе способна завести человека немыслимо далеко…

― Короче, я понял, ― пробормотал Янг и с мучениями похромал на кухню.― Ладно уж. Давай выпьем немного воды.

― Тьюринг отравился. Гёдель уморил себя голодом, потому что боялся быть отравленным. Системы, которые не могут показать собственной непротиворечивости, показать, что они истинны, пусть и недоказуемы, это… то есть, они… да чертова пытка знать, что они просто существуют… в иных сферах еще можно продраться глубже и глубже, путем уменьшения приближения биология трансформируется в химию, трансформируется в физику, трансформируется в математику…

Вцепившись в раму дверного проема, Раш тараторил всю эту чушь, не глядя на Янга.

Янг налил в стакан воды.

― Они знали это. Как они могли не знать, будучи тем, чем они были? Кем они были? Шеврон замыкается математически, он не наложен поверх, он встроен изнутри. Интегрально. Это…

Янг выплеснул воду ему в лицо.

Раш замолк. Прошло несколько секунд, после чего он прижался лбом к косяку двери.

Янг протянул ему маленькое полотенце.

Молча взяв его, Раш обтер лицо и шею.
— Это было лишнее, — тихо произнес он с достоинством, которое Янгу показалось очень трогательным и симпатичным.

― Извини, ― сказал Янг, ― Итак, тебе нужен компьютер, верно? Что-нибудь еще?

― Нет, ― прошептал тот, не поднимая глаз. ― Только компьютер. Это было бы просто замечательно.

― Никаких дефибрилляторов?

― Нет, ― ответил Раш.

― Просто хотел уточнить, — сказал Янг.

Chapter Text

Он слышал продолжающийся тон.

И добром это не кончится.

Все эти долгие часы между ужином и пистолетным выстрелом, с тех самых пор, как он начал заниматься кодом, он работал над списком. Он знал, всегда знал, всегда, еще до того, как разложил адрес девяти шевронов на отдельные слагаемые, что это будет упрощением. Несмотря на индуктивную составляющую, такое действие разобщало проблему. Как будто шевроны сами по себе являлись дискретными явлениями, а не чем-то единым.

Он слышал продолжающийся тон.

Вот блядь.

О господи.

Он по-прежнему работал над списком.

Списком, в котором обозначено восемь пунктов, но нужно-то десять.

— Не хочешь ли присесть, отчаянный?

Надо сделать усилие. Надо сосредоточиться на Янге. Но проблема в том, что он…

Он слышал продолжающийся тон.

— Нет, — ответил он. — Я в порядке.

Он посмотрел на Янга. Он сосредоточился на Янге, который выглядел измотанным, одиноким и сильно встревоженным, который все еще держал в руке пустой стакан из-под воды и тяжело опирался о кухонную стойку. И внезапно подумалось, а ведь Янгу на протяжении всего вечера было, наверно, непросто, физически непросто, а Раш так толком и не знает, что за травма у Янга и что именно с ним не так. Но что-то ведь не так, что-то не так, ведь что-то произошло с ним.

— А ты как, в порядке?

— Да, — сказал Янг. Его подчеркнуто небрежная манера разговора резко контрастировала с неспособностью сохранять нейтральное выражение лица. — Со мной все хорошо. Извини за воду.

Раш кивнул.

Но он никогда не любил воду.

Он слышал продолжающийся тон.

— Ты типа как на минуту слегка сбрендил, отчаянный.

— Я знаю.

Нужно что-то сделать. Нужно сосредоточиться на Янге. Нужен компьютер. Наверно, компьютер мог бы помочь. Наверно. С четырьмя шифрами уже покончено. Теперь нужно заняться пятым. Квантовым. Пятый займет его где-то на неделю, лишь бы вернули его компьютер. Или любой компьютер. Кодированием можно заниматься на чем угодно, но ему хотелось получить обратно именно свой компьютер. Компьютер ему поможет. Наверно. Наверно, поможет.

Он слышал продолжающийся тон.

Именно это довело до безумия Шумана. Продолжающийся тон. Мучительная симфоническая экстраполяция одного звукового сигнала.

Он не мог дышать.

Добром это не кончится.

Нужно сосредоточиться на Янге. На Янге. А не на том, не на другом.

— Эй, — Янг провел рукой по своей коротко стриженой голове. — Все нормально. Я понимаю. Ты не привык к такому. Это ничего. Кто угодно был бы слегка не в себе после того, как его чуть не захватили в плен. Ну, я точно бы был не в себе. Наверно. Я имею в виду — будь я профессором математики.

Янг, несомненно, был слишком мил и осторожен.

— В профессорах математики нет ничего особенного, — ответил Раш. Прижавшись лбом к дереву дверного косяка, он пытался не думать о том, о чем не мог не думать.

Он слышал продолжающийся тон.

— У тебя звенит в ушах? — Раш заставил себя произнести это почти обычным тоном.

— Угу, — ответил Янг. — Это из-за выстрела в закрытом помещении.

Раш кивнул. Да, совершенно обычная вещь. Это хорошо. Это даже достижение. Сейчас он мог стоять тут, уже не выдавая истеричной лекции на тему теории ведения споров. И это тоже достижение. Его поведение, вот сейчас, выходило за рамки нормальных параметров, и Янг думал, что все из-за пережитого страха стать жертвой похищения, и пусть все совершенно не так, но это тоже нормально. Он просто стоял. Выплеснутая в лицо вода приостановила медленную внутреннюю перестройку его в то, во что он медленно и неуклонно перестраивался.

Он никогда не любил воду.

— Как думаешь, сколько будет длиться этот звон? — в его голосе вибрировали обертона усилий, затрачиваемых на то, чтобы держать себя в руках.

— Трудно сказать. Может быть, весь день.

— Целый день?

Ведь все же было нормально тогда, раньше, когда он был занят работой, когда было темно и адреналин повышал частоту биения его сердца, когда можно было вслушиваться во что-нибудь еще, но сейчас… сейчас…

— Да, — Янг выговаривал слова так медленно, так ужасно медленно, так ненужно медленно.

Он слышал продолжающийся тон.

Он знал, что написано там, на его стене. Стене, которая давно закрашена. И знал, почему оно было написано. У него есть список из восьми. Но нужен список, в котором десять. Он слышал продолжающийся тон. Он слышал продолжающийся тон.

— Да, кстати говоря, — Янг немного помолчал, прежде чем продолжить, — может, тебе что-нибудь нужно из твоей квартиры? Ну, не знаю, лекарство какое-нибудь, например?

— Нет. Нет, просто я… Мне кажется, я понимаю…

Он не мог дышать.

— Ага, давай-ка, хм, просто присядем и немного поговорим об этом.

— Нет необходимости.

— Откуда тебе знать?

Хоть бы Янг помог ему. Хоть бы кто-нибудь помог ему. Как жаль, что он не глухой. Ну почему он не родился на свет глухим? Далее произойдет одно из двух, но неизвестно, какой конкретно вариант из двух. Он не вынесет этого звука. Возможно, если бы тон содержал в себе другую ноту…

— Ох ты, — сказал Янг. — Эй. Эй!

Это должно было случиться. Он и этот деревянный косяк двери, и этот чистый звук, а Глория далеко за морем и под землей, и он никогда, никогда, никогда, никогда, никогда, никогда не сможет взломать тональный шифр, потому что тот будет девятым. Девятым ключом. Тем самым. Оказаться перед которым — все равно, что посмотреть в лицо своей погибели. Вот он, девятый, уже доносится звучание его страшного, грозного аккорда, содружества аккордов. Аккорды завязаны не только на активацию Врат, они завязаны на функционирование. Разве не это понял он еще три дня назад? И что же произошло с ним тогда? Он записал те аккорды на своей белой стене — и это была вовсе не соната, а просто параллельные строчки с вкраплениями нот и интервалов, без всякой дискордантности. Сумела бы она помочь ему, пойми он все раньше, пока она была еще жива? Возможно, нет, но быть может. Быть может. По крайней мере, обошлось бы без этой беды — без невыносимого звона в ушах, звона высотой четыреста сорок герц, этой ми, этой ноты, которую он непрерывно слышал, тона протяжного, убийственного звучания настраиваемых перед началом концерта оркестровых инструментов, когда музыканты сверяют частоту звуковой волны. И он знал, что будет потом.

Конечно же, знал.

Он слышал продолжающийся тон.

Он слышал продолжающийся тон и его разум пытался переключиться.

Пытался переключиться.

Пытался переключиться на что-то иное. На что-то, чего он давно не слушал.

— Раш. Раш! Что происходит?

Этот Ми минор* постоянно звучит в моих мыслях, его первая часть не дает мне покоя.

— Я в порядке. Просто я… я слышу продолжающийся тон. — Он чувствовал вибрацию, которую создали в воздухе его слова, но не расслышал ни звука.

Ни единого звука, кроме того, что переполнял сейчас его разум. А если бы он закричал, закричал изо всех сил, пытаясь пробиться сквозь тон, то тоже бы не услышал ни звука? Ему казалось, он знал ответ.

— Раш. Посмотри на меня. Посмотри на меня.

Он пристально смотрел на Янга, потому что тот взял его за подбородок и развернул лицом к себе.

— Все хорошо. Все уже закончилось, слышишь? Все кончилось.

Беда сидела у него внутри, и это никогда не закончится. До тех пор, пока он жив.

— Конечно, закончилось. Я в курсе. Думаешь, я не понимаю?

Он кричал, но не слышал своего голоса. Он слышал продолжающийся тон. Интересно, можно ли быть убитым невральным отзвуком пистолетного выстрела?

Он слышал продолжающийся тон.

Продолжающийся тон.

Продолжающийся.

Он попытался взять себя в руки, в руки, взять себя в руки, которыми судорожно цеплялся за плечо Янга и за дверной косяк, и словно бы чистым усилием воли старался вернуть контроль над собственным разумом. Так вот что произошло с ним тогда, ранее — он понял, что тот шеврон будет тональным, девятый будет тональным, и тогда он запаниковал и впустую потерял целых три дня.

— Раш, все хорошо. У тебя паника. Во всяком случае, мне кажется, что это паника. Ты должен поговорить со мной, отчаянный.

Это можно переключить.

Янг смотрел на него.

Это можно переключить.

Он перестал дышать.

Все утихло, свет погас, и следующие несколько мгновений прошли в темноте, пока он ждал ее вступления. Начало концерта у нее всегда получалось нестандартным, вот почему этот скрипичный концерт Мендельсона особенно нравился ему.

— Дыши, — тут же сказал Янг. Его голос прозвучал очень громко и очень близко, почти вплотную.

Он не мог дышать.

Все равно сработает.

Начало концерта ворвалось в его разум неистовым скрипичным соло Ми-минор, стремительно взмывающим ввысь, затем ниспадающим и повторяющим полет снова. Эхом скрипке вторил оркестр, и по мере того, как ширилась музыкальная тема, то наваждение, что пожирало его разум, таяло и исчезало, и в идущем рикошетом арпеджио он вновь обретал себя. Он не мог шелохнуться, не мог даже думать, его мозг дробился этими динамическими диапазонами на мелкие осколки, пока он мысленно воспроизводил концерт целиком, пока он рвался за пределы своего кипящего сознания, как если бы сам сейчас писал концерт, как если бы этот концерт мог вытянуть его обратно, к жизни.

________________________________________

Он слышал продолжающийся тон.

— Он сказал, что слышал продолжающийся тон.

— Продолжающийся тон?

— Да. Продолжающийся тон. Так он мне сказал.

Он слышал продолжающийся тон.

— И что потом?

— Он начал часто-часто дышать и вырубился, наверно из-за гипервентиляции.

— Второй случай за два прошедших дня. И это только, о чем мы знаем.

— Точно. Я вправду… я не думаю, что с ним все нормально.

— Продолжающийся тон, значит?

— Да. Так он сказал. Продолжающийся тон. Думаешь, это что-то значит?

— Не знаю. Возможно. Скорее всего. Да.

Они говорили о нем.

Конечно же, о нем.

Интересно, что еще он натворил?

Это сработало — весь концерт, целиком. Даже любопытно — он действительно мысленно воспроизвел его как бы в режиме реального времени или же ему все привиделось?

Он все еще слышал продолжающийся тон. Как же хочется, чтобы тон этот сгинул навсегда.

— Мне кажется, это из-за пистолетного выстрела.

— Какого еще выстрела?

— Я выстрелил из своего оружия. Прямо у него над ухом. Он упоминал, что у него звенит в ушах.

— Ну, тогда, наверно, это и есть тот самый продолжающийся тон.

В соседней комнате был Дэниел Джексон, он беседовал с полковником Янгом.

Раш лежал на полу.

На полу кухни полковника Янга.

Хороший признак.

Потому как это означало, что прошедший интервал времени не был слишком долгим в относительном выражении.

Он открыл глаза.

Рядом с ним на полу сидела Вала Мал Доран, ее волосы были рассыпаны по плечам, она задумчиво накручивала кончики темных прядей на пальцы. Спустя несколько секунд она перевела глаза на него и удивленно моргнула. Кинув быстрый взгляд на соседнюю комнату, она дотянулась носком ботинка до краешка приоткрытой двери и легко подтолкнула ее. Та беззвучно захлопнулась.

— Привет, великолепный, — тихо произнесла она. — Паршивый денек?

— Да, — прошептал он в ответ. Он лежал на боку, с рукой под головой, как будто его так специально уложили.

— Что случилось? — спросила она.

— Ничего хорошего, — ответил он дрогнувшим шепотом. — Дэниел здесь?

— Да, — сказала она. — Просто Дэниел. Дэниел, полковник Янг и мы с тобой.

Он кивнул.

Она улеглась на пол рядом с ним, почти касаясь плечом его руки.

Но все же не притрагиваясь к нему. Не притрагиваясь.

Уставившись взглядом в потолок, она продолжала накручивать локоны на пальцы.

— Что ты делаешь? — шепотом спросил он.

— Просто жду, — пробормотала она в ответ. — А что делаешь ты?

— Сам не знаю, — прошептал Раш.

Она ничего не сказала.

Он ничего не сказал.

— Я вот думаю, а не приготовить ли коктейли? — спросила она, поворачивая голову, чтобы посмотреть на него. — Как считаешь?

— Коктейли? — казалось, его окружает какая-то вязкая субстанция, гораздо плотнее, чем воздух, и он словно бы тонет в некой послеприпадочной, постсимфонической ментальной тине.

— Я прочитала о них пару недель назад, и сейчас активно экспериментирую с рецептами.

Вряд ли алкоголь сейчас улучшит его состояние, в этом не было сомнений.

Он слышал продолжающийся тон.

— Если не зазорно хвалить саму себя, то скажу, что я придумала совершенно фантастический коктейль. ЗВ-1 его просто обожают. А они, между нами, весьма критично настроенная компания.

Она встала, и как-то само собой вышло, что у него тоже получилось приподняться и усесться на полу, прислонившись спиной к кухонному шкафчику. Меж тем она наполнила водой два стакана. Что касается создания смешанных спиртных напитков, то ему случалось видеть и более обнадеживающие начинания.

— К счастью, шоппингом для полковника Янга занималась я, так что все нужные ингредиенты у нас есть. — Она поставила стаканы в микроволновку и включила ее.

— Откуда ты? — поинтересоваться он у нее.

— А что? Сомневаешься в моем мастерстве приготовления коктейлей? — спросила она, роясь в буфете, и умудрившись высказать это одновременно и обиженно и застенчиво. И не дать ответа на его вопрос.

— Да, — сказал он.

— Я прочла уйму литературы на эту тему, — важно заявила Вала. Она поставила на стойку коробку ромашкового чая. — В самых массовых публичных изданиях Земли.

— Ты про… — он постарался сформулировать сухой остаток мысли, но потерпел неудачу.

— Журнал «Космополитен» и некоторые другие.

О чем она, осталось непонятным, поскольку название журнала ничего ему не говорило.

Она вытащила из шкафчика почти пустую бутылку виски «Джек Дэниэлс».
— Ой, — пробормотала она.

Из ее реакции следовало, что эту бутылку она сама покупала, и с ее точки зрения полковник Янг употребил излишне много крепкого спиртного в том временном промежутке, который прошел между покупкой виски и приготовлением коктейлей. Конечно, Раш мог сделать неверное предположение относительно ее предположения, но вряд ли.

Вала поставила бутылку на стойку кухни. Посмотрела вверх, на микроволновку, и открыла ее еще до того, как звякнул сигнал таймера. Осторожно достав стаканы с подогретой водой, она положила в каждый из них по пакетику чая.

— Знаешь, вообще-то не стоит готовить чай в микроволновке, — сообщил он ей.

— Дэниел тоже постоянно об этом твердит. Но ты видишь сейчас другой способ приготовить чай?

— Нет.

— Вот и славно.

— Прекрасно.

— Да. Это прекрасно.

Он слышал продолжающийся тон.

— Как думаешь, — спросил он, чувствуя, что ему не хватает дыхания, — что, если нам открыть окно?

— Там снаружи ужасно жарко, великолепный.

— Я знаю, — сказал он.

Она дотянулась до окна и подняла раму вверх.

— Спасибо, — сказал он, закрывая глаза.

— Нет проблем.

Было слышно, как она переливает горячую воду из стакана в стакан и роется по ящикам, что-то разыскивая.

Он снова открыл глаза.
— Что ты ищешь?

— Один из этих прелестных наборов, в которых есть градуированные ложечки?

— Мерные ложки. Слева от тебя.

Потянув за ручку нужного ящичка, она заглянула внутрь, а затем обернулась к нему и выразительно приподняла бровь.

В ответ он лишь коротко пожал плечами.

Она добавила по чайной ложечке «Джек Дэниэлс» в оба стакана с чаем.

— Это, — поглядел он на нее, — это не коктейль. Это, скорее, дурной вариант…

— Прошу прощения, — она так резко развернулась к нему, что ее темные волосы взметнулись волной, — но, по-твоему, так выглядит готовый продукт?

Не став спорить, он лишь махнул рукой, предлагая ей продолжать.

Он ждал, что сейчас она спросит, что же с ним происходит.

Но она не спросила.

Он ждал, что продолжающийся тон исчезнет прочь.

Но тон не исчезал.

Сейчас ему казалось, он сможет вынести его звучание, хотя, конечно, по-прежнему мучил вопрос, насколько все это затянется. Он купил себе что-то вроде отсрочки тем мысленным проигрыванием концерта… ну, или чем оно там было, на самом деле. Всепоглощающей слуховой галлюцинацией? Скорее всего. Теперь ему даже удастся пройти психологическую экспертизу. Он смог пройти ее уже дважды. И сможет пройти еще одну хоть прямо сейчас. А это главное.

Он слышал продолжающийся тон.

Но сейчас он слишком опустошен и измотан, чтобы попытаться преобразовать этот тон во что-то иное.

Итак. Тональный шифр. Который станет для него серьезным затруднением. Погибельным. Придется оставить его на самый конец, так будет безопаснее. Это поможет ему сохранить самого себя, удержать хрупкое душевное равновесие на срок, достаточный, чтобы взломать оставшиеся четыре. Восемь. Восемь у него получиться достать. Он не сомневался, что сумеет взломать восемь из десяти.

Но вот девятый…

Девятый может его уничтожить.

«Проклятье Девятой**», — прошептал ему кто-то мертвый.

Девятый.

Десятый шифр предположительно будет последним. И явит себя только в самом финале.

Возможно, что… Возможно, десятый взламывать придется уже не ему.

Он выяснит это.

Через открытое окно доносился шум проезжавших мимо машин и жужжание насекомых.

— Присядь-ка, великолепный, — Вала подмигнула ему и прихлопнула ладонью по стойке кухни. Затем она резко развернулась, вновь взметнув занавесью волос, и распахнула один из шкафчиков с посудой, что висели над плитой.

С гораздо большей дискоородинацией, чем ему обычно свойственно, он вскарабкался на высокую стойку и уселся, наблюдая за тем, как Вала пытается выудить что-то из коробок Янга.

— Что ты там ищешь? — поинтересовался он у нее.

Рука его рассеяно потянулась в карман за очками, но там оказалось пусто. Пытаясь вспомнить, надевал ли он очки с тех пор, как вернулся утром с базы, он понял, что его способность к воспоминаниям была как-то… как-то сильно затруднена.

— Соль, — ответила Вала.

— Соль.

— Да, соль. Она подчеркивает вкус.

— Это да. Но, может быть, тебе стоит задуматься над…

— Ты бы помолчал, великолепный. Если мы решим составлять список того, что мне стоит делать так, а не иначе, это займет у нас весь день.

Не очень понимая, как на это следует реагировать, он предпочел больше не вмешиваться и молча наблюдал, как она смешивает гремучую смесь из ромашкового чая, «Джек Дэниэлс», льда, мяты и соли. Наконец она протянула ему стакан своей микстуры и залезла на стойку рядом с ним.

— Будем здоровы, — она довольно чокнулась стаканом о стакан.

Он осторожно попробовал теплую смесь на вкус.

Напиток был отвратителен.

— Вот ведь дрянь, — с очевидным удовольствием произнесла она, потягивая свою выпивку.

Она точно не с Земли, теперь сомнений в том у него не осталось.

— Ну, что думаешь? — поинтересовалась она, легонько встряхивая свой стакан.

— Неплохо, — солгал он.

— Можешь представить, те двое там все еще болтают о тебе? — спросила она. — Должно быть, они находят тебя жутко интересным.

Он вздохнул и закрыл глаза.

— Итак, — сказала она. — Математика. Так чем же она хороша, в самом деле? Хочу понять, есть от нее какая-то польза, кроме умения высчитать нужное количество локтей для подбора идеальных пропорций собственного монумента?

Он непонимающе уставился на нее.

— Что? В любой день программа Звездных Врат может стать, наконец, достоянием общественности, и лично я твердо намерена быть героем человечества. Уже подумываю, какое изваяние для себя заказать. Пока толком не решила. Оставить волосы распущенными или убрать в прическу? С распущенными более романтично, но прическа придает образу долю солидности. Лично мне распущенные волосы нравятся больше, склоняюсь к этому варианту.

— Распущенные — это красиво, — сказал он.

— Рада, что ты согласен, — усмешка, с которой она пробормотала это, показалась ему немного горькой.

— Математика является конечной абстракцией, — сказал он. — Последним тонким барьером между тобой и универсальной истиной.

— Что ж, — она улыбнулась, и на этот раз безошибочная ностальгическая грусть отразилась в ее улыбке, — звучит чертовски здорово. Где принимают в ученики?

Он обвел взглядом гладкие ровные стены и потолок:
— Существует множество доступных учебников для начинающих.

— Может быть, есть какие-нибудь журналы?

— Э-эм, это, наверно, не те журналы, которые ты имеешь в виду. Они довольно специализированы.

— Ах, да. Научные «Периодические издания». Те самые, «увеселительное чтиво» для полковника Картер и Дэниеля. А вот лично я наслаждаюсь чтением хороших любовных романов.

Он сделал еще глоток своего зверского коктейля.
— Не могу сказать, что у меня много опыта по этой теме, — выговорил он.

— Дэниел в постоянном ужасе по поводу моего дурного вкуса касательно чтива тау’ри. Но я даже вспоминать не хочу, сколько раз за жизнь мне приходилось изучать настенные надписи в стиле «Эпоса о Гильгамеше», так что я слегка, знаешь, подустала от бесконечных всемирных потопов и мстительности богов.

— Могу представить.

Дверь кухни приоткрылась на несколько дюймов.

— Вала, — шепотом позвал Джексон.

— Да, — она произнесла это коротенькое словечко с нарастающей интонацией, чуть не взвизгнув.

Раша неожиданно захлестнула волна искренней благодарности к ней, за ее глубинное, инстинктивное умение отодвигать заданные границы допустимых норм поведения.

Приоткрыв дверь чуть пошире, Джексон осторожно выглянул из-за нее.

— А что, все на Земле такие неторопливые? — поинтересовалась Вала.

— О, — сказал Джексон, проскользнув в кухню и явно удивленный, увидев их сидящими рядышком на стойке. — Привет. Привет, ребята.

— Слышали мы твой привет. Ну что, закончилось ваше секретное совещание? Если да, тогда угощайся, была рада сделать для тебя свой фирменный «Мал Доран», — Вала протянула стакан в направлении Джексона и соблазнительно поболтала им, искушая.

— Э, спасибо, не стоит. Мне не хочется, — ответил Джексон. — Могу я поговорить с Ником пару минут?

Раш немного поморгал и зажмурился, прислушиваясь в тишине к слабому шороху одежды, а затем к негромкому стуку, с которым ноги Валы легко ударились о линолеум, когда она спрыгнула со стойки. Когда он снова открыл глаза, перед его взглядом мелькнула исчезающая за дверью волна черных волос.

Джексон взобрался на стойку рядом с ним, на то место, где только что сидела Вала.

— Тебе необязательно пить это, — негромко произнес Джексон, указывая на стакан. — Можешь просто вылить все в раковину. Я никому не скажу.

— Это вполне неплохо, — Раш и сам не понимал, почему сказал так.

С усилием он заставил себя сделать еще глоток.

— О. Хорошо. Рад, что тебе понравилось. Она придумала этот коктейль где-то… ну, наверно, недель шесть назад. Это было… э-э… трудное время для нее. Ну, и мы все… в общем... Ну, я думаю, ты понял. Почему я вообще рассказываю тебе все это?

— Не имею понятия, — сухо сказал Раш. — Мне это совершенно не интересно.

— У-гм, — пробормотал Джексон.

Некоторое время они провели в тишине.

— Итак, — спросил Джексон, внимательно разглядывая плиту в другом углу комнаты, — что произошло?

— Ничего, — ответил он. — У меня был тяжелый вечер.

Молчание.

Молчание.

Молчание.

Джексон намеревался дожидаться, пока Раш не заговорит.

Джексон мог быть чертовски упорен в такого рода вещах.

Но и Раш собрался быть не менее упорным.

Молчание.

Молчание.

Молчание.

— Ник, — сказал Джексон. — Послушай. Я просто… я собираюсь сказать тебе кое-что, ладно? Первое, не имеет значения, что ты скажешь в ответ… я вовсе не хочу…— Джексон начал мямлить и не договорил, казалось, порыв продолжать внезапно покинул его.

— Для лингвиста ты необычайно косноязычен.

— Для математика ты раздражающе многословен.

Раш слабо улыбнулся.

— Ну ладно. Просто расскажи, что произошло. Я не собираюсь докладывать об этом департамент психологии КЗВ. Скорее всего.

— Я слышал… я слышу продолжающийся тон.

— Из-за пистолетного выстрела, — подтвердил Джексон и покосился на открытое окно.

— Да, — прошептал Раш.

— Твоя жена, — пробормотал Джексон, — была скрипачкой.

О господи, как он ненавидел Джексона. Люди были для Джексона открытой книгой, он видел всех насквозь. Не было тут ровно никакой науки, обычное интуитивное дерьмо и наблюдательность. Гребаный, гребаный, гребаный Джексон.

— Да.

— Полковник Телфорд рассказывал, что ты вроде бы тоже занимался музыкой.

— Нет.

— Нет? Он говорил, ты играл на фортепиано. Очень хорошо играл. Феноменально хорошо, на самом деле.

— Больше нет

— А-а.

Они помолчали.

— Итак, ты услышал продолжающийся тон, — подсказал Джексон, — и что случилось затем?

— Оказалось, его чрезвычайно трудно выносить.

— Ага. Это я понимаю. Но почему ты довел себя до обморока, вот в чем вопрос?

Раш не ответил, чувствуя, как давит на его разум чудовищность и непомерность всего, о чем рассказать невозможно. Выкрутиться из положения, объясняя про явный положительный эффект от мысленного воспроизведения скрипичного концерта было сложно, и он ухватился за возможность иным способом описать произошедшее.

― Я много размышлял о расшифровке адреса девятого шеврона, ― начал Раш. ― Чересчур интенсивно.

― Понимаю, ― пробормотал Джексон.

― Я уже говорил, что взломал четвертый?

― Слышал об этом, ― сказал Джексон. ― Мне рассказала Сэм, а ей рассказала доктор Перри, а той рассказал доктор Волкер, которому рассказала доктор Парк, которой ты рассказал, что добыл четвертый шеврон.

― Да, это был потоковый шифр.

― Эм, ага, понятия не имею, что это означает, но здорово.

― Теперь осталось шесть, ― пробормотал Раш, пытаясь справиться с изнеможением, пытаясь выстроить вокруг себя барьер, который не даст ему медленно сгореть, погибнуть под этим тоном.

Продолжающимся, безжалостным тоном.

― Подожди, как шесть? Разве не пять?

― Я думаю, их десять, ― бормотал Раш. ― Не девять.

― Но ведь шевронов девять.

― Я полагаю, существует десять шифров.

― Ладно, ― сказал Джексон. ― Продолжай. Извини, что прервал.

― Один из них, вне всяких сомнений, квантовой природы. Еще один вероятно будет криптографической хэш-функцией, ― он приостановился, отсчитывая перечисляемое на пальцах, ― следующий ― вариант эллиптической криптографической кривой, и потом еще один ― некая математическая головоломка, я даже не знаю, как объяснить, но выглядит он мне знакомым, что-то типа вычислительной выборки фазового пространства.

― И таким образом, это подводит нас к восьми.

― Да, ― прошептал Раш. ― К восьми. И я услышал… то есть, я слышу продолжающийся тон.

― Эм... хм.

― И мне пришло в голову или, вернее, мне припомнилось кое-что, что не так давно случилось со мной, ― он сделал паузу, чтобы еще раз глотнуть отвратительного пойла Валы. ― В общем, была идея о том, что девятый шеврон… о том, каким он может быть. Каким он должен быть. Какой он есть.

― И какой же? ― шепотом спросил Джексон.

― Он тональный, ― ответил Раш, закрывая глаза. ― Тональный по природе своей.

― Откуда ты знаешь?

― Их управляющие кристаллы, ― устало пробормотал Раш, ― резонируют на уникальных частотах.

― Музыкально, ― шептал Джексон.

― Да. Один из них… один из шифров, скорее всего… почти наверняка… тональный. Созданный на основе резонансных частот кристаллов Древних.

Какое-то время в комнате стояла тишина.

― Это расстраивает тебя? ― спросил Джексон.

― С чего бы? ― прошептал в ответ Раш. Его глаза были по-прежнему закрыты, он пытался вслушиваться в шорох шин по асфальту шоссе, в слабое жужжание ночных букашек за окном, в звук тихого, спокойного дыхания Джексона, в голос Валы, о чем-то разговаривавшей с полковником Янгом за закрытой дверью.

― Могу придумать тому несколько причин, ― тихо сказал Джексон.

― Да ну?

И опять они замолчали на время.

― Ник, ― снова начал Джексон. ― Я знаю, что… что полковник Телфорд настойчиво подталкивает тебя к решению этой проблемы. Излишне настойчиво.

Раш отрицательно покачал головой.
― Неправда, — сказал он.

― Нет, ― мрачно не согласился Джексон.― Правда. Но это может подождать. Если тебе необходимо личное время или же ты просто хочешь...

― И за каким чертом, ― зло выпалил Раш, ― мне личное время?

― Не знаю, ― лицо Джексона было страдальческим, ― ты мог бы… ты мог бы отправиться на Атлантиду. Воспринимай это как… как криптографический отпуск.

― Звездные Врата Атлантиды, ― с нажимом произнес Раш, ― не содержат никаких шифров.

― Знаю, ― тихо согласился Джексон. ― В том-то и смысл.

Раш не ответил.

― Полковник Янг считает, что то, что случилось сегодня на кухне ― паническая атака.

― А что думаешь ты?

― Я думаю, ты один из самых высокоинтеллектуальных людей, с которыми мне доводилось встречаться. Я думаю, твоя способность к компенсации расстройств мышления астрономически высока. И поэтому, если ты отключаешься и следующие полчаса проводишь на полу, ни на что не реагируя, то, думаю, по природе своей… это будет посерьезнее обычной панической атаки из-за пистолетного выстрела над ухом.

― И что ты собираешься делать со всем, что тут надумал? — резко спросил Раш.

― Ничего, ― пробормотал Джексон. ― Разве что хочу предложить тебе пожить у меня, вместо того, чтобы оставаться с полковником Янгом.

― Благодарю, но нет.

― Вообще-то, ― горько улыбнулся Джексон, ― я знал, что ты так ответишь. Ты ведь понимаешь, что я пытаюсь помочь, верно?

Раш кивнул и снова глотнул своего ужасного коктейля.
― Спасибо за беспокойство, ― негромко сказал он, ― но я в порядке.

― А вот это дерьмо собачье.

― Ты только что сказал «дерьмо собачье»? ― удивился Раш.

― Да. Да, я так сказал. Пытаюсь общаться с тобой на родном для тебя диалекте.

― Брань тебе не к лицу.

― Я способен весьма изобретательно употреблять ненормативную лексику гораздо большего количества языков, чем ты.

― Пожалуй. Наверно, где-то на порядок большего количества языков, ― Раш внимательно посмотрел на Джексона. ― Тем не менее, я бы рекомендовал тебе придерживаться своих сильных сторон.

― Ник...

Раш покачал головой.

― Не стоит тебе этим заниматься, ― упорствовал Джексон.

― Хватит повторять мне это, ― Раш крепко зажмурился.

― Не стоит.

Когда его веки распахнулись, перед ним снова был надоевший Джексон.
― И как можешь ты говорить подобное мне?

― Могу, хоть и понимаю всю тщетность и, одновременно, иронию, ― отводя взгляд, ответил ему Джексон. ― Но кто-то должен это тебе сказать.

― Прекрасно. Считай, что это было сказано.

— Имею в виду — хотя бы так.

Самым паршивым было то, что Джексон определенно все понимал. Джексон, тот самый Джексон, который однажды потерял жену, утратил рассудок, жизнь, который умирал не раз, а после возвращался обратно, раз за разом, который, очевидно, был неприкасаемым, черт бы его побрал. Просто смешно.

— Да ну.

— Да. Господи боже, да. Хватит слушать Телфорда.

Джексон относился к тому типу людей, которых вселенная неустанно пыталась смять, разрушить, стереть до основания каждой шкалы, и Раш понимал это, потому что и с ней было так же, и все попытки склеить и сохранить то, заслуживало быть склеенным и сохраненным, всегда терпели неудачу, за исключением некоторых отдельных случаев. Хотя, наверно, почти у каждого в жизни бывало подобное. У Джексона просто более широкий динамический диапазон.

Он слышал, оказывается, по-прежнему слышал продолжающийся тон.

— Мне нравится полковник Телфорд.

Джексон отвернулся:
— Да. Понимаю. Но мне кажется… мне кажется, он излишне сфокусирован кое на чем, что может быть очень рискованным для тебя.

Кинув на него острый взгляд, Раш отметил напряженную линию его плеч и склоненную голову:
— Ты явно что-то знаешь. Что-то такое, чего не знаю я.

— Да, — подтвердил Джексон.

— Что? — отрывисто спросил Раш.

— Как раз сейчас я пытаюсь добиться, чтобы тебе повысили уровень секретного допуска, тогда я смогу рассказать.

— И как много времени на это уйдет?

— Не знаю, — буркнул Джексон. — Генерал Лэндри немного более педантичен в отношении устава, чем Джек когда-то.

Раш вздохнул:
— Ну, и что мне предлагается делать с теми метаданными, которые ты мне только что любезно предоставил?

— Ничего. Просто возьми небольшую паузу, работай над квантовым шифром, если уж тебе так хочется, но, в самом деле, выспись для начала. Не думаю, что полковник Янг будет спокойно любоваться на то, как ты урабатываешься, учитывая, что недавно у тебя был психотический эпизод. Он еще не достаточно хорошо тебя знает. — Джексон замолчал и окинул взглядом полуразгромленную кухню без стульев. — Может, тебе стоит помочь ему обустроиться, наконец.

О да. Конечно, занятие как раз для него, ничего не скажешь.

— С чего бы?— огрызнулся на него Раш. — Я не ты, знаешь ли.

— Он серьезно травмирован, — напомнил Джексон.

— Сам вижу. Не слепой, — Раш даже не старался скрыть раздражение в голосе. — И что я должен со всем этим делать?

— Как-нибудь однажды, — сказал Джексон, слезая со стойки, — я застану тебя врасплох, и у нас получится нормальная, приятная во всех отношениях беседа.

— Это угроза? — съязвил Раш, снова отхлебывая своей отвратительной выпивки и тоже сползая со стойки.

— Скорее, цель, — ответил Джексон.

— Да, кстати, полковник Янг передал мою просьбу принести мне компьютер?

— Передал, — сказал Джексон. — Я уже позвонил Сэм, перечислил необходимые технические характеристики, и она сказала, вопрос вполне решаем. Можешь взять компьютер Валы. Та получила его всего несколько недель назад, так что, наверно, еще не успела нашпиговать его чем-нибудь неуместным. И потом, Вала не слишком эмоционально привязана к нему. Пока.

— Фантастика, — отхлебнув еще глоток своего напитка, Раш вслед за Джексоном вышел из кухни.

Войдя в гостиную, они застали Валу за сборкой торшера в центре комнаты, в то время как полковник Янг наблюдал за ней с дивана с усталым, немного сконфуженным выражением лица.

— И тогда я сказала, что в таком случае корабль должен достаться мне, поскольку с юридической точки зрения я являюсь пострадавшей стороной. Думаю, это была одна из моих самых хитроумных краж, — она взглянула на них. — Дэниел, я как раз рассказываю полковнику Янгу…

— Нет уж, — Джексон протестующе поднял ладони. — Если это рассказ о незаконном способе присвоения чего-то, тебе не принадлежащего…

— Нет, вся соль в том…

— Ш-ш. Нет. Я сказал нет.

— Не смей на меня шикать. Это совершенно неприемлемо.

— Я…

— Нет, — Вала была непреклонна. — Я требую извинений.

— Ты требуешь от меня извинений за нежелание в очередной раз любоваться, как ты демонстрируешь нам свои крайне низкие этические стандарты? — раздраженно выговорил ей Джексон.

Воцарилось неловкое молчание.

Низко опустив голову, Вала смотрела на лампу, которую она собирала.
— Такая уж я, — произнесла она, — понижаю этические стандарты везде, где только ни появлюсь.

Раш завел руку себе за шиворот и начал растирать пальцами напряженные мышцы задней поверхности шеи и плеча, сощурив глаза на Джексона.

Джексон молчал, но его застывшая поза говорила о том, что он в совершеннейшем ужасе от ответа Валы.

Янг потер челюсть.

В тишине комнаты Раш осознал, что по-прежнему слышит продолжающийся тон.

Спустя несколько секунд, прикрутив последнюю деталь торшера на полагавшееся ей место, Вала подняла голову и взглянула на них. Выражение ее лица было ясным и безмятежным.
— Выглядишь гораздо лучше, великолепный, — сказала она. — Вижу, тебе понравился мой коктейль.

Он посмотрел на почти пустой стакан, который держал в руке.

— Весьма изобретательно, — ответил ей Раш.

— Изобретательно, — повторила Вала. — Мне нравится. — Она натянула на раму абажур. — Знаешь, обычно в него добавляется гораздо больше алкоголя.

— Ты как… кхм… закончила, и мы можем идти? — неуверенным голосом пробормотал Джексон.

Вала отвернулась и воткнула вилку торшера в розетку. Затем включила его и оттащила к изголовью дивана. От света загоревшейся лампы в ее волосах заиграли мягкие блики.

— Да, — объявила она. — Я закончила. Наслаждайся моим компьютером, великолепный.

— Спасибо, — сказал Раш. — И кстати, меня зовут Николас.

— Знаю. Но я предпочитаю «великолепный».

Он закатил к потолку глаза и снова глотнул коктейля. Кажется, алкоголь, наконец, начал оказывать свое действие. Легкое.

У Дэниеля и Валы не заняло много времени собрать свои ключи и объемистые рюкзаки непонятного назначения и отправиться восвояси.

Когда дверь закрылась за ними, Раш обернулся и увидел, что Янг наблюдает за ним.

— Эй, — произнес Янг. — Ну как ты?

— Нормально, — сказал он. — Со мной все нормально.

— Не очень-то верится, ты уже не раз демонстрировал нам обыкновение сначала заявить, что ты в порядке, а три минуты спустя брякнуться носом в палубу в практически полумертвом состоянии.

— Понимаю, к чему ты клонишь.

— Знаешь, мне раньше доводилось работать со многими учеными.

— Да что ты? Как мило.

— Замечал за вашим братом особую интеллектуальную браваду касательно того, чтобы, усердно вкалывая над очередной умственной задачкой, довести самого себя до психического коллапса.

Слабо улыбнувшись, Раш подошел ближе и присел на коробку.

— Что вообще-то идиотизм, — продолжал Янг, — кстати говоря.

— Да, — ответил Раш. — Вполне справедливо. Твоя безупречная аргументация и риторическое мастерство убедили меня. Я готов начать все с чистого листа.

— Слушай, я, конечно, был бы не прочь еще немного насладиться твоей саркастической язвительностью, но вообще-то уже далеко за полночь. А ты, между прочим, не так давно вырубился на моей кухне.

— Хотя оба этих утверждения вполне справедливы, — сказал Раш, — тем не менее, ни одно из них не помешает мне возобновить работу.

— А как насчет той штуки с продолжающимся тоном?

— Тон все еще здесь, — сказал Раш, — спасибо, что поинтересовался.

Янг вздохнул:
— Ладно. Тебе очень хочется быть такой вот нелегкой личностью? Что ж, будь. Меня это не волнует.

— Чистейшая неправда, — заметил Раш.

— Я скоро вернусь, — предупредил Янг, собираясь подняться на ноги. — Никуда не уходи, не сходи с ума, не падай в обмороки и не делай ничего, чего делать нельзя. Просто пять минут посиди спокойно на этой коробке.

Осторожно пододвинувшись к краю дивана, Янг приготовился встать.

Раш быстро вскочил, и, шагнув вперед, протянул руки с намерением подхватить его.

Секунду недоверчиво помедлив, Янг ухватился за предложенную руку и позволил Рашу медленно поднять себя на ноги.
— Ты не шибко прислушиваешься к тому, что тебе говорят, — сказал ему Янг.

— Не в классическом понимании, — ответил Раш, отступая от него на шаг. — Но я необычайно внимателен. Насколько я помню, ты намеревался принять душ. Прежде чем я… м-м-м… прервал тебя?

— Точно.

— Тогда ступай. Я в совершеннейшем порядке, — Раш снова глотнул коктейля и окинул взглядом комнату в поисках компьютера Валы. Тот обнаружился на журнальном столике.

— Я подумаю над этим, — сказал Янг, хромая в направлении спальни. — Многое зависит от того, чем ты собираешься заниматься, пока я чищу зубы.

Он постарался не раздражаться на этот комментарий, но это было непросто.

Взяв компьютер, он включил его и снова присел на коробку.

Он открыл лэптоп.

Занес пальцы над клавиатурой.

В комнате стояла полная тишина.

Он слышал продолжающийся тон.

Chapter Text

Привалившись к стене ванной комнаты, Янг чистил зубы и пытался придумать, как бы повежливее и поделикатнее спросить у человека, нет ли у него каких душевных расстройств. Наверно, можно, типа, просто подойти и сказать: «Простите, пожалуйста, но не имеете ли вы, случайно, психических проблем, о которых мне следует знать, раз уж вы решили временно остановиться у меня в квартире? Интересуюсь я только во избежание недоразумений, которые могут произойти, а вовсе не потому, что ваши нервные расстройства сильно меня стесняют. Мне, понимаете ли, не хотелось бы снова столкнуться с… э-э… ладно, это, в общем, длинная история, но лет пять-семь лет назад кое у кого из наших ребят случались всякие проблемы с паразитами, что присасывались к их мозгам, и это, знаете ли, приводило к определенным отклонениям в поведении людей. И обеспокоенность по поводу чертовых паразитов все еще существует… вот дерьмо, у вас же нет допуска к разговорам на подобные темы. Короче, будь я в курсе, что с человеком и как, то это здорово поможет мне разобраться, когда какие-нибудь чертовы инопланетяне внезапно начнут выкручивать ему мозги. Так что, прояснить ситуацию насчет вашего душевного здоровья будет неплохо для нас обоих, раз уж мы застряли тут вдвоем, и мои апартаменты не слишком-то просторны, а уик-энд нас ожидает долгий, судя по всему». Но, говоря по правде, Янг не мог себе представить, действительно не мог, что подобный вопрос останется без последствий и все закончится хорошо.

Потому что это было бы не слишком деликатно.

Деликатность уж точно не его конек.

Это, скорее, по части Джексоновских штучек.

Выплевывая в раковину пахнущую мятой пасту, Янг неосторожно потянул поясницу и поморщился, когда мышцы спины запротестовали в ответ на резкое движение. Он попытался сконцентрироваться на том, что ему дальше, к дьяволу, делать с Рашем, чтобы отвлечься от безустанной, никогда не утихавшей боли, что пожирала левую половину его туловища. И изо всех сил старался выкинуть из головы заманчивые мечты о долгом горячем душе, о бутылке пива, о бóльшей, чем прописано, суточной дозе ибупрофена. Большое искушение.

Но этого тоже не случится.

У него были плохие предчувствия по поводу его соседа. Парень представлял собой ходячую проблему во всем, к чему только не прикоснись — проблему на тактическом уровне, на психическом, на личностном и логистическом. Но было в нем кое-что еще, что особенно тревожило Янга. В жизни Янгу не раз доводилось видеть паникующих людей. Например, паникующих под шквальным огнем на поле боя, ну, или в иных, крайне напряженных ситуациях. Но, несмотря на то, что были, конечно же, схожие черты между тем, что произошло с Рашем на кухне и паникой в стиле «наш мир, оказывается, далеко не весь мир», которую частенько выдавали желторотые новобранцы, впервые оказавшись за пределами Земли, но, однако же, это было не совсем то же самое. Парень отлично держался на протяжении всей попытки люшианцев захватить его в плен и рассыпался после лишь потому, что у него немного позвенело в ушах? Что-то тут не вяжется.

Янг попробовал было вытянуть немного информации из Джексона, но тот оказался чертовски смекалистым засранцем и умудрился наговорить ему кучу умных слов, так ничего и не сказав по сути. Все, что Янгу удалось выяснить, так это то, что Раш неустанно работал над взломом некой математической проблемы, скорее даже — серией проблем, которые как-то связаны с самими Звездными Вратами и с расшифровкой адреса девятого шеврона. И что процентов на сорок проблему эту Раш уже решил.

Судя по всему, Люшианский Альянс в последнее время очень интересовался адресом девятого шеврона.

Судя по всему, именно поэтому Раш значился теперь первым номером в их списке.

У него также возникло ощущение, что Джексон многое недоговаривает. Когда Янг поинтересовался, действительно ли Джексон считает, что Раш уже в порядке и может продолжать работу, тот вдруг начал вилять, бормотать что-то уклончиво-неопределенное и всячески темнить. И хотя в ответ на свой прямой вопрос Янг получил соответствующее линии партии «да», у него сложилось твердое убеждение, что личным ответом Джексона было «нет».

Открыв шкафчик с лекарствами, Янг достал пузырек с выписанным ему в качестве болеутоляющего ибупрофеном. Быстро проглотив пилюлю, он поковылял из ванной обратно в гостиную.

И тут же замер на входе, тяжело привалившись плечом к стене.

Каждое окно в квартире оказалось распахнутым настежь.

Слышно было, как отчаянно и тщетно кондиционер сражается с горячим ветром с улицы, шелестевшим сквозь планки жалюзи.

Полуосвещенный светом единственной включенной лампы, Раш сидел на коробке, плечи его были напряжены. На коленях у него лежал открытый ноутбук Валы, но Раш не печатал. Казалось, он внимательно прислушивался к чему-то, уставившись в никуда.

Вот именно из-за таких штук у Янга и появились его нехорошие предчувствия.

Порыв ветра всколыхнул жалюзи, прошелестел по подоконнику, разметал по комнате обрывки смятых газет и крошки упаковочного пенопласта и взъерошил Рашу волосы. Глаза математика по-прежнему смотрели в пустоту.

Задумчиво скрестив руки на груди, Янг гадал про себя, что же, к чертям, творится у Раша в голове. Не похоже, что парень сейчас прокручивает в мозгах обычные математические задачки или корпит над пятизначными уравнениями. Зрелище, напротив, было довольно пугающим.

— Эй, — негромко окликнул Янг. — Отчаянный.

Ответа не последовало.

Он сфокусировался на слабом звоне у себя в ушах, попробовав представить, каково бы ему было, если бы этот звук затмевал собой все.
— Я сказал «эй», — Янг немного повысил голос.

Раш перевел на него взгляд, умудрившись передать презрение не более чем слабым движением бровей.

— Что делаешь? — Янг постарался задать вопрос небрежным тоном, как бы ненароком.

— Думаю, — Раш, похоже, решил взять пример с Янга и вести беседу в цивилизованно-вежливой манере, оттачивая свою язвительность. — Очевидно эта концепция настолько тебе чужда, что ты не способен распознать ее, даже когда видишь воочию.

— Что-то не похоже, что ты просто раздумывал тут, отчаянный, — сказал Янг, не принимая негласное приглашение Раша к продолжению конкурса взаимных оскорблений. Не сейчас, когда все окна распахнуты, когда страшно болит поясница, когда тонкий, словно папиросная бумага, слой внешней любезности, едва-едва прикрывающий случившееся за вечер, готов порваться при малейшем прикосновении.

Раш опустил голову и уставился в компьютер.
— Как думаешь, сколько времени уйдет на проверку моей квартиры? — спросил Раш, пока его пальцы порхали над клавиатурой.

Оттолкнувшись от стены, Янг похромал по направлению к дивану.
— По меньшей мере, день, — сказал он. — А учитывая, что сейчас уик-энд…

— Это имеет значение?

— Для несрочной ситуации — да. Потому что в выходные все дела проделываются гораздо медленнее, — прокряхтел Янг, опускаясь на диван со всей осторожностью, на какую был способен, и стараясь не измениться при этом в лице.

— Я не могу застрять тут на несколько дней.

— Раш. Не будь занозой в заднице. Все не так уж плохо. Да я в тысячу раз менее болтлив, чем Джексон, — очень медленно и бережно, чтобы не нагружать перенапряженную спину, он поочередно поднял ноги с пола и вытянул их на диване.

— Что ты делаешь? — спросил Раш.

— А на что похоже то, что я делаю?

— Уйди, пожалуйста, куда-нибудь в другое место.

— Это моя квартира.

— Мне нужно работать.

— Так работай. Я тебе не препятствую.

Раш вздохнул:
— Если ты собрался здесь спать, то не будешь возражать, если я…

— Я не собираюсь здесь спать, — ответил Янг. — Я составляю тебе компанию.

— Нет.

— Угу.

Пальцы Раша обежали открытый лэптоп Валы со всех сторон, как будто математик колебался, а не закрыть ли его.

Какое-то время они оба молчали.

— Давай, я кое-что проясню, — осторожно начал Янг. — Я думаю, ты недавно подбавил эксцентричности к своей итак довольно-таки не хилой Гениальной Эксцентричности, и сейчас находишься в некотором стрессе. Особенно после такого вечера, который лично я оцениваю в семь баллов по десятибалльной шкале паршивости, а при семи баллах крыша может съехать у кого угодно. Ты, конечно, держишься молодцом, и все вокруг считают, что с тобой будет полный окей, пока ты сидишь тут, у меня в квартире, и занимаешься любимой математикой, или чем там еще. Но лично я… я в том на все сто процентов все же не уверен.

— О, ты разбираешься в соотношениях долей от ста, — холодно заметил Раш. — Для меня это приятный сюрприз.

— Так что можешь выбирать, — продолжал Янг, демонстративно проингорировав подколку. — Или остаешься здесь и занимаешься своей математикой или отправляешься к доктору Лэм и тусишь там, в медподразделении, пока тебя будут всесторонне проверять на предмет того, не свихнулся ли ты от волнений. Это, знаешь ли, обычная практика. В КЗВ заведен целый отдел психологической поддержки по содействию и оказанию помощи гражданским лицам, имевшим несчастье столкнуться с грубой реальностью человеческо-ксенобиологических взаимоотношений. И, между прочим, если бы твое имя в списке Люшианского Альянса стояло хоть на пару строчек ниже, ты потопал бы прямиком по этой дорожке.

Видно было, как резко дернулся Раш, какой натянутой стала вся его поза, как нервно стиснули его руки крышку открытого лэптопа, вцепляясь в нее с возрастающей силой. Очевидно, парень прилагал громадные усилия, чтобы подавить стремление немедленно встать и выйти за дверь.

Янгу подумалось, что, пожалуй, лучше держать свой чертов рот на замке и оставить в покое эту дурацкую словесную войну и взаимные оскорбления.

— Да ладно тебе, — миролюбиво буркнул он, сдавая назад. — Все не так уж плохо. Прикинь, на моем месте мог быть Джексон. А хуже Джексона уж точно ничего не придумаешь. Он задурил бы тебе голову своей любезностью, занялся бы украшением твоей квартиры и перестановкой мебели, даже, наверное, купил бы для тебя собаку. И черт знает, что еще. У него же шило в заднице на предмет того, чтобы творить для всех добро. Отделение психиатрии по сравнению с ним далеко не худший вариант. Ну а я — я определенно наилучший выбор, который есть у тебя в данных обстоятельствах.

— Правда, — ответил Раш, ни на грамм не расслабляясь.

Стало заметно, что дыхание Раша начинает учащаться. Проклятье. Времени на то, чтобы переориентировать Раша на нечто иное, менее его нервирующее, оставалось крайне мало. В любом случае, это все его вина. Главным образом.
— Итак, — сказал Янг, выговаривая слова со всей будничностью, на какую только был способен, — Джексон говорил, ты занимаешься расшифровкой шевронов или чего там еще?

— Верно.

— Вот чего я не понимаю, — с просчитанной небрежностью продолжал Янг, — так это того, зачем там вообще есть коды. Ведь никакие другие адреса шевронов не нужно было «разблокировать».

Раш кинул на него злой взгляд, ничего не ответил, опустил глаза на свой компьютер и начал печатать.

Испустив тихий долгий выдох, Янг подумал, что ему, пожалуй, удалось предотвратить или хотя бы отложить на время очередной надвигающийся кризис, если, конечно, он правильно читал этого парня. Но руку на отсечение он бы не дал. Вот уж точно, черт побери.

— Я про то, — бубнил Янг, пытаясь непрерывно, секунда за секундой, отслеживать изменения психического статуса своего соседа, и одновременно продолжая разгребать все то дерьмо, что на него свалилось, — Звездные Врата задают точки в пространстве, верно? Что-то типа GPS, но с Вратами вместо спутников?

— Твоя речь настолько неконкретна, что я не имею ни малейшего представления, есть ли у тебя хоть какое-то концептуальное понимание того, как функционирует вся сеть Звездных Врат, — ответил Раш, не отрывая глаз от экрана компьютера.

Так, на самом деле все продвигается очень даже неплохо.

— Это похоже на штуку с… с линиями, — Янг помахал в воздухе рукой, пытаясь жестами компенсировать недостаток слов. — Линии задаются в пространстве сообщающимися наборными устройствами Врат и пересекаются в точке назначения, а когда указываешь точку отправления, тогда происходят некоторые вычисления, которое приводят к пространственно-временному искажению и формированию червоточины между отправной точкой и местом назначения.

— Штука с линиями. Да. Фантастическая работа. Ты, говоришь, всего лишь полковник? Хорошо, что сказал, а то бы я по ошибке принял тебя за астрофизика, — совершенно очевидно, что Раш немного расслабился. Янг счел это немалым достижением.

— Ну, я держу себя скромно, — произнес он. — Я не из тех, кто чрезмерно злоупотребляет чувством собственного достоинства, как… — он ткнул пальцем в направлении Раша, — ну, ты понял. Личное хобби.

Раш слабо улыбнулся.

— Да ладно тебе, — сказал Янг, — проясни для меня некоторые детали. Адрес, который ты расшифровываешь, он что, задает какую-то точку в пространстве?

Впившись в него потемневшими глазами, Раш внезапно снова оказался на грани срыва, его взгляд стал таким тяжелым, что его почти невозможно было вынести.
— А что еще он может собой представлять? — резко спросил он.

— Э-э… — Янг был немного сбит с толку такой пылкостью. — Не имею понятия.

А Раш снова уткнулся в свой компьютер.
— Никто не имеет, — заметил он.

— А ты что думаешь?

— Меня это мало волнует, — сказал Раш притворно безразличным тоном. — Я стараюсь вообще не размышлять на эту тему.

«Чушь собачья», — подумал про себя Янг. Откинув назад голову, он недоверчиво посмотрел на Раша:
— Серьезно?

— Мне-то чего беспокоиться? — пробормотал Раш. — Куда бы ни вел этот адрес, мне туда не идти.

«Пожалуй, что нет», — молча согласился про себя Янг. А вслух спросил:
— То есть ты думаешь, это какое-то место?

— Если это не место, тогда никому туда не попасть.

— Хм, да, вполне разумно. За исключением того, что это может быть не место, а время.

Раш закатил глаза:
— Да ты, никак, намереваешься совершить бестелесное путешествие в чисто временном измерении? Ну-ну, желаю успеха.

Янг смотрел, как взгляд Раша быстро сновал туда и обратно между двумя элементами на экране перед ним.
— Хм, как я понимаю, хочешь намекнуть, что даже если это другое время, ему все равно нужна будет… как ее… пространственная составляющая.

— Пространство и время, — пояснил Раш, — неотделимы по сути своей. В рамках человеческого мышления, во всяком случае.

— Ладно, хорошо. Но, все же, если это какое-то место, значит, кому-то придется отправиться туда, — сказал Янг. — Тебя что, совсем не волнует, что именно им предстоит открыть?

— Разумеется, волнует, — рассеяно ответил Раш, явно не уделяя ему большого внимания.

— Тебя наверняка это волнует, — уверенно заявил Янг. — Тебя должно волновать это очень сильно. Иначе, зачем бы ты вообще этим занимался?

— А зачем, по-твоему, люди взбираются на Эверест?

— Может, потому что у них нет здравого смысла?

Раш кинул на него слегка повеселевший взгляд, который наверняка исходно задумывался как взгляд сердитый.

— Ты знаешь, почему.

— Итак, ты собираешься угробиться, расшифровывая тот шеврон, просто потому что ты чертов отчаянный математический альпинист, так что ли?

— Правильно, — буркнул Раш.

— Выглядит как… как не слишком удачный план.

— Продолжай, пожалуйста. Я получаю истинное наслаждение от нашей беседы.

— Люди частенько ломают себе конечности, пытаясь влезть на Эверест.

— Ложный логический вывод, — рассеяно прокомментировал Раш.

— Проклятье, ты действительно заноза в заднице, — проворчал Янг. — Что из того, что я сказал, ложный логический вывод?

— Ты проводишь ложную аналогию, — ответил Раш. — Я бы очень попросил, заткнись, а?

— Ложную аналогию? Ты что, шутишь? Не ты ли сам только что сравнивал математические проблемы с карабканьем на Эверест?

— Я говорил метафорически, а не затевал спор о целесообразности некоторых буквальных действий, которые ты зачем-то выцепил из моей метафоры. Неправомерно, кстати, хотел бы добавить.

— Знаешь что? Я сдаюсь. Что бы ты там не имел в виду, можешь продолжать в том же духе, мне наплевать. И можешь не перефразировать для меня свои метафоры, я вполне способен их понять.

— Держись подальше от моих дел.

— Это ты у нас из тех товарищей, кто все время брякается в обмороки и потому вынужден теперь торчать в моей квартире.

— Ты, кажется, собирался больше не оспаривать мою точку зрения.

— Да, собирался, но это было глупо.

На этот раз вне всяких сомнений Раш развеселился, хоть и не стал отвечать.

Янг с трудом подавил зевок. Улечься на диван, похоже, было не слишком удачной идеей.
— Ладно, а чем ты сейчас занимаешься? — спросил Янг, стараясь придать голосу бодрость, которой у него не было и в помине.

— Пишу программу, — пробормотал Раш.

— Для чего?

— Протокол нулевого знания.

— Понятия не имею, что это такое.

— Меня это почему-то нисколько не удивляет.

— Это была двусмысленность?

— Нет. Я нахожу двусмысленности признаком интеллектуальной инфантильности.

Янг прищурил глаза:
— Точно.

Ветер легко трепал жалюзи и те негромко стукали о подоконник каждый раз, когда очередной порыв теплого бриза врывался в комнату. Слышалось тихое кликание компьютерных клавиш под пальцами Раша. Нельзя засыпать.

— Нет, мне просто любопытно, скажи, ты что-то имеешь против сна? — несколько вяло поинтересовался Янг.

— Очень даже.

— Но почему?

— А почему нет?

Янг вздохнул:
— Что еще за протокол нулевого знания?

— Убежден, тебя это вряд ли заинтересует.

— А ты попробуй.

Янг специально слегка поерзал на диване, надеясь, что боль, тут же пронзившая левое бедро, прогонит сонливость. Пришлось скривиться, зажмурить глаза и стиснуть челюсти, выжидая, когда худшее будет позади.

Когда он снова открыл глаза, то увидел, что Раш наблюдает за ним.
— Протокол нулевого знания, — начал Раш непривычно ровным тоном, — это метод, которым одна система тестирует способность другой системы к взлому кода, без знания механизмов, с помощью которых вторая система собирается взламывать код.

— Хм, — сказал Янг. — Звучит очень интересно, вообще-то.

Раш приподнял брови в манере, которая показывала, что он сильно сомневается в наличии у Янга профессиональной заинтересованности по данному вопросу, равно как и не предполагает в нем достаточных умственных способностей для ведения такой вот отвлекающей игры.
— Рассмотрим следующий сценарий. Ты и я стоим возле входа в пещеру, которая имеет форму петли. Прямо перед нами каменная стена, справа и слева два коридора. Если мы выберем правый коридор, назовем его маршрут А, то обойдем круг по всему периметру, пока не вернемся обратно к той точке, с которой начали путь.

— Маршрут А? Ты серьезно? Кажется ужасно сложным для пятницы, когда время перевалило за полночь.

— Ничего сложного даже отдаленно.

— Ну, хорошо. Отлично. Я понял тебя. Это что-то типа прогулки внутри велосипедной шины, если бы внутри шины была пещера.

— Да-да. Путь вправо — маршрут А, путь влево — маршрут Б. Если ты пойдешь по маршруту А и не повернешь назад, то придешь ко входу на маршрут Б. И наоборот. Но если ты входишь в петлю через маршрут А, а затем разворачиваешься и идешь обратно по своим же следам, то возвращаешься ко входу маршрута А.

— Я понял, — сказал Янг, складывая руки поверх груди и глядя на Раша из-под полуприкрытых век.

— Господи, еще бы. Я же излагаю раза в четыре подробнее, чем обычно. Считай, тебе очень повезло.

Янг лениво приподнял брови:
— О, это конечно.

— Теперь, — продолжал Раш, немного подавшись вперед, — мы вводим запертую дверь посередине прохода. Итак, если ты идешь маршрутом А, то не сможешь достичь маршрута Б до тех пор, пока не разблокируешь дверь. Если ты не сможешь открыть дверь, тогда тебе придется вернуться ко входу на маршрут А.

— А почему та дверь заперта?

— Да потому что в этом и состоит гребаная криптографическая проблема, Янг. Твою мать.

— Ладно, ладно, — миролюбиво пробурчал Янг, примиряюще поднимая ладони, — как скажешь.

— Теперь, давай предположим, — Раш плавным движением покручивал запястьями, восстанавливая равновесное состояние духа после вспышки, — что я заявляю, будто у меня есть некий изящно собранный алгоритм, который сможет открыть заблокированную дверь.

— Значит, изящно собранный, да? Отличная работа, — сказал Янг, подавляя еще один зевок.

— Далее сделаем допущение, будто ты обладаешь некоторыми критическими способностями. Ты готов заплатить мне за использование алгоритма, но сперва хочешь убедиться, что он сработает. Я, в свою очередь, совершенно не намерен рассказывать тебе, как он работает. Поэтому тебе нужен будет метод верификации, удостовериться, что я тебя не обманываю.

— Я бы не стал доверять тебе в любом случае, кстати говоря, — заметил Янг.

— Весьма благоразумно с твоей стороны, — язвительно прокомментировал Раш.

— А почему бы мне не попросить тебя пройтись по всей петле, верно? — спросил Янг. — Если ты можешь открыть дверь, то пойдешь маршрутом А и выйдешь через маршрут Б, и тогда я тебе заплачу.

— Нет, — сказал Раш.

— Да почему, к дьяволу, нет? — спросил Янг.

— Ты не можешь видеть, какой маршрут я выбираю, когда вхожу.

— Это почему?

— Потому что ты стоишь спиной ко входу.

— Черт возьми. А почему я не могу просто сказать тебе, какой путь выбрать?

— Достаточно того, что в этой реально действующей системе ты аутентифицирующая сторона. Ты не можешь знать, каким способом я доберусь до двери. С твоей позиции я просто уже там.

Янг прикрыл глаза:
— Ладно, пусть так. В общем, ты у двери. Что дальше?

— Затем ты разворачиваешься и называешь мне на выбор номер маршрута, из которого я должен появиться. Поскольку ты выбирал маршрут наугад, то существует примерно пятидесяти процентная вероятность, что мне придется открыть дверь, чтобы выйти тем маршрутом, который ты указал. Если я раз за разом выхожу там, где и положено, то ты понимаешь, что я действительно могу открыть дверь. Но как именно я это сделал — этого ты знать не будешь.

— И я плачу тебе денежки за твой чудной алгоритм, — пробормотал Янг.

— Да. Было бы идеально.

— А-ага, — промычал Янг, слушая тихое позвякивание жалюзи о подоконник. — Итак… — снова попробовал начать он, лениво пытаясь придумать способ поддержать себя в бодрствующем состоянии.

— Преимущество применения протокола нулевого знания для взлома шифра, который работает на кристаллическом квантовом компьютере и используется, как я представляю, по меньшей мере, в одном из шевронов, — говорил Раш, избавив Янга от необходимости самому продолжать беседу, — в том, что он решает проблему оценки статуса системы. Ведь пытаясь просто оценить статус системы, мы тем самым уничтожаем содержащийся в ней ключ. А протокол вместо того, чтобы добывать ключ, заставит Врата создать алгоритм, который разблокирует этот ключ.

В любую секунду Янг был готов еще раз пошевелиться на диване, чтобы снова прогнать сон.

Просто он так чертовски устал.

— Это не сработает, — пробормотал Янг.

— Правда? — сухо спросил Раш. — У тебя есть ученая степень по квантовой механике, которую ты держишь в тайне от нас?

— Нет, — сказал Янг. — Я знаю, что ты делаешь. Пытаешься усыпить меня разговорами о шифрах, но это не сработает.

— Лично я нахожу, что нет ничего более способствующего жесточайшей бессоннице, чем разговоры о шифрах. И с чего бы мне желать, чтобы ты заснул? Ты же чертовски полезен.

— Сколько сейчас времени? — спросил Янг.

— Половина второго ночи, — тихо ответил Раш.

Ему нельзя засыпать. Нельзя засыпать.
— Так, а как ты проделаешь эту штуку с нулевым знанием? — похоже, он пробормотал это уже почти неразборчиво.

— Написание исходного кода, вероятно, займет несколько дней, — отсутствующим тоном говорил Раш. — Запрашивающую часть программы можно позаимствовать из защитных кодов полковника Картер, которая уже любезно сконструировала парочку заглушек диафрагмы Врат для детекции стабильности устанавливающегося горизонта событий. Но все остальное — остальное будет изготавливаться с нуля, как и до того.

Теплый влажный ветер мягко гладил кожу. Внезапно Янг осознал, что уже несколько минут лежит с закрытыми глазами.

— В случае если это не сработает, — продолжал Раш, — придется пересмотреть мои предположения относительно кристаллической матрицы наборного устройства Врат.

Казалось, кости наливаются свинцом.

— Дело в том, — рассуждал Раш в тишине комнаты, — мне, возможно, и не понадобится получать квантовый ключ. Подозреваю, что любая попытка сделать это сбросит сам ключ. Я думаю, ключ мне… ключ мне отдадут, как только я докажу, что понял, что добыть ключ невозможно.

Раш звучал просто прекрасно.

Ничего не случится, если вздремнуть минут на двадцать.

— Думаю, Врата хотят, чтобы ключ был у меня, — прошептал Раш.

Янг провалился в сон.


Его разбудило жужжание работающего блендера.

Сквозь полуоткрытые прорези жалюзи в комнату проникало солнце, высвечивая пляшущие в воздухе пылинки. По яркости солнечных лучей можно было предположить, что занимавшийся день снова будет кошмарно жарким. Но трудно сказать наверняка, потому что где-то посреди ночи Раш пожалел несчастный кондиционер, что изо всех сил пытался охлаждать раскаленный воздух с улицы, и закрыл, наконец, окна.

Хороший признак, кстати говоря.

Из кухни потянуло запахом кофе.

И это был еще лучший признак.

Крайне осторожно, без резких движений, чтобы не тревожить поясницу и больную ногу, Янг подтянулся и сел на диване. Волнения прошлой ночи не прошли даром для спины, и теперь, похоже, пришел час расплаты. Он тихонько протянул руку к пояснице и ощупал тугую связку спутанных, спазмированных мышц. Ладно, сейчас не время размышлять о металлических болтах в костях. С большим трудом, стараясь по возможности не переносить вес тела на больную сторону, ему удалось подняться на ноги. По утрам было хуже всего. Всегда хуже.

Потом станет легче.

Медленно похромал он по направлению к кухне, слегка затормозив по дороге, чтобы кинуть взгляд на компьютер Валы, который лежал на его столе. Ноутбук был открыт, по экрану бежали строчки какой-то программы, которая, очевидно, работала самостоятельно, в автономном режиме. От этого зрелища Янгу почему-то стало не по себе. Он побрел дальше и затормозил в дверях кухни, привалившись к косяку и удивленно подняв брови.

Кухня была идеально прибрана, должным образом обставлена, а вся кухонная утварь полностью распакована и разложена по полкам и шкафам.

Раш как раз находился в середине какого-то сложного кулинарного процесса.

— Привет, — поздоровался Янг и сложил руки на груди.

— Это? — отозвался Раш, не глядя на него и потрясая в воздухе металлической банкой растворимого кофе. — Неприемлемо.

— Я заметил, что ты тут проделал кое-какую работу.

— Мне это не доставило удовольствия.

— Охотно верю.

По-прежнему держа руки скрещенными на груди, Янг окинул Раша оценивающим взглядом. Тот выглядел как человек хорошо отдохнувший и полностью владеющим всеми своими ментальными способностями, хотя у Янга все равно оставались определенные сомнения на этот счет. Он молча наблюдал, как Раш точными, экономными движениями готовит ему кофе.
— Насколько я вижу, ты сделал некоторую перестановку на моей кухне, — заметил Янг.

— Не думаю, что в данном случае применим префикс «пере-», но как бы там ни было, не стоит благодарностей.

Янг слегка покачал головой:
— Ты поспал хоть немного?

— Терпеть не могу, когда мне задают этот вопрос.

— Ага, наверно потому, что из ответа станет ясно, что ты слегка странный.

— Оскорблять человека, готовящего для тебя завтрак — неблагоразумно, — сердито выговорил Раш, протягивая ему чашку растворимого кофе.

— Да я вовсе не оскорбляю. Я просто комментирую. А что ты готовишь? — спросил Янг.

— Блинчики, — коротко сообщил Раш.

— Мило, — сказал Янг.

На мгновение, пока он стоял в проеме распахнутой двери, на него накатило то самое чувство неловкости, какое обычно охватывает поутру после случайного пьяного романа на одну ночь. За тем лишь исключением, что в этот раз накануне не было ни выпивки, ни секса. Просто математика. Математика, в которой он толком даже не участвовал, лишь наблюдал. Сказать по правде, общность ситуаций была только в том, что кто-то, не слишком ему близкий, готовил для него вкусный завтрак. И, похоже, завтрак окажется получше тех, которыми его кормили когда-то после секса. Ладно, пожалуй, не стоит на этом зацикливаться. Никакой неловкости тут нет. Просто немного странно и все.

— Форт Дуглас, — произнес Раш с видом человека, которого внезапно чем-то озарило.

У Янга ушла примерно минута, чтобы понять, о чем это он.

— Перво-наперво, — сказал Янг, потягивая свой кофе, — как ни странно, но Форт Дуглас это форт, а не город. А второе — он вообще-то в штате Юта, а не в Вайоминге.

— Юта? Твою мать, — презрительно фыркнул Раш. Он капнул капельку воды на сковородку и та тут же удовлетворенно зашипела.

— Удивлен, что ты смог придумать хоть что-то.

— Я хорошо начитан и могу ручаться за правдоподобие.

— Но ты все же не…— говорил Янг, растягивая слова, — не слишком силен в географии. Ты живешь в Колорадо, чтоб ты знал. В штате, который граничит с Вайомингом. Мог бы выучить побольше названий городов из Штата Равноправия*.

— На самом деле — нет.

— Что нет?

— Я не живу в Колорадо.

— Живешь-живешь.

— Я остановился здесь. Временно. Я здесь не живу.

— Ладно, а где ты тогда живешь?

— Нигде.

Это было более чем печально.

Янг ничего не сказал и какое-то время молча смотрел, как Раш тонким слоем выливает на сковородку массу из блендера. Затем подошел ближе, подтянулся и осторожно взобрался на кухонную стойку, усевшись на свободное от посуды место ближе к раковине. Раш коротко вскинул брови, но промолчал.

— Колорадо это прекрасно, — сквозь сжатые зубы выдавил Янг, пытаясь справиться с накатившей болью в бедре и пояснице. — Может, тебе стоит, — он запнулся, болезненно поморщился и поиграл желваками, — тебе стоит переменить свою позицию с «нигде» на Колорадо-Спрингс.

— Да, конечно. Колорадо прелестный выбор, если предпочитаешь наслаждаться видом пригородных усадеб и совершенно не интересуешься наглядными свидетельствами культурных достижений человечества.

— Э, не совсем понял, что ты имел в виду в последней части, отчаянный, но я, пожалуй, не стану к этому цепляться, потому как ты готовишь для меня блинчики.

— У тебя какая-то особенная склонность к Колорадо-Спрингс? — полюбопытствовал Раш. Он ловко перевернул блинчик, затем ненадолго оставил сковородку, чтобы залезть в холодильник. Порывшись среди многочисленных баночек не пойми с чем, в изобилии закупленных Валой, он, наконец, достал одну и чуть ли не силой всучил ее Янгу. — На вкус это может оказаться полное дерьмо. Не знаю. Я не могу нести за это ответственность.

Янг уставился на абсолютно безобидную банку абрикосового джема у себя в руках:
— Уверен, все будет нормально, — успокоил он Раша.

Умело перекинув блинчик на тарелку, Раш вместе с вилкой протянул ее Янгу.

— Итак, — сказал Янг, зачерпывая джем и щедро обмазывая им блин, — что ты имеешь против мебели?

— Ничего.

— Ты не любишь столы, не любишь кровати, не любишь диваны. Что у тебя за история со всем этим?

— Сказал тот, кто сидит на обеденной стойке, — заметил Раш.

— Да я что-то пока не готов рассиживаться за столом в компании с тем твоим нулевым протоколом, от которого у меня мороз по коже, — Янг мотнул головой в сторону гостиной, где стоял компьютер Валы с самостоятельно работавшей в нем программой. — Это как-то чуднó.

— Да, могу представить, для тебя такое весьма затруднительно. Тебе без постоянного поддержания разговора, похоже, никак не обойтись. И потом, это не мой протокол нулевого знания.

Пожав плечами, Янг откусил от блинчика.
— О, боже мой, — воскликнул он с полным ртом. — Отлично, просто чертовски здорово.

— Конечно же, — сухо сказал Раш. — Хотя уверен, джем далеко не лучшего качества. Но тут уж ничего не поделаешь.

— Как ты научился так здорово готовить?

— Путем постоянного одновременного применения теории и эмпиризма.

— Имеешь в виду, что читал поваренные книги и много практиковался?

— Это наиболее типичный способ приобретения необходимых опытных навыков, — пояснил Раш, кинув на него что-то вроде уничижительного взгляда.

— Я просто слегка удивлен, что ты смог оторваться от своей любимой математики и выкроить время на изучение подобных штук. Вообще-то, не твой стиль.

— Ты знаком со мной, хм, сколько там, — сердито заметил ему Раш, — пару дней?

— Это да, — сказал Янг, — верно, но мне доводилось работать со многими парнями вроде тебя и…

Он успел остановиться до того, как произнес что-нибудь обидное.

— И что? — спросил Раш, обманчиво мягко приглашая продолжать.

— Умные, очень страстные в отношении работы, переполненные этим самым… — он помахал рукой, пока прихлебывал кофе, — научным мачизмом, в смысле — кто дольше всех продержится без сна и всякое такое.

Раш кинул ему на тарелку еще один блинчик.
— Научный мачизм.

— Не то, чтобы это плохо, — объяснял Янг. — Когда гоаулды обстреливали Землю астероидами, а Картер умудрилась отфутболить те в гиперпространство, когда они уже почти вошли в атмосферу, вот тут уж я всеми руками и ногами был за научный мачизм.

Раш обернулся, взглянуть на него:
— В гиперпространство?

Янг кивнул.

— Чрезвычайно умно. Даже не знаю, додумался бы я сам до чего-нибудь подобного. Возможно, нет. Обычно я не склонен задумываться о гиперпространстве.

— Кстати, насколько высок твой уровень секретного допуска, я что-то запамятовал? Забудь про гоаулдов и астероиды.

— Не слишком высокий, — мрачно сказал Раш, скатывая блин в трубочку и откусывая, — конечно же.

Янг пожал плечами:
— Не принимай близко к сердцу. Наверно, тебе специально не говорят ничего важного на случай, если Люшианский Альянс все-таки выкрадет тебя, ведь тогда люшианцы смогут вытрясти из тебя все, что ты знаешь.

— Благодарю. Звучит чрезвычайно ободряюще, — прокомментировал Раш, рассеяно наблюдая за тем следующий блинчик поджаривается на сковородке.

Янг поморщился:
— Да. Слушай, извини. Да не смогут они тебя похитить.
«Надеюсь», — добавил он про себя.

— Гениально. — Раш схватил его тарелку, перекинул на нее горячий блин со сковороды и снова поставил перед ним. — И мне для того придется всю оставшуюся жизнь находиться в пределах радиуса семи метров от устройства, шифрующего сигнал передатчика.

Янг так и не нашелся, что ответить.

— Как там, кстати, твой… э-э… продолжающийся тон?

Раш не смотрел на него.
— Он стал тише. Значительно.

— Могу я задать тебе вопрос?

— Было бы весьма интересно узнать, а чем, мать твою, мы занимаемся последние пятнадцать минут, если не задаем вопросы?

Сначала приподняв в удивлении брови, Янг затем слегка подался вперед:
— Как думаешь, почему он так беспокоит тебя?

— Продолжающийся тон?

— Ну да. Продолжающийся тон.

— Понятия не имею, — Раш уставился на сковородку с каким-то патологическим вниманием.

— Чушь собачья, — доверительно пробурчал Янг.

— Я терпеть не могу музыку, — объяснил Раш, — а продолжающийся тон очень близок к музыке.

— Терпеть не можешь музыку?

— Да.

— Всю музыку?

— Да.

— Почему?

— Без всякого «почему». Просто не терплю, прими это как факт.

— Но никто не станет питать отвращение ко всей музыке.

— Я стану.

— Нет, не станешь. Ты не сможешь.

— Я нахожу ее непереносимой.

— Как же ты живешь? В мире? В мире, который наполнен музыкой?

— Я не желаю это обсуждать.

— Но…

— Что я только что сказал? — закричал на него Раш.

— Ну ладно, — Янг примиряюще поднял ладони. — Ладно.

Раш стоял с опущенной головой, опираясь о кухонную стойку, пальцы его рассеянно цеплялись за металлическую рукоятку кухонного ящика. Остановившимся взглядом он уставился в какую-то точку пола и дышал чересчур часто для парня, мирно пекущего блинчики ясным субботним утром.

И о чем он только думал, черт бы его побрал? Янгу показалось, что Раш сейчас не думал вообще.

— Я понял, — сказал Янг, чувствуя, что вообще ничего не понял, ни на йоту. — Наверно это действительно сильно расстраивает. Нужно сосредоточиться на математике и все.

— Да, — беззвучно согласился Раш, снова поворачиваясь к блинам.

Он больше ничего не сказал, а Янг не стал ни о чем спрашивать.

-----

Примечания переводчика:
* — «Штат Равноправия» – прозвище штата Вайоминг, который первым в США предоставил женщинам право голоса.

Chapter Text

Поразмышляв о событиях прошедшего вечера, Раш понял, что в какой-то момент на протяжении последних десяти часов, наверно во время приступа панической атаки, прикрытой скрипичным концертом Ми-минор, Янг принял его за психически нестабильного. К несчастью, к такому же самому заключению независимо от Янга, судя по всему, пришел и Джексон. Раш находил это чрезвычайно раздражающим. Не только раздражающим, но и лицемерным, если вспомнить, что в прошлом Джексон сам имел несчастье побывать в психиатрической лечебнице. Да еще зачастую в их с Рашем беседах использовал этот эпизод в качестве наглядной демонстрации своего глубокого общекультурного и пережитого им на личном опыте понимания фундаментальных основ извечного страдания человеческой души, если считать, что термин «человек» в данном случае обозначает представителя любой расы, обладающей сознанием.

Просто прекрасно.

Да пошло оно все.

А особенно «пошло оно все» потому, что это была совершеннейшая ошибка — называть все, что случилось тогда с Джексоном, психозом. Ошибка, которую допустили некоторые излишне самоуверенные и малокомпетентные специалисты департамента психологии КЗВ. Джексон вовсе не был нестабильным, ни тогда, ни когда-либо еще. Этот человек — настоящий эталон вменяемости, да просто гребаная скала из сплошной уравновешенной деликатности. В нем столько выдержки, что он мог, сидя с тобой в какой-нибудь дешевой, богом забытой забегаловке, преспокойно рассуждать о, как он понимает и разделяет все твои чувства, потому что это, дескать, напоминает тот самый случай, когда ему довелось разрушить до основания некую цивилизацию. Или тот, когда пленили, а затем физически и психически поработили его жену. Он мог вспоминать, как ее убивали у него на глазах, как после он галлюцинировал о том трое суток, как почти уничтожил еще одну цивилизацию, спас третью и следом был обвинен в попытке ее погубить. Как страшно, жутко, мучительно долго умирал он тогда кошмарной смертью, протащенный по жесткому асфальту электромагнетического спектра, и плоть его, пропустившая через себя жесткие лучи ионизирующей радиации, медленно превращалась в кровавое разлагающееся месиво*.

Дэниел Джексон, доктор наук по трем специальностям.

Представляющий вещи в перспективе.

Для всех и каждого.

Спасибо вам, доктор Джексон.

Раш сделал попытку сосредоточиться, наконец, на блине, на который упорно таращился.

Да что им всем нужно от него? Тоже мне, fraternitas sanitas**. Сами нисколько не стесняются в мгновенье ока стирать с лица земли целые цивилизации, да еще и непременно с улыбочкой и пошловатыми развязными комментариями.

Янг молчал уже приблизительно сорок пять секунд.

Довольно долгий временной промежуток по меркам полковника Янга. Ему подумалось, что в масштабах Николаса Раша это эквивалентно, в зависимости от дня, интервалу от восьми до двадцати минут.

Наверно следует что-нибудь сказать.

Сильно болела голова.

Ему расхотелось печь блины.

Подходящей темы для утренней беседы за кофе в голову не никак приходило.

— Тебя это не смущает? — начал он, следя за тем, как жидкое тесто на раскаленной сковородке постепенно обретает форму. — То, что ваша организация изничтожила коренные культуры народов бесчисленных миров?

— Э-э… — промычал Янг с видом человека, который чувствует себя крайне неловко, — может, лучше обсудить это с Джексоном?

— Почему? — резко вскинулся Раш. — Мне интересно, что думаешь по этому поводу ты. — Внезапно он осознал, что агрессивно тычет в Янга двумя пальцами. Он тут же отступил назад и снова уставился на шкворчавший блин. — Джексоновские мысли на этот счет я и сам могу себе представить.

— Мне кажется, вопрос это довольно сложный, — пробормотал Янг.

— Да что ты. — Опять широкий жест рукой — снова пришлось отступить и убрать руки. Он делал все от него зависящее. Все.

— Думаю, люди уже изрядно поломали голову на этот счет, — продолжал Янг. — Ну, то есть, не то чтобы о том сильно задумывались поначалу, когда все боялись, что гоаулды поработят Землю и отбросят нашу цивилизацию обратно в бронзовый век. Но после народ довольно много размышлял об этом. В МНС*** есть целое подразделение, что-то вроде… даже не знаю… Отдел уничтожения культур, что ли. То есть, вряд ли они называются именно так. Не могу сказать точно, это и вправду не моя сфера деятельности.

— Ты, конечно, шутишь, — сказал Раш.

Блинчик на тарелку, тесто — на сковородку.

Он ненавидел утро. Утренний свет был таким ярким и беспощадным, как будто где-то рядом добела раскаленный, радиоактивный и ничем не прикрытый источник облучения. Интересно, каково это — прикоснуться к нему? И Раш не мог не думать о Джексоне, о Дэниеле Джексоне, отбросившим тогда все, кем он был, или всех, кем он был. Ведь ему предстояла смерть, вернее, ему предстояли многие смерти... У некоторых людей смерть лишь одна, другим же, очевидно, смертей достается много, самых разных, рассыпающихся квантовой пеной по альтернативным мирам или повторяющихся вновь и вновь в рамках одной временной линии. Но в то мгновение, в то роковое мгновение, когда Джексон потянулся, чтобы дотронуться до прибора, который должен был его убить, он не мог знать ни о чем, кроме мощного излучения, кроме высокочастотных волн, которые пройдут сквозь него, которые уже…

Электромагнетизм.

Который он так не любил.

Пристально вглядываясь в темную металлическую поверхность чугунной сковородки, резко контрастировавшей с безупречной белизной чисто вымытой плиты, он размышлял о том, с чего вдруг ему вздумалось сегодня печь блинчики. Но как бы там ни было, а вот он, блин, прямо перед ним. И Раш перевернул его.

— Ты в порядке? — встревоженно спросил Янг.

Раш попробовал взглянуть на себя со стороны, глазами Янга. Вполне можно представить, что полковнику он казался эмоционально лабильным, почти не работоспособным, неприятным кулинарным гением.
— А с чего бы мне быть не в порядке? — мягко поинтересовался он. Дать ответ на такой вопрос, не спровоцировав очередной виток препирательств, казалось почти невозможным, и Рашу было интересно посмотреть, что Янг придумает.

— Ну, ты перестал жевать свои блинчики примерно пять минут назад.

Прямо, просто, точно в цель, с акцентом на суррогатной, а не на первичной конечной точке и с острой сортировкой спектрографии здравого смысла, к самой сути атомной орбитальной иерархии. Отличный ответ, который не оставлял шанса для рационального выхода из ситуации. Что ж, прекрасно, можно выбрать выход иррациональный:
— Я терпеть не могу блинчики.

— Ладно, — осторожно протянул Янг.

Вид у него, должно быть, был совсем уж взвинченным, раз Янг не стал задираться. Это сильно обескураживало.

— То есть, в общем, могу понять, о чем ты, — продолжал Янг. — Блинчики — это немного по-девчоночьи.

Широко расставив руки, Раш оперся о теплые боковины плиты и опустил голову, а затем чуть обернулся и уставился на Янга упорным немигающим взглядом.

Янг неловко поерзал:
— Не считая того, конечно, что для выпечки блинчиков требуется немалое мастерство.

Раш не шелохнулся.

— Что вовсе не означает, что девушки… и женщины вообще… не способны быть крутыми мастерами в чем-либо или, вернее, на самом деле, я вовсе не хочу сказать, что истинное мастерство — что-то исключительно мужское. Вот полковник Картер, например… — Янг замямлил и умолк.

Раш продолжал сверлить его испепеляющим взглядом.

— Слушай, и блинчики, и мастерство — все они гендерно нейтральные, — пытался выкрутиться Янг. — Просто блинчики это как бы немного вычурно, а ты больше похож на парня, который ценит практичность. Вроде бы.

Раш приподнял брови.

— Блинчики очень изысканные, мастерство никак не связано с гендерной принадлежностью, и я очень ценю твой завтрак, правда.

Раш отцепил левую руку от плиты, схватил тарелку Янга и, с неким намеком на улыбку, плюхнул на нее еще один блин.

— А давай сделаем вид, что последних тридцати секунд не было, — попросил Янг.

— Так и быть, договорились, — он вылил остатки теста на чугунную сковороду и снова задался вопросом, как долго придется ему оставаться в этой квартире.

— Итак, какие планы?

Непонятно, что конкретно Янг имел в виду, но это и неважно, поскольку на подобный вопрос существовал единый универсальный ответ:
— Никаких планов.

— Ты шутишь.

— А какие планы у тебя?

— Ну, все зависит от… — сказал Янг.

Прикрыв глаза, Раш старался притвориться, что примороженная скорость, с которой Янг выговаривает предложения, совсем его не раздражает.

— От чего? — спросил он со всей любезностью, которую только смог выдавить из себя для такой краткой реплики.

— Ну, я не хочу тебе мешать, пока ты будешь заниматься своим нулевым протоколом. Или чем ты там еще собираешься заниматься. ― Янг мотнул головой на дверь кухни, вероятно, желая указать на лэптоп Валы, который стоял открытым на журнальном столике Янга и автоматически выстраивал таблицу из показаний квантовых состояний, которые Раш записал в лаборатории доктора Перри.

— Всего лишь компиляция данных, ― буркнул Раш, метнув взгляд в направлении открытой двери. ― Надеюсь, она уже окончилась.

— Тебе не сильно попортит кровь, если я продолжу распаковывать вещи?

— Нет, ― сказал Раш. ― Это же твоя квартира.

— Ты не собираешься поспать? ― поинтересовался Янг. — Когда-нибудь, наконец?

— Возможно, ― сказал Раш. ― А если и так, то что, это обязательно нужно интегрировать в твой «план»?

Янг вздохнул и начал потихоньку слезать со стойки кухни:
— Просто интересуюсь.

Раш приступил к мытью тарелок.

— Ты не с Земли, ― неожиданно заявил Янг, ― точно не с Земли. ― Это не прозвучало вопросом.

Раш обернулся к нему:
— Пардон?

Янг протянул ему контейнер блендера и ошеломленный Раш машинально вертел его в руках, словно не зная, что с ним делать.
— Джексон, типа как, намекал, ― пояснил Янг. ― Да ты не волнуйся. Мой допуск к секретности высок, как ни у кого.

— Джексон… ― протянул Раш и слегка запнулся, затем встряхнул головой. ― Джексон сказал… что?

— Ну ладно, вообще-то он был довольно уклончив. Не сказал ничего конкретного, но было в его словах что-то такое. А в сочетании с… ― Янг взмахнул рукой, описывая круг, ― со всем остальным, все сразу приобретает смысл.

— С каким еще «всем остальным»?

— Не спишь, не знаешь, зачем нужен кондиционер, стоишь на верхней строчке люшианского списка, злишься, что КЗВ губит чужие цивилизации, заставляешь лучших наших математиков выглядеть полными идиотами на твоем фоне, ненавидишь музыку и любишь коктейли Валы. Которые воняют просто отвратно, кстати говоря. Выпить ее коктейль и не измениться в лице на этой планете не способен никто.

Раш не отрывал глаз от Янга, а вода из открытого крана гладкой прохладной струей омывала ему руки.

Янг довольно хмыкнул.

— Ох, заткнись ты, ― сказал Раш.

— Я раскусил тебя, ― ответил Янг.

— Нет, не раскусил.

— О, точно раскусил.

— Никоим образом.

— Признай.

— Еще чего, нет, ― ровным голосом возразил Раш.

— Да очевидно же, особенно когда ты так остолбенел.

― Вот еще.

Подхватив кухонное полотенце, Янг начал протирать вымытые тарелки. Относительно быстро они вдвоем уничтожили все доказательства излишне вычурного завтрака, в который он так неосмотрительно ввязался, пока строился его вычислительный массив данных. Как только на кухне был наведен полный порядок, Янг исчез в направлении ванной комнаты, наверно, пошел принимать свой обязательный, пропущенный утром душ.

Раш присел за компьютер. Его VBA-программе оставалось работы еще минут на десять.

Выстукав пальцами по крышке стола нетерпеливое раздраженное стаккато, он вошел в свою почту на защищенном сервере КЗВ. Среди обычного мусора ведомственного сообщений обнаружилось письмо от доктора Перри.

Уважаемый доктор Раш,

Моим техникам потребовалось почти четыре часа, чтобы заново настроить кристаллический массив, и еще час, чтобы разобраться, что Вы сделали с нашим детекционным оборудованием, ведь Ваше время, очевидно, слишком ценно, чтобы Вы тратили его на рациональные разъяснения причин Вашего разрушительного эксперимента. Уверена, Вам будет приятно узнать, что мы все-таки сумели заново откалибровать массив, и он не понес непоправимого ущерба из-за Ваших аналитических работ на управляющих кристаллах Древних. В следующий раз, когда у Вас возникнет нужда демонтировать чей-то массив, будьте так добры, мой массив не трогайте. Также настоятельно советую Вам испрашивать разрешение главы научного отдела перед тем, как приступать к работе с ксенотехнологиями. Вот, собственно, и все… Хотела еще поинтересоваться ― Вы намеренно собирали данные по квантовой суперпозиции? Если да, тогда нам стоит поговорить.

Искренне Ваша,
Аманда Перри

Вздохнув, Раш поднял голову и некоторое время щурился в потолок. Затем быстро набрал ответ.

Доктор Перри ― Мои извинения за причиненные неудобства. Я немного торопился. Что касается данных по суперпозициям — да, их я собирал намеренно. Почему вы спрашиваете?

Отослав ответ, он снова побарабанил пальцами по столу. Поверил, на каком этапе VBA-программа, затем поднялся, схватил ножницы и вскрыл одну из нераспечатанных коробок Янга, на этикетке которой красовалась надпись «столовая». Брови у него изумленно поползли вверх, когда его взору предстала сложенная обеденная скатерть. Слегка пожав плечами, Раш вытащил ее из коробки, развернул и расстелил на обеденном столе. Следом за скатертью он извлек из ящика блюдо сомнительных эстетических достоинств и еще более сомнительной функциональности, и тут услышал, как тихо звякнул ноутбук, сигнализируя о новом почтовом сообщении.

Очевидно, доктор Перри была ранней пташкой.

Поставив блюдо на стол рядом с компьютером Валы, он скользнул обратно на свое место и открыл послание.

Я спрашиваю потому, что довольно трудно не заметить выход 2n, который вы установили вместо нашего n входа. Вы понимаете, что тем воссоздали косвенный аналог функционального элемента управления гипердвигателя? Вы это и пытались сделать?

Он быстро настучал ответ.

Нет. Я пытался добиться максимального соответствия с наборным устройством Врат, и, как ни удивительно, в итоге все закончилось неудачной человеческой версией квантового компьютера.

Пальцы вновь протарабанили по металлической поверхности стола замысловатый ритм, пока он дожидался обновления почты. Долго ждать не пришлось.

А-а. Для наборного устройства НЕОБХОДИМА внутренняя геометрия, а наш массив соответствующей симметрией не обладает. Слушайте, если у вас есть несколько минут, можем поболтать в чате, на секретном КЗВ-сервере.

В письме содержалась ссылка. Он кликнул по ней, а затем нетерпеливо вошел в чат, предварительно указав необходимую информацию о себе и введя пароли допуска.

МэндиПерри: Привет.
НиколасРаш: Здравствуйте. Нужна внутренняя геометрия?
МэндиПерри: Да.
НиколасРаш: Вы там печатаете? Что-то слишком долго.
НиколасРаш: Эй?
МэндиПерри: Я думаю. Все наборные устройства принципиально схожи по своей конструкции ― то есть, должны быть схожи. Они созданы для хранения и переформатирования информации не только о собственном расположении, но также о местоположении шести других наборных устройств, с которыми связаны через подпространство. К тому же у них… о господи, вы слишком нетерпеливы.
НиколасРаш: У них ЧТО?
НиколасРаш: Я вовсе не нетерпелив.
НиколасРаш: Или как вам будет угодно.
МэндиПерри: Буферная память у них не безгранична и панель созвездий тоже не одинакова. По сути, это означает проблему накопления данных при идентичном и лимитированном наборе кристаллов однотипной конфигурации, постоянно наполняющих друг друга локальной информацией, которая непрерывно обновляется в режиме реального времени. Единственно возможным эффективным способом резервирования и использования данных такого рода будет изменение квантового состояния кристаллов Древних, которое некоторым образом базируется на местоположении.
НиколасРаш: Хм.
МэндиПерри: Ну и кто теперь тормозит?
НиколасРаш: Под «панелью созвездий» вы подразумеваете переднюю поверхность наборного устройства, с кнопками и элементами для нажатия? Как много их там?
МэндиПерри: Вы не слишком преуспели с этим, не так ли?
МэндиПерри: 38.
НиколасРаш: (2^5)+6
МэндиПерри: Да… и что это означает?
НиколасРаш: В точности не знаю, но есть в этом нечто телеологически привлекательное, принимая во внимание пересечение трех линий, стандартно применяемое для определения точки назначения.
МэндиПерри: Занимаетесь поиском сокрытых смыслов в знаке пи?

Раш закатил глаза.

НиколасРаш: Я отказываюсь понимать, на что вы намекаете.
МэндиПерри: О, думаю, вы все прекрасно поняли. Значение «плюс шесть» мне вполне ясно, но что такого особенного в 2^5? Полагаете, оно как-то связано с шифрами внутри проводящей системы Врат?
НиколасРаш: Возможно. Что дает нам повод задуматься — а не может ли центральный управляющий кристалл наборного устройства, если его соответствующим образом настроить, функционировать как 32-кубитовый квантовый компьютер? Для моих целей это было бы идеально. В наборном устройстве ведь семь кристаллов, верно?
НиколасРаш: Эй?
НиколасРаш: Надеюсь, вы печатаете там что-то действительно значительное.
МэндиПерри: Верно. Что касается вашего предположения относительно квантовых компьютерных возможностей центрального управляющего кристалла наборного устройства, то такая теория не нова, но до сих пор никто так и не сумел подключиться к кристаллу и доказать, что тот обладает такой способностью. Главным образом потому, что здесь, на Земле, мы наборным устройством не пользуемся, а экспериментировать на чужой планете опасно, ведь если вы попытаетесь там перенастроить контрольный кристалл в этот ваш персональный квантовый компьютер, то, скорее всего, настолько повредите его, что уже не сможете с его помощью управлять Вратами и вернуться оттуда, где находитесь. Около шести месяцев назад мне удалось доказать, что локальный драйвер управляющего элемента гипердвигателя Древних можно, если изолировать его от действующего драйвера, перестроить под квантовый компьютер. С этой целью для решения алгоритма Шора я использовала большой кристаллический массив.
НиколасРаш: Прошу прощения, ЧТО вам удалось сделать.
МэндиПерри: У меня такое чувство, что вам, учитывая ваши текущие интересы, это может быть важно.
НиколасРаш: Впечатляюще.
МэндиПерри: Знаю. Вы непременно должны зайти в мою лабораторию. Я буду там сегодня днем. Хотите, встретимся за ланчем?
НиколасРаш: Боюсь, встретиться придется как-нибудь в другой раз.
МэндиПерри: Алгоритм Шора с кристаллическим квантовым компьютером, как вы можете сказать нет?!?!?
НиколасРаш: К сожалению, сегодня Люшианский Альянс объявил на меня активную охоту.
МэндиПерри: Ясно. Звучит скверно, похоже, ваши выходные будут испорчены.
НиколасРаш: Да, так и есть.
НиколасРаш: Спасибо, что заметили.
МэндиПерри: Как вы смотрите на понедельник?
НиколасРаш: Более подходяще, чем сегодня.
МэндиПерри: А где ваш офис?
НиколасРаш: Я работаю не в офисе.
НиколасРаш: Эй?
МэндиПерри: Прошу прощения. Не в офисе? Как же вы проводите эксперименты?
НиколасРаш: Как правило, бесцеремонно вторгаюсь в чью-то чужую лабораторию.
МэндиПерри: Так, а ну выметайтесь из города.
НиколасРаш: Вы сказали, что нужна геометрия, но я не вижу серьезных причин для того.
МэндиПерри: Я вовсе не говорила, что нужна циркулярность как таковая. На самом деле, мы успели убедиться, что она не нужна. В наборном устройстве Врат Атлантиды используются треугольные массивы. Геометрическая регулярность требуется для того, чтобы задавать данные о местоположении. По крайней мере, существует такая теория. Думаете, геометрия массива может иметь какое-то значение?
НиколасРаш: Точно не уверен, но думаю, тут может быть заложен некий эстетический образ.
МэндиПерри: Вы такой математик.
НиколасРаш: И что это значит.
НиколасРаш: Я СКАЗАЛ, что это значит.
МэндиПерри: Химик просыпается и обнаруживает, что его кровать в огне. Он встает, набирает ведро воды и тушит огонь.
НиколасРаш: Вы странная.
МэндиПерри: Физик просыпается и обнаруживает, что его кровать в огне. Он скрупулезно рассчитывает, сколько потребуется воды, учитывая скорость распространения огня и время, необходимое, чтобы дойти до крана, набрать ведро воды и вернуться к кровати. После чего он тушит огонь.
НиколасРаш: Понимаю, к чему вы ведете, и мне это не очень-то нравится, хочу вам заметить.
МэндиПерри: Математик просыпается и обнаруживает, что его кровать в огне. Он встает, подходит к водопроводному крану, открывает его, пробует пальцем воду и говорит: «Решение существует». Затем возвращается и ложится спать. В свою постель. Которая все еще в огне.
НиколасРаш: Забавно.
МэндиПерри: Стараюсь изо всех сил

— Я сказал Раш.

Раш обернулся и увидел, что в проеме дверей стоит Янг со сложенными на груди руками. Волосы его были влажными.

— Что? — огрызнулся Раш.

— У меня что, есть скатерть?

Раш посмотрел на покрытый скатертью стол.

— Да. Похоже, что так.

— Ты распаковываешь мои вещи? — голос Янга был недоверчивым и одновременно немного тронутым.

— Я распаковал всего лишь два предмета, — ответил Раш.

— Спасибо.

— Не за что.

МэндиПерри: Я вовсе не хотела вас обидеть.
МэндиПерри: Серьезно. Я так сожалею. Математика это здорово.
МэндиПерри: Я обожаю математику.
МэндиПерри: Эй?
НиколасРаш: Прошу прощения. Меня отвлекли. Слушайте, я понял вашу мысль об интеллектуальной лени относительно теории распознавания образов, но и такая точка зрения имеет право на существование.
МэндиПерри: Конечно. Особенно в криптографии, как мне кажется.
НиколасРаш: А сейчас вы, очевидно, пытаетесь меня задобрить.
МэндиПерри: И как, сработало?
НиколасРаш: Нет. Слушайте, моя рабочая таблица данных уже давно построилась. Я должен идти.
МэндиПерри: Вам бы лучше раздобыть данные с настоящего наборного устройства.
НиколасРаш: Сам знаю.
МэндиПерри: Поговорите с Сэм Картер. Возможно, найдется относительно близкая планета с настоящим наборным устройством, который вам разрешат угробить.
НиколасРаш: Искренне сомневаюсь, что я его УГРОБЛЮ.
МэндиПерри: Хорошо, но мне на вашем месте очень бы хотелось, чтобы поблизости был корабль с гипердвигателем, так, на всякий случай.
НиколасРаш: Да-да. Сообщу вам мэйлом, если в обозримом будущем мне позволят, наконец, покинуть этот дом.
МэндиПерри: Будем на связи. Приятно было «встретиться».
НиколасРаш: Аналогично.

Выйдя из чата защищенного сервера, Раш просмотрел свою вновь скомпилированную таблицу, чтобы убедиться, что она завершена и правильно сформирована. Опершись локтем о стол и сгорбившись, он уткнулся подбородком в сжатый кулак и попытался мысленно воссоздать ту вычислительную модель, которую нужно будет построить — ее параметры, ее первичные условия. А из соседней комнаты до него доносился легкий скрип взрезаемой ножом упаковочной ленты, приглушенный шум методичного, обстоятельного процесса разбора картонных коробок, сопровождающийся болезненным рваным стуком неровных шагов по пыльному полу.


Примерно к тому времени, когда преобразование инвариантных данных в исходный код было почти закончено, прозвучал телефонный звонок.

От неожиданности он резко вздрогнул.

— Алло?

Сделав глубокий вдох, Раш закрыл глаза и попробовал перенастроить нервы во что-то менее возбудимое и более пригодное для жизни.

— О, — почти сразу же ответил в трубку Янг. — Привет. Привет, Эмили, — Янг смог выговорить ее имя только в три невнятных захода.

Похоже, звонила его бывшая жена.

Скорее всего.

— Да. Нет, слушай, прости. Я…

Презрительно вздернув брови, Раш еще раз взглянул на свой исходный код, сохранил стартовую модель, а затем закрыл компьютер. Выйдя в коридор, он направился в ванную, решив, что сейчас, пожалуй, благоприятный момент наконец-то принять душ.

— Я вовсе не забыл. Если ты дашь мне сказать…

Да, для душа это, бесспорно, самый благоприятный момент.

Он закрыл за собой дверь ванной и включил воду. Зеркало в очередной раз подтвердило, что прическа его представляет собой замечательное олицетворение послекодировочного хаоса. Вечно он забывал подстричься. Туфли, носки, штаны, трусы-боксеры и две футболки полетели на белую плитку пола, из сброшенной одежды образовалась небольшая пирамида. Держась рукой за противоположную стенку душа, Раш шагнул под струи воды, пытаясь ни о чем не думать, но, несмотря на все усилия, единственное, что навязчиво крутилось у него в голове, это мысли о коде, о дифференциальных уравнениях, о кубитах и суперсовмещениях данных.

Изнурение было самым лучшим, самым эффективным оружием борьбы против собственного разума.

Zwei Seelen wohnen, ach, in meiner Brust,
Die eine will sich von der andern trennen
****.

Немного запрокинув голову, он волнистыми, неровными движениями взъерошивал волосы, вымывая из них шампунь, источавший слабый сосновый аромат и еще какой-то другой, едва уловимый коммерческий мужской запах.

Надо как-то достигнуть квантовой зацепленности его запрашивающей программы с наборным устройством. Тут никаких сомнений. И, похоже, квантовая зацепленность понадобится не раз, поскольку есть вероятность, что ключ не один, при открытии Врат всякий раз генерируется, а затем передается посредством зацепленности новый уникальный ключ.

Итак. Первое — достичь зацепленности с наборным устройством. Второе — запустить свой протокол нулевого знания, который послужит доказательством этого воссоединения. Третье — получить ключ для разблокировки шеврона. Но как добиться квантовой зацепленности?

Он рассеяно растирал грудь гладким, еще совсем новым куском мыла.

Как же создать код, который сможет подключиться к кристаллу?

Пожалуй, доктор Перри могла бы помочь.

Вряд ли требуемый код будет сильно отличаться от классического кода. По крайней мере, концептуально.

Он закрыл кран и стащил с настенной полки чистое полотенце.

Что касается получения самого ключа — при условии, что тот не упадет ему в руки сам собой — то несколько раундов атак «слабых измерений» могут сработать. Метод же «человек посередине» хоть и выглядел по природе своей более привлекательным, но в то же время, был каким-то обманным методом. Почему-то казалось, что Врата вряд ли поблагодарят его за такой подход.

Натянув боксеры и джинсы, он вцепился полотенцем в волосы и принялся свирепо растирать их.

Быть может, доктор Перри права. В конце концов, он эксперт в области криптографии, а не гребаный нумеролог. Не похоже, что Звездные Врата способны что-то чувствовать, так что, почему бы не попробовать оба варианта. Надо пробовать любой необходимый вариант. Вот что будет разумно. Если вообще удастся получить соответствующий допуск секретности для выхода через Врата на другую планету, чтобы напрямую поработать с наборным устройством.

Телфорд мог бы с этим посодействовать.

Скорее всего, и Джексон тоже мог помочь с получением допуска, но с Джексоном все пошло бы немного иначе.

Лучше обратиться к Телфорду.

Или все-таки стоит попросить о помощи Джексона?

Если он пойдет к Телфорду, то Джексона это здорово разозлит.

Так же как, вероятно, он не хило взбесит Телфорда, если все же решит обратиться к Джексону.

Ладно.

Существовал несложный способ избежать этой дихотомии.

Натянув через голову футболку, он подхватил с пола мятую рубашку и накинул ее, затем быстро прошагал через полутемный коридор и вошел в излишне светлую гостиную Янга.

Тот уже закончил разговор по телефону и лежал на диване, одной рукой прикрывая глаза, а другой с несчастным видом теребил завитушки волос у виска.

Мгновение поколебавшись, Раш, тем не менее, шагнул вперед.

— Мне надо отправиться через Врата, — объявил он.

Янг опустил руку, открыл глаза и посмотрел на него.
— Прямо сейчас? — сухо поинтересовался он.

— Нет, — ответил Раш, подходя ближе и начиная застегивать пуговицы рубашки. — Но вскоре. Где-то через неделю.

— Ну, удачи, — сказал Янг, снова прикрывая глаза.

— У меня нет соответствующего допуска секретности, — сказал Раш.

— Да что ты? Нет допуска? И кто бы мог подумать? — тон Янга из нейтрально-сухого трансформировался в ядовито-саркастический.

Руки Раша застыли, приостановив процесс пропихивания пуговиц в петли, однако он тут же сосредоточился и продолжил начатое — застегивание, и все остальное.
— Плевать я хотел на все твои гребаные предубеждения и догадки, — заявил Раш, — я хорошо знаю, как низок уровень твоих аналитических способностей. Мне нужно попасть на другую планету.

Непонятно почему, но Янг открыл глаза и слегка улыбнулся.

— Ты собираешься помочь или нет?— спросил Раш.

— Зачем тебе вдруг понадобилось на другую планету? — задал ему встречный вопрос Янг.

— Потому что мне нужно поэкспериментировать с наборным устройством Врат.

— Попробуй попроситься на базу «Альфа», если тебе всего на несколько часов — это может сработать, — посоветовал Янг, коротко вскинув брови.

— Есть вероятность, что я могу непоправимо повредить наборное устройство, с которым буду работать.

— Окей, ладно, тогда база «Альфа» не подойдет, — ровно и невозмутимо отреагировал Янг, — и, к сожалению, это сильно усложняет получение разрешения на подобную вылазку, ведь в таком случае нужна будет поддержка базового корабля. Да и обеспечить полную безопасность тех мест, куда можно добраться через Врата, не так просто.

— Я в курсе.

— Плюс, ты же у нас не только интеллектуальный ресурс, — продолжал Янг, — ты еще и чрезвычайно высокоприоритетный объект похищения. Как я представляю, чем больше шевронов ты взламываешь, что сильнее они хотят тебя заполучить. Не думаю, что тот факт, что попытка добраться до тебя была предпринята менее чем через сутки после того как ты разблокировал четвертый шеврон, была простым совпадением.

— Так подберите мне такую планету, на которой нет Люшианского Альянса, — раздраженно выговорил Раш. — Мне подойдет любое наборное устройство в его природной, неизмененной конфигурации.

— Все не так просто и ты сам знаешь это.

— Джексон идет вторым номером в том же самом списке, но что-то я не заметил, чтобы его держали взаперти в собственной квартире.

— Джексон способен сам о себе позаботиться.

— Ясно. Так вот почему он столько раз умирал.

Не придумав эффективного контраргумента, Янг лишь вздохнул:
— Почему ты просишь об этом меня?

Снова слегка приподняв брови, Раш заколебался на несколько секунд:
— Ты не выглядишь чрезмерно занятым.

— Хорошая попытка, отчаянный. А что насчет настоящей причины?

— У Джексона с Телфордом в настоящее время имеются достаточно сильные разногласия по некоторым вопросам, из-за чего мне крайне неудобно обращаться с просьбой к любому из них.

— Думаешь, их разногласия из-за тебя? — небрежным тоном спросил Янг, он отнял руку ото лба и, потянувшись, закинул ее за голову таким подчеркнуто расслабленным движением, что Раш тут же заподозрил в попытку скрыть острый, напряженный интерес.

— Я бы так не сказал, — ответил Раш, ― но мне кажется, в чем бы ни заключались их споры, в некоторой степени они касаются меня.

Несколько секунд они молча смотрели друг на друга.

— В понедельник позвоню Лэндри, — пообещал Янг. — Посмотрим, может, удастся что-нибудь придумать.

Раш кивнул ему:
— Спасибо.

— На здоровье.

Скрестив руки на груди, Раш окинул взглядом бардак, царивший в квартире Янга. Почти все свободное пространство пола занимали наполовину вскрытые картонные ящики, словно бы разбирать коробки ровно наполовину было Янга намеренной стратегией, непонятно только для чего. Как будто Янг специально не желал распаковать и выбросить ни единого ящика.

Была тут некая идентичность с тем, как Раш поступал с собственными вещами. Что тоже казалось ему чрезвычайно раздражающим.

— Поднимайся, — резко выговорил Раш.

— А почему бы тебе не лечь, мать твою, и поспать? — возразил Янг. — У меня утро выходного дня.

— Мы покончим с этим прямо сейчас, — сказал Раш. — Это самый неэффективный способ разбирать вещи, который мне только доводилось видеть. У тебя несколько дней ушло на то, чтобы распаковать одну только кухню. При том, что, в конечном итоге, с твоей кухней разобрался я.

— Два дня. Не больше.

Заглянув в ближайшую полуразобранную коробку и увидев, что в ней полно книг, Раш подтащил ее к пустому книжному шкафу и начал выставлять их на полки.

— Сортируешь в алфавитном порядке? — не вставая с дивана, лениво поинтересовался Янг.

— А почему бы, блядь, и нет?

— Хм, да так.

— А ты бы предпочел сортировать их по размеру, не так ли? — Раш старался не смотреть, как тяжело и мучительно Янг поднимается на ноги.

Тот решил проигнорировать это замечание.
— Знаешь ли, это не входило в мой план, — проворчал Янг, без малейшего энтузиазма вытаскивая из соседней коробки сложенную настольную лампу и с отвращением ее разглядывая.

— А купить приличный кофе входит в твой план? Кофе непременно должен быть в него включен. И лучше бы до двух часов дня. — Он покончил с одной охапкой книг и потянулся к коробке за следующей.

— Почему? — удивился Янг, который по-прежнему вертел в руках лампу с таким видом, будто не понимал, что с ней делать. — Что должно случиться до двух часов?

— Из-за кофеиновой ломки я заработаю себе головную боль. А снова пить тот отвратительный образчик американского растворимого кофе, что и утром, я не собираюсь.

— Как же ты умудрился довести себя до обезвоживания в тот день, если ты такой любитель кофе?

— Этим утром я первый раз за последние четыре недели выпил кофе.

— Решил «развязать»?

Скорее уж «завязать», но не было никакой нужды объяснять это Янгу.

— Для меня было чрезвычайным разочарованием завершить период воздержания чашкой растворимого кофе.

— Мои извинения, — сухо сказал Янг.

— Да ну, — фыркнул Раш, вырвал лампу из рук Янга и прикрепил ее к боковой стенке этажерки для книг. — Уж как-нибудь переживу, надеюсь.

— Спасибо. У меня просто гора с плеч.

Забрав у Янга нож, Раш подрезал им упаковочную ленту коробки, которую он только что опустошил, разобрал ее, плотно укладывая картонные листы друг к другу, и уложил на пол рядом с этажеркой.

— А разве тебе не надо работать с этим твоим нулевым протоколом? — полюбопытствовал Янг.

— Ты ужасно зациклен на моем протоколе нулевого знания, — ответил Раш. — Не потому ли, что кроме него в компьютерной науке ты больше ни с чем не знаком?

— Вообще-то это ты циклился на нем, ну да ладно. Фиг с ним.

— Сейчас я занят написанием исходного кода для моделирующей программы, которая позволит мне симулировать квантовые колебания управляющих кристаллов Древних, что возникают в ответ на применение напряжения различной мощности.

— О как. Здорово. — Янг наклонился и вытащил из коробки что-то похожее на круглый аквариум.

— Это что, для рыбок? — спросил Раш. Тон, каким он задал вопрос, у него вышел значительно более пренебрежительным, чем хотелось.

— Некоторые, знаешь ли, любят рыбок, Раш, — хмуро пробурчал ему Янг.

Раш презрительно дернул плечом:
— Рыбки кажутся мне немного неподходящей идеей для того, кто живет один и в любой момент рискует быть убитым на чужой планете.

— Можно купить автоматическую кормушку, — возразил Янг. — И потом, у меня же есть друзья, которые приглядят за рыбками, если меня… почему мы вообще говорим на эту тему?

— Понятия не имею. Покупай себе хоть всех рыб на свете, если так хочется, мне-то какое дело? — Раш быстро отыскал еще одну коробку с книгами и начал выгружать ее содержимое на ту же самую книжную полку.

— И куплю, — сказал Янг.

— Да пожалуйста, — ответил Раш.

— А когда я буду на задании, ты будешь кормить их.

— К тому времени, пока ты, наконец, восстановишься для внеземных миссий, люшианцы уже наверняка захватят меня.

— Не смей так говорить, — прикрикнул на него Янг.

— Учитывая, что у Люшианского Альянса уже есть технология телепортации, а у КЗВ на лицо явные проблемы с информационной безопасностью, — пробормотал Раш, — я бы сказал, это лишь вопрос времени.

— Вовсе нет, — снова огрызнулся на него Янг. — Конечно же, нет.

— На твоем месте я бы подыскал другого кандидата приглядывать за рыбками.

— Раш, — сказал Янг. — Хватит уже. Я серьезно.

— Я тоже, — косо глянув на Янга, произнес Раш, затем отвел глаза и стал рассматривать книги, которые держал в руках.

— Тебе нужно быть осторожнее, — сердито бурчал Янг. — Хватит быть таким лихим кавалеристом. У Альянса не оказалось бы таких крепких тылов в КЗВ, не будь их заковыристые методы склонять людей к сотрудничеству столь эффективны.

— У-гм, — ответил Раш. — Само собой.

Он снова взял нож Янга, разрезал очередную опустошенную им коробку, сложил и положил поверх первой.

— Бывалые люди терпели поражение перед ними. Те, кто специально учился противостоять технологиям допроса, которые они применяют, — продолжал Янг.

Уставившись неподвижным взглядом в стену, Раш попробовал представить, каково это — подвергнуться пытке. Он попытался вообразить нечто худшее, чем оказаться в удушающем плену собственного изнуренного разума и понял, что не может. Определенно, у него явный недостаток воображения по этой части.

— Посоветуешь что-нибудь? — спросил он, оборачиваясь к Янгу. — На случай, если им повезет с похищением моей особы?

— Делай все, что можешь, — сказал Янг, — все, что только можешь, лишь бы удержать в памяти то, что случилось. И прекрати уже трепать всем подряд о каждом взломанном тобой шевроне. Пусть люди думают, что ты зашел в тупик. Поставь блок.

Посмотрев ему прямо в глаза, Раш кивнул.

Это была неплохая идея.

-----

Примечания переводчика:
* — Имеется в виду эпизод из пятого сезона ЗВ-1, когда Дэниел, пытаясь обезвредить наквадриевую бомбу на планете Келона, получил смертельную дозу радиации и спустя несколько часов умер мучительной смертью от острой лучевой болезни. Перед смертью сумел вознестись;
** — Fraternitas sanitas (лат) — Братство разумных;
*** — МНС — международный наблюдательный совет;
**** — «Две души живут в груди моей, желая друг от друга отделиться» (нем), Гете, «Фауст».

Chapter Text

Было уже за полдень, и солнечные лучи продолжали победное шествие по деревянным доскам паркета, неуклонно переползая все дальше. Янг с Рашем добились ощутимого прогресса в реорганизации каждой комнаты, и жилище Янга наконец-то начало приобретать цивилизованный вид. Большинство коробок были распакованы и разобраны, оберточные газеты уложены в мусорные мешки, мебель расставлена по своим местам, осветительные лампы собраны и подключены к розеткам через стратегически правильно расположенные и упрятанные подальше от глаз удлинители. Поначалу было немного тревожно наблюдать за той пугающей, лихорадочной деловитостью, с которой Раш приступил к делу раскладывания скарба Янга, но постепенно Янг свыкнулся с этим. Просто парень был очень пылким. Но такой уж он есть.

По причине такого странного энтузиазма своего соседа Янгу было бы крайне любопытно кинуть взгляд на внутреннее убранство квартиры самого Раша. Почему-то казалось, что там царят идеальнейший порядок и фантастическая утилитарность.

А сейчас, в этот самый момент, Янгу приходилось иметь дело с теми вещами, которые Раш не мог и не хотел разбирать, распаковывать, анализировать, категоризировать, алфавитизировать, утилизировать… с которыми Раш не стал бы проводить никаких действий на –ать.

С личными вещами.

С той эфемерой, что осталась ему от Эмили ― маленькими стеклянными и фарфоровыми фигурками, купленными ею в тех городах, где им когда-то довелось побывать вдвоем, и которые теперь, по неизвестным ему причинам, она решила передать ему. Со всеми этими безделушками, на которые Янгу было тяжело не то что смотреть, но о которых невыносимо было даже думать. В конце концов, он решил, что лучшее, что можно сделать с этими побрякушками — покидать их в коробку, а коробку запрятать куда-нибудь поглубже в шкаф.

— Такое чувство, что ты в некотором затруднении по поводу конечной цели этого процесса, — сухо заметил ему Раш с того места, где сидел. А сидел он, опутанный клубком кабелей, на полу и неодобрительно смотрел на коробку, которую Янг держал в руках.

Янг тяжело вздохнул:
— Эти вещи будут храниться в шкафу.

— Можно и там, — согласился Раш, вскидывая голову и ненадолго прикрывая глаза. Как будто очень устал. Невыносимо устал.

Янг решительно не понимал, какого черта Раш сам себе думает и почему так упрямо заставляет себя не спать. И с чего ему вдруг взбрело в голову заняться благоустройством чужой квартиры. Так странно. Нецелесообразно. Казалось, была тут какая-то патология, хотя сложно с ходу определить, какая. Почти непереносимо было смотреть, как он сидит там, разбираясь в переплетении проводов, и, представляя собой бледную тень прежнего энергичного Раша, предпринимает какие-то болезненные, дезорганизованные попытки настроить Янгу телевизор.

— Раш, — негромко спросил Янг, — ты в порядке?

— Не так много в английском языке комбинаций слов, которые раздражали бы меня сильнее, чем та, что ты только что выбрал, — сказал Раш, слегка встряхивая головой в попытках сосредоточиться на гордиевом узле, что лежал перед ним.

— Ты выглядишь совсем изнуренным.

— Бывают вещи похуже, чем изнурение, — пробормотал Раш.

— Да, — согласился Янг, — наверно, бывают.

— Твоего мнения никто не спрашивал, — сообщил ему Раш и продел один из проводов сквозь петлю другого.

Янг вздохнул, закатил глаза и вернулся к перекладыванию тех памятных безделушек в коробку, когда неожиданно в тишине квартиры пронзительной трелью прозвучал звонок его мобильника.

Раш резко вздрогнул, выронил спутанный комок кабелей и вскинул руки, словно хотел сжать ладонями виски, но полпути спохватился и сумел-таки справиться с этим непроизвольным порывом.

Кинув на него косой взгляд, Янг перевел глаза на телефон и, стукнув пальцем по панели сенсорного экрана, ответил на звонок.

— Кэм, — произнес он в трубку, — что там у нас происходит?

Приподняв брови, Раш взглянул на него с явным интересом.

— Ничего хорошего, — мрачным голосом отозвался Митчелл. — У тебя телефон, выданный КЗВ, так ведь? Мы на зашифрованной линии?

— Ну да, — Янг почувствовал, как по жилам побежала адреналиновая волна. Стараясь сохранять расслабленность голоса и фигуры, он неторопливо выпрямился и растер рукой больное бедро. — А с чего ты вдруг решил поинтересоваться, спустя столько-то времени? — У Митчелла был свой собственный, уникальный бренд военной командирской жесткости, отличный от жесткости Телфорда, самого Янга или Шепа, но в то же время и в чем-то идентичный — ледяной и предельно сконцентрированный на деталях. И то, что сейчас это вдруг вылезло наружу, Янгу особенно не понравилось. Он доковылял до окна, плечом привалился к соседней с окном стенке и выглянул на улицу, на парковку.

— Ты, вероятно, в курсе, что Телфорд принял командование над ЗВ-3, и что им удалось перехватить транспортные коды от трех люшианцев, задержанных в квартире Раша? — продолжал Митчелл, не обратив внимания на его вопрос.

— Верно, — сказал Янг, щурясь под яркими солнечными лучами. — Это я знал.

— Так, перво-наперво, технологию телепортации Люшианский Альянс раздобыл от Асгардов. Это уже подтверждено.

— У-гу, — промычал Янг.

— Ты как-то загадочно невразумительно реагируешь, — заметил Митчелл, в его голосе появилась нервозность. — Все нормально?

— Ага, — сказал Янг.

— Точно? Если все действительно в порядке, скажи «все в порядке». Если же на самом деле все не в порядке, скажи «ага».

— Все в порядке, — подтвердил Янг.

— Точно? Тогда почему ты такой загадочный?

— Ну, подумай сам, — немного раздраженно буркнул Янг.

— Из-за соседа? — ответ Митчелла прозвучал не как вопрос, а как констатация. — Не хочешь его шокировать?

— Ситуация немного деликатная, как мне кажется, — сказал Янг, глаза его по-прежнему не отрывались от парковки под окном.

— Да уж, я слышал от Джексона, что он слегка свихнулся прошлой ночью и вырубился у тебя на кухне чуть ли не на полчаса.

— Было такое, — сказал Янг. — Знаешь, для лидера ведущей команды ЗВ, ты как-то чересчур легко отвлекаешься от главной темы, — он зыркнул на Раша, который вернулся к распутыванию мешанины проводов.

— А с другой стороны, можно сказать, что у меня талант концентрироваться на важных деталях. Вот если бы тебя сейчас пытались захватить в плен, ты был бы мне даже благодарен за такие предосторожности.

— Тоже верно, — согласился Янг, — но давай вернемся к тому, с чего мы начали. Ты собирался рассказать, что происходит.

— Так вот, Телфорд и ЗВ-3 сумели телепортироваться на телтак люшианцев. Тот был рядом, на низкой околоземной орбите, замаскированный. Телфорд скопировал их банк данных и передал все на Землю, — голос у Митчелла был жестким и резким.

— Я-ясно, — протянул Янг.

— Лэндри дал разрешение продолжать операцию, если появится возможность раздобыть еще информации, — кратко рассказывал Митчелл. — На телтаке был еще один люшианец из той же группы, и через него удалось отослать в Альянс сообщение, будто они захватили Раша.

— Известно уже, в какой Дом? — Янг снова рассеяно скосил глаза на Раша и тут же быстро отвел взгляд.

— Шестой, — мрачно ответил Митчелл. — Это Шестой охотится за ним.

— Масим? — будничным тоном уточнил Янг, на лице его застыла непроницаемая маска.

— Думаем, да. Принимая во внимание место, где они назначили встречу, речь, скорее, идет о его дочери. Это ее территория.

— Дочь Масима?

— Да. Слушай, точно не известно, но похоже. Короче, как только Телфорд с ребятами передали разведданные о принадлежности Дома, Лэндри отдал всем приказ уходить. Слишком уж рискованно — отправиться туда, в Дом, и изображать из себя люшианцев. Никто же понятия не имел, с кем придется там столкнуться. И потом, как ты знаешь, Дэвид когда-то работал под прикрытием в Шестом Доме, поэтому был большой риск, что его смогут узнать.

— И почему у меня такое чувство, что все пошло не так, как планировалось?

— Дэвид подтвердил, что приказ ясен, и сообщил, что возвращается. Ребята из техподдержки, проанализировав потом мощность и направление сигнала корабля также подтвердили, что после получения приказа корабль соответствующим образом изменил траекторию полета. Но потом — группа пропустила следующий сеанс связи.

— Та-ак.

— А потом еще один, — рассказывал Митчелл. — И следующий за ним тоже. Мы ничего не слышали от них уже семь часов.

Янг ничего не ответил.

— Они были совсем недалеко, — продолжал Митчелл, — поэтому мы послали туда «Одиссей».

Митчелл замолчал.

— Да, — прошептал Янг, казалось, это коротенькое слово обожгло голосовые связки. Краем глаза он увидел, как вскинул голову и пристально посмотрел на него Раш, и Янг тут же отвернулся и пошагал в спальню. Зайдя внутрь, он захлопнул за собой дверь и прижался лбом к ее теплому дереву.

В телефонной трубке было тихо.

— Они обнаружили в космосе… много осколков и мусора, — произнес, наконец, Митчелл. — Среди которого было и… органическое вещество.

Янг ничего не сказал.

Митчелл тоже.

— Фишка в том, — снова начал Митчелл, — что там не осталось ничего крупнее бейсбольного мяча. Корабль не просто уничтожили, его буквально разнесли на мелкие кусочки. Как будто пытались что-то скрыть. Что-то, касающееся или корабля или экипажа. Что-то.

— А что именно — есть идеи?

— Возможно, — сказал Митчелл. — Ребята из лаборатории работают над анализом тех материалов, которые «Одиссею» удалось… собрать. Похоже, органического материала там не так много, как должно было остаться от шести человек.

— То есть, кого-то из них могли телепортировать с корабля, — предположил Янг, чувствуя, что его слегка мутит.

— Да.

— То есть, они могут быть еще живы. Быть может, даже все.

— Могут, конечно, но…

— Да, — отозвался Янг. — Но.

— Дэвид изворотливый сукин сын, — сказал Митчелл. — Так что, думаю, он… — он не договорил. — Но вот… э… у Рэйнолдса… у него двое ребятишек.

— Да, — Янг все еще прижимался лбом к твердым доскам двери. — Я знаю.

— Я ненавижу, когда у кого-то есть дети. Господи боже. Да это должно быть обязательным требованием программы — никаких детей.

Янг не ответил.

— Ненавижу. То есть, я вообще все это ненавижу, но особенно — особенно я ненавижу, когда остаются дети, — выпалил Митчелл.

На том конце провода воцарилось молчание.

— Когда Лэндри собирается поменять коды? — спросил Янг.

— Коды всех передатчиков уже изменены. Пока Лэндри держит для Дэвида окно в сорок восемь часов, но затем мы деактивируем их личные идентификаторы прохода сквозь Врата.

— Никогда нельзя знать наверняка, — сказал Янг, — но если они выжили, тогда, скорее всего, Альянс заполучил их всех пятерых.

— Очень большой кусок разведданных, — сказал Митчелл, — потенциально.

— Да.

— Проклятье, — яростно прошипел Митчелл. — Проклятье. Нам нужен Дэвид, разгребать все это дерьмо. Никто не знает об Альянсе больше, чем он. Он полтора года работал у них под прикрытием. Он знает их лучше, чем все мы. Он ненавидит их больше, чем любой из нас.

— У него есть на то основания, — Янг ухватился рукой за терзавшую его поясницу и зажмурил глаза, когда в памяти возникло наполненное пеплом небо.

— Я знаю, — прошептал Митчелл.

Несколько секунд прошло в тишине.

— Так что, какие планы? — спросил Янг. — В отношении Раша, я имею в виду.

Митчелл вздохнул:
— Да нет никаких планов. Тут какой план ни возьми… хм, все равно будет плох, ты ж понимаешь?

— Но нельзя же его просто запереть в четырех стенах на неопределенный срок.

— Ну, — сказал Митчелл, — вообще-то это и было главной стратегией последних шести недель, и вроде как до сих пор срабатывало.

Помолчав пару секунд, Янг произнес:
— Слушай, Кэм, я, правда, не думаю, что все срабатывало на «окей». Парню по некоторым причинам в последнее время приходится нелегко, он же только и делает, что безостановочно работает. Не уверен, что так сможет продолжаться долго.

— Да уж, — ответил Митчелл. — Это сводит с ума Джексона. Он очень, очень хочет услать парня на Атлантиду. Проблема в том, что на Атлантиде работать над взломом адреса девятого шеврона Раш не сможет, ведь в лантийских Звездных Вратах нет шифров.

— Атлантида? Извини, но я сильно сомневаюсь, что он сможет хорошо справляться во внеземной миссии. Он же едва выживает в пределах собственной квартиры.

— Да, это проблема. Но Шеппард и Маккей приглядели бы за ним, так что идея витает в воздухе. Плюс, существуют кое-какие… м-м-м… основания полагать, что для Атлантиды Раш оказался бы нехилым достоянием.

— Ты о чем?

— Слушай, мне нельзя об этом говорить, но ты мог бы и сам догадаться, что существует кое-что еще, помимо его математических талантов, из-за чего Люшианский Альянс так маниакально охотится за твоим соседом.

— Прошлым вечером Джексон тоже намекал на что-то такое. Почему бы тебе просто не рассказать? Я про то — раз уж Альянс знает и ЗВ-1 знает, то почему бы и мне тоже как-нибудь не узнать?

— Потому. Лэндри сказал «нет». Плюс, Раш тоже еще не в курсе.

— Никто не рассказал Рашу, по какой причине за ним охотятся?

— Нет… не совсем. Нет.

— Ладно, только это и вправду плохая идея, — нахмурился Янг, — мне не кажется, что он серьезно относится ко всей суете с попыткой его похищения и, может, если бы он знал…

— Ну, да-а, — ответил Митчелл, неловко растягивая слова. — Слишком много внутренней политики относительно этого дела, сам понимаешь. Я и так сказал тебе больше, чем должен был.

Янг вздохнул.
— Я понимаю, — он потер лоб. — Ну и что мне полагается делать со всем этим, Кэм?

— Не думаю, что тебе следует что-то делать, — ответил Митчелл. В его голосе прозвучала какая-то покорность судьбе.

— Я живу через три двери от горяченького КЗВ-шного интеллектуального товара, — свирепо прорычал Янг ему в ответ, непроизвольно понижая голос, скорее инстинктивно, чем вследствие реальной необходимости. — И ты предлагаешь мне просто сидеть и любоваться на все это дерьмо?

— Ты про какое дерьмо, а? — кажется, Митчелл встал в позицию полузащитника.

— Тут что-то не так, Кэм, — сказал Янг. — Кое-что уже определенно успели просрать. Иначе с чего бы еще Джексон стал так беситься?

— Эверетт, — опасливо одернул его Митчелл, — если действительно хочешь помочь парню, советую проявить некоторую тонкость.

— Да какая еще тонкость, если чуть ли не все уже успели просрать, именно просрать.

— Ладно, слушай. Не так просто говорить такое, но существует перечень лиц из КЗВ, кто предположительно мог бы работать на Люшианский Альянс. Не буду лгать, старик, ты входишь в этот список. Так же как и я. А еще Дэвид, и Дэниел, и Сэм, и Тил’к, и Вала. И весь состав ЗВ-2, ЗВ-3 и ребята из ЗВ-7.

— Не то чтобы я шокирован этим известием, — буркнул Янг.

— Я знаю, но посмотри на все с позиции Лэндри. Вот почему Джексон старается не слишком неистовствовать по поводу ситуации с Рашем, ведь чем сильнее он злится и выходит из себя из-за Раша, тем упорнее Лэндри сопротивляется всем его предложениям. В то время как Дэвид, с другой стороны, играет роль… то есть, играл… роль холодного и трезвомыслящего засранца. Понимаешь, к чему я веду?

Янг вздохнул.

Митчелл молчал.

— Да, — выдавил, наконец, Янг. — Я тебя понял.

— Но если хочешь знать, — признался Митчелл, — я с тобой согласен. Мы облажались. Просто реально облажались и действительно все продолбали.

Янг кивнул, но отвечать не стал. Под ладонями чувствовалось ровная и гладкая, крашенная белой краской дверь. Он заставил себя оторваться от нее, дохромал до постели и осторожно улегся на смятые простыни.

— Все постепенно должно успокоиться, — твердо и уверенно говорил ему в ухо Митчелл. — Вот увидишь.

— Наверно, — ответил Янг. — Да только этот парень, мой сосед, все равно будет проблемой. Кинь на него взгляд, и развеются любые сомнения.

Митчелл вздохнул:
— Можно напроситься к тебе в гости?

— Да, — ответил Янг, — почему нет. Принесешь мне хорошего заварного кофе?

— С каких пор ты стал пить «хороший заварной кофе»?

— Я не стал, — он пялился в потолок, на едва заметные разводы белой краски.

— Ясненько. Я сделаю даже лучше. Принесу не только хороший кофе, но и лэптоп Раша. Доктор Ли говорил, что где-то около часа назад они закончили с его проверкой.

— А что по поводу его квартиры?

— Возможно, завтра.

— Хорошо, — сказал Янг.

— Могу я притащить с собой Джексона? — спросил Митчелл.

— Хм, ну да, если он поможет тебе с выбором кофе.

— А можно взять еще и Тил’ка?

— Это что, какая-то вечеринка команды ЗВ-1?

— Нет. Дамы занимаются шоппингом, Джексон лезет на стены, а Тил’к хочет познакомиться с Рашем.

— Тил’к хочет познакомиться с Рашем.

— «Ройялс» сегодня играют. Ты уже настроил телевизор?

— Кэм, серьезно, какого черта?

— Намечаются обычные делишки для ЗВ-1 сегодня днем, и ты тоже приглашен.

— Ты никогда не приглашал меня на ваши ЗВ-1-вечеринки.

— Потому что никого никогда не приглашают. Эти вечеринки не такие забавные, как ты думаешь. Всегда одно и то же, вроде: «а помнишь тот случай, когда ты думал, что убил того-то» или «а помните тот раз, когда нас пытали аж целых три дня». И все в таком духе. Слишком удручает.

— А, — сказал Янг, потирая лоб ладонью.

— Вот так, невеселые времена.

— Вы так благоволите ко мне только из-за моего соседа, — Янг изо всех сил старался, чтобы голос не звучал измученно.

— Ты меня раскусил, — ответил Митчелл.

— Слушай, на полном серьезе, я не думаю, что это удачная идея, — сказал Янг. — Раш не производит впечатления человека, который будет сидеть и наслаждаться бейсбольным матчем в компании друзей. Я не знаю насколько они, на самом деле, близки с Дэвидом… или были близки с Дэвидом, но Раш и так достаточно нервный, так что вряд ли он хорошо воспримет эту новость.

— Ага, — согласился Митчелл, — да только Джексон, по любому, нарисуется сегодня у тебя под дверью, независимо от того, придем мы с Тил’ком или нет. Вот я и подумал, что, может, под бейсбольный матч все пройдет немного проще.

— Зашибись. Ладно, поглядим, чем все это обернется, — ответил Янг. — А ты знаешь, чего хочет Джексон?

— М-м-м, — промычал Митчелл, — я слегка беспокоюсь, мне кажется, он сделает что-то такое, что вряд ли будет хорошей идеей.

— Вряд ли будет хорошей идеей типа?.. — спросил Янг.

— Типа поделится совершенно секретной информацией с гражданским консультантом без санкции на то генерала Лэндри.

— Думаешь, Джексон собирается рассказать Рашу то, что Лэндри хочет скрыть?

— Я думаю, что возможностей для того у него будет меньше, если мы соберемся на совместный просмотр бейсбольного матча, — ровным голосом произнес Митчелл.

— С каких это пор ты стал таким смекалистым?

— Примерно с тех самых, как перестал тыкать пальцами в розетки.

Янг хмыкнул:
— Ладно. Во сколько начинается матч?

— В два часа, — ответил Митчелл.

— Окей, на том и порешим. И, ради бога, принеси мне пива. Сидеть весь вечер между Джексоном и Рашем… без пива мне точно не обойтись.

— Сильно удивлюсь, если Джексон знает правила игры в бейсбол, — размышлял Митчелл.

— Поговорим позже.

— Держу пари, не знает. И держу пари, Джексон все равно будет учить Тил’ка игре.

— Кэм. Поговорим позже.

— Или, может, он даже формально знаком с правилами, но…

— Ладно, — оборвал его Янг. — Пока.

— И вообще, готов поспорить, даже если он знает правила, все равно о самой игре он не имеет ни малейшего понятия.

— Кэм, мне нужно идти.

— Проклятье, да он наверно способен цитировать свод правил на восьмидесяти семи языках.

— Кэм, серьезно. Не вынуждай меня просто бросить трубку. Я ведь так и сделаю.

— Хорошо, хорошо. Увидимся в два.

— Ага, давай.

Закончив разговор, Янг некоторое время лежал и таращился в потолок. Затем закрыл глаза и, рассеяно поглаживая ладонью свою стриженую голову и путаясь пальцами в только-только начинавших отрастать завитушках волос, попытался выработать план — какой-нибудь мало-мальски приемлемый план, который давал бы его совершенно изнуренному, вспыльчивому гостю шанс пережить этот день, не растеряв остаток своих и так невеликих сил.

Спустя несколько минут, так и не сумев придумать ничего стоящего, он с трудом заставил себя подняться на ноги.

Открыв дверь спальни, Янг медленно поковылял обратно в гостиную.

Стоило только показаться на пороге, как Раш тут же вскинул на него глаза. Математик по-прежнему сидел на полу, но гнездо из проводов, окружавшее его ранее, теперь было разобрано, кабели аккуратно разложены вдоль стен по периметру комнаты, все электронные устройства были подключены к розеткам и, судя по всему, исправно работали.

— Эй, — произнес Янг.

Слово тяжело повисло в воздухе, и Раш слегка приподнял брови.
— Эй, — с легкой пренебрежительной интонацией ответил Раш, умудрившись растянуть это словечко в нечто двусложное и прозрачно давая понять, что он оказывает Янгу одолжение, снисходя до употребления в своей речи жаргонных выражений подобного рода.

Янг подошел к дивану, который Раш недавно передвинул на более выгодную позицию, и медленно уселся.

— Итак? — требовательно поинтересовался Раш. — И что же у нас происходит?

Какое-то время Янг молча сидел на диване и разглядывал свои ладони.

— Дэвид пропал, — наконец сообщил он, — вместе со всей командой ЗВ-3, — он замолчал и поднял взгляд на Раша.

Раш пристально глядел на него. Несколько секунд они провели в тишине, сидя как замороженные, затем Раш тряхнул головой, откидывая волосы назад, и, не сводя глаз с Янга, сказал:
— Вы разговаривали по телефону пятнадцать гребаных минут. Очевидно, тебя посвятили в некоторые подробности.

— Да, посвятили. — Янг сделал паузу, потер челюсть. — Они были на борту… — он чуть было не сказал «телтак», но в последнюю секунду спохватился, — они находились на борту корабля и, кхм, согласно тем фактам, которые КЗВ удалось раздобыть, похоже, тот корабль был уничтожен.

— А, — ответил Раш. — Понятно. — Он больше не смотрел на Янга. Отвернувшись, он замершим взглядом уставился куда-то в пространство.

— Остается шанс, что он может быть… что все они могут быть живы.

— В таком случае, — оборачиваясь, начал Раш, его глаза снова вцепились в Янга, — выходит, сейчас они пленники Люшианского Альянса, я прав?

— Да, — ответил Янг.

— У меня сложилось впечатление, — продолжал Раш, растягивая слова, глаза его потемнели, — что смерть была бы предпочтительнее.

— Я так не думаю, — тихо ответил Янг. — Не думаю, что смерть предпочтительнее.

— Да что ты? — пробормотал Раш и отвернулся.

— О господи, Раш, — Янг отчаянно пытался сломать ту жуткую атмосферу, что повисла между ними. — Нет. У живого всегда остается шанс что-нибудь изменить. Мертвый — ну… это все, окончательно.

— Финальный коллапс волновой функции.

— Да, — слово далось ему тяжело, Янг опустил голову. — Точно. И может, хватит уже, черт бы тебя побрал, этой мрачности, а?

— Я, блядь, обустраиваю для тебя твои апартаменты, — Раш произнес это почти обычным тоном. — Полагаю, это дает мне право быть настолько мрачным, насколько мне нравится.

— Не-а, — возразил ему Янг, — но скоро тебе принесут шикарный кофе, может, это тебя слегка успокоит.

— О, правда?— Раш приподнял брови.

— Ну да. Ко мне собираются заглянуть ребята из ЗВ-1. Они принесут тебе лэптоп и еще этот твой пижонский кофе.

— Проверили, наконец, мой компьютер? — спросил Раш.

— Ага. Говорят, с зачисткой твоей квартиры будет покончено завтра.

Раш кивнул, взгляд его снова уставился в пространство:
— Думаешь, они пытают его?

— Дэвида?

— Да, мать твою, конечно же, Дэвида. Или у нас есть еще общие знакомые, которые сейчас числятся пропавшими без вести, предположительно погибшими?

— Откуда мне знать, пытают ли его, — сказал Янг. — Может быть.

— А что именно они делают? — спросил Раш.

Янг закрыл глаза.

— Я не знаю, — солгал он.

— Нет, знаешь. Должен знать.

— Раш, мы не можем знать, что делают с ним, жив ли он или мертв… — не в силах поднять на него глаз, Янг только взмахнул рукой. — Мы никак не можем этого знать. Лучше не зацикливаться на этом.

— А ты так и поступаешь, надо думать, да? — в словах Раша звучала дикая, безжалостная крайность. — Удобно, должно быть.

Янг поднял на него глаза, отмечая про себя частый, какой-то отчаянный ритм его дыхания, напряженность всей фигуры, болезненную нервозность, с которой Раш непрерывно ерзал на месте, как будто сохранять неподвижность было для него почти невыносимо.

— Раш, — Янг выговорил его имя медленно и мощно, словно старался заземлить происходящее.

Слегка откинувшись назад, Раш начал успокаиваться, дыхание его замедлилось.

— Пожалуйста, просто… оставь это, — сказал Янг.

— Почему? — прошептал Раш. Он сощурил глаза и быстро оглядел Янга, задержавшись взглядом на левой руке, которая рассеяно поглаживала травмированное бедро. Немного спустя плечи математика расслабились. Парень почти ничего не упускал.

— Я не хочу больше об этом говорить, — уставившись в пол, сказал Янг. — И мне вообще не надо было рассказывать тебе. Ты у нас кто, профессор математики? Незачем тебе забивать себе голову этим дерьмом.

Раш ничего не ответил, и когда Янг поднял взгляд, он увидел, что тот смотрит на него, улыбаясь какой-то странной, нервной улыбкой.
— Знаешь, как говорят, — сказал Раш, глядя на него из-под падающих на глаза нестриженных волос, — «Nihil novi sub sole»*.

— Латынь?— предположил Янг.

— Древний, на самом деле, но я не собираюсь мудрствовать тут с тобой, — ответил Раш, отворачиваясь и включая телевизор Янга. Все напряжение, казалось, внезапно покинуло его.

— И что эта фраза означает? — спросил Янг. Он никак не мог привыкнуть к таким необъяснимым перепадам настроения Раша.

— Открой книжку, Янг, — Раш рассеяно попереключал пультом каналы телевизора, а затем выключил его. — Она тебя не съест.

— А ты более рукастый, чем кажешься, — сухо заметил Янг, указывая взглядом на телевизор. — В том, что особого мастерства и не требует, если хочешь знать.

— Ты находишь какой-то смысл в том, чтобы оскорблять тех, кто оказывают тебе услуги? — Раш немного откинулся назад и уперся одной рукой в пол.

— Пытаюсь делать успехи на этом поприще, — сказал Янг.

— Я оценил, — слабо улыбнулся ему Раш.

— А потом, ты первый начал. Я читаю книги, как ты знаешь.

— И каково же соотношение в них текста и картинок?

— Заткнись, Раш.

— Четырехлетняя коллекция журнального издания «Машина и двигатель» не считается книгами, даже если ты хранишь полное хронологическое собрание всех выпусков.

Янг обалденно уставился на него.

— Я же распаковывал твои книги, — разъяснил Раш тоном, который показывал, что он держит Янга за полного идиота.

— Ну, — начал Янг, пытаясь собраться с мыслями, — перво-наперво, нет ничего зазорного в том, чтобы любить машины. А во-вторых, ты расставлял мои настоящие книги по алфавиту или, не знаю, по системе десятичной классификации Дьюи или как там еще. Так что ты в курсе, какие книги я на самом деле читаю.

— Твоя коллекция «настоящих» книг, — сказал Раш, — крайне беспорядочна и, по моей приблизительной оценке, лишь шестьдесят процентов из них действительно твои.

— Это еще почему? — беспокойно протянул Янг. Ему вдруг стало интересно, а что именно Эмили упаковала для него.

— Ты не кажешься мне тем человеком, который будет бережно хранить три различных издания романа «Чувства и чувствительность», например.

Янг вытаращил глаза, затем поднялся и спешно поковылял к книжной полке.

— Ну и дела, — произнес он, удивленно разглядывая три копии романа.

— Думаешь, это месть? — Раш подошел и встал рядом с ним перед книжным шкафом.

— Нет, — сказал Янг, — случайность, наверно. Это любимый роман Эмили.

— А, — деликатно промычал Раш. — Перепутала при упаковке.

— Угу, — Янг наклонил голову и пробежал глазами по корешкам книг на полках. — А вот путеводитель «Девчатам обо всем» — уже точно похоже на месть.

— Действительно.

— У нее всегда было плохое чувство юмора, — с отрешенным видом выговорил Янг, пытаясь справиться с ощущением пустоты, что оставили в душе эти слова.

— М-м-м, — уклончиво отреагировал Раш, как будто эмоциональное опустошение было для него чем-то хорошо знакомым и потому легко узнаваемым, даже в самых тонких своих проявлениях.

А может быть — может быть, так оно и было.

Потому что, несмотря на его обручальное кольцо, он был бесконечно одинок, и хотя казалось, будто сам Раш предпочитал одиночество и даже настойчиво добивался его, Янг сильно сомневался, что он умеет хорошо с ним управляться.

Янг скосил на него глаза. Раш стоял, одной рукой обхватив себя поперек туловища и упираясь подбородком в сжатый кулак другой руки, и внимательно изучал книжную полку Янга.
— Что ж, попробуем исправить эту ситуацию до того, как здесь появится Джексон. В противном случае ты подвергнешься молчаливому остракизму с его стороны, — сказал Раш, то ли не заметив того, как пристально Янг рассматривал его, то ли решив не обращать на это внимания.

— Ага, что, конечно, гораздо хуже, чем подвергаться остракизму вслух. Раз за разом. И с сарказмом.

— По крайней мере, ты в курсе, что я от тебя ничего не скрываю.

— О да. Какое прямодушие. Да это первое, что приходит мне на ум, когда я вспоминаю о тебе.

Раш окатил его уничтожающим взглядом, подтащил поближе пустую коробку, что стояла недалеко от книжной полки, и начал оперативно перекладывать в нее те книги, которые по его личным, не понятным Янгу критериям, принадлежать Янгу никак не могли.

Спустя несколько секунд стало ясно, что Раш оказался пугающе точным при сортировке книг, безошибочно отделяя те, которые Янг приобретал лично, от тех, что покупала когда-то Эмили.

— Не буду врать, это меня слегка мандражирует, — сказал Янг, наблюдая за тем, как Раш, в раздумье подержав в руках «Историю Пелопоннесской войны», решительно запихнул ее обратно на полку.

— Что ж, представь, какие чувства обуревают меня, после того, как я узнал, что ты, скажите на милось, питаешь симпатию к Францу, мать его, Кафке, ― огрызнулся Раш в ответ.

— Я про то, что ты, ну… довольно точен.

— «Довольно точен»? — Раш присел на корточки перед последней полкой, опираясь плечом о книжный шкаф.

— Ну, ладно. Хорошо. Ты просто чертовски точен.

С разбором последней полки Раш притормозил, наткнувшись на «Мир, полный демонов».
— Эта книга, — сказал он, вытаскивая ее, — как я подозреваю, не твоя, но в любом случае я оставлю ее тебе. Тебе обязательно следует ее прочитать. И потом, Джексон ее оценит.

— Спасибо, — сухо сказал Янг. — Но откуда тебе знать, что я ее еще не читал?

— Потому, — Раш устало, без малейшего намека на прежнюю нервную энергичность, поднялся. — Ты ж замудохал все греб-баные книги и только эта выглядит нетронутой, — в его речи вдруг прорезался сильный шотландский акцент.

Брови Янга изумленно поползли вверх:
— Замудохал?

— Получи уже гребаное образование, — заявил ему Раш, причем акцент его, только что неожиданно появившийся, так же внезапно исчез.

— Нет, я собираюсь это записать, чтобы спросить у Джексона, что оно означает. Посмотрим, может он не такой осел, как я.

— За-му-до-хал, — Раш продиктовал слово по слогам, а сам запрокинул руку себе за шиворот и начал массировать мышцы шеи и спины. — Спрашивай, сможешь насладиться тридцатиминутной лекцией на эту тему.

— Ну, ладно, — проворчал Янг, — думаю, ты имел в виду, что я чертовски неопрятен со своими книгами.

— Кошмарная привычка, — ответил Раш. — И это больше походит на то…— он взмахнул другой рукой, описывая ею неширокой круг. — Ты треплешь книги и плохо с ними обращаешься. Ты просто измываешься над ними.

— По-моему, я так и сказал.

— Ты сказал совсем не так. Возможно, ты это подразумевал. — Глаза Раша были закрыты, голова наклонена немного вниз, правой рукой он по-прежнему разминал себе шею.

— Раш, — буркнул ему Янг, — иди уже и вздремни немного, черт бы тебя побрал.

— Когда они принесут кофе?

— В четырнадцать часов, — ответил Янг. — Как раз к началу матча.

— Какого еще матча?

— «Ройялс» против «Уайт Сокс».

— Это ни о чем мне, мать твою, не говорит, — сказал Раш.

— Бейсбол, — сухо пояснил Янг.

Раш вздохнул, глаза его были все так же закрыты.
— Они собираются остаться?

— Слушай, — сказал Янг, — я, конечно, могу сказать им, чтоб убирались со своим матчем в чертов пивной бар или куда еще, если хочешь. Но штука в том, что Джексон опять решил прицепиться к тебе с разговорами, вот Митчелл и подумал, что под пиво и бейсбол все пройдет гораздо проще.

Раш тут же замер и открыл глаза, взгляд его стал пронзительным.
— Проще? — нервно повторил Раш с опасными нотками в голосе. — Какой любопытный выбор слов. А чего Джексон хочет?

— Э-эм…— промычал Янг, пытаясь разобраться в резких переменах настроения Раша. — Я не уверен.

— Ты не уверен, — снова повторил за ним Раш. — Что ж, это удобно.

— А ты сам-то как думаешь, чего ему надо? — осторожно поинтересовался Янг, наблюдая за тем, как Раш, прошагав по комнате несколько шагов, уткнулся в противоположную стену, развернулся и пошел обратно. Судя по всему, задумывалось это как непринужденная прогулка, но выглядело так, словно Раш мечется по клетке.

Не сходя с места, Янг внимательно наблюдал за ним. На входную дверь, которая находилась в пределах прямой видимости Раша, он старался не смотреть.

Раш не ответил на вопрос Янга и перевел взгляд на дверь.

Парень хотел избавиться. Избавиться от этой квартиры, от всей этой дерьмовой ситуации, возможно даже от программы КЗВ в целом. Хотя пока не выходил за дверь. И поставив себя на место Раша, Янг только сейчас убедился, насколько мало у того вариантов действий.

С огромным трудом Янг заставил себя отвести глаза и заглянуть в стоявшую возле ног коробку, куда Раш сложил книги, предназначенные для Эмили. Он склонился над ней и слегка поворошил там. Затем поднял взгляд на Раша.

— У нас остались какие-нибудь газеты? — спросил он. — Или ты все их повыбрасывал?

— Думаю, — видно было, какие громадные усилия прилагает Раш для ответа, — в соседней комнате что-то осталось. — Кивком он указал на смежную обеденную комнату.

— Не принесешь? — небрежным тоном спросил Янг.

Раш не ответил, однако отклеился от стенки и вышел в соседнюю комнату.

Испустив вздох облегчения, Янг прижал левую руку к ноющей пояснице. Похоже, хотя руку на отсечение не дашь, но только что Раш был на грани того, чтобы сломя голову рвануться за дверь. Правда, теперь ситуация была уже не так опасна, ведь шифраторы кодов в подвале здания были снова подключены и исправно работали, да и вряд ли чертовы люшианские боевики, чтоб их, в эту минуту дежурили у входа в вестибюль. Скорее всего, не дежурили. Скорее всего, инициатива Дэвида отвлекла внимание этих ублюдков хотя бы на несколько дней.

Однако Янг все равно не понимал, из-за чего, к дьяволу, так сильно нервничал Раш.

Все это было как-то связано с Джексоном или с тем, что Джексон, как думал Раш, расскажет ему.

Он поморщился, и рассеянно глядя на линии теней от планок полузакрученных жалюзи, которыми солнце отмечало на паркете свой дневной ход. В принципе, Янг мог понять, почему настойчивый интерес Джексона может так пугать. Во всех мирах за пределами Земли имя этого человека буквально стало синонимом КЗВ. А в нашем родном мире его мнение зачастую казалось неоспоримым, учитывая обыкновение Джексона всегда называть вещи своими именами и его неизменную одержимость исправлять то, что пошло не так. Даже тот негласный спор, затеянный Телфордом против Джексона, уже сам по себе бросал тень на моральный облик того, кто…

Вот оно. Ну точно оно. Янг подозревал, что Раш прекрасно знал, о чем спорили между собой Телфорд и Джексон, и можно не сомневаться, что Раш выбрал сторону Телфорда, какой бы та ни была. Или, может, все даже не так. Может, дело в том, что у этих двух был конфликт по какому-то вопросу, конфликт их притормозил решение этого самого вопроса, а сейчас, с учетом того, что Дэвид потенциально ― потенциально больше не у дел, ― у варианта действий, предлагаемого Джексоном, не осталось альтернативы.

С охапкой мятых газет в руках в комнате появился Раш. Выглядел он чуть спокойнее, но все еще был чертовски напряженным, так что Янгу ничего не оставалось, кроме как молча забрать у него газеты и начать распихивать их по коробке в свободное пространство между книгами. Спустя несколько секунд Раш опустился рядом с коробкой на колени и присоединился к нему.

Жаль, что Янг не знает, какое обращение Раш предпочитает — Ник или Николас. Наверное, сейчас уже поздно спрашивать о том, время для подобных игр прошло.

— Так что? — осторожно начал он. — Знаешь, я могу сказать им, чтоб убирались куда подальше. Да мне и вправду чихать на этот «Канзас Сити Ройялс».

— А кому не чихать? — спросил Раш. Он вцепился пальцами в края открытой коробки, которую они вдвоем упаковывали с гораздо большей тщательностью, чем та того заслуживала.

— Митчелл из Канзаса, это его родная команда.

— А.

— Нет, отчаянный, я серьезно, — тихо говорил Янг. — Я скажу им, чтоб оставили нам твой понтовый кофе и лэптоп и проваливали.

— Это не решит проблему, — сказал Раш. — Только отстрочит ее.

— А какую проблему, если точнее?

— Ту проблему, — негромко рассказывал Раш, — что Джексона чрезвычайно пугает то, что лежит по другую сторону девятого шеврона.

— Как? Он… боится девятого шеврона? — ошарашено переспросил Янг, не в силах скрыть изумление.

— Он боится прогрессии, — сказал Раш. — Боится, что раз седьмой шеврон открывает для тебя галактику, а восьмой выводит за пределы галактики, то тогда девятый шеврон…

— Девятый шеврон… что? — спросил Янг.

— Он вне этой плоскости существования, вне этой браны. А может, все разом. Или же ни то, ни другое. Никто не знает.

— Браны?

— Как я уже говорил, почитай гребаную книжку, Янг.

— Да ладно тебе, не будь таким врединой. Я ж серьезно.

— «Вне этой браны» может означать — за пределами этой вселенной, — пояснил Раш. — В другой.

— А почему это пугает Джексона?

— Что ж, — сказал Раш, неподвижно глядя в коробку, — могу предположить, это пугает его потому, что однажды ему довелось побывать вне этой плоскости. Могу предположить, что это как-то связано с Орай. Также, я сильно подозреваю, — Раш прикрыл глаза, — что он знает о девятом шевроне больше, чем говорит мне.

Янг без нужды начал поправлять переложенные газетами книги.

— А Дэвид… Дэвид хочет или, правильнее будет сказать хотел… хотел быть среди тех, кто отправится туда, — продолжал Раш.

— А почему тебя это так тревожит, а?

— Потому что Дэниел может остановить меня. Он может уничтожить проект «Икар».

— Неужели это так плохо? — спросил Янг.

— Да, — прошептал Раш. — Да.

— Ты мог бы отправиться на Атлантиду, — предложил ему Янг. — Вот чего хочет Джексон. А что, было бы неплохо. Похоже, там есть куча всяких заковыристых штук, над которыми можно будет поломать голову.

Раш криво усмехнулся:
— Никуда я не поеду. Думаю, мы оба прекрасно это понимаем.

— Шеппард был бы рад тебе, точно. И Маккей.

— А теперь ты пытаешься успокоить меня, но постоянно игнорируешь любые отсылки к реальности, — вспылил Раш. — Неужели ты полагаешь, у меня есть хоть малейший шанс получить допуск к внеземной миссии? Да я всего лишь шесть недель как завербован в проект и, хотя даже не работаю на базе, однако меня уже дважды подвергали психиатрической экспертизе, поскольку их, видите ли, беспокоит состояние моего душевного здоровья. Так что, пусть Маккей и этот, как его там, чертов полковник, люди с весьма неплохим вкусом, раз так жаждут моей компании, однако же, вряд ли найдется долбаный способ это осуществить, — он уставился на Янга пронзительным взглядом.

— Шеппард, — подсказал Янг, глядя на Раша не менее значительным взглядом. — Он, скорее, из полковников думающего типажа. Тебе он точно понравится.

— Да какая разница, — прошипел Раш.

— Ладно. Хорошо, слушай, я, правда, не думаю, что Лэндри прикроет «Икар» или исключит тебя из проекта. Наоборот, я считаю, что начальство еще больше заинтересуется проектом, если у них будут основания считать, будто он приведет их в иную плоскость существования. Особенно учитывая то, что конфликт с Орай развивается не шибко гладко, как я слышал.

— Нет? — спросил Раш, заинтересованно поднимая брови.

— Думаю, что нет, — сказал Янг. — Но забудь, что я сейчас сказал. У тебя же нет достаточного допуска к такой информации.

— У меня нет допуска ни к чему вообще, мать вашу, — вздохнул Раш. — И хватит уже переупаковывать эту долбаную коробку, а? Это сильно раздражает.

Янг только молча закатил глаза.

Раш понялся на ноги и пошел к кофейному столику, на котором лежали рулоны упаковочного скотча. Он вернулся назад и одним из них.
— Закр-рывай ее, — сказал он, указывая на коробку, у него снова появился шотландский акцент.

— Ты, Раш, — Янг закрыл коробку, — слишком, черт побери, устал.

— Что ты хочешь этим сказать? — Раш явно прилагал огромные усилия, чтобы говорить внятно.

— Это меня реально достает.

— Пора бы уже привыкнуть. — Раш точными, выверенными движениями запечатал коробку скотчем и разгладил пальцами ленту. — Хочешь пообедать?

— Да, — сказал Янг, — конечно.

— Правильно, — поднявшись на ноги, Раш протянул Янгу руку и осторожно помог подняться на ноги, глаза его обжигали, но выражение лица оставалось непроницаемым. Янг едва смог выдержать его взгляд, и Раш отвернулся и пошагал на кухню, всем своим видом демонстрируя в движениях и в походке энергичности больше, чем требовалось.

Это будет долгий день.

-----
Примечания переводчика:
* ― Nihil novi sub sole (лат) ― «Нет ничего нового под солнцем», цитата из книги Экклезиаста.

Chapter Text

У него совсем не осталось сил. Положение дел, конечно же, совершенно гнилое, противоречащее здравому смыслу даже на взгляд стороннего наблюдателя. Хотя сторонние наблюдатели, по опыту Раша, редко отличались проницательностью.

Он склонился над столом, на котором стоял лэптоп Валы, рассеянно разглядывал беспечно пляшущие в воздушных течениях пылинки — они не удосуживались двигаться ламинарно согласно дециметровой шкале — и размышлял о масштабах пертурбации в отношении конечных результатов, а еще о том, существует ли бесконечная масштабируемость пертурбационных единиц. Скорее всего. Вероятно. Может и существует.

— Раш, ты там, типа… чем-то занят?

Все тот же надоедливый полковник Янг. Раш принялся раздумывать, а что, собственно, попадает под определение «чем-то занят»? Если посмотреть на этот вопрос с его личной позиции, то он определенно был «занят». Но опять же, его позиция универсально вряд ли применима. К слову о позициях, о кристаллах и о системах, хранивших и передававших кеши информации на протяжении миллионов и миллионов лет — наверняка существует способ, с помощью которого подпространственная сеть Звездных Врат вычленяет и подавляет, а не усиливает, любые пертурбации внутри всей структуры взаимосвязанных между собой Врат разных планет. Иначе со временем вся сеть непредсказуемо развалилась бы. Не непроизвольно, это не обязательно, а непредсказуемо, из-за присущих ей ограничений по причине высокочувствительной зависимости от начальных условий в ситуации с множеством переменных. Каковые в системе Врат, конечно же, имелись. Как же Древние обошли это? Неужели они каким-то образом вплели туда ограничивающий цикл из теории хаоса? Возможно, да. И опять же, возможно, что и нет. Быть может, перед ними подобной проблемы даже не стояло, ведь это его личная гипотеза, будто там есть искажение, и не искажение даже, а временное смещение. А он, скорее всего, оценивал атмосферные феномены с позиции маленькой пылинки. Недолговечной, эфемерной, зависевшей от перепадов температуры и давления, и совершенно предсказуемой, согласно своей сжатой временной шкале, пылинки, которая ассоциативно могла бы…

— Раш.

— Ну что?

— Что ты делаешь?

— Думаю.

Сейчас он чувствовал себя лучше, чем в последние дни. Все эти дни. Он не спал уже тридцать шесть часов, и изнеможение наконец пробило брешь в искореженном потоке его мыслей, а самого его вывело на тот уровень существования, когда можно было расслабиться и спокойно, блядь, размышлять о чем угодно, не рискуя быть утащенным в некое подобие сопряженного с этим ада. Если здравомыслие являлось функцией, то что могло бы быть ее доменом? Ее диапазоном? Янг нравился ему. В самом деле, чуть-чуть.

— Серьезно. Давай поднимайся, отправляйся в мою спальню и немного вздремни, черт бы тебя побрал. Даже смотреть на тебя — и то мученье.

— Еще хоть раз заикнешься про «вздремни», и я больше никогда не стану готовить для тебя ужинов. Всю мою оставшуюся греп-баную жизнь.

— Прелестный акцент.

— Прелестная гребаная… — невероятно, но разум отказывался придумать что-то хоть сколько-нибудь остроумное.

Янг выразительно вздернул брови, показывая, что ждет продолжения.

— Заткнись, — заявил ему Раш, распрямляя плечи и потряхивая головой, в попытках ее прояснить.

— И это значит, что я выиграл, знаешь ли, — сказал Янг.

Раш поднял на него глаза. Янг стоял, привалившись к стене, со скрещенными на груди руками и с насмешкой во взгляде, в котором все же просматривался намек на скрытое огорчение. Кажется, Янг вознамерился носить веселое выражение лица весь день.

— Ты выиграл что, конкретно?

— Если ты говоришь «заткнись», значит, я выиграл. Янг-1 : Раш-0.

— Скорее уж ― Янг-0 : Раш-25.

— Мы начинаем партию прямо сейчас, — решил Янг, пожимая плечом. Этот жест полковник позаимствовал из репертуара языка тела Раша.

Раш сощурил глаза.

Кто-то забарабанил в дверь.

Оглянувшись на стук, Янг снова повернулся к нему.
— Давай же, — сказал он. — Иди, вздремни. Я скажу им, что ты спишь. Да ты мгновенно отрубишься, стоит тебе на три секунды принять горизонтальное положение.

— И значит, — констатировал Раш, — больше никаких ужинов.

— Раш, — проворчал Янг.

— Да пошел, — он постарался выговорить это с особой медоточивостью, — ты.

Янг лишь покачал головой.

Ухмыльнувшись в ответ, Раш поднялся на ноги и направился к входной двери.

Одним плавным движением отделившись от стены, Янг перехватил его на полдороге, поймав за локоть. Инстинктивно стремясь высвободиться из хватки Янга, хотя тот почти сразу же сам отпустил его, Раш так сильно рванулся, что потерял равновесие и, отлетев по инерции на несколько шагов назад, плюхнулся на стоявший рядом стул.

— О-па, — сдержано сказал Янг. — Прошу прощения.

Раш сидел, неподвижно глядя в стену, и старался не представлять себе того, что чуть было не случилось только что — как смешались бы в единую кучу люди, мебель и лэптопы, если бы во время этого неистового рывка ему гипотетически подвернулся под руку стул или стол, что неминуемо привело бы к травматизации всех вовлеченных сторон. И потом было бы довольно сложно оправдаться, когда кто-нибудь, например Джексон, попросил бы разъяснить, по какой такой причине он заново поломал полковнику Янгу спину. Проходил бы такой разговор наверняка с изрядной долей ядовитой эрудиции с его стороны, но рациональное объяснение произошедшему у него вряд ли бы нашлось. Даже когда все закончилось, и почти удалось оправиться после своего не-характерного-для-нормального-человека рывка, Раш сидел и смотрел в стену ненормально долгим упорным взглядом. И, наконец, смог переключиться и впихнуть все случившее в рамки обычного раздражения, хотя началось оно совсем иначе.

Он так устал.

Он так устал.

— Давай сделаем вид, будто у тебя осталась капля здравого смысла, и ты помнишь, что тебе не стоит подходить к дверям, — пробурчал Янг. ― Так что, кончай вальсировать тут.

— Вальсировать? — повторил за ним Раш.

— Это мы, — орал сквозь запертую дверь Митчелл. — А не Люшианский Альянс. Никаких плохих парней. Только хорошие. И только парни, без всяких девчонок. На сегодня.

— Уверен, люшианцы говорили бы то же самое, — прокомментировал Раш, складывая руки на груди и указывая взглядом на дверь.

— Заткнись, Раш.

— Боюсь, твои дела идут не слишком хорошо. Раш-Янг — 1:1.

Смерив его сердитым взглядом, Янг потопал к дверям. Заметно было, что он старается хромать как можно меньше. И что это, скажите на милость — очередной приступ мачизма? Да плевать, ему лично это совершенно не интересно. Присев на край стола, Раш дожидался, когда Дэниел вернет ему лэптоп.

Янг приоткрыл дверь сперва лишь на несколько дюймов, и только удостоверившись, что за дверью свои, широко распахнул ее. И сразу же сильно пошатнулся, когда Митчелл с порога кинул ему в руки тяжелую упаковку из нескольких бутылок пива. Раш непроизвольно вскочил с места и рванулся на помощь, что было, конечно же, крайне непрактичным импульсом, ведь их разделяли добрые пять метров. Он взял себя в руки и снова присел на стол. Никто ничего не заметил.

— Ох, блин, — воскликнул Митчелл, тут же подхватывая Янга и не давая тому упасть. — Вечно я забываю про твою дурацкую травму. Как ты?

— Ничего, — сквозь зубы выдавил Янг. — Нормально.

— Раш, — поздоровался с ним Митчелл и направился прямиком в гостиную, таща с собой нереально огромное количество пива. — Приветствую. Выглядишь хорошо. То есть лучше.

— Лучше, чем когда? — поинтересовался Раш, чувствуя, как непроизвольно сощуриваются его глаза.

— Чем когда был без сознания, — пояснил Джексон, имитируя голос Митчелла. Сходство казалось просто зловещим.

— Вы двое, случайно, не родственники? — Раш постарался запихнуть в вопрос побольше презрения. Начать разговор с чего-нибудь обидного совсем не повредит.

— Разлученные в детстве близнецы, — Митчелл хлопнул Джексона по плечу и отправился на кухню, наверное, хотел пристроить пиво.

Джексон вздохнул и протянул Рашу тонкий прямоугольный пакет, герметично запакованный в несколько слоев красного полиэтилена и перевязанный ленточкой.

— Это что, мой лэптоп?

— Они… хм… — произнес Джексон, держа сверток в вытянутых руках, — наверно, хотели упаковать его в стиле подарочка?

— Чушь какая, — буркнул на это Раш. — Что именно с ним сотворили?

— Без понятия, — ответил Джексон. — Но эй, по крайней мере, тебе его вернули.

Извечный Джексоновский оптимизм сегодня раздражал в разы сильнее.

— А еще, — продолжал Джексон, — я принес тебе кофе. — Он предъявил четверть фунтовую упаковку кофе в зернах.

А вот его умение в любом захолустье отыскать хороший кофе раздражало гораздо меньше.

Раш выдохнул, потянулся рукой себе за шиворот и начал разминать пальцами напряженные мышцы шеи.
— Спасибо. Осталось раздобыть гребаную кофемолку.

— Ну, — Джексон, казалось, был чрезвычайно доволен собой, — я захватил и кофемолку тоже. Правда, не «гребаную», а просто кофемолку.

— Что ж, — заметил на это Раш. — Полагаю, нельзя иметь все сразу. ― Его глаза безотрывно следовали за Янгом, пока тот, ковыляя на кухню и наткнувшись в дверном проеме на Тил’ка, дружески прихлопнул товарища по плечу, что в системе ценностей полковника, вероятно, означало что-то вроде «Салют!». Траектория взгляда Раша не осталась незамеченной Джексоном, тот даже развернулся всем телом, чтобы проследить, куда Раш смотрит. При этом Джексон напустил на себя вид прекрасно разбирающегося в личных взаимоотношениях невыносимого всезнайки. Да таким он, собственно, и был. Раш воспользовался мгновением, чтобы вырвать пачку кофе из рук Джексона и внимательно ее рассмотреть.

— Что думаешь? — кивнув на пачку, поинтересовался Джексон.

— Думаю, кофе выглядит довольно сносным.

— О, он более чем «сносный».

Джексон приветственным жестом махнул рукой в направлении Тил’ка:
— Тил’к, Ник. Ник, Тил’к.

Тил’к кивнул ему.

— Здравствуйте, — сказал Раш.

— Приятно познакомиться с вами, доктор Раш, — поклонился ему Тил’к.

— Мне тоже, — ответил Раш.

— Давайте варить кофе. Что скажете? — спросил Джексон. — А то я уже просто умираю. Я не пил кофе аж с девяти утра. А ты что, действительно перешел на растворимый? Митчелл говорил, будто ему Янг говорил, что тебе пришлось пить растворимый кофе. Я ответил, что в жизни не поверю, чтобы ты так опустился, потому как лично я ни за что бы на такое не пошел, а уж ты в отношении кофе в тысячу раз разборчивее меня. Нет, если застрять без кофе где-нибудь в далекой внеземной миссии, тогда да, возможно. Но пить растворимый в иных ситуациях — да просто исключено. Он был изобретен в 1901 году, и качество его за прошедшее столетие не слишком улучшилось. Разве что можно отметить определенное развитие в плане общей доступности его как продукта питания. Если рассматривать это, — он сделал резкий, энергичный жест рукой, — в широком культурном аспекте.

Тил’к и Раш переглянулись.

— Что? — нервно спросил Джексон.

— Ничего, — сказал Тил’к.

Раш пожал плечами.

Джексон театрально вздохнул:
— Никто меня не ценит.

— Я оценю, если ты сваришь мне кофе, в конце концов, — мягко ответил Раш.

— И я, возможно, тоже, — добавил Тил’к.

— Давай сюда, — Джексон вырвал пачку кофе у Раша из рук и отправился на кухню. ― Язычники вы.

Раш принялся рассматривать свой лэптоп, изучая толстый слой красного пластика, которым был окутан компьютер.

— Что за черт? — проворчал он.

— Пластик, — пояснил Тил’к.

Раш ответил выразительным взглядом.

Приподняв бровь, Тил’к протянул ему карманный ножик, который, на удивление, выглядел совершенно нормально.

— Вы, — сказал Раш, — первый человек в Колорадо-Спрингс, чей гребаный карманный нож не выглядит по-идиотски маскулинно.

— Это, — пояснил Тил’к, указывая глазами на лезвие, — не единственный мой нож.

— Разумеется, — Раш ловко взрезал пластик и распаковал свой компьютер.

— Вы математик? — спросил Тил’к.

— Вроде того, — сказал Раш. — А вы предводитель Джаффа?

— Вроде того, — сказал Тил’к и отвернулся к окну, где обеденное солнце яростно прорывалось сквозь прорези жалюзи.

— Криптограф, — коротко пояснил Раш, прищуривая глаза, пока освобождал компьютер от этой синтетической короны. Обежав его со всех сторон пальцами, он перевернул лэптоп и открыл футляр для батареи.

— Член Совета, — сказал Тил’к, — единокровный со всеми Джаффа.

— И фто т-теперь, — произнес Раш, не справляясь с дикцией и пытаясь компенсировать это жестким «т», чуть не поломав себе язык о зубы. — Пожалуйста вам, пришли наслаждаться бейсбольным матчем. Сдается мне, вы могли бы с большей пользой потратить свое время.

— Мне нравится бейсбол, — невозмутимо ответил Тил’к.

Когда внезапно распахнулась кухонная дверь, Раш так вздрогнул, что едва не выронил лэптоп. Это наверняка не осталось незамеченным Тил’ком, но Раш сумел взять себя в руки и запихнул аккумулятор обратно в ноутбук с почти обычной для него ловкостью.

— Я только хочу сказать, — говорил Митчелл, продолжая начатый с кем-то разговор и одновременно, озадаченно морщась, осматривал стену за кухонной дверью, — пить кофе вместе с пивом это как-то странно. Полнейшая бессмыслица. — Не найдя, как можно закрепить дверь, он пожертвовал одну из трех принесенных им упаковок пива, чтобы подпереть ею открытую дверь кухни.

— В том есть глубочайший смысл, — откуда-то из недр кухни отвечал ему невидимый Джексон, — если у тебя такая же кофеиновая зависимость, как у меня.

— Ну да. Знаю. Вот потому-то это кажется мне ужасной идеей, — ответил Митчелл. — Нам нужно поговорить об этом. Кофеиновая зависимость может стать серьезной помехой в полевой обстановке, Джексон.

— О’Нилл много раз пытался отучить Дэниела Джексона от пристрастия к кофе, — сказал Митчеллу Тил’к. — Успеха он не достиг.

— Это потому, что он сдался, — энергично заявил Митчелл и строго посмотрел куда-то вглубь кухни. — А ну-ка, вылей половину в раковину.

— Ни за что-о-о, — довольно протянул Джексон. — Нет, и тебе не дам этого сделать.

— Детский сад, Джексон. Просто детский сад.

— Кофе включен в полевой рацион.

— А если тебя захватят в плен Орай?

— Тогда кофеиновая ломка будет самой меньшей из моих проблем, — нараспев ответил ему Джексон.

Митчелл вздохнул:
— Мы на этом не закончили, Джексон. Тил’к, чипсы не видел? — крикнул он, включая телевизор.

— Не видел.

— Вот черт. Мы что, забыли чипсы?

— Не мы. Полагаю, чипсы забыл ты, — ответил ему Тил’к.

— У меня есть чипсы, — сказал Янг, появляясь в дверях. — Во всяком случае, я так думаю. Вала к процессу комплектации моей кухни подошла со всей серьезностью.

— Чуднó, — хмыкнул Митчелл. — Вала и… для тебя.

— Что ты имеешь в виду? — выкрикнул с кухни Джексон.

— Э-эм, ничего? — сказал Митчелл. — Просто я…

Что хотел сказать Митчелл, осталось неизвестным, потому что его слова заглушило жужжание включенной кофемолки.

Хотя Раш умудрился справиться с собой и почти погасил неизбежное вздергивание плеча в ответ на резкий звук кофемолки, однако едва ли ему удалось обмануть Тил’ка, который, судя по всему, находил его особу чрезвычайно занимательной, или Янга, все еще стоявшего в дверях кухни. Да пошли они. Да пошли они все — никто не смог бы настолько оптимально функционировать в таких условиях, под непрерывным наблюдением, фиксировавшим малейшее отклонение от общепринятых норм их смехотворной самодостаточности. Нелепых норм — этот непременно вздернутый вверх подбородок, расправленные плечи, совершеннейшая, блядь, дикция без гребаных интонационных сбоев, ровный мягкий ритм остроумных подколок и гребаных дружеских перепалок, для которых не существует запретных тем, даже таких как смерть или пытка.

Даже внутренняя пытка.

Или собственная.

Резким движением головы он откинул волосы с глаз.

— Компьютер в порядке? — полюбопытствовал Янг, направляясь к нему и с подозрением разглядывая остатки красного полиэтилена.

— Я еще не включал его, — вежливо и отчетливо произнес он, его ораторское искусство сейчас являло собой образчик, достойный подражания.

Тил’к утопал на кухню, наверно пошел искать чипсы.

Митчелл переключил телевизор на нужный канал, резко, на полуслове, оборвав вялое бормотание какой-то программы.

Раш подскочил.

Янг вздохнул.

— Раш…

— Что? — слово прозвучало довольно свирепо.

— Если хочешь, просто скажи, и я выставлю их всех нафиг, — тихонько предложил ему Янг. — Ладно? Это нормально. Нормально.

— Все в порядке, — пробормотал Раш.

— Я серьезно, — шептал Янг, глаза у него были темными и внимательными.

— Я сказал, — повторил Раш, — все в порядке.

— Понял я, что ты сказал, да только я тебе не верю.

— И это, — огрызнулся Раш, — исключительно твоя проблема.

— Ты какой-то слишком дерганный.

— Я бы очень попросил тебя просто заткнуться, а?

— Янг два, Раш один.

— Эй, Ник, — позвал с кухни Джексон, — не мог бы ты мне помочь тут, на минуту?

Раш шагнул было вперед, но тут на его плечо легла ладонь Янга.

Если Янг не прекратит его трогать, то…

— Я понял, понял, — мгновенно отпуская его, хрипло сказал Янг. — А тебе лучше сесть и насладиться воссоединением со своим лэптопом.

Не желая продолжать этот спор, Раш послушно опустился в кресло. У него не осталось сил проламываться сквозь гипоманиакальную патину добрых намерений, которую Джексон сетью расставил повсюду, куда бы Раш ни сунулся. Пусть уж главный удар примет на себя Янг, раз ему так хочется воспрепятствовать планам Джексона. Тем планам, ради которых, собственно, Джексон и заявился сюда.

Раш предпочитал Дэвида.

Он предпочитал Дэвида с его нечастыми улыбками, Дэвида, который не заморачивался всякой фигней, Дэвида, который не страдал избытком сочувствия и излишней сентиментальностью. Предпочитал его беспощадный напор, выходящий за рамки дозволенного, и полное отсутствие каких-либо сомнений. Предпочитал ту дорогу в Сан-Франциско, когда он, подставив лицо теплому ветру с залива, пытался заглянуть за горизонт.

Хотелось надеяться, что Дэвид жив. Хотелось надеяться, что его не запытали до смерти или до потери рассудка.

Пальцы Раша рассеяно погладили гладкую знакомую поверхность лэптопа, затем он поднял крышку монитора и включил его. Полная перезагрузка его протокола нулевого знания, а также собранных и скомпилированных данных с компьютера Валы на свой ноутбук займет некоторое время.

Слышался тихий разговор Джексона с Янгом кухне, но слов было не разобрать, до него доносился лишь негромкий атональный гул.

Встряхнув головой, он настроил блютуф и приступил к переносу файлов беспроводным способом, поскольку не находил в себе достаточных сил для поисков нужного кабеля. Надо сконцентрироваться и направить мысли в продуктивное русло, такие как моделирование квантового ответа посредством «слабых атак» для налаживания взаимодействия между Вратами и кристаллическим массивом.

С чипсами в руках из кухни вырулил Тил’к, чтобы присоединиться к Митчеллу на диване.

— Раш, — позвал Митчелл. — Давай к нам.

Он даже развернулся в кресле.

— Нет уж, благодарю, — ответил он.

— Ой, да ладно тебе, — не отставал Митчелл.

— Да я скорее умру, — вежливо объяснил Раш.

— Ну, как хочешь.

Из кухни вылетел Джексон, с двумя чашками кофе в руках.

— Не надо по-свински вести себя с Митчеллом, — предупредил Джексон, ставя чашки на столик перед Рашем. — Он не станет принимать это столь миролюбиво, как я.

Джексон плюхнулся в кресло рядом с Рашем, заработав хмурый взгляд от Янга.

— Над чем работаешь? — полюбопытствовал Джексон, не обращая на откровенную враждебность Янга ровно никакого внимания.

— Над номером пять, — ответил Раш. — Разумеется.

— Ты ведь не спал сегодня, не так ли? — спросил Джексон и подпер щеку ладонью.

— А ты? — парировал Раш.

— Нет, — Джексон сделал вид, что не видит ни малейшего параллелизма в этих двух вопросах.

— Что-то не слышу от тебя жалоб по этому поводу, — сказал Раш, отпивая глоток кофе.

— Не мне упрекать, да, — признал Джексон. — Пожалуй, правда.

С клацаньем поставив бутылку пива на столешницу, Янг присоединился к ним, усевшись за стол напротив Джексона.

Тот посмотрел на полковника с легким, но откровенным удивлением. Рашу подумалось, что Джексон, наверно, привык к более тонким попыткам вмешательства в свои дела. Янг же обладал тонкостью баллистической ракеты. Тем не менее, позиция самого Янга, какой бы она ни была, для Раша по-прежнему была не ясна. Казалось, интерес к нему Янг проявляет исключительно по причине скуки, что, однако же, совсем не объясняло, почему полковник так упорно противится последней попытке Джексона убедить, а то и принудить его отправиться на Атлантиду, как будто Раш был главным звеном многокомпонентной проблемы, способной обескровить проект «Икар».

Если Джексон и вправду заявился сюда только ради того, чтобы услать его на Атлантиду.

Поскольку вполне может оказаться, что Джексон здесь по совсем иной причине.

Раш провел ногтем по ободку своей кофейной чашки и, подняв глаза, встретил взгляд Джексона. Внимательный и напряженный. Вопрошающий. Джексон долго смотрел на него в упор, дольше, чем было уместно, и, наконец, заговорил:
— Я нашел кое-что, принадлежащее тебе. — Это было сказано как бы невзначай. Джексон опустил глаза и отпил глоток кофе.

— О, да? — также подчеркнуто небрежно спросил Раш.

Рядом заворочался в своем кресле Янг. Рашу не нужно было даже смотреть на него, чтобы чувствовать на себе его тяжелый, испытующий взгляд.

Ничего не говоря, Джексон медленно потянулся во внутренний карман пиджака и достал оттуда очки. С негромким стуком он положил их на стол перед собой, а затем, выждав пару мгновений, чуть пододвинул к Рашу.

И снова рядом с ним зашевелился Янг, хотя поза его стала чуть менее напряженной.

— Ты помнишь, — с вершины показного безразличия тихо поинтересовался Джексон, — где оставил их?

Раш посмотрел на тонкую оправу очков. Он оставил их у Дэвида. В кабинете Дэвида, забыв на краю большого, идеально опрятного письменного стола. Во время той встречи, что проходила после взлома третьего шеврона. Но, вообще-то, офис Дэвида не относился к числу часто посещаемых Джексоном мест.

— Конечно, — ровным голосом сказал он. — Когда ты их нашел?

— Сегодня утром, — ответил Джексон, — когда искал там кое-что еще.

Как же сложно держать нейтральное выражение лица. Он почувствовал, как мелко дернулся мускул щеки. Раз. Другой.
— Понимаю, — медленно выговорил он. — И как, нашел?

— Нет, — едва слышно ответил Джексон.

— Что ж, — произнес Раш, беря очки и раскладывая их. — Твоя потеря — мой выигрыш, я полагаю.

— Я бы не рассматривал это так, — сказал Джексон.

И снова глаза их встретились.

Янг прочистил горло.
— Слушайте, — сказал он, — если вы, парни, спите вместе, то так и скажите. Подумаешь, делов-то. Мне без разницы, правда.

Джексон поперхнулся своим кофе.

Со всей надменностью, какую можно было сохранить ввиду позорно раскашлявшегося Джексона, Раш отбросил волосы со лба. Затем нацепил очки на нос, немного побуравил Янга высокомерным взглядом поверх оправы и, наконец, надел очки нормально.

Янг чуть усмехнулся.

В ответ Раш расплылся в самодовольной ухмылке.

— Мы просто друзья, — в конце концов, прохрипел Джексон, когда ему удалось прокашляться.

— Мы не друзья, — холодно возразил Раш.

— Нет, мы точно друзья. Определенно друзья, — упрямился Джексон.

— Да как угодно, — махнул рукой Янг.

— Ну что ж, а теперь я намерен приступить к просмотру спортивных состязаний, — объявил им Джексон. — И, к вашему сведению, я даже представить не мог, что когда-нибудь добровольно подвергну себя подобному испытанию. — Он встал из-за стола, прихватил чашку кофе и с видом оскорбленного достоинства, которым Раш не мог не восхититься, побрел в гостиную.

Раш и Янг посмотрели друг на друга.

— Ну, и где ты оставил свои очки? — Янг задал вопрос очень тихо, вряд ли кто-нибудь слышал их.

— На гребаном ночном столике Джексона, — самым своим сладким голосом сказал Раш.

Янг ответил долгим загадочным взглядом.

— Эверетт, — позвал Митчелл. — Ну, ты идешь там или что?

— Да, — отозвался Янг. — Я иду.


Двумя часами позднее он был…

Все таким же уставшим.

Как же написать программу для кристалла?

Проблема в том, что он накидывался на задачу в произвольной форме, для математического изложения слишком дезорганизованной и патетически неоправданной, и которая уводила его в теорию чисел всякий раз, когда он бывал так чертовски измотан. Или пьян. Казалось, его разум чрезвычайно привлекала сама идея попробовать наложить рациональный непрерывный числовой ряд на действит-тельно непрерывный числовой ряд. И не являлось ли это элегантным эквивалентом ментального «испанского сапога»? Квадратный корень из двух — задающий собственную брешь в безбрешной линии, словно личный маленький армагеддец.

Он очень устал.

Из соседней комнаты донесся громкий единодушный гул осуждения в отношении чего-то, что произошло на экране.

— Что за черт? Да он же сольет игру, если и дальше собирается держать такой темп, — голос Митчелла был расстроенным.

— Сольет, точно, — поддержал друга Янг.

Раш почти два часа работал над программным кодом Картер, что обеспечивал взаимодействие между защитной диафрагмой и Вратами, и ему уже удалось вытащить из него основу, на базе которой можно будет создать фундамент приглашающего запроса для своего протокола нулевого знания. Он изучил программу Картер — не слишком элегантная, не слишком краткая, немного сыроватая, но цельная и добротная. Программа задавала некий каркас, а затем запускалась в работу посредством родственных задач, что сами конструировались из ее же детального видения.

Изучать программу Картер — все равно, что читать ее личный дневник.

Картер была основательна. Строила аккуратно и надежно, а к трудностям подстраивалась гладко и изобретательно. Когда ее решения порождали проблемы, она запускала раунд последовательных задач и отыскивала обходные пути в исходном коде. Она явно не была программистом по образованию. Ее программы всегда являлись средством, а не самоцелью.

О, она уже нравилась ему.

Говорили, будто она увлекается мотоциклами.

Если так, то Раш нисколько не удивлен.

У Джексона зазвонил телефон.

— Алло?

Раш отодрал ладони от висков.

Да просто здесь слишком, мать их, светло и ярко.

Неужели в Колорадо совсем не бывает дождей?

— О, привет.

Возможно, в своем маленьком эксперименте по лишению себя сна он зашел немного далеко.

— А, да, здорово. Я, на самом деле… — Джексон не договорил.

Особенно, если принять во внимание тот инцидент на кухне предыдущим днем. То есть ночью. Несколько часов назад.

— Зачем? — в голосе Джексона прозвучали подозрительные нотки.

Обернувшись, Раш увидел, что тот поднялся с дивана и направляется к нему.

— Вообще-то, у человека есть имя, как ты знаешь.

Раш вопросительно приподнял брови.

Джексон закатил глаза.

— Ну, не знаю, захочет ли он с тобой разговаривать.

Наверное, звонила Вала.

— Вала, — одними губами просигналил ему Джексон.

Он протянул руку, и Джексон отдал ему мобильник.

— Алло?

— Привет, великолепный, — произнесла она, и голос ее показался ему более близким, чем можно было ожидать. — Есть минутка?

— Думаю, есть.

Стоя рядом, Джексон с интересом пялился на него.

— Не мог бы ты, если можно, выйти куда-нибудь, чтобы Дэниел нас не слышал? — попросила она.

— Хорошо, — ответил он. — Одну минуту.

Раш встал и, не обращая внимания на полный жгучего любопытства взгляд Джексона, направился сначала в коридор, подальше от всей компании, а затем во вторую, дальнюю спальню Янга, которую они с полковником чуть ранее уже начали обустраивать под кабинет. Захлопнув за собой дверь, он привалился к ней спиной, стараясь удержаться на ногах, но закончилась эта бесславная попытка тем, что плавным, изможденным движением он скользнул вниз и присел на пол.

— Готово, — сказал он.

— Отлично, — кажется, она шептала в трубку. — Понимаешь, мне совсем не хочется, чтобы кто-нибудь прознал про это.

Скептическим взглядом он уставился в противоположную стену:
— И поэтому ты звонишь мне через телефон Джексона? Я бы не назвал это благоприятным началом для подобных целей.

— Я в книжном магазине, — заговорщицки сообщила ему Вала.

— О да, — ответил он и прикрыл глаза, — действительно, крайне позорно.

— Хочу купить учебник по математике, но тут, оказывается, довольно широкий выбор, и я слегка запуталась, — продолжала она, храбро игнорируя его сарказм.

Побороть желание улечься на пол посреди пустой необустроенной комнаты у него не вышло.
— Не понимаю, почему это нужно держать в тайне, — сказал он.

— Ну, — ответила она, — по двум причинам. Первая — как я представляю, существует минимальный уровень математических знаний, без которых нельзя стать полноправным членом ЗВ-команды…

— В этом есть свой резон, — перебил ее Раш. — И, тем не менее, я очень сомневаюсь, что это на самом деле так.

Вала издала какой-то звук, кажется, хмыкнула в трубку:
— И потом, мне не хочется, чтобы это… ну, чтобы это обсуждалось. Публичный провал мне совсем ни к чему. Не желаю привлекать внимания к тому, что могут расценить как серьезный недостаток квалификации, недостойный участника команды ЗВ-1. И не хочу, чтобы…

— Да-да, — согласился он, — все верно.

— Так посоветуй что-нибудь, великолепный.

— Каков официальный уровень твоего математического образования? — спросил Раш.

— Никакого.

— Никакого?

— Никакого.

— Сложение? — поинтересовался он, — вычитание…

— Да, — подтвердила она. — Еще умножение и деление. Я хорошо подкована в финансовых вопросах, знаешь ли. Также у меня есть некоторый… э-эм… заимствованный опыт работы с пространственными конфигурациями и… мы называли это «она-рок», но это способ описания равномерного и неравномерного движения.

— «Заимствованный опыт»?

— Не думаю, что уровень твоего секретного допуска достаточен для этого, великолепный.

— Хорошо, ладно. Что именно ты хочешь изучить?

— Все, — ответила она.

— Что все?

— Всю математику.

Он слабо улыбнулся.
— Лучше изучать что-то приближенное к нашим реалиям. Начни с алгебры.

— Мне не слишком часто удается вырваться в книжный магазин, — прошептала она. — Вне базы меня должны сопровождать.

— Алгебра, — посоветовал он, — затем геометрия.

— А потом?

— Думаешь, полковник Картер не заметит, когда ты нарисуешься перед ней, таща в руках кипу учебников весом в тридцать фунтов?

— Если хочешь знать, у меня есть стильная вместительная сумка.

— Фантастика, — сказал он.

— У тебя измученный голос, — заметила Вала.

— Ничего подобного. — Лежать на теплых, нагретых солнцем досках пола было так расслабляюще и хорошо. — Если на то пошло, не думаю, что они хотят поставить тебя в трудное положение. Они же так чер-ртовски па-арядочны, ты ж па-анимаешь? — у него опять вылез шотландский акцент.

— Команда ЗВ-1? Знаю, — вздохнула она. — В том-то и проблема.

— Точна-а, — сказал он, — полагаю, что так.

— Не дашь мне свой номер? — спросила Вала.

— Зачем? — поинтересовался он.

— Я обожаю заводить знакомства.

Он задиктовал ей свой телефонный номер.

— Ну ладно, великолепный, — сказала она. — Пойду закупаться, еще надо придумать, как незаметно протащить учебники мимо Сэм. Сделай одолжение и намекни Дэниелу, что все это время я немилосердно флиртовала с тобой.

Приоткрыв глаза, он надменным взглядом уставился в потолок.
— А разве нет? — сухо удивился он.

— Вот и молодец! — похвалила она.

Он выключил телефон и закрыл глаза.

Надо бы встать.

Заснуть на полу будет ужасно. Во-первых, если кто-нибудь найдет его, то непременно решит, что он опять, блядь, без сознания, хотя это совершенно не так. А во-вторых… тут поток его мыслей без всякой видимой причины рассыпался на несвязанные части.

Раш перевернулся и, опершись о локти, попробовал приподняться, чтобы встать на ноги.

И увидел его там, на полу, в не более чем в двенадцати футах от себя. Маленький квадратный листок бумаги, просунутый под дверь.

Записка была написана почерком Джексона, без сомнений.

С дрожью ужаса он медленно протянул руку и подтащил листок к себе.

Когда в следующий раз окажешься на базе КЗВ, раздобудь папку со своим медицинским делом. Прочти ее всю.

Накрыв записку ладонью, он смял ее в кулаке и обессилено уткнулся в руки лбом.

Chapter Text

Забыть о нем Янг не мог.

Оно стояло у него перед глазами даже сейчас в ярких, косых лучах летнего солнца, оно мерещилось в слишком решительных, слишком бодрых восклицаниях Митчелла и в нервном постукивании Джексоновских ногтей по стеклу пивной бутылки, оно читалось в бесстрастном выражении лица Тил’ка. Оно было где-то там, в вакууме бескрайнего космоса, средь мириад незнакомых звезд — то самое облако из перекореженного металла и органических останков, заплетенное в тонкую, морозную дымку. Янг попытался закрыть глаза — не помогло, только яркие вспышки заблистали под зажмуренными веками.

Тогда он отхлебнул пива. Пиво горчило. Резко.

В игре начался очередной коммерческий тайм-аут, и Митчелл потянулся за очередной бутылкой.
— Кто сядет за руль? — спросил Митчелл.

— Уж точно не ты, — сказал Джексон.

— Я поведу, — отозвался сидевший рядом с Янгом на ручке дивана Тил’к.

— Прекрасно, — Митчелл с такой силой сорвал крышечку с бутылки, что та, улетев в другой конец комнаты, ускакала куда-то под журнальный столик Янга.

— За тех, кто не с нами. — Рекламный ролик как раз закончился, и негромкие слова Митчелла в наступившей тишине прозвучали необычайно торжественно.

Приподняв бутылку, Янг с тихим клацаньем чокнулся с Митчеллом.

— За тех, кто не с нами, — повторил Тил’к и отпил глоток.

Джексон отвернулся, лицо его исказилось. Неожиданно он встал и исчез в узком коридоре, что вел к ванной комнате.

Митчелл зажмурил глаза, но только на мгновение.
— Бейсбол. Что может быть лучше? — произнес он и с размаху откинулся на спинку дивана, едва его не опрокинув. Толчок этот резкой болью отозвался в пояснице Янга.

— Я предпочитаю хоккей, — сквозь стиснутые зубы выдавил Янг, скрывая от товарищей, что каждое мышечное волокно его спины сейчас корчилось в жесточайшей мучительной агонии.

Если бы только все его нервы вот взяли бы и сдохли, и было бы просто прекрасно.

Пожалуй, пора сходить за ибупрофеном.

Пять минут спустя Джексон вернулся в комнату, и Митчелл прекратил нервно подскакивать на диване.

Никто по-настоящему не следил за игрой, даже Митчелл, хотя и пытался поддерживать эмоциональный накал, то хлопая в ладоши, то выкрикивая одобрительные или, наоборот, негодующие возгласы, отмечая тем успехи или неудачи в игре команды «Канзас Сити Ройялс». Из братской солидарности Янг с Тил’ком подхватывали его порывы, с различным уровнем энтузиазма выдавая подходящие комментарии.

— Ну, что за дерьмо.

— Ах ты, черт.

— Вот ведь не повезло.

Не проявляя ни малейшего интереса к игре, Джексон молча вышагивал взад и вперед по комнате и о чем-то напряженно размышлял. Поглядывая на него время от времени, Янг принялся заново прокручивать про себя ситуацию, пытаясь разобраться, что к чему.

Первое — Джексон и Телфорд открыто конфликтуют или, вернее, конфликтовали о чем-то, что каким-то образом связано с проектом «Икар». Второе — как следовало из слов Раша, Джексона сильно беспокоила, а точнее сказать, панически пугала перспектива расшифровки адреса девятого шеврона. Третье — Джексон прекрасно знал, по какой причине Люшианский Альянс считал Раша целью номер один, так же как знали это и остальные ребята из ЗВ-1. Четвертое — сам Раш понятия не имел, почему Альянс так настойчиво им интересуется. Пятое — Митчелл опасался, что Джексон в нарушение прямого приказа генерала Лэндри намерен поделиться с Рашем совершенно секретной информацией. Шестое — пари можно держать, что Джексон хочет сообщить Рашу именно то, что поставило того на верхнюю строчку люшианского списка.

Янг снова незаметно скосил глаза на Джексона. Тот прекратил, наконец, хождения взад-вперед и встал возле окна, уставившись куда-то сквозь прорези жалюзи. Проследив за направлением его взгляда, Янг понял, что смотрит тот вовсе не на парковку. Взгляд Джексона был направлен гораздо дальше — к горам. К базе.

Раш все еще продолжал свой долгий телефонный разговор с Валой.

Не слишком ли долгий?

Митчеллу, надо думать, приходили в голову те же мысли, потому как он тоже время от времени подозрительно оглядывался на полутемный коридор.

А не помогала ли Вала Джексону? Она была очень привязана к нему, союз между ними двумя был крепче любых, дозволенных бюрократией КЗВ, уз. А что, если как раз в эту минуту Вала выкладывала Рашу то… ну, то, что Джексон так хотел ему рассказать? Если да, вряд ли Янг сможет этому помешать.

— Как думаете, о чем они могут так долго разговаривать? — Джексон, наконец, не выдержал. С бутылкой пива в руке он подошел к дивану.

Гм, хотя, возможно, Вала играла вовсе не за команду Джексона.

— О тебе, — сказал Митчелл.

— О тебе, — согласился Тил’к.

— О математике? — предположил Янг.

— Да с чего бы им говорить обо мне? — фыркнул Джексон. — Не смешите. — Он глотнул пива. — Математика — возможно. Ник любой разговор умудряется свести к этой теме, если только собеседнику удастся пробиться сквозь частокол его острот.

— Я заметил, — сказал Янг.

— Прошло много времени, — сказал Джексон. — Имею в виду, они висят на телефоне довольно долго. Я прав? Представить не могу, что у них так много общего. Да может ли у них вообще быть что-то общее? Правда? Может? На самом деле, наверняка может.

— Ты, главное, погромче рассуждай на эту тему, — посоветовал ему Митчелл. — Если сейчас в комнату зайдет Раш, будет самое то для начала беседы.

Джексон тут же обернулся к коридору.

Тил’ку, похоже, было смешно:
— Я считаю, что доктор Раш и Вала Мал Доран могли бы стать грозной командой.

— О господи, — не успокаивался Джексон. — Боюсь, ты прав в худших своих предположениях.

— Несомненно, — ответил Тил’к.

— Думаете, они там… планируют что-то или как?

— Дэниел, — сказал Митчелл. — Уймись уже. Ну что, к дьяволу, они могут там «планировать»?

— Да он, наверно, просто уснул, — попробовал успокоить Джексона Янг. — Последние несколько часов он едва держался на ногах.

— Так, — Джексон принял решительный вид. — Мне нужен мой телефон. Пойду и проверю, как они там.

— Не нужен тебе телефон, — цыкнул на него Митчелл. — Все знают, что ты терпеть не можешь свой мобильник.

— Вовсе нет, — возразил Джексон.

— Могу припомнить много случаев, когда Дэниел Джексон рассказывал о нелюбви к своему телефону, — поддакнул Митчеллу Тил’к.

Джексон уставился на эту парочку сердитым взглядом.

— По-моему, твоими точными словами были: «Ненавижу эту вещь. Идея многофункциональных устройств мне никогда не нравилась», — процитировал Тил’к.

— Когда это я говорил такое?

— В машине, — напомнил Митчелл.

— В какой машине? Когда?

— В моей машине. Сегодня. Когда мы ехали сюда. Примерно два с половиной часа назад.

— Не верится, что это правда, — заявил Джексон.

— Это абсолютная правда, — не сдавался Митчелл.

— Не было такого.

— Было, — подтвердил Тил’к.

Джексон тяжко вздохнул.

— Принесу я тебе твой телефон, — сказал ему Янг и, прежде чем кто-нибудь успел возразить, с болезненным усилием поднялся на ноги. — Все равно мне нужно сходить за ибупрофеном.

— Давай, я схожу, — с готовностью предложил Джексон.

— Не-а, — ответил ему Янг. — Сядь на место, Джексон. Пей свое чертово пиво.

Ухватив Джексона за запястье, Митчелл рванул его на себя, и тот плюхнулся рядом с ним на диван.

— А еще лучше, выпей много пива, — почти беззвучно пробормотал про себя Янг, поворачиваясь к троице спиной. Миновав короткий коридор, он ступил в полусумрак неосвещенной ванной комнаты, достал из шкафчика две таблетки ибупрофена и проглотил их, запив водой из-под крана. Задумчиво проведя пальцем вдоль нового для него, непривычного пока еще крана, он выключил воду и вышел из ванной. Оказавшись перед закрытой дверью своей второй спальни, он некоторое время настороженно прислушивался, в надежде уловить звуки продолжавшегося разговора. За дверью царила тишина. Янг подождал еще немного, а затем, стараясь не шуметь, осторожно приоткрыл дверь.

Не будь он морально готов к тому, какое зрелище может предстать его глазам, то вид распластавшегося вниз лицом по полу Раша точно заставил бы его подскочить. Но невзирая на всю моральную готовность, любоваться на то, как парень растекся по паркету, словно в нем вообще не осталось костей, было немного тревожно. Янг шагнул в комнату и так же тихо прикрыл за собой дверь.

Конечно же, телефон Джексона обнаружился у Раша в руке.

Забывшись, Янг вздумал было присесть на корточки рядом с Рашем и тут же, еще не закончив движение, осознал, насколько это неудачная, совсем неудачная идея. Ему удалось схватиться за дверной косяк и, кусая губы, подтянуться и снова подняться на ноги, а жгучая боль в спине и бедре корчилась и извивалась там, как живая тварь. Как чертова инопланетянская змея-паразит.

Он прислонился спиной к теплой крашеной двери и скользнул вдоль нее вниз, на пол, уже более безопасным способом — одновременно втягивая вперед больную ногу. Какое-то время пришлось отдыхать так, откинув голову и уткнувшись затылком в дверь, пока взгляд его бессмысленно блуждал по чистой белой поверхности противоположной стены. Бороться с болью смысла не было, оставалось только дышать, выжидая, пока она схлынет, будто медленно отступавший морской прилив.

Где-то минуту спустя он пришел в себя настолько, чтобы повернуть голову и посмотреть на Раша.

Когда Янг, наконец, более-менее оправился и восстановил дыхание, он чуть пододвинулся вперед и сделал попытку добыть телефон Джексона, аккуратно выпутывая его из пальцев Раша, чтобы затем тихонько подтянуть по паркету к себе. Казалось, математик спит довольно крепко, и Янг полагал, что больших хлопот не будет, нужно просто…

Внезапно Раш подскочил, с силой вцепился пальцами в Джексоновский мобильник, а затем, быстро и ловко откатившись по паркету в сторону, движением скорее инстинктивным, чем осознанным, со всего маху запустил вырванным у Янга телефоном в противоположную стену комнаты.

Янг отдернулся назад, рука непроизвольно зашарила по бедру, ища кобуру, пока он не вспомнил, что уже не носит при себе оружия.

— Какого черта? — заорал Раш и вскочил на корточки.

— Господи боже, Раш, — сердце Янга бешено колотилось где-то в горле. — Да успокойся ты.

— Какого черта ты тут делаешь?

— Э-э, — Янг откинулся назад, упираясь спиной в стену, и поднял обе ладони вверх. — Пытаюсь забрать у тебя Джексоновский мобильник.

Секунд тридцать примерно они, тяжело дыша, молча смотрели друг на друга.

Наконец, Раш окончательно пришел в себя, и смысл сказанного Янгом дошел до него. Он обернулся посмотреть на мобильный телефон, который валялся на полу примерно в десяти футах от них.

— Хорошая работа, кстати, отчаянный, — буркнул Янг. — Думаю, ты его угробил.

— Вот блядь, — выдохнул Раш. Не вставая на ноги, Раш на карачках дополз до стены, где нашел место своего упокоения злосчастный телефон, и поднял его. Сенсорная панель была покрыта мелкой паутиной трещин, казавшейся белой на фоне черной отражающей поверхности экрана. Секунд пять математик со всех сторон внимательно оглядывал не подававший признаков жизни мобильник, а затем швырнул его на пол, лицевой поверхностью вниз. Втянул в себя судорожный, дрожащий вдох, затем еще один. Поправил очки, тщательно разгладил мятый, выдранный из блокнота листок бумаги, который до того комкал в кулаке, аккуратно сложил его и спрятал в карман. Потом каким-то зыбким, невнятным движением вздернул голову, откидывая волосы назад.
— И какого же, мать твою, ты тут себе думаешь, вытворяя такое, — в голосе его было просто нереальное количество презрения, — скажи на милость, а?

Парень просто невероятен.

— Ну, уж нет, — сказал Янг, — тебе не удастся перевернуть все с ног на голову и представить полным психом меня. Потому что псих тут ты. Уж точно.

Раш окатил его уничижительным взглядом, и Янгу пришлось основательно поднапрячься, чтобы не почувствовать себя совершеннейшим идиотом.

Кто-то постучал в дверь.

— Эй, вы там живы или как? — нерешительно позвал Митчелл.

— Ага. Большей частью, — выкрикнул в ответ Янг.

С легким скрипом приоткрылась дверь, сначала чуть-чуть, затем шире, и в дверном проеме показался Митчелл, за его плечом маячил встревоженный Джексон.

Тил’к очевидно решил, что справятся и без него.

— Приве-е-ет, — медленно протянул Джексон.

— С сожалением вынужден сообщить, — сказал ему Раш, — твой телефон не пережил предпринятую полковником Янгом попытку забрать его у меня. — Он продемонстрировал разбитый мобильник Джексону.

Тот насупил брови, умудрившись принять вид и озадаченный, и недовольный, и подозрительный одновременно:
— Да, вижу.

— Да уж. Мои извинения, — Раш заставил себя подняться на ноги. Казалось, это движение отняло энергии больше, чем у Раша оставалось в запасе. — Я выпишу тебе чек за него.

— А полковник Янг пережил эту попытку? — поинтересовался Митчелл, оценивающим взглядом окидывая сидевшего у стены Янга.

— Да, — уверил Янг. — Я в порядке.

— Ага, — тихо сказал Митчелл и протянул Янгу руку. — Все-е-е в порядке. Все просто супер.

Янг принял протянутую руку, и Митчелл бережно и осторожно помог ему подняться на ноги.

Раш отдал Джексону телефон.

— Хм, — Джексон вертел телефон в руках, разглядывая его. — Выглядит по-старинному.

— Ну, конечно, — Митчелл хмыкнул, обернулся к Янгу и подмигнул ему, призывая в союзники. — Теперь он ему нравится.

— Теперь у этой вещи есть характер.

— Может, попробуешь включить его уже? — демонстративно вздохнул Раш. — Или тебя интересует исключительно внешняя форма, а функциональная составляющая тебе без разницы?

Джексон улыбнулся — легкое, едва заметное подергивание губ.
— Если бы меня отправили на необитаемый остров и разрешили ли бы взять с собой одного единственного спутника, я определенно выбрал бы тебя.

— Обязательно передам эти слова Картер, — пообещал Митчелл.

— Нет, не передашь, — не поднимая глаз, спокойно заявил Джексон. Неторопливыми движениями пальцев он продолжал исследовать телефон. — Только попробуй, и я расскажу ей, кто пролил кофе на ее установку, что перемещает между фазами пространства.

— Ты не посмеешь.

— А, так это был ты? — заинтересовался Янг.

— Ты, значит, тоже уже слышал? — вздохнул Митчелл. — Но нет, это был вовсе не я.

— Да об этом уже все слышали.

— Кофе, в общем, как-то переключил фазу. Картер понадобилось почти три часа, чтобы вернуться обратно в наше пространство. А я, между прочим, даже не пью кофе, — оправдывался Митчелл.

— Тебе в жизни не дождаться, чтобы Картер полюбила тебя больше, чем меня, — приговаривал Джексон, безуспешно пытаясь нажать на кнопку включения телефона.

— Звучит как вызов, — Митчелл скрестил руки на груди и прислонился к стене.

Раш подошел к Джексону и вырвал у него телефон.
— И зачем только я отдал его тебе, мать твою?

— Понятия не имею, — ответил Джексон.

Раш надавил одновременно на две кнопки, и мобильник включился.

— Ух ты. Здорово, — Джексон выглядел очень довольным.

Раш вздохнул:
— Хочешь, куплю тебе новый телефон?

— Не-а, — сказал Джексон. — Мне нравится этот.

Раш поморгал в какой-то акцентированной манере и встряхнул головой. Уже не первый раз Янг видел, как тот проделывает это, и в очередной раз ему стало интересно — то ли так Раш выражает презрение к уровню окружавшего его идиотизма, или же он действительно чертовски устал. А может, и то и другое вместе. Было в движении что-то такое, что заставляло предположить, будто парень не на сто процентов в себе.

Похоже, Джексона посетили те же мысли. Он пододвинулся к Рашу чуть ближе.
— Так чего хотела Вала? — спросил Джексон.

— Номер моего телефона, — ответил Раш.

— Серьезно? — удивился Джексон.

— Да.

— И ты дал?

— А мы что, так и собираемся тут стоять? — Раш демонстративно не стал отвечать Джексону.

— Э… нет?

— Хорошо, может, подскажете, куда вы собираетесь направиться, чтобы я мог удалиться в другую комнату?

— Ты только что разбил мне телефон, — напомнил Джексон. — Неужели не можешь вести себя чуть вежливее?

— Могу заплатить тебе за него тысячу долларов или отдать взамен свой телефон, только оставь меня в покое.

Джексон вздохнул.

— И на этой ноте, — сказал Митчелл, — попрошу всех взглянуть на часы. Как я помню, мы собирались встретиться с дамами и вместе пообедать. Кажется, Вала хотела попробовать что-то из японской кухни.

— Хорошей японской кухни в Колорадо-Спрингс не найдешь, — сказал Джексон.

— Тут недалеко, возле «О’Мэлли» открылось неплохое местечко, — обнадежил Митчелл.

— Это ненадолго, — с тоской протянул Джексон. — Ничто хорошее не длится тут долго.

— Ага, оно точно долго не продержится, если мы не начнем тратить там денежки, — ответил ему Митчелл.

— Тоже верно, — согласился Джексон и обернулся к Рашу.

Тот упорно разглядывал стену.

— Собираешься последовать моему совету? — поинтересовался у него Джексон.

— Да, — ответил Раш.

— Хорошо, — сказал Джексон. — Поговорим после.

— Какому совету? — тут же насторожился Митчелл, голос его стал жестким.

— Просто пара слов касательно здоровья, — Джексон вяло повел плечами. — Очень скучно. Очень обыденно.

— Джексон, — рявкнул на него Митчелл.

— Что, совет по борьбе с бессонницей у нас теперь считается диверсией? И я должен испрашивать на это санкцию генерала Лэндри?

— Не имею понятия, — ответил Митчелл. — А теперь хватит разговоров, мы сейчас же отправляемся в японский ресторан.

Кинув на Митчелла сердитый взгляд, Джексон снова обернулся к Рашу:
— Как я и сказал, обсудим все позднее.

— Обязательно, — складывая руки на груди, ответил Раш.

Янг и Митчелл переглянулись. Затем Митчелл развернулся и вслед за Джексоном покинул комнату. Янг посмотрел на Раша. Тот снова согнул руку и завел ее себе за плечо, вцепляясь пальцами в заднюю поверхность шеи.

— Ты в порядке? — спросил Янг.

Раш лишь закрыл глаза в ответ.

— Что сказал тебе Джексон? — приглушенным голосом спросил Янг.

— Ничего, — ответ едва можно было расслышать. — Ничего.

— Пытаться узнать то, что тебе знать не полагается, — тихо продолжал Янг, — плохая идея, отчаянный.

— Ты сам-то веришь в это? — Раш посмотрел на него мрачным, почти непереносимым взглядом.

Янг опустил глаза.

— Похоже, что нет, — прошептал Раш.

Янг не стал отвечать, развернулся и шагнул в полусумрак коридора. Когда он вошел в гостиную, три пятых состава команды ЗВ-1 блуждали по комнате, собирая принесенные с собой вещи. Джексон стоял возле стола и нерешительно смотрел на ноутбук Валы.

— Можешь забрать его, — послышался из-за спины Янга голос Раша. — Я уже закончил.

— Хорошо, — ответил Джексон. — Тебе и в самом деле следует немного поспать, знаешь ли.

— Да-да, — сказал Раш.

— Если хочешь, можешь переехать ко мне, — негромко предложил ему Джексон.

Янг закусил губу.

Раш отрицательно покачал головой.

— Йо, Джексон, — сказал Митчелл, который уже стоял рядом с Тил’ком в проеме открытой входной двери. — Лавина только что прошла мимо.

— Уморительно и тонко, — обращаясь к Рашу, протяжно прокомментировал Джексон. — Видишь, на что похожа моя жизнь?

— Les hommes parfaits comme les nombres parfaits sont très rares*, — произнес Раш.

— Comme je l'ai dit** — необитаемый остров. Выбор номер один, — ответил Джексон.

— У тебя безупречным вкус, — сказал Раш.

— И это благословение мое и проклятье, — усмехнулся Джексон в ответ.

— Ты говоришь по-французски? — Янг с любопытством посмотрел на Раша.

— Это была цитата, — ответил Раш.

— А это не ответ, — сказал Янг.

— Никак заметил, ну надо же? — косо зыркнул на него Раш.

— Ник, — топчущийся на пороге Джексон оглянулся через плечо, — ты уверен, что…

— Пока, парни, — Митчелл ухватил Джексона за шиворот и утащил за собой на лестничную площадку.

Янг коротко махнул им на прощание и закрыл дверь. На мгновение он привалился к теплому деревянному косяку, затем обернулся к Рашу. Тот стоял, прислонившись плечом к стене, глаза его были полуприкрыты — то ли из-за сильного изнеможения, то ли просто он щурился под яркими лучами дневного солнца. Трудно сказать. Янг несколько секунд наблюдал за ним, пытаясь понять, успел ли Джексон поделиться с Рашем той таинственной и сверхсекретной информацией. Той самой, которую генерал Лэндри очень хотел от Раша скрыть, а Джексон, напротив, считал нужным непременно довести до сведения математика.

— Что? — спросил Раш. Даже сейчас, изнуренный донельзя, он умудрился вложить в слова оттенок угрозы.

— Ты как, в порядке, отчаянный?

— Да, — Раш полностью закрыл глаза. — Перестань называть меня «отчаянный».

— Ну, и что это за ерунда была, с телефоном? — спросил Янг.

— А что за «ерунда с телефоном»? — переспросил Раш. Речь его звучала немного невнятно.

— Ты просто как… как с цепи сорвался, — осторожно сказал Янг. — Сам-то хоть понимаешь?

— Нечего было тайком подкрадываться ко мне, — ответил Раш. — А чего еще ты, мать твою, ожидал?

— Хм, от профессора математики? Уж точно не такой прыти.

— Думаю, — Раш вяло махнул рукой, — тебе стоит пересмотреть свою точку зрения по этому вопросу.

— А может, пересмотреть точку зрения стоит тебе.

— Это ты у нас персона, чьи ожидания не совпадают с реальностью, — сказал Раш. ― Я просто в идеальном греб-баном соответствии с действительностью.

Янг сделал недоверчивое лицо, чего Раш не мог видеть, поскольку глаза его были по-прежнему закрыты.

— Раш, — прорычал ему Янг. — Ты меня просто убиваешь. Иди уже спать, наконец, господи боже.

— Твои предположения меня нисколько не интересуют, — пробормотал Раш.

— Да поможет мне бог, Раш, но если ты сейчас грохнешься в обморок, то я просто вызову неотложку.

— Нет, не вызовешь, — Раш с усилием разлепил веки.

— Еще как вызову.

— О, полагаю, на такое ты способен, — Раш вздохнул. — Но так лучше, знаешь.

— Такое изнеможение? Лучше, чем что?

— Ты поймешь, — бормотал Раш, — если пообщаешься со мной подольше.

Янг подошел к нему, крепко ухватил за локоть и, не обращая внимания на слабые попытки Раша вырваться, потащил его к дивану.

— Я не сплю на диванах,— упирался Раш.

— Сегодня сделаем исключение, — сказал Янг.

— Нет, я так не думаю.

— Кто б сомневался.

— Терпеть не могу диваны, — нечленораздельно объяснял ему Раш.

— Ага, очень интересно, — сказал Янг. Он усадил Раша на диван, а потом легонько подтолкнул его, укладывая набок. — Потом расскажешь.

— Заткнись.

— Янг-Раш — 3:1, — проворчал Янг.

— Вот черт. Ну ладно, радуйся пока, еще посмотрим кто кого.

— Ага-ага, — едва сдерживая улыбку, ответил Янг.


Достаем из коробки. Встряхиваем. И вешаем на плечики. Янг уже полчаса разбирал одежду и развешивал в шкаф, когда раздался телефонный звонок. Номер вызывающего абонента его мобильник идентифицировал как неопознанный. И это почти наверняка означало, что звонили с базы.

— Янг, — произнес он в трубку, неуклюже прижимая телефон плечом к уху.

— Полковник, — послышался скрипучий, фальшиво-оптимистичный голос, который невозможно было не узнать. — Это Лэндри.

Янг скривился, отбросил в сторону штаны, которые складывал, и взял телефон в левую руку.

— Генерал, — поприветствовал он Лэндри. — Чем могу служить?

— Как нога?

Вообще-то спина, со спиной были самые проблемы. Ну да ладно. Почти угадал.

— Нормально, — доложил он. — Уже лучше.

— Рад слышать, — сказал Лэндри.

Далее последовало странное молчание, которое длилось, казалось, бесконечно. И все это время Янг бессмысленно пялился в стену, пытаясь решить, а не следует ли ему что-нибудь сказать.

— Я понимаю, что формально ты сейчас в отпуске по ранению, но я звоню поинтересоваться, как ты смотришь на то, чтобы прийти в понедельник на собрание на базу? — произнес, наконец, Лэндри.

— Без проблем, — ответил Янг. — Могу узнать, о чем пойдет речь?

— Я бы предпочел не говорить, — сказал Лэндри. — Я знаю, что мы на зашифрованной линии, но разговор… слишком конфиденциальный.

— Вас понял, — сказал Янг. — К какому времени явиться?

— К тринадцати часам, — ответил Лэндри. — И еще, я только что виделся с Биллом Ли. Похоже, через несколько часов твои апартаменты вернуться в полное твое распоряжение. Они почти закончили проверку квартиры твоего соседа.

— Отлично, — сказал Янг и с подозрением оглянулся на закрытую дверь спальни. — Сэр, разрешите, раз уж мы на линии… Доктор Раш сообщил, что, по его мнению, для взлома следующего шеврона ему потребуется миссия на другую планету.

— И ты, как я думаю, ответил ему, что его желание просто смехотворно, — сказал Лэндри.

Зачастую довольно сложно было понять, когда Лэндри серьезен, а когда это просто сарказм.

— Хм, нет, — ответил Янг, — он, кажется, уверен, что без этого никак не обойтись. Ему нужно поэкспериментировать с наборным устройством Врат.

— Пусть составит подробный протокол всего, что он собирается делать с наборным устройством, — распорядился Лэндри. — Я пошлю туда Картер, она проделает все, что ему нужно… Хотя стой. Нет. Я не могу послать Картер. Я пошлю…э… Ладно, кого-нибудь пошлю.

— Думаю, он скажет, что должен идти туда сам, лично, — сказал Янг.

— И я не сомневаюсь, он так и думает, — Лэндри вздохнул.

Янг помолчал.

— Пусть распишет мне все, — сказал Лэндри после раздумий. — Пусть укажет рациональные обоснования необходимости личного участия в операции подобного рода и перешлет отчет Картер. Если она подтвердит, что никто другой с этим не справится, я разрешу ему внеземную миссию на базу «Альфа», на три часа. И не секундой более.

— Дело в том, — промычал Янг, — он может непоправимо поломать наборное устройство во время своих экспериментов.

— Ты морочишь мне голову?

— Никак нет, сэр.

Лэндри снова вздохнул:
— Ладно, я бы сказал, уже большое достижение, что он предупредил нас об этом загодя. Но нет. Ни единого шанса, мы не будем так рисковать и брать его на борт космического корабля.

— Я предполагал, что вы так скажете, — ответил ему Янг. — Но он, похоже, совершенно уверен, что без этого никак. И это единственная причина, по которой я прошу за него.

Трубка молчала.

— Но, — продолжал Янг, — возможно, вы правы. Уверен, у нас найдутся люди, которые вполне способны… сделать то, что умеет делать он.

И снова трубка молчала. Янг подумал, а не перегнул ли он палку? И даже удивился про себя, что, черт возьми, на него нашло?

— Если, — после внушительной паузы произнес Лэндри, — подчеркиваю, если я отыщу способ относительно безопасно провернуть все это, как думаешь, он справится с выходом в полевую обстановку? В двух случаях из трех его посещения базы заканчивались тем, что нам приходилось проводить психологическую экспертизу его состояния. Я хочу услышать ваше честное мнение на этот счет, полковник.

— Возможно, Раш чуть менее стабилен, чем обычно принято среди наших КЗВ-шных нестабильных гениев, — пробормотал Янг. — Думаю, многое будет зависеть от того, кого вы отправите с ним. Некоторый выбор может быть предпочтительнее другого.

— Я подумаю, — пообещал Лэндри. — А он пока пусть пишет отчет для Картер. Никуда он не отправится до тех пор, пока она не подтвердит, что это действительно необходимо.

— Я передам ему, — тихо сказал Янг.

— Увидимся в понедельник, полковник.

— Так точно, сэр.

Закончив разговор, Янг ухватился рукой за ноющую поясницу и какое-то время тупо пялился в пространство, стараясь ни о чем не думать. Не думать о Дэвиде и о тех органических останках среди космоса или о рвущемся из горла крике, пока они пытают его. И может быть — до смерти. Не думать о Дэниеле, и едва уловимом ужасе предчувствий, который, казалось, навечно поселился в его сутулых плечах. О той суровости, что все чаще и чаще звучала в голосе Картер. О болезненно замиравших в воздухе руках Валы. О бессознательном Раше на его диване.

Все будет хорошо.

Просто не стоит пытаться разобраться во всем сразу.

Он вытащил очередную рубашку из коробки, развернул ее и повесил в шкаф.

-----

Примечания переводчика:
* — Les hommes parfaits comme les nombres parfaits sont très rares (фр) — «Идеальные люди так же редки, как идеальные числа», цитата Рене Декарта;
** — Comme je l'ai dit (фр) — Как я сказал.

Chapter Text

Ранним утром понедельника Раш, привалившись к стене плечом, стоял у окна своей собственной, теперь уже сертифицировано безопасной, проверенной на предмет всевозможных жучков и взрывных устройств, квартиры. Тридцать семь часов пришлось провести ему в домашнем заключении в апартаментах полковника Янга, а следующие двадцать он безвылазно просидел у себя дома. И вот теперь рассеяно смотрел он, как мало-помалу бледнеют и исчезают в лучах восходящего солнца длинные тени домов напротив. Рассветная тишина улицы лишь иногда нарушалась гудением редких машин на шоссе.

Он не знал, как дальше поступить.

Окна его квартиры выходили на запад. И хотя после полудня обжигающий дневной свет становился настоящим бедствием, все равно это было лучше, чем подставляться по утрам под кинжальные удары солнечных лучей, которые, казалось, били прямиком в зрительный нерв. В стиле: «добро пожаловать в новый день, привет тебе от утреннего солнца скальпелем в глазницу».

То, что квартира Джексона была обращена окнами на восток, являлось одной из многих загадок личности археолога, которые так тревожили Раша. Если человеку довелось в свое время быть сожженным электромагнитной радиацией, разве не будет ежеутренний солнечный душ казаться ему убийственной жестокостью? Хотя Джексон, наверно, воспринимал все иначе и не отождествлял солнечное излучение с радиоактивным распадом. Действительно, тут сложно поспорить, определенные физические различия в этих явлениях, безусловно, были, но лишь до некоторой степени. Финал, в конечном итоге, оказывался тем же самым. Джексон же всегда хорошо чувствовал глубинную суть вещей, так что наверняка осознавал и это в полной мере тоже. Осознавал и предпочитал оставить все как есть. В конце концов, жить в полумраке так непрактично.

Гребаный Дэниел.

В памяти всплыл звук позвякивания металла по стеклу.

Она любила так делать — легонько постукивать обручальным кольцом по чему-нибудь твердому. В тишине, едва-едва, так, что стук был еле слышен.

Рассеяно наблюдая за тем, как слабый утренний свет расползается по темно-серому полотну асфальта, Раш решал, что ему дальше делать.

Теория или практика, абстракция или эмпиризм, быть на этом свете или существовать вне его — ложные дихотомии вечно низвергающиеся в гребаный ад, куда способно завести одно единственное неверное рассуждение. Когнитивные ошибки, когнитивный диссонанс, ауральный диссонанс — лишь тоска по гипотетическому, выстраивание хрупкого моста к функциональности, попытка обойти те участки собственного сознания, которые лучше бы оставить нетронутыми и не заглядывать в пропасть между банальным физическим выживанием и изысканной архитектурой чистого теоретического.

Что делать-то?

Лишь Врата занимали его, в хитроумном бремени их криптографической загадки заключалось теперь для него все и вся.

Собой он интересовался на порядок меньше. А особенно мало его волновало то, что попадало в сферу между базовым выживанием и высшей математикой ― та часть его личности, поглощенная жалкими осколками предыдущей жизни, которая дожидалась, чем обернется для него расшифровка девятого шеврона. Что-то приближалось, то самое пугающее «что-то», что преследовало его всю жизнь. То, чему до сих пор, до самого последнего момента она умудрялась противостоять, то, что могла она остановить или хотя бы отсрочить на время. Чего ей это стоило, какую личную цену платила она за это? Оставалось только гадать, ибо узнать наверняка ему уже не суждено.

И ради чего? Ради вот этого. Ради единственной, последней проблемы, которая должна быть решена. Которую надо разобрать по пунктам, расчленить на составляющие и вытащить на свет сокрытое глубоко внутри. Такие откровения не легки, не слишком популярны и, в общем-то, не приносят карьерной выгоды или внутреннего удовлетворения. Даже для математика. Особенно для математика. Раш не мог припомнить ни единого ученого в истории, для которого подобный опыт закончился бы хорошо.

Он протер глаза ладонью и в который раз попытался сосредоточиться. Никак не получалось разобраться, насколько серьезно следует воспринимать искренность той Джексоновской озабоченности, так переполненную долбаной многозначительностью, что казалось, будто она вытягивает кислород из воздуха. Что означал жест, которым Джексон медленно придвигал к нему очки по столу? Как относиться к самому факту незаконного проникновения Джексона в кабинет Телфорда с целью обыска? Значило ли это, что раскол между этими двумя куда глубже, чем можно было предполагать изначально? Что раскол этот глубок настолько, что Джексон без колебаний пошел на риск и нарушил все правила секретности, лишь бы отыскать то, что Телфорд предпочитал держать в тайне.

И Дэниел.

Ну до чего по-джексоновски ― зарабатывать себе очки путем странных, почти самоубийственных маневров. Да он же фактически совершил действие, которое Международный Наблюдательный Совет и тот гребанный генерал, как его там, в лучшем случае расценили бы как крайне подозрительное. А в худшем — подобный поступок мог повлечь за собой дисциплинарное расследование с последующим вылетом из программы ЗВ. А то и обвинение в государственной измене, поскольку Джексон вполне мог попасть под беспощадные жернова драконовской борьбы с Люшианским Альянсом. Пусть и намеками, но он выдал Рашу пугающий объем секретной информации и тем предоставил отныне решать самому — примыкать ли теперь к проджексоновскому лагерю или же выбрать антиджексоновскую коалицию.

Раздобудь папку со своим медицинским делом. Прочти ее всю.

Неужели, мать вашу, так тяжело было рассказать обо всем прямо и откровенно, раз уж Джексона это так мучило?

«Ник, ты не человек». Подобный поворот кажется маловероятным, однако такой факт, выплыви он наружу, вряд ли выбил бы Раша из колеи.

«Ник, КЗВ вживило в тебя ложные воспоминания одного облажавшегося криптографа, просто чтобы посмотреть, что из этого выйдет». Да он счел бы себя везунчиком.

Обнаружь тогда полковник Янг ту просунутую под дверь записку, и Джексон немедленно был бы раскрыт, поскольку внятно оправдаться ему было бы, как Раш подозревал, немного затруднительно.

В джексоновском предложении заглянуть в свою медицинскую карту виделось что-то гибельное, и это крайне тревожило его. Похоже, ему предстоит узнать о себе что-то такое, что нельзя было адресовать блокнотному листку, то, что потенциально сильно его расстроит. Как минимум… или, во всяком случае, должно расстроить, в бытующем представлении. На деле же Джексон никак не мог уразуметь, что Рашу просто наплевать. На все, мать их. За одним единственным исключением.

Ему нужно проникнуть в тончайшую, искусно выстроенную, практически непреодолимую паутину криптографических шифров, заплетенную вокруг внутренней проводящей системы Звездных Врат. Он намеревался сорвать с этой сети все покровы, заставить раскрыться перед собой, прорваться сквозь нее. Шаг за шагом, поэтапно. И не было для его одержимого стремления никаких иных причин, кроме той, что загадка эта однажды встала на его пути. Это его личная математическая вендетта против тайного и неясного, против фальшивого и, в конце концов, против всего, что дерзало оставаться сокрытым от него. Посмело отвергнуть его.

Ему не хотелось, чтобы что-то было сокрыто от него.

Что угодно. А особенно, особенно — математические тайны и загадки.

Он раздобудет свою медицинскую карту и прочтет ее, но не потому, что Джексон, якобы, действует в его интересах. И не потому, что верит Джексону больше, чем Телфорду. Раш прочтет карту потому, что это поможет ему разблокировать шевроны Врат. Потому, что это как-то связано с проектом «Икар». Потому, что в карте есть информация, которую скрывают от него, а это совершенно недопустимо.

Рискованно, конечно, ведь он вступает на дорогу, откуда назад уже не повернешь. Невозможно разучиться понимать шаткое обоснование теории множеств или энтропийной прогрессии. Прочтешь и сказать себе потом, что не читал и не видел — уже не получится.


Тремя часами позднее с ключами в руках и съемным жестким диском в заднем кармане брюк Раш стучался в дверь квартиры Янга.

Никакого ответа.

Он постучал снова.

Прошло немало времени, прежде чем Янг, осторожно и неспешно, соизволил, наконец, открыть дверь.

Вид военной формы заставил Раша оторопеть. Перед глазами возник черно-синий мундир с нашитыми гребаными «птичками» и другими разнообразными воинскими знаками отличия — образчиками той дурацкой тайной семиотики, такой притягательной и одновременно отталкивающей. Ему это не понравилось.

— Так и знал, что это ты, — голос Янга заранее звучал обиженно. — Даже не сомневался.

— Ты же сам понимаешь, что вряд ли сможешь разделить умение верифицировать людей согласно их манере стука по входной двери и свою контекстуальную способность вычислить относительную вероятность появления того или иного индивидуума на твоем пороге.

Не шелохнувшись, Янг продолжал выжидающе пялиться на него.

— Я не впечатлен, — счел нужным пояснить свои слова Раш.

— И почему это меня не удивляет?

— По многим причинам, надо полагать.

— Точно.

— Может, позволишь войти? — поинтересовался Раш.

— Вообще-то я сейчас ухожу, — Янг не сдвинулся с места.

— Это я уже понял. Хотя у меня сложилось впечатление, что ты как будто в отпуске по ранению.

— Не сегодня.

— Просто хотел поставить тебя в известность, — сообщил Раш, — что собираюсь на базу. Мне нужно встретиться с доктором Перри.

Взгляд Янга, которым тот буравил Раша, постепенно трансформировался из изумленно-раздраженного в раздраженно-раздраженный:
— На базу? Вряд ли хоть один человек на базе сегодня вставит в рабочий график встречу с тобой. После того, как буквально накануне тебя едва не похитили? И с какой стати сообщать о своей поездке именно мне? Позвони в диспетчерскую, пусть пришлют тебе кого-нибудь для сопровождения.

О да.

Да, конечно.

Позвонить в диспетчерскую.

Да он, мать вашу, десятилетний пацан, что ли, не способный сам решать проблемы?

Ну вот, кажется, снова начинается нервный тик.

Он здесь ни при чем.

Все из-за Янга.

— Меня не надо вносить в гребаный рабочий график, Янг. Я сам себе рабочий график. Кроме того, минут пять назад я уже позвонил в диспетчерскую и они соизволили сообщить, что мой текущий функциональный статус в настоящий момент «не определен». Следовательно, они не уполномочены разрешать мне официальный выезд куда-либо и предпочли бы, чтобы я не покидал пределов своего жилья. До тех пор, пока они не разрешат мне обратное.

Янг взглянул на часы и отступил на шаг назад.
— Заходи, — пригласил он. — И никогда, слышишь, никогда не обсуждай ничего важного на лестничной площадке. Никогда. Всегда только внутри.

Пока Янг закрывал за ним дверь, Раш сверлил полковника уничтожающим взглядом поверх очков.

— У тебя ни крупицы здравого смысла, — продолжал Янг. В военной форме он выглядел куда внушительнее, чем в футболке и джинсах.

— Не думаю, что избегать разговоров на лестничной площадке попадает под определение «иметь здравый смысл», — огрызнулся Раш, пытаясь тем вернуть себе внутреннее равновесие, слегка пошатнувшееся от вида Янга в погонах.

Янг вздохнул:
— Это не может обождать? Ну, то, чем тебе, по твоему разумению, срочно нужно заняться на базе?

— И до каких же пор мне ждать, скажи, пожалуйста? До того дня, пока не люшианцы не прекратят охоту на меня?

— Раш, лучше тебе остаться дома.

— Нет, и не подумаю. — Раш и сам уже слышал пугающие срывающиеся нотки в голосе, которые, казалось, четко следовали нервозности его мыслей. Он пошагал к окну, пытаясь побороть ощущение, будто заперт в ловушке. Дойдя до окна, он положил ладони на прохладное стекло. Не помогло.

— Раш, ты в полушаге от того, чтобы оказаться в условиях предупредительного заключения с целью охраны. Единственная причина, по которой тебя еще не заперли, в том, что безопасность самой базы КЗВ тоже дырявая, как решето. Так не давай им повода…

Раш резко обернулся к нему, и речь Янга оборвалась на полуслове.

— Повода к чему? — зло прошипел он.

Янг молчал.

— Повода к чему?!

— Повода принуждать тебя к тому, что тебе вряд ли понравится, — примиряюще ответил Янг. — Есть у меня подозрения, что на карту поставлено гораздо больше, чем лично ты, отчаянный.

— Что тебе известно? — резко спросил Раш.

— Ничего, — Янг смотрел ему прямо в глаза. — Кроме того, что существует несколько партий, каждая из которых, так или иначе, очень интересуется тобой. Есть предположения, с чего бы вдруг?

На какое-то мгновение Раш заколебался, а не рассказать ли Янгу о записке Джексона.
— Нет, — вместо этого отрезал он. Боль в напряженных мышцах шеи и плеч стала почти невыносимой. — Понятия не имею.

Поиграв желваками, Янг отвел взгляд.
— Ладно, — сказал он и потянулся в карман за телефоном. — Я сам отвезу тебя. Но в любом случае, я должен позвонить и договориться об этом.

— Что значит «позвонить»? Тебе же достался от Митчелла лишний портативный шифратор радиосигнала, разве нет? Просто отдай его мне. Буду, блядь, носить его с собой. Проблема решена.

— Раш, не могу же я…

— Это становится проблемой только потому, что вы сами создаете из ничего проблему. В вас, военных, сидит какая-то тайная страсть по каждому вопросу заполнять кучи бланков, которые затем будут еще три дня блуждать по инстанциям, а в результате вы все сделаете в точности так, как я изначально предлагал.

Во взгляде, каким Янг смотрел на него, было какое-то странное, страдальческое выражение.

Раш наклонился и подхватил с пола стоявшее поблизости устройство, шифрующее код радиомаячка. Металлический корпус прибора казался теплым под его пальцами. Сбоку на коробке пульсировал голубоватый огонек.

— Раш, — Янг уперся вытянутой рукой в стену. — Таскать с собой этот славный шифратор — не выход. Единственное, от чего он убережет, так это от принудительной телепортации. От которой, кстати, тебя и так защищает та штука, что имплантирована тебе в руку.

— Я в курсе.

— Ладно, тогда сам должен понимать, что…

— Да, — оборвал его Раш. — Или ты что-то хотел сказать? Я и без тебя все знаю.

Янг по-прежнему пристально смотрел на него:
— Если им не выдернуть тебя лучом, значит, они попытаются захватить тебя силой. От этого я защитить не смогу.

— Как будто кто-нибудь сможет, — пробурчал Раш. — Просто сообщи в долбаную диспетчерскую, что мы едем на базу вместе, чтобы потом никому не вздумалось упрятать меня в подземный бункер под предлогом, будто бы я безответственный.

— Ты и впрямь безответственный.

— Я не… — он вынужден был на мгновение отвернуться, чтобы восстановить стремительно теряемый контроль над собой. — Это не безответственность. Не до такой степени.

Дэвид бы понял.

Дэвид всегда все понимал.

Возможно, в этом и состояла проблема с Дэвидом.

Раньше. Раньше состояла проблема с Дэвидом.

— Конечно, — произнес Янг тем бережным, тихим тоном, который был Рашу так невыносим. — Конечно же, нет.

Раш обернулся и остро взглянул на него:
— Ну и? — сказал он. — Чего ты ждешь? Или устав сперва перечитаешь?

Янг закатил глаза, однако вытащил из кармана телефон.

Повернувшись к Янгу спиной, Раш нетерпеливо вышагивал по этой, уже хорошо знакомой ему квартире, обставленной и обустроенной теперь процентов на девяносто. Осталось разная мелочевка, которую нужно будет рассортировать. Или просто выбросить.

— Да, привет. Это полковник Эверетт Янг. Вы не могли бы соединить меня с… э-э… кто там сегодня координатором? Харриман?

По отзвуку голоса Янга было понятно, что тот стоит сейчас прямо у него за спиной. И наблюдает за ним. Раш что, настолько интересен, настолько примечателен, настолько нестабилен и настолько явно… ну, в чем-то там еще он был настолько ненормален для них? Долгое время никто не видел в этом ничего плохого. А если и были причины для его ненормальности, то лучше их не касаться. Все и так хорошо. Стабильно или не стабильно, но все просто прекрасно. Раш слегка запрокинул голову и разминал пальцами каменные мышцы шеи и затылка. Взгляд уперся в чистое белое пространство стены, на которой Янг никогда ничего не напишет. На которой никто никогда ничего не напишет. Опустив плечи, он попробовал немного расслабиться. Самоанализ не требуется. И не желателен.

— Привет, Уолтер. Слушай, ты в курсе ситуации по поводу того парня, доктора Раша?

Доктор Раш? Как мило. Ну и отлично.

— Да. Точно, консультант.

Далее последовала небольшая пауза.

— Ну да, тот самый. Знаменитость.

Брови Раша вздернулись вверх.

В ответном взгляде, каким посмотрел на него Янг, было какое-то странное сочетание смущения и вызова.

Раш развел руки в стороны ладонями вверх и закатил глаза.

— Да ладно, Харриман, я ж понимаю. Но послушай. Парень же буквально мой сосед. Понимаешь, хочет выехать на базу и встретиться с доктором Перри, а там какая-то бюрократическая катавасия, перевели его в «режим ожидания». Никак не могут определиться с текущим статусом или типа того. Собираюсь использовать свой личный допуск и просто привести его на базу. Могу я это сделать?

Глядя на Янга поверх очков, Раш всем видом старался демонстрировать как можно больше презрения ко всей ситуации.

— Ну, даже не знаю, — говорил Янг, отворачиваясь от его упорного взгляда. — Я не слишком большой спец по части канцелярской волокиты. Но парень словно бы застрял в одном из в кафкианских романов.

Поправив очки, Раш постарался слегка понизить градус презрения, но усилие его пропало втуне, поскольку Янг на него не смотрел.

— Да просто оставь запись в протоколе и тогда все будет выглядеть вполне законным. Потому что так оно и есть. Я придам всему легальный статус.

Слушая разговор, Раш рассеяно поглаживал пальцами кожу предплечья левой руки, ощупывая то едва заметное, но все же чувствительное местечко, куда был вживлен шифрующий микрочип.

По-прежнему мучил вопрос — жив ли Телфорд?

— Ага, — довольно произнес Янг. — Точно. Ну, бывай, увидимся. — Он закончил разговор и поднял глаза на Раша. — Порядок, отчаянный, — сообщил Янг. — Постарайся сегодня люшианцам в плен не попадаться. В противном случае я буду иметь бледный вид.

— Боже упаси, — сухо проворчал Раш и направился к дверям.

— Берешь с собой роутер? — Янг кивнул на скремблер-шифратор, который Раш все еще держал в руках.

— Не лишние меры безопасности, — буркнул на это Раш.

Они вышли на лестничную площадку. Янг порылся в кармане мундира в поисках ключей и снова обернулся к нему:
— Расслабься. Думаю, подкожного чипа вполне достаточно, чтобы зашифровать твой радиосигнал.

— Чип, — объяснял Раш, пока Янг запирал дверь квартиры, — всего лишь контроллер. Все имплантируемые передатчики, которые используются в КЗВ, улавливают запрашивающий код, а затем ретранслируют уникальный радиосигнал, который включает или отключает телепортацию.

— Верно, — кивнул Янг и упрятал ключи в карман.

— Подкожный чип шифрует мой подпространственный сигнал, что не позволяет внешнему устройству телепортации перехватить его, пока передающий абонент тоже не получит правильный ключ. Тем самым блокируются попытки любых не авторизованных абонентов инициировать мою телепортацию. В то время как скремблер-шифратор, — Раш помахал приборчиком у Янга перед носом, — напрямую искажает энергетический профиль волны передатчика, предотвращая все способы перехвата моего сигнала, даже локальную транспортную зачистку на ограниченном участке.

— А, ты про «вычерпывание», — мрачно выдохнул Янг.

— Что, прости?

— Так это называет Картер, — пояснил Янг, пока они плечом к плечу шагали по полутемной лестничной площадке. — Во всяком случае, Митчелл говорил, будто название придумала она. Например, если у тебя есть точные данные о местоположении кого-то, кто тебе нужен и чей радиосигнал невозможно перехватить, то можешь просто «вычерпнуть» лучом телепортации все живое на заданном участке.

— Вполне допускаю, — ответил Раш.

— Ой, да ладно. Так оно и есть.

— Я предпочитаю термин «локальная транспортная зачистка».

— Да никому ж запомнить этот твой термин. А, кроме того, «вычерпывание» гораздо благозвучнее, чем то словечко, какое подобрал для этой технологии Джексон. Вообще, знаешь, джексоновские определения слишком уж хороши и потому здорово прилипают.

— Да ну, — Раш вопросительно посмотрел на него.

— «Вырезка», — пояснил Янг на вопросительный взгляд Раша. — Потому что…

— Ох, — вырвалось у Раша. Он отвернулся, поскольку не справился с выражением лица.

— Ну да.

— Точность… достичь ее не просто в данном случае, я полагаю.

— Вот потому-то мы этой технологией никогда не пользуемся.

— Тогда как же…

— Не беспокойся о том, отчаянный. — Янг потянулся и нажал на кнопку, вызывая лифт.

Раш попробовал ни о чем не думать. Потерпев неудачу, он принялся размышлять о комплексной плоскости. О перемещении вдоль замкнутой кривой. Недолгая поездка на лифте прошла в молчании, а затем сквозь стеклянные стены вестибюля здания на них обрушилась лавина жаркого солнечного света. Раш ненадолго приостановился, надевая темные очки. Краем глаза он видел, как Янг делает тоже самое.

— Господи, — пробурчал Янг. — Выглядит кошмарно.

Раш не ответил. Надавив на стеклянную дверь, он заставил себя выйти наружу и погрузиться в уличное пекло. Сухой раскаленный воздух казался плотным и дрожащим, но свет — свет был еще хуже. Свет всегда хуже.

— Уф, — пыхтел Янг. — Просто ужас.

Колорадо что, пустыня? Единственное, что можно было разглядеть в этом зыбком мареве — горы вдалеке и нескончаемые просторы горячего асфальта. Каким бы ни был здесь биом, но Колорадо-Спрингс, блядь, просто отвратителен.

— Раш. Моя машина в другой стороне.

— Поедем на моей, я поведу, — сказал Янгу Раш.

— Не-а. Думаю, мы ясно договорились, сегодня я тебя катаю, а не наоборот.

Почти неспособный противостоять искушению и уже готовый уступить Янгу под этим нескончаемым фотоновым ливнем, он приостановился.

— Раш, обойдемся без споров.

— Ладно, обойдемся, — согласился Раш и кинул в Янга сигнальный шифратор. Пока прибор кувыркался в воздухе, вычерчивая высокую параболическую дугу, Раш вытащил из кармана ключи и пошел к своей машине.

Инстинктивно пытаясь поймать шифратор, Янг неуклюже шагнул в сторону.
— Раш. Раш! Какого черта ты творишь? — рыкнул Янг, едва не выронив пойманный на лету металлический ящик, на корпусе которого по-прежнему мигала маленькая синяя лампочка. Затем пальцы полковника крепко и надежно обхватили устройство.

— Лови, — запоздало предупредил Раш.

— Раш, ты же должен всегда носить эту штуку при себе, — сердито выговаривал Янг.

— Радиус действия около шести метров, — ответил Раш, подходя к своей машине. — Советую не отставать.

Он открыл дверцу белой «тойоты приус».

— Ты ездишь на «приусе»? — спросил Янг.

— Открыто, — пригласил Раш и скользнул внутрь на водительское сидение.

Духота внутри салона была просто убийственная. Потные волосы на затылке тут же начали прилипать к шее.

Пока Раш не завел двигатель, Янг стоял рядом, не спеша садиться в машину. Хотел ли полковник тем самым показать обиду или же колебался в нерешительности? Раш так и не понял. Но в конечном итоге Янг медленно и неловко, с болезненной гримасой залез в автомобиль и от души грохнул дверцей.
— Тебе когда-нибудь говорили, что с тобой тяжело?

— Не совсем в таких выражениях, — Раш включил в салоне кондиционер.

— Так вот, с тобой тяжело.

— Надо полагать, я должен счесть себя оскорбленным? — спросил Раш.

— Ездишь на «приусе»? — Янг фыркнул. — Нет, серьезно, на «приусе»?

— Ладно, а на чем, к чертям, ездишь ты?

— Ну, уж точно не на «приусе». Это же просто…

— Просто… что? — огрызнулся Раш и резко стартанул задним ходом, выезжая со своего парковочного места с оперативной аккуратностью.

— Господи, да осторожней ты. Тут на стоянке битком, — Янг еще не успел договорить последнее слово своего предостережения, а Раш уже выкрутил руль и газанул по направлению к выезду с парковки.

— Ты и дальше намерен вести себя так? ― вежливо поинтересовался Раш.

— Как так?

— Так, мать твою, раздражающе. Что плохого в том, чтобы ездить на «приусе»? ― Раш вывел машину на широкую, ровную гладь шоссе, которое, немного пропетляв среди обязательных пригородных застроек, сужалось и далее устремлялось ввысь, к горам и базе КЗВ.

— Ничего плохого, но вообще-то ты явно превышаешь скорость, — Янг ткнул пальцем в приборную доску. — Ты в курсе?

— Ты же у нас из военно-воздушных сил, не так ли? Разве ты не пилотируешь самолеты в соответствии с… — Раш замялся, не зная, как поизящнее вывернуться из неудачно начатой фразы и счел за лучшее закончить ее математическим заключением, — с неопределенной Маха?

— Неопределенной Маха? Не представляю, о чем ты. Зато я хорошо понимаю, что ты мог бы, как минимум, воспользоваться механической коробкой передач.

— Я умею пользоваться коробкой передач, — заверил Раш, — но не в этом автомобиле. Мах — это относительная величина, которая измеряет…

— Отчаянный, знаю я, что такое Мах. Я вообще-то пилот.

— Да что ты? Так порази меня, — Раш негромко хмыкнул и еще прибавил газу, спеша проскочить мигающий над перекрестком светофор, цвета огней которого в жгучем свете солнца были почти неразличимы.

— Отношение скорости объекта к скорости звука. Засранец ты. Не думай, будто ты один в целом мире разбираешься в математике. И, в самом деле, не стоит перестраиваться на перекрестке, — голос Янга звучал глухо, будто тот говорил сквозь сжатые зубы.

Раш скосил на него глаза. Взгляд у Янга был напряженным, вокруг глаз появилась сеть мелких морщин. По всей видимости, ворчал полковник не столько потому, что считал резкие ускорения и торможения автомобиля концептуально неприемлемыми, сколько потому, что эмпирически рывки машины для его спины были весьма болезненны. Не став сбрасывать скорость, Раш решил сделать это перед следующим светофором.
— Правильно. За исключением того, что это отношение скорости объекта к локальной скорости звука. А закона, который запрещает менять на перекрестке полосу движения, не существует. Я специально проверял.

— Во-первых, что, дьявол тебя раздери, должна означать эта самая «неопределенная Маха»? Из тебя отвратительный объясняльщик. А потом, не знаю, как насчет тех мест, где тебе доводилось бывать прежде, но вот конкретно здесь, в штате Колорадо, есть закон, который запрещает перестраиваться на перекрестке, точно говорю.

Рашу с трудом удалось подавить вспышку внезапного раздражения.
― И как можно уследить за вашими нелепыми законами, которые меняются от штата к штату? «Неопределенностью», помимо всего прочего, называют концептуальные трудности при делении числа на ноль, потому что это не имеет никакого гребаного смысла. Невозможно расчленить что-то на ничто. Это вызывает всевозможные проблемы.

f(x)=1/x. Как мило.

— Да где же скорость звука равна нулю? К чему ты клонишь?

— Действительно, где? ― ответил Раш и плавно добавил скорости, чтобы одолеть подъем небольшого холма. Склон отделял тянувшуюся вдоль шоссе уродливую череду придорожных магазинчиков от уходящего ввысь участка магистрали, что вел непосредственно к базе.

Несколько мгновений Янг молча раздумывал. Затем произнес:
— В космосе?

— Формально, да — скорость звука в вакууме равна нолю, потому что сжатые волны не могут распространяться без среды. Так что… ― Раш пожал плечами и в следующий крутой поворот вошел на довольно спокойной скорости. Солнце, мать его, палило нещадно. Пожалуй, действительно лучше было дать Янгу сесть за руль. Тогда можно было бы хоть ненадолго прикрыть глаза.

— Итак, подведем итоги последних пяти минут нашего разговора. Выходит, ты не понимаешь, почему мне не нравится превышение разрешенной скорости движения по трассе? Ты считаешь, что раз я пилотирую корабли в космическом пространстве, то должен быть рад, что ты водишь как маньяк?

— Приемлемое, хотя и недостаточно квалифицированное резюме моей позиции, да, ― согласился Раш, снова плавно ускоряясь перед очередной дорожной петлей.

— Погибнуть на шоссе не сложней, чем в космосе, ― тихо пробормотал Янг.

Прозвучало подобием некой универсальной истины.

— Я отличный водитель, ― заверил Раш.

— Отчаянный, ― сказал Янг, ― это все равно как уверять окружающих в том, что ты леди.

— Мне не удается уследить за ходом твоей мысли, но предполагаю тут какой-то сбой в рассуждениях. Будь любезен, объяснись.

— Ладно, неудачный пример. Давай по-другому. Ну, это то же самое, что говорить всем вокруг, будто ты порядочный человек. Сказать-то ты можешь, да только порядочности это тебе не добавит.

— Необоснованное утверждение, ― сказал Раш.

— Похоже, я в трех секундах от «ложного логического вывода», ― сухо отреагировал Янг. ― Не так ли?

— Полагаю, это твое обычное состояние.

— Заткнись, Раш.

— Раш-два, Янг-три, — усмехнулся Раш.

Янг вздохнул:
— Ну, я все еще в выигрыше.

— Пока.

На выезде из очередного резкого изгиба шоссе он снова плавно ускорился. На этом участке дороги, который шел в тени горы, Раш вел машину довольно ровно. И да, пожалуй, скорость на выходах из поворотов он менял более резковато, чем принято, но это вовсе не означало, будто у него врожденная неспособность управлять автомобилем на извилистой дороге или что он не в состоянии адекватно судить о дистанции и позиции, или о времени с ускорением. Закон, запрещающий перестраиваться на перекрестке… ну, что ж. Прекрасно. Очевидно, штат Колорадо плевать хотел на врожденные способности доктора Раша.

Когда они, наконец, добрались до базы и, помахав удостоверениями перед охраной, припарковались на стоянке, Янг, пристально посмотрев на Раша, протянул ему сигнальный шифратор:
— Никогда больше с тобой не поеду.

— Как же ты собираешься возвращаться сегодня домой? — едко поинтересовался Раш. — Похромаешь пешком?

— Сам сяду за руль, — прорычал в ответ Янг. Лицо его было сердитым.

— Еще чего.

Хотя, положа руку на сердце, если обратно машину поведет Янг, будет очень даже неплохо. К тому времени, когда Раш закончит здесь со всеми своими делами, его головная боль наверняка уже вырвется за пределы ее обычных зон обитания и распространится на иные, менее исследованные территории Всеобъемлющих Мучений.

Распахнув дверцу в плотный зной тропосферы, Раш вылез из машины и тут же попал в ловушку горячих тисков между низвергающимся сверху слепящим солнечным ливнем и поднимающимся снизу жаром раскаленного добела, растрескавшегося асфальта парковочной стоянки. Он запер дверцу автомобиля, сунул ключи в карман и тряхнул головой, откидывая волосы с глаз.

Вдвоем с Янгом они вышли с парковки.

Прохладный кондиционированный воздух и тусклый полусумрак контрольно-пропускного пункта базы казался сущим облегчением. Но, к несчастью, было слишком поздно. Обратить вспять раскрутившийся маховик головной боли, пришедший в движение, когда Раш шагнул в беспощадный пылающий зной, было уже невозможно.

Янг нажал на кнопку, вызывая лифт. Вся его поза казалась куда более жесткой и негнущейся, чем обычно. Как будто полковник хотел скрыть ото всех, даже от камер наблюдения, факт своего ранения.

С негромким звяканьем двери лифта распахнулись, и они зашли внутрь.

Последовательно нажав на кнопки девятнадцатого и двадцать седьмого этажей, Янг повернулся к Рашу:
— Серьезно, отчаянный, без меня не уезжай.

Раш упорно рассматривал металлическую стену лифта перед собой.

— И никуда не уходи с девятнадцатого этажа.

— Естественно, — ответил он.

— И почему у меня такое чувство, что ты, к чертям, просто собрался делать все, что тебе заблагорассудиться?

— Не имею представления.

Двери лифта плавно распахнулись на девятнадцатом этаже.

— Держи шифратор при себе, — продолжал поучать Янг. — И не уходи с этажа. И не разговаривай с теми, кого не знаешь.

Неторопливо повернувшись, Раш одарил Янга взглядом, в котором, как хотелось надеяться, светилось бы что-то вроде: «а почему бы тебе, мать твою, не заткнуться». Судя по тому, как резко оборвался перечень этих дурацких распоряжений, а полковник со вздохом закатил глаза, Раш заключил, что достиг некоторого успеха.

Он развернулся и пошагал по главному коридору этажа.

Как и ожидалось, не успел Раш пройти и тридцати футов, как его тут же притормозил гражданский ученый с волосами песочного цвета.

— Могу я вам чем-нибудь помочь?

— Я ищу кабинет доктора Перри, — сказал Раш.

— О. Да. Окей. Здорово. А вы, э-э, простите, кем будете?

В речи его потенциального гида соотношение бесполезных слов и слов со смысловой нагрузкой составляло примерно один к одному.

— Николас Раш, — представился он.

Ученый выронил ручку. А когда наклонился за ней, то тут же рядом с ручкой на полу оказался и его айфон. Механизм случившегося Рашу был не очень ясен.

— О, здравствуйте, — незнакомец подобрал, наконец, и телефон и ручку. — Доктор Волкер. Дэйл Волкер. Астрофизик, — он протянул Рашу руку.

Раш пожал протянутую руку.
— Ах, да, — вспомнил он. — Кажется, доктор Парк упоминала о вас.

— Упоминала? Да что вы. Потрясающе. То есть, я хотел сказать… Здорово. Хотя, я предполагаю… но — эй. Очень приятно с вами познакомиться, правда. Все вокруг в полном восторге от той работы, которую вы проделываете. По декодированию шевронов. Это круто. Нереально круто. Просто здорово.

— У-гм, — уклончиво промычал Раш.

— Я слышал, вы уже взломали четвертый?

— Взломал.

— Лиза говорила, что ей рассказывала Сэм, а той рассказал Дэниел, которому будто бы рассказали вы, что это был потоковый шифр? Это правда?

Неудивительно, что в этом месте есть проблемы с соблюдением секретности.

— Мне бы не хотелось обсуждать это, — ответил Раш.

— Ох, — Волкер чуть осадил в своих восторгах и перешел на конспиративный тон. — Верно. Напряженные времена. Утечка информации. Я понимаю.

— Нет, — Раш все-таки не выдержал и сорвался. — Нет, очень сомневаюсь, что вы вообще в состоянии что-то «понимать».

— Э-эм…

— Помолчите, пожалуйста, — он прижал основание ладони к левой глазнице и попытался не думать о головной боли.

— Ладно, — ответил Волкер, голос его одновременно звучал обиженно, разочарованно, печально, а еще ― совершенно убито.

Раш бы нисколько не удивился, узнай он, что Волкер родственник Джексону. Цвет волос и конституция у этих двоих были схожи. Так же как общий щенячий восторг и душевная ранимость. Похоже, база КЗВ кишит клонами Джексона. А может быть, Волкер ― результат ксенобиологического несчастного случая? Такой вариант казался Рашу очень даже реальным. Следующие секунд сорок пять они прошагали в гробовом молчании, а затем Волкер открыл перед ним дверь и провел сквозь хорошо оборудованную лабораторию, всю заставленную стендами с кристаллическими массивами, каждый из которых был подключен к соответствующему компьютеру.

Судя по всему, таким образом доктор Перри пыталась увеличить мощность процессоров для налаживания взаимодействия с управляющими системами Древних.

Притормозив перед открытой дверью кабинета, примыкавшего непосредственно к лаборатории, Волкер нерешительно постучался.

— Да-да, ― послышался голос доктора Перри.

— Привет, ― сказал Волкер, заглядывая внутрь. ― Привет, Мэнди, тебе сейчас будет удобно принять кое-кого? Тут один человек хотел бы переговорить с тобой.

Пытаясь предотвратить неминуемую гибель нервных клеток мозга, индуцированную очередной вспышкой раздражения, Раш прикрыл глаза. Но не похоже, что это сработало.

— Да, все в порядке, ― ответила доктор Перри.

— Заходите, ― пригласил Волкер, кинув на Раша мрачный взгляд.

Раш закатил глаза и, обойдя мявшегося в дверях Волкера, вошел в кабинет. Доктор Перри сидела за столом, глаза ее быстро сновали по большому монитору, что стоял перед ней. Что-то патологическое было в общей неподвижности всей ее фигуры, он интуитивное отметил это за долю секунды до того, как заметил ее высокотехнологичное инвалидное кресло. Что ж, теперь понятно, почему она так чертовски медленно печатала, когда они болтали в чате. Трудно было не почувствовать себя полным ослом. Ей следовало сказать. Хотя с чего ей, черт побери, предупреждать его, в самом деле? Никаких реальных причин.

О себе Раш знал, что не будь у него физической возможности время от времени выпускать пар, то он давно бы уже, мать их, выдохся бы и иссяк. Как же она справляется? Неужели ее не мучила гребаная невротическая одержимость касательно непознанного? А если мучила, значит, ее можно считать довольно необычным квантовым физиком. Кванты, мать их, заставляют сильно нервничать. Все знают.

Она подняла взгляд, и какое-то время они молча рассматривали друг друга.

— Привет, ― выдохнула она. — Наверняка вы доктор Раш.

Коротко вскинув брови и скрестив руки на груди, Раш прислонился к дверному косяку и попытался привести в порядок скачущие мысли.
— Прозвучало весьма уверенно.

— Выглядите так, будто сошли со страниц учебника по математике, — пояснила она, голос ее стал немного громче.

Прищурив глаза, он оглядел свой наряд. Джинсы, белая рубашка на пуговицах, ничем не примечательные ботинки. Трудно понять, каким образом этот выбор одежды мог выдавать в нем математика.

— Плюс, что особенно мило, — она сделала крохотную паузу, после чего на лице ее вспыхнула улыбка, — при вас портативный сигнальный шифратор. Что и было главной подсказкой.

Раш поставил плоскую коробку на край ее стола и уселся на единственный в комнате стул. Теперь их разделял стол.
— Да-да, — он пренебрежительно махнул рукой на шифратор и сразу же перешел к делу. — Слушайте, доктор Перри, у меня проблема.

— И, насколько мне известно, не одна. Пять, если точнее. И — Мэнди, пожалуйста.

— Прекрасно. Но я бы сказал, что их шесть.

Она внимательно смотрела на него.

— Можно просто Николас, ― добавил он.

— Приятно познакомиться. Лично. Почему вы считаете, что их шесть?

— По одной на каждый шеврон, а затем… — он описал рукой широкий полукруг. — Заключительная.

— Заключительная? — переспросила она. Ее легкий, ненавязчиво веселый тон почему-то расстраивал.

— Они брали за основу десятичную математику.

— То есть доказательств гипотезы: «это не девятичная, это десятичная система счисления», на самом деле у вас нет.

— Именно поэтому, собственно, она и является гипотезой, — парировал он.

— Тушé. — Она сделала паузу, чтобы вдохнуть. — Итак. Чем могу помочь?

— Мне хотелось бы взглянуть на исходный код, RTTI, и на выходные данные той программы, которую вы использовали для решения алгоритма Шора с применением ваших кристаллических контрольных элементов гипердвигателя.

— Конечно, — согласилась она, и снова ему показалось, что ей не хватает дыхания. Глаза у нее были живые и внимательные. — Но я не могу выложить их для вас в сети. Придется поискать для вас шифруемый портативный диск.

Раш вытащил из заднего кармана брюк внешний жесткий диск и положил на стол.

— Отлично, — сказала она. — Как я понимаю, на ознакомление с программой у вас уйдет немало времени, вы еще не скоро сможете с ней работать. Но могу дать несколько советов, которые существенно облегчат вам процесс интерпретации данных.

Он приподнял брови в знак того, что весь во внимании.

— Первое, ― начала она, ― вы собираетесь оперировать унитарными матрицами.

— Разумеется, ― сухо заметил он. ― Вопрос в том…

— Но как их применить? ― она закончила фразу, обрывая его. ― Придержите лошадей, ладно? Доступная совокупность переменных определяется характером кристаллической решетки по квантовой шкале. Экспериментальным путем мы вычленили тот набор переменных, которого оказалось достаточно для воспроизведения алгоритма Шора. Надеюсь, у вас получится кодировать на основе созданной нами выборки, а если нет, то расширим ее под ваши нужды. Хотя сейчас приоритеты научной деятельности моей лаборатории несколько иные, но в случае надобности мы легко можем переориентироваться под вас. Вы уже понимаете, ― она сделала паузу, чтобы перевести дыхание, ― чего именно пытаетесь достичь?

— Мне бы хотелось добиться квантовой зацепленности между моим земным ноутбуком и управляющим кристаллом наборного устройства Врат, — сказал он.

— Хотите хакнуть квантовый компьютер? — тон ее голоса стал немного выше.

Он слегка усмехнулся в ответ и вздернул голову, откидывая волосы со лба:
— «Хакнуть» — слишком вульгарное определение.

Прежде чем ответить, она сверкнула широкой белозубой улыбкой:
— Хорошо. Предположим, это сработает. Но даже если вы достигнете квантовой зацепленности, при взломе каждого шифра, это, скорее всего, спровоцирует коллапс волновой функции и последующую перезагрузку ключа.

— Возможно, — согласился Раш. — Но я вообще не уверен, что так уж необходимо взламывать шифры, — протянул он, чуть подаваясь вперед. — Мне кажется, лучше попробовать протокол нулевого знания, показать зацепленность, и посмотрим, что получится.

Перри недолго поразмышляла над сказанным.

— Я думаю… думаю, это может сработать, — она подарила ему еще одну ослепительную улыбку. — Ведь тем самым вы не только покажете зацепленность, вы покажете, что знакомы с фундаментальными основами квантовых вычислений, а это им наверняка понравится. Древним, я имею в виду. Есть тут особая привлекательность. После такого они очень даже могут отдать вам ключ.

— На то и надеюсь, — сказал он.

— Боже, — сказала Перри. — Да уж. Это действительно вкусно. Сама идея так красива, что просто обязана сработать.

— Согласен.

— Ваш протокол нулевого знания уже существует? Могу я на него взглянуть?

— Существует, но пока только в классической вычислительной форме.

— Пришлите его мне, когда начнете транспонировать его в квантовый ключ.

— Обязательно кину вам весточку, — пообещал он.

— Не хотелось бы быть излишне назойливой, но если вы свистнете, когда добьетесь успеха, буду счастлива.

— Непременно стану держать вас в курсе всех своих достижений, как крупных, так и мелких.

— Я ценю это. Особенно, если учесть, что межличностные коммуникации не самая сильная ваша сторона, определенно.

— Да будет вам известно, я в возмущении от ваших намеков, — он ухмыльнулся в ответ.

— Прошу прощения, — она опять блеснула зубами в улыбке. — Наверно эта ремарка была неуместна.

— Не стоит извиняться, — сказал он. — Я знаю, что временами бываю излишне резким. Или излишне умным, это уж как посмотреть.

— Прекрасно, — сказала она. — Подозреваю, мы можем продолжать так весь день. Пожалуй, пора сворачиваться.

Раш слабо улыбнулся:
— Вы сказали «несколько замечаний». Во множественном числе.

— Да, — подтвердила она. — Вы отвлекли меня своим протоколом нулевого знания. Теперь второе, прежде чем запускать нулевой протокол, вам понадобится метод верификации квантовой зацепленности.

— Знаю, — он тряхнул головой, откидывая челку с глаз.

— Он у вас есть?

— Нет, — признался Раш.

— Быть может, я смогу помочь. Мы замерим энтропию Шеннона в управляющем кристалле наборного устройства Врат. Выполнить это не так сложно, даже в полевых условиях. Получение единовременного точного измерения энтропии вашего ноутбука — гораздо труднее. Возможно, придется взламывать включенное и работающее наборное устройство, да еще и открытое, потому что нужно будет держать его в изотермичном состоянии с управляющим кристаллом.

Это было чуть ли не на порядок практичнее, чем он рассчитывал.

— Звучит довольно… затруднительно, — проговорил он, рассеяно уставившись вверх, на линию, где стена встречалась с потолком.

А если быть точным, звучало весьма трудоемко, затратно и технически сложно. Даже если представить, что полковник Янг каким-то чудом и с помощью неких, доселе не предполагаемых в нем талантов к красноречию, сумеет выбить из генерала Лэндри разрешение отправиться на чужую планету, то ведь это еще не все. Надо будет выторговать себе в помощь команду научных сотрудников, а еще — понадобится финансовый бюджет размером в несколько тысяч долларов, не меньше, на технологии и оборудование, которое, скорее всего, пока даже существует. И все ради одного очень сложного устройства, а оно, с большой долей вероятности, так никогда и не заработает. И в результате вся их научная экспедиция наверняка застрянет в том мире, куда они отправятся через Врата.

— Думаю, так и будет, — согласилась с ним Перри. — Затруднительно. Но тут, боюсь, ничего не поделать. Если ваш нулевой протокол не сработает, придется разбираться, не в дефекте ли зацепленности причина.

— Верно, — он оторвал взгляд от потолка и посмотрел на нее.

— Как мне представляется, перед вами три основных этапа, — подытожила она. — Первый — добиться квантовой зацепленности. Второй — верифицировать ее. Третий — получить криптографический ключ через ваш протокол нулевого знания.

— Не думаю, что последнее станет проблемой, — он вздернул голову, отбрасывая волосы.

— Прозвучало весьма уверенно, — сказала она.

— В этом, пожалуй, — ответил Раш.

С минуту она молча глядела на него, и лицо ее, постепенно утратив свое смешливое выражение, стало серьезным.
— Ну что ж, — сказала она, наконец, — придвигайте стул поближе, чтобы вам видны были мои фантастически дорогущие супернавороченные мониторы, и мы пробежимся по квантовому кодированию.


Следующие два с половиной часа он провел с доктором Перри, пока ее помощник по неуказанным причинам не выставил его вон.

Немного удивляло, что Янг до сих пор не приперся за ним, однако с учетом того, что Раш задумал, это было очень и очень кстати.

Провожаемый любопытными взглядами немногочисленных встречных, он прошагал по полупустым коридорам этажа. На пути к лифту никто его не остановил, и он приложил электронный пропуск к считывающему устройству, позволяющему вызвать лифт. Зайдя внутрь, Раш нажал на кнопку «21», надеясь, что его жалкого секретного допуска будет достаточно, чтобы попасть в медподразделение.

Серая однородность пола и стен несколько дезориентировала, и это вызвало у него определенные затруднения на пути в медицинский блок. Но вскоре он миновал дверной проем лазарета и очутился в просторном пустом помещении, где тянулись ровные ряды смотровых столов. Разделительные занавески, прикрепленные роликовым механизмом к потолку над кушетками, сейчас были отдернуты и через одинаковые интервалы свисали вдоль белых стен, ожидая, когда могут понадобиться.

Встав на пороге как вкопанный, Раш нервно провел рукой по волосам и попятился на полшага назад.

— Доктор Раш?

Это была доктор Лэм.

Она стояла в стороне, метрах в шести от него, возле пустой кушетки, и прижимала к груди кипу папок. Сейчас на Лэм были туфли на каблуках и белый халат, так что выглядела она куда более… по-медицински, чем в тот день, когда они познакомились.

— Вы в порядке?

Так, кажется все уже идет не слишком хорошо.

На кафельных плитках стен отражались блики флуоресцентных ламп. Вот почему здесь никогда не бывает по-настоящему темно. Разве что тихий клик клавиш напоминал о доме. «Милый, — произнесла она, — поговори со мной, ладно?»

— Вы себя нормально чувствуете? — четким размеренным голосом повторила вопрос Лэм.

И подошла чуть ближе.

Даже негромкий стук ее каблуков по бетонированной поверхности пола звучал профессионально.

— Да, — Раш откинул челку и улыбнулся ей нервной, невеселой улыбкой. — Да, конечно. Просто интересуюсь, могу ли я просмотреть свою медицинскую карту?

— А.

В зале было так тихо.

В зале для всех.

В зале для кого-то.

— Интересуетесь чем-то конкретным? — лицо ее было непроницаемым, и прочесть на нем ничего не удавалось.

— Мне хотелось бы просмотреть мои медицинские записи, — повторил он, подражая ее бесстрастности. — Все. Не думал, что должен указывать особую причину.

— Вы и не должны, — сказала она.

Они пристально смотрели друг на друга.

— Прямо сейчас, если не возражаете, — добавил он.

— Присаживайтесь, — предложила она, нисколько не смущаясь его резкостью. — Мне нужно поискать вашу амбулаторную карту. — Она похлопала рукой по спинке стула, что стоял рядом с той кушеткой, возле которой она размышляла, когда он зашел. — Я скоро вернусь.

Он посмотрел на стул.

Посмотрел на кушетку.

Отвернулся и пошагал к противоположной стене.

Все было отлично.

Нет, не было.

Да, было.

Он пришел сюда с конкретной целью.

Удалявшийся стук каблучков доктора Лэм гулким эхом разносился сквозь тишину лазарета. Определение местоположения источника звука здесь крайне затруднено. Слишком много направлений. Стены были твердыми, и компрессия звуковых волн реверберировала до почти бессмысленного уровня.

— Доктор Раш. Вы уверены, что с вами все хорошо? ― Лэм вернулась после паузы в отзвуке ее шагов, но сколько длилась эта пауза, он понять так и не смог.

— Вполне, — он обернулся к ней. Даже получилось улыбнуться быстрой, неровной улыбкой.

Лэм не ответила на улыбку. Она протянула ему папку.
— Я не имею права оставлять вас одного с документами. Вам придется читать их тут, при мне.

Что ж, это не займет много времени.

— Прекрасно, — не обратив внимания на стул, он присел на край кушетки.

С минуту она смотрела на него, затем аккуратно подцепила ножку стула носком черной лакированной туфельки и, легонько толкнув, окатила обратно к стене. Глаза ее были опущены, и в том, как она рассматривала свою элегантную обувь, виделось что-то похожее на сожаление.

Раскрыв папку, Раш приступил к чтению.

ИМЯ: Раш, Николас
ДАТА РОЖДЕНИЯ: 11/1/1965
Причина обращения: взятие под наблюдение.
Текущий анамнез: мужчина 43-х лет, верифицированный носитель генов ATA/LTA, позитивный по тканевому типированию Национальной Программы Донорства костного мозга. Состояние здоровья хорошее. В настоящий момент поступает под диспансерное наблюдение медицинского департамента КЗВ. Без жалоб. МРТ, КТ, ЭКГ и ЭЭГ прилагаются. Результаты обследований: без значимой патологии.
Перенесенные заболевания в прошлом: без особенностей.
Предыдущие госпитализации: пациентом не указаны. Проверкой КЗВ выявлено:
1974: Южный Центральный Госпиталь Глазго, Шотландия. Причина поступления в стационар — едва не утонул. Медицинские записи неполные. Выписан через два дня.
1986: Госпиталь Джона Рэдклиффа, Оксфорд, Англия. История болезни по истечении семи лет уничтожена в административном порядке по причине сохранения конфиденциальности в отношении обращений, касающихся психического здоровья.
Семейный анамнез: Неизвестен. Пациент утверждает, что не поддерживает контактов с членами семьи.
Социальный анамнез: живет один, жена недавно скончалась. По утверждению пациента, кончину жены пережил нормально.
Курение: более 20 лет. Злоупотребление алкоголем отрицает. Потребление кофеина: более 5 чашек в день.
Общий осмотр: Наличествуют головные боли, вероятно мигрень/головная боль перенапряжения.
Физикальное обследование: без патологии. Жизненные показатели в норме.
Заключение: 43-тний мужчина, носитель генов ATA/LTA, в хорошем состоянии здоровья.
План:
1. Медицинский допуск: по медицинским показаниям пациент допущен к исполнению обязанностей.
2. ATA/LTA статус: определение уровня экспрессии генов методом количественной ПЦР затребовано на сегодня. Проточный цитометрический анализ затребован на сегодня. Результаты ожидаются.
3. Отказ от курения: пациент сообщает, что по шкале от 0 до 10, его мотивация бросить курить в настоящее время оценивается равной 0. Следовательно, мотивационные рекомендации отложены до следующего визита.

Дочитав страницу до конца, он снова вернулся к началу, размышляя, что такое, мать их, «ATA/LTA». Исходя из контекста, казалось, будто это что-то из генетики. Он пролистал несколько страниц, содержащих описания различных дополнительных тестов, включая МРТ (гоаулд-отрицательный), КТ-сканирование (без значимой внутричерепной патологии), ЭКГ (нормальный синусовый ритм) и ЭЭГ (высокоамплитудный, высокочастотный ритм, обусловленный ATA). Он бегло просмотрел все данные.

Раш немного поколебался, не спросить ли у Лэм, что означает «ATA/LTA». Она маячила рядом, в поле зрения, и пусть явно и не наблюдала за ним, однако, из виду его не выпускала.

Пожалуй, лучше не спрашивать.

Очередная страница была плотно заполнена диаграммами: рядами непонятных букв, стоявшими под небольшими графиками из слоистых разноцветных пиков — какими-то As, Gs, Cs и Ts. Бесспорно, это была генетическая последовательность. Какое-то время он изучал ее, но удалось понять лишь то, что высота пиков, вроде как, указывает на степень достоверности содержания соответствующих нуклеотидов. Заголовок в верхней части страницы гласил: «Результаты секвенирования АТА». Следующие несколько пролистанных страниц были идентичны этой и содержали подобные же данные, но относящиеся уже к LTA и NRA.

Итак.

Имеется три последовательности генов.

В конце, под последней представленной генетической последовательностью, был параграф, озаглавленный: «Интерпретация результатов». Он прищурил глаза.

Интерпретация результатов: Качество образцов, полученных из базы Национальной Программы Донорства костного мозга, отличное. Пациент гомозиготен по генам ATA и LTA. Является гемизиготным по X-сцепленному, впервые идентифицированному гену NRA. Учитывая гомозиготность ATA и LTA, прогнозируемый уровень этих генов будет чрезвычайно высоким. Эффект NRA в настоящее время неизвестен, рекомендуется дальнейшее исследование, в том числе секвенирование полного генома и сравнительный анализ первичной структуры всех имеющихся в деле образцов тканей Древних. Рекомендовано секвенирование генов всех членов семьи, при возможности — раздобыть генетический материал или связаться с отдельными лицами. Рекомендовано сравнение с другими носителями АТА, особенно с КБ (единый географической регион) и с ДжШ (единственное физическое лицо с двумя копиями LTA), чтобы оценить возможную общность происхождения. Рекомендованы полевые испытания способностей пациента к управлению техникой Древних. Рекомендовано проконсультироваться с доктором Карсоном Беккетом относительно генетического секвенирования и уровня экспрессии генов, а также для получения рекомендаций по поводу дальнейших действий.

Его семьи. Ну-ну, удачи. Мертв, мертв и, будем надеяться, тоже мертв.

— Все в порядке? — тихо поинтересовалась у него Лэм. Она находилась где-то в другом конце комнаты, вне его видимости.

— Отлично, — не оборачиваясь, буркнул он.

Перевернув страницу, Раш просмотрел очередной график, на сей раз результаты полимеразно-цепной реакции. Кто-то поставил ручкой на полях восклицательный знак и обвел кружком непонятно что означавшую, не подписанную гребаную группу цифр.

Ох, уж эти биологи.

Снова перелистнув страницу, он пропустил результаты ПЦР по LTA-гену и начал читать последний параграф.

Интерпретация результатов: Как и ожидалось, уровни ATA матричной РНК эквивалентны уровню данного гена у ДжШ. Вполне вероятно, данный уровень представляет собой некий физиологический потолок. Уровни гена LTA также эквивалентны содержанию гена у ДжШ, что согласуется с гомозиготным статусом пациента. Проекционные способности и чувствительность, согласно прогнозам, будут чрезвычайно высоки. Действие NRA в настоящее время неизвестно, но, вероятно, именно наличием данного гена можно объяснить чрезвычайно высокоамплитудные волны ЭЭГ в диапазоне свыше 30-100 Гц, которые у ДжШ не регистрируются.

Рассеяно закинув руку за шиворот, он начал разминать мышцы шеи и плеча. Кто такой «ДжШ» и в чем заключалась функция этих долбаных генов?

Выходит, в проект его завербовали вовсе не из-за математики?

Неужели его завербовали из-за вот этого — из-за какой-то дурацкой врожденной генетической аномалии, а не потому, что он тот, кто он есть?

Просто невероятно.

И еще — Джексон очень хотел, чтобы Раш обо всем узнал.

Одно было предельно ясно. Больше возможности ознакомиться со своим личным медфайлом ему точно не представится, Джексон долго искал лазейку в военной субординации и нашел единственную.

Раш покосился на Лэм, которая стояла в другом конце комнаты перед открытым ящиком стола.

И наблюдала за ним. Должно быть, она знала, что в его папке. Понимала, что именно дала ему. На лице ее ничего не отражалось, однако глаза ее были печальны.
— Личные медицинские данные являются собственностью пациента, — произнесла она в тишину. — Но, к сожалению, политические установки здесь могут меняться очень быстро.

Он коротко кивнул ей и перелистнул следующую страницу. Это была распечатка электронного письма доктора Карсона Беккета, датированная 12 июня 2008 года.

Уважаемая доктор Лэм,

Спасибо, что привлекли меня к наблюдению за своим пациентом, доктором Николасом Рашем. Я изучил все записи и результаты тканевого типирования генов, которые вы прислали мне на Промежуточную станцию через зашифрованный FTP package. Могу подтвердить эквивалентную экспрессию белка на самом высоком уровне, который имеется у обоих приобщенных к делу образцов ATA и LTA-белков. Как и отмечалось ранее, это с большой достоверностью свидетельствует о верхнем пределе содержания генов, которые могут наблюдаться у носителя двух копий каждого гена. Мне также удалось подвергнуть культивируемые клетки электромагнитному излучению, такому же, что применяется в технологиях Древних. Выяснилось, что электрофизиологические реакции клеток доктора Раша эквивалентны клеточным реакциям ДжШ.

Наиболее интересным аспектом вашего случая является ген NRA. Я просмотрел записи обо всех носителях ATA и ― отдельно ― гомозигот по данному гену, и не смог найти никаких доказательств существования других носителей NRA. Поскольку этот ген сцеплен с Х-хромосомой, было бы весьма интересно получить генетические образцы от матери пациента, если возможно, а также от любых иных родственников пациента. Как я понял из личного общения с генералом Лэндри, согласно предварительно информации большинство, если не все, близких родственников доктора Раша уже умерло, но мне хотелось бы напомнить вам, что наверняка где-нибудь еще можно достать образцы пригодных для исследования тканей. Как я понимаю, в данный момент существует некоторая обеспокоенность по поводу обеспечения информационной безопасности в КЗВ, поэтому считаю возможным не торопиться со сроками сбора информации о членах семьи пациента, но я категорически настаиваю, чтобы все данные обязательно были собраны в полном объеме.

На сегодняшний день я уже выделил ген NRA и очистил белок NRA. По некоторым признакам интрон, охватывающий шестой и седьмой экзоны, может кодировать микро-РНК, которая, в конечном итоге, возможно, является гораздо более важной целью, чем белок как таковой. Пока мне не удалось определить функцию этой микро-РНК, и я подозреваю, это будет довольно сложно сделать без доступа к…

Кто-то негромко постучался, и Раш, подняв голову, увидел стоявшего в дверях Митчелла.
— Эй, доктор Лэм, вы не заняты?

Раш замер.

Митчелл пока не видел его.

Лэм стремительно рванулась вперед, цокая каблучками по бетонированному полу.
— Полковник Митчелл. Чем могу помочь?

Это была доблестная попытка, которая даже почти удалась. Однако в глазах Митчелла, уже заметившего Раша, появилась тревожное выражение.
— Доктор Раш, — тягуче произнес Митчелл, подозрительно косясь на папку в его руках. — Что вы здесь делаете?

Раш не ответил.

— Он попросил у меня разрешения просмотреть свою медицинскую карту, — невозмутимо объяснила Лэм, все так же стоя между ними.

— Я вижу, — Митчелл переводил взгляд с Лэм на Раша и обратно. — Однако не думаю, что он обладает достаточным уровнем допуска.

— Если вы заглянете в руководство по принципам информационной безопасности, то там сказано, что содержание гражданских медицинских записей являются личной собственностью пациента, а потому они могут быть предоставлены ему для ознакомления в пределах медицинского подразделения КЗВ.

Несколько секунд Митчелл молча смотрел на них обоих.
— Уверен, что так и есть, — осторожно сказал он. — Кто подсказал тебе про медкарту? — вопрос явно был адресован Рашу.

— Понятия не имею, о чем вы, — солгал Раш.

— Раш, — настаивал Митчелл, — это важно. Кто тебе подсказал?

— Я чрезвычайно любопытен, — упорствовал Раш. — Вот и все.

— Это был Джексон?

— Нет, — продолжал врать Раш. — Вовсе нет.

— Потому что это как раз в духе Джексона.

— Полковник, — Лэм вышла вперед и встала прямо перед Митчеллом. — Я думаю, для каждого из нас важно уяснить кое-что. Единственное, что здесь произошло — доктор Раш запросил свою медицинскую карту, и поскольку он вправе сделать это, то я предоставила ее ему для ознакомления.

— При всем уважении, доктор Лэм, — возразил Митчелл, — но это не единственное, что здесь произошло.

— Почему мне не сказали? — прошипел Раш. — О генах. Об этих чертовых генах, чем бы они ни были?

Митчелл смерил его оценивающим взглядом, но лицо его немного смягчилась.
— Тебе не говорили, — тихо ответил он, — потому что риск, что ты можешь попасть в лапы Люшианского Альянса, крайне высок. И любую информацию, известную тебе, они потенциально смогут из тебя вытрясти. А нам бы не хотелось, чтобы они знали, как далеко мы продвинулись в расшифровке генетического кода Древних.

— Наверняка они уже и так все знают, — резко сказал Раш, помахав папкой перед Митчеллом. — Иначе, зачем бы им ставить меня на верхнюю строчку своего списка?

— Они знают об АТА-гене, — сказал Митчелл, — об этом почти все знают. Мы также думаем, что они в курсе про ген LTA. Но им еще ничего не известно о том новом гене. Во всяком случае, надеемся, что пока не известно. И о том, что ты единственный носитель. Отдай мне папку.

Раш колебался.

— Не делай из этого еще большую проблему, ладно? — посоветовал Митчелл. — Нам и так теперь предстоит трехдневный разбор полетов из-за того, что ты обо всем разузнал.

Раш посмотрел на Лэм, и та коротко кинула ему.

Захлопнув папку, Раш отдал ее Митчеллу.

Какое-то время тянулось молчание.

Когда громкий вой тревоги внезапно огласил воздух, все трое подскочили, инстинктивно подняв глаза к потолку. Там, у самого верха стены мерно замигали синие лампочки огней тревожного оповещения. Перекрывая завывания сирены по громкой связи объявили:

«Входящий вызов вне расписания».

— Вот черт, — вырвалось у Митчелла.

Chapter Text

Лэндри задерживался на два часа.

Устроившись на жестком неудобном стуле под дверью генеральского кабинета, Янг ожидал приема, рассеяно отмечая ход времени по регулярным включениям кондиционера над головой, что через равные промежутки овевал комнату потоками прохладного воздуха. Приходилось делать усилие, чтобы не пялиться с нетерпением на выкрашенную однотонным серым цветом закрытую дверь. А еще он старался выбросить из головы образ болезненного, спутанного месива обрывков тканей и мышц, которое, как казалось, представляла сейчас собой его многострадальная поясница. Это умственное упражнение, несомненно, было бы проще выполнить, не доведись ему чуть ранее ознакомиться с водительскими талантами доктора Раша и на собственной шкуре испытать все прелести вождения в стиле гонок NASCAResque.

Лучше даже не представлять, что вытворял бы Раш, окажись он за штурвалом истребителя Х-302.

Янг подозревал, что это было бы чертовски впечатляющее зрелище.

Но опять же, может быть, и нет. Например, лучшим пилотом, которого Янгу доводилось встречать в жизни, что называется — пилотом от бога, прирожденным, был Джон Шеппард. Так вот, ехать в автомобиле, за рулем которого Шеппард, все равно, что спокойненько сидеть в кресле перед телевизором.

Ну ладно, за исключением того случая после торжественного открытия межгалактического «ЗВ-моста Картер-Маккей», когда они вместе с Кэмом, Шепом и Дэвидом вздумали часов на тридцать шесть прокатиться в Вегас, потому что им, видите ли, взбрело в голову отпраздновать там расставание Кэма с костылями.

Если обстоятельства позволяли, то на длинных ровных участках пустой автострады Шеппард бывал рад дорваться до настоящих скоростей.

Боже, Янг скучал по этому парню.

Маккей на Землю возвращался довольно-таки регулярно по разным научным надобностям, хотя зачастую складывалось впечатление, что единственное, чем он занимался во время этих приездов — хвастался всем и каждому своей гениальностью, да выводил из себя Картер. Шеппард же редко покидал Пегас. Похоже, нравилось ему там, на Атлантиде. А может, дело в том, что он не любил Землю. В общем, одно из двух.

Тут размышления Янга были прерваны, поскольку массивная деревянная дверь кабинета Лэндри распахнулась, и на пороге показался сам генерал, выглядел он раздраженно и в то же время жизнерадостно.

Янг поднялся и отдал честь.

— Полковник, — Лэндри отсалютовал ему в ответ. — Рад встрече. Заходи.

Войдя в кабинет, Янг с удивлением обнаружил там генерала О’Нилла, расположившегося на одном из двух стульев возле письменного стола Лэндри. От неожиданности Янг так растерялся, что даже замер на мгновенье.

— Сэр, — произнес он, снова вскидывая руку и отдавая честь, и движение это отозвалось болезненным прострелом от поясницы в левую ногу, аж до самой пятки.

— Эверетт, — О’Нилл небрежно отмахнулся от приветствия, призывая покончить с официозом, и вместо этого просто пожал ему руку, дружески похлопав Янга по предплечью. — Как спина? И бедро? Или колено? Ну, в общем, все это?

— Нормально, — доложил Янг. — Уже лучше.

— Адвил? — О'Нилл протянул ему маленькую коробочку из-под драже тик-так, полную оранжевых пилюль. Или это и в самом деле были апельсиновые тик-так? — У тебя такой вид, будто таблеточка будет совсем не лишней.

— Нет, сэр, благодарю. Со мной все хорошо.

Судя по этому замаскированному под тик-так обезболивающему, беседа будет протекать, скорее, в неформальном ключе. Хотя, когда имеешь дело с О’Ниллом, лучше не загадывать. В любой миг могло оказаться, что его дружеская болтовня и ни к чему не обязывающие подтрунивания — лишь метафорические листья, прикрывавшие метафорическую волчью яму с метафорическими же кольями на дне. И потому разобраться с ходу, как правильно реагировать на генеральское предложение таблетки, было не так-то просто.

— Присаживайтесь, полковник, — произнес Лэндри, предлагая альтернативу адвилу.

Сказать по правде, сидеть было не намного лучше, чем стоять. Движение, которым Янг плюхнулся в кресло, к несчастью, оказалось недостаточно осторожным, и очередной болезненный приступ скрутил ему поясницу. Но не очень-то, знаете ли, станешь копаться и аккуратничать, усаживаясь на стул под пристальными взглядами двух вышестоящих офицеров. Янг втянул в себя длинный, как можно более незаметный вдох, а эти двое внимательно наблюдали за ним. Он изо всех сил старался сохранять невозмутимый вид, но в тишине комнаты звенела напряженность. Невольно на ум пришла военная аналогия — введение противника в заблуждение ведет к проникновению к нему в тыл и позволяет добиться победы. В сложившейся обстановке такие мысли было непросто выкинуть из головы.

— Что тебе известно, — начал Лэндри, — о проекте «Икар»?

— То же, что и всем, — осторожно ответил Янг. — Что адрес Девятого шеврона нашли в базе Атлантиды. Что, как только набираешь первые пять шевронов из последовательности, замыкание всех шевронов тут же сбрасывается. Что внутри Звездных Врат существует целая закодированная система, шифрующая каждый из шевронов. Что, даже если получится их разблокировать, количество энергии, необходимое для соединения и формирования горизонта событий так огромно, что для этого потребуется целая планета с наквадрией, — Янг пожал плечами. — И что мой сосед и есть тот самый парень, который занимается расшифровкой шевронов.

Лэндри чуть улыбнулся.

— Так вы соседи? — О’Нилл с интересом прищурился на него. — Серьезно?

— Так точно, сэр, — ответил Янг.

— Можешь не повторять «сэр» каждую секунду. Мы же просто болтаем, Эверетт, — развел руками О’Нилл. — Неофициально. Формально ты все еще в отпуске.

Янг обернулся к нему, стараясь скрыть непроизвольный скепсис.
— Конечно, — сказал он. — Конечно же. ― И подумал про себя, что вряд ли Раша можно отнести к тем парням, о которых просто «болтают».

— Ну и? Каков он? — полюбопытствовал О’Нилл.

— Раш? — переспросил Янг, желая потянуть время.

— Да, — в голосе О’Нилла прозвучал намек на нетерпение.

Янг нисколько не сомневался, что О’Нилл и сам прекрасно знает, что представляет собой Раш — чертова заноза в заднице, тип, который буквально в двух шагах от нервного или физического коллапса. Или еще какого-нибудь коллапса. Человек, который в лучший свой день, возможно, еще способен взять себя в руки и собраться аж на целых сорок пять минут, чтобы прогуляться по магазинам. Короче, тот, кто ни в коем случае не должен оказаться в эпицентре надвигавшегося шторма, что собирался вокруг горы Шайенн.
— Ох, ну что сказать? — Янг с простодушным видом пожал плечами. — Мозговитый парень. Хорош на кухне.

О’Нилл обернулся к Лэндри, и генералы обменялись быстрыми недоверчивыми взглядами.
— На кухне? — озадаченно переспросил О’Нилл.

— Он что, готовил для тебя? — не поверил Лэндри. — Раш? Николас Раш?

— Ну да, — подтвердил Янг, скупо улыбнувшись этой парочке. — Омлет по-французски. Всякие другие штуки. Блинчики и… этот, как его, coq au vin, кажется. Это было субботним вечером, что ли? Похоже, он поклонник французской кухни, а может, просто у него… ну, не знаю, настроение такое нашло. Трудно сказать. Да я знаком-то с ним всего четыре дня.

Неизвестно, что они ожидали услышать от него, но уж определенно не это. Примерно секунды три оба генерала молча таращились на него с одинаково озадаченным выражением лиц.

— А как думаешь, он может испечь пирог-киш, а? — наконец спросил О’Нилл. — В этом городе стóящий киш не достанешь, хоть в лепешку расшибись.

— Не сомневаюсь, он умеет готовить превосходный киш, — заверил Янг.

— Просто обожаю киш, — доверительно продолжал О’Нилл. — В здешних краях его делают слишком плотным, даже в том местечке, что недалеко отсюда, как там его… «У Мадлен», что ли? Хрустящая корочка — оно неплохо, конечно, но… — О’Нилл разочарованно махнул рукой, — ты ж понимаешь.

Лэндри слегка поерзал в кресле.

— Окей, ― О’Нилл хлопнул ладонями по бедрам, заканчивая с кулинарной темой, ― этот факт насчет твоего соседа весьма забавен, однако хотелось бы услышать, что ты думаешь о его способности к работе в полевых условиях.

— Да я знаком-то с ним всего четыре дня, ― Янг старался говорить с нейтральным выражением лица.

— Большую часть которых он провел в одной квартире с тобой, ― в голосе О’Нила послышались опасные нотки. ― Увиливать от прямых ответов обычно не в твоих привычках, Эверетт.

— Ну, ― сказал Янг, ― он весьма непростой парень, на мой взгляд.

— На базе есть лишь два человека, которые, возможно, знают его лучше тебя, ― сейчас в голосе О’Нилла проявилось напряжение, которое до того так явно не было заметно. ― Один из них Дэниел, а другой… то есть, вернее сказать, другим был полковник Телфорд.

— Я понимаю, ― сказал Янг, пытаясь изгнать из мыслей все то, что имя Телфорда потащило за собой.

— Их суждения касательно его функциональности, ― низким, рокочущим голосом добавил Лэндри, ― расходятся. Радикально.

— Раш быстро соображает, ― начал Янг, невольно морщась, потому как неудачно поерзал на стуле. ― Остроумный. Очень едкий, очень деятельный. Сильно сфокусированный на чем-то. Способен сохранять хладнокровие в чрезвычайной ситуации, даже в полной мере осознавая масштаб происходящей катастрофы, ― он сделал небольшую паузу, чтобы собраться с мыслями.

Лэндри кинул на О'Нилла многозначительный взгляд:
— Почти совпадает с оценкой полковника Телфорда, ― произнес он победным тоном, как будто только что заработал очко.

— Со всем уважением, сэр, ― продолжал Янг, ― я еще не закончил, ― он замолчал на мгновение, тщательно подбирая слова. ― Его настроения быстро меняются, он легко впадает в панику, но это не совсем типичная паника. Провоцирующим фактором является что-то непонятное, не то, что происходит непосредственно рядом с ним. Но как только запускается такой приступ, он тут же пытается успокоиться и взять себя в руки, но без особого успеха. За последнюю неделю у него дважды случался обморок ― один раз из-за перегрева и обезвоживания, а во второй раз, как мне кажется, это был приступ панической атаки.

— Не слишком подходяще для работы в полевых условиях, ― прокомментировал О’Нилл, в свою очередь веско глядя на Лэндри, ― Дэниел так и говорил.

— Как я уже упоминал вам по телефону, ― заметил Янг, оборачиваясь к Лэндри, ― эту проблему, мне думается, можно решить, если правильно подобрать ему команду сопровождения.

— И я занимаюсь этим, ― ответил Лэндри. — Нам крайне нужен адрес девяти шевронов.

В комнате повисло молчание. Слышно было, как слабо тикают чьи-то ручные часы. Казалось, будто сам воздух тяжелеет.

Лэндри и О’Нилл смотрели друг на друга, каждый из них ждал, пока другой что-нибудь сделает или скажет. Янг не очень понимал, что происходит.
— Мы ведь собрались не ради того, чтобы обсудить миссию Раша по взлому наборного устройства, — наконец произнес в тишину Янг, — не так ли?

— Не совсем, — признался О’Нилл, — нет.

Янг переводил взгляд с O’Нилла на Лэндри и обратно, ожидая, когда кто-нибудь из них выложит карты на стол.

— Существует база, — сказал ему О’Нилл, — которую мы строим на наквадриевой планете. Строительство, судя по всему, будет завершено уже этой осенью.

Сейчас стояла вторая половина июля.

— Жесткие временные рамки, — отметил Янг.

— Да, — подтвердил О’Нилл. — Так и есть.

Снова упало молчание, плотное и тяжелое.

— Возможно, мы пошлем его туда. Возможно, нам придется это сделать, — сказал О’Нилл.

Янг старался сохранять незаинтересованный вид:
— Почему именно его?

— Как ты считаешь, — невозмутимо продолжал О’Нилл, не обратив на вопрос Янга внимания, — способен ли он продержаться в затяжной, плохо обеспеченной ресурсами, полной опасностей миссии?

— Нет, — ответил Янг. — Абсолютно исключено.

Лэндри и О'Нилл снова переглянулись, и опять у Янга появилось ощущение, что между этими двумя происходит розыгрыш очков в какой-то бессловесной партии.

— Джек, — рыкнул Лэндри.

— Хэнк, — плавно отозвался на это О'Нилл.

— Ты же видел, что Джексон выяснил, — низко проворчал Лэндри.

— И прекрасно слышал, что Джексон сказал, — не остался в долгу О’Нилл. — Полковник, — О’Нилл резко развернулся к Янгу. — Как ты смотришь на то, чтобы принять командование базой «Икар» и, с учетом того, что в скором будущем мы откроем туда Врата, военное командование над проектом «Икар» в целом?

Прозвучало не как вопрос.
— Прошу прощения? — переспросил Янг, пытаясь сложить все, что произнес О’Нилл, в цепочку слов, имевших хоть какой-то смысл.

— Человек на больничном, — обращаясь к О’Ниллу, пророкотал Лэндри. — Доктор Лэм до сих пор не уверена, сможет ли он вернуться в строй, скорее всего, придется перевести его на облегченную должность.

— Ничего, будет приглядывать за всем из зала управления, — отрезал О’Нилл. — Для остального у нас есть робот-зонд.

— Со всем уважением, — упирался Лэндри, — но МНС предпочел бы видеть на этой должности полковника Телфорда.

— Телфорда здесь нет, — ледяным тоном заявил О’Нилл.

— У него еще есть шесть часов…

— Вы собираетесь спорить со мной, генерал? — спросил О’Нилл.

— Нет, сэр, — сказал Лэндри, выражение его лица было трудно прочитать.

Итак. Тут не столько дружеские посиделки, сколько деловое собрание, в котором подтекстов больше, чем фактов. Такие переговоры уж точно не в его сфере компетенции. Янг попытался собраться с мыслями и разобраться, что на самом деле происходит.

Первое — Лэндри и О’Нилл точно в оппозиции, поскольку очевидно, что Лэндри поддерживает Телфорда, а О’Нилл, также очевидно, на стороне Джексона. Второе — Лэндри, похоже, хочет, чтобы Телфорд командовал проектом «Икар», и у Янга есть ощущение, что О’Нилл согласен на кого угодно, лишь бы не на Телфорда. Третье — сердцем всего происходящего являлся Раш. Четвертое — Янгу еще не доводилось видеть О’Нилла настолько встревоженным.

Это беспокоило.

Он прочистил горло.
— А какую роль во всем играет Раш? — задал вопрос Янг.

— Он мозг, — отрывисто пояснил О’Нилл, откидываясь в кресле.

— Это я уже понял, — Янг пытался придумать, как вытянуть из них побольше, самому не выкладывая карты на стол. — Но разве только поэтому его завербовали в проект? — спросил он. — И только по этой причине вы посылаете его на Икар? Потому лишь, что у него есть криптографическая хватка к взлому шифров Звездных Врат?

Эти двое прожигали его взглядами.

— Просто мне кажется, будто я что-то упускаю.

— Его завербовали не поэтому, — признал О’Нилл. — А то, что он взорвал унылое болото «ботаников» из Зоны 51, когда неожиданно начал разблокировать шевроны — что ж, это оказалось приятным бонусом.

— Тогда зачем он вам понадобился? ― спросил Янг.

— Он был привлечен в связи с другим проектом, ― сказал О’Нилл. ― Проектом по забору тканевых образцов из национального банка генетических данных с целью выявления лиц-носителей гена АТА.

— А, ― ответил Янг, ― так он АТА-положительный?

— Да, ― подтвердил О’Нилл. ― За последние нескольких лет в стране выявили более дюжины человек, которые оказались носителями не одного, а двух генов Древних. Мы уверены, носителей на самом деле гораздо больше, периодический скрининг банка данных доноров костного мозга продолжается.

— Два разных гена Древних? Я думал, существует только один ген.

— Как выяснилось, нет, — едко прокомментировал О’Нилл. — У Древних, судя по всему, генов было много.

— Точно, ― Янг с трудом подавил желание закатить глаза на эту ремарку. ― А что с остальными носителями?

— Либо завербованы КЗВ, либо исчезли, ― ответил О’Нилл.

— Исчезли? ― удивился Янг.

— Семнадцатилетний первокурсник Гарварда, ― скрипучим голосом сообщил Лэндри, ― и врач пятидесяти шести лет. Обоих мы случайно выцепили при скрининге банка данных, но спустя неделю они вдруг испарились. Предполагаем, что их выкрал Люшианский Альянс. Еще десять носителей сейчас проживают в Колорадо-Спрингс под лучшей охраной, которую мы в состоянии им предоставить.

— Поэтому, когда мы наткнулись на Раша, ― рассказывал О’Нилл, ― то тут же, буквально через несколько часов приставили к нему охрану. И сразу же послали Дэниела для вербовки.

— Удивлен, что он согласился, ― сказал Янг. ― Раш, я имею в виду.

— Да, воспринял он все не слишком радостно, ― иронично согласился О’Нилл. ― Телфорд, вот кто убедил его принять наше предложение. Телфорд почти два месяца координировал обеспечение безопасности Раша в Сан-Франциско, прежде чем тот согласился переехать сюда.

— Что заставило его передумать? ― поинтересовался Янг.

— Это его дело, ― тихо сказал О’Нилл.

Янг кивнул. Откровение О'Нилла проясняло многое, безусловно. Теперь ясно, почему Люшианский Альянс так отчаянно жаждал заполучить в лапы некоего математического гения, который, оказывается, с генетической позиции был чуть ли не вторым Джоном Шеппардом. Хотя завесу общей «неправильности», которая, казалось, легла на всю ситуацию с той самой минуты, когда Джексон притащил бесчувственного Раша в квартиру Янга и свалил на диван, это все равно не проясняло.

— А о чем, — осторожно начал Янг, понимая, что ступает на опасную почву, — так яростно спорят между собой доктор Джексон и полковник Телфорд?

— О наскальных надписях, — кратко разъяснил О’Нилл.

Янг внимательно смотрел на него, не понимая, шутит тот или серьезен.

— Это все, что мы можем тебе сообщить, пока ты не дашь согласие принять командование проектом «Икар».

— Мне нужно время все хорошенько обдумать, — ответил Янг.

Они глядели на него так, словно он был морально неполноценным.

— У Раша нет секретного допуска к данной информации, — напомнил Лэндри. — Ты не имеешь права обсуждать это с ним.

— Так точно, — сказал Янг. — Могу ли я поговорить с Джексоном?

— Можешь, ― сказал О’Нилл. — Хоть прямо сейчас, валяй. Надеюсь, он поделиться с тобой лишь парой-тройкой секретных фактов, а не десятком или около того.

Лэндри вздохнул и опустил глаза в стол.

— Но решение ты должен принять быстро. В течение сорока восьми часов, — сказал О’Нилл.

— Если необходимость в том не отпадет из-за возвращения Телфорда, — вставил Лэндри

— Да, — О’Нилл кинул взгляд на часы. — Разумеется. У меня и в мыслях не было идти против МНС.

— А как еще расценивать назначение полковника Янга на этот пост через их голову? — спросил Лэндри.

— Такое в пределах моих полномочий — незамедлительно поставить командующим Янга, как первого заместителя Телфорда. Так что, если Телфорд не вернется в указанные сроки, то… — О’Нилл красноречиво развел руками и повернулся к Янгу. — Командование над проектом «Икаром» примешь ты, если дашь согласие.

— Вас понял, — кратко ответил Янг.

— А к чему нам ограничивать сроки возвращения Телфорда? — пророкотал Лэндри. — Допустим, он вернется чуть позже, что тогда? По состоянию здоровья полковник Янг не слишком подходит на роль заместителя Телфорда. Да ты только взгляни на него, Джек. Человек же едва может ходить.

Янгу потребовалось немалое усилие, чтобы не измениться в лице.

— Не будем загадывать, — сказал О‘Нилл, — до этого еще надо дожить.

— Может быть, есть какие-то материалы, которые я могу посмотреть, прежде чем приму решение… — начал было Янг, но О‘Нилл сразу же прервал его, отрицательно покачав головой.

— Либо ты даешь согласие, либо нет, Эверетт.

Янг кивнул.

Внезапно замигавшие регулярные синие вспышки механизированных огней тревоги заставили всех посмотреть вверх.

«Входящий вызов вне расписания» — раздался из динамиков системы оповещения базы голос Харримана.

Янг напрягся и тут же, с усилием опершись на руки, чтобы не напрягать спину и ногу, поднялся из кресла. Немедленно вскочил на ноги Лэндри, О’Нилл последовал за ними не то чтобы с задержкой, но с некоторой бесстрастностью движений. Он не отрывал взгляда от мигающих синих лампочек под потолком.

— А… как в старые добрые времена, — с легкой иронией сказал он.

Обогнав их, пусть и не намного, Лэндри первым дошел до двери кабинета, и они единой группой быстрым шагом направились к лестнице. Янг держался чуть позади генералов и, стиснув зубы, весь путь до центра управления старался идти с ними в ногу и не отставать. Зайдя в зал и первым делом кинув взгляд за стекло диспетчерской, он увидел закрывавшуюся диафрагму, что защищала внутреннее, полое пока, окно вращающихся Звездных Врат. Все втроем они встали за спинкой кресла Харримана.

— С той стороны только что зафиксировали шестой шеврон, сэр, — доложил Харриман. — Сэры, — поправился он, после того, как кинул быстрый взгляд через плечо.

— Привет, Уолтер, — сказал О'Нилл. — Давненько не виделись.

― Генерал, ― поприветствовал его Харриман.

Соединение установилось, и активированные Врата вспыхнули, голубой отблеск замерцавшего горизонта событий упал на заднюю стену зала. Металлические пластины закрытой триниевой диафрагмы почти полностью заслоняли этот свет.

— Известно уже, откуда вызов? — спросил Лэндри.

— Пока нет, — ответил Харриман.

Тут на всех мониторах компьютеров диспетчерской вспыхнул и резко взметнулся вверх одиночный пик потоковых диаграмм, по экранам быстро побежали строчки программных кодов.

— Зафиксирован удар по диафрагме Врат, — сообщил Харриман.

Янг скривился.

Изображения на мониторах снова подпрыгнули, синусоидальные волны бегущих частот взорвались резкой короткой вспышкой круто подскочившей амплитуды.

— Еще один, — выкрикнул Харриман, — и еще.

— Где Картер? — рявкнул О’Нилл и крепко стиснул руками спинку кресла Харримана. — Мы ведь держим ее не для виду, а как раз на такой случай, верно?

— Уже здесь, — раздался от дверей голос Картер, которая как раз вбегала в комнату. — Что у нас?

— Пока никаких радиопозывных, — низким голосом проговорил Лэндри, — однако было три удара по диафрагме Врат.

— Четыре, — поправил Харриман после очередного скачка на мониторах.

— Привет, — тихо выдохнула Картер, спеша мимо О’Нилла к своему месту за компьютером.

— И тебе привет, — коротко буркнул ей О’Нилл, когда она скользнула за стол рядом с Харриманом.

— Пять, — произнес Харриман. Произнес так, словно бы поставил точку.

Четверо ребят из ЗВ-3 плюс Телфорд.

Они ведь могли потерять свои устройства-идентификаторы.

Они могли потерять свои рации.

Возможно, у них не осталось никаких средств связи.

Возможно, смерть от удара о закрытую диафрагму показалась им предпочтительнее того, от чего они пытались бежать.

И в этом Янг понимал их очень хорошо.

Все молчали.

Тихо тикали секунды.

— Шесть? — спросил Лэндри, когда строчки мониторов подпрыгнули снова.

— Судя по силе воздействия на диафрагму, удар был нанесен телом массой от 0,2 до 2 килограмм, — сказала Картер, развернувшись ко всем в комнате.

— То есть? — буркнул Лэндри.

— Похоже, кто-то с той стороны бросает по диафрагме камнями, сэр, — объяснила Картер, приподнимая брови.

— Ага, или гранатами, — добавил О’Нилл.

Картер склонила голову на бок с двусмысленным выражением лица и пожала плечами:
— Точно.

Последовало три быстрых удара.

— Азбука Морзе? — предположил Янг.

Снова три быстрых удара после долгой паузы*.

— По идентификатору по-прежнему ничего, — голос Картер был резким. — Если собираемся открывать Врата, то нужно делать это прямо сейчас, пока они не вошли в горизонт.

— Поднимай команду, — скомандовал Лэндри.

— Лейтенант Скотт, — произнес в рацию Харриман. — Лейтенант Скотт, выдвигайтесь на позицию.

— Люшианский Альянс знает о нас немало, — тихо сказал Янг, стараясь прогнать из головы образ Дэвида, стоявшего сейчас с той стороны горизонта событий. — Думаете, они не знакомы с азбукой Морзе?

Лэндри обернулся к нему, лицо его было жестким и одновременно подавленным.

Открывать или не открывать? Решение принять не так-то просто. Нередко отдельные ребята или даже целые команды из КЗВ исчезали с формулировкой «пропал без вести, предположительно погиб». Иногда у ребят получалось выкарабкаться из той заварухи, в которой они оказывались, и вернуться назад. Иногда им даже удавалось сохранить свои идентификаторы или, по крайней мере, не потерять рации, но иногда — нет.

Лэндри и О’Нилл смотрели друг на друга.

— Эй, — из-за плеча Янга донесся голос запыхавшегося Митчелла. — Что тут у нас?

— Морзянка камнями по диафрагме, — сказал Янг. — Предположительно.

— Думаете, Телфорд? — спросил Митчелл.

Поймав взгляд Митчелла в тусклом, приглушенном свете зала управления, Янг слабо пожал плечами.

Митчелл мрачно кивнул в ответ.

— Почему они не набрали адрес базы «Альфа»? — спросил О’Нилл. — При потере идентификаторов они должны направляться только туда.

— Видимо, они остались без радиосвязи, — начала объяснять Картер. — С той стороны не регистрируется никаких электромагнитных сигналов. А без радиоконтакта база «Альфа» никогда не откроет диафрагму. Таков стандартный протокол, и база «Альфа» ни за что его не нарушит, Телфорд хорошо это знает. Думаю, он делает ставку на то, что здесь дислоцировано высшее командование и потому есть больше шансов, что в обход инструкций Врата все-таки откроют. Наверное, так. Или же это кто-то другой. Люшианский Альянс, Орай… да кто угодно.

— Очень… в его стиле, — сказал Митчелл. — Дэвид так бы и поступил.

— Согласен, — подтвердил Янг.

— И я согласна, — добавила Картер. — Без рации и идентификатора… если им как-то удалось вырваться… — она не договорила.

В комнате было очень тихо.

— Открывайте диафрагму, — несколько секунд спустя раздался низкий голос Лэндри.

Янг стиснул челюсти и скрестил руки на груди, наблюдая за тем, как медленно раскрывается защитная заслонка Звездных Врат. Отблеск активного горизонта событий подсветил синим светлые волосы Картер. Митчелл подошел к Янгу и встал рядом, широко расставив ноги и тоже складывая руки на груди.

С той стороны Врат вылетел камень размером с кулак. За ним еще один.

— Что ж, хороший признак, — заметил О’Нилл.

Пару мгновений ничего не происходило, а затем…

Первым появился Рэйнольдс.

Он вылетел из горизонта событий стремительно, на большой скорости, и, вновь обретя материальную форму после прохода по червоточине, рухнул на пандус Врат. Рэйнольдс кричал, кричал что-то короткое, односложное, повторяя слово снова и снова, но ошеломленный его внезапным появлением Янг никак не мог разобрать, что он говорит.

— О боже, — прошептала Картер, приподнимаясь со стула. — Он кричит «нет». Он кричит «нет»!

Последовало короткое молчание.

Затем комната взорвалась.

— Немедленно закрыть Врата! — проревел Лэндри.

— Диафрагма не отвечает, — напряженно доложил Харриман.

— А что за дрянь тянется за ним? — вскричал Митчелл, указывая на густую белую газообразную субстанцию, перетекавшую в зал через нижнюю часть открытых Звездных Врат.

— Я пытаюсь, пытаюсь и я не знаю, — сразу всем отвечала Картер. — У нас нет оборудования для оперативного анализа «с лету». Но что-то в состоянии прохождения сквозь горизонт.

— Закрывай диафрагму, — рычал на нее О’Нилл. — Картер, закрывай диафрагму.

— Да, — отвечала она. — Я пытаюсь, сэр.

— Лейтенант Скотт, — ревел в рацию Лэндри, — выдвигайтесь в Зал Врат.

Следующим был Телфорд, с такой скоростью вылетевший из-за горизонта событий, словно его с силой выпихнули с той стороны. Он был в крови, рубашка его была наполовину разорвана.

— Вот дерьмо, — вырвалось у Митчелла.

— Закрывайте! — заорал Телфорд, оборачиваясь к диспетчерской, глядя прямо на них и активно маша им руками. — Закрывайте Врата, закрывайте их, закрывайте, закрывайте, закрыв… — выброшенный из Врат Рамирес всем телом врезался в него, сбил с ног, и они кубарем покатились по пандусу Звездных Врат.

Янг шагнул ближе и встал позади кресла Картер, мысли бешено крутились в голове, он пытался понять, какую цель преследовали люшианцы, ведь за всем этим, без сомнений, стоял Люшинаский Альянс.

Но зачем Альянсу возвращать захваченных пленников?

Разве что… Разве что эти трое нужны были Альянсу в качестве человеческих единиц нужной массы и нужного химического состава, чтобы обмануть датчики и сенсоры КЗВ, распознавших тех как «своих», и тем заставить базу открыть заслонку Врат, на случай, если трюк с камнями не сработает.

— Что с диафрагмой, Картер? — похоже, О’Нилл мыслил в том же направлении.

— Сержант Сайлер, слышите меня? Срочно подготовте вентиляционную систему, — Харриману приходилось орать в рацию, чтобы его услышали.

— Вещество в состоянии активного прохождения через Врата, — кричала Картер через плечо, не отрывая глаз от показаний мониторов. — Диафрагма не закроется, пока идет активная передача материи, таков протокол безопасности.

Янгу видел, как из Звездных Врат позади Телфорда тек непрерывный поток белого газа и выстилался по полу плотным, толстым слоем.

— Да какая «материя»? Шутишь, что ли? — воскликнул Митчелл. — Разве газ отличается от воздуха? Ведь ни газ, ни вода не проходят сквозь червоточину, так что же это за дрянь, черт возьми?

— Он плотнее, — отрывисто объяснила Картер. — Сам посмотри, Кэм, он плотнее воздуха. Они перекачивают его сюда с помощью помпы. Звездные Врата могут передавать дискретные единицы, если те движутся с определенной интенсивностью, а значит, необходима достаточная движущая сила, которая, очевидно…

— Высылайте команду, — громко приказал Лэндри. — Пусть вытащат ребят из зала и выкачают эту дрянь через вентиляционные фильтры.

— Нельзя использовать вентиляцию, — раздраженно разъясняла Картер, — пока не разберемся, что это. Возможно, это простой заполнитель, чтобы держать Врата в открытом состоянии, но вдруг это нейротоксин?

— Так, а вот это совсем уж дерьмово, — проговорил О’Нилл, когда горизонт событий снова подернулся рябью.

Больше ребят из команды ЗВ-3 из Врат не вылетало. Вместо них на пандус в белые водовороты плотного газа шагнули четыре затянутых в черные кожаные костюмы человека, с головы до ног обвешанные оружием. На них были надеты автономные дыхательные аппараты.

— Общая военная тревога по базе, — скомандовал Лэндри. — Приказ о немедленной эвакуации всего второстепенного персонала. Это нападение.

Верхнее освещение тут же вырубилось, все погрузилось в полумрак, над головой начали пульсировать красные огни тревоги. Внизу, под диспетчерской, распахнулись двери зала Врат, и команда лейтенанта Скотта вступила в белую муть непрозрачного воздуха. Сквозь толстое пуленепробиваемое стекло диспетчерской донесся глухой грохот открывшейся пальбы. Сверху Янгу было видно, как Телфорд подскочил сбоку к одному из прорвавшихся люшианцев, обхватил его и свалил в плотный туман, что медленно, будто вода, наполнял помещение. Из Врат появились еще четыре люшианца. Затем еще четыре. А за ними — следующие четыре. А потом Янг сбился со счета, теряя их из виду в густом белом дыму, который валил сквозь Врата, заливал зал и, вырываясь дальше, плавно растекался по коридору, мимо выставленного Скоттом часового, чей силуэт смутно маячил возле дверей.

— Нам нужны внизу все, кто у нас есть, — Лэндри окинул взглядом комнату. Затем вытащил рацию и обернулся к Харриману. — Кто сейчас на планете? — спросил он.

— Команды ЗВ-1, 5, 9, 11, 12, 15 и 22.

— Срочно всех сюда, за исключением службы охраны базы.

— Начинаем действовать, — подключился Митчелл. Он выхватил свою рацию и, пока Харриман собирал по сусекам их унылое подкрепление, быстро проговорил в нее: — Тил’к, это Митчелл. Где ты?

— В оружейной, на двадцать восьмом этаже, — донесся по радиосвязи ровный голос Тил’ка.

— Захвати мне противогаз. Встретимся в Зале Врат. — Митчелл повернулся к Картер. — Как я понимаю, попробуем вручную отрубить эту хрень от розетки?

Янг почувствовал острое, болезненное желание пойти с ним.

— Да, — кивнула Картер с искаженным от напряжения лицом, — но не знаю, получится ли, — ей приходилось почти орать, чтобы перекричать грохот продолжавшегося в Зале Врат боя. — Оно все еще проходит через Врата.

— Раш здесь, — внезапно произнес Янг, и все разговоры в комнате резко смолкли.

— Что? — прорычал Лэндри, разворачиваясь к нему. — Что значит «здесь»?

— Я имею в виду — на базе, — пояснил Янг. — Он на девятнадцатом этаже.

— Так, быстро вытаскивай его отсюда, — приказал Лэндри. — Займись сам или найди кого-нибудь в помощь, но его надо вытащить.

— Слушаюсь, сэр, — уже разворачиваясь к выходу из комнаты, ответил Янг.

— Эверетт, — окликнул Митчелл, догнав его у дверей и шагая с ним рядом. — Он на двадцать первом. В медицинском блоке.

— Я же сказал ему, чтоб… Ладно, не важно, — буркнул Янг.

— Да уж. Поговорим о твоем соседе позже. Он…

Влетевшие в комнату Джексон с Валой чуть не сбили их с ног.
— Дэниел, — отдал приказ Митчелл, — идешь со мной. Вала, ты с Янгом.

Джексон с Митчеллом развернулись и сразу же умчались в направлении оружейного склада, а Янг вместе с Валой поспешили в холл.

Глаза начали потихоньку слезиться. Белесый дым стелился вдоль пола уже по всему этажу и, пока Янг с Валой уходили все дальше от зала управления, полностью покрыл их ботинки.

— Итак, красавчик, — начала Вала, но ее шепот на миг прервал глухой кашель. — Куда направляемся?

— На двадцать первый этаж, — ответил Янг. Едкий воздух начинал разъедать легкие. — Нужно вытащить оттуда Раша.

— Твоего соседа? Он что, здесь? — удивилась Вала. — Не самое удачное время.

— Пожалуй, — мрачно согласился Янг.

Вала со значением посмотрела на него.

— Хочется верить, белая дрянь не прикончит нас, — Вала помахала рукой, разгоняя туман, клубившийся возле лица. — Голосую за противогаз.

— Пошли, давай, — прошептал Янг и похромал дальше, пытаясь волевым усилием выкинуть из головы мысли о терзавшей поясницу боли. — Когда поднимемся выше, дышать станет легче.

— Точно, — согласилась Вала. Ее ответ почти заглушил треск настигавшей их перестрелки. — Лови момент, — добавила она, вытаскивая свой зат.

Янг тоже вытащил из кобуры пистолет, и они потопали дальше, к выходу с этажа.

— Итак, — прошептала Вала, как только они повернули за угол, — лифты сейчас отключены, так что мой вопрос к тебе, красавчик, будет таким — пойдет трудным путем или очень трудным путем, м-м-м?

— Ты о чем? — недовольно проворчал Янг, которому не очень-то нравилась ее беспрерывная болтовня.

— Пойдем по обычной лестнице, — объяснила Вала, — или попробуем вскарабкаться вверх по пожарной, что в стене?

— По обычной, — ответил Янг. — Хотелось бы двигаться побыстрее.

— Ну, если тебе хочется скорости, — заметила Вала, — тогда будет лучше, если я пойду одна.

В ее словах был смысл, но Янг пока еще не доверял ей полностью.

Он вообще не знал, можно ли хоть кому-нибудь доверять.

— Будем держаться вместе, — слабо кашляя в мутном воздухе, распорядился он. — Тут всего-то шесть этажей, и даже если люшианцы прорвались на базу, будем надеется, их удастся сдержать в зале Врат.

— И, будем надеется, у них нет внедренного к вам крота, — сказала Вала. — И, будем надеется, доктор Раш за это время никуда не ушел из медицинского блока. А еще будем надеется, ты сумеешь своевременно одолеть эти шесть этажей.

— Да, — ответил Янг. — Будем надеется.

— И еще, — шепотом добавила Вала, — будем надеется, эта белая штука, — она глянула вниз и поболтала ботинком в белесом тумане, — не убьет нас где-то спустя полчаса-час. Не слишком ли много «будем надеется», тебе не кажется?

— Угу, — мрачно буркнул Янг, пытаясь не раскашляться. — Думаю, если бы эта штука должна была нас убить, она бы это уже сделала. Скорее, газ — лишь средство для достижения цели.

— Какой еще цели? — Вала с опаской посмотрела на него.

— Держать Врата открытыми, — ответил Янг. — Хотя может быть… может быть, тут есть и что-нибудь еще.

— Не нравится мне это, — сказала Вала. Тем временем они дошли до лестницы.

Янг посмотрел вверх. Бетонный тоннель лестницы, изгибаясь зигзагами лестничных пролетов, поднимался ввысь и терялся в вышине. Огни аварийного освещения отражались от бетонированных стен резко и недружелюбно.
— Хватит болтать, — сердито проговорил Янг, когда звуки автоматных выстрелов снова начали приближаться к ним, — лучше давай подниматься.

— Как скажешь, красавчик, — шепотом согласилась Вала.
-----

Примечание переводчика:
* — SOS (три коротких сигнала – три длинных – три коротких).

Chapter Text

Из полутемных коридоров медицинского этажа внезапно набежали люди в белых халатах и запорхали вокруг станционного оборудования лазарета КЗВ, отпирая запертые помещения, подключая терминалы и активируя сенсорные панели различных приборов, экраны которых тут же загорались зловещим синим светом.

Судя по всему, «входящий вызов вне расписания» — довольно серьезное событие.

Рашу было сложно судить, по каким причинам необъяснимо убавили яркость общего освещения базы. Хотелось надеяться, что поступали так из сугубо практических соображений — ведь аварийное освещение, которое работает на более низком, чем обычно, уровне энергопотребления, сберегает энергию для других, более важных целей. Однако не верилось ему, что дело только в этом. И хотя прямого подтверждения неэффектиности работы КЗВ по этой части у Раша не было, но не верил он, что всякая столь крупная организация способна функционировать на разумных основах, даже если стоит она на таких якобы многообещающих и благих предпосылках, как межзвездные путешествия посредством искривления пространства-времени.

— Итак, — произнес он, прищуривая на доктора Лэм глаза, — вы действительно считаете, что я должен остаться? Ведь мы с вами только что прекрасно слышали, как генерал Лэндри, — он с особой тщательностью выговорил это имя, стремясь изящно продемонстрировать ей свое неудовольствие и одновременно подчеркнуть официальный статус генерала, — недвусмысленно приказал всему второстепенному персоналу покинуть базу.

— Да, считаю, — ответила Лэм.

— Вот как? Лично я совершенно уверен, что попадаю в категорию «второстепенных», — Раш сложил руки на груди. Он по-прежнему сидел на кушетке, куда взгромоздился еще полчаса назад, и скучающе наблюдал за бледными на фоне общей полутьмы силуэтами медицинских сотрудников, что деловито сновали туда-сюда по лазарету.

— Никуда вы отсюда не пойдете, — твердо объявила ему Лэм и поцокала каблуками к выходу из подразделения. Она проверила, надежно ли заперт электронный замок дверей, а может, еще какие-то, неведомые Рашу свойства этого запирательного механизма. — Нечего вам делать в той эвакуационной толчее.

— Толчее?

— Да, — сказала Лэм. — Будь вы там, вы бы сами убедились. На верхних этажах беспорядочная толчея. На нижних… что творится на нижних, остается только гадать. А вы, — она сделала особый акцент на последнем слове, — вы не человек толпы.

— Хм, — усмехнулся он. — Какая проницательность.

— Точно, — подтвердила она, в последний раз проверяя, надежно ли заперта дверь. И мимолетно улыбнулась ему бледной улыбкой.

— А вы сами? Разве вы в подобных ситуациях не должны эвакуироваться? — поинтересовался он. — Я, конечно, могу ошибаться, но вы представляетесь мне важным интеллектуальным ресурсом, неразумно подставлять вас под пули.

— Вы мне льстите, — вскинула она бровь в ответ. Когда она ходила по комнате, на ее лакированных туфельках слабо бликовали бледно-голубые отблески аварийных огней тревоги.

Он пожал плечами.

— Однако медицинский персонал не имеет права эвакуироваться без прямого приказа генерала, — закончила Лэм. Она вставила ключ в один из стенных шкафчиков, который до сих пор Рашу не казался особо примечательным, отперла его и достала несколько одинаковых, по всей видимости, инопланетных устройств. Одно из них Лэм протянула Рашу.

— А это?.. — спросил он, недоверчиво разглядывая змеевидно изогнутый кусок металла. Тот был прохладным на ощупь и оказался легче, чем выглядел.

— Оружие, — объяснила Лэм, нажимая небольшую кнопку сбоку устройства, и оно тут же разложилось в ее руке. — Называется зат.

Зат. Как ономонопоэтично.

— Нет, благодарю вас, — отказался Раш и отложил тусклую извилистую металлическую змею на кушетку рядом с собой.

Лэм посмотрела ему прямо в глаза:
— Вы серьезно? Знаете, я работаю здесь не так давно, но хочу вам заметить, впервые мне приходится…

Ее прервал повторяющийся металлический лязг. Немногочисленная горстка сотрудников медицинского подразделения тут же развернулась лицом к запертым дверям лазарета, почти все держали в руках заты.

Глядя на скопище медиков в белых халатах и с оружием в руках, Раш подумал, что это чертовски экстравагантное сочетание.

Из странного, непривычного ему чувства коллективной солидарности, он слез с койки и тоже взял в руку выданный ему инопланетный пистолет.

Снова раздался тот же самый металлический лязг.

Это заставило его вздрогнуть, но не его одного.

На этот раз звук был тише и больше напоминал настойчивый стук в дверь.

Решительной походкой Лэм подошла к дверям и нажала на кнопку какого-то устройства, которое, похоже, являлось акустической переговорной системой.

— Будьте добры, назовите себя, — произнесла она в интерком.

— Вала Мал Доран. С гостем, — голосом Валы потрещало переговорное устройство.

— Полковник Эверетт Янг.

Судя по тону, каким Янг зачитывал доктору Лэм авторизующий код, подтверждая свою личность, полковник был сейчас совершенно не в духе.

Когда Лэм разблокировала замок и открыла двери, Раш увидел Янга, который всем телом висел на Вале, другой рукой он тяжело опирался о стену.

Янг сразу же нашел глазами Раша, во взгляде его читалось крайнее неудовольствие. Тогда Раш тоже сердито уставился на него сквозь очки, демонстрируя равную же степень презрения.

Янг закатил глаза к потолку.

Раш демонстративно поднял брови.

— Полковник, — Лэм поспешила вперед и подхватила Янга с другой от Валы стороны. — Что случилось? Вы ранены?

— Все нормально, — сквозь зубы выдавил Янг. — Я в порядке. — Как только они зашли в зал, один из сотрудников Лэм тут же нажал на кнопку электронного замка и снова запер дверь.

— Как ни странно, — подала голос Вала, — но мы пришли спасать тебя.

— Что? — резко вскинулась Лэм, с подозрением разглядывая эту парочку.

— Ладно, не тебя, куколка, — поправилась Вала. — А вон того, — она ухмыльнулась Рашу. — Приветствую, великолепный.

Раш кивнул в ответ.

— Что там происходит? — нетерпеливо расспрашивала Лэм, пока они с Валой осторожно вели Янга по направлению к кушетке, возле которой стоял Раш. — Доктор Брайтман постоянно прослушивает резервный канал связи, но общих информационных сообщений пока не было.

При их приближении Раш быстро посторонился, уступая дорогу.

— На нижних этажах прорыв противника, пытаемся удерживать позиции, — умудрился вполне отчетливо выговорить сквозь сжатые челюсти Янг, — а потому оставаться здесь нельзя, надо уходить, — продолжал он, но тут его повело, и он начал заваливаться вперед.

Вала попыталась притормозить его падение и потянула назад, но Лэм наоборот, продолжала тащить Янга к койке, и в результате все трое застряли на полпути и стояли, угрожающе раскачиваясь из стороны в сторону и изо всех сил стараясь удержать равновесие.

— Раш, — прохрипел Янг, — собирайся, идем.

Раш недоверчиво смотрел на него:
— Ты же едва способен передвигаться.

— Прошу прощения, — тут же вмешалась Лэм, — но доктор Раш никуда отсюда не пойдет.

— Что? — казалось, Янг не верил собственным ушам, голос у него был измученным, как у человека, физические и психические ресурсы которого почти на исходе.

— Пока я не получу разрешение генерала Лэндри, — решительно заявила Лэм, — я не выпущу его с вами. Ни с вами, ни кем-либо еще.

— Он вам не пациент, — огрызнулся Янг, — не вам решать, выпускать его или не выпускать.

— Каждый, кто так или иначе связан с базой, мой пациент, — сердито отчеканила Лэм. Она шагнула в сторону, осторожно высвободила плечо из-под руки Янга и вытащила рацию. — У нас в полном ходу нападение на базу, и, как я полагаю, Люшианский Альянс имеет к этому самое прямое отношение. Так что я не… — сделав небольшую паузу, она вздернула подбородок и твердо посмотрела Янгу прямо в глаза, как будто хотела о чем-то напомнить, — никуда я его не отпущу без личного разрешения генерала Лэндри.

Какое-то время Янг молча смотрел на нее, лицо его казалось непроницаемым.

Раш прилагал огромные усилия, чтобы не рассмеяться.

Уж слишком не походил Янг сейчас на гребаного похитителя.

— Ладно, — процедил полковник, — рация при вас, связывайтесь с генералом, только побыстрее.

Подойдя к нему поближе, Раш окинул Янга скептическим, откровенно оценивающим взглядом:
— Выглядишь ужасно, знаешь ли.

Сурово стиснутые челюсти Янга слегка расслабились, казалось, на его невозмутимом лице промелькнул намек на усмешку. Но трудно было сказать наверняка.
— Услышать такое от тебя, — сухо заметил Янг, — много значит.

Раш сузил глаза.

Тем временем Лэм нажала кнопку на своей рации и та, потрескивая, ожила, включившись посередине какой-то фразы Лэндри:
«…Сайлеру, чтобы вырубал немедленно. Пусть полностью отключает ее».

«Говорит лейтенант Скотт. Видимость на двадцать восьмом этаже снизилась до метра. Сэр, здесь ничего не разглядеть, мы сами себя не видим. Я вообще не понимаю, как они взаимодействуют в таком дыму».

«Держать позицию, лейтенант», — услышали они рев Лэндри.

Напряженно застыв чуть поодаль, доктор Лэм ожидала паузы в радиопереговорах.

Вала поймала взгляд Раша и едва заметным кивком дала понять, что лучше бы и ему подхватить Янга с другой стороны.

«Докладывает Сайлер. Вентиляционные выходы с базы на поверхность полностью загерметизированы. Но если отключим внутренние рециркуляторы воздуха, всем, кто ниже двадцать пятого этажа, будет трудно дышать. Газ тяжелее воздуха, он оседает вниз, и если не поддерживать искусственный продув помещений, на нижних этажах он очень скоро полностью вытеснит кислород».

Брови Лэм сошлись на переносице, она опустила голову.

— Трудно дышать, значит? — негромко пробормотал Раш. Он подошел вплотную к Янгу и, не давая тому времени возразить, ухватил руку полковника за локоть и закинул себе на плечо.

— Они закачивают через Врата какой-то плотный газ, — объяснил Янг, несильно опираясь на Раша, затем полковник обернулся к Лэм. — Переключайтесь на приоритетный медицинский канал, — посоветовал он ей, — и вклинивайтесь в разговор, паузы вы все равно не дождетесь.

— Я не собираюсь вмешиваться в… — Лэм запнулась посередине фразы и уставилась куда-то под потолок.

Когда Раш немного развернулся, чтобы проследить за направлением ее взгляда, то увидел тоненькую струйку белесого пара, который каскадом вытекал из вентиляционного отверстия под потолком.

— Так, не нравится мне это, — пробормотала Вала, тоже задрав голову вверх.

— Соглашусь, — Раш подозрительно разглядывал белую субстанцию.

— Эта дрянь уже проникла в вентиляцию, — нетерпеливо рявкнул на Лэм Янг. — Вызывай генерала. Нужно вытаскивать отсюда Раша.

Переключив каналы рации на нужную частоту, Лэм нажала на кнопку вызова.

— Говорит доктор Лэм. Сообщение для генерала Лэндри. Полковник Янг и Вала прибыли в медицинское подразделение для сопровождения одного из моих пациентов. Вы подтверждаете их полномочия?

Секунду она ожидала ответа.

— Кэролин, — вскоре отозвался Лэндри, — пусть они уходят. Как обстановка с воздухом на двадцать первом?

— Оно только что начало просачиваться сюда, — доложила она в рацию, а сама тем временем уже отпирала дверь медподразделения.

Янг с Валой тут же двинулись к выходу. Понемногу Раш приноровился к их походке и постарался принять на себя как можно больше веса полковника.

— Противогазы, — окликнула их Лэм, когда они уже почти дошли до дверей. — Погодите, у нас же есть противогазы.

Один из ее сотрудников подбежал к ним с тремя аппаратами в руках.

— Фантастика, — сказала Вала и натянула на себя маску противогаза.

Янг последовал ее примеру.

Раш со скепсисом смотрел на аппарат.

— Неужели вы не понимаете, раз газ тяжелее воздуха и вытесняет собой дыхательный кислород, то очистительные фильтры противогаза нам вряд ли помогут, когда мы попадем в затопленную газом ловушку, — сказал Раш, оборачиваясь к Янгу, — верно?

— Просто надень его, ладно? — проворчал Янг.

— Эта штука может быть не только плотной, но и ядовитой, — добавила Вала.

Они оба изумленно уставились на нее.

— Что? — огрызнулась она. — Да, я не просто милое личико, вот, у меня еще мозги есть. А теперь пошли уже, великолепный.

Раш натянул противогаз.

Лэм подошла к ним и вложила Рашу в руки забытый на кушетке зат.
— Удачи, — прошептала она и осторожно отворила дверь в тишину простиравшегося вдаль коридора.

Тускло мигало в темноте синее аварийное освещение. Его блеклый свет слабо отражался от серых крашеных стен и растворялся в непроглядном мраке углов, исчезая за переплетениями труб и в черноте дверных проемов. Пусто, ни единого человека вокруг. Похоже, весь второстепенный персонал сейчас поднимался на поверхность по бесконечно длинным лестницам базы. Раш задумался, а как должна поступать в подобных ситуациях Аманда Перри, когда прозвучал приказ о немедленной эвакуации, а лифты уже отключены? Должно быть, для нее разработан особый протокол.

Медленное продвижение по коридорам медицинского этажа заняло у них несколько долгих минут, но, в конце концов, они добрались до лестницы. Воздух лестничной площадки имел мутноватый оттенок, густея возле самого пола.

Зрелище было нервирующим.

— Выглядит хуже, чем раньше, — прошептала Вала, скосив глаза на Янга. — Думаешь, газ спускается откуда-то свыше?

— Там поглядим, — ответил Янг. — Но если эта дрянь уже попала в системы рециркуляции, то спорить могу, она быстро распространится по всей базе.

— Пошли лучше, — нервно сказала Вала. — Не нравится мне все это. У меня плохие предчувствия.

— Согласен, — буркнул Янг и поудобнее перехватил пистолет в ладони, рукоятка которого весьма чувствительно впивалась Рашу в левое плечо. Все вместе они двинулись вперед и даже умудрились одолеть первый пролет лестницы с почти нормальной скоростью. Однако Раш подозревал, что удерживать подобный темп будет не так-то легко. Не для Янга.

Там, в лазарете, Раш слышал, как Лэндри отдал приказ отключить вентиляционную систему базы. Колоссальная глупость. Наоборот, следует выдувать эту субстанцию наружу и закачивать чистый воздух внутрь. Если газ не токсичен… если он только лишь оседает из-за своей тяжести, вытесняя собой кислород, тогда он спустится вниз, затопит нижние этажи, и все, кто остались там без автономных дыхательных аппаратов — они все задохнутся.

Хотелось надеяться, что кто-нибудь, мать их, наконец, сообразит про это.

Картер могла бы сообразить.

Он же видел созданный ею программный код.

Она наверняка догадается.

Но там ли она сейчас?

Она должна будет догадаться.

— А полковник Картер была в зале Врат? — выдохнул в клубящуюся муть Раш.

— Да, — слышно было, как тяжело хватал ртом воздух Янг, пока они одолевали следующий лестничный пролет. После нескольких глубоких вдохов полковник спросил:
— А что?

— Просто интересуюсь, — Раш и сам задыхался не меньше Янга. Не понятно, что вызвало у него проблемы с дыханием. Признак ли это надвигающейся паники или же все дело в понижении уровня кислорода в воздухе? А может, вся причина в том, что ему чертовски тяжело переть на себе полковника Янга вверх по лестнице.

Ощущалось какое-то странное ненатуральное тепло.

— Идем, — сказал Янг.

И они шли вверх по ступенькам, продираясь сквозь белесую взвесь со всей скоростью, на какую были способны.

Он не понимал этот туман.

Не понимал, для каких целей использовался этот туман.

Неожиданно рука Янга на его плече напряглась, рукоять пистолета полковника грубо вонзилась Рашу в левую дельтовидную мышцу, потому что Вала неожиданно споткнулась на ступеньках.

— Упс, — выдохнула Вала, голос ее был высоким и задыхающимся. — Извини, красавчик.

Про себя, ради удобства, Раш решил считать тех, кто атаковал базу КЗВ, Люшианским Альянсом, неважно, кем они были на самом деле. И для удобства же лучше будет считать их намерения враждебными.

— Все нормально, — прошипел Янг. — Идем дальше.

Итак. Предположим, что Люшианский Альянс открыл Звездные Врата на Землю с неясными пока, но зловредными намерениями, и ради достижения своих целей спровоцировал затопление базы плотной беловатой газовой субстанцией. Чего Раш не мог понять, так это по каким причинам Альянс выбрал такой непростой способ вторжения с использованием непрозрачного удушающего газа? Очевидно же, что туман сильно осложнял применение оружия и тормозил захватчиков, ведь воевать в подобных условиях неудобно и опасно не только для защитников базы КЗВ, но и для самих люшианцев. Следовательно, их тактика заключала в себе какие-то иные преимущества, которые на данный момент были Рашу не ясны.

Взобравшись на очередную лестничную площадку, они сделали небольшой привал. Вала похлопала ладонью по нарисованной светоотражающей краской цифре «восемнадцать», очертания которой светились на стене сквозь туман.

Кого-то из них сильно трясло. То ли Янга, то ли Валу ― эти двое уже были сильно измотаны после недавнего скоростного восхождения с двадцать седьмого этажа до двадцать первого. Раш опустил глаза и посмотрел себе на ноги. Кожа лодыжек чуть выше ботинок как-то странно горела.

— Пошли, ― снова сказал Янг.

Начался подъем на следующий лестничный пролет.

Если и было преимущество, какое газ давал Люшианскому Альянсу, то заключалось оно наверняка во внутренних свойствах самого вещества.

Оно плотное.

Оно непрозрачное.

Кажется, оно вызывало какую-то экзотермическую реакцию при взаимодействии с кожей.

Оно…

— Черт, ― негромко выругался Янг.

Раш поднял глаза.

Сверху, с лестничной площадки семнадцатого этажа на них сплошной стеной шла волна густого белого тумана.

Чувствуя, как заранее учащается дыхание, Раш напрягся.

— Дышим глубже, ― спокойно скомандовал Янг. ― Сделайте несколько глубоких вдохов и задержите дыхание. Мы просто пройдем эту лестничную площадку. Выше семнадцатого этажа должно быть чище.

— Правильно, ― голос Валы дрогнул, она подняла голову, задирая подбородок. ― Конечно же, там будет чище.

Коротко кивнув в ответ, Раш заставил себя глубоко вдохнуть, не отводя взгляда от неотвратимо наступавшей на него голубовато-белой волны.

Он сделал второй вдох.

Третий.

А затем оно накрыло их.

Ощущение глубины и пространства сразу исчезло, без визуальной информации единым махом отключилась способность ориентироваться. Но самое главное — тут же стало ясно, для каких целей Люшианскому Альянсу понадобился газ.

От неожиданности они трое даже притормозили.

Каждый сантиметр открытых участков кожи Раша излучал свечение, относящееся к красному цвету видимого спектра, а если принять во внимание тепловою реакцию, то еще и к инфракрасному диапазону.

Ни у Янга, ни у Валы не наблюдалось никаких электромагнитных излучений, светился только Раш.

Сняв руку с поясницы Янга и держа ее перед глазами, Раш завороженно смотрел на мутный розовато-красный свет, который исходил от его пальцев, от запястий и предплечий и слабо просвечивал через белую ткань рубашки.

— Пошли, ―прикрикнул на него Янг, разрушая охвативший Раша морок и таща их с Валой вверх, сквозь белое марево тумана.

Какого черта?

Какого черта?!

Он не мог дышать.

Красное в белом совершенно дезориентировало.

Кожа Раш излучала электромагнитную радиацию, которая возникла в результате экзотермической реакции между газообразным веществом, что сейчас окутывало его со всех сторон, и им самим. Что казалось совершенно, блядь, невероятным. Как, черт бы их побрал, работают гены Древних, и в чем заключается их функция?

— Мы сбавили обороты, — тяжело дыша, заметила Вала. — Думаю, мы замедляемся.

— Трудно сказать, — прошептал Янг.

Было так тихо.

И так безлико.

За исключением свечения.

— Не думай об этом, великолепный, — сказала Вала. — Не сейчас.

Туман был меткой, вот в чем дело. Газ являлся первым компонентом в двухкомпонентной метке. Вторым элементом оказался он сам.

Ничего не видно, только белая мгла вокруг.

Он не мог дышать.

— Не надо…— Янг хватал ртом воздух, — не надо паниковать, отчаянный.

Он не паниковал.

Вовсе нет.

Не паниковать.

Не паниковать.

Словно траурная кайма.

Только светящаяся.

— Раз, — сказала Вала.

И ничего более.

— Два, — сказала Вала.

Янга трясло.

— Три, — сказала Вала.

Он не мог дышать.

— Четыре, — сказала Вала.

Как и ожидалось.

— Пять, — сказала Вала.

Как же трудно ориентироваться. Как тяжело в пространстве безликого белого почувствовать, куда тянет сила гравитации.

— Шесть, — сказала Вала.

Он умрет здесь.

— Семь, — сказала Вала.

Если только сперва его не захватят в плен.

— Восемь, — сказала Вала.

Тогда он умрет чуть позже в другом месте.

— Девять, — сказала Вала.

Скорее всего.

— Десять, — сказала Вала.

Но, похоже, они все-таки умрут здесь.

— Одиннадцать, — сказала Вала.

Вала считала ступени.

— Двенадцать, — сказала Вала.

Ее едва слышно.

— Тринадцать, — сказала Вала.

Янг такой тяжелый.

— Четырнадцать, — сказала Вала.

Он сделал шаг на следующую ступеньку лестницы, но ступеньки не оказалось.

Каждый из них совершил ту же ошибку.

Само чувство падения в дезориентирующем тумане осталось почти не заметным, а вот ощущение от встречи с твердой поверхностью пола, на которую рухнули три сплетенных между собой человека, нет.

Раш простер руки в безликую непроглядную белизну.

Поверхность, на которую он наткнулся, была ровная и твердая. Была ли это стена, а может быть дверь? Или пол?

Надо постараться ощутить гравитацию.

Закрыв глаза, он изо всех сил старался почувствовать ее.

Лестница осталась позади. Значит, они на лестничной площадке. Рядом тяжело дышал Янг, пытаясь подтянуться и встать на ноги. Раш вцепился правой рукой в ткань его военной формы.
— Вала, — позвал он так громко, как только мог. — Вала.

Он слышал ее, до него доносились ее частое, похожее на всхлипывание, дыхание, с другой стороны от Янга виднелся ее темный шевелящийся силуэт.

Ни для чего не оставалось времени. Кроме абсолютной точности.

— Налево, — выдохнул Раш и потащил Янга вперед, через площадку.

Вала, поддерживающая Янга с другой стороны, казалась бесформенным пятном мрака, составляя яркий контраст с излучаемым им самим красноватым свечением.

Споткнувшись о невидимую первую ступеньку, он рухнул на поднимавшийся вверх лестничный пролет.

Вала как-то умудрилась удержать Янга и не свалиться вслед за ним.

Раш заставил себя подняться на ноги и снова занял место слева от Янга.

Ни у кого не осталось сил считать вслух.

Бешено пульсировала кровь в ушах.

Один, ноль.

Воздух начал понемногу очищаться.

Один, один.

Непроглядная молочная белизна поредела до голубовато-белой взвеси, проясневшей настолько, что уже можно было разглядеть следующую лестничную площадку.

Один, ноль, ноль.

Легкие горели из-за недостатка кислорода.

Один, ноль, один.

Он прекратил считать. Все сознательные импульсы отошли в сторону, уступая место чистому физическому усилию.

Наконец, они взобрались на площадку следующего этажа.

Раш с Валой одновременно осторожно подогнули колени, и все трое медленно осели на пол под слабо светившейся цифрой «шестнадцать». Вала неуверенно пододвинулась чуть ближе, ее темные волосы разметались по плечам. Раш рухнул на пол лицом вниз, простирая руки по бетонной поверхности лестничной клетки, и судорожно втягивал воздух в легкие, пытаясь побороть отчаянное желание стащить с себя противогаз.

Он рассматривал свои руки.

Он рассматривал свои руки на полу, полностью погруженные в белесый туман, что стелился над поверхностью бетона слоем в несколько дюймов. Кожа рук светилась слабым красным светом. Периферическим зрением он видел, чувствовал, как Янг и Вала смотрят на него. Раш ждал, когда кто-нибудь из них попросит разъяснить, что, черт побери, все это значит. Но никто ничего так и не спросил. Возможно, они не любопытны. Хотя в такое трудно поверить. Скорее, им уже давно известно то, что он лишь сегодня вычитал о себе в своем медицинском файле.

Если так, то гребаный Янг и в самом деле отличный игрок и умеет вести игру, не раскрывая своих гребаных карт.

Что ж, не так уж концептуально трудно вывести следующие три предположения. Первое — дифференциальный «эффект свечения» (за не имением лучшего термина пока назовем его так), продуцируемый туманом, визуально пометил его. Механизм данного феномена можно будет выяснить позже, но, судя по всему, его действие никак не связано с самим Рашем, а основывается на свойствах одного из трех генов Древних, носителем которых он был. Второе — независимо от механизма, благодаря которому он, блядь, засиял, его контакт с газовой субстанцией создавал электромагнитный опознавательный знак. Положительная сторона свечения заключалась в том, что отныне ему известно, что его пометили, однако был и отрицательный момент — теперь Раш прекрасно виден даже издалека. Третье…

— Поднимайся, — прорычал Янг, схватив Раша за рубашку и потянув вверх. — Поднимайся, Раш.

Третье. Если вторую часть двухкомпонентной схемы «свечение-метка», которой является он сам, действительно можно запеленговать на расстоянии, тогда это станет его демаскирующим признаком. По которому посланная сюда группа захвата Альянса легко его выследит.

А в этом ровным счетом ничего хорошего.

— Держись подальше от этой дряни, слышишь? — зло шипел на него Янг из-под прозрачного пластика маски противогаза. — И не суй в нее свои чертовы руки. — По всей видимости, сосед пришел к тем же выводам, что и Раш. — Пари готов держать, — голос Янга звучал глухо и очень близко, — что ты только что засветился на каждом переносном сенсоре всех люшианцев на базе.

То, что Янг держал его руками за плечи, казалось почти непереносимым.

— Да, — задыхаясь, ответил Раш, — да, вполне вероятно. Думаю, они вполне могли запеленговать меня. — Он сделал широкий взмах сквозь замутненный воздух, и туман вокруг ладони слабо засветился красным. — Но почему бы им не выхватить меня отсюда лучом телепортации, раз у них есть такой… — вдохнуть так и не получилось, но он все равно продолжил, — столь впечатляющий ориентир?

— Из командного центра ЗВ тебя невозможно выдернуть, — шепотом объяснил Янг, — потому что здесь, на базе, содержатся все сигнальные шифраторы, какие только у нас есть. Но это вовсе не значит, что прямо сейчас они не пытаются добраться до нас.

— Ребята, — с шумом выдохнула Вала, — лучший способ выбраться отсюда — топать наверх, так что, если не возражаете, идем дальше, что скажете? — Это не было вопросом. Сняв руку Янга с плеча Раша, она снова закинула ее себе за шею, в уже привычное положение.

Они опять начали подниматься по лестнице, направляясь к пятнадцатому этажу.

Не понятно, как Янг, учитывая серьезность его травм, выдерживает это восхождение. Раш, в общем, никогда особо не интересовался конкретными деталями ранения полковника, но и так было очевидно, особенно если принять во внимание этот затянувшийся отпуск по ранению, что повреждения у Янга действительно тяжелые.

— Просто отлично, — оскалился Янг, когда увидел впереди очередную густую туманную массу, медленно заполнявшую лестничную клетку пятнадцатого этажа.

— Распределение и плотность этих газовых карманов не имеет смысла, — пробормотал Раш. — Мы не должны сталкиваться с концентрированными блоками этого вещества так часто, и поэтому…

Внезапно Вала закричала что-то, что-то не на английском, а затем какая-то сила толкнула Раша вбок, сбивая с ног на жесткие ступени лестницы. Падая, он сильно ударился, Янг грузно свалился на него сверху. В воздухе над ними из ниоткуда замелькали траектории выстрелов различных видов оружия — энергетического и огнестрельного.

Быть не могло, чтобы солдаты Альянса обогнали их и оказались впереди, но кто-то, тем не менее, стрелял по ним сверху, с площадки пятнадцатого этажа. И пусть Раш не был знатоком военной тактики, но даже ему было ясно, что занимать более низкую позицию на открытом лестничном пролете вряд ли считалось выгодным стратегическим положением.

Янг, мать его, начал палить из пистолета прямо у Раша над ухом, опять. Но по крайне мере, это означало, что он жив и его не убили, что, в целом, уже хорошо.

Подняв голову, Раш посмотрел вверх и увидел фигуру Валы, темнеющую сквозь сине-белую мглу. Она заняла позицию впереди и справа и, прижимаясь к стенке восходящего лестничного пролета, палила вверх из своего змееобразного энергетического пистолета.

— Давай же! — заорал на него Янг. — Стреляй, черт бы тебя побрал. Где твое гребаное оружие, Раш?

Ах, да. Правильно.

У него в руке был пистолет. Такой же, как у Валы, стреляющий энергетическими зарядами. Раш нажал на кнопку и разложил его. Затем посмотрел вверх, пытаясь что-нибудь разглядеть в густой белизне, но в этой чертовой дряни ничего не было видно. Но он все равно выстрелил, целясь в ту условную точку, откуда, как ему казалось, в них летели энергозаряды затов.

Похоже, его выстрел не повлек за собой никаких последствий. По-прежнему ничего не было видно кроме бело-голубого марева над ними, поэтому Раш прекратил бесцельно палить в туман и принялся разглядывать стену прямо над головой.

— Какого черта ты там застыл? — прокричал ему Янг в оглушающем грохоте перестрелки.

Вместо ответа Раш выстрелил в перила, идущие вдоль стены. Голубоватая вспышка-молния пробежала вверх по металлическому поручню сквозь молочный дым, что окутывал площадку пятнадцатого этажа, и высветила два расплывчатых силуэта, присевших у стены. Очень кстати. Раш начал стрелять по перилам, подсвечивая их, и вскоре Вала попала в одну из фигур голубой молнией зата. А спустя несколько секунд второго из нападавших вырубил Янг, точным выстрелом свалив люшианца в белую непроницаемую мглу.

Раш рванулся было вперед, но Янг успел схватить его за рубашку и оттащить назад:
— Первым ты не пойдешь, отчаянный.

— О да, — зло прошипел Раш в ответ, — ты же у нас в фантастической форме, конечно.

Тем временем Вала взбежала по ступенькам вверх, нырнула в надвигающееся облако белой субстанции и перевернула тело того человека, кого она то ли убила, то ли оглушила — Раш не имел ни малейшего представления, какое поражающее действие оказывает энергетическое оружие. Одним ловким движением она стянула с люшианца автономный дыхательный аппарат. А затем вернулась к ним и передала небольшой кислородный баллон и связанную с ним маску Рашу.

Раш протянул аппарат дальше, Янгу, но тот лишь закатил глаза и впихнул его обратно Рашу в руки. Не совсем подходящее место и время для детских игр в альтруизм, поэтому Раш, стащив с себя противогаз, молча натянул вместо нее дыхательный аппарат. А Вала тем временем снова нырнула в туман, держа свой извилистый пистолет в руке.

— Вала, — сердитым шепотом окликнул ее Янг, делая шаг вперед на ступеньку лестницы. И тут же поморщился, когда у него подогнулось левое колено.

Раш еле успел его подхватить, иначе бы тот точно рухнул.

Откуда-то сверху, из белой клубящейся мути, до них донесся звук одиночного выстрела пистолета Валы.

На мгновение в белизне мелькнул ее темный силуэт, а затем снова растворился в тумане.

Спустя несколько мгновений она выскочила из непрозрачной части газового облака со вторым дыхательным аппаратом в руках, который попыталась всучить Янгу.

Янг вернул аппарат ей и Вала сразу надела его.

— Идем обратно, вниз, — прошептал им Янг.

— Не то направление, красавчик, — в голосе Валы звучало сомнение.

— Знаю, — ответил Янг. — Пошли, давай.

— Как я полагаю, — прохрипел сквозь зубы Раш, когда Янг снова всем телом повис на нем, — у тебя появился план.

— Шестнадцатый этаж для нас неплохой вариант, ― сказал Янг, ― при условии, что ты действительно настолько «отчаянный» компьютерщик, каким кажешься всем вокруг.

— Ты это к чему? ― подозрительно поинтересовался Раш.

— На шестнадцатом этаже находится станция мониторинга по управлению базой. Надеюсь, тебе удастся оттуда разблокировать для нас чертовы лифты.

— Даже не говоря о том, что взломать компьютеры будет непросто, запускать лифты в любом случае крайне рискованно, ― Раш вообще-то был уверен, что лифты в чрезвычайных ситуациях отключают из соображений безопасности, чтобы персонал не гиб в запечатанных безвоздушных металлических ящиках.

— Здесь я тоже не вижу обилия нерискованных вариантов,― Янг закашлялся и поморщился от боли.

— Полагаю, ты прав, ― согласился Раш. ― Но быстро и эффективно разблокировать лифт я смогу только при должном уровне безопасности и…

— Слушай, ― нетерпеливо перебил его Янг, ― если не справишься, у меня есть запасной план. Но он, конечно, не идеальный, так что ты уж постарайся.

— А знаешь, что еще не идеально? Что какой-нибудь гребаный дистанционный системный администратор КЗВ, следящий за базой, по ошибке примет меня за вольного черного хакера Люшианского Альянса и заблокирует нас в лифте, где мы, в конце концов, благополучно задохнемся. Это твой план Б?

— Какого еще «черного хакера»?

— Не бери в голову.

— Не мог бы ты…

— Нет, ― отрезал Раш.― А вдруг Картер или Перри или еще кто-то, в равной степени компетентный, заметят, как я копаюсь в системе компьютерной безопасности базы? Нет уж, мать твою, не собираюсь я влезать туда, чтобы волшебным образом за пять минут подключить лифт. Так не делается, Янг. Задачи подобного рода требуют времени, которого у нас нет, а потому я повторяю свой вопрос ― в чем заключается твой план Б?

Янг вопросительно посмотрел на Валу.

Та покачала головой в ответ.

— Наверняка они уже там, ― тихо сказала она. ― Иначе, как еще они могли обойти нас и оказаться на пятнадцатом?

— Где там? ― не понял Раш.

— Внутри стен, ― пояснила Вала. ― Здесь есть шахты-лазы, ведущие на поверхность.

— Вести перестрелку в длинном узком тоннеле, пока висишь на пожарной лестнице — не слишком приятный способ провести время, — жестко сказал Янг. — Уверен, что не хочешь передумать насчет плана с подключением лифтов?

— Есть у мониторной станции гребаный внешний доступ, — шепотом спросил Раш, — или же она базируется на замкнутой сети?

— Кажется, внешний доступ есть, — ответил Янг. — А это важно?

— Да, — прошипел Раш. — Разумеется, важно. У меня, знаешь ли, нет привычки везде и всюду таскать с собой приложения сканера безопасности, поэтому придется, блядь, скачивать их из сети.

— Не кипятись, а? — проворчал Янг.

В ответ Раш молча облил его презрением.

— По крайней мере, — шепотом сказала Вала, — узнаем, какова обстановка на базе.

— Пошли уже, — скомандовал Янг.

Все вместе они пересекли лестничную площадку и окунулись в задымленный воздух главного холла шестнадцатого этажа.

Chapter Text

Оказавшись внутри мониторной станции шестнадцатого этажа, Янг тяжело привалился к стене рядом с дверью и судорожно втягивал в себя мутный, бедный кислородом воздух. Ровная цементная поверхность стены холодила спину, слышалось тихое шипение двух дыхательных аппаратов, чуть ранее снятых Валой с оглушенных люшианских солдат, в загазованном воздухе комнаты чувствовался едкий привкус кислоты — все ощущения казались чересчур интенсивными и резкими. Но Янг был рад им. Они отвлекали от настырной мучительной боли в недолеченных ранах, растревоженных изматывающим подъемом по этажам базы.

«О нет, ― выдохнул Дэвид. ― О боже. Вот дерьмо, твою ж мать. ― Пепел снегом покрывал скалы, металл, и бледной пылью ложился на волосы Дэвида. ― Они приближаются».

― Так-с, ― с мрачной усмешкой проговорил Раш. ― Не слишком хороший признак.

Янг сморгнул и сосредоточился на Раше, который стоял, склонившись над самым многообещающим с виду компьютером в помещении. Руки математика упирались в стол, потные волосы, выбившиеся из-под ремней дыхательного аппарата, темными прядями прилипли к вискам и затылку. Чистейшая белизна его рубашки в неровном свете мигающих огней аварийного освещения приобрела синеватый оттенок.

― Что именно? ― недовольным шепотом спросил Янг, поудобнее перехватывая пистолет.

― Консоль управления заблокирована.

Вала рыскала по комнате, выдвигая ящики столов и распахивая шкафы в поисках бог знает чего.

― Так разблокируй, ― буркнул Янг, подавляя желание изменить позу и стараясь дышать размерено и глубоко. Отсутствие дыхательного аппарата давало знать о себе, кислорода ему явно не хватало.

Раш привычным движением вздернул голову, откидывая челку с глаз, и криво усмехнулся:
― О да. Как это я, мать твою, сам не додумался? И что бы я делал без твоих дельных советов?

― Раш…

― Хватит, лучше дайте мне какие-нибудь гребаные пароли, любые пароли, которые, на ваш взгляд, могли бы подойти. Вы оба. Быстро.

― Не хочу огорчать тебя, великолепный, ― сказала Вала, подходя к нему с рулоном клейкой ленты в руках, которую она только что выудила из недр канцелярского шкафа, ― но вопреки очевидному, я до сих пор не стала полноправным членом этой организации.

― Янг, ― Раш нетерпеливо защелкал пальцами. ― Давай же. Мне нужны имена пользователей, пароли. Прямо… ― тут он резко запнулся и посмотрел вниз, на Валу, которая присела возле него на корточки и обхватила его за голень чуть ниже колена. ― Что ты делаешь?

― Пытаюсь остаться в живых, ― бодрым тоном объявила Вала. Одним плавным движением она провела руками от его колена вниз, разгоняя бледный газ, который сгущался возле пола, слабо отсвечивая красным вокруг лодыжек Раша. ― Может, и ты делом займешься? — Она деловито начала обматывать скотчем его лодыжки, видимо для того, чтобы уменьшить силу излучаемого его кожей странного красного сигнала.

С сомнением покачав головой, Раш снова обернулся к Янгу:
― Ну, так что?

― Раш, не могу же я просто…

― Чего ты не можешь? Ты же сам просил меня взломать систему безопасности базы, и как можно быстрее, а теперь отказываешься дать мне пароль доступа?

Янг стиснул челюсти. Чудовищность того, о чем он просил Раша, только сейчас предстала перед ним во всей красе.

― Все, что от тебя требуется ― разблокировать для нас лифт, и только, ― выдавил он.

Раш уставился на него темным немигающим взглядом.
― И чтобы сделать это, ― размеренно произнес он, ― мне необходим контроль над всеми системами.

― Всеми? ― переспросил Янг

― Большей частью. Это была твоя идея, ― напомнил Раш.

― Имя пользователя ― y-o-u-n-e-v-4, ― он произнес это по буквам. ― Пароль… э… «Эмили», заглавная Э.

― Худший гребаный пароль, с которым я имел несчастье сталкиваться в жизни, ― рассеяно пробурчал себе под нос Раш, пока входил в систему.

― А что не так с ним? ― вяло огрызнулся Янг. Забывшись, он повернулся, чтобы встать поближе к запертой двери комнаты, и тут же вынужден был стиснуть зубы из-за резкой болезненной вспышки, что остро прострелила поясницу и побежала вниз, к ноге.

― У меня нет времени разъяснять тебе это прямо сейчас. Поговорим позже, ― Раш не отрывал взгляда от мониторов. Как только Вала закончила обматывать его ноги скотчем, он сразу же опустился в кресло.

Вала отошла немного в сторону и встала перед дверью. Янг машинально отметил, что позиция, которую она заняла, позволяла ей держать в поле зрения и дверь, и Раша, свой зат Вала не выпускала из рук.
― Было бы неплохо включить для нас прямой эфир с камер наблюдения, ― сказала она, обращаясь к Рашу.

― Насладиться видом мутных белых экранов, что ли? ― буркнул тот в ответ.

― Но ведь у нас есть доступ не только к видео, ― прошептала Вала и надменным жестом откинула прядь волос за плечо, взмутив загазованный воздух комнаты. ― Может, рискнем хотя бы включить рацию? ― зыркнула она на Янга.

Он осторожно включил рацию на минимальную громкость, вслушиваясь в переговоры и пытаясь понять, что же там происходит, и в то же время продолжал наблюдать за Рашем, который быстро щелкал по открытым окнам рабочего стола компьютера. Единственное, что Янг смог разобрать из радиопереговоров, это то, что внизу, на двадцать седьмом и двадцать восьмом этажах, все еще идет бой.

― Ну, как успехи, Раш? ― немного спустя поинтересовался Янг. Он стоял все так же, прислонившись к стене, абсолютно неподвижно, чтобы не беспокоить больную спину, и изо всех сил старался не представлять себе, как за дверью люшианцы перекрывают единственный выход из этой комнаты.

Раш вытащил из заднего кармана нечто, похожее на съемный жесткий диск, и подсоединил к компьютеру.
― Лучше, чем ожидалось, ― кратко ответил он.

― Сколько времени тебе на это потребуется, можешь сказать, Раш?

― Неужели у тебя нет ни малейшего интеллектуального понимания, чем я сейчас занимаюсь?

― Я же дал тебе пароль, ― слегка разозлился Янг. ― Чего тебе еще не хватает?

― Для административного доступа ко всей компьютерной сети КЗВ? Значительно больше, чем дурацкий пароль одного полковника, спасибо большое.

― Мне нужно знать, сколько времени на это уйдет.

― И для чего тебе, скажи на милость, время? Все равно нам придется торчать здесь до тех пор, пока я не взломаю систему, либо пока всех нас не убьют. Или не захватят в плен.

Янг с трудом удержался, чтобы не скривиться на эту фразу. Он сам не знал, что злило его больше ― то, что он позволяет гражданскому без должного уровня допуска и без крупицы здравого смысла взламывать компьютерную систему одной из самых засекреченных военных баз мира или же то, с каким лихачеством тот относится к угрозе попасть в плен или даже погибнуть.

― Вообще-то он прав, ― поддержала Раша Вала.

Янг кинул ей укоризненный взгляд.

Та лишь пожала плечами в ответ.

Они ждали. Время от времени Янг одалживал у Валы дыхательный аппарат. Он старался считать не секунды, а вдохи. После одной сотни он возвращал кислородный баллон ей.

Мониторы вокруг них ожили и бледно замерцали в скудном аварийном освещении.

― Я вошел, ― сообщил Раш, ― только что.

― Разблокируй лифт, ― тут же пробурчал ему Янг.

― Хм, ― Раш хмыкнул. ― Любопытно.

― Что любопытно? ― шепотом спросила Вала и подошла чуть ближе.

― Врата уже отключены, ― сообщил Раш.

Янг включил рацию громче, жалея, что нет наушников.

― Да, это, конечно, очень интересно, ― произнесла Вала таким тоном, который ясно давал понять, что она совсем не находит это интересным, ― однако…

― Ш-ш, ― Янг резко вскинул руку, прислушиваясь к радиопереговорам.

«Повторяю, ― говорил кто-то по открытому каналу связи, голос потрескивал поверх грохота перестрелки. ― Они захватили заложника, гражданского заложника. Странное дело ― заложник светится слабым красным светом».

«Можешь опознать гражданского?» ― низкий рык генерала Лэндри невозможно было не узнать.

«Волкер. Доктор Дэйл Волкер. Астрофизик».

― Врата активируются, ― внезапно вмешался Раш. ― Кто-то с базы пытается открыть их, вызов исходящий.

Радиосвязь взорвалась от переговоров.

«Картер! Картер, ответь».

«Они тащат его к Вратам».

«Картер».

«Кто-нибудь, остановите их».

«Не стрелять. В этом тумане нормально не прицелиться».

«Сэм. Сэм, ответь».

«Они удерживают южную стену Зала Врат. Похоже, знают, где находится ручное управление. Наверняка знают».

«Где Картер?»

― Сможешь отключить Врата? ― перекрикивая рацию, спросил Янг у Раша. ― Сможешь отсюда обрубить им энергию?

― За несколько секунд? Нет. ― Раш не отрывал взгляда от монитора, сканируя бегущие по экрану строчки программ.

― Ты что, даже не попытаешься? Минут через десять ты сам можешь оказаться на месте того парня. Они же…

«Врата открыты, ― донесся по рации крик Митчелла. ― Повторяю, Врата открыты».

― Ох, да заткнись ты, а? ― огрызнулся Раш. Янг так и не понял, к кому тот обращался ― к нему, к рации или к компьютерной системе, с которой Раш сейчас работал, в бешеном ритме выстукивая пальцами по клавиатуре.

« Диафрагма Врат закрылась», ― протрещал по открытому радиоканалу голос лейтенанта Скотта.

― Ты закрыл ее? ― спросил Янг.

― Да, ― раздраженно буркнул Раш, ― кто же еще.

«Захватили еще одного гражданского, ― мрачно радировал Митчелл. ― Снова кого-то, кто светится красным».

«Имя», ― отрывисто потребовал Лэндри.

«Это… а. Это доктор Лэм, ― доложил Митчелл и голос его дрогнул. — Повторяю, второй заложник доктор Лэм».

На мгновение воцарилась неестественное радиомолчание.

«Вас понял», ― произнес Лэндри.

― Сможешь сказать, сколько их? ― спросила Вала. ― Сколько по всей базе людей, которые светятся?

― Могу, ― ответил Раш. ― Но сейчас не стоит тратить на это время.

― Займись лифтом, ― напомнил Янг. ― Нужно выбираться отсюда. Если путь обратно сквозь Врата для люшианцев закрыт, они двинутся по направлению к нам.

― Скорее всего. Но у них есть кто-то… ― Раш нахмурился и не договорил.

― Кто «кто-то», Раш? — нетерпеливо прорычал Янг. Этот человек сведет его с ума.

― Кто-то, кто изнутри системы пытается перехватить у меня управление. Судя по тому, как они действуют, вряд ли их можно считать друзьями.

― Прекрасно, ― прошипел Янг. ― Просто прекрасно.

― Номер твоего идентификационного бейджа? ― неожиданно потребовал у него Раш.

Вспышка боли, словно от электрического разряда, пронзила спину, когда он дернулся, чтобы снять с нагрудного кармана идентификационную карту и посмотреть на нее.

― На обороте, ― голос Раша дрожал от нетерпения.

Янг быстро зачитал ему номер.

«Заслонка открывается!» ― услышали они встревоженный крик Джексона.

― Твою мать, ― тихо выругался Раш.

«Кэм, стой!» ― голос Джексона взвился, достигая, казалось, максимума голосовых возможностей человека.

Плечи Валы ощутимо напряглись.

― Да закрой ты диафрагму и держи ее на замке, ― прорычал Рашу Янг.

― Знаешь, условием моего дальнейшего участия в программе Звездных Врат будет обязательное посещение тобой уроков компьютерной грамотности, ― съязвил тот в ответ.

― Поменьше Маккея, побольше Картер, Раш.

― Думаешь, мне это о чем-то говорит? ― пальцы Раша бешено метались по клавиатуре, глаза просто влипли в экран стоявшего перед ним монитора. ― Потому что нет. Ни в малейшей степени. И хочу напомнить — то, чем я сейчас занимаюсь, не относится к сфере моей привычной деятельности, я криптограф, а не хакер. Так что будь добр, заткнись.

«Слева, полковник Митчелл!» ― отрывисто протрещала рация хриплым голосом Тил’ка.

«Это Скотт, веду тяжелый бой на двадцать седьмом…»

― Ага, есть, ― довольно прошипел Раш.

― Что, заслонка или лифт? ― напряжено спросил Янг, сам не понимая, что бы он предпочел.

― Ни то, ни другое.

Янг с такой силой сжал челюсти, что даже зубы заныли:
― Раш…

― Я заблокировал его.

― Кого?

― Моего люшианского оппонента. Перекрыл ему порты доступа. Это сдержит его минут на… десять. Может, меньше, если он быстро соображает.

― Отлично. Самое время сделать что-нибудь полезное.

«Диафрагма Врат закрывается, ― послышался слабый, задыхающийся голос Митчелла. ― Повторяю. Диафрагма закрыта».

― Всегда пожалуйста, ― буркнул Раш, прежде чем Янг успел что-то сказать. ― Центральный лифт снова подключен и запаролен на твою идентификационную карту.

Янг молча кивнул.

К нему подошла Вала.
― Дам девяносто девять из ста, что они поджидают нас прямо за дверью, ― тихо прошептала она. — В коридоре был слышен какой-то невнятный шум.

― Согласен, ― так же тихо прошептал он в ответ. ― Надеюсь лишь, что их будет не много. Вряд ли они охотятся именно за ним, ― продолжал Янг. ― Они же хватают всякого, у кого есть эта генетическая метка. Возможно, они даже не в курсе, что он на базе.

Вала недоверчиво хмыкнула, выразительно подняв брови.

― В конце концов, ― вздохнул Янг, ― сейчас это без разницы. Чем дольше остаемся здесь, тем хуже.

Он посмотрел на Валу, она пристально смотрела на него в ответ, и ее скептически приподнятые брови опустились. Лицо ее на мгновение стало серьезным, привычная маска шутливой беззаботности исчезла. Не отрывая от него взгляда, она подошла к нему почти вплотную и заговорила голосом низким, едва слышным:
― Отдай ему свою идентификационную карту.

Не отводя глаз, он кивнул.

Она усмехнулась со своей обычной лихостью. Затем чуть обернулась к Рашу и прошептала:
― Поторопись там, великолепный, не сидеть же нам тут целый день.

― Знаю. ― Раш отсоединил внешний жесткий диск и упрятал в задний карман брюк.

― Ну, конечно, ― проворчал Янг, слабо кашляя в мутном воздухе. ― Про любимый диск ты не позабыл, зато чертов сигнальный шифратор бросил бог знает где.

Раш лишь коротко пожал плечами и взял в руку энергетический пистолет.

Жестом Янг указал Рашу встать сразу за ним, у стены, а сам занял позицию между ученым и дверью. Затем отстегнул свою идентификационную карту и протянул ее Рашу.

Тот посмотрел на нее, но брать не стал.

Пришлось Янгу самому пристегивать карту к рубашке Раша.
― Я бы сказал ― не будь идиотом…

― …но глупо говорить такое самому себе, ― закончил за него Раш, одним резким движением отстегнул бейдж и с легкой презрительной гримасой принялся вертеть его в пальцах, рассматривая.

― Значит так, если я прикажу вам уходить без меня, ― начал Янг, ― уходите.

Раш кивнул.

― Когда доберетесь до лифта, нажмите на первый этаж, ― шепотом продолжал Янг, ― но затем аварийной кнопкой остановите лифт на третьем и откройте двери вручную.

Раш приподнял брови.

― На третьем, когда выберетесь из лифта, идите налево. На запад. Вам нужно будет отыскать западную стену этажа.

― Ты, мать твою, собрался…

― Заткнись, ― оборвал его Янг. ― Найдете металлическую дверь аварийного выхода. Она в коридоре, не подписана. За ней шахта с пожарной лестницей, которая тянется сверху донизу через всю базу. Вскарабкаетесь по лестнице на два этажа вверх. Когда выберетесь на поверхность, примерно в двухстах метрах будет шоссе. Не вздумайте сообщать о себе в эвакуационный пункт. И не возвращайтесь в свои квартиры. Выбросьте телефоны. — Он вытащил карманный нож и передал его Рашу. ― Как только выберетесь с базы, вырежьте свои подкожные радиомаячки, но не уничтожайте их. Лучше подбросьте кому-нибудь, если получится. Или выкиньте в чертов овраг. Так, чтобы искать их пришлось не один час. — Он окинул Раша оценивающим взглядом: ― Управишься с этим?

Тот холодно посмотрел на него сквозь очки:
― Не то чтобы это концептуально затруднительно.

Янг подозревал, что ничего ближе к «да» от этого человека не добьешься.

Он повернулся к Вале:
― Ты как, готова?

Вала встала перед дверью. Распрямив плечи, она подняла зат, держа его обеими руками прямо перед собой. Затем посмотрела Янгу в глаза и кивнула, резко и отрывисто, так что ее волосы темной занавесью взметнулись в приглушенном свете.

Потянувшись, Янг крутым, сильным движением, от которого болезненно дернуло поясницу, отпер замок и широко распахнул дверь.

Вала сразу же ринулась вперед, без колебаний открыв огонь, синие вспышки электрических разрядов рвано высвечивали в дыму ее силуэт. Вскоре сквозь треск ее палящего зата Янг расслышал глухой стук рухнувшего на пол тела.

Он выжидал, с пистолетом в одной руке, другую положив Рашу на плечо и удерживая того позади.

Дальше дверного проема ничего нельзя было разглядеть, однако траектории летящих в них выстрелов затов, что перебивали стройный ритм стрельбы Валы, говорили о том, что нападавшие сгруппировались прямо напротив двери мониторной станции или немного в стороне. Янг снял пистолет с предохранителя, когда, рванувшись вперед, Вала пинком распахнула закрывающуюся дверь с такой силой, что отшвырнула назад кого-то из солдат Люшианского Альянса. Еще один люшианец совершил роковую ошибку, попытавшись обойти Валу сзади, со стороны дверного проема. Янг нажал на курок и подстрелил его. Выстрел был с близкого расстояния, и отдача пистолета рикошетом отозвалась в травмированной ноге. Вслед за Валой Янг нырнул в мутный воздух коридора, мимо мертвого боевика, волоча Раша за собой, в холл.

― Не смотри, ― выдавил сквозь сжатые зубы Янг, когда им пришлось перешагивать через тело. Его пальцы вцепились в ткань рубашки Раша, он дышал редкими болезненными вдохами, пытаясь использовать любую опору в помощь здоровой ноге.

Спустя несколько секунд Раш сообразил подойти вплотную и подхватить его, и Янг смог опереться на него.

Дыхание выжигало легкие, пока они шаг за шагом продвигались вбок, прорываясь в направлении лифтов. Все комнаты вдоль по коридору были заперты, видимость была ни к черту, и единственное их преимущество заключалось в том, что газ на этаже был пока неплотным и тонким, а брюки Раша были замотаны скотчем у лодыжек, и люшианцы не могли понять, должен ли кто-то из них троих светиться, и поэтому…

Они не стреляли на поражение.

Краем глаза Янг заметил, как вспыхнул синим силуэт Валы, когда один из разрядов энергетического оружия люшианцев попал ей в плечо. Она глухо вскрикнула и пошатнулась, и тут же на нее набросился подстреливший ее боевик.

Раш начал стрелять.

Янг тщательно прицеливался в напавшего на Валу боевика, а тот, мгновенно сбив ее с ног, свалил ее на пол, в туман, и схватил сзади за волосы. Вала втянула ладони в рукава одежды, чтобы кожа не соприкасалась с белым инопланетным газом и отчаянно боролась, пытаясь вырваться. Но люшианец уселся на нее сверху, уперся в спину коленом и жестко давил руками на плечи и шею, прижимая ее лицом к полу, где туман был самым густым.

Палец Янга уже напрягся на спусковом крючке, когда внимание его отвлекла чья-то тень, которую он уловил периферийным зрением. Кто-то сбоку с разбегу всем телом врезался в них с Рашем, явно пытаясь свалить на пол. Янг успел инстинктивно сместить центр тяжести назад и в сторону, на здоровую ногу, и отцепиться от Раша, так что большую часть удара принял на себя математик и рухнул на колени, но Янг быстро подхватил его и вырвал из хватки напавшего на них солдата, вырубив того.

Коротко вскрикнула сквозь зубы Вала, когда оседлавший ее боевик рванул ее за волосы назад, обнажая горло. Янг подстрелил его, когда тот уже вытащил нож.

Они с Рашем поспешили вперед, к ней, и, движением скорее инстинктивным, чем осознанным, Раш пиком сбросил мертвое тело с Валы, а затем протянул ей руку и помог подняться на ноги.

Янг окинул взглядом коридор. На полу валялись тела шести люшианских боевиков, оглушенных или убитых.

В холле было тихо.

Рядом с Янгом, мелко дрожа от напряжения, стоял Раш. Вала медленно выпрямилась, зат она держала в левой руке, а правую, раненую, плотно прижимала к ребрам. Сквозь маску дыхательного аппарата слышалось ее дыхание, частое и прерывистое. Янг отметил, как она, в свою очередь внимательно оглядела коридор, затем наклонилась и стащила с одного из поверженных люшианцев автономный кислородный аппарат.

Не говоря ни слова, она отдала его Янгу.

Он молча взял его и быстро натянул.
— Насколько плохо? — спросил он у нее, кивком указывая на раненое плечо.

― Ничего серьезного, — ответила Вала. — Пошли, что ли, ребята? ― голос ее слегка дрогнул.

Вместе они направились вперед, с оружием наизготовку, и пока они шли, то нервно ускоряясь, то притормаживая, чтобы оглядеться и перегруппироваться, стелющийся по полу туман закручивался вокруг них маленькими вихрями. Довольно быстро им удалось добраться до лифта, и Раш сразу открыл его, одним плавным движением проведя идентификационную карту Янга через считывающее устройство. Янг был морально готов, что карта не сработает, но на индикаторе загорелся зеленый огонек и двери лифта распахнулись, являя им свои темные пустые недра. Света внутри не было, только слабо мерцало под потолком табло дисплея с номером этажа.

― Что ж, выглядит забавно, ― сказала Вала. Дыхательная маска искажала низкую мелодию ее голоса.

Янг покосился на Раша. Вообще-то парень не производил впечатления человека, которому по душе темные замкнутые пространства, однако на сей раз математик выглядел до странного спокойным.

Вала, напротив, нервничала больше, чем обычно. Тем не менее, именно она шагнула в лифт первой, хлестко ударила по нужной кнопке, и резко повернулась. Ее волосы темно вспыхнули, бликуя в неярком свете коридора.

Янг, поддерживаемый Рашем, похромал за ней внутрь.

― Хорошо, что никто из нас не страдает клаустрофобией, ― сказала Вала, когда Янг встал рядом с кнопкой аварийной остановки лифта и положил палец на кнопку. ― Да, ― продолжала Вала, ― очень повезло. Было бы… ― она умолкла, когда двери начали закрываться. Полоска падающего из коридора света все сужалась, и вскоре они погрузились в полную тьму, которая почти осязаемо давила на глаза.

Единственное, что они могли видеть ― бледно светящаяся красным цифра «16». По болезненному давлению на бедро и спину Янг понял, что лифт с ускорением начал подниматься вверх.

В замкнутом непроницаемом пространстве звук их дыхания казался неестественно громким.

― Было бы крайне неприятно, если бы, скажем, кого-то из нас сначала запытали до полусмерти, а потом похоронили заживо, ― продолжила Вала, голос ее был безжизненным и высоким. — К примеру.

― Какого черта? ― прошипел Раш, резко вздрогнув, что Янг скорее почувствовал, чем увидел.

― Вала, ― негромко окликнул Янг, и даже сам не смог бы сказать, предостерегал ли он ее тем, или упрекал за что-то, выговаривал ли, а, может, тревожился за нее. Или это было просто ничем.

― Но, к счастью, такого не случалось ни с кем из нас, ― в темноте голос Валы казался зыбким и бесплотным. ― Ни с кем, ― повторила она.

Янг невидимо скривился во мраке.
― Вала, ― произнес он снова.

― Это было, если хотите знать, сюжетной основой фильма «Убить Билла», который я считаю вершиной кинематографического достижения вашей культуры.

― Да что с тобой, мать твою? ― выдохнул Раш.

― Полегче, ― тихо проворчал ему Янг.

― Говори, что хочешь, великолепный, но, кто бы что ни утверждал, а я считаю Квентина Тарантино убежденным… ― она ненадолго запнулась, как будто ей внезапно перехватило горло, ― а… убежденным, но недопонятым феминистом.

― Я действительно не понимаю, как на это реагировать, ― сказал Раш. Его тон стал более спокойным.

― Что ж, можем посмотреть фильм вместе, ― прошептала Вала в темноту.

― Конечно, ― сказал Янг. ― Предложение заманчивое.

Какое-то время все молчали.

― Итак, может, в среду? ― неуверенно предложила Вала. ― Я приготовлю коктейли.

― Отлично, ― заверил Янг. ― Мы придем.

― Мне кажется, ты ошибся с местоимением, ― сказал Раш.

― Не будь сволочью, ― проворчал ему Янг.

— Все мечтают посмотреть кино в компании вашей покорной слуги, великолепный. Я же чертовски обворожительна. Спроси команду ЗВ-1. Да кого хочешь спроси.

Раш вздохнул.
― Я перееду. В другой дом.

Янг ударил по кнопке аварийной остановки лифта, и скрежет разорвал темноту. Резкое уменьшение давления на внутреннее ухо выбило из равновесия, как это обычно случается в отсутствие визуальной информации. Он сориентировался и шагнул вперед, пальцами пытаясь нащупать во мраке щель между дверями лифта. Раш, как он чувствовал, делал то же самое.

― Ты действительно думаешь, что переезд решит все твои проблемы, отчаянный? ― спросил Янг, скользя руками поверх Валиных, пока, наконец, не зацепился пальцами за металлическую щель.

― Это решит проблему с гребаным надоедливым соседом, который, похоже, испытавает извращенное удовольствие, регулярно заставляя меня готовить для него обеды, — отозвался во мраке Раш.

― Что-то не припомню, чтобы дело было именно так, ― бурчал сквозь сжатые зубы Янг, с усилием растягивая в стороны двери лифта, несмотря на боль в спине и ноге.

― О, так ты готовишь? ― почти бездыханно спросила Вала, когда полоска света сквозь медленно поддающиеся двери прорезала темноту. ― Я бы не возражала против идеи совместить ужин и кино.

― Нет, ― сердито ответил Раш, ― я не готовлю.

― Думаю, он предпочитает: «создает выдающиеся произведения кулинарного гения» или что-то типа того, ― пояснил Янг, управившийся вырвать еще несколько дюймов у дверей.

― Адекватная характеристика, да.

― Хм, буду не прочь отведать произведение кулинарного гения за просмотром моего фильма, ― Вала отошла на шаг назад, чтобы вытащить свой зат. Наконец Раш и Янг раздвинули двери лифта полностью, явив пол третьего этажа, который завис примерно на четыре с половиной фута выше, чем должен был быть. Вала подошла ближе, внимательно изучая ту часть холла, которую можно было разглядеть снизу. Ее глаза так и не оторвались от коридора, когда она прошептала: ― Не подсадишь, великолепный?

Раш сцепил пальцы рук в замок, Вала уперлась ногой в его подставленные ладони, подтянулась, слегка перекосившись, чтобы поберечь раненое правое плечо, и запрыгнула на третий этаж. Она тщательно осмотрела холл, затем присела на корточки и протянула здоровую руку вниз.

― Давай ты, ― сказал Янг, отрицательно качая головой на сплетенные пальцы Раша и его же выразительно приподнятые брови.

― Хватит уже, пожалуйста, упиваться собственным мачизмом, ― огрызнулся на него Раш. ― Это же единственный разумный вариант.

― Ладно, не буду становиться в позу, отчаянный, ― проворчал Янг и, с болезненной гримасой перенося вес тела на больную ногу, ухватился за руку Валы и позволил Рашу выпихнуть себя из лифта.

Раш выкарабкался следом, и они направились к западной стене. Воздух был чист, на этаже стояла тишина. Немного спустя, еще несколько раз использовав карту Янга по пути, они распахнули толстую металлическую дверь люка аварийного выхода, за которой виднелись перекладины пожарной лестницы.

Вала заглянула внутрь шахты, внимательно осматривая все сверху донизу, зат четко следовал за направлением ее взгляда, затем она отстранилась обратно.

― С виду все чисто, ― шепотом сообщила она, ― но на нижних этажах ничего разглядеть ― туман слишком плотный. Хорошо виден его верхний слой, где-то на уровне седьмого или восьмого этажа.

― Седьмой этаж? ― ошеломленно переспросил Янг. ― Ужасно…хм… высоко.

― Никакой вентиляции в этой дурацкой шахте? ― поинтересовался Раш.

― Кажется, нет, ― тихо ответил Янг.

― Прекрасно, ― язвительно прошипел Раш, ― если вентиляция не функционирует, ― он двумя пальцами указал на лестницу, ― то какого черта эта химическая дрянь делает там, на дне?

Янг не был уверен риторический это вопрос или нет.

― Значит, кто-то побывал там, ― пришла к выводу Вала. ― И открыл люк как минимум на одном из затопленных этажей. Скорее всего, на седьмом.

― Логичное предположение, ― прошептал Раш. ― Но вот чего я не рискнул бы предполагать, ― он ненадолго умолк, переводя взгляд с Янга на Валу и обратно, ― так это того, что в данный момент шахта пуста и никого постороннего там нет.

Янг потер челюсть и сделал непроницаемое лицо:
― Значит, пойдем быстро.

― Напомни мне, пожалуйста, почему мы не вышли с базы обычным путем? ― продолжал шипеть Раш.

― Чтобы обойти контрольно-пропускной пункт охраны, ― яростно прошипел Янг в ответ. ― У нас крот в системе безопасности, так что нечего трубить всем и каждому, где ты находишься, Раш. — Он сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться и взглянул на Валу. ― Пойдешь впереди, ― сказал он ей тихо, ― я прикрываю сзади. Не ждите меня, если отстану, ― он жестко посмотрел на них обоих. ― Оба не ждите, ясно?

Вала кивнула.

― Гребаная идея, ― никак не унимался Раш. ― И тебе за это платят зарплату?

Янг только сверкнул на него глазами.

Вала шагнула в шахту первой, привычным четким движением заткнув зат за пояс. Она проползла вдоль стены, слегка скривилась, когда потянула раненое плечо и ненадолго приостановилась, балансируя на платформе, затем ухватилась за одну из перекладин лестницы и начала подниматься вверх, помогая себе только одной рукой.

Подождав, пока Раш последует за ней, Янг вскарабкался следом за ними, умудрившись здоровой ногой подтянуть дверь люка, чтобы захлопнуть ее за собой.

Шахта молчала.

Внизу, под ним, Янг отчетливо видел скопление белой непрозрачной мути, похожее на придонный слой дрянного спиртного в стакане.

Он посмотрел вверх и начал подниматься.

Здоровая рука, здоровая нога.

Здоровая рука, больная нога.

Здоровая рука, здоровая нога.

Здоровая рука, больная нога.

Это не было ритмом, потому что его рваное, болезненное продвижение, когда он с мучениями подтягивал больную половину туловища здоровой стороной, нельзя было назвать ритмом. Сухой стерильный воздух дыхательного аппарата, снятого с убитого люшианца, выжигал горло.

«О нет, ― выдыхает Дэвид. ― О боже. Вот дерьмо. Твою ж мать. ― Пепел снегом ложится на скалы, на металл. Он бледной короной покрывает темные волосы Дэвида. ― Они приближаются».

Земля красная. Цвета ржавчины или запекшейся крови. Воздух удушлив, ветер носит повсюду серые хлопья мусора.

Он выбрал это направление по двум причинам.

Первая ― он надеялся, что здесь они не станут преследовать их.

Вторая ― если они все же пойдут за ними, был шанс, что Альянсу не повезет. Оставался шанс погибнуть здесь всем вместе. Не идеально, конечно, но, в конце концов, это тоже выход, и он сможет смириться с ним. По крайней мере, сейчас.

«Они приближаются, ― повторяет Телфорд, его голос холоден и тверд. ― Где ты оставил корабль?»

Янг сплевывает кровь в красноватую грязь и сглатывает. «А ты как думаешь?» ― отвечает он с довольной усмешкой, которая наверняка смотрится жутковато. И указывает глазами вверх, на крутой склон действующего вулкана прямо перед ними.

Телфорд смотрит туда же, дрожащий, окровавленный, едва держащийся на ногах, но несломленный, а затем снова переводит взгляд на него и уголок его рта язвительно дергается вверх. «Ты лучший на свете сукин сын, ты знаешь?»

Янг смеется, и боль окатывает его волной, от позвоночника до кончиков пальцев ног.

«Каким способом мы это проделаем? ― Телфорд спрашивает, не глядя на него. ― По-плохому или по-плохому?»

«По-плохому, — выдавливает из себя Янг. — Всегда выходит плохо».

«Да уж, ― говорит Телфорд, отталкивая плечом искореженный обломок их разбитого корабля. ― Правильный ответ». Он вытаскивает аптечку первой помощи, но Янг отрицательно качает головой.

«Нет», ― говорит он.

Нет смысла ― этого он не говорит.

Липкая от пота правая рука Янга соскользнула с перекладины, и он чуть не сорвался, но успел удержаться левой рукой. Вспышка боли, сверху донизу пронзившая травмированную половину тела, почти вдвое усилила терзавшую его спину и ногу агонию.

Взбиравшийся над ним Раш остановился и посмотрел вниз.

― Раш, ― прорычал Янг, отклоняя голову немного назад, чтобы насладиться видом потертых подошв его ботинок. ― Продолжай движение.

Раздраженным движением, которое ему прекрасно удавалось даже несмотря на надетый на голову инопланетный дыхательный аппарат, Раш откинул волосы назад и снова начал подниматься.

Янг сосредоточился на подъеме, по одной перекладине за раз, стараясь придерживаться темпа тех двоих над ним, шаг за мучительным шагом.

«Мне кажется, Санчес запала на меня», ― говорит Телфорд, с трудом волоча его вверх по каменистому бесплодному склону. «Что скажешь… ― он прерывается, закашлявшись в едком воздухе, и стройная каденция вопроса ломается, ― на это?»

«Мечтать не вредно», ― произносит Янг сквозь кровь, раненная рука скользит поверх камней, цепляясь ногтями за рыхлую породу.

«О чем ты?» ― спрашивает Телфорд.

«Каждый… ― он ненадолго замолкает, когда боль снова захлестывает его, ― каждый мечтает о свиданке с полковым сапером».

«Ну да», ― говорит Телфорд. Его едва слышно, едва видно в дымном воздухе. «Слишком короткие. Я про волосы. Не уверен насчет ее прически».

Янг медленно втягивает воздух, пытаясь дышать, не заглатывая кровь. «Ты мудак. Тебе когда-нибудь говорили?»

«Я спасаю тебе жизнь, и так-то ты благодаришь меня?»

«Снова мудак», ― хрипит Янг.

Вспоминания были слишком живыми ― тот же едкий кислотный привкус воздуха из-за дыхательного аппарата, та же гнетущая подавляющая боль растревоженных ран, ― и он не заметил, что Раш остановился, пока не ударился о его лодыжку. Снова ему удалось уцепиться левой рукой, зажмурившись от болезненного прострела в больной половине туловища.

Выше, над Рашем, Вала вытащила свой энергетический пистолет, переложила его в руку, которой как крюком зацепилась за верхнюю перекладину лестницы, и с болезненной гримасой откинула массивную крышку люка, заливая шахту ослепительным дневным светом. Янг прикрыл глаза, но слишком поздно, ее силуэт обжигающим негативом отпечатался на сетчатке.

Он потряс головой и снова взглянул наверх, сквозь слезы наблюдая, как Вала внимательно осматривает выход из тоннеля. Вскоре Раш выбрался вслед за ней, Янг одолел последние перекладины лестницы и спустя несколько секунд он, стащив с себя маску дыхательного аппарата, тяжело хватал ртом горячий сухой воздух жаркого июльского дня.

Вала обошла его, слегка поддержав, когда он пошатнулся, вернулась к шахте и одним резким движением захлопнула металлическую крышку люка, через который они только что выбрались.

― Как ты? ― спросил Раш с сомнением глядя на него.

― Ничего, ― выдавил Янг, его глаза внимательно изучали деревья чуть вдалеке, пока он доставал пистол