Actions

Work Header

Mathématique/Математика

Chapter Text

День звонкий и прозрачный. На целые мили, сколько хватает глаз, простирается вдаль синева залива Сан-Франциско. Сквозь плотную листву деревьев, что кружевным балдахином окаймляют магистраль Юниверсити Драйв, пробиваются теплые солнечные лучи. С воды задувает морской бриз, срывает с ветвей лист-другой и носит, кружа, по воздуху.

Дэвид Телфорд поправляет свои темные очки. Затем складывает руки на груди и небрежно прислоняется к нагретому корпусу белой «Тойоты Приус». Он ждет. Он готов ждать столько, сколько будет нужно.

Солидный фасон университетских корпусов и неспешная походка фланирующих между ними прохожих волнуют его. Странное удовольствие находит он в том, чтобы стоять сейчас здесь, среди россыпи интеллектуальных ресурсов, в центре одного из самых выдающихся высших учебных заведений, когда-либо созданных его расой. Все здесь рождено человечеством и только лишь человечеством, без всякого вмешательства извне. В большинстве своем.

Улыбнувшись, он нащупывает в нагрудном кармане флешку и легонько постукивает по ней пальцами сквозь ткань. Ветер, с тихим шелестом порхающий вокруг автомобиля, взъерошивает ему волосы. Пахнет морем.

Он скучал по всему этому. Долгая работа под прикрытием за пределами Земли измотала его, его нервы чересчур взвинчены. Здесь же можно наконец расслабиться, пусть лишь на несколько кратких минут. Здесь можно лениво, без опаски, глазеть на стайки студентов, снующих среди живописных белых башен, и, щурясь от солнца, любоваться зелеными ландшафтами университета. Здесь никто не будет пытаться его убить. Но отдавая должное цивилизованному лоску кампуса Университета Беркли, сам для себя он давно понял, что и в тех ухищрениях, которыми ты продираешься до цели — барахтаясь в грязи, ползком, — и в них тоже присутствует некий элемент возвышенности. Есть своя поэзия в изворотливости и лжи, в трагедии неизбежного предательства.

Но лучше не задумываться о таких вещах здесь.

Лучше не задумываться об этом сейчас.

В конце концов все равно ему этого мало и всегда будет мало — этих белых стен, иссушенных слепящим светом послеполуденного солнца. Там, за пределами возможностей программы Звездных Врат существует большее, гораздо большее. Но для достижения цели потребуется кое-что еще.

Империя.

Альянс.

Наконец Телфорд видит человека, ради которого пришел сюда.

Обознаться невозможно, это Раш. На нем коричневый пиджак поверх белоснежной рубашки с откидным воротником. Прямоугольная оправа его солнечных очков кажется дорогой и стильной, похожей на ту, которой щеголяет сам Телфорд. Рассматривая слегка удлиненную стрижку и легкую небритость с намеком на бороду, Телфорд думает, что единственное, что в облике Раша хоть как-то соответствует стандартам калифорнийской профессорской моды — пара великолепных туфель «Биркенсток». Порывистость походки профессора кажется чужеродной, неподходящей не только этому университетскому городку, но и всему штату, побережью, и даже, как кажется Телфорду, планете Земля в целом.

Раш нравится ему, сразу же.

Он выглядит решительным, взвинченным и несчастным, но Телфорд уже понимает, что видимость эта обманчива. Все в этом человеке — от стильных солнцезащитных очков до белого «Приуса», о дверцу которого сейчас опирается Телфорд, лишь эфемера, фальшивым внешним лоском прикрывающая что-то иное, глубоко и неприятно фаустовское по сути своей.

— Вы, должно быть, из тех надоедливых продавцов, — произносит Раш, подходя к нему. Сильный шотландский акцент его речи застает Телфорда врасплох.

— И что же меня выдало? — спрашивает Телфорд и протягивает руку для рукопожатия. — Полковник Дэвид Телфорд, но можете звать меня просто Дэвид.

Раш игнорирует протянутую руку.

— Меня можете называть просто — доктор Раш, — отвечает он. — Убирайтесь прочь от моей машины, — он с грохотом сваливает стопку тетрадей и книг на капот своего «Приуса» и начинает рыться в карманах в поисках ключей.

Телфорд даже не думает сместиться со своего места, он по-прежнему стоит, опираясь о дверцу автомобиля со стороны водительского сиденья. Неторопливо потянувшись в карман куртки, он вытаскивает пачку сигарет и, достав одну для себя, протягивает пачку собеседнику.

— Сигарету?

— Нет, благодарю вас, — отказывается Раш. — Я бросил.

— Достойно восхищения, — вежливо говорит Телфорд.

— Не совсем, — отвечает Раш. — Пока не слишком успешно.

— Вы не возражаете, если я…

— Нет, Дэвид, — Раш произносит его имя в подчеркнуто оскорбительной манере, — можете курить, я не возражаю. Только будьте так любезны, проваливайте к черту от моей машины.

Зажав сигарету между зубов, Телфорд усмехается краешком рта. Тут уж ничего не поделаешь, но он просто обожает такой вот апломб и агрессивную манеру общения. Действительно обожает. Похоже, что Раш... да, Раш это будет идеально.
— Подожду, пока вы отыщете свои ключи.

Раш бросает на него косой взгляд.

Телфорд достает зажигалку, не спеша.

У всех крупных игроков из КЗВ, всех до единого, имеется по одному из этих, из ученых. У О’Нилла есть Картер, у Митчелла есть Джексон, а у Шеппарда Маккей. За каждым большим военным лидером стоит выдающийся научный деятель. А Телфорд — что ж, его планы более амбициозны, чем у любого из них. Меж тем кристально ясно, что в одиночку такое ему будет не провернуть. Он собирается испытать прочность границ человеческого мышления. Балансировать между противоборствующими альянсами нескольких планет. Разгадывать загадки самой ткани бытия. И Раш — Раш проделает все это вместе с ним.

Просто тот пока об этом не знает.

Найдя, наконец, ключи, Раш демонстрирует их Телфорду и тот любезно отходит на пару шагов в сторону. Распахнув дверцу автомобиля, Раш единой грудой бесцеремонно швыряет свои книги на пассажирское сиденье. Затем в колебании застывает на минуту, рассеяно глядя внутрь салона.

Телфорд чиркает зажигалкой и прикуривает.

Оглянувшись через плечо, Раш смотрит на него взглядом, выдержать который, не отведя глаз, нелегко:
— Вы не слишком успешны в своей миссии, знаете ли. Доктор Джексон был намного более эффективен.

Телфорд хмыкает.
— Это вряд ли, — говорит он и протягивает Рашу флешку.

Вместо того чтобы сесть в машину, Раш разворачивается к нему:
— У меня сложилось впечатление, что взамен мне придется подписать некий документ о неразглашении.

— Давать вам эту информацию не совсем законно, — подтверждает Телфорд. — Но я вам… доверяю.

— Вы меня даже не знаете.

— Еще как знаю, — отвечает Телфорд. — Я знаю о вас такое, о чем сами вы пока даже не подозреваете.

Несколько мгновений они молча смотрят друг на друга темными стеклами очков. Налетевший порыв ветра закручивает вокруг них сухие листья в смутном вихре, распахивает полы пиджаков, ерошит волосы.

Телфорд бросает флешку Рашу.

Тот ловит ее левой рукой. Слышен тихий стук, с которым пластик ударяется об обручальное кольцо, как будто проскочила искра заземления, как будто — цепь замкнулась.

Chapter Text

Было чертовски жарко.

Николас Раш лежал на полу, совсем без сил, будто раздавленный. Глаза его были закрыты, он вслушивался в тихий шелест бившейся в оконные стекла мошкары и старался не шевелиться, а пот усыпал бисеринками его давно не стриженые волосы, тонкими струйками стекал по вискам. Словно слезы или какая-нибудь иная соленая влага — как кровь или, скорее, морская вода — пот, капля за каплей, медленно скатывался вниз. И все это, конечно же, тоже было следствием сил гравитации.

Таков был идиотский поток его мыслей.

Впрочем, это интересно — то, почему различные предметы падают вниз. И слезы, и кровь, и листья, и книги, если их роняешь на пол, и капли дождя. Из всех фундаментальных сил природы гравитация была для него самой любимой, потому что до сих пор она оставалась загадочной и не до конца изученной, а еще — она была великодушной, она притягивала вещи друг к другу. Электромагнетизм же нравился ему гораздо меньше, потому как был слишком жестким, ясным и точным, слишком беспощадным, он препятствовал слиянию элементов внутри единообразных пространств.

Наверно он пьян, а может — обезвожен или измотан. Откровенно говоря, Раш не очень понимал, что происходило с ним, тем более что одно не исключало другое. Возможно у него тепловой удар. Хотя будь это и в самом деле тепловой удар, то, можно не сомневаться, самочувствие было бы еще хуже. Но может быть, и нет.

С той стороны запертой входной двери донесся мелодичный звон открывшегося лифта.

— Нет, поверни его другим боком. Да нет, наоборот, другой стороной.

— Я уже подзабыл, что диваны настолько тяжелые.

Раш подавил внезапный всплеск необъяснимой ядовитой ненависти к диванам, к самой концепции диванов, а в особенности к тем, невидимым ему диванам, которые кто-то сейчас перетаскивал по лестничной площадке. К людям, для которых эти диваны предназначены, к тем, кто создавал их, кто зарабатывал на жизнь продажей диванов, к каждому обладателю дивана на планете. В перечень этот попадал также и он сам, если учитывать, что в прошлой своей жизни он тоже владел диванной собственностью, а учитывать необходимо, иначе это будет ложью.

— Вала, прекрати. Ты нам мешаешь.

Еще только услышав голоса людей за дверью, он тотчас же заподозрил, что среди них непременно окажется доктор Джексон, и теперь сомнений в этом не осталось.

— Вала, мы же не можем нести диван, пока ты валяешься на нем.

В отношении самого Джексона у Раша имелись немалые подозрения. Он искренне не понимал, как человеческое существо могло быть настолько милым, интеллигентным и приятным в общении, каким, казалось, был Дэниел Джексон. Что-то не так с этим Джексоном. А может, он вообще не человек? Такую возможность в наши дни тоже нельзя сбрасывать со счетов. Особенно, если принять во внимание, что эти мифические Звездные Врата оказались вполне реальным, эффективно функционирующим объектом. Конечно, оставалась еще вероятность, что доктор Джексон и его межзвездные путешествия сквозь Врата являлись лишь галлюцинацией Раша или каким-либо подобным же психотическим эпизодом. Однако Раш сомневался, что это так. И прежде всего потому, что вздумай он галлюцинировать о докторе Джексоне, то уж наверняка наделил бы образ того некоторыми личностными недостатками, дабы сделать такой сценарий более реалистичным для себя.

— Ты притащил меня сюда под фальшивым предлогом, — женский голос, доносившийся сквозь дерево закрытой входной двери, звучал низко и едва разборчиво. — Ты дал понять, что «переезд» — это культурный обряд посвящения.

Раш слабо улыбнулся.

— Это и есть культурный обряд посвящения.

— Довольно слабо, Джексон.

— По моему опыту, обряды посвящения подразумевают меньше работы и больше еды, — ответила Вала.

— Твой опыт не совсем типичный, — голос Джексона звучал раздосадовано.

Благотворительная распродажа выпечки в Отделе Лингвистики тоже была «обрядом посвящения», и там была еда, — настаивала Вала.

— С каких пор благотворительная распродажа выпечки стала «обрядом посвящения»? — спросил Джексон. — Тебе нельзя разноваривать с Тил’ком на серьезные темы.

— Организованное группой соратников ритуальное приготовление пищи, с последующей ее распродажей в целях общественного блага, за «обряд посвящения» очень даже считается, — с важностью в голосе продекламировала Вала, — особенно если оно проводится впервые.

— Она уделала тебя, — произнес другой мужской голос. — Давай же, понесли. Она не такая уж тяжелая.

— Но это принципиальный вопрос, — не унимался Джексон, теперь его голос звучал как-то сдавленно.

По всей видимости, они снова начали передвигать диван.

Рашу было все равно. Набор причин, по которым ему было пофигу, был столь обширен, что их трудно было собрать воедино и систематизировать.

Стоило открыть глаза, и он обнаружил себя под кинжальными ударами фотонов света, что безжалостно пронзали его насквозь, через глазницы в мозг, со всеми составляющими, какие только возможно вообразить, когда речь идет о светочувствительной головной боли. Раш снова закрыл глаза и задумался о целесообразности попыток отскрести себя от пола. Да, пожалуй, следует сделать это в относительно сжатые сроки, потому что вероятность того, что Джексон покинет это здание, не постучав предварительно в его дверь, практически равнялась нулю. И потому что существуют определенные стандарты, которые необходимо поддерживать на должном уровне, чтобы сохранять жизнеспособность.

Постараться не убить самого себя посредством обезвоживания, тоже входило в этот список.

Любопытно, как долго он пролежал на полу?

Как знать, может, у него в квартире есть кондиционер? Он бы нисколько не удивился, если бы выяснилось, что тот существует. И любой человек, конечно же, тут же решил бы, что Раш вот сейчас встанет и обязательно включит его. Но этот «любой» может сильно ошибиться в своем предположении.

Перевернуться оказалось труднее, чем должно было быть. Мышцы его были слишком расслабленными и раскоординированными, они отказывались подчиняться, как будто уже покончили со своим предназначением и бросили тело на произвол сил тяготения. И гравитация тянула его вниз, к расплавленному ядру Земли. Там, глубоко внизу, захороненные под обломками новой жизни, навечно затонули мертвые цивилизации прошлого, туда, вместе с ними со временем уходили вглубь людские погребения. Вот почему ему не хотелось бы быть кремированным. Он мечтал быть похороненным в земле, остаться под этой тяжестью навсегда, чувствовать ее, тонуть в ней, стать частью жидкого ядра планеты и порождать вместе с ней то магнитное поле, что защищает моря от солнечного ветра.

Ему удалось, наконец, перевернуться вниз лицом, и он уткнулся лбом в сложенные на паркете руки.

Сколько времени требуется, чтобы перевезти кого-нибудь со всем его скарбом в новую квартиру?

Что сделал бы Джексон, обнаружив его здесь, распластанным на полу, не в состоянии самостоятельно подняться и на грани обморока из-за духоты? Из-за духоты в комнатах, где, можно не сомневаться, наверняка имеется какое-нибудь охлаждающее устройство, и которое он просто не удосужился включить.

Да пошел этот Джексон, в конце концов. Он был, мать его, слишком любезен с огромным количеством людей, которые откровенно не ценили этого. Или не заслуживали.

Был ли это изъян характера?

Надо бы поразмышлять об этом.

А может и не стоит.

Раш заставил себя опереться сначала на локти, а затем на колени. И да, кажется, с ним определенно что-то не так, поскольку комната выглядела несколько перекошенной, и это было странно и явно указывало на проблему восприятия совершенно неинтересной ему этиологии. С большим трудом, хватаясь руками за теплую крашеную поверхность стены, ему удалось подняться на ноги. Сильно шатаясь, он добрел до ванной и, включив душ, полу-сел, полу-рухнул под струи холодной воды.

Честно говоря, это явно не лучший день в жизни доктора Николаса Раша.

Он смутно пожалел, что не снял одежду. Ведь обычно поступают именно так, когда принимают душ. Но, вообще-то, с телеологической точки зрения, какая разница, когда снимать одежду — перед, после или во время душа? Ведь все, что он проделывал сейчас, он проделывал только с одной целью — ему лишь хотелось убедиться, что он способен еще к чему-то, кроме как лежать на жестком паркете пустой комнаты и отчаянно взламывать тот шифр, вытаскивать тайные смыслы из условных обозначений языка Древних и безостановочно заниматься раскодировкой, которой он занимался все прошедшие три дня с тех пор, как в последний раз виделся с Джексоном.

Теперь, под душем, когда его мозг больше не жарился в черепной коробке, словно в автоклаве, у него появилась некоторая обеспокоенность.

Достиг ли он сколько-нибудь ощутимого прогресса в дешифровке? Раш очень надеялся, что не растрачивал силы и время на матрицы, это было бы совершенно впустую при такой жаре — делириум и линейная алгебра не слишком хорошо сочетались. Лучше бы он занимался кодированием. Возможно, так оно и было. Нет, в конечном результате это могло оказаться ничем не лучше матриц, но уж точно не хуже. К сожалению, существует примерно пятидесяти процентная вероятность того, что выйдя из душа, он увидит, что все это время, черт бы его побрал, воспроизводил на стене фортепианную сонату или же распаковывал коробки, подписанные ее именем, разыскивая…

Вот блядь.

Единственное, что было еще более жалким, чем принимать душ в одежде — это заплакать, пока ты принимаешь душ в одежде.

Но это все гипотетически говоря, конечно же, потому как он вовсе не плакал. Дышал, наверно, рвано и неровно, да. Но не плакал.

Все хорошо. У него где-то была банка краски. Если там, на стене комнаты будет начертано что-то, что не математика, то надо просто закрасить эти надписи, даже не глядя на них. Это же так просто.

Нужно было избавиться от одежды, поэтому он расстегнул пуговицы рубашки и стащил ее. Механически стянул с себя все остальное, насквозь промокшее. Помылся с мылом. Побрился. Может быть, теперь ему удастся убедить Джексона оставить его, к дьяволу, в покое.

Спустя время, которое показалось ему чересчур долгим, возможно потому, что оно действительно было долгим, он вытащил себя из ванной, доплелся комнаты, где хранились в коробках его так и не распакованные вещи, отыскал чистую одежду и стал ее натягивать.

Давно следовало сжечь все эти коробки к черту, но у него не было ни малейшего желания ходить по гребаным магазинам в поисках новых шмоток.

Это, а также мысль об окончательном уничтожении всего, что принадлежало когда-то ей, было…

Внезапно комната показалась ему слишком жаркой, слишком маленькой, слишком чужой. Слишком много не распакованных коробок, на которых слишком много пыли. Он больше не мог дышать, сердце билось бешено и безжалостно, как будто пыталось разорвать ему легкие, как будто хотело выскочить из груди. Подхватив свою рубашку, Раш бросился вон, захлопнув за собой дверь. И вот, наконец, он, шатаясь, стоит в комнате, он снова в той самой комнате, в комнате с огромным, от пола до потока, окном, и с… Джексоном. Нет, Джексон был не здесь, Джексон находился снаружи, на лестничной площадке и с кем-то разговаривал, но в звуке его голоса, доносившегося из-за входной двери, слышалось что-то незыблемое и прочное, что-то реальное. И это была самая обнадеживающая штука, с которой Рашу довелось столкнуться за последние дни. Но он по-прежнему не мог дышать. Рухнув на колени, Раш пытался сделать вдох. Объективно он понимал, что на самом деле с ним все в порядке, он дышит, несмотря на полное ощущение, что в воздухе совсем не осталось кислорода.

— Перестань, пожалуйста, пользоваться моей кредитной карточкой. Тебе же сейчас платят зарплату. Ты вполне можешь оформить собственную карту.

— Но Дэниел. Дорогой, — сказала Вала. — Я не могу оформить себе кредитку, потому что еще выбрала себе дату дня рождения. Это очень важный аспект полноправного вхождения в ваше сообщество. Не хотелось бы ошибиться с выбором.

— Но как тут можно ошибиться? — судя по голосу, Джексон был слегка сбит с толку.

— Вот, например, как ты считаешь — обладаю ли я способностью гнать прочь неудачи прошлого и смело смотреть в лицо любым грядущим испытаниям? Мог бы ты сказать, что я сдержанная, преданная и скрытная натура?

— Скрытная? Нет. Ну… хорошо. Возможно? Да, пожалуй. Но какое это имеет отношение?..

— Она пытается выяснить, какой у нее знак, — произнес другой мужчина, не Джексон.

— Твой астрологический знак?

— Ну, разумеется, — важно ответила Вала.

Их голоса стали затихать, как будто те уходили дальше по коридору.

— Прежде всего — нет. Просто нет. Астрология не является чем-то достоверным, тем более что ты вообще родом не с этой планеты. Ну, предположим, астрология была бы правдива, но ведь расположение земных созвездий на небе той планеты, где ты родилась, не несет ни малейшего смысла или, по меньшей мере, не интерпретируемо…

С ним все в порядке.

Нужно выпить воды. Кого угодно могла охватить паника, когда в помещении стоит такая духота. Просто надо выпить воды и отыскать кондиционер воздуха.

Никаких сомнений, что тот существует.

Раш снова поднялся на ноги и немного постоял согнувшись, смотря вниз, себе под ноги, сквозь мутный туннель резко сузившихся полей зрения и дожидаясь, пока в глазах проясниться. Интересно, как долго пролежал он тут, на полу? Пожалуй, слишком долго.

На кухне он налил в стакан воды из-под крана и выпил его целиком. Снова наполнил и, плавно скользнув вниз, уселся на теплый высококачественный паркет, медленно потягивая тепловатую воду из слегка дрожавшего в руках стакана. Пока он смотрел на мелкую вибрацию, которая деформировала отражающую поверхность воды, ему пришло в голову, что обезвоживание у него, судя по всему, довольно сильное. Кажется, он потерял способность долго держаться в вертикальном положении. Раш попытался вспомнить, когда в последний раз что-нибудь пил. Или ел.

Достоверно вспомнить не удалось.

Это не имело значения.

Необходимо исправить эту нелепую ситуацию, в которую он сам себя загнал, и лучше бы побыстрее. Но ему никак не удавалось найти очевидного пути решения этой проблемы. И он по-прежнему не мог дышать.

Было слишком, блядь, жарко.

Воду он допил до конца, но не почувствовал, что ему становится лучше.

Раш встал и открыл холодильник. И тут же закрыл его снова. Этот инстинктивный порыв отыскать там что-нибудь съедобное определенно был излишне оптимистичным.

Налив себе еще стакан воды, он заглянул в один из кухонных шкафов, нашел сахарный песок, бухнул в стакан с водой грамм десять сахара и снова сел на пол.

По всей видимости, в последние несколько дней у него наблюдается существенное снижение функционирования организма.

Что было просто прекрасно.

Когда снаружи станет прохладнее, когда вращение Земли отвернет солнце от него прочь, тогда можно будет выбраться отсюда, и раздобыть себе немного еды. А до тех пор придется сидеть на кухне, пить подслащенную воду и стараться не свалиться в обморок. Когда пройдет время и его дыхание придет в норму, когда он будет способен не думать о тех не распакованных коробках, тогда он отыщет долбаный регулятор температуры в спокойной, рациональной и методической манере.

Закрыв глаза, Раш пил свою отвратительную воду. Может быть, следует поесть сахара?

Но он и так с трудом удерживал рвотные позывы.

Нет, не собирается он есть этот гребаный сахар. Это же просто нелепо.

По-прежнему не открывая глаз, Раш старался дышать размеренно и глубоко и ни о чем не думать — ни о людях, ни о вещах в коробках, ни о музыке. Но поддерживать психическую пустоту он совершенно не способен, потому как перед ним уже явилась эта мрачная бездна, истинная природа его страхов.

Du gleichst dem Geist den du begreifst*.

Ему не нравились бесконечно большие величины, но он любил сопоставление бесконечностей, ведь на самом деле при наложении друг на друга неоднородных систем всегда обнаруживался некий дефект, и потому не существовало ничего более уединенного, чем периферический кусок диаграммы Венна, то одинокое математическое поле, которое никогда не сливается со своими сопряженными множествами.

Завтра. Завтра он будет работать над криптографическими проблемами.

А сегодня надо постараться не плакать над теорией множеств и перестать наделять человеческими качествами графические модели, которые используются для представления математических данных.

Раш уткнулся лбом в колени и попытался впихнуть в себя еще глоток сладкой воды, но это было трудно.

Потом будет легче.

Все говорят, что потом станет легче, значит так и будет.

Плохо то, что это гребаный ложный логический вывод — argumentum ad populum.

Тут было слишком жарко.

Он же собирался найти кондиционер. В любую минуту он может снова рухнуть на пол, поэтому непременно надо отыскать его. По тому, как солнечный свет заливал комнату, можно было предположить, что уже далеко за полдень.

Кто-то постучался в его дверь.

Сто процентов вероятности, что это Джексон.

Раш медленно поднялся и вышел из кухни. Хватаясь рукой за теплую стену, добрел до входной двери. Ключи были настолько грубы и недружелюбны по отношению к нему, насколько это возможно.

Но это не должно стать непреодолимой трудностью.

Он открыл дверь.

— Привет, — сказал Джексон. Он выглядел разгоряченным, уставшим и взволнованным. — О, боже мой. — Джексон резко заморгал.

— Что? — отрывисто спросил Раш.

— Здесь же как в парнике. У тебя что, кондиционер не работает? И почему ты не опустил жалюзи?

У него не было подходящего ответа ни на один из этих вопросов, поэтому он произнес:
— Если у тебя есть, что сказать, Дэниел, то не тяни. Я немного занят.

— Э-эм…хм… — мычал Джексон, смотря на Раша взглядом, в котором было какое-то предупреждение и обеспокоенность, а также раздражающая неопределенность.

Ему стало любопытно, а были ли у Джексона подозрения в отношении него, подобные тем, что тревожили его самого о Джексоне.

— Тебе следует… э-э… позвонить кому-нибудь по поводу сломанного кондиционера.

— Я подумаю над этим. Не мог бы ты…— говорить внезапно стало очень трудно. — Ты чего-то хотел?

— Да-а, действительно. Я хотел сообщить тебе, что… Слушай, ты правда в порядке?

— Да, я в порядке. — Кажется, он приближался к верхнему пределу способности стоять, это точно, но он уже по опыту знал, что если сейчас попытаться захлопнуть дверь перед носом Джексона, то это только добавит тому решительности.

— Окей, ладно. Я подумал, возможно, тебе захочется познакомиться с твоим новым соседом. Мы как раз…

Джексон внезапно замолчал и в тот же миг Раш понял, что обморок неизбежен. Он сдался. Гравитация потянула его вниз.


Очнулся он на диване.

Но у него же не было дивана?

К тому же здесь, кажется, значительно прохладнее, чем там, где он вырубился. На лбу у него лежало долбаное мокрое полотенце.

Раш открыл глаза.

Незнакомый коротко стриженный темноволосый мужчина сидел на картонной коробке рядом с диваном и смотрел на него с некоторым озадаченным скептицизмом во взгляде.

После короткого периода дезориентации, Раш сообразил, что находится в квартире счастливого адресата последней Джексоновской гуманитарной миссии.

— Вот черт, — сказал Раш.

— Привет, — произнес незнакомец.

— Здравствуй, — ответил Раш, пытаясь чистой силой воли усмирить бешено скачущее сердце.

— Как себя чувствуешь?

Как переутомленное, жалкое, одурманенное, измотанное, выпотрошенное, опустошенное человеческое существо, которому в настоящий момент не особо понятно, почему его рубашка наполовину расстегнута, а рукава закатаны вверх.

— Прошу прощения, — произнес он тоном, в котором определенно прозвучало вовсе не «прошу прощения», — и кто ты вообще такой?

— Полковник Эверетт Янг.

А, полковник. Чудненько. Его день улучшается на глазах. Будем надеяться, этот полковник не из тех, кто руководит персоналом. И не отвечает за распределение жалования. А вообще интересно, начислением жалования у них полковники занимаются? Он не имел ни малейшего долбаного понятия, но, похоже, подобного рода бесполезная, тупая, бессмысленная идея вполне могла зародиться среди высших чинов ВВС Соединенных Штатов.

— И как я оказался здесь?

— Джексон притащил тебя.

— Замечательно, — сказал Раш. — Спасибо за информацию. Приятно было познакомиться и приношу свои извинения за причиненное неудобство. А теперь я, пожалуй, пойду, не так ли? — с усилием ему удалось присесть, но к несчастью для него и его немногословного соседа, выяснилось, что в сидячем положении довольно трудно сохранять устойчивость. Он снова рухнул на спину и зажмурился, потому что комната перед его глазами вращалась и плясала, а может это плясало у него в мозгах, а может и то и другое вместе.

— Лежи уж. Отчаянный ты парень.

Голос Янга послышался ближе.

Открыть глаза оказалось существенно труднее, чем должно было быть согласно историческим нормативам.

Полотенце снова было водворено на его лоб.

Янг пристально смотрел на него.

Использование прозвища «отчаянный» явно носило иронический характер, и Раш обиделся на это.

В задницу Янга.

В задницу всех.

— Хочешь воды? — спросил Янг. В его голосе прозвучала какая-то неловкость или обеспокоенность. И еще что-то смутное, неясное, чему Раш не мог подобрать наименования, да и не сильно пытался. Ему пришло в голову, что он не представился. Возможно, его представил Джексон, пока Раш был без сознания. Подобного рода условности самому ему всегда казались смехотворными и нелепыми, и он не видел смысла следовать им.

— Да, спасибо.

— Тогда подъем.

Янг с усилием встал и пошел на кухню, тяжело припадая на одну ногу или, может быть, на всю половину тела. Трудно было сказать, что именно не так с ним, но что-то определенно было. Было не так с ним. Не так. Это, как Раш полагал, объясняло, почему Джексон помогал Янгу с переездом в новую квартиру.

Гребаный Джексон — не напрямую, конечно, но, тем не менее, заставляет какого-то раненного полковника таскать для него питьевую воду.

И где, кстати, Джексон? Наверное, следовало спросить об этом раньше.

Янг вернулся со стаканом воды.

— Джексон пошел раздобывать для тебя Гаторейд**, — сказал Янг, как будто почуял, о чем думает Раш. — А Митчелл, по видимости, скоро привезет сюда доктора.

— Митчелл? — переспросил Раш, стараясь не подавиться водой.

— Полковник Митчелл? Разве ты не в программе?

— Ты спрашиваешь буквально или метафорически?

Последовала долгая пауза.

— Буквально.

— Я консультант.

— Тогда понятно, почему я никогда тебя раньше не видел.

— М-м-м, — ворчливо сказал Раш, управившись поставить стакан с водой на пол не пролив его. Предыдущее заявление Янга про «Митчелла», который собирается доставить «доктора», наконец достигло его сознания и застряло там. — Я не нуждаюсь в докторе.

— Чертовски уверен, еще как нуждаешься, — сказал Янг таким тоном, будто разговаривал с полным идиотом.

Оспорить это заявление с позиции силы, любого рода силы, Раш сейчас никак не мог. Вместо этого сделал презрительный жест рукой и опять закрыл глаза.

Он подумал о своей квартире, чистой, раскаленной и пустой, которую занимал уже не один месяц, но в которой никогда не жил по-настоящему. В Сан-Франциско, в Оксфорде или в Глазго никогда не бывало настолько жарко. Тут слишком мало облаков, здесь, в этом убийственном месте, расположенном от моря дальше, чем ему когда-либо приходилось бывать в своей жизни.

— Эй.

Остается надеяться, что Джексон не зашел тогда внутрь и не увидел, как обстоят дела на самом деле. Наверно нет. Скорее всего, тот был слишком, блядь, занят перетаскиванием Раша через лестничную площадку, чтобы заглядывать внутрь его квартиры.

Раш смутно припоминал момент падения, когда не смог больше цепляться за деревянную раму дверного проема, когда утратил возможность цепляться за что угодно, как будто он… как будто он пересек асимптоту, в некотором роде.

— Эй.

Прошли дни с тех пор, когда он в последний раз спал. С тех пор, когда что-нибудь ел. Математика — единственное, чем он безостановочно занимался все время напролет. Каждый шеврон замыкался с помощью отдельного криптографического метода, созданного громадной интеллектуальной мощью народа, чья культура давно мертва. В мутном тумане внезапного прозрения Раш осознал, что уже взломал шеврон номер четыре — чуть ранее, вчера или сегодня, может быть этим утром. Ему припоминалось, что снаружи, вроде как, было уже темно, когда он догадался объединить свой Древний эквивалент блокирующего шифра с Древним эквивалентом потокового шифра. И тогда этот симметричный ключевой алгоритм написался практически сам собой, открываясь перед ним, как будто, так и должно быть, потому что ничто не может противостоять силе его разума, даже он сам. А после этого он рухнул на пол. Когда же пришел в себя, все тут же перестало казаться таким ясным и очевидным, все снова стало шатким и неопределенным здесь, в этой прохладной комнате, овеваемой потоками кондиционированного воздуха, в апартаментах полковника Янга.

— Что? — машинально ответил он, наполовину припоминая, наполовину заново изобретая свой вариант потокового шифра Древних. Прошло много времени с тех пор, как он серьезно размышлял о шифровании с использованием симметричного криптографического ключа. Странно.

— Раш. Или как там тебя. Не выключайся.

— Я не выключаюсь, — нехотя ответил Раш.

Откуда-то сзади донесся звук постукивания костяшек пальцев по дереву.

— Входите, — выкрикнул Янг.

— Как он? — спросил Джексон.

— То в себе, то снова вырубается, — коротко информировал Янг.

— Неправда, — сказал Раш, не открывая глаз. — Всецело в себе.

— Я не думаю, что «всецело» означает то, что подразумеваешь под этим ты, — ответил Джексон.

Кто-то сел на диван.

Раш открыл глаза и увидел женщину с длинными темными волосами, осторожно примостившуюся рядом с ним.

— Привет, великолепный, — сказала она, подмигнув ему, пока откручивала крышечку бутылки зеленого Гаторейда. — Я слышала, эта штука лечит почти все земные болезни. — Она приподняла бутылку.

Не часто случалось такое, чтобы он не нашелся что ответить.

— Вала, — представилась она, протягивая руку. — Вала Мал Доран.

— Николас Раш, — ответил он, принимая предложенную руку. Она пожала его кисть куда более энергично, чем обычно принято. Но, может быть, это снова проблемы восприятия с его стороны. Отняв руку, она вложила ему в ладонь открытую бутылку Гаторейда.

Он отхлебнул тошнотворной зеленой жидкости и очень понадеялся, что болеть «всеми земными болезнями» ему не придется.

— Итак, — произнес Джексон. — Кондиционер воздуха.

Раш не был уверен, как именно следует отреагировать на это заявление, поэтому ничего не сказал и просто приподнял брови на Джексона.

— Можно подумать, ты никогда не совершал дурацких поступков, — сказала Джексону Вала, отбрасывая прядь волос через плечо. — Полковник Картер как-то рассказывала мне…

Опять полковник. Куда ни плюнь, вокруг одни полковники.

— Да ладно, все нормально, — поспешно перебил ее Джексон.

Еще один легкий стук со стороны проема открытой двери.

— О, здорово, — с облегчением произнес Джексон. — Доктор Лэм.

Раш закрыл лицо рукой.

— Не могли бы вы, ребята, предоставить нам немного уединения? — Голос вошедшей женщины был негромким. И хотя она облекла свои слова в форму просьбы, всем было ясно, что это распоряжение.

— Заметано, — послышался голос пришедшего с доктором Митчелла, и все вышли из комнаты. Или, по крайней мере, звучало так, как будто они вышли.

Рука по-прежнему прикрывала его лицо.

— Привет, — Лэм присела на коробку рядом с диваном, туда, где прежде сидел Янг. — Как вы себя чувствуете?

— Нормально, — сказал Раш, наконец, взглянув на нее. Она была одета в полосатую майку и шорты, которые были в высшей степени уместны для середины июля. Из-за них она выглядела моложе лет на десять, чем, как он надеялся, была на самом деле.

— Что произошло? — глаза ее были темными, выражение лица серьезно.

— Ничего, — ответил он, взмахнув рукой. — В моей квартире слишком жарко.

— Боюсь, мне потребуется немного больше информации.

Он вздохнул:
— Я разговаривал с Джексоном. Потом почувствовал какое-то головокружение. Очнулся уже здесь.

— Подобное уже случалось с вами раньше?

— Нет.

— Вы выпиваете достаточное количество воды?

— Возможно нет.

— Сколько вы выпили воды за прошедший день?

— Не имею понятия.

— Оцените примерно.

— Двадцать четыре унции, — не стоит уточнять, что все эти двадцать четыре унции были выпиты в течение последних тридцати минут.

— Когда вы ели в последний раз?

— Вчера. — А вот это очень оптимистичная оценка.

— Вы осознаете, что сейчас уже почти пять часов вечера, верно? — спросила Лэм.

— Теперь знаю.

Ему хотелось избавиться от этой женщины.

Она приподняла бровь, как если бы для нее не было секретом, о чем он сейчас думает. Затем молча вытащила из сумки стетоскоп, и он приподнял обе брови в ответ.

Проведя быстрый осмотр, она проверила пульс, давление, выслушала сердце. Потом заставила его присесть и проделала те же манипуляции еще раз.

— Что ж, друг мой, у вас ортостатическая гипотензия. Это означает, что у вас падает давление, когда вы переходите из лежачего положения в сидячее. Я даже не стану проверять вас в положении стоя, поскольку не думаю, что это хорошо закончится.

— Наверно, не стоит, — согласился Раш.

— Вы не видели этого, — предупредила Лэм, доставая маленькое устройство из своей сумки. Оно было небольшое, цилиндрической формы. По всей видимости, оно как-то соединялось с ее телефоном. Она приложила устройство к его груди и изучала экран в своей ладони.

— И что же это такое, в точности, чего я не видел? — поинтересовался Раш.

— Какой у вас уровень допуска к секретной информации? — спросила Лэм, передвигая приборчик.

— Уровень один, — ответил Раш.

— Тогда вы не видели прототип Трикодера Х, главное достижение последних пяти лет, до того, как он будет официально представлен широкой общественности, — сказала Лэм, весело посмотрев на него.

Раш ответил отнюдь не восторженным взглядом.

— Что ж, — Лэм убрала свое, без всяких сомнений, внеземного происхождения устройство, обратно в сумочку, — хорошие новости в том, что у вас нет никаких серьезных проблем с сердцем. Поэтому можете остаться здесь и продолжать пить Гаторейд для регидрации еще нескольких часов. Или же доктор Джексон и я заберем вас с собой для более эффективного восполнения потери жидкости путем внутривенных вливаний.

— Нет уж, благодарю, — сказал Раш. — Гаторейда будет достаточно.

— Есть кто-нибудь, кому я могу позвонить, чтобы сообщить о произошедшем, — предложила Лэм. — Вашей супруге возможно? — она указала глазами на его обручальное кольцо.

Да, это была одна из тех многих причин, по которым не стоило продолжать носить обручальное кольцо теперь, когда формально он больше не женат. Чтобы не было моментов подобных этому, когда ему перехватывало горло.
Гипотетически.

Он подумал, что лучше будет снова лечь на спину.

— Нет, вы не сможете ей позвонить, — сказал он.

— Почему?

— Она не здесь.

— Где же она?

— В Йорке. Великобритания.

Не снимать обручальное кольцо, пусть и с натяжкой, еще можно было считать относительно нормальным поведением, но давать понять окружающим, что твоя умершая жена жива и живет в Йорке, хотя в действительности она там только похоронена, вот это уже определенно выходило за рамки нормальности. Патологические недомолвки подобного рода в прошлом частенько приводили его к проблемам, но ему по-прежнему казалось, что для каждой из сторон будет намного проще, если не вдаваться в излишние подробности. Да, но ведь Лэм знакома с Джексоном, а Джексон в свою очередь знает о том, что… черт. Черт.

— И она умерла, — добавил он.

Последовало долгое молчание.

— Что ж, думаю, действительно было бы сложно дозвониться до нее, — сказала Лэм.

— Да. Было бы сложно.

— Хотите поговорить об этом?

— Нет.

— Ладно.

Слава богу.

— Итак, — она собралась уходить. — Вы остаетесь здесь и пьете Гаторейд, пока вам не станет легче. Также вам обязательно нужно поесть. Если в течение нескольких часов вы не восстановитесь, кто-нибудь должен будет привести вас к нам, и мы наладим внутривенные инфузии. Ясно?

Раш кивнул.

Лэм встала и вышла в соседнюю комнату, где остальные четверо тихо разговаривали между собой.

Раш отхлебнул своего Гаторейда и уставился в стену, заново анализируя и консолидируя про себя то, что являлось действительно важным и значимым. Не то, что произошло сейчас, а то, другое. То, что начало, наконец, приобретать очевидность. И в первую очередь он задумался о том, что существовал не просто один криптографический элемент, скрытый во внутренней проводящей системе Звездных Врат, на самом деле там находилось несколько взаимосвязанных переплетений различных кодов, и Раш был практически уверен, что каждый из шевронов будет блокировать все остальные, пока все они не будут расшифрованы. Возможно, декодирование должно протекать в определенном порядке, а шевроны будут фиксироваться в строгой последовательности. Ему удалось вывести твердое математическое обоснование этому, и оно, честно говоря, чертовски здорово продвинуло его вперед. Он уже взломал четыре шеврона, но не факт, что это были первые четыре из последовательности. Все они замыкали разные криптографические элементы, но оставалось еще пять. По меньшей мере, пять. Еще у Раша сложилось твердое убеждение, что хотя бы один из пяти окажется ключом квантовой природы, который, по всей видимости, будет соединяться с кристаллической матрицей наборного устройства Врат, потому что прохождение тока через кристаллы Древних создает идеальную пространственную решетчатую структуру для распространения и пермутации квантовых ключей. Кто знает, может это будет следующий шеврон, который он взломает. Все это звучало не особенно легко и просто, но и сам Раш не любил стандартных и хорошо изученных методов кодирования информации, и был совершенно уверен, что Древние были гораздо более изощренными в построении шифров, чем люди.

Возможно более изощренными, чем он сам.

Он снова глотнул Гаторейд.

В любом случае, каждый шеврон обладает уникальным ключом и, более того, концептуально уникальным методом, с помощью которого можно добраться до этого ключа. Вполне вероятно, существует финальный шеврон, десятый, который потребует разблокировки всей последовательности, то есть получения всех десяти ключей и решения десяти концептуальных задач. И чисто эстетически это было бы гораздо привлекательнее, чем девять. Древние использовали базовую десятичную систему, что тоже свидетельствовало в поддержку идеи десятичной системы аутентификации. Теперь, додумавшись до такого, он был твердо убежден, что они так и сделали, потому что сам он на их месте поступил бы именно так.

Это было слишком прекрасно, чтобы устоять.

Лэм в сопровождении Митчелла вернулась в комнату.

— Я вполне могу пройтись, полковник, не нужно меня подвозить. Здесь всего минут пятнадцать ходьбы.

— Все равно слишком жарко, чтобы идти пешком, — говорил Митчелл. — Я подвезу вас.

Лэм слегка пожала плечами и приостановилась, глядя на Раша.

— Четыре часа, — напомнила она ему.

— Да-да, — он махнул, что она может уходить.

— Приятно было познакомиться, — сказал Митчелл. — Выздоравливайте.

Раш кивнул.

К счастью, они, наконец, ушли.

Он прикончил одну из бутылок Гаторейда и потянулся взять следующую из той коллекции, что Вала расставила на полу рядом с диваном. Интересно, сколько бутылок этой дряни придется выпить, прежде чем Джексон позволит ему вернуться в свою квартиру и оставит его термостат, наконец, в покое. Еще не одну, скорее всего.

Раш чувствовал себя несчастным, его мышцы были раскоординированы, они дрожали и предательски соблазнялись о диване, на котором он сейчас лежал.

Он презирал диваны.

В течение последних шести недель ему приходилось спать на деревянном полу, и он предпочитал именно пол.

Предпочитал.

Отпив еще Гаторейда, он попытался, наконец, определиться, спал ли он вчера, или же был без сознания, а может — просто лежал и бесцельно пялился в потолок. Решить этот вопрос ему так и не удалось, но совершенно очевидно, что вне зависимости от того, что же с ним произошло на самом деле, текущее его состояние правильнее всего следует классифицировать как истощение.

Он прикрыл глаза из-за головной боли.

— Дэниел. Если уж я смогла пройти твою «психологическую экспертизу», то значит, я в состоянии собрать кровать.

Они явно старались вести себя тихо, но Раш все равно мог слышать их.

— Я по-прежнему не понимаю, почему ты так зациклена на этом. Провалиться на психологической экспертизе невозможно. Там же просто проводят оценку и все.

— Да ну? И поэтому вы заманивали меня в ловушку, чтобы отослать к тому маленькому человечку и…

— Ну… слушай, я уже говорил, что сожалею. И потом, это была не моя идея. Я же объяснил. Погоди, я совершенно уверен, что это рама, а не изголовье.

— Я так не думаю, — ответила Вала. — В бытовых вопросах квалификации тебе явно не хватает.

— Что? Вала, я археолог. Я прочел уйму книг по сравнению несущих конструкций кроватей.

— Что ж, очевидно, что этого было недостаточно.

Янг сказал что-то, но слишком тихо, Раш не смог расслышать.

Десять ключей. Он уже взломал симметричный ключ, ассиметричный ключ и интерактивную систему доказательств. Один из шевронов удалось добыть криптоанализным методом прямого опробования. Итак, на чем он остановился? Квантовый ключ существовал, Раш знал, что этот ключ там, но эта система плохо знакома ему, он почти не сталкивался с ней из-за недостатка технического оснащения. У него не было кристаллов для исследования, а именно они являлись центральным компонентом квантовой криптографии. Кристаллы Древних не похожи на коммутационные схемы, они дискогерентного квантового состояния. Они существовали концептуально элегантно, как море Дирака, которое, иначе говоря, концептуально совсем не элегантно.

До него доносился смутный звук неровных шагов. Тихий шорох тяжело груженных картонных коробок на пыльном полу.

Безграничный отрицательный заряд извечно распространяется сквозь вакуум космического пространства и постоянно под-перцептивно долбает тебя со всеми твоими Ньютоновскими инстинктами. Элементарные частицы — лишь дыры в этом море, и если бы он жил на скорости света, тогда все это имело бы смысл, тогда он смог бы зашифровывать и расшифровывать без малейших усилий, даже не задумываясь, что было бы просто идеально.

— Эй, — негромко окликнул его Янг. — Отчаянный, ты не спишь?

Раш почувствовал, как кто-то вынул почти пустую бутылку Гаторейда из его непонятно почему ослабевших рук.

Он попытался открыть глаза, но это оказалось слишком трудно.

Дирак. Отдаленность от любого рода условностей. Ему было жаль, что он не такой, ведь тогда бы можно было бы смотреть на вещи проще, воображать бы их как последовательное напряжение, ступенчато распространяющееся в сверхпроводящем море. Он заряжал бы все, что делал, всех, с кем соприкасался, и всего было бы так много. И он бы вечно боролся, но однажды, однажды он прекратил бы сражаться и кто знает, что произошло бы тогда.

Раш не мог шевелиться и не мог открыть глаз. И диван, ненавидимый им как принцип, был таким мягким и убаюкивающим, и не было никакой возможности сопротивляться тому, что происходило с ним сейчас, тому, что он неумолимо погружался в сон в этой прохладной квартире с работающим кондиционером, в квартире, которая принадлежала не ему.

С невероятным усилием, почти на грани возможного, ему удалось разлепить веки.

Янг сидел рядом, на ящике, одну ногу он вытянул перед собой, словно ему было больно. Плечи его были сгорблены, невидящим взглядом полковник пристально смотрел в пол.

Раш почувствовал краткую вспышку сострадания, но не смог удержать ее.

Он больше ничего не мог удержать.

-----

Примечания переводчика:
* — «Ты равен Духу, которого ты постигаешь». Гете, «Фауст».
** — Gatorade — общее название серии изотонических напитков, производимых компанией PepsiCo.

Огромное спасибо syslim, которая помогала мне с вычиткой этой главы :)

Chapter Text

Было уже почти восемь часов вечера, но солнце никак не хотело уходить за горизонт. Свет его, раскалено-белый на протяжении всего дня, наконец-то начал ослабевать, меняясь до цвета красноватого золота.

Эверетт Янг рассеяно изучал свое отражение в оконном стекле. Отражение было бледным и прозрачным, почти неуловимым, и только темная копна волос оставалась единственной хорошо различаемой частью его силуэта.

Он подавил вздох.

― Серьезно, Джексон. Проваливай уже отсюда.

Это вовсе не означало, что Янг не любил команду ЗВ-1.

Нет, эти ребята нравились ему.

Нравились.

Он любил их, он уважал и ценил их. Где бы Янг ни находился, неизменное чувство спокойной тихой гордости наполняло его, когда в очередной раз до него доходили слухи, что они снова спасли мир или какую-то расу инопланетян или галактику или вселенную, а случалось это примерно раз в три недели или что-то около того. Но иногда… ну, ладно... Иногда их бывало слишком уж много, с их неизменным подтруниванием друг над другом, с их кипучей деятельностью во благо человечества и чересчур энергичным подходом к любому делу, за которое они брались.

― Даже не знаю, ― в голосе Джексона слышалось сомнение.

Янг обернулся и некоторое время молча смотрел на Валу, которая внимательно наблюдала за Джексоном, пока тот наблюдал за Рашем. Комнату заливали косые лучи вечернего солнца, придавая всему сюрреалистичный бронзовый оттенок. Волосы Валы в этом свете выглядели особенно эффектно.

― Просто оставь мне номер доктора Лэм, я позвоню ей, если что, ― Янг старался говорить обычным тоном, чтобы скрыть желание выставить Джексона с Валой куда подальше из своей квартиры. Скорее всего, ему удалось обмануть их. В конце концов, с Джексоном они не были хорошими приятелями, а с Валой он и вовсе познакомился только этим утром. Янг был в тесных дружеских отношениях с Митчеллом, вот тот наверняка уловил бы в его голосе оттенок усталости и раздражения. Но Митчелла здесь не было.

― Дэниел, ― улыбнулась Вала, волосы ее с еле слышным свистом рассекали воздух, когда она буйно встряхивала головой, ― с ним все будет в порядке. Полковник Янг кажется мне очень ответственным.

Джексон не обратил внимания на ее слова.
―Дело в том, ― говорил он, уставившись в пол, задумчиво растягивая слова и, по-видимому, не обращаясь ни к кому в отдельности, ― у него… в своем роде, жесткий характер.

― Да? ― сухо поинтересовался Янг, искоса глянув на Раша. ― Не сказал бы, что с этим парнем будет много хлопот.

Джексон тут же обернулся к нему.
― Э-э…― протестующе замычал он, словно бы услышал несусветную нелепость. ― Нет. Нет, в отношении него я бы поостерегся использовать заявления: «с ним не будет хлопот».

― Лично мне он кажется очень милым, ― категорично заявила Вала, ― а полковнику Янгу вполне по силам присмотреть за ним, и поэтому…― она сделала многозначительную паузу и выразительно подняла брови, ― я думаю, нам пора уходить, ― ее голос упал до сценического шепота.

― Он бывает… В общем, с ним тяжело справляться временами, ― продолжал Джексон, переводя взгляд с Валы на Янга и обратно.

Было не совсем понятно, о ком Джексон волновался более ― о Раше или о самом Янге.

Янг недоверчиво посмотрел на парня ― гения, математика и консультанта, который в эту минуту валялся в забытьи на его диване. Ничто в нем не казалось Янгу особенно примечательным, за исключением разве что пламенного отлива волос, придаваемого светом заходящего солнца. Некоторое время Янг смотрел на этот отблеск, и тут ему пришло в голову, что, пожалуй, стоит закрыть жалюзи. В конце концов, парень сегодня и так принял изрядную дозу солнечного тепла, уж точно больше, чем требовалось для его же блага.

Он подошел к окну и закрутил прорези жалюзи, значительно затеняя комнату.

― Слушай, Джексон, ― снова начал Янг, пытаясь теперь в иной, менее тактичной манере выставить того отсюда. ― Разве вы, ребята, не должны завтра, э-э… часа в четыре отправляться на обряд поклонения Орай?

― Вообще-то, тебе об этом знать не положено, ― заметил Джексон.

― Митчелл проболтался, ― оправдываясь, развел руками Янг. ― Обещаю проследить, чтоб твой консультант выпил достаточно воды и был в состоянии пройтись по прямой линии, прежде чем я разрешу ему уйти домой.

Вала кинула ему благодарный взгляд.

Однако прошло еще минуты три, прежде чем Джексона удалось окончательно выдворить из квартиры.

Когда они вышли, Янг захлопнул за ними дверь и ненадолго приник к теплому дереву лбом, вслушиваясь в звук их удаляющихся голосов. Вскоре негромкое гудение закрывшегося лифта окончательно заглушило их разговор, и наступила тишина.

Он постоял так с минуту, измотанный до слабости в коленях и сражаясь с непреодолимым желанием сползти на пол. Но он знал, что если поддастся этому настойчивому импульсу, то снова подняться на ноги, наверное, уже не сможет.

Это первое. А второе ― это будет чертовски больно.

Янг развернулся, тяжело прихрамывая одолел несколько шагов и присел на коробку, которую использовал вместо стула. Левую ногу он вытянул перед собой, а рукой растирал поясницу, как будто это могло сколько-нибудь расслабить ноющие мышцы, сведенные судорогой вокруг его заживающих костей.

Как он будет распаковывать все эти дурацкие коробки — у него не было ни малейшего представления.

Впрочем, никто и не говорит, что ими нужно заниматься прямо сейчас.

Он прикрыл глаза, не желая смотреть на эту аллегорию своей жизни, разбитую на мелкие осколки и расфасованную по коробкам и ящикам, где его вещи отныне были навсегда отделены от вещей, принадлежавших Эмили. Рассеяно потрогал то место на пальце, где когда-то было обручальное кольцо. Нет, лучше не носить его. Все остальное будет — хорошо.

Просто не нужно его носить.

Открыв глаза, Янг взглянул на Раша.

Раш носил обручальное кольцо.

Почему-то это сильно поразило Янга. Это было так странно. Брак всегда казался ему чем-то вроде стабилизирующего фактора. Даже когда у них с Эмили все шло не слишком гладко, даже когда они сильно ссорились, ни за что она не позволила бы ему работой загнать себя до обморока.

Она бы заметила.

Она бы отругала.

Она бы остановила его.

Если бы она была с ним.

Наверно в том и проблема. Наверно Раш сейчас в отъезде из дома, путешествует. Наверно все это временно, на период консультирования и скорее всего Раш поселился здесь один, без жены. Пожалуй, только так можно объяснить, каким образом сочетаются обручальное кольцо и обморок от переутомления. Хотя, честно говоря, довольно нетипично для ученого подключаться к работе над проектами КЗВ только на консультирующей основе. Как правило, если ВВС США желали заполучить в свои ряды кого-нибудь из академической среды, они проворачивали это предельно аккуратно и чисто. Насколько Янг знал, еще ни разу никто из ученых не отказался от возможности поработать над взломом Звездных Врат. Если он или она вербовались в проект, в дальнейшем всегда происходило лишь одно из двух — либо человек приписывался к какой-либо научно-исследовательской лаборатории и продолжал работу там, за столом, либо, если он был достаточно отважным и достаточно выносливым, его включали в полевую команду из ребят, ходивших в разведмиссии сквозь Врата.

Разве не очевидно? Однако этот парень работал на дому.

Очень необычно.

Что ж, вдали от дома или нет, но парень, похоже, более чем эксцентричен, раз умудрился уработаться до обморока в пределах собственной квартиры. Даже по меркам ученых ребят из КЗВ это было чересчур. И та откровенная заинтересованность, которую Джексон проявлял по отношению к этому человеку, тоже разжигала в Янге неслабое любопытство.

— Эй, — негромко окликнул он. — Раш.

Ответа не последовало, что не удивительно. Раш проспал все три часа, пока они Джексоном и Валой распаковывали Янгов скарб, разговаривая чуть не в полный голос.

— Раш, — снова позвал он и потряс Раша за плечо. — Николас.

Тот приоткрыл глаза, поглядев на него со смутной заторможенностью во взгляде. Это слегка встревожило Янга.

— Раш, — он повысил голос. — Ну же.

Раш опять закрыл глаза, поднял руки к груди и вцепился пальцами в расстегнутый ворот своей белой рубашки. В выражении его лица читалось странная опустошенность и печаль, словно ему казалось, будто он находится сейчас в каком-то ином месте.

Янг понятия не имел, что сказать.

— Я не сплю, — произнес Раш нетвердым голосом, — на диванах. — Он медленно повернулся и свалился с дивана на пол.

С минуту Янг наблюдал, как тот ерзает и приводит себя в сидячее положение. Наконец Раш уселся, скрестив ноги и опираясь спиной о диван. Вообще парень выглядел лучше, чем несколько часов назад.

— Ладно, — сухо сказал Янг. — Буду знать. В следующий раз предоставлю тебе свою постель.

— Я не сплю ни на том, ни на другом, — уточнил Раш и снова прикрыл глаза.

Выглядело так, словно у него было головокружение или сильно болела голова или же Раш просто пытался прогнать из памяти то воспоминание, что первым делом пришло ему на ум, когда он обнаружил себя проснувшимся на диване.

— А на чем ты спишь?

— Я пытаюсь не спать.

— И как, получается? — полюбопытствовал Янг.

— Сегодня? Не очень.

— Не смеши.

— Как ты сказал, тебя зовут? — спросил Раш. Но судя по тону, ответ на заданный вопрос его не слишком интересовал.

— Эверетт Янг.

— А, точно. Полковник. Очередной полковник. Из множества полковников, — казалось, Раш пытался справиться с головной болью.

— Слегка запутался среди обилия полковников, так, что ли? — усмехнулся Янг.

— Кажется, сегодня в твоей квартире они были представлены излишнем количестве.

— Ну, вообще-то полковников здесь было только двое, — веско сказал Янг. — Джексон упоминал, что ты из математиков. Вроде это должно означать, что ты умеешь управляться с цифрами, или как?

— Скажи мне, а это легко — стать полковником? Складывается впечатление, будто это совсем не сложно.

— Ага, надо просто заполнить анкету и заплатить бюрократам из ВВС пятьдесят баксов за нашивки к погонам.

Раш с усилием разлепил веки и взглянул вверх, на Янга, с каким-то неоднозначным выражением. Похоже, что-то из слов Янга задело его. Он сел ровнее, потряхивая головой, словно старался прояснить мысли.

— Я обещал Джексону, что прослежу, чтобы ты выпил еще как минимум две бутылки Гаторейда, прежде чем отпущу тебя обратно домой, — сказал Янг.

— Я действительно ненавижу этого человека, — произнес Раш в совершенно неубедительной манере.

— Ты не можешь ненавидеть Джексона, потому что ненавидеть Джексона невозможно в принципе, — авторитетно известил его Янг.

— О, я в курсе, — Раш заставил себя подняться с пола и с трудом переместился на диван, так, чтобы его глаза находились на одном уровне с глазами Янга. — Это один из тех великих, незыблемых постулатов, на которых зиждется вся ваша организация. Но он, Джексон, не может быть подлинной личностью. Задумайся на эту тему. Доктор наук по трем специальностям, известный межгалактический исследователь тратит свой выходной, помогая тебе с переездом в новое жилье? Только якобы по доброте душевной? Это же нелепо. У него что, не нашлось дел поважнее? И вообще, насколько хорошо ты его знаешь?

— Они друзья с Митчеллом, — начал объяснять Янг, — а Митчелл мой друг. И кроме того…

— Ты всегда делаешь так? — перебил его Раш.

— Делаю что?

— Ты разговариваешь излишне медленно. У тебя уходит неоправданно много времени на разъяснение простых, всем известных понятий, и ты уже допустил одну логическую ошибку в том временном промежутке, который я оцениваю приблизительно в две минуты разговора. Но я не стану засчитывать ее как твой промах, потому что сам я тоже допустил одну.

Янг озадаченно уставился на него:
— По крайней мере, у меня хватило ума не загнать себя до обморока в собственной же квартире.

— Справедливое замечание, — согласился Раш. Казалось, энергия покинула его так же внезапно, как и появилась. Он поднял бутылку Гаторейда и плавным движением открутил крышечку.

— Ну, так что, и почему ты это сделал? — поинтересовался Янг, пытаясь не говорить «излишне медленно».

— Свалился в обморок у себя дома?

— Да, — Янг закатил глаза.

— Какая разница, могло ли такое вообще быть возможным?

— Чтоб ты знал, — сухо заметил Янг, — мне почему-то кажется, будто ты вряд ли полностью соображаешь, о чем я говорю.

— Я имею в виду — для тебя, — раздраженно пояснил Раш, — тебе-то какая разница было это на самом деле или нет?

Янг вздохнул. Дела шли не очень хорошо.
— Знаешь, Джексон предупреждал, что с тобой будет тяжело.

— Да ну? Прекрасно, — Раш сделал паузу, чтобы прикончить третью бутылку Гаторейда, — Я полагаю, многое зависит от того, что именно ты подразумеваешь под определением «тяжело».

Становилось все очевиднее, что вряд ли у Янга есть шансы одержать победу в словесном спарринге с этим парнем. И если они собираются продолжать в том же духе, то он будет чувствовать себя все более и более дерьмово. А это просто нелепо. Потому как пусть «отчаянный» Раш и лихой ковбой от математики, но ясно же, что, в отличие от Янга, ему не продержаться более пары минут в неприспособленной для выживания местности с ограниченными ресурсами.

— Надеюсь, ты любишь яичницу, — сказал Янг, с болезненным усилием поднимаясь на ноги, — поскольку это единственное, что я умею готовить.

— Что? — Раш произнес это слово отрывисто и резко, давая понять, что прекрасно понял смысл сказанного, но совершенно не верит в то, что Янг действительно способен выполнить свое намерение.

— Я обещал Джексону накормить тебя обедом.

— Я не хочу обедать.

— Кто бы сомневался, — буркнул Янг, пытаясь разобраться, что он сейчас чувствует — раздражение или изумление. — Ладно, пошли. Бери свой Гаторейд с собой.

Он наблюдал за тем, как Раш с трудом поднимается на ноги. Судя по всему, будь этот парень на пике своей физической формы, то спор между ними был бы куда более продолжительным и ожесточенным. Тем не менее, даже сейчас технически ничто не мешало Рашу плюнуть на Янга и его ячницу, выйти за дверь и вернуться в свою квартиру. За исключением, по-видимому, опасности вызвать разочарование Дэниела Джексона.

Сам Джексон казался Янгу достаточно стойким человеком, чтобы пережить такое без ущерба для своего психического здоровья.

А может быть все дело в том, что парень просто не хочет возвращаться в пустую одинокую квартиру со сломанным кондиционером.

Да мало ли еще чего могло быть.

Хромая, Янг отправился на свою новую кухню, которую Вала добровольно вызвалась обставить и укомплектовать для него, используя для этой цели, как выяснилось, кредитную карту Джексона. Любопытно, что за отношения были между этими двумя — Джексоном и Валой. Выглядело все так, как будто они вместе, но иногда в отношении ребят из ЗВ-1 бывало трудно сказать наверняка, когда они действительно вместе, в смысле — «вместе», а когда они просто вместе.

Вообще-то надо будет вернуть Джексону деньги за все, что отыщется в его новой, неизведанной пока кухне. Будем надеяться, яйца там найдутся.

Однако когда Янг миновал дверной проем, он осознал, что у его обеденного плана, кажется, имеется существенный недостаток.

Кухня была беспорядочно заставлена коробками, на которых красовались наклейки «кухня». Ни одна из коробок еще не была распечатана.

— Насколько хорошо ты продумал свой план? — поинтересовался Раш. Он стоял позади Янга, слегка пошатываясь и держась рукой за стену.

— Ты всегда такой нахальный? — мрачно буркнул Янг в ответ, пальцами растирая ноющие мышцы поясницы. Было страшно даже подумать, что придется распаковывать эти коробки в поисках сковороды. Не говоря уж о том, чтобы действительно заняться этим.

— Сегодня я веду себя необычайно цивилизованно.

— Как насчет того, чтобы сходить куда-нибудь пообедать? — размышлял Янг. — Или, — тут же поправился он, меняя решение, — может, доставка? Давай лучше закажем какой-нибудь еды доставкой?

— Нет, — сказал Раш. — Я так не думаю. Не хочешь одолжить мне свой нарочито маскулинный карманный нож, который, не сомневаюсь, ты всегда носишь при себе?

Демонстративно повернувшись и склонив голову набок, Янг уставился на Раша.

Тот в ответ так же демонстративно поднял брови.

Янг вытащил из кармана брюк складной карманный нож, раскрыл его и протянул Рашу.

Тот выразительно посмотрел на нож и ответил Янгу взглядом, в котором читалось что-то вроде: «О, да ради бога».

Янг пожал плечами.

Забрав у него нож, Раш надрезал упаковочный скотч ближайшей коробки. Вообще-то выглядел математик слишком измотанным, чтобы заниматься сортированием кухонной утвари для Янга.

— Слушай, я серьезно про доставку. — Янг сложил руки на груди и прислонился к дверному косяку. — В доставке есть много преимуществ.

— И чье это может быть? — Раш вытащил из коробки чугунную сковороду. — Ты владелец?

— Нет, — едко ответил Янг, почему-то чувствуя себя по-идиотски, хотя вообще-то это Раш задал дурацкий вопрос. — Нашел коробки на обочине дороги.

— Хм, — Раш задумчиво провел пальцем по ободу сковороды. — Отличная вещь.

— Ты ведешь себя как настоящий засранец, — незлобно вздохнул Янг.

— Или возможно, — Раш поставил сковородку на кухонную стойку, — я просто не имею чувства такта. Но, полагаю, ты был занят перечислением преимуществ доставки?

— Да, в самом деле. Доставка. Во-первых, нам самим ничего не придется делать, а это большой плюс, учитывая, что ты сейчас в паршивом состоянии, а моя спина меня просто убивает. Во-вторых, чтобы мы не заказали, в любом случае это будет лучше моих попыток сообразить яичницу. В-третьих, нам не придется ничего делать самим. И да, я помню, это шло первым пунктом, но я повторю еще раз, думаю, оно того заслуживает.

Раш встряхнул головой и немного поморгал, как будто у него закружилась голова или накатил приступ легкой дезориентации из-за несоответствия затрачиваемых им на распаковку посуды усилий и физических возможностей. Затем снова пошарил в коробке и выудил оттуда кухонный нож, завернутый в маленькое полотенце для рук.

— Никогда не пакуй ножи вместе с чугунными сковородками, — назидательно сказал Раш. — Это же полнейшая глупость. У тебя что, нет подставки для ножей?

— Нет. Представь себе, нет подставки. Более того, не я паковал все это, — Янг слегка разозлился.

— А кто же?

— Моя бывшая жена.

Прекратив копаться в посуде, Раш замер на мгновение, руки его зависли в воздухе. Затем он поднял с пола складной ножик Янга и взрезал скотч на еще одной коробке, что стояла поблизости. После короткой паузы он произнес:
— Тем лучше для нее.

— Да, — тихо согласился Янг. — Да, тем лучше.

Скрестив ноги, Раш уселся на пол посередине кухни Янга. Третья коробка вскрывалась уже с гораздо меньшим пылом, чем первые две.

— Что-то ищешь? — с деланной небрежностью поинтересовался Янг.

— Да, — ответил Раш. — А ты пытаешься на что-то намекнуть?

— Я думал, мы договорились заказать обед с доставкой.

— Да, — сказал Раш. — Не сомневаюсь, ты именно так и подумал . Но если уж я решился поужинать, то не собираюсь делать это из сугубо утилитарных соображений. Будь я проклят, если ужин окажется дерьмовым на вкус.

Янг присел на одну из нераспечатанных коробок, которая выглядела попрочнее других, а Раш тем временем вытащил из ящика с посудой миску, две тарелки и три вилки.

— Итак, собираешься готовить ужин? — спросил Янг.

— Собираюсь приготовить что-нибудь из яиц.

— Ты что, вправду знаешь, как пользоваться плитой?

— Знаю ли я? — многозначительно спросил Раш. — Хочу заметить, что уверенности в твоих кулинарных талантах мне не внушает ничего из того, о чем ты тут разглагольствовал.

— Знаешь ли, — Янг схватился за штанину джинсов и рукой помог себе вытянуть левую ногу прямо перед собой, — для предполагаемого математического гения, ты ужасно… — он попытался подобрать определение, каким можно было бы описать тот стремительный поток высокомерных, заумных и смутно оскорбительных слов, которые, казалось, непрерывно выливались у Раша изо рта. — Многословный. И гораздо меньше переживаешь по поводу плохих каламбуров, чем, как я думал, принято среди вашего брата.

—Я презираю каламбуры. Я нахожу их нерациональной тратой времени, — Раш, казалось, слегка развеселился.

— Э-эм… хм.

Прихватив с собой все предметы, выбранные из четырех вскрытых им коробок, Раш с усилием поднялся на ноги.

— Нет, ты что, серьезно собрался готовить яичницу? — все еще не мог поверить Янг. — И ты, правда, думаешь, будто твоя яичница будет лучше заказанной пиццы?

Раш открыл холодильник и начал выкладывать оттуда продукты.
— Единственное, что меня беспокоит, — сказал он, — то, что ты недостаточно культурно развит, чтобы оценить мастерство и искусство, необходимые для приготовления настоящего, исключительного «омлета по-французски».

— Странный ты парень, — заметил Янг.

Бросив на него быстрый взгляд, Раш начал нарезать шпинат.

— Лэм сказала, что ты довольного долго не ел, — произнес Янг. — Если ты умеешь «омлет по-французски» или что там еще, тогда почему…

— Я был занят, — кратко объяснил Раш. — и не заинтересован.

— В чем? В том, что бы поесть?

— Во многих вещах.

Раш кинул шпинат в миску и приступил к нарезке грибов в той же экономной, практичной и точной манере.

— Но сейчас ты заинтересован. В еде.

— Не особенно, — сказал Раш, приподнимая брови, но не глядя на Янга, — однако это в какой-то степени, как ты понимаешь, необходимо. А раз уж приходится потреблять пищу, то интерес мой в том, чтобы поужинать чем-то, что не будет отвратительным на вкус, а не тем, чем привык питаться ты.

— Что ж, справедливо, — согласился Янг. — Итак, откуда ты родом?

— Нет, — сказал Раш.

— Нет?

— Нет.

— Что ты имеешь в виду под «нет»?

— Я имею в виду, что мы не собираемся заводить близкое знакомство, поэтому все это пустая трата времени.

— Но ты же готовишь для меня омлет, — указал Янг.

— Пусть так, однако твое замечание к моему не имеет отношения.

— Ладно, — продолжал Янг, — ты, похоже, из Шотландии. А я из Вайоминга.

— Понятно, — холодно ответил Раш.

— Что тебе понятно? — проворчал Янг. — Ты вообще ничего не знаешь о Вайоминге.

— Уверен, что владею всей необходимой мне информацией о субъекте под названием Вайоминг.

— Тогда назови столицу штата, — сказал Янг. — Назови хотя бы один крупный город.

— Как я сказал, — повторил Раш, — всей необходимой информацией.

— Вот я, например, смогу назвать несколько шотландских городов, знаешь ли, — сказал Янг.

— Действительно сможешь? Поздравляю. — Раш последовательно разбил в миску несколько яиц.

— Эдинбург, — растягивая слово, произнес Янг.

— Как правило, использование слова «несколько» подразумевает набор более чем из одного элемента, — сказал Раш. Он ненадолго замер, наклонившись вперед и локтем опершись о стойку кухни. Затем поднял миску и начал взбивать яйца вилкой.

— Ты как себя чувствуешь, нормально? — немного встревожился Янг.

— Да, — неубедительно заверил Раш. — Просто я… чрезвычайно голодный.

— Если ты свалишься в обморок, так и не закончив омлет, я позвоню Лэм и закажу еды.

Раш отрицательно покачал головой:
— Нет необходимости.

— Итак, — продолжал Янг, — ты из Эдинбурга?

— Едва ли.

— Глазго.

— Ну, хорошо, это же не наука ракетостроения, в самом деле? — неожиданно разозлился Раш. — Это самый населенный город Шотландии, поэтому статистически…

— Просто ты бесишься, что я угадал, а ты так и не смог назвать ни одного города в Вайоминге.

— Это просто смешно.

— «Я не из тех, кто опуститься до угадываний, откуда он родом». Если хочешь чего-то смешного, то вот что смешно.

— Если бы это зависело от меня, мы бы сейчас даже не разговаривали.

— Кто б сомневался, — Янг произнес это недоверчиво. Он сильно подозревал, что Раш так же не горел желанием возвращаться в свою одинокую квартиру, как и сам Янг не стремился остаться взаперти череды пустых, бездушных комнат, один на один с тихим адом не распакованных обломков прошлой жизни.

Тем временем Раш отвернул кран и добавил немного воды в миску с яйцами, которые только что взбил.

— Ты уверен, что хочешь налить туда вводы? — засомневался Янг. Он слегка поерзал на коробке, пытаясь найти такое положение, в котором поясница болела бы поменьше.

— Совершенно уверен, — ответил Раш.

Янг наблюдал за тем, как его сосед смешал овощи вместе, налил немного масла на чугунную сковородку и некоторое время изучал плиту с какой-то странной внимательностью, а затем включил одну из конфорок. Пожалуй, парень действительно выглядел так, будто знает, что делает. Однако у Янга появилось смутное подозрение, что Раш всегда выглядит так, будто знает, что делает, вне зависимости от того, так ли это на самом деле или нет.

— Где ты научился готовить? — спросил Янг.

— Там же, где я научился всему, что умею, — ответил Раш, выливая половину яичной массы на сковородку и свирепо ее встряхивая.

— Может, тебе нужна лопатка или вилка или что-то вроде того? — забеспокоился Янг.

— Нет, все будет чертовски замечательно, — одним резким точным движением запястья Раш перебросил готовый омлет на подставленную тарелку, добавил вилку и без лишних церемоний протянул блюдо Янгу.

— Спасибо, — сказал Янг.

Раш никак не отреагировал на это, просто повернулся обратно к плите и вылил остатки яичной массы на раскаленную сковородку с лихорадочной, отчаянной поспешностью, как будто едва мог подождать лишних секунд тридцать, пока еда будет готова.

Янг попробовал свой омлет:
— Действительно здорово.

— Убежден, что это недооценка, — рассеяно пробурчал Раш, нетерпеливо наблюдая за тем, как его порция омлета постепенно твердеет на сковороде.

— Может и так, — согласился Янг. — Как тебе удалось сделать его настолько… — он замолчал в растерянности, не зная, как правильнее описать свои вкусовые ощущения.

— Что «настолько»? — коротко спросил Раш, явно не собираясь помогать Янгу в его затруднении.

— Даже не знаю, я не особенный знаток по части еды и кулинарии.

— Что ж, это не имеет значения, — сказал Раш. — Ответ на твой вопрос — не имеет значения, каким словом ты хотел бы описать вкус омлета, все дело в «исполнительском мастерстве», — он перекинул свою порцию на тарелку и выключил плиту.

Тут же быстро усевшись на пол по-турецки в нескольких футах от Янга, Раш со свирепой жадностью набросился на еду.

— Когда ты, говоришь, ел в последний раз? — спросил Янг, наблюдая за тем, как тот неистово расправляется с омлетом.

— Почему ты интересуешься? — спросил Раш.

— А почему тебя так волнует, почему я этим интересуюсь?

— Почему ты… Ты пытаешься задать мне риторический вопрос?

Я пытаюсь?

— Ты пытаешься.

— Да.

— Около трех дней назад, плюс-минус, — сказал Раш.

— Около трех дней? — ошеломленно переспросил Янг. — Но почему?

— Мы уже обсуждали это, — ответил Раш. — Я был занят.

Янг покачал головой.

Косые лучи солнца, пробивающиеся в комнаты сквозь неплотно закрытые жалюзи, практически исчезли. На полу в кухне стало особенно сумрачно. Голые стены квартиры приобрели тусклый пурпурно-красный оттенок.

В полном молчании они докончили омлет «по-французски».

— Шайенн, — внезапно сказал Раш. — Шайенн — город в штате Вайоминг.

— Точно, — подтвердил Янг. — Жаль только, что я не оттуда.

— Вот блядь, — вздохнул Раш.

Янг фыркнул и тряхнул головой:
— Ты ни за что не угадаешь.

— Да сколько всего городов в том Вайоминге? Вряд ли много.

— Ага, и тебе понадобилось минут пятнадцать, что ли, чтобы вспомнить, наконец, один?

— Я точно не посвящал все свои когнитивные способности решению этой задачи.

— Продолжай говорить себе это, отчаянный.

— Все, — сказал Раш. — Мне пора идти.

— Думаю, тебе стоит остаться и подождать, пока починят твой кондиционер, — предложил ему Янг.

— Я вполне способен сам управиться с ним, — иронично сказал Раш.

— Сможешь сам починить кондиционер воздуха? — недоверчиво переспросил Янг. — Вообще-то ты не похож на шибко рукастого парня. Без обид.

— Ты сделал ужасающее количество неверных предположений за последние тридцать секунд, — раздраженно выпалил Раш. — И они поставили тебя командовать над… чем? Над пушками? Над людьми с пушками? Самолетами с пушками? Людьми в самолетах с пушками? Чем конкретно ты занимаешься? Чтобы это ни было, в любом случае ты кажешься мне недостаточно квалифицированным.

— Учитывая, что ты свалился в обморок от обезвоживания в квартире с работающим водопроводом, думаю, вполне резонно предположить, что будь ты способен починить кондиционер, то уже бы сделал это.

— Это был вопрос приоритета, а не недостатка технического навыка. Плюс, твоя предпосылка не верна.

— И что это значит?

— Должен сказать, что я бесконечно счастлив, что ты для меня только лишь сосед, а не коллега и вместе нам не работать, — сказал Раш, вскидывая голову движением, которое Янгу показалось ужасно раздражающим.

— Ага, аналогично, — ответил Янг.

— А теперь прошу извинить, однако меня ждут дела. — Раш поднялся на ноги. Выглядел он гораздо устойчивее, чем на протяжении всего прошедшего дня.

— Завтра я загляну к тебе, — предупредил его Янг, тоже потихоньку вставая и хромая вслед за Рашем ко входной двери, — и лучше бы, чтобы твой кондиционер работал.

— Я терпеть не могу, когда ко мне «заглядывают», — отрезал Раш.

— Не сомневаюсь в этом.

— Не надо ко мне «заглядывать».

— И все-таки я зайду, — упрямо заявил Янг.

Раш вздохнул и отпер дверь янговой квартиры.

Яркий электрический свет с лестничной площадки ударил в глаза им обоим, но, кажется, Рашу потребовалось больше времени, чтобы прийти в себя. Одну руку он прижал ко лбу, как будто у него болела голова. Наверно, она действительно болела.

— Не стесняйся, ко мне можешь заходить в любое время и готовить для меня ужин, — крикнул Янг ему вслед, пока тот брел к себе домой.

Раш обернулся и махнул ему рукой. Его квартира располагалась всего через пару дверей от квартиры Янга. Янг подождал, пока Раш не зайдет внутрь, а потом вернулся в полумрак своих пустых комнат.

Прислонившись спиной к закрытой двери, он прикрыл глаза и постоял так, давая бедру короткую передышку перед тем, как снова проделать путь на кухню. Там он залез в холодильник и достал бутылку пива, которую Вала милостиво прикупила для него. Понадобилось еще несколько минут, которые он провел, кропотливо роясь в распечатанных Рашем коробках с кухонной утварью, пока, наконец, не отыскал открывалку.

Затем Янг опустился на один из не распакованных ящиков и сидел так, неторопливо потягивая пиво, до тех пор, пока вечерние сумерки потихоньку не превратились в ночь.

Chapter Text

Раш попробовал ногтем подсыхавшую краску на стене.

У жестокости те же пределы, что и у доброты — парадокс недосягаемых границ: бесконечно близко, бесконечно сложно и никогда не достигаемо. Никогда не пересекаемо. Навсегда — где-то возле горла.

Он уже давно перестал пить кофе.

Вслушиваясь в монотонный гул работавшего кондиционера, он словно бы оценивал продуктивность своей последней попытки восстановить комнату до чистого, белого, лишенного индивидуальности состояния. И старался понять, способен ли сейчас вынести саму мысль о том, чтобы слушать какой-либо иной звук.

Вероятно, нет.

Это может стать ошибкой.

Он больше не пил кофе и бросил курить. И как бы ни хотелось расценивать сей факт в качестве победы над собой, но в действительности правда состояла в том, что самые давние его привычки продержались дольше всего. Он утратил их последними.

Такого ему она никогда не желала — чтобы ни кофе, ни мебели, только алгоритмический морок вычислять, взламывать и тут же закрашивать. Взламывать и следом закрашивать. И единственное, о чем он сожалел — что все это, пусть и гипотетически, огорчило бы ее.

Закрыв глаза, он попытался выбросить эти мысли из головы. Боже, разум мучительно сложно контролировать, когда организм был одновременно отдохнувшим, не обезвоженным и с нормальным уровнем глюкозы в крови. Он успел об этом позабыть. Пожалуй, один фактор из этих трех следует систематически исключать. Или два из трех. Но не ноль из трех и не три из трех, потому что иначе он также становится неработоспособным.

Никто не может разочаровать умершего.

Это была истина.

Это была аксиома.

Именно так.

Надо купить еды, а значит ему потребуются бумажник и ключи.

В его квартире отсутствовала какая-либо организационная система хранения вещей, вместо этого одну из комнат Раш отвел под коробки, в которых держал одежду и все необходимое. Ключи же просто валялись на полу. Там же, рядом с ними, лежал бумажник.

Он подхватил их с пола и вышел за дверь.

На улице было тихо и безлюдно, утреннее солнце светило пока не ярко, но уже было очевидно, что сегодня ожидается очередной безоблачный, немилосердно жаркий день.

Вместо того чтобы отправиться за продуктами, Раш, петляя по пустынному извилистому шоссе, поехал к горе Шайенн, где, в удалении от населенных пунктов, располагалась база КЗВ. Окна машины были опущены, он гнал со скоростью выше необходимой, и всю дорогу до базы теплый ветер трепал ему волосы. Вскоре он притормозил у контрольно-пропускного пункта и помахал пропуском, чтобы получить разрешение на въезд.

Расписавшись на посту охраны, он вошел в лифт и начал спускаться вниз, погружаясь все глубже под тяжелые массивы земли и скал. Когда лифт остановился, Раш нырнул в бетонные соты тоннелей, что опутывали Звездные Врата со всех сторон.

Как сверху, так и снизу.

Только однажды ему довелось увидеть Врата воочию.

Ему ни к чему было смотреть на них ― на эту изящную раму, тонким ободом окаймлявшую вихревую воронку, способную пронзать время и пространство. Во внутренней симметрии Врат он разбирался лучше, чем любой здесь. Лучше даже, чем Картер и Джексон, лучше, чем те, кто когда-то открыл их.

Потому что они годами ходили сквозь Врата, так и не поняв истинной сути того, как замыкаются шевроны.

Раш видел суть. Стоило ему только кинуть взгляд на устройства, которые управляли системой дозвона этой штуки, как он сразу понял, что находилось там, в самом сердце Врат, под обходными серверными вспомогательными приемами, которыми Картер опутала их.

Чтобы набрать адрес из девяти шевронов, потребуется не только активировать Врата «дозвоном». Шевроны нужно будет вскрыть.

Замкнутое раскрылось перед ним.

― Привет.

Очнувшись от размышлений, Раш обнаружил перед собой молодую женщину с жизнерадостным выражением лица. В руках она держала блокнот-планшетку.

― Здравствуйте, ― ответил он ей.

― Могу я вам чем-нибудь помочь?

― Да, ― он попытался придать голосу максимальную любезность, на какую был способен. ― Я ищу полковника Картер.

― Ох, ― сочувственно произнесла она, ― сегодня Картер вне Земли, — девушка скорчила печальную гримасу, как будто это была своего рода трагедия, чрезвычайно ее огорчавшая.

― Понятно, ― ответил Раш. Ему все еще удавалось держать себя в рамках приличий, хотя усилий приходилось прикладывать все больше. ― Мне нужно снять показания тока, проходящего через контрольные кристаллы наборного устройства Звездных Врат, непосредственно во время итогового протоколирования данных компьютерного моделирования. И да, при этом кристаллы должны быть в натуральной конфигурации. К кому я могу обратиться по этому вопросу?

― Э-э… как, вы сказали, ваше имя? ― она посмотрела на него подозрительно. Подозрительно и беспокойно.

Пришлось слегка повращать кистями рук, чтобы унять подступавшее раздражение:
― Меня зовут Николас Раш.

― О, ― воскликнула она и порывисто подалась ближе к нему. ― Ох, да что вы! Привет. Привет. А я Лиза. Доктор Лиза Парк, ― в ее глазах было выжидательное выражение, как будто она полагала, что ее имя знакомо ему.

― Прекрасно, ― он отступил на шаг назад. ― Фантастика. Но вы не возражаете, если…

― Я работаю с доктором Волкером.

Очевидно она думала, будто это что-то проясняет.

― Мы составляем карты расположения залежей наквадрии с помощью сканов планеты Икар, припоминаете?

Что ж, а вот это уже интереснее.
― Да ну? И как продвигается?

― Продвигается хорошо, ― ответила она, улыбнувшись ему в очаровательной заговорщической манере. ― На самом деле — даже очень хорошо. Результаты настолько обнадеживающие, что руководство уже засылает персонал через Врата на ту планету. Экипаж «Дедала» начал предварительную подготовку к строительству базы, ― она вопросительно смотрела на него, но он не очень понимал, какой именно реакции она от него ждет. Да и не слишком беспокоился об этом.

― Как обычно, ничего толком не продуманно, ― недовольно прокомментировал он. ― Искренне сомневаюсь, что попытки набрать адрес, о котором идет речь, будут иметь хоть отдаленные шансы на успех, пока…

― Да, мы знаем, знаем, ― она замахала рукой. ― Но, как я слышала, вы уже разблокировали три шеврона.

― Четыре, ― поправил он.

Она снова воодушевленно подалась вперед:
― Но это же потрясающе. Знаете, тут у нас целая команда математиков, которая…

― Я в курсе.

― Вы действительно взломали четвертый шеврон? Дэйл просто с ума сойдет.

― А, ― промычал он в ответ, совершенно не интересуясь тем, кто такой этот самый Дэйл. ― Очаровательно, но мне кажется, что информация…

― О да. Конечно, ― она в смущении попыталась немного снизить градус восторженности и повела его через холл.

― Так что, вы собираетесь отправиться туда?

― Отправиться куда?

― На планету. Во всей видимости, всю деятельность переместят на Икар, как только там будет построена база.

― Понятия не имею, ― ответил ей Раш. ― Думаю, нет.

― Но вы хотели бы? Вы лично? Ах, я так мечтаю отправиться туда. Больше всего мне хотелось бы попасть в один из отрядов, которые ходят через Врата. Но… даже не знаю. Придется еще поработать над тестами по физической подготовке. Но я уже тренируюсь, ну знаете, занимаюсь гимнастикой, и все в подобном роде.

Она приостановилась.

Он ничего не сказал.

― Так что? ― она ждала от него какого-то ответа.

Раш попытался вспомнить, в чем состоял ее вопрос.

― Вам бы хотелось отправиться туда? ― еще раз спросила она. ― На планету? А потом ― через Врата?

Попусту задаваться этим вопросом он ни за что бы ни стал. Туда, в систему неразгаданных шевронов Звездных Врат, вот куда устремлены были все его помыслы. А Икар и то, что лежало по другую сторону девятого шеврона — все равно останутся недостижимыми для него, пока он не прорвется сквозь сложную сеть шифров внутренней структуры Врат, пока не придумает, как обойти коды и препятствия, которые до него не смог обойти ни один человек. Но в эту минуту, когда Врата находились так близко, а планета с наквадрией уже была так реальна, он ненадолго задумался об этом. И осознал, что после того, как завершит свой труд, утратив вместе с ним и некую часть себя, финал для него возможен будет лишь один — искривление пространства и времени до той точки, когда искажение становится неотличимо от разрыва, когда все буйство взломанных и активированных систем шифров и кодов трансформируется в реакции синтеза и расщепления наквадриевой планеты в экзотермической неотвратимости замыкания девяти шевронов Звездных Врат.

― А вы как думаете? ― выпалил он ей. ― Впрочем, лично у меня нет никаких сомнений, что мне придется торчать здесь, на Земле, в силу причин бюрократических или практических или же попросту идиотских. А может потому, что не пройду их дурацкую психологическую экспертизу. Или же из-за прорвы иных никчемных бессмысленных препон, пока не сгнию здесь, доктор Парк. Так же, как и вы, скорее всего. Бог знает еще, сколько времени уйдет у нас на расшифровку адреса из девяти шевронов. И даже, несмотря на то, что мы с вами посвящаем бóльшую часть нашего умственного потенциала решению этой задачи, может статься, вопрос о том, идти ли нам с вами через Звездные Врата, отпадет сам собой, если окажется, что отыскать решение этой загадки попросту невозможно. А потенциальные затраты сего проекта — о чем я, кстати, всегда был предельно откровенен, если не сказать больше — пробьют в бюджетном планировании КЗВ бреши поистине грандиозных масштабов. Попутно продемонстрировав нам спесивый Zeitgeist* всей этой организации как таковой. Впрочем, этим характерным качеством, как я вижу, обладают многие участники программы, включая вас. Очевидно.

Ритм ее шагов немного сбился, некоторое время она в замешательстве смотрела на него, затем выражение ее лица сменилось на вежливо-нейтральное.

Он прижал ладонь ко лбу и отвернулся.

― Это означает «да», не так ли? ― негромко спросила она. ― Вам бы хотелось поехать туда?

― Да, ― прошептал он.

В полном молчании они прошли по главному коридору дальше, затем Лиза повернула в одну из небольших лабораторий, что располагалась в глубине этажа, в отдалении от эпицентра Картеровской гениальности.

Установка казалась внушительной и многообещающей мешаниной из технологий Древних и устройств земного происхождения. Массивы управляющих кристаллов уже были подключены к источникам питания, которые выглядели так, будто их в случае необходимости можно сравнительно легко модифицировать. И это было чертовски здорово для всех, кто заинтересован исключительно в кристаллах как таковых, как в перспективных объектах научного исследования. Но сам Раш не занимался изучением отдельных материалов, кристаллы были нужны ему в их натуральной, истинной конфигурации. А это ― это все равно что по торсионному ключу изучать свойства стали, в то время как на самом деле торсионный ключ предназначен для зажима болтов при фиксации предметов друг с другом.

― Думаю, эта установка более всего соответствует той, которая вам нужна, ― сказала Парк. ― Здесь одна из вспомогательных лабораторий доктора Перри. Основное направление ее научной деятельности это гипердвигатели, но очевидно, что управляющая матрица для…

― Мне это не интересно, на самом деле, ― перебил ее Раш, потирая пальцами лоб. ― Послушайте, доктор Парк. Наборное устройство и его кристаллы мне нужны в исходной, родной конфигурации.

― Ну, я не вполне уверена... Не думаю, что у нас имеется что-то подобное.

― Как. У вас. Может. Не быть. Чего-то. Подобного?

― Ну… Полковник Картер разработала рабочую программу активации наших Врат без использования наборного устройства и…

― Я в курсе.

― Думаю, быть может, Зона 51…

― Уходите, ― отрывисто бросил он ей.

― Но я не могу оставить вас здесь, вы не подготовлены для работы с оборудованием подобного рода и…

Он резко отвернулся от нее, ему пришлось так поступить. Поскольку уверенности в том, что может сейчас произойти, если хрупкая способность держать себя под контролем покинет его, у него не было. И существует ненулевая вероятность, что в результате срыва он окажется в обстановке, где у него не будет возможности продуктивно работать. И потом, он все еще не до конца понимал, что же все-таки произошло с ним тогда, три дня назад, когда он упал в обморок. Не то чтобы его так уж сильно беспокоил тот факт, что он разрушает и губит сам себя, но, однако же, некоторые условия окружающей среды не очень годятся для плодотворной работы. И одним из таких неподходящих условий являлся лазарет КЗВ.

― Хорошо, ― произнес он. ― Вот и хорошо. Я понимаю. Это вполне разумно.

Она отступила на шаг.
― Почему бы вам пока не ознакомится с компьютерными системами, ― сказала Парк, ― а я пришлю кого-нибудь вам в помощь. Одного из наших инженеров.

― Да, ― сказал Раш и сделал глубокий вдох. ― Благодарю вас. Было бы очень кстати.

Кинув на него обеспокоенный взгляд, Лиза развернулась и вышла из комнаты.

Про себя он прикинул, что с вероятностью пятьдесят процентов она действительно отправилась искать инженера, но другие пятьдесят процентов можно было дать в пользу того, что она собирается вызвать охрану.

Раш обошел вокруг кристаллической матрицы, которая была смонтирована и намертво зафиксирована в подобие некой решетчатой структуры. Выглядело это сооружение чертовки нелепо, даже не похоже, что оно вообще способно функционировать. Но, тем не менее, он присел за стол и взглянул на монитор компьютера, который был подсоединен к этой штуковине весьма хитроумным и изобретательным способом. Пару минут он размышлял о том, подходит ли, хотя бы отдаленно, установка для его целей. Основная проблема и, одновременно, привлекательность квантовой криптографии состояла в том, что при столкновении фотонов с иными объектами физические явления претерпевают определенные изменения на квантовом уровне; и хотя это позволяет изучать их системные состояния, но параллельно изменяет сам объект изучения. Таким образом, если измерения данных искажали сами данные, а он не видит оснований, почему сейчас не тот случай, то совершенно очевидно, что тот процесс, который собирается инициировать Раш, неким образом объединится с протоколом с нулевым разглашением знания** и поможет взломать преобразования ключа к этому квантовому шифру. Что позволит добыть ключ без разрушения той системы, которая создала ключ, и даже не разрушая сам ключ. Были основания полагать, что это окажется довольно нетривиальной задачей для…

― Эй?

― Что еще? ― нервно рявкнул он, потирая пальцами складку между бровей. ― Кто вы такой?

― Э-э… Мое имя Адам Броуди. Я слышал, вам тут требуется кое-какая помощь?

Подняв голову, Раш увидел в дверях неловко переминавшегося с ноги на ногу человека.
― Помощь? Нет. Присматривать за мной? Очевидно, да. К несчастью для вас, доктор Броуди. Поскольку вы, уверен, могли бы потратить свое время с гораздо бóльшей пользой. Скажите мне, пожалуйста, неужели база испытывает недостаток в сотрудниках службы безопасности, раз для выполнения такой низкоквалифицированной задачи прислали именно вас? Или же все дело в том, что лично вы не особенно ценный научный работник?

― Думаю, скорее всего, последнее, ― ответил Броуди. ― И… я просто мистер Броуди. Не «доктор» Броуди.

Раш внимательно посмотрел на него. Тот мрачно хмурился из-под насупленных бровей, плечи его были слегка сгорблены.

― Вот как, ― сказал Раш. ― У меня сложилось твердое убеждение, что без какой-никакой ученой степени не получишь допуск даже взглянуть на это место, не говоря уж о том, чтобы здесь работать.

― Не-а, ― лаконично опроверг Броуди.

― Что ж, очевидно, нет.

― Так что, нужна помощь или вы хотите, чтобы я просто сидел рядом и присматривал за вами? Если так, то мне вообще-то понадобится стул.

Раш кинул на него раздраженный взгляд.

Вид у Броуди был нерешительный.

― Стул вам понадобится в любом случае, ― недовольно буркнул ему Раш, ― поскольку я намерен задержаться здесь на какое-то время.


Следующие семь часов Раш провел, фиксируя колебания квантовых состояний кристаллов ― по отдельности, сериями и в параллелях, регистрируя изменения сопротивления, проводимости и силы тока.

Броуди оказался довольно сносно компетентен, что стало неожиданным плюсом.

Обратная поездка с базы домой была, на его вкус, излишне наполнена солнцем, и головная боль целиком овладела им к той минуте, когда он снова оказался за дверьми своей квартиры. В кармане у него лежал съемный внешний диск с полной базой данных.

С болезненным нетерпением он воткнул USB-кабель в порт своего ноутбука.

Если для разблокировки следующего шеврона придется изобретать новую ветвь математики или что-то в равной степени затратное по времени и усилиям, то Раш находил это чрезвычайно раздражающим. Неплохо бы обсудить все с кем-нибудь, чтобы убедиться, что он не упускает эквивалента целой научной области знаний Древних, прежде чем начнет заново изобретать эту штуку. Хватит того, что пришлось самостоятельно выучить мертвый язык иной расы. Что вообще-то даже не является сферой его компетенции.

Где-то в середине процесса считывания данных, как раз когда он пытался решить для себя вопрос, писать ли собственный исходный программный код или проще будет умыкнуть с защищенного сервера КЗВ одну из программ Картер, ему вдруг вспомнилось, что из дому он сегодня выходил лишь по той простой причине, что намеревался закупить для себя продуктов. Которых так и не купил.

Как же это раздражало.

Поднявшись на ноги, он отправился на кухню и решительно повыбрасывал из холодильника все, что уже стало несъедобным, то есть, говоря по правде, почти все, что там было. Затем провел инвентаризацию своих запасов. Как выяснилось, запасы состояли из сахара, чая сомнительных достоинств и одного замороженного обеда из полуфабрикатов, который в прошлый раз остался незамеченным, потому что завалялся в морозилке за ящичком для льда. Еще обнаружилась почти полная бутылка отвратительного виски.

Пока Раш наливал себе в стакан воды из-под крана, ему пришло в голову, что наверно рациональнее вместо еды купить еды какую-нибудь протеиновую смесь, чтобы не возиться с готовкой, и будет вполне достаточно. Выпив воду, он вернулся обратно в комнату, под бритвенные лезвия солнечных лучей, в руках у него были темные очки.

Раш выглянул в окно. Снаружи, на парковке возле здания, в машине с опущенным окном сидел незнакомый мужчина и курил сигарету.

Непонятно почему, но это вдруг сильно взволновало его.

Да просто было чертовски жарко.

И такое гребаное клише.

Ох, уж эти военные, честно говоря.

Поездка в магазин не отняла много времени, хотя Раш делал закупки в довольно сумбурной манере, которую вряд ли можно было назвать эффективной. Не совсем ясно, в чем именно заключалась причина такой его несобранности, но он хорошо понимал, что если вздумает поразмышлять над этим вопросом серьезно, то вполне правдоподобные и убедительные ответы не заставят себя ждать. И все они наверняка окажутся довольно огорчительными для него, что еще больше понизит его функциональность, невзирая на то, что сами ответы, вне всяких сомнений, помогут пролить свет на происходящее с ним. И потому Раш постарался выбросить из головы эти дурацкие мысли и думал только о сравнительных достоинствах различных продуктов и о содержании в них калорий, что, в сущности, и было истинной целью его поездки.

Когда он подъехал обратно к дому, тот же человек по-прежнему сидел в машине с опущенным окном.

Раш сощурил глаза.

Не было никаких оснований полагать, будто это имеет к нему какое-то отношение. Вообще никаких оснований. Это вполне могло быть связано с любым другим человеком из персонала программы ЗВ, которые в большом количестве проживали здесь, в том же самом здании. У него и так достаточно проблем, не хватало только паранойи в этом метафорическом списке.

Понявшись в квартиру, он сложил купленный протеин и другие продукты на кухне, где им и место, взял в руки бутылку Гаторейда гранатового цвета и уселся на пол, собираясь заняться анализом тех данных, что раздобыл сегодня днем, работая с установкой на базе КЗВ.

Гаторейд неожиданно оказался не так уж плох.

Спустя несколько минут ноутбук негромко звякнул, информируя о новом почтовом сообщении.

Уважаемый доктор Раш,

Меня зовут доктор Аманда Перри. Как я понимаю, сегодня утром Вы проводили некоторые тесты на кристаллах Древних в моей лаборатории (комната 2118D) на 21 этаже. Не могли бы Вы разъяснить мне, пожалуйста, зачем Вы не только разрушили весь выстроенный нами массив кристаллов, но и к тому же поменяли настройки детектора таким образом, что это снизило его чувствительность до почти бессмысленного уровня?

Спасибо, Аманда Перри.

Он слегка сощурился и, игнорируя легкий укол вины за содеянное, нажал кнопку «ответить» и быстро набрал ответное сообщение.

Уважаемая доктор Перри,

Нет, я не думаю, что смогу объяснить все это вам. Мои извинения. Больше подобное не повторится.

Искренне ваш, Николас Раш.

Упершись подбородком в сжатый кулак, он начал размышлять о том, а предполагали ли Древние использование протокола нулевого знания, когда создавали квантовый шифр или же эта блестящая идея была его личным изобретением. Потому как, если это изобретение принадлежит только ему, то в конечном итоге это заведет его в никуда.

Да ну.

Протокол нулевого знания или нет, но вот что действительно необходимо сделать, так это создать код, который введет поправку на теоретическую демонстрацию потенциала разблокировки шеврона, сохранив при этом…

Кто-то постучал в дверь.

…сохранив при этом квантовое состояние кристаллического массива и не разрушая его чем-то вроде деформации измерения. Это позволит не только продемонстрировать возможности разблокировки, но также обеспечит понимание природы квантовой феноменологии, которая…

― Раш, ― позвал Янг.

…которая обладает огромной интеллектуальной привлекательностью. С другой стороны, вполне возможно, что квантовую механику он понимает не так глубоко, как понимали ее Древними. Скорее, его интерпретация квантовой механики весьма поверхностна. Можно даже не сомневаться. И все же, протокол нулевого знания стоило попробовать. Что ж, прочесывание собраний текстов Древних из базы доктора Джексона в поисках всего, что имело отношение к квантовой механике, и чего сам он мог не знать, звучало как упражнение в чистой кристаллической экскориации.

― Раш, открой чертову дверь, ― требовал его сосед, грохоча кулаком по дереву.

Поднявшись на ноги, Раш пересек комнату и рывком распахнул дверь.

― Чего тебе? ― он выплюнул это с такой свирепостью, что Янг слегка вздрогнул от удивления.

― Привет, ― Янг примиряюще поднял ладони вверх.

Раш молча смотрел на него и ждал.

― Эй, ― начал Янг, ― я же говорил, что собираюсь заглянуть к тебе и…

― А я ответил, что терпеть не могу, когда ко мне «заглядывают». Или ты вообще не слушал?

― Слушал, ― сухо сказал Янг, ― но я, помнится, предупредил, что все равно загляну. Так что, похоже, это ты не слушал.

― Глупости и идиотизм я стараюсь игнорировать, насколько это возможно. Изо всех сил.

― Думаю, у этой стратегии есть свои недостатки, отчаянный.

Раш сделал попытку захлопнуть дверь перед носом Янга, но тот с неожиданной прытью подался вперед и успел просунуть ботинок между дверью и косяком дверного проема. Конечно, можно было вытолкать Янга обратно в холл, но Рашу совершенно не хотелось так поступать. Потому что вообще-то не в его привычках пихаться с серьезно раненным человеком, рискуя свалить его с ног и тем самым нанести еще одну травму. Даже если этот тип кажется ему чрезвычайно назойливым и раздражающим.

― Подумай серьезно, ладно, а? ― спросил Раш. ― К чему это все?

― Нет, ты действительно засранец.

Раш чуть улыбнулся:
― Настоятельно рекомендую убраться с моего порога.

― Не хочешь приготовить мне ужин? ― поинтересовался Янг.

― Нет, ― отрезал Раш, ― могу подарить тебе банку протеиновой смеси, если уберешься отсюда, наконец.

― Заманчиво, ― голос Янг скрипел глухо и низко, как сухие камни терлись друг о друга, ― но нет, спасибо.

― Не испытываю ни малейшего желания заниматься приготовлением ужинов для тебя. Не имею для этого достаточных стимулов.

― А у меня есть пиво, ― попробовал простимулировать Янг.

― Я мало интересуюсь тем низкокачественным американским продуктом, который вы называете пивом.

― Если сделаешь для меня ужин, ― продолжал заманивать Янг, ― то расскажу, зачем мне сегодня звонил генерал Лэндри.

― Меня чрезвычайно обнадеживает тот факт, что ты относишься к секретности со всей той серьезностью, коей она и заслуживает, ― ответил Раш, ― но как бы то ни было, сегодня я занят.

― Разговор был о тебе, ― сказал Янг.

Это его слегка заинтересовало. Должно быть, колебание отразилось на его лице, потому что Янг доверительно придвинулся ближе и сказал:
― Да ладно же. В конце концов, тебе тоже нужно поесть.

Выпить стакан разболтанного в воде протеина отняло бы значительно меньше времени, чем приготовление ужина для какого-то проклятущего полковника. А ведь потом, вероятно, придется еще и ужинать вместе с ним. И это тоже трата времени. К тому же Рашу не особенно хотелось создавать прецеденты подобного рода, относительно совместных обедов с соседями.

― Или кроме омлета ты ни на что больше не способен? ― кажется, Янг решил взять его на «слабо». ― Потому что, знаешь ли, после твоего бахвальства по поводу «исполнительского мастерства», у меня сложилось впечатление, что ты в своем роде…

― Да ну тебя, Янг, ― сказал Раш, делая шаг вперед, в холл, и закрывая за собой дверь квартиры, ― и прекрати уже называть меня «отчаянный».

― Не слишком подходящее прозвище для такого парня, как ты, да? ― спросил Янг, кинув на него немного изумленный взгляд. Эта маленькая личная победа по поводу предстоявшего ужина определенно обрадовала полковника.

Да пошло оно все.

― Нет, ― бросил Раш. ― Не особенно.

― Джексона благодари, ― сказал Янг.

― Обязательно. Это уж как водится. И столько, сколько смогу.

Глаза у Янга точно повеселели.

Раш слегка замедлил шаги, чтобы приспособиться к рваной болезненной походке своего соседа.

― Серьезно, ― сказал Янг, ― именно Джексон первым использовал это словечко. Но должен признаться, мне сильно любопытно, что же это такое — быть «отчаянным математиком»? Я имею в виду, что ученые… ну, знаешь, я могу понять, почему они вытворяют все эти штуки.

― Можешь? Потрясающе.

― Заткнись. Ты прекрасно понимаешь, о чем я. Вроде того, как например, ты отправляешься на планету, а тамошнее солнце вдруг резко стало умирать, и тебе тут же до зарезу надо выяснить, почему. Или ты заявился куда-то, а там наборное устройство Врат сломано, и обратной дороги нет. Или, вроде, проходишь ты сквозь Врата, а с другой стороны черная дыра, и вот ты уже огребаешь кучу проблем с пространством и временем. Я про такого рода штуки.

Пока Янг копался в кармане в поисках ключей, Раш буравил его взглядом, в который постарался вложить как можно больше презрения.

― А что? Такое случается.

Раш закрыл глаза и открыл их только тогда, когда Янг, наконец, отпер дверь своей квартиры.

― И не то, что бы у нас были сплошные теоретики вокруг. Все здесь очень даже практичное. Я бы сказал, прикладное, ― продолжал Янг. ― За исключением тебя.

― Надеюсь, ты осознаешь, что для того, чтобы получилась такая штука, как «прикладная» математика, в первую очередь необходимы теоретические предпосылки, не так ли? ― иронически спросил Раш.

Да, ― ответил Янг. ― А ты специально делаешь вид, будто не понимаешь, о чем я? Я спрашиваю, чем ты, к дьяволу, на самом деле занимаешься? Ведь ясно же, это что-то чертовски важное.

― Я расшифровываю то, что когда-то было зашифровано, ― сказал Раш, входя вслед за Янгом внутрь.

Квартира Янга находилась в состоянии полного хаоса. Коробки стояли распечатанными и полуразобранными, повсюду были разбросаны вещи, все это указывало на усердие, которое Рашу трудно было вообразить по отношению к делу раскладывания домашнего скарба.

Возможно, именно поэтому девяносто процентов его предыдущей жизни были все еще в состоянии дезорганизации.

― Звучит очень подходяще, как по мне, ― судя по тону, которым Янг это произнес, кажется, полковник возомнил, будто одержал верх в их риторическом состязании. ― Даже более практично, чем я ожидал.

― Это становится прикладным только в случае успеха. А до тех пор, все это лишь академические упражнения, ― признал Раш, прокладывая себе среди коробок путь на кухню. На кухне также царил совершеннейший беспорядок.

Но это нормально.

Порядок и не требуется.

Открыв холодильник Янга и склонив набок голову, Раш задумчиво изучал его содержимое. Сейчас у него не было никакого желания заниматься приготовлением чего-либо даже отдаленно трудоемкого. И потом, скорее всего, ему самому тоже придется есть приготовленное блюдо, а это значит… ну, учитывая, что в последнее время он не слишком часто употреблял твердую пищу… в общем, вряд ли это хорошо отразится на его пищеварении. По меньшей мере, будет неприятно, и потому такой вариант с точки зрения производительности тоже неприемлем.

― Итак, и что же ты расшифровываешь? ― продолжил беседу Янг.

― Полагаю, я выразился предельно ясно, ― ответил Раш.

― Хотелось бы поподробнее, ― сказал Янг.

― Расшифровываю то, что было зашифровано, ― коротко пояснил Раш.

― Могу представить, ― Янг облокотился о кухонную стойку, чтобы уменьшить нагрузку на левую ногу.

Раш начал выкладывать на стол предметы посуды, различные продукты и ингредиенты в манере, которая была гораздо более сумбурна, чем обычно свойственно ему. Но: a) это не его кухня; b) эта кухня в полном беспорядке и даже не до конца распакована; c) его постоянно отвлекали глупыми вопросами; и, наконец, d) ему самому еще было не вполне ясно, что именно он будет готовить.

Паста примавера показалось ему неплохим вариантом, если, конечно, предположить, что у Янга имеется в наличии паста.

И она нашлась.

Раш вытащил из картонной коробки разделочную доску и приступил к нарезке овощей.

― Вилламетт, ― неожиданно произнес он, поднимая глаза на Янга.

― Это река, отчаянный, и она не в Вайоминге.

Черт. Ладно, география никогда не была его сильной стороной, но будь он проклят, если снова собирается тратить время на размышления о географии Вайоминга, он уже достаточно с этим развлекался. Нет никакой гребаной необходимости заниматься энциклопедированием знаний о топографии американского Запада, а еще, по правде говоря, он вообще не обязан готовить ужин для кого бы то ни было.

Раш сердито посмотрел на Янга.

― Хм, впечатляюще энергичная работа ножом, ― мягко заметил Янг.

Сделав над собой усилие, Раш постарался нарезать овощи в более степенной манере.

― Так? ― спросил он.

Янг лишь махнул на него рукой:
― Да режь, как хочешь. Хоть агрессивно, хоть как. Раз тебе от этого легче.

― Я нарезаю овощи вовсе не агрессивно, ― тут же вспылил Раш. ― Я прилагаю к нарезке ровно ту точность и силу, которая для этого необходима. И даже если я действую «агрессивно», то это ни в коем случае не заставляет меня чувствовать себя «легче». Кроме того, мой вопрос никоим образом не призывал тебя демонстрировать совершеннейшую неспособность разобраться в моем психологическом состоянии. Итак. Ты, кажется, упоминал, что тебе звонил генерал Лэндри, и дал мне понять, что этот звонок имеет какое-то отношение ко мне. Что ж, жду разъяснений.

― Тебе когда-нибудь говорили, что с тобой немного трудно разговаривать?

― Нет, ― ответил Раш. ― Ты первый.

― Сдается мне, это был сарказм, ― сухо сказал Янг. ― Хотя сложно сказать наверняка. Ты же у нас такой утонченный парень и все такое.

Раш приподнял брови и коротко тряхнул головой. Подъем и наклон ножа, скользящее движение и срез ― он хорошо чувствовал и понимал этот ритм, как что-то близкое и родное его натуре. Ему следовало быть эмпириком, у него явный талант к повторяющимся, не требующим работы мозга движениям, как если бы его моторные функции гораздо более механизированы, чем обычно бывает у людей. Но в то же время сама эта способность лишала его внутреннего покоя. По крайней мере, именно так ему всегда казалось.

― О, а ты полагаешь, будто способен распознать настоящую изысканность, не так ли? ― спросил Раш.

Это дар. Так она говорила. Но она замечала в нем лишь то, что он сам приоткрывал для нее ― кулинарные способности, игра на фортепиано или умение водить машину… Механические навыки всегда давались ему легко, в любом деле за которое он брался, во всем к чему прикасался. Но вечный вопрос всегда мучил его — а чего же он лишен взамен? Чем-то ему приходилось расплачиваться за этот дар, безусловно, и она, должно быть, тоже это понимала, иначе зачем бы ей брать с него обещание продолжать научную работу, как будто она знала, что единственное, что могло…

― Ну, ладно. А ты, значит…― Янг не договорил.

Раш вдруг осознал, что давно перестал резать овощи и просто стоит неподвижно, пялясь в пространство.

Он начал снова.

― Ты в порядке? ― спросил Янг.

― Не могу помочь, но хочу заметить, что ты не… в своих рассуждениях о…

― Эй, ― негромко окликнул Янг. Полковник смотрел на него странным взглядом, и голос у него был странным, и руки он поднял и протянул перед собой, оттолкнувшись от кухонной стойки и подавшись немного вперед, словно бы пытаясь… и…черт. Черт, кажется, Янг выглядел расстроенным.

― Да пошел ты, ― отрезал Раш. Но даже для него самого прозвучало неубедительно, как будто слова вязко липли друг к другу. И по-прежнему оставалось непостижимым и невероятным как может болеть и снова рушиться то, что давно было истерто в пыль. Раш отвернулся. Нужно отыскать долбаную кастрюлю.

― Э-э…― промычал Янг, пытаясь осмыслить то, что только что произошло. ― Я не хотел…

― Отвали, я сказал, ― повторил Раш, встряхивая головой, чтобы откинуть волосы с глаз. ― Так чего хотел генерал Лэндри?

― Просил меня присматривать за тобой.

― Что?

Он с силой грохнул кастрюлю на кухонную стойку.

― Видишь? Вот почему я не хотел рассказывать тебе об этом. Думал, что лучше сперва покончить с ужином.

Раш посмотрел на него долгим пытливым взглядом, потом резко развернулся и пошел к дверям.

― Эй, ― окликнул Янг, успев схватить Раша сзади за рубашку, когда тот проходил мимо. ― Это не то, о чем ты подумал. Наверно.

― И что же такое я себе подумал? ― зло шипел Раш, импульсивно пытаясь вырваться из рук Янга. Но все же у него появились некоторые сомнения.

― Ты, ― объяснял Янг, оставив без внимания его вопрос, ― на данный момент земная цель номер один для Люшианского Альянса, в их списке «похитить-допросить» из тех, за кем они охотятся.

Раш немного притих.

Янг слегка ослабил хватку.

Раш рывком вырвался из рук Янга.

― «Похитить-допросить»? Они называют это так, буквально?

― Ну да, именно так.

― Как трогательно, ― буркнул он и откинул волосы с глаз.

― Да ты хоть знаешь, кто они вообще такие? ― недоверчиво спросил Янг. ― Люшианский Альянс?

― Какая-то маловразумительная банда уголовников, промышляющая психотропной кукурузой? ― едко ответил Раш. ― Кажется, мне о них что-то говорили, но я не припоминаю ничего особо примечательного.

Не отвечая, Янг пристально смотрел на него.

― Разве не Джексон должен быть номером один? Или полковник Картер? ― поинтересовался Раш, одновременно размышляя про себя, не слишком ли унизительно будет после произошедшей сцены снова вернуться к приготовлению ужина.

― Очевидно, нет. Это ты, ― многозначительно сказал Янг.

― Похоже, КЗВ не слишком обеспокоено моей безопасностью, раз в качестве охраны они приставили ко мне соседа, чье физическое состояние далеко от идеального.

Янг фыркнул:
― Я тебе не служба безопасности, отчаянный. У меня есть свои обязанности, веришь ты тому или нет. А твоя охрана располагается внизу, в подвале здания, и в круглосуточном режиме следит за коридорами, холлами, лифтами, а также всеми входами и выходами из здания.

―Думаешь, меня стали бы держать в курсе таких подробностей? ― спросил Раш, силясь припомнить, не говорили ли ему что-нибудь на эту тему раньше. Кажется да, было, кто-то упоминал о чем-то подобном. По правде говоря, описание системы наблюдения за зданием показалось ему смутно знакомым.

― Тебе уже говорили об этом. Только ты не слишком заинтересовался. Вообще-то ты обязан вызывать охрану для сопровождения, если выезжаешь куда-либо, кроме базы. А ты сегодня выпал из поля зрения службы безопасности КЗВ почти на сорок пять минут.

― Я всего лишь ездил за покупками, ― раздражено разъяснил Раш, выгружая пасту из упаковки в кипящую воду и бросая овощи на сковородку.

― Что ж, магазин ты выбрал неплохой, но хотелось бы, чтобы ты давал людям знать, если собираешь проделывать штуки подобного рода.

― Это просто смешно. А почему Лэндри позвонил именно тебе?

Янг пожал плечами:
― Потому что Джексон сейчас во внеземной миссии, а еще, очевидно, потому, что Лэндри сомневается, что ты воспринял все всерьез, когда он говорил с тобой на эту тему ранее.

― Лэндри совершенно точно не намекал на существование подобного рода списков, ― сказал Раш, с рассеянным видом роясь в ящиках стола. ― Уверен, я запомнил бы подобное.

Янг с видимым усилием нагнулся и достал из ближайшей картонной коробки лопатку. И протянул ее Рашу.

Взял лопатку, Раш несколько минут помешивал на сковородке идеально ровно нарезанные овощи, затем начал рыться в кухонных шкафчиках Янга в поисках специй.

Нашлась только соль, других специй не было.

― Николас, ― окликнул его Янг.

Раш медленно обернулся и вперил в полковника уничтожающий взгляд.

― Раш, ― тут же поправился Янг, слегка закатывая глаза. У Раша почти не было сомнений, что у Янга это получилось непроизвольно, тот явно не хотел, чтобы Раш заметил это. ― Угроза вполне реальная. Если хочешь куда-то выехать из здания, то нужно вызывать охрану для сопровождения. Ты должен…

― Да-да. Тебе следует купить хотя бы базилик. Как минимум.

Янг сложил руки на груди:
― И почему у меня такое ощущение, что ты снова не воспринимаешь все серьезно?

― Я, готовя для тебя этот ужин, трачу свое время с единственной целью ― выслушивать все это. Чего еще ты от меня хочешь? ― снова начал раздражаться Раш.

― С тобой чертовски трудно, ― вздохнул Янг.

― Ну, а ты чертовски невозмутим, ― не остался в долгу Раш, ― организация и комплектация твоей кухни не содержит никаких концептуальных основ. Что ты сделал, просто без всякой системы распихал посуду по ящикам?

― Ты хотя бы в курсе, кому именно звонить, если соберешься выехать за продуктами?

― Позвоню лично генералу Лэндри, раз он так обо мне беспокоится.

― Готов заплатить, чтобы полюбоваться на это, ― сказал Янг.

― Да, и сколько? ― Раш потыкал вилкой в кабачок, чтобы оценить степень его готовности.

― Не слишком много. Послушай, звонить нужно на номер диспетчера КЗВ. Номер этот у тебя есть?

― Мне плевать на твой тон и меня совершенно не впечатляет твой краткий, допрашивающий стиль ведения беседы, ― Раш сузил глаза.

― Плевать я хотел на твой тон в девяти случаях из десяти, так что ты не дождешься моих жалоб по этому поводу.

Раш искоса кинул на него острый взгляд.

― Я вобью нужный номер в твой мобильник, ― сказал Янг.

― Никто не смеет касаться моего телефона, Янг.

Выключив плиту Раш, взял тарелку, положил ее поверх кастрюли и слил воду с макарон. Затем сбрызнул пасту небольшим количеством оливкового масла, разделил массу на две порции и разложил по тарелкам. Сверху на макароны он кинул обжаренных овощей и протянул одну из тарелок Янгу.

― А знаешь, ― нерешительно произнес Янг, ― у меня уже есть собранный стол. А еще у меня найдется пиво, если хочешь.

Стоя посреди кухни с тарелкой в руках, Раш молча смотрел на него и решал, действительно ли стоит превращать все это в традиционный ужин по-соседски за обычным обеденным столом. Почему-то казалось, что это будет, пожалуй, чересчур, как будто подобное мероприятие сможет запустить целое подмножество событий, которых предпочтительнее было бы избежать. У него куча нерешенных математических проблем, ему нужно заниматься квантовыми ключами, которые приходится вслепую выковыривать из зашифрованных Древними систем, а права на ошибку у него нет. Не стоит отвлекаться. Или из жалости рассиживаться за ужином в этой разгромленной комнате с раненым, разведенным полковником, который так невыносимо скучен, который переехал в унылую, мертвящую пустоту своей тихой квартиры прямиком из грохочущего оружейными залпами прошлого. «Пиво» тоже не казалось Рашу удачной идеей. Потому что, во-первых, пиво плохо сочеталось с аккуратно и элегантно приготовленным пятнадцатиминутным блюдом, а во-вторых, на сегодня ему вполне достаточно Гаторейда, учитывая, что он и в самом деле сейчас не на пике физической формы, и вряд ли опьянение закончится для него хорошо. По большому счету, все это, в итоге, окончится плохо, каким бы привлекательным не казалось поначалу. Потому что снижает его способность к самоконтролю, вот почему ему нельзя хорошо питаться, высыпаться и пить достаточно воды одновременно. Вчера случилось совпадение всех трех этих факторов, и Раш винил в этом Джексона, да и этого отставного полковника тоже.

― Ну, или, ― Янг неловко вертел в руках проклятую тарелку с проклятыми овощами, ― если хочешь, можем снова расположиться на полу. Ничего страшного. Мне не трудно.

― Тебе не трудно? Да иди ты. Я прекрасно знаю, что у тебя есть стол, я уже видел его. А вот с пивом я, пожалуй, пас, благодарю.

― Да на здоровье.

Решительными широкими шагами Раш обошел его, вышел из кухни, швырнул на стол свою тарелку и плюхнулся на стул. Опершись локтями о стол, он наклонился вперед и уткнулся подбородком в сжатые кулаки, пытаясь придумать способ проглотить этот дурацкий обед, когда он едва способен дышать.

Янг положил рядом с ним вилку, но ничего не сказал.

― Спасибо, ― тихо произнес Раш.

― Без проблем.

Прошло несколько минут, в течение которых Янг молча жевал пасту, а Раш просто пялился в тарелку.

― Итак, ― сказал, наконец, Янг, ― ты мне кажешься, как бы сказать, немного напряженным.

― А ты мне кажешься, как бы сказать, немного покалеченным.

― А ты вообще-то чересчур откровенно пытаешься сменить тему разговора.

― А ты вообще-то, оказался гораздо более проницательным, чем можно было предположить.

― А ты, похоже, прилагаешь немало усилий, чтобы казаться еще большим засранцем, чем на самом деле.

― А ты, похоже, в совсем уж безнадежном положении, раз я лучшая компания, которая у тебя есть.

С минуту они помолчали.

― Очень даже неплохо, ― немного спустя произнес Янг.

― Приготовление пасты требует гораздо меньшего мастерства, чем омлет, ― проворчал Раш, уныло гоняя свой ужин по тарелке. Он все пытался придумать способ запихнуть его в себя, но так и не сумел изобрести ничего выполнимого, по крайней мере, в краткосрочной перспективе. ― Я уверен, даже ты смог бы осуществить это.

― Так что, в чем твоя история, отчаянный? ― наконец спросил Янг, наблюдая за тем, как Раш не ест.

Раш поднял на него глаза и задумался, действительно ли для Янга не составляет никаких затруднений вот так взять и по-простому спросить у человека — в чем его проблемы? А если это намеренно применяемая им стратегия, то часто ли она срабатывала? Его бы не удивил факт, что Янг таким вот бесхитростным способом завел себе множество незатейливых друзей-приятелей. А может, полковник просто вот такой необычайно позитивно настроенный человек, или это все же несоответствие между предыдущим опытом Янга в делах подобного рода и его же способностью прогнозировать грядущий системный статус.

― Ну, что, ― Янг явно чувствовал себя неуютно под пристальным изучающим взглядом, ― недостаточно тонко для тебя?

― Едва ли, ― ответил Раш, отводя глаза.

― Да ладно, ― сказал Янг, ― на самом деле я не слишком рассчитывал вытянуть из тебя что-нибудь важное, хотя должен признаться, надеялся, что ты произнесешь хоть пару слов.

― Прости, что разочаровал.

― Я вовсе не разочарован, ― возразил Янг. ― Вообще-то я расцениваю как победу сам факт, что за последние тридцать секунд не услышал от тебя ни одного оскорбления.

Раш слабо усмехнулся:
― А косвенные оскорбления тебя не волнуют?

― Ну, не могу сказать, что я от них без ума, ― Янг сделал глоток пива, ― в любом случае, это скорее похоже на пренебрежение. Уверен, что не хочешь? ― он поболтал бутылкой.

― Совершенно уверен, ― сказал Раш.

― «Не пью, не курю, дело делаю», так, я полагаю, ― пожал плечами в ответ Янг.

Раш вопросительно посмотрел на него.

― Так говорят, ― пояснил Янг.

― А, житейская мудрость, да, ― ответил Раш и умудрился запихнуть в себя немного пасты.

― Я прочел это на футболке.

― И кому же эта футболка принадлежала?

― Одному полковнику, ― сказал Янг. ― Уверен, ты с ним не знаком.

― Я знаком с ужасающим количеством разных полковников.

― Шеппард? ― уточнил Янг. ― Лохматый такой, чудик-темнила?

Раш отрицательно покачал головой.

― Он не часто здесь бывает, ― тихо произнес Янг, опуская глаза и слегка пожимая плечами.

Раш задумчиво наблюдал, как тот неуютно ерзает на своем стуле, пристраивая больную ногу поудобнее.

Ему подумалось, что, пожалуй, стоит приложить немного усилий для налаживания контакта.

Он взял в рот еще немного макарон.

― Что? ― настороженно спросил его Янг.

― А с тобой что произошло? ― спросил Раш и резко отвел взгляд.

― Налетел по пути на что-то еще более упертое, чем я сам, ― иронично ответил Янг.

Довольно абстрактный способ описания случившегося, которое, вероятно, по своей природе было непредвиденным и внезапным. Судя по всему, что бы там ни произошло с Янгом, эта травма не укладывалась в типичные ранения, которые мог получить военный его сферы деятельности. А еще слова Янга подразумевали, что тот не особенно склонен обсуждать случившееся.

Пожалуй, следовало проявить сочувствие.

― Похоже, это было довольно болезненно, ― осторожно произнес Раш, стараясь сохранять нейтральный тон.

― Точно, ― кивнул Янг, ― но потихоньку становиться легче.

― Я слышал, что такие травмы со временем могут рецидивировать.

― Думаю, что могут, ― согласился Янг. Полковник отвернулся к окну и, не мигая, смотрел прямо на красный диск заходящего солнца.

Раш не сомневался, что если попробует проделать то же самое, то заработает себе сильнейшую мигрень на несколько дней, и поэтому снова уставился в свою тарелку, возобновляя усилия по поеданию макарон.

― Покажи мне свой телефон, ― спустя несколько минут потребовал Янг.

― Нет.

― У тебя нет телефона, ― сказал Янг. ― Нет.

― Конечно же, у меня есть телефон. Это обязательное требование программы ЗВ.

― Тогда где же он?

― В моей квартире.

― Ты должен всегда держать его при себе.

― Я держу, ― сказал Раш.

― Все время, ― подчеркнул Янг.

― Да-да.

― А если бы я был оперативником Люшианского Альянса?

― В таком случае сильно сомневаюсь, что ты бы позволил мне сделать звонок. А потом, я бы чувствовал себя полным идиотом из-за того, что готовил для тебя ужин.

Янг вздохнул:
― Я мог бы похитить тебя прямо сейчас.

― И чем, скажи на милость, помог бы мне телефон?

― Ты смог бы позвонить в КЗВ.

― Пока ты похищаешь меня?

― Ну, ― видно было, как Янг изо всех старается подавить нараставшее раздражением, ― все зависит от того, насколько хорошо бы я справлялся со своей задачей. Кроме того, по телефону мы смогли бы отследить твое местоположение.

― Просто дай мне номер диспетчера, ― сказал Раш. ― Я сам добавлю его в память моего мобильника.

― Еще чего, ― сказал Янг. Посмотрев на тарелку Раша, которая к этой минуте была почти пуста, он с трудом поднялся на ноги. ― Давай. Прямо сейчас пойдем и вместе отыщем твой телефон.

― О господи. Если уж ты настолько навязчивый и властный в качестве соседа, ― сказал Раш, ― то я как же рад, что не являюсь твоим гребаным солдатом.

― А уж я-то как рад, ― не остался в долгу Янг, ― ты был бы полным кошмаром.

Не говоря больше ни слова, они вышли из квартиры полковника и прошли через холл лестничной площадки. Раша не слишком вдохновляла идея продемонстрировать Янгу внутреннее убранство своего жилья, но сильных волнений по этому поводу он тоже не испытывал. Если уж удалось сохранить все в секрете от Джексона, то с Янгом особых проблем точно не возникнет, управлять Янгом гораздо проще, чем Джексоном.

С настоящим удовольствием он, передвигая штыри и тумблеры, отпер свою дверь.

― Жди здесь, ― коротко бросил он Янгу, шагнул через порог и тут же захлопнул дверь перед самым носом полковника, не давая тому ни малейшего шанса повторить свой маневр с ботинком.

Отыскать телефон не заняло много времени.

Когда он снова открыл дверь, Янг стоял, прислонившись к дверному косяку, на лице его читалась обида.

Раш протянул ему телефон.

Сердито посмотрев на него, Янг вырвал телефон у него из рук.

Раш ответил не менее раздраженным взглядом.

Похоже, Янг вбил в память телефона не один, а два номера, один из которых вероятно был номером быстрого набора, и протянул мобильник обратно Рашу.

― Теперь у тебя есть номер диспетчера и мой номер, ― сказал он.

― Желаешь, чтобы я сообщил тебе, если меня станут похищать? ― вежливо поинтересовался Раш. ― Уверен, если мне будет позволен телефонный звонок, я успею управиться и сделать целых два.

― Заряди его, ― приказал Янг, помахивая телефоном у него перед глазами, ― и всегда носи с собой в кармане.

― Непременно, ― сказал Раш.

― Зайду к тебе завтра, ― сообщил Янг.

― Завтра я буду занят.

― Угу. Занимаясь ― чем?

― Математикой.

― Имеешь что-нибудь против того, чтобы поесть и позаниматься математикой в один и тот же день?

― В принципе, нет, но…

― Прекрасно, ― Янг развернулся и пошел прочь. ― Увидимся завтра.

Был сильный соблазн продолжить спор, но он сомневался, что из этого выйдет что-нибудь кроме пустой траты еще двадцати минут. Поэтому Раш только закатил глаза и захлопнул дверь.

-----
Примечания переводчика:

* — Дух времени (или Дух эпохи, также немецкое Zeitgeist) — интеллектуальная мода или доминирующая мыслительная традиция, определяющая и стандартизирующая стиль мышления определенной эпохи. Философский термин.
** — В криптографии Доказательство с нулевым разглашением (информации) (англ. Zero-knowledge proof) — это интерактивный протокол, позволяющий одной из сторон (проверяющему, verifier) убедиться в достоверности какого-либо утверждения (обычно математического), не получив при этом никакой другой информации от второй стороны (доказывающего, prover).

Chapter Text

— Да ладно, — говорил Янг, наклоняя голову набок и ухом прижимая телефон к плечу, — я бы не стал использовать слово «чокнутый», просто… — он прервался, чтобы, слегка постучав по крышке, открыть вторую за вечер бутылку пива.

— Ну уж нет, — добродушно протестовал с того конца провода Митчелл. — Вполне можешь назвать его психом. — Я к тому, что даже Джексон использовал словечко «чокнутый», а Джексон самый милый и самый корректный парень на свете. Милее просто не бывает. Если тебе вздумается вылепить наипрекраснейшего и идеальнейшего от макушки до пят человека, то получится у тебя Джексон. Ага, это уж стопудово. И, между прочим, Джексон, как он сам признается, тоже слегка «чокнутый», так что он знает, о чем говорит. Это точно его территория. Считай, он выторговал себе право быть психом и выплачивать «Налог с Психов». Типа как построил себе летний домишко на побережье под названьем «Пляж для Психов». В общем, то, что ты мне тут порассказал, еще раз убеждает, что — да, твой сосед определенно арендует пляжный домик в тех же краях. На штормовом берегу, где бушуют ураганы безумия, прямиком по соседству с метафорическим титаническим жилищем Джексона. Можешь рассказывать мне все детали. Сдавать его в психушку я не побегу.

— Хм, «если тебе вздумается вылепить наипрекраснейшего от макушки до пят человека»? — с легкими издевательскими нотками в голосе повторил Янг, закрывая холодильник.

— Проклятье, — ругнулся Митчелл, — Джексон и Картер засоряют мой лексикон.

— Ты только что произнес «засоряют мой лексикон», не так ли? — хмыкнул Янг.

Он отхлебнул пива и, тяжело припадая на одну ногу, медленно побрел из кухни в скудно освещенную гостиную. Верхний свет в комнате горел плохо, но у Янга пока не было ни времени, ни сил заниматься заменой перегоревших лампочек.

— «Лексикон» еще одно любимое словечко Джексона. Даже Вала теперь частенько им щеголяет.

— А, ну да.

— Могу я тебе кое в чем признаться?

Янг скорчил удивленную гримасу и снова хлебнул пива:
— Конечно. Валяй.

— Хочу заказать для команды футболки с надписью: «ЗВ-1 делает это, не забывая про лексикон». Это смешно, потому что на самом деле так оно и есть.

Янг возвел глаза к потолку:
— Ага, так и вижу такую футболку на Тил’ке.

— Если хочешь знать, это Тил’к пропихивает идею с футболками для команды.

— Иногда я и вправду не могу понять, когда ты шутишь, а когда ты говоришь серьезно, — ответил Янг.

— У ЗВ-3 уже есть такие футболки. Но, сам понимаешь, чего можно ожидать от отряда ЗВ-3? Они придумали что-то вроде строчки: «Мы продолбали все дерьмо». Что вообще-то даже не остроумно. Я специально проверял на Джексоне, убедиться, что не упускаю какой-нибудь особо хитроумный каламбур, но не-а.

— Что за внезапное общее помешательство с футболками?

— Медики начали это. Удивлен, что ты еще не в курсе. Йохансен была зачинщиком.

Янг скривился и уставился в потолок.
— О, — произнес, наконец, он после паузы, которая даже ему самому показалась слишком долгой.

— Ну да, — с напускной небрежностью продолжал Митчелл. — Ладно, не важно. Мы говорили о твоем соседе. Ты там вроде выдавал мне свою личную, непротокольную версию об этом парне.

Янг продолжал буравить потолок скептическим взглядом:
— Ну, он эксцентричный тип, однозначно, но мне кажется, кое-что в нем вываливается за рамки наших типичных КЗВ-шных ученых эксцентриков.

— Ты о чем? — переспросил Митчелл, тон его стал чуть более серьезным.

— Его явно что-то сильно напрягает. Мы ужинали с ним сегодня, и где-то раза два или три за вечер он был почти на грани срыва и даже выдавал мне на кухне что-то вроде эмоционального криза. Пока ему удается держать себя в руках, но… — он не договорил и вместо этого пожал плечами, чего, конечно же, Митчелл видеть не мог.

— Хм, — заинтересовался Митчелл, — а как думаешь, что его провоцирует?

— Конечно, что-то провоцирует, не вопрос, но если найдешь связь между нарезкой овощей, обеденным столом и генералом Лэндри, то дай мне знать.

— И что, вы болтали про то, как резать овощи?

— Да ладно, он просто готовил для меня ужин.

— Серьезно?

— Ну да.

— Не настолько же он ненормальный, чтобы готовить для тебя ужин?

— Я и не говорил, что он «ненормальный», я сказал, что он был чем-то сильно заинтересованный. Это не одно и то же, — прихватив пиво с собой, Янг похромал к темному окну. Слегка раздвинув пальцами планки жалюзи, он внимательно оглядел парковку внизу.

— А вот мне почему-то никто и никогда не готовит ужинов.

— Ну, так попроси уже доктора Лэм, может она и согласится.

— Перво-наперво, — после долгой паузы сказал Митчелл, — я даже не подумаю обращаться с такими просьбами к дочке генерала Лэндри. Во-вторых, она вкалывает по девяносто часов в неделю, гоняясь за всякой межгалактической заразой и пытаясь придумать, как ее лечить. Поэтому у нее совершенно нет времени на разные пустяки типа ужинов. И в третьих, даже если бы мне и вздумалось попросить ее о чем-то таком, чего я вовсе не собираюсь делать, то уж конечно, тогда я бы сам приготовил ужин для нее.

— Точно. Ты, я вижу, на эту тему никогда даже не задумывался.

— Вообще-то мы разговаривали о твоем соседе. Об этом заинтересованном. Об эксцентричном, нервном математике, который живет на одной лестничной клетке с тобой и который непонятно с какого перепугу вдруг состряпал для тебя ужин.

— Как я пытаюсь тебе сказать, а ты постоянно меня перебиваешь, — пробурчал Янг, опуская жалюзи и отворачиваясь от окна, — этот парень довольно-таки примечательная личность. Хотя бы потому, что сегодня я удостоился личного звонка генерала Лэндри касательно моего соседа.

Слышно было, как Митчелл негромко присвистнул в трубку:
— Кажется, дело принимает серьезный оборот.

— А то, — коротко бросил Янг. — Он идет первым номером по списку среди тех, кого Люшианский Альянс мечтает заполучить.

— Слышал об этом, — сказал Митчелл, — хотя я отказываюсь понимать, каким образом кто-либо может котироваться выше Джексона.

— Да, трудно поверить, — согласился с ним Янг. Ему стало интересно, а кто еще мог знать о порядке ранжирования в этом мутном люшианском списке. Команда ЗВ-1 явно была в курсе дела.

— Что за нужда люшианцам в каком-то математическом гении? — меж тем размышлял Митчелл.

— Можем погадать вместе.

— Лэндри не сказал?

— Нет, — ответил Янг, — он просто хотел, чтобы я отчитал Раша за то, что тот без сопровождения службы безопасности отлучается куда-нибудь кроме базы. Оказывается, КЗВ постоянно следит за этим зданием, ты знал об этом?

— Да, Джексон упоминал. За твоим домом, домом, где живет Джексон, и еще за тем ужасающим кирпичным строением на углу Главной и Новоорлеанской. Слишком уж много похищений было за несколько последних лет, я думаю.

— В любом случае, они никого не приставили к Рашу для постоянного сопровождения, поскольку тот почти никуда не выезжает, только на базу. Он обязан звонить и предупреждать, если у него появляются другие планы.

— А сегодня он не позвонил?

— Не-а, — сказал Янг, — Уехал в магазин, никому не сказав. Ребята из охраны уже бегали как наскипидаренные, когда он спустя сорок пять минут внезапно нарисовался на камерах наблюдения в холле нашего дома, с пакетами в руках. Лэндри был не в лучшем расположении духа. Думаю, лучше бы они выделили кого-нибудь приглядывать за ним в круглосуточном режиме.

— А поможет ли? — засомневался Митчелл. — На их месте меня, знаешь ли, больше волновала технология телепортации, которую команда ЗВ-11 обнаружила у Альянса неделю или полторы назад. Как думаешь, могли люшианцы раздобыть ее от нас? Я в жизни не поверю, что Асгард решили вдруг поделиться ею с ними… — Митчелл не договорил.

— Да уж, — мрачно согласился Янг. — У нас явно есть серьезная утечка информации.

— И что особенно дерьмово, — Митчелл старался говорить непринужденным тоном, но в его голосе явно слышалась плохо сдерживаемая ярость, — похоже, утечка на довольно высоком уровне. Через кого-то, у кого есть доступ к сверхсекретным материалам. А это значит…

— Что мы, скорее всего, знакомы с ним. Или с ней.

— Да-а, — сказал Митчелл со вздохом. — Могу понять, почему Лэндри стервенеет из-за всего этого. Запереть Раша на базе он не может, потому что база и ее безопасность сейчас как решето. И нельзя обозначить парня как приоритетный объект защиты, чьи передвижения должны все время отслеживаться, потому что это означает груду отчетов про то где, когда и с кем Раш был, а отчеты — это информация, которую легко перехватить. И что в итоге? В сущности, все, что ему остается — придерживать любые официальные сведения об этом парне, чтобы лишить Люшианский Альянс доступа к ним. То есть — к той информации, которая им еще нужна, потому как они, похоже, и так уже выяснили почти все, что хотели.

— Плюс, — Янг отошел от окна, склонился над ближайшей коробкой и стал рассеяно перебирать ее содержимое, — этот тип не самая коммуникабельная личность из всех кого я в жизни знал.

— Ладно, по крайней мере, ваше здание оснащено скремблерами-шифраторами сигнала телепортации, верно? Так что телепортировать его прямо из собственной квартиры уже не смогут. Я припоминаю, Картер что-то говорила про это. В моем доме тоже установили шифраторы на прошлой неделе, прикинь? Вот так и я понимаю, что продвигаюсь по служебной лестнице.

Янг усмехнулся, оставил в покое коробку и плюхнулся на бесхозный кухонный стул.

— Хотя по правде говоря, думаю, это Сэм настояла, чтобы у меня поставили шифратор. Ведь если меня выкрадут, то все отчеты по проведенным миссиям придется составлять ей, а это сущее мучение, как ты сам знаешь.

— А они могут телепортировать его без передатчика? — спросил Янг.

— Ну, во-первых, готов поспорить, передатчик в нем уже есть, — ответил Митчелл, — однако же, без специального запрашивающего кода перехватить сигнал его радиомаячка не получится. А раздобыть код Раша Альянс уж никак не мог, поскольку если код все-таки у них, то, значит, теоретически у них есть коды на любого из нас, и мы в реальной заднице.

— О, ну вы только послушайте его, каков знаток по части высоких технологий.

— Сэм и я, будь я проклят, окей? Мы же кореша. Да я, наверно, уже могу сдать экзамен на магистра технических наук. Так, теперь второе — вообще-то люшианцы могут выдернуть его лучом телепортации, даже без сигнала его подкожного передатчика, достаточно лишь точно локализовать место его нахождения. Им случалось проделывать такие штуки в последнее время. И… знаешь что? Это не слишком хорошо заканчивалось.

— Ты имеешь в виду…

— Локальная телепортационная зачистка в отсутствие сигнала для соединения, — голос Митчелла был ровным, — Джексон предпочитает называть это «вырезка». Это грязно. Поэтому мы никогда не использовали такую технологию.

— Ох. Думаешь, они могут попытаться испробовать это на Раше?

— Возможно. Если будут уверены, что у них выйдет заполучить его одним куском.

Янг поморщился.

— Итак, Лэндри хочет, чтобы ты защищал этого парня, или что? Потому как, без обид, но ты сейчас не в той форме, чтобы обеспечивать кому-то охрану.

— Да не, — сказал Янг. — Моя помощь службе безопасности в том, чтобы убедить Раша придерживаться протокола, ну и сообщать диспетчеру, если он намыливается куда-то выезжать.

— А разве это не все равно, что дать объявление на всю округу: «Раш абсолютно свободен, пожалуйста, не стесняйтесь похищать его все, кому не лень»?

— Смысл в том, чтобы он постоянно был прикрыт переносными шифраторами его передатчика, потому как больше всего наши беспокоятся, как бы его не выдернули лучом телепортации. И потом, ну, быть не может, чтобы Люшианский Альянс был подключен к нашей сети круглосуточно. Такое просто невозможно. На Земле у них нет достаточных людских ресурсов для подобных штучек.

— Если только они не объединились с Трастом.

— Черт бы тебя побрал, Митчелл, вот только этого мне не…

Янг внезапно замолчал, потому что освещение в квартире неожиданно выключилось, а затем мгновенно восстановилось, так что он даже засомневался, не привиделось ли ему.

Нет, это вряд ли.

Он резко выпрямился на стуле, болезненно потянув поясницу. Машинально поднял глаза вверх, посмотреть на потолок, и ему сразу же захотелось взять в руки оружие, которое он сейчас при себе не носил.

— Эверетт? — неуверенно окликнул его Митчелл после нескольких секунд молчания.

— Да, ага, — отозвался Янг, тяжело вставая на ноги. — Только что свет мигнул.

— Хм, — Митчелл понизил голос. — Ты, э… Тебя это беспокоит?

— Ну, — голос Янга утратил шутливый тон, он похромал из гостиной в спальню со скоростью, которая была, пожалуй, немного быстровата для его бедра и поясницы. — Наверно, ничего особенного. Но у нас тут весь день под окнами стояла одна машина, и как-то она была не слишком похожа на наше типичное КЗВ-шное наблюдение. Тому может найтись множество всяких объяснений, разумеется, но… — он не договорил.

— Да уж, — в голосе Митчелла появилась нервозность, из-за чего тревожное чувство в безоружных руках Янга только усиливалось. — Ты прав. Скорее всего, пустяки, ничего страшного, но тебе, пожалуй, стоит позвонить на пост охраны в подвале вашего дома, просто… ну, просто, чтобы удостовериться, что они ответят на звонок.

Янг открыл ящик своей прикроватной тумбочки и достал пистолет.

— Точно. Лучше перебдеть, чем…

Электричество вырубилось, погружая его в полную темноту, в которой еще несколько мгновений слышалось тихое шипение крутящихся по инерции вентиляторов выключившегося кондиционера. Затем в квартире установилась гнетущая тишина.

— Эверетт? — голос друга был таким близким, но Янг внезапно остро почувствовал, что Митчелл сейчас примерно в пятнадцати минутах езды на авто.

— Свет полностью отключился, — прошипел в трубку Янг, глаза его потихоньку привыкали к тусклому электрическому свету ночных улиц, проникавшему в комнату сквозь полузакрытые планки жалюзи.

— Я сообщу, куда следует, — отрывисто произнес Митчелл. — Давай за ним.

Спрятав мобильник в карман, Янг начал продвигаться сквозь непроглядный мрак ставшей незнакомой квартиры и сразу же чувствительно напоролся на острый угол полусобранной этажерки для книг. Крепко сжав зубы, он пошагал далее, через гостиную, в которую просачивался косой свет уличных фонарей, слабо подсвечивая в темноте разбросанные по комнате вещи и коробки, и наконец ему удалось добраться до входной двери.

Не проронив ни звука, он отпер дверь, стараясь не торопиться и действовать пусть медленнее, но с большей осмотрительностью.

Если это и в самом деле попытка Альянса захватить его соседа, то, как Янг предполагал, происходить похищение будет одним из двух способов.

Первый. Если у них есть технология, которая позволит выдернуть Раша лучом телепортации, и если они знают точное расположение его квартиры, значит, они постараются вырубить сигнальные шифраторы этого дома, каждый из которых подключен к собственному независимому генератору энергии. Если таков их план, тогда прямо сейчас они пытаются проникнуть в подвал, чтобы нейтрализовать охрану здания.

Второй. Если телепортировать Раша они не могут, им ничего не остается, как пойти за ним прямиком через переднюю дверь. Вряд ли они станут рисковать, прочесывая весь дом этаж за этажом в поисках математика, да им и незачем, достаточно получить доступ к засекреченным регистрационным журналам службы безопасности там же, в подвале.

В любом случае для самого Янга окно возможностей было узким. И, пожалуй, скорость сейчас важней, чем осторожность.

Коридор простирался перед ним бесформенной непрозрачной черной бездной.

Он оставил входную дверь своей квартиры открытой, слабого уличного света должно хватить, чтобы не заблудиться на лестничной площадке.

С оружием наизготовку Янг двинулся вперед, ориентируясь почти на ощупь.

Аварийное освещение по-прежнему не загоралось.

Значит, кто-то отключил или вывел из строя запасной генератор.

Пальцы Янга коснулись одной двери. Затем другой. А вот и третья, он остановился и мягко постучал.

— Раш, — негромко позвал он сквозь дверь.

Никто не ответил.

Он постучал громче.

Проклятье.

— Раш, если ты там, открой дверь или я выломаю ее. — Он говорил тихим, но сильным голосом, достаточным, чтобы Раш смог услышать его.

Он ждал.

И ждал.

Учитывая состояние его спины, шансов на то, что он сдержит слово и действительно выбьет дверь, было не много. Но что еще, к дьяволу, ему оставалось делать?

Он уже успел отойти на несколько шагов для разбега, когда Раш рывком распахнул дверь.

— Посмотрел бы я на то, как ты это проделаешь, — словоохотливо заявил Раш, облитый падающим сквозь окно его квартиры смешанным светом луны и уличных фонарей. — Тебе сильно повезет, если у тебя получится сломать хотя бы картонную коробку.

Облегченно выдохнув, Янг шагнул к нему:
— Слава богу. Пошли отсюда.

Прежде чем заговорить Раш, какое-то время молча рассматривал его:
— Нет, я так не думаю.

— Сейчас не время для споров, — тихо прорычал Янг, — или для академических дискуссий о личной свободе действий. Надо уходить.

— Почему у тебя в руке пистолет? — подозрительно спросил Раш.

— Да потому что ситуация… Слушай, а давай оправдываться я буду чуть позднее, а? Тебе срочно нужно убираться из своей квартиры.

— Поищи кого-нибудь другого, кто сможет починить вам электричество. А я кое-чем занят, — сухим тоном произнес Раш и чуть сдвинулся с того места, где стоял.

По тому, как Раш напрягся, немного меняя позу, Янг понял, что тот задумал что-то, что потребует применения физической силы. Инстинктивно Янг тоже подсобрался и слегка развернулся, смещая центр тяжести на здоровую ногу.

— Тебе, видно, не терпится полюбоваться, какой эффект окажет твое раздутое самомнение на Люшианский Альянс? — свирепым шепотом выпалил ему Янг. — Пошли, я сказал.

— А я сказал: «зачем тебе пистолет»? — зло прошипел Раш в ответ, пытаясь этим отвлечь Янга, чтобы замаскировать тихий, почти беззвучный щелчок пружины дверного замка под пальцами.

Похоже, математик собирался оттолкнуть его и захлопнуть дверь. И если ему удастся это…

— Откуда мне знать, может быть ты шпион? — произнес Раш, неосторожно подтверждая подозрения Янга. — Ты переехал в эту квартиру всего пару дней назад и…

— Раш. Ты должен верить мне. Я же вбивал номер диспетчера в твой телефон. Я…

— Неубедительно, — хлестко, словно ударил плетью, отрезал Раш и сделал шаг назад.

Оттолкнувшись здоровой ногой, Янг рванулся вперед и успел ударить плечом в дверь, умудрившись выбить своего оппонента из равновесия. Раш растерялся на секунду, но быстро восстановил баланс и сильно навалился на дверь со своей стороны, пытаясь выдавить Янга назад и захлопнуть дверь. Боль жгучими электрическими разрядами пронзала Янгу спину и поврежденную ногу, пока он пытался удержать свои позиции в этом упорном, очень болезненном и до смешного нелепом противоборстве с Рашем.

— Это, — пыхтел Янг, налегая на дверь, — самое идиотское, чем мне приходилось заниматься в жизни.

— Что именно? — злился Раш, медленно и неуклонно выпихивая его назад.

— Не мог бы ты, пожалуйста, просто…

— Нет, — Раш упорствовал.

Янг проиграл еще несколько драгоценных дюймов.

Проклятье.

Проклятье.

Нужно срочно что-то делать.

Слегка изменив позицию, Янг попытался встать так, чтобы видеть наружную стену квартиры Раша. Когда ему это удалось, он поднял пистолет и навел ствол чуть поверх окна.

И выстрелил.

Звук был просто оглушительным, казалось, что грохот поднял на ноги весь дом, но это оказало нужное действие. Раш непроизвольно отдернулся назад, его давление на дверь резко ослабло, и та, не встречая больше сопротивления, распахнулась под нажимом Янга. Воспользовавшись минутным замешательством Раша, Янг ухватил его за руки и выдернул в холл.

— Да что с тобой такое? — закричал на него Раш.

Не отвечая, Янг захлопнул дверь квартиры Раша и подергал за ручку. Замок защелкнулся, теперь дверь была заперта. Будем надеяться, что у соседа ключи не при себе.

— Ш-ш, — шикнул Янг. — Не так громко.

В ушах все еще звенело эхо выстрела, пока он тащил Раша через лестничную площадку, спеша к столбу тусклого серебряного света, который лился из открытого дверного проема его собственной квартиры. Ну, то есть, не совсем так. В действительности, он не столько сам тащил Раша, сколько Раш чуть волоком пер его на себе, а Янг цеплялся за ученого, как за костыль. Однако вместо благодарности за оказываемую в передвижении помощь, Янг почувствовал смутное раздражение. «Да ты и вправду не принадлежишь нашему миру ксенополитических интриг, не так ли? — подумалось ему. — Ты живешь в мире исписанной мелом грифельной доски. Ну разве можно помогать тому, кто, как ты считаешь, пытается тебя же захватить в плен?». Однако привередничать не приходилось, да и время для подобных раздумий было слишком неподходящее. С помощью Раша они достаточно быстро добрались до его жилья. Как только они оказались внутри, Янг тихо закрыл входную дверь.

— Я ни черта не слышу, — чересчур громко прокричал ему Раш, как только они заперлись изнутри. — Что еще за гребаный план ты…

Мгновенно развернувшись, Янг тут же зажал Рашу рот рукой.

— Заткнись, — он произнес это раздельно и тихо, прямо Рашу в ухо.

Раш кивнул.

Сразу как только Янг отпустил его, тот резко отдернулся назад, слегка пошатнувшись, затем отвернулся и побрел к окну. «Да, — подумал Янг. — Еще одна гениальная идея. Встать у окна в полный рост в самый разгар попытки твоего же похищения. Так, типа, слегка оглядеться. Полюбопытствовать, нет ли там, на стоянке, кого-нибудь с винтовкой, а может — с винтовкой, стреляющей усыпляющими пулями, или отравляющими, или пулями, которые имплантируют пеленгуемые радиопередатчики. Если не все разом». У парня нет ни грамма здравого смысла. Совсем.

С большим усилием, чертовски, кстати, болезненным, ему удалось перехватить Раша прежде, чем тот дошел до окна. Янг даже пожалел, что у него нет наручников, хотя прекрасно понимал, что если сковать сейчас Раша наручниками и в скованном виде уложить на пол, то ужинов от этого парня ему больше не видать, никогда.

— Сядь на пол, — одними губами приказал он, указывая глазами на относительно свободный от вещей участок пола рядом с диваном, — и сиди там.

Раш окатил его презрительным взглядом, однако подчинился. Плавно скользнул вниз и уселся на пол, скрестив ноги, очевидно решив предоставить Янгу полную свободу действий. Нечего и говорить, отношение парня к происходящему было не идеальным, что существенно уменьшало их шансы выпутаться невредимыми из этой ночной заварухи. Но уж что есть, на большее Янг и не рассчитывал.

Слабо зажужжал его мобильник, и, взглянув на него, Янг увидел смс-ку от Митчелла.

::Мировая серия, 1985::

Смысл сообщения был вполне прозрачен — Митчелл хотел убедиться, что у телефона сам Янг.

::Ройялс vs. Кардиналс:: — набрал он в ответ.

В ожидании ответа он левым плечом оперся о дверь, чтобы уменьшить нагрузку на больную ногу. Спустя полминуты телефон завибрировал снова.

::Кавалерия уже в пути. Службы наземного наблюдения фиксируют атмосферные и температурные колебания в вашем районе, а это значит, поблизости находится замаскированный корабль. Статус?::

Пожалуй, Раш справится с отправкой ответной смс-ки.

Указав кивком головы на мобильник, Янг протянул его Рашу, а сам сосредоточился на доносившихся из холла шорохах. Ученый посмотрел на дисплей телефона, заинтересованно вскинул брови и тут же начал набирать ответное сообщение, короткое и, как Янг надеялся, практичное.

А Янг сквозь продолжающийся звон в ушах прислушивался к тому, что происходит на лестничной площадке. Интересно, «Одиссей» уже на околоземной орбите? Вряд ли. Иначе бы к настоящему моменту Раша уже телепортировали на борт.

Покосившись на математика, он обнаружил, что тот все еще печатает сообщение для Митчелла.
— Пиши короче. Все, что ему требуется знать — где мы находимся и что мы вместе.

Раш кивнул.

Где-то кто-то как раз в эту минуту решал, вызывать ли на орбиту «Одиссей» или нет.

Возможно этим человеком был генерал О’Нилл.

Из холла, едва различимый сквозь неутихавший после того выстрела монотонный гул в ушах, донесся треск взламываемой двери.

Раш тут же вскинул на него глаза, очевидно тоже расслышав это.

Янг ответил ему взглядом, в котором светилось, как он надеялся, что-то вроде: А-я-что-говорил?

Раш сперва закатил глаза, демонстрируя, что его это вовсе не впечатляет, а потом тихонько подвинулся вперед и протянул Янгу телефон.

В темноте на дисплее ярко светилось очередное сообщение от Митчелла.

::Извещение — полковник Телфорд будет телепортирован в вашу квартиру. Требуется подтверждение.::

::Подтверждаю:: — послал Янг в ответ.

Снаружи, с лестничной клетки, донеслись тревожные крики, а затем красноречивые гудящие звуки выстрелов энергетического оружия.

В центре комнаты возник голубой световой столб, яркий настолько, что обжег сетчатку. Янг непроизвольно отдернулся, выбрасывая вперед руку и прикрывая глаза. Раш сделал то же самое. Спустя долю секунды столб погас, и они увидели знакомый уверенный силуэт Телфорда, казавшийся сплошной глыбой мрака на фоне тусклого уличного света из окна.

Легко и непринужденно обогнув по пути несколько полуразобранных коробок, Телфорд подошел к ним ближе, в руках у него был пистолет. Он коротко кивнул Рашу. Несмотря то, что сейчас был поздний пятничный вечер, далеко позднее двадцати трех часов, Телфорд был полном военном облачении. Факт этот Янга нисколько не удивил.

А Телфорд тем временем тихонько нажал кнопку своей рации.

— Каков план? — шепотом спросил Янг.

— План в том, — ответил Телфорд, стараясь говорить тихо, — чтобы найти сегодня этого гребаного шпиона и заткнуть его навсегда. — Он зажег неяркий фонарик и раскрыл свою сумку. Заглянув внутрь, Янг разглядел там четыре прямоугольных прибора.

— Шифраторы? — одними губами уточнил Янг.

— Походный вариант, — прошептал в ответ Телфорд. — Выдрали их из квартиры Сэм. — Он кинул прицельный взгляд в сторону Раша. — Может он на сегодняшнюю ночь остаться у тебя?

— Ну да, — сказал Янг. — Конечно, может. Но почему бы просто не вызвать «Одиссей» и не телепортировать его отсюда?

— «Одиссей» уже на орбите.

— Тогда почему?..

— Мы считаем, именно этого они и добиваются, — прошептал Телфорд, вытаскивая из сумки один из шифраторов. — Заполучить запрашивающий код для его передатчика — вот один из главных их приоритетов, и кто-то уже хакнул матрицу входящего буффера «Одиссея».

— Твою мать, — прошипел Янг. — Но ведь это означает…

— Да. Это значит, мой код и коды команды ЗВ-3 у них уже есть. Но они пока еще не знают, что нам это известно. Скорее всего — не знают.

Раш поднялся на ноги и подошел к ним.

Телфорд нахмурился и махнул рукой, указывая математику, что тот должен вернуться на пол.

Не обращая на него внимания, Раш потянулся и забрал шифратор из рук Телфорда. Бегло оглядев его, он выразительно посмотрел на них обоих и щелкнул выключателем. Шифратор тут же загорелся бледно-голубым светом, подсвечивая их фигуры в темноте.

Во взгляде, каким Телфорд окинул Раша, появилось что-то вроде одобрения. Тут же он активировал второе устройство, затем третье и протянул их математику.
— Создай периметр, — приказал он, ставя четвертое устройство на пол рядом с собой, возле входной двери квартиры.

— Эй, — окликнул Янг, хватая Раша за плечо, когда тот уже собрался отойти со скремблерами в руках, — выстраивай периметр, не прогуливаясь перед окнами, ясно?

Одним утвердительным кивком Раш умудрился донести до него крайнюю степень раздражения.

Покачав головой, Янг обернулся к Телфорду. Тот пожал плечами в ответ.
— Джексоновский типаж, — прошептал Телфорд. — Это тебе не Картер. Ты отыскиваешь и предоставляешь им всякую дребедень для их научных развлечений, а эти ученые ребята вдруг, ни с того, ни с сего, перемещаются в параллельный мир. Не то что бы я сильно злился из-за таких выкрутасов. Я про выкрутасы навроде той войны между двумя измерениями, в которую так вот, мимоходом, втянул нас Джексон. С чего бы кому-то об этом печалиться?

Янг предпочитал на подобные реплики не реагировать. Нет, возможно, у него бы нашлось что ответить на такие разглагольствования, но чуть позднее, примерно после этак двенадцати банок пивка и исключительно тогда, когда никому-никому вокруг не будет грозить опасность похищения. То есть — никогда.

Они ждали. В полной тишине прошло еще несколько секунд.

Рация Телфорда щелкнула дважды, после чего включилось общее освещение.

Все трое зажмурились, ослепленные внезапным включением паршивого верхнего света квартиры Янга.

— Телфорд — команде ЗВ-3. Кто-нибудь, дайте мне словесное подтверждение, что зачистка здания окончена.

— Сэр, говорит Рэйнольдс. Троих с нашивками Альянса на одежде мы обезвредили в квартире доктора Раша. Помещение пункта охраны в подвале также проверено. Но нам нужны еще люди, чтобы проверить все здание целиком.

— Побудь на связи, — сказал Телфорд. Какое-то время он молчал, уставившись в потолок, потом продолжил: — Вам удалось вернуть компьютер доктора Раша?

— Так точно, сэр.

— Да, кстати, могу я получить его назад? — с нажимом спросил Раш.

— Нет, — отрезал Телфорд. — До тех пор, пока он тоже не будет проверен. — Он снова нажал кнопку вызова на своей рации. — Я принимаю на себя временное командование над ЗВ-3. Охранять пленных и перегруппироваться у квартиры Раша.

— Думаешь телепортироваться на их корабль? — спросил Янг. Тревогу в голосе ему скрыть не удалось.

— Раз появилась такая возможность, значит, нужно попробовать. «Траву стригут, когда она высока», — процитировал вражескую пословицу Телфорд, веско посмотрев на Янга. — Лэндри дал добро на это. Мы разберемся с этой гребаной утечкой информации. Но до тех пор, — он достал из сумки небольшую пневматическую трубку и держал ее в руке, глядя на Раша. — У меня есть для тебя подарочек, прямиком от полковника Картер.

— Нет, спасибо, — ответил Раш.

— «Нет, спасибо», не принимается, — жестко сказал Телфорд.

— А что оно делает? — задал вопрос Янг, пытаясь тем самым загасить разгоравшийся костер противоборства гражданских и военных, прежде чем пламя запылает ярким заревом.

— Устройство шифрует сигнал его транспондера таким образом, что даже если им удастся раздобыть запрашивающий код или выделить радиосигнал для телепортации, они не смогут снять блокировку сигнала без соответствующего ключа дешифровки.

— Я изобрел его, — сухо сказал Раш.

— Но Картер переделала устройство в имплантируемый чип, — Телфорд приподнял брови. — Так что все аплодисменты достались ей. Давай руку.

В глазах Раша было явное недоверие.
— Я не подчиняюсь, — он выплюнул это резко и сухо, с некоторой паузой, — приказам.

— Ник, — Телфорд произнес его имя в раздраженно-фамильярной манере, — хватит играть у меня на нервах.

— Хватит играть у тебя на нервах? — нервно повторил Раш, повышая голос.

Вообще-то недоверчивость этого парня могла бы показаться Янгу довольно-таки милой и симпатичной, если бы тот не обнажал свою вербальную шпагу и не тыкал ею собеседнику прямиком в горло. Однако это была странная ночка, даже по меркам КЗВ, а уж для парня, который до недавнего времени был обычным профессором математики, все происходившее наверняка должно было казаться полным абсурдистским кошмаром.

— Сегодня им не удалось захватить тебя лишь потому, что твой сосед, — голос Телфорда затвердел, — взял на себя похвальную инициативу.

Подняв брови, Янг снова попробовал присыпать песком разгоравшийся пожар:
— Парни, вы что, знакомы?

— Знакомы, — процедил Телфорд.

Янг удивленно скосился на него.

Тот неотрывно смотрел Рашу в глаза.

Спустя несколько секунд этого молчаливого противостояния, Раш расстегнул рукав свой рубашки, плотно прижал устройство к предплечью и разрядил его с тихим пневматическим шипением.

— Спасибо, — сказал Телфорд.

— Ну что ты, тебе спасибо, — с подчеркнутой любезностью ответил ему Раш.

Телфорд закатил глаза, затем резко развернулся и пошел к дверям.

Янг негромко окликнул его:
— Дэвид.

Взявшись за дверную ручку, Телфорд приостановился, замер на мгновенье и оглянулся через плечо.

— Удачи, — сказал ему Янг.

— Спасибо, — ответил Телфорд. Его взгляд метнулся по направлению к Рашу, затем он снова перевел глаза на Янга. — Не позволяй ему глупить, ладно? — рывком распахнув дверь, он шагнул в холл и тут же резким движением запястья рванул ее за собой, дверь захлопнулась, и силуэт его исчез из виду.

Какое-то время в комнате стояла тишина.

Янг обернулся к Рашу.
— Частенько делаешь глупости, так, что ли? — суховато, но мягко спросил он.

Раш сощурил глаза.

Отвернувшись от него, Янг долго смотрел на закрытую дверь. Он стоял в этой полуразгромленной комнате, окруженный неразберихой раскиданных повсюду ненужных ему вещей, которые хотелось выбросить прямо сейчас и никогда больше не вспоминать о них, и думал о Телфорде, ушедшем, чтобы принять на себя командование над ЗВ-3.

― Накатила ностальгия по оружейным залпам прошлого, как я понимаю? ― поинтересовался Раш, намеренно копируя сухую манеру разговора Янга, но добавив в свой тон гораздо больше ядовитости.

― Умрешь, что ли, если проявишь немного любезности? ― огрызнулся в ответ Янг. ― Я только что избавил тебя от часов, если не дней, пыток в руках боевиков Люшианского Альянса. Не стоит благодарностей, кстати. А еще я позволю тебе воспользоваться моим личным диваном, чтобы поспать. Опять.

― Я не собираюсь спать.

― Да как угодно, ― хмуро ответил ему Янг, растирая рукой поясницу. ― Лично я отправляюсь в душ, а затем в постель и спать. Можешь заниматься чем, к дьяволу, пожелаешь, только не смей никуда выходить.

― Мне нужен твой компьютер, — сообщил ему Раш.

― Нет.

― Что значит «нет»?

― Вообще-то «нет» то и значит ― «нет». Мой компьютер это компьютер полковника ВВС с пятым уровнем секретного допуска. А твой компьютер ― это компьютер гражданского консультанта с допуском секретности уровня один.

Раш отвернулся и опустил голову, глядя в пол, видно было, как мелко задрожал мускул его щеки:
― Как банально. Не мог бы ты, по крайней мере, позвонить кому-нибудь, чтобы мне принесли компьютер?

― Это вряд ли. Не думаю, что срочная доставка для тебя компьютера пятничным вечером, часов в одиннадцать, прямо посреди вооруженного нападения Люшианского Альянса входит в список высокоприоритетных задач для всех и каждого в КЗВ.

― А что, если я умираю?

― Чего?

― Что, если я умираю? Прямо сейчас. Что, если у меня сердце остановилось и мне срочно нужен гребаный дефибриллятор? ― глаза Раша потемнели. Он подошел на шаг ближе к Янгу.

― Э-э…

― Исходя из выражения твоего лица, я вижу, что ты слегка запутался в происходящем. Позволь мне немного прояснить. Я предоставлю тебе некоторую аргументацию. Не аргументацию в бытовом понимании, а, скорее, аргументацию в формальном смысле, это означает, что основана она на логической предпосылке, включающей в себя метод рассуждений, и содержит четкий вывод или же гребаную угловую точку. Определение «предпосылки» я не стану уточнять, думаю, принимая во внимание события этого вечера, оно довольно очевидно. Первое, ― быстро тараторил Раш, подняв палец вверх, ― я неустанно работаю над проблемой такого масштаба и размаха, что понадобилось почти десять лет, чтобы просто понять, в чем состоит сама суть проблемы. Второе, ― он ненадолго прервался, чтобы перевести дыхание и потряс рукой, поднимая второй палец, ― эта проблема достаточной тактической важности, чтобы переместить меня на верхнюю строчку списка приоритетных задач Люшианского Альянса, который эти ваши визави составили, просто украв информацию у вас же. И третье, как всякая проблема огромного тактического значения, она весьма стеснена временными рамками.

На щеках Янга заиграли желваки, он скрестил руки на груди, привалился плечом к стене и подозрительно смотрел на Раша.

― Идем далее, ― интонации Раша стали крикливыми, его тирада начала приобретать оттенок истерии, ― моя аргументация будет индуктивной, поскольку заключение не является логическим следствием моих рассуждений, а только слегка опирается на них. Согласно данной методологии, я выбираю, ― в течение всей его речи пальцы его рук беспрерывно нервно сжимались и разжимались, ― аргументацию по аналогии.

Янг решил, что сейчас прилагается как-то неоправданно много усилий, чтобы дать ему почувствовать себя неполноценным, ограниченным и тупым. Ему пришло в голову, а что если события сегодняшней ночи вызвали у Раша нервное потрясение? Более сильное, чем можно было бы предполагать исходя из манеры того держать себя.

― И, следовательно, ― тут голос Раша сорвался, ― долбаный дефибриллятор. Обоснованность моей аналогии зиждется на той значимости и важности, которую я собой представляю, поэтому, с точки зрения полезности, если бы я умирал, то гребаный дефибриллятор был бы в высшей степени необходим. Да умирай я сейчас, то, не сомневаюсь, вы изыскали бы способ спасти мою жалкую гребаную жизнь, как не дали только что Альянсу шанса захватить меня в плен, и поэтому я в свою очередь убежден, что…

Ну да. Раш определенно сбрендил, это у него какой-то срыв.

― Может, тебе нужно водички попить или что-то вроде того? — как можно более деликатно поинтересовался Янг.

Раш тут же взвился:
― Не сомневаюсь, что если бы ты хотел, то нашел бы способ раздобыть для меня гребаный компьютер, который крайне необходим мне для работы.

Наверно парень переволновался из-за того, что его чуть было не похитили. Его могло расстроить то, что среди ночи его грубо выволокли из собственной квартиры. А может это вызвано общим стрессом от известия, что ему довелось стать объектом межгалактической охоты. Или же срыв является следствием хронического недосыпания. Или же что-то еще постоянно сильно тревожило Раша. А может… может он действительно хотел получить назад свой проклятый компьютер.

― Раш, ― сказал Янг.

― И не надо, блядь, повторять «Раш» в такой подчеркнуто рассудительной манере, это ужасно раздражает, если хочешь знать. Да сама идея о том, что ты способен осознать и прочувствовать весь этот гребаный экзистенциальный ужас сокрытого и неразгаданного ― уже смехотворна по сути своей. Криптография сама по себе способна завести человека немыслимо далеко…

― Короче, я понял, ― пробормотал Янг и с мучениями похромал на кухню.― Ладно уж. Давай выпьем немного воды.

― Тьюринг отравился. Гёдель уморил себя голодом, потому что боялся быть отравленным. Системы, которые не способны продемонстрировать собственной непротиворечивости, продемонстрировать того, что они истинны, пусть и недоказуемы, это… то есть, они… да чертова пытка осознавать, что они способны существовать так просто… в иных сферах ты сможешь продраться глубже и глубже, путем уменьшения приближения биология трансформируется в химию, трансформируется в физику, трансформируется в математику…

Вцепившись в раму дверного проема, Раш тараторил всю эту чушь, не глядя на Янга.

Янг налил в стакан воды.

― Они знали это. Как они могли не знать, будучи тем, чем они были? Кем они были? Блокировка данных является математической и не содержит слоев включения, она является встроенной. Интегральной. Это…

Янг выплеснул воду ему в лицо.

Раш замолк. Прошло несколько секунд, после чего он прижался лбом к косяку двери.

Янг протянул ему маленькое полотенце.

Молча взяв его, Раш обтер лицо и шею.
— Это было лишнее, — тихо произнес он с достоинством, которое Янгу показалось очень трогательным и симпатичным.

― Извини, ― сказал Янг, ― Итак, тебе нужен компьютер, верно? Что-нибудь еще?

― Нет, ― прошептал тот, не поднимая глаз. ― Только компьютер. Это было бы просто замечательно.

― Никаких дефибрилляторов?

― Нет, ― ответил Раш.

― Просто хотел уточнить, — сказал Янг.

Chapter Text

Он слышал продолжающийся тон.

И добром это не кончится.

Все эти долгие часы между ужином и пистолетным выстрелом, с тех пор, как он начал заниматься кодом, он работал над списком. Он знал, всегда знал, всегда, еще до того, как разложил адрес девяти шевронов на отдельные слагаемые, что это будет упрощением. Несмотря на индуктивную составляющую, в целом такое действие разобщало проблему. Как будто шевроны сами по себе являлись дискретными явлениями, а не чем-то единым.

Он слышал продолжающийся тон.

Вот блядь.

О господи.

Он по-прежнему работал над списком.

Списком, в котором обозначено восемь пунктов, но нужно-то десять.

— Не хочешь ли присесть, отчаянный?

Надо сделать усилие. Надо сосредоточиться на Янге. Но проблема заключалась в том, что он…

Он слышал продолжающийся тон.

— Нет, — ответил он. — Я в порядке.

Он посмотрел на Янга. Он сосредоточился на Янге, который выглядел измотанным, одиноким и сильно встревоженным, который все еще держал в руке пустой стакан из-под воды и тяжело опирался на кухонную стойку. И ему внезапно подумалось, а ведь Янгу на протяжении этого вечера было, наверно, непросто, физически непросто, а Раш так толком и не знает, что представляла собой травма Янга и что именно было с ним не так. Но что-то было не так, что-то не так, ведь что-то произошло с ним.

— А ты как, в порядке?

— Да, — сказал Янг. Его подчеркнуто небрежная манера разговора резко контрастировала с неспособностью сохранять нейтральное выражение лица. — Со мной все хорошо. Извини за воду.

Раш кивнул.

Но он никогда не любил воду.

Он слышал продолжающийся тон.

— Ты типа как на минуту слегка сбрендил, отчаянный.

— Я знаю.

Ему нужно что-то сделать. Ему нужно сосредоточиться на Янге. Ему нужен компьютер. Возможно, компьютер мог бы помочь. Возможно. С четырьмя шифрами уже покончено. Теперь нужно заняться пятым. Квантовым. Это займет его, наверно, где-то на неделю, пусть только вернут его компьютер. Или любой компьютер. Кодированием можно было бы заниматься на чем угодно, но ему хотелось получить обратно именно свой компьютер. Компьютер мог бы помочь ему. Возможно. Возможно, мог бы помочь.

Он слышал продолжающийся тон.

Именно это довело до безумия Шумана. Продолжающийся тон. Мучительная симфоническая экстраполяция одиночного звукового сигнала.

Он не мог дышать.

Добром это не кончится.

Ему нужно сосредоточиться на Янге. На Янге. А не на том, не на другом.

— Эй, — Янг провел рукой по своей коротко стриженой голове. — Это нормально. Я понимаю. Ты не привык к подобным штукам. Это ничего. Кто угодно был бы слегка не в себе после того, как его чуть было не захватили в плен. Ну, я точно бы был не в себе. Наверно. Я имею в виду — будь я профессором математики.

Несомненно, Янг, был слишком милым и слишком уж бережным по отношению к нему.
— В профессорах математики нет ничего особенного, — ответил Раш. Прижавшись лбом к дереву дверного косяка, он пытался не думать о том, о чем не мог не думать.

Он слышал продолжающийся тон.

— У тебя звенит в ушах? — Раш заставил себя произнести это почти обычным тоном.

— Угу, — ответил Янг. — Это все из-за выстрела в закрытом помещении.

Раш кивнул. Да, это совершенно обычная вещь. Это хорошо. Это даже достижение. Сейчас он мог стоять тут, уже не выдавая истеричной лекции на тему теории ведения споров. И это тоже достижение. В данную минуту его поведение выходило за рамки нормальных параметров, и Янг думал, что все из-за пережитого страха стать жертвой похищения, что было совершенной неправдой, но это тоже нормально. Надо просто продолжать стоять. Выплеснутая в лицо вода приостановила медленную внутреннюю перестройку его в то, во что он медленно и неуклонно перестраивался.

Он никогда не любил воду.

— Как думаешь, сколько это будет длиться? — в его голосе вибрировали обертона усилий, затрачиваемых на то, чтобы держать себя в руках.

— Трудно сказать. Может быть, весь день.

— Целый день?

Ведь все же было нормально тогда, раньше, когда ему было над чем работать, когда было темно и когда адреналин повышал частоту биения его сердца, когда можно было вслушиваться во что-нибудь еще, но сейчас… сейчас…

— Да, — Янг произносил слова так медленно, так ужасно медленно, так ненужно медленно.

Он слышал продолжающийся тон.

Вот теперь ему стало понятно, что было написано там, на его стене. Стене, которая давно уже закрашена. И знал, почему это было написано. У него был список из восьми. Но нужен список, в котором десять. Он слышал продолжающийся тон. Он слышал продолжающийся тон.

— Да, кстати говоря, — Янг немного помолчал, прежде чем продолжить, — может быть тебе что-нибудь нужно из твоей квартиры? Ну, не знаю, какое-нибудь лекарство, например?

— Нет. Нет, просто я… Мне кажется, я понимаю…

Он не мог дышать.

— Ага, давай-ка, хм, просто присядем и немного поговорим об этом.

— Нет необходимости.

— Откуда тебе знать?

Ему хотелось, чтобы Янг помог ему. Ему хотелось, что кто-нибудь помог ему. Жаль, что он не был глухим. Ну почему он не родился на свет глухим? Далее произойдет одно из двух, но оставалось неизвестным, какой конкретно вариант из двух. Он не способен выносить этот звук. Может, если бы тон содержал в себе какую-нибудь иную ноту

— Ох ты, — сказал Янг. — Эй. Эй.

Это должно было случиться. Пересечение его самого и деревянного косяка двери, и этого чистого звука, и Глории, и моря, и подземных глубин, и он никогда никогда, никогда, никогда, никогда, никогда не сможет взломать тональный шифр, потому что тот будет девятым. Девятым ключом. Тем самым. Оказаться перед которым — все равно, что посмотреть в лицо грядущей погибели. Таким был девятый, и уже доносится звучание его страшного, грозного аккорда, содружества аккордов. Они будут намертво связаны не только с активацией Врат, но и с его личным функционированием. Разве не это понял он еще три дня назад? И что же произошло с ним тогда? Он записал те аккорды на своей белой стене — и это была вовсе не соната, а просто параллельные строчки с вкраплениями нот и интервалов, не содержащих никакой дискордантности. Сумела бы она помочь ему, если бы он успел понять все раньше, пока она была еще жива? Возможно нет, но быть может. Быть может. И, по крайней мере, у него не было бы сейчас такой проблемы — неспособности переносить этот звон в ушах, звон высотой четыреста сорок герц, эту Ми, эту ноту, которую он сейчас слышал, тот самый тон затяжного, убийственного звучания настраиваемых перед началом концерта оркестровых инструментов, выравнивающих частоту звуковой волны. И он знал, что последует за этим.

Конечно же, знал.

Он слышал продолжающийся тон.

Он слышал продолжающийся тон и его разум пытался переключиться.

Пытался переключиться.

Пытался переключиться на что-то иное. На что-то, что он так давно не слушал.

— Раш. Раш. Что происходит?

Этот Ми минор* постоянно звучит в моих мыслях, его первая часть не дает мне покоя.

— Я в порядке. Просто я… я слышу продолжающийся тон. — Он чувствовал вибрацию, которую создавали в воздухе его слова, но не слышал ни звука.

Ни единого звука, кроме того, что переполнял сейчас его разум. А если бы он закричал, закричал изо всех сил, пытаясь пробиться сквозь тон, то тоже бы не услышал ни звука? Ему казалось, он знал ответ.

— Раш. Посмотри на меня. Посмотри на меня.

Он пристально смотрел на Янга, потому что тот взял его за подбородок и развернул лицом к себе.

— Все хорошо. Все уже закончилось, слышишь? Все кончилось.

Эта угроза сидела внутри него, и она никогда не закончится. До тех пор, пока он жив.

— Конечно, закончилось. Я в курсе. Думаешь, я не понимаю ?

Он кричал, но не слышал своего голоса. Он слышал продолжающийся тон. Интересно, можно ли быть убитым невральным отзвуком пистолетного выстрела?

Он слышал продолжающийся тон.

Продолжающийся тон.

Продолжающийся.

Он попытался взять себя в руки, в руки, взять себя в руки, которыми судорожно цеплялся за плечо Янга и за дверной косяк, и словно бы чистым усилием воли старался вернуть контроль над собственным разумом. Так вот что произошло с ним тогда, ранее — просто он понял, что тот шеврон будет тональным, девятый будет тональным, и тогда он запаниковал и потерял впустую целых три дня.

— Раш, все хорошо. У тебя паника. Во всяком случае, я думаю, что это паника. Ты должен поговорить со мной, отчаянный.

Это можно переключить.

Янг смотрел на него.

Это можно переключить.

Он перестал дышать.

Все постепенно утихло, свет погас, и следующие несколько мгновений он провел в темноте, ожидая ее вступления. Начало концерта у нее всегда получалось нестандартным, вот почему он особенно любил этот скрипичный концерт Мендельсона.

— Дыши, — тут же сказал Янг. Его голос прозвучал очень громко и очень близко, почти вплотную к нему.

Он не мог дышать.

Все равно это сработает.

Начало концерта ворвалось в его разум искрометным, неистовым скрипичным соло Ми минор, стремительно взмывающим ввысь, затем ниспадающим и повторяющим свой полет снова. Эхом скрипке вторил оркестр, и по мере того, как ширилась музыкальная тема, то наваждение, что уничтожало его разум, таяло и исчезало, и в идущем рикошетом арпеджио он вновь обретал самого себя. Он не мог шелохнуться, не мог даже думать, его мозг дробился этими динамическими диапазонами на мелкие осколки, пока он мысленно воспроизводил целый концерт, пока он рвался за пределы собственного кипящего сознания, как если бы сам был тем, кто написал это, как если бы этот концерт мог вытянуть его обратно, к жизни.


 

Он слышал продолжающийся тон.

— Он сказал, что слышал продолжающийся тон.

— Продолжающийся тон?

— Да. Продолжающийся тон. Так он мне сказал.

Он слышал продолжающийся тон.

— И что случилось потом?

— Он начал часто-часто дышать и вырубился, наверно из-за гипервентиляции.

— Второй случай за два прошедших дня. И это только, о чем мы знаем.

— Точно. Я вправду… я не думаю, что с ним все нормально.

— Продолжающийся тон, значит?

— Да. Так он сказал. Продолжающийся тон. Думаешь, это что-то значит?

— Не знаю. Возможно. Скорее всего. Да.

Они говорили о нем.

Конечно же, о нем.

Интересно, что еще он натворил?

Это сработало — весь концерт, целиком. Ему стало любопытно — он действительно мысленно воспроизвел его как бы в режиме реального времени или же ему просто кажется, что так и было?

Он все еще слышал продолжающийся тон. Как же ему хотелось, чтобы тон этот сгинул навсегда.

— Мне кажется, это из-за пистолетного выстрела.

— Какого еще выстрела?

— Я выстрелил из своего оружия. Прямо у него над ухом. Он упоминал о том, что у него звенит в ушах.

— Ну, тогда может это и есть тот самый продолжающийся тон.

В соседней комнате был Дэниел Джексон, беседовавший с полковником Янгом.

Раш лежал на полу.

На полу кухни полковника Янга.

Хороший признак.

Потому как это означало, что в относительном выражении прошедший интервал времени, скорее всего, не был слишком долгим.

Он открыл глаза.

Рядом с ним на полу сидела Вала Мал Доран, ее волосы были рассыпаны по плечам, она задумчиво накручивала кончики темных прядей на пальцы. Спустя несколько секунд она перевела глаза на него и удивленно моргнула. Кинув быстрый взгляд на соседнюю комнату, она дотянулась носком ботинка до краешка приоткрытой двери и легко подтолкнула ее. Та беззвучно захлопнулась.

— Привет, великолепный, — тихо произнесла она. — Паршивый денек?

— Да, — прошептал он в ответ. Он лежал на боку, с рукой под головой, как будто его специально уложили так.

— Что случилось? — спросила она.

— Ничего хорошего, — ответил он дрогнувшим шепотом. — Дэниел здесь?

— Да, — сказала она. — Просто Дэниел. Дэниел, полковник Янг и мы с тобой.

Он кивнул.

Она улеглась на пол рядом с ним, почти касаясь плечом его руки.

Но все же не притрагиваясь к нему. Не притрагиваясь.

Уставившись взглядом в потолок, она продолжала накручивать локоны на пальцы.

— Что ты делаешь? — шепотом спросил он.

— Просто жду, — пробормотала она в ответ. — А что делаешь ты?

— Кажется, сам не знаю, — прошептал Раш.

Она ничего не сказала.

Он ничего не сказал.

— Я вот думаю, может приготовить коктейли? — спросила она, поворачивая голову, чтобы посмотреть на него. — Как считаешь?

— Коктейли? — ему казалось, что он окружен какой-то вязкой субстанцией, гораздо более плотной, чем воздух, как будто он тонет в некой послеприпадочной, постсимфонической ментальной тине.

— Я прочитала о них пару недель назад, и сейчас активно экспериментирую с рецептами.

Вряд ли алкоголь сейчас улучшит его состояние, в этом не было сомнений.

Он слышал продолжающийся тон.

— Если не зазорно похвастаться про саму себя, то скажу, что я придумала один совершенно фантастический коктейль. ЗВ-1 его просто обожают. А это, между нами, весьма критично настроенная компашка.

Она встала, и как-то так само собой вышло, что у него тоже получилось приподняться и усесться на полу, прислонившись спиной к кухонному шкафчику. Меж тем она наполнила водой два стакана. Что касается создания смешанных спиртных напитков, то ему случалось видеть и более обнадеживающие начинания.

— К счастью для тебя, шоппингом для полковника Янга занималась я, так что все нужные ингредиенты у нас есть. — Она поставила стаканы в микроволновку и включила ее.

— Откуда ты? — поинтересоваться он у нее.

— А что? Сомневаешься в моем мастерстве приготовления коктейлей? — спросила она, роясь в буфете, и умудрившись высказать это одновременно и обиженно и застенчиво. И не дать ответа на его вопрос.

— Да, — сказал он.

— Я прочла уйму литературы на эту тему, — важно заявила Вала. Она поставила на стойку коробку ромашкового чая. — В самых массовых публичных изданиях Земли.

— И это значит… — он постарался сформулировать сухой остаток своей мысли, но потерпел неудачу.

— Журнал «Космополитен» и некоторые другие.

О чем это она, осталось непонятным, поскольку название журнала ничего ему не говорило.

Она вытащила из шкафчика почти пустую бутылку виски «Джек Дэниэлс».
— Ой, — пробормотала она.

Из ее реакции следовало, что бутылку она сама покупала, и с ее точки зрения полковник Янг употребил излишне много крепкого спиртного в том временном промежутке, который прошел между покупкой виски и приготовлением коктейлей. Конечно, Раш мог сделать неверное предположение относительно ее предположения, но это вряд ли.

Вала поставила бутылку на стойку кухни. Посмотрела вверх, на микроволновку, и открыла ее еще до того, как звякнул сигнал таймера. Осторожно достав стаканы с подогретой водой, она положила в каждый из них по пакетику чая.

— Знаешь, вообще-то не стоит готовить чай в микроволновке, — сообщил он ей.

— Дэниел тоже постоянно об этом твердит. Но ты видишь сейчас другой способ приготовить чай?

— Нет.

— Вот и славно.

— Прекрасно.

— Да. Это прекрасно.

Он слышал продолжающийся тон.

— Как думаешь, — спросил он ее, чувствуя, что ему не хватает дыхания, — что, если нам открыть окно?

— Там снаружи ужасно жарко, великолепный.

— Я знаю, — сказал он.

Она дотянулась до окна и подняла раму вверх.

— Спасибо, — сказал он, закрывая глаза.

— Нет проблем.

Было слышно, как она переливает горячую воду из стакана в стакан и роется по ящикам, что-то разыскивая.

Он снова открыл глаза.
— Что ты ищешь?

— Один из этих прелестных наборов, в которых есть градуированные ложечки?

— Мерные ложки. Слева от тебя.

Потянув за ручку нужного ящичка, она заглянула внутрь, а затем обернулась к нему и выразительно приподняла бровь.

В ответ он лишь коротко пожал плечами.

Она добавила по чайной ложечке «Джек Дэниэлс» в оба стакана с чаем.

— Это, — произнес он, глядя на нее, — это не коктейль. Это, скорее, дурной вариант…

— Прошу прощения, — она так резко развернулась к нему, что ее темные волосы взметнулись волной, — но, по-твоему, это выглядит как готовый продукт?

Не став спорить, он лишь махнул рукой, предлагая ей продолжать.

Он ждал, что сейчас она спросит, что же с ним происходит.

Но она не спросила.

Он ждал, что продолжающийся тон исчезнет прочь.

Но тот не исчезал.

Сейчас ему казалось, что он в состоянии будет вынести его звучание, хотя, конечно, по-прежнему оставался вопрос, насколько все это может затянутся. Он купил себе что-то вроде отсрочки тем мысленным проигрыванием концерта… ну, или чем оно там было, на самом деле. Всепоглощающей слуховой галлюцинацией, что ли? Скорее всего. Теперь ему даже удастся пройти психологическую экспертизу. Он смог пройти ее уже дважды. И сможет пройти еще одну хоть прямо сейчас. А это главное.

Он слышал продолжающийся тон.

Но сейчас он слишком опустошен и измотан, чтобы попытаться преобразовать этот тон во что-то иное.

Итак. Тональный шифр. Который может стать для него серьезным затруднением. Оказаться губительным. Придется оставить его на самый конец, так будет безопаснее. Это поможет ему сохранить самого себя, удержать хрупкое душевное равновесие на срок, достаточный, чтобы взломать оставшиеся четыре. Восемь. Восемь у него получиться достать. Он был совершенно уверен, что способен взломать восемь из десяти.

Но вот девятый…

Девятый может его уничтожить.

«Проклятье Девятой**», — прошептал ему кто-то мертвый.

Девятый.

Десятый шифр предположительно будет последним. И явит себя только в самом финале.

Возможно, что… Возможно, десятый взламывать придется уже не ему.

Он выяснит это.

Через открытое окно доносился шум проезжавших мимо машин и жужжание насекомых.

— Присядь-ка, великолепный, — Вала подмигнула ему и прихлопнула ладонью по стойке кухни. Затем она резко развернулась, вновь взметнув занавесью волос, и распахнула один из шкафчиков с посудой, что висели над плитой.

С гораздо большей дискоородинацией, чем ему обычно свойственно, он вскарабкался на высокую стойку и уселся, наблюдая за тем, как Вала пытается выудить что-то из коробок Янга.

— Что ты там ищешь? — поинтересовался он у нее.

Рука его рассеяно потянулась в карман за очками, но там оказалось пусто. Пытаясь вспомнить, надевал ли очки с тех пор, как вернулся утром с базы, он понял, что его способность к воспоминаниям была как-то… как-то сильно затруднена.

— Соль, — ответила Вала.

— Соль.

— Да, соль. Она усиливает вкус.

— Это да. Но, может быть тебе стоит задуматься над…

— Ты бы помолчал, великолепный. Если мы вздумаем составлять список того, что мне стоит делать так, а не иначе, это займет у нас весь день.

Не очень понимая, как на это следует реагировать, он предпочел больше не вмешиваться и просто молча наблюдал за тем, как она смешивает гремучую смесь из ромашкового чая, «Джек Дэниэлс», льда, мяты и соли. Наконец она протянула ему стакан своей микстуры и залезла на стойку рядом с ним.

— Будем здоровы, — она довольно чокнулась стаканом о стакан.

Он осторожно попробовал теплую смесь на вкус.

Напиток был отвратителен.

— Вот ведь дрянь, — с очевидным удовольствием произнесла она, потягивая свою выпивку.

Она точно не с Земли, теперь сомнений в этом у него не осталось.

— Ну, что думаешь? — поинтересовалась она, легонько встряхивая свой стакан.

— Неплохо, — солгал он.

— Можешь представить, эти двое там все еще болтают о тебе? — спросила она. — Должно быть, они находят тебя жутко интересным.

Он вздохнул и закрыл глаза.

— Итак, — сказала она. — Математика. Так чем же она хороша, в самом деле? Хочу понять, есть от нее какая-то польза, кроме умения высчитать нужное количество локтей для подбора идеальных пропорций собственного монумента?

Он непонимающе уставился на нее.

— Что? В любой день программа Звездных Врат может стать, наконец, достоянием общественности, и лично я твердо намерена быть героем человечества. Уже подумываю над тем, какое изваяние для себя заказать. Пока толком не решила. Оставить волосы распущенными или убрать в прическу? С распущенными более романтично, но прическа придает образу изрядную долю солидности. Лично мне распущенные волосы нравятся больше, склоняюсь к этому варианту.

— Распущенные — это красиво, — сказал он.

— Рада, что ты согласен, — усмешка, с которой она пробормотала это, показалась ему немного горькой.

— Математика является конечной абстракцией, — сказал он. — Последним тонким барьером между тобой и универсальной истиной.

— Что ж, — она улыбнулась, и на этот раз безошибочная ностальгическая грусть отразилась в ее улыбке, — звучит чертовски здорово. Где мне подписаться?

Он обвел взглядом гладкие ровные стены и потолок:
— Существует множество доступных учебников для начинающих.

— Может быть, есть какие-нибудь журналы?

— Э-эм, это, скорее всего, не те журналы, которые ты имеешь в виду. Они довольно специализированы.

— Ах, да. Научные «Периодические издания». Те самые, которые являются «увеселительным чтивом» для полковника Картер и Дэниеля. А вот лично я наслаждаюсь чтением хороших любовных романов.

Он сделал еще глоток своего зверского коктейля.
— Не могу сказать, что у меня много опыта по этой теме, — выговорил он.

— Дэниел пребывает в постоянном ужасе по поводу моего дурного вкуса касательно чтива Тау’ри. Но я даже вспоминать не хочу, сколько раз за мою жизнь мне приходилось изучать настенные надписи в стиле «Эпоса о Гильгамеше», так что я слегка, знаешь ли, подустала от бесконечных всемирных потопов и мстительности богов.

— Думаю, могу представить.

Дверь кухни приоткрылась на несколько дюймов.

— Вала, — шепотом позвал Джексон.

— Да, — она произнесла это коротенькое словечко с нарастающей интонацией, чуть не взвизгнув.

Раша неожиданно захлестнула волна искренней благодарности к ней, за ее глубинное, инстинктивное умение игнорировать и переустанавливать заданные границы допустимых норм поведения.

Приоткрыв дверь чуть пошире, Джексон осторожно выглянул из-за нее.

— А что, все на Земле такие неторопливые? — поинтересовалась Вала.

— О, — сказал Джексон, проскользнув в кухню и явно удивленный, увидев их сидящими рядышком на стойке. — Привет. Привет, ребята.

— Слышали мы твой привет. Ну что, закончилось ваше секретное совещание? Если да, тогда угощайся, была рада сделать для тебя свой фирменный «Мал Доран», — Вала протянула стакан в направлении Джексона и соблазнительно поболтала им, искушая.

— Э, спасибо, не стоит. Мне не хочется, — ответил Джексон. — Могу я поговорить с Ником пару минут?

Раш немного поморгал и зажмурился, прислушиваясь в тишине к слабому шороху одежды, а затем к негромкому стуку, с которым ноги Валы легко ударились о линолеум, когда она спрыгнула со стойки. Когда он снова открыл глаза, перед его взглядом мелькнула исчезающая за дверью волна черных волос.

Джексон взобрался на стойку рядом с ним, на то место, где только что сидела Вала.

— Тебе необязательно пить это, — негромко произнес Джексон, указывая на стакан. — Можешь просто вылить все в раковину. Я никому не скажу.

— Это вполне неплохо, — Раш и сам не понимал, по какой причине так сказал.

С усилием он заставил себя сделать еще глоток.

— О. Хорошо. Рад, что тебе понравилось. Она придумала этот коктейль где-то… ну, наверно, недель шесть назад. Это было… э-э… трудное время для нее. Ну, и мы все… в общем... Ну, я думаю, ты понял. Почему я вообще рассказываю тебе все это?

— Не имею понятия, — сухо сказал Раш. — Мне это совершенно не интересно.

— У-гм, — пробормотал Джексон.

Некоторое время они провели в тишине.

— Итак, — спросил Джексон, внимательно разглядывая плиту в другом углу комнаты, — что произошло?

— Ничего, — ответил он. — У меня был тяжелый вечер.

Молчание.

Молчание.

Молчание.

Джексон намеревался дожидаться, пока Раш не заговорит.

Джексон мог быть чертовски упорен в такого рода вещах.

У Раша имелось твердое намерение быть не менее упорным.

Молчание.

Молчание.

Молчание.

— Ник, — сказал Джексон. — Послушай. Я просто… я собираюсь сказать тебе кое-что, ладно? Первое, не имеет значения, что ты скажешь мне в ответ… я вовсе не намерен…— Джексон начал мямлить и не договорил, казалось, порыв продолжать внезапно покинул его.

— Для лингвиста ты необычайно косноязычен.

— Для математика ты раздражающе многословен.

Раш слабо улыбнулся.

— Ну ладно. Просто расскажи мне, что произошло. Я не собираюсь докладывать об этом департамент психологии КЗВ. Скорее всего.

— Я слышал… я слышу продолжающийся тон.

— Из-за пистолетного выстрела, — подтвердил Джексон и покосился на открытое окно.

— Да, — прошептал Раш.

— Твоя жена, — пробормотал Джексон, — была скрипачкой.

О господи, он ненавидел Джексона. Люди были для Джексона открытой книгой, он всех видел насквозь. В этом не было ровно никакой науки, обычное интуитивное дерьмо и наблюдательность. Гребаный, гребаный, гребаный Джексон.

— Да.

— Полковник Телфорд рассказывал мне, что ты вроде как тоже занимался музыкой.

— Нет.

— Нет? Он говорил, что ты играл на фортепиано. Очень хорошо играл. Феноменально хорошо, на самом деле.

— Больше нет

— А-а.

Они помолчали.

— Итак, ты услышал продолжающийся тон, — подсказал Джексон, — и что случилось затем?

— Оказалось, его чрезвычайно трудно выносить.

— Ага. Это я понимаю. Но почему ты довел себя до обморока, вот в чем вопрос?

Раш не ответил, чувствуя, как давит на его разум чудовищность и непомерность того, о чем рассказать невозможно. Выкрутиться из положения, объясняя про непосредственный положительный эффект от мысленного воспроизведения скрипичного концерта было сложновато, и он ухватился за возможность иным способом описать произошедшее.

― Я много размышлял о расшифровке адреса девятого шеврона, ― начал Раш. ― Чересчур интенсивно.

― Понимаю, ― пробормотал Джексон.

― Я уже говорил, что взломал четвертый?

― Слышал об этом, ― сказал Джексон. ― Мне рассказала об этом Сэм, а ей рассказала доктор Перри, а той рассказал доктор Волкер, которому рассказала доктор Парк, которой ты рассказал, что добыл четвертый шеврон.

― Да, это был потоковый шифр.

― Эм, ага, понятия не имею, что это означает, но это здорово.

― Теперь осталось шесть, ― пробормотал Раш, пытаясь справиться с изнеможением, пытаясь выстроить вокруг себя щит, который не даст ему медленно сгореть, погибнуть под этим тоном.

Продолжающимся, безжалостным тоном.

― Подожди, как шесть? Разве не пять?

― Я думаю, их десять, ― бормотал Раш. ― Не девять.

― Но ведь шевронов девять.

― Я полагаю, существует десять шифров.

― Ладно, ― сказал Джексон. ― Продолжай. Извини, что прервал.

― Один из них вне всяких сомнений, квантовой природы. Еще один ― вероятно является криптографической хэш-функцией, ― он приостановился, отсчитывая перечисляемое на пальцах, ― следующий ― вариант эллиптической криптографической кривой, и потом еще один ― это некая математическая головоломка, я даже не знаю, как объяснить, но выглядит он для меня знакомым, может быть что-то типа вычислительной выборки фазового пространства.

― И таким образом, это подводит нас к восьми.

― Да, ― прошептал Раш. ― К восьми. И я услышал… то есть, я слышу продолжающийся тон.

― Эм.. хм.

― И мне пришло в голову или, вернее, мне припомнилось кое-что, что не так давно случилось со мной, ― он сделал паузу, чтобы еще раз глотнуть отвратительного пойла Валы. ― В общем, это была идея о том, что девятый шеврон… о том, каким он может быть. Каким он должен быть. Какой он есть.

― И какой же? ― шепотом спросил Джексон.

― Он тональный, ― ответил Раш, закрывая глаза. ― Тональный по природе своей.

― Откуда ты знаешь?

― Их управляющие кристаллы, ― устало пробормотал Раш, ― резонируют на уникальных частотах.

― Музыкально, ― шептал Джексон.

― Да. Один из них… один из этих шифров является, скорее всего… почти наверняка… тональным. Созданным на основе резонансных частот кристаллов Древних.

Какое-то время в комнате стояла тишина.

― Это расстраивает тебя? ― спросил Джексон.

― С чего бы? ― прошептал в ответ Раш. Его глаза были по-прежнему закрыты, он пытался вслушиваться в шорох шин по асфальту шоссе, в слабое жужжание ночных букашек за окном, в звук тихого, спокойного дыхания Джексона, в голос Валы, о чем-то разговаривавшей с полковником Янгом за закрытой дверью.

― Могу придумать тому несколько причин, ― тихо сказал Джексон.

― Да ну?

И опять они замолчали на мгновение.

― Ник, ― снова начал Джексон. ― Я знаю, что… что полковник Телфорд крайне настойчиво подталкивает тебя к решению этой проблемы. Излишне настойчиво.

Раш отрицательно покачал головой.
― Неправда, — сказал он.

― Нет, ― мрачно не согласился Джексон.― Правда. Но это может подождать. Если тебе необходимо личное время или же ты просто хочешь...

― И за каким чертом, ― зло выпалил Раш, ― мне может понадобиться личное время?

― Не знаю, ― лицо Джексона было страдальческим, ― ты мог бы… ты мог бы отправиться на Атлантиду. Подумай об этом как о… как о криптографическом отпуске.

― Звездные Врата Атлантиды, ― с нажимом произнес Раш, ― не содержат никаких шифров.

― Знаю, ― тихо согласился Джексон. ― В том-то и смысл.

Раш не ответил.

― Полковник Янг считает, что то, что случилось сегодня на кухне ― паническая атака.

― А что думаешь ты?

― Я думаю, что ты одна из самых высокоинтеллектуальных личностей, с которыми мне доводилось когда-либо встречаться. Я думаю, что твоя способность к компенсации расстройств мышления астрономически высока. И поэтому, если ты отключаешься и следующие полчаса проводишь на полу, ни на что не реагируя, то, думаю, по природе своей… это будет посерьезнее обычной панической атаки из-за пистолетного выстрела у тебя над ухом.

― И что ты собираешься делать со всем, что тут надумал? — резко спросил Раш.

― Ничего, ― пробормотал Джексон. ― За исключением того, что хочу предложить тебе пожить у меня, вместо того, чтобы оставаться с полковником Янгом.

― Благодарю, но нет.

― Вообще-то, ― горько улыбнулся Джексон, ― я знал, что ты так ответишь. Ты ведь понимаешь, что я пытаюсь тебе помочь, верно?

Раш кивнул и снова глотнул своего ужасного коктейля.
― Спасибо за беспокойство, ― негромко сказал он, ― но я в порядке.

― А вот это дерьмо собачье.

― Ты только что произнес «дерьмо собачье»? ― удивился Раш.

― Да. Да, я так сказал. Пытаюсь общаться с тобой на родном для тебя диалекте.

― Брань тебе не к лицу.

― Я способен весьма изобретательно употреблять ненормативную лексику гораздо большего количества языков, чем ты.

― Это верно. Наверно, где-то на порядок большего количества языков, ― Раш внимательно посмотрел на Джексона. ― Тем не менее, я бы рекомендовал тебе придерживаться своих сильных сторон.

― Ник...

Раш покачал головой.

― Тебе не стоит этим заниматься, ― настаивал Джексон.

― Хватит повторять мне это, ― Раш крепко зажмурился.

― Не стоит.

Когда его веки распахнулись, перед его взором снова предстал надоевший Джексон.
― И как можешь ты говорить подобное мне?

― Могу, хоть и понимаю всю тщетность и, одновременно, иронию, ― отводя взгляд, ответил ему Джексон. ― Но кто-то должен это тебе сказать.

― Прекрасно. Считай, что это было сказано.

— Имею в виду — хотя бы так.

Самым паршивым было то, что Джексон определенно все понимал. Джексон, тот самый Джексон, который однажды потерял жену, утратил рассудок, жизнь, который умирал не раз, а после возвращался обратно, раз за разом, который, очевидно, был неприкасаемым, черт бы его побрал. Это просто смешно.

— Да ну.

— Да. Господи боже, да. Хватит слушать Телфорда.

Джексон относился к тому типу людей, которые неустанно пытались исправить вселенную — он мог перебирать ее по кусочкам, усердно корпеть над изучением деталей, начисто стирать стандарты каждой шкалы, и Раш понимал это, потому что она всегда поступала так же. Она тоже пыталась исправить и сохранить то, что заслуживало быть исправленным и сохраненным, но всегда она терпела неудачу, за исключением некоторых отдельных случаев. Но, наверное, почти у каждого в жизни бывало подобное. У Джексона просто более широкий динамический диапазон.

Он слышал, оказывается, по-прежнему слышал продолжающийся тон.

— Мне нравится полковник Телфорд.

Джексон отвернулся:
— Да. Я понимаю. Но мне кажется… мне кажется, он излишне сфокусирован кое на чем, что может быть очень рискованным для тебя.

Кинув на него острый внимательный взгляд, Раш отметил напряженную линию его плеч и склоненную голову:
— Ты явно что-то знаешь. Что-то такое, чего не знаю я.

— Да, — подтвердил Джексон.

— Что? — отрывисто спросил Раш.

— Как раз сейчас я пытаюсь добиться, чтобы тебе повысили уровень секретного допуска, тогда я смогу рассказать тебе.

— И как много времени на это уйдет?

— Не знаю, — буркнул Джексон. — Генерал Лэндри немного более педантичен в отношении устава, чем был Джек когда-то.

Раш вздохнул:
— Ну, и что мне предлагается делать с теми метаданными, которые ты мне только что любезно предоставил?

— Ничего. Просто возьми небольшую паузу, продолжай работать над квантовым шифром, если уж тебе так хочется, но, в самом деле, выспись для начала. Не думаю, что полковник Янг будет спокойно любоваться на то, как ты урабатываешься, учитывая, что недавно у тебя был психотический эпизод. Он еще не достаточно хорошо тебя знает. — Джексон замолчал и окинул взглядом полуразгромленную кухню без стульев. — Может, тебе стоит помочь ему обустроиться, наконец.

О да. Конечно, занятие как раз для него, ничего не скажешь.

— С чего бы это?— огрызнулся на него Раш. — Я не ты, знаешь ли.

— Он был серьезно травмирован, — напомнил Джексон.

— Сам вижу. Не слепой, — Раш даже не старался скрыть раздражение в голосе. — И что я должен со всем этим делать?

— Как-нибудь однажды, — сказал Джексон, слезая со стойки, — я сумею застать тебя врасплох, и у нас получится нормальная, приятная во всех отношениях беседа.

— Это угроза? — съязвил Раш, снова отхлебывая своей отвратительной выпивки и тоже сползая со стойки.

— Скорее, цель, — ответил Джексон.

— Да, кстати, полковник Янг передал мою просьбу принести мне компьютер?

— Передал, — сказал Джексон. — Я уже позвонил Сэм, перечислил необходимые технические характеристики, и она сказала, что вопрос вполне решаем. Можно взять компьютер Валы. Та получила его всего несколько недель назад, так что наверно еще не успела нашпиговать его чем-нибудь неуместным. И потом, Вала не слишком эмоционально привязана к нему. Пока.

— Фантастика, — отхлебнув еще глоток своего напитка, Раш вслед за Джексоном вышел из кухни.

Войдя в гостиную, они застали Валу за сборкой торшера в центре комнаты, в то время как полковник Янг наблюдал за ней с дивана с усталым, немного сконфуженным выражением лица.

— И тогда я сказала, что вообще-то в этом случае корабль должен достаться мне, поскольку с юридической точки зрения я являюсь пострадавшей стороной. Думаю, это была одна из моих самых хитроумных краж, — она взглянула на них. — Дэниел, я как раз рассказываю полковнику Янгу…

— Нет уж, — Джексон протестующе поднял ладони. — Если это рассказ о незаконном способе присвоения тобой чего-то, тебе не принадлежащего…

— Нет, вся соль была в том…

— Ш-ш. Нет. Я сказал нет.

— Не смей на меня шикать. Это совершенно неприемлемо.

— Я…

— Нет, — Вала была непреклонна. — Я требую извинений.

— Ты требуешь от меня извинений за нежелание в очередной раз любоваться на то, как ты демонстрируешь нам свои крайне низкие этические стандарты? — раздраженно выговорил ей Джексон.

Воцарилось неловкое молчание.

Низко опустив голову, Вала смотрела на лампу, которую она собирала.
— Такая уж я, — произнесла она, — понижаю этические стандарты везде, где только ни появляюсь.

Раш завел руку себе за шиворот и начал растирать пальцами напряженные мышцы задней поверхности шеи и плеча, сощурив глаза на Джексона.

Джексон молчал, но его застывшая поза свидетельствовала о том, что он в совершеннейшем ужасе от ответа Валы.

Янг потер челюсть.

В тишине комнаты Раш осознал, что по-прежнему слышит продолжающийся тон.

Спустя несколько секунд, прикрутив последнюю деталь торшера на полагавшееся ей место, Вала подняла голову и взглянула на них. Выражение ее лица было ясным и безмятежным.
— Выглядишь гораздо лучше, великолепный, — сказала она. — Вижу, тебе понравился мой коктейль.

Он посмотрел на почти пустой стакан, который держал в руке.

— Это весьма изобретательно, — ответил ей Раш.

— Изобретательно, — повторила Вала. — Мне нравится. — Она натянула на раму абажур. — Знаешь, обычно в него добавляется гораздо больше алкоголя.

— Ты как… кхм… готова, и мы можем идти? — неуверенным голосом пробормотал Джексон.

Вала отвернулась и воткнула вилку торшера в розетку. Затем включила его и оттащила к изголовью дивана. От света загоревшейся лампы в ее волосах заиграли мягкие блики.

— Да, — объявила она. — Я готова. Наслаждайся моим компьютером, великолепный.

— Спасибо, — сказал Раш. — И кстати, меня зовут Николас, на самом деле.

— Знаю. Но я предпочитаю «великолепный».

Он закатил к потолку глаза и снова глотнул коктейля. Кажется, алкоголь, наконец, начал оказывать свое действие. Легкое.

У Дэниеля и Валы не заняло много времени собрать свои ключи и объемистые рюкзаки непонятного назначения и отправиться восвояси.

Когда дверь закрылась за ними, Раш обернулся и увидел, что Янг наблюдает за ним.

— Эй, — произнес Янг. — Ну как ты?

— Нормально, — сказал он. — Со мной все нормально.

— Не очень-то верится, ты уже не раз демонстрировал нам обыкновение сначала заявить, что ты в порядке, а три минуты спустя брякнуться носом в палубу в практически полумертвом состоянии.

— Понимаю, к чему ты клонишь.

— Знаешь, мне раньше приходилось работать со многими учеными.

— Да что ты? Как мило.

— Замечал за вашим братом какую-то особую интеллектуальную браваду касательно того, чтобы, усердно вкалывая над очередной умственной задачкой, довести самого себя до психического коллапса.

Слабо улыбнувшись на это, Раш подошел ближе и присел на коробку.

— Что вообще-то идиотизм, — продолжал Янг, — кстати говоря.

— Да, — ответил Раш. — Вполне справедливо. Твоя безупречная аргументация и риторическое мастерство убедили меня. Я готов начать все с чистого листа.

— Слушай, я, конечно, был бы не прочь еще немного насладиться этой саркастической язвительностью, но вообще-то уже далеко за полночь. А ты, между прочим, не так давно вырубился на моей кухне.

— Хотя оба этих утверждения вполне справедливы, — сказал Раш, — тем не менее, ни одно из них не послужит препятствием для возобновления мною работы.

— А как там насчет той штуки с продолжающимся тоном?

— Тон все еще здесь, — сказал Раш, — спасибо, что поинтересовался.

Янг вздохнул:
— Ладно. Тебе очень хочется быть такой вот нелегкой личностью? Что ж, будь. Меня это не волнует.

— Чистейшая неправда, — заметил Раш.

— Я скоро вернусь обратно, — предупредил Янг, собираясь подняться на ноги. — Никуда не уходи, не сходи с ума, не падай в обмороки и не делай ничего, чего делать нельзя. Просто пять минут посиди спокойно на этой коробке.

Осторожно пододвинувшись к краю дивана, Янг приготовился встать.

Раш быстро вскочил, и, шагнув вперед, протянул руки с намерением подхватить его.

Секунду недоверчиво помедлив, Янг ухватился за предложенную руку и позволил Рашу медленно поднять себя на ноги.
— Ты не шибко прислушиваешься к тому, что тебе говорят, — сказал ему Янг.

— Не в классическом понимании, — ответил Раш, отступая от него на шаг. — Но я необычайно внимателен. Насколько я помню, ты намеревался принять душ. Прежде чем я… м-м-м… прервал тебя?

— Точно.

— Тогда ступай. Я в совершеннейшем порядке, — Раш снова глотнул своего коктейля и окинул взглядом комнату в поисках компьютера Валы. Тот обнаружился на журнальном столике.

— Я подумаю над этим, — сказал Янг, хромая в направлении спальни. — Многое зависит от того, чем ты собираешься заниматься, пока я чищу зубы.

Он постарался не раздражаться на этот комментарий, но это было непросто.

Взяв компьютер, он включил его и снова присел на коробку.

Он открыл лэптоп.

Занес пальцы над клавиатурой.

В комнате стояла полная тишина.

Он слышал продолжающийся тон.

Chapter Text

Привалившись к стене ванной комнаты, Янг чистил зубы и пытался придумать как бы повежливее и поделикатнее спросить у человека, нет ли у него каких душевных расстройств. Наверно можно было, типа, просто подойти и сказать: «Простите, пожалуйста, но не имеете ли вы, случайно, некоторых психических проблем, о которых мне следует знать, раз уж вы решили временно остановиться у меня в квартире? Интересуюсь я только во избежание различных недоразумений, которые могут произойти, а вовсе не потому, что ваши нервные расстройства сильно меня стесняют. Мне, понимаете ли, не хотелось бы снова столкнуться с… э-э… ну ладно, это, в общем, длинная история, просто лет пять-семь лет назад или около того, кое у кого из наших ребят случались всякие проблемы с паразитами, присосавшимися к их мозгам, и это, знаете ли, приводило к определенным отклонениям в поведении людей. И обеспокоенность по поводу чертовых паразитов все еще существует… вот дерьмо, у вас же нет допуска к разговорам на подобные темы. Короче, я про то, что будь я в курсе, что с человеком и как, то это здорово помогло бы мне разобраться, когда какие-нибудь чертовы инопланетяне внезапно начнут выкручивать ему мозги. Так что, если бы я прояснил ситуацию на счет вашего душевного здоровья, то это было бы неплохо для нас обоих, раз уж мы застряли тут вдвоем, и мои апартаменты не слишком-то просторны, а уик-энд нас ожидает долгий, судя по всему». Но, говоря по правде, Янг не мог себе представить, действительно не мог, что подобный вопрос останется без последствий и все закончится хорошо.

Потому что это было бы не слишком деликатно.

Деликатность уж точно не его конек.

Это, скорее, по части Джексоновских штучек.

Выплевывая в раковину пахнущую мятой пасту, Янг неосторожно потянул поясницу и поморщился, когда мышцы спины запротестовали в ответ на резкое движение. Он попытался сконцентрироваться на том, что ему дальше, к дьяволу, делать с этим Рашем, чтобы отвлечь себя от безустанной, никогда не утихавшей боли, что пожирала левую половину его туловища. И изо всех сил старался выкинуть из головы заманчивые мечты о долгом горячем душе, о бутылке пива, о большей, чем прописано, суточной дозе ибупрофена. Большое искушение.

Но этого тоже не случится.

У него были плохие предчувствия по поводу его соседа. Парень представлял собой ходячую проблему во всем, к чему только не прикоснись — проблему на тактическом уровне, на психическом, на личностном и логистическом. Но было в нем кое-что еще, что особенно тревожило Янга. В своей жизни Янгу не раз доводилось видеть паникующих людей. Например, паникующих под шквальным огнем на поле боя, ну, или в иных, крайне напряженных ситуациях. Но, несмотря на то, что были, конечно же, схожие черты между тем, что произошло с Рашем на кухне и паникой в стиле «наш мир это, оказывается, еще не весь мир», которую частенько выдавали желторотые новобранцы, впервые оказавшись за пределами Земли, но, однако же — это было не совсем то же самое. Парень отлично держался на протяжении всей попытки люшианцев захватить его в плен и рассыпался после лишь потому, что у него немного позвенело в ушах? Как-то этот факт не вяжется с ним.

Янг попробовал было вытянуть немного информации из Джексона, но тот оказался чертовски смекалистым засранцем и умудрился наговорить ему уйму умных слов, так ничего и не сказав по сути значимого или полезного. Все, что Янгу удалось узнать, так это то, что Раш неустанно работал над взломом некой математической проблемы, а в действительности, даже серией проблем, которые как-то связаны с самими Звездными Вратами и с расшифровкой адреса девятого шеврона. И что процентов на сорок проблему эту Раш уже решил.

Судя по всему, Люшианский Альянс в последнее время очень интересовался адресом девятого шеврона.

Судя по всему, именно поэтому Раш значился теперь первым номером в их списке.

У него также возникло ощущение, что Джексон многое недоговаривает. Когда Янг поинтересовался, действительно ли Джексон считает, что Раш уже в порядке и способен продолжать работу, тот вдруг начал вилять, бормотать что-то уклончиво-неопределенное и всячески темнить. И хотя в ответ на свой прямой вопрос Янг получил соответствующее линии партии «да», у него сложилось твердое убеждение, что личным ответом Джексона было «нет».

Открыв шкафчик с лекарствами, Янг достал пузырек с выписанным ему в качестве болеутоляющего ибупрофеном. Быстро проглотив пилюлю, он поковылял из ванной обратно в гостиную.

И тут же остолбенело замер на входе, тяжело привалившись плечом к стене.

Каждое окно в квартире оказалось распахнутым настежь.

Слышно было, как отчаянно и тщетно кондиционер сражается с горячим ветром с улицы, шелестевшим сквозь планки жалюзи.

Полуосвещенный светом единственной включенной лампы, Раш сидел на коробке, плечи его были напряжены. На коленях у него лежал открытый ноутбук Валы, но Раш не печатал. Казалось, он внимательно прислушивался к чему-то, уставившись в никуда.

Вот именно из-за таких штук у Янга и появились его нехорошие предчувствия.

Порыв ветра всколыхнул жалюзи, прошелестел по подоконнику, разметал по комнате обрывки смятых газет и крошки упаковочного пенопласта и взъерошил Рашу волосы. Глаза математика по-прежнему смотрели в пустоту.

Задумчиво скрестив руки на груди, Янг гадал про себя, что же такое, к чертям, творится у Раша в голове. Не похоже, что тот сейчас прокручивает в мозгах обычные математические задачки или корпит над пятизначными уравнениями. Зрелище, напротив, было довольно пугающим.

— Эй, — негромко окликнул Янг. — Отчаянный.

Ответа не последовало.

Он попытался сфокусироваться на слабом звоне у себя в ушах, попробовав представить, на что это могло бы быть похоже, если бы звук был всепоглощающим.
— Я сказал «эй», — Янг немного повысил голос.

Раш перевел на него взгляд, умудрившись передать презрение не более чем слабым движением бровей.

— Что делаешь? — Янг постарался задать вопрос небрежным тоном, как бы ненароком.

— Думаю, — ответил Раш. Похоже, тот решил взять пример с Янга и вздумал вести беседу в цивилизованно-вежливой манере, оттачивая свою язвительность. — Очевидно эта концепция настолько тебе чужда, что ты не способен распознать ее, даже когда видишь воочию.

— Что-то не похоже, что ты просто раздумывал тут, отчаянный, — сказал Янг, не принимая негласное приглашение Раша к продолжению конкурса взаимных оскорблений. Не сейчас, когда все окна распахнуты, когда страшно болит поясница, когда тонкий, словно папиросная бумага, слой внешней любезности, едва-едва прикрывающий случившееся за этот вечер, готов порваться при малейшем прикосновении.

Раш опустил голову и уставился в компьютер.
— Как думаешь, сколько времени им понадобиться для проверки моей квартиры? — спросил Раш, пока его пальцы порхали над клавиатурой.

Оттолкнувшись от стены, Янг похромал по направлению к дивану.
— По меньшей мере, день, — сказал он. — А учитывая, что сейчас уик-энд…

— Это имеет значение?

— Для несрочной ситуации — да. Это означает, что в выходные все дела проделываются гораздо медленнее, — прокряхтел Янг, опускаясь на диван со всей осторожностью, на какую только был способен, и изо всех сил стараясь не измениться при этом в лице.

— Я не могу застрять тут на несколько дней.

— Раш. Не будь занозой в заднице. Все не так уж плохо. Да я в тысячу раз менее болтлив, чем Джексон, — очень медленно и бережно, стараясь не нагружать перенапряженную спину, он поочередно поднял ноги с пола и вытянул их на диване.

— Что ты делаешь? — спросил Раш.

— А на что похоже то, что я сейчас делаю?

— Уйди, пожалуйста, куда-нибудь в другое место.

— Это моя квартира.

— Мне нужно работать.

— Так работай. Я тебе не препятствую.

Раш вздохнул:
— Если ты собрался здесь спать, то ты не будешь возражать, если я…

— Я не собираюсь здесь спать, — ответил Янг. — Я составляю тебе компанию.

— Нет.

— Угу.

Пальцы Раша обежали открытый лэптоп Валы со всех сторон, как будто математик колебался, а не закрыть ли его.

Какое-то время они оба молчали.

— Давай, я кое-что проясню, — осторожно начал Янг. — Я думаю, ты недавно подбавил эксцентричности к своей итак довольно-таки не хилой Гениальной Эксцентричности, и сейчас находишься в некотором стрессе. Особенно после такого вечера, который лично я оцениваю в семь баллов по десятибалльной шкале паршивости, а при семи баллах крыша может съехать у кого угодно. Ты, конечно, держишься молодцом, и все вокруг считают, что с тобой будет полный окей, пока ты сидишь тут, у меня в квартире, и занимаешься любимой математикой, ну или чем там еще. Но лично я — я в этом все же на все сто процентов не уверен.

— О, ты разбираешься в соотношениях долей от ста, — холодно заметил Раш. — Для меня это приятный сюрприз.

— Так что можешь выбирать, — продолжал Янг, демонстративно проингорировав подколку. — Или остаешься здесь и занимаешься своей математикой или отправляешься к доктору Лэм и будешь тусить там, в медподразделении, пока тебя станут всесторонне проверять на предмет того, не свихнулся ли ты от волнений. Это, знаешь ли, обычная практика. В КЗВ заведен целый отдел психологической поддержки по содействию и оказанию помощи гражданским лицам, имевшим несчастье столкнуться с грубой реальностью человеческо-ксенобиологических взаимоотношений. И, между прочим, если бы твое имя в списке Люшианского Альянса стояло хоть на пару строчек ниже, то ты потопал бы прямиком по этой дорожке.

Видно было, как резко дернулся Раш, какой натянутой стала вся его поза, как нервно его руки стиснули крышку открытого лэптопа, вцепляясь в нее с все возрастающей силой. Очевидно, парень прилагал громадные усилия, пытаясь подавить стремление немедленно встать и выйти за дверь.

Янгу подумалось, что возможно лучше будет держать свой чертов рот на замке и оставить в покое эту дурацкую словесную войну и взаимные оскорбления.

— Да ладно тебе, — миролюбиво буркнул он, сдавая назад. — Все не так уж плохо. Прикинь, на моем месте мог бы быть Джексон. А хуже Джексона уж точно ничего не придумаешь. Он задурил бы тебе голову своей любезностью, занялся бы украшением твоей квартиры и перестановкой мебели, даже, наверное, купил бы для тебя собаку. И черт знает, что еще. У него же шило в заднице на предмет того, чтобы творить для всех добро. Отделение психиатрии по сравнению с ним далеко не худший вариант. Ну а я — я определенно наилучший выбор, который есть у тебя в данных обстоятельствах.

— Правда, — ответил Раш, ни на грамм не расслабляясь.

Стало заметно, что дыхание Раша начинает учащаться. Проклятье. Времени на то, чтобы попытаться переориентировать Раша на нечто иное, менее его нервирующее, оставалось крайне мало. В любом случае, это все его вина. В большинстве своем.
— Итак, — сказал Янг, выговаривая слова со всей будничностью, на какую только был способен, — Джексон говорил, ты занимаешься расшифровкой шевронов или чего там еще?

— Верно.

— Вот чего я не понимаю, — продолжал Янг с просчитанной небрежностью, — так это того, зачем там вообще есть коды. Ведь никакие другие адреса шевронов не нужно было «разблокировать».

Раш кинул на него злой взгляд, ничего не ответил, опустил глаза на свой компьютер и начал печатать.

Испустив тихий долгий выдох, Янг подумал, что ему, пожалуй, удалось предотвратить очередной надвигающийся кризис или хотя бы отложить его на время, если, конечно, он правильно читал этого парня. Но руку на отсечение он бы не дал. Это уж точно, черт побери.

— Я про то, — бубнил Янг, пытаясь, непрерывно, секунда за секундой, отслеживать изменения психического статуса своего соседа, и одновременно продолжая разгребать все это дерьмо, что на него свалилось, — Звездные Врата задают ведь точки в пространстве, верно? Что-то типа ДжиПиЭс, но с Вратами вместо спутников?

— Твоя речь настолько неконкретна, что я не имею ни малейшего представления, есть ли у тебя хоть какое-то концептуальное понимание того, как функционирует вся сеть Звездных Врат, — ответил Раш, не отрывая глаз от экрана компьютера.

Так, на самом деле все продвигается очень даже неплохо.

— Это похоже на штуку с… с линиями, — Янг помахал в воздухе рукой, пытаясь жестами компенсировать недостаток слов. — Линии задаются в пространстве сообщающимися наборными устройствами Врат и пересекаются в точке назначения, а когда ты указываешь точку отправления, тогда происходят некоторые вычисления, которое приводят к пространственно-временному искажению и формированию червоточины между отправной точкой и местом назначения.

— Штука с линиями. Да. Фантастическая работа. Ты, говоришь, всего лишь полковник? Хорошо, что сказал, а то бы я по ошибке принял тебя за астрофизика, — совершенно очевидно, что Раш немного отвлекся. Янг счел это немалым своим достижением.

— Ну, я держу себя скромно, — произнес он. — Я не из тех, кто чрезмерно злоупотребляет чувством собственного достоинства, как… — он ткнул пальцем в направлении Раша, — ну, ты понял. Личное хобби.

Раш слабо улыбнулся.

— Да ладно тебе, — сказал Янг, — проясни для меня некоторые детали. Этот адрес, который ты расшифровываешь, он что, задает какую-то точку в пространстве?

Впившись в него потемневшими глазами, Раш внезапно снова оказался на грани срыва, его взгляд стал таким тяжелым, что его почти невозможно было вынести.
— А что еще он может собой представлять? — резко спросил он.

— Э-э… — Янг был немного сбит с толку такой пылкостью реакции. — Не имею понятия.

А Раш снова уткнулся в свой компьютер.
— Никто не имеет, — заметил он.

— А ты что думаешь?

— Меня это мало не волнует, — сказал Раш притворно безразличным тоном. — Я стараюсь вообще не размышлять на эту тему.

«Чушь собачья», — подумал про себя Янг. Откинув назад голову, он недоверчиво посмотрел на Раша:
— Серьезно?

— Мне-то чего беспокоиться? — пробормотал Раш. — Куда бы ни вел этот адрес, мне туда не идти.

«Пожалуй, что нет», — молча согласился про себя Янг. А вслух спросил:
— То есть ты думаешь, что это какое-то место?

— Если это не место, тогда никому туда не попасть.

— Хм, да, вполне разумно, я думаю. За исключением того, что это может быть не место, а время.

Раш закатил глаза:
— Да ты, никак, намереваешься совершить бестелесное путешествие в чисто временном измерении? Ну-ну, желаю приятно провести время.

Янг наблюдал за тем, как взгляд Раша быстро сновал туда и обратно между двумя элементами на экране перед ним.
— Хм, как я понимаю, хочешь намекнуть, что даже если это другое время, то ему все равно нужна будет… как ее… пространственная составляющая.

— Пространство и время, — пояснил Раш, — неотделимы по сути своей. В рамках человеческого мышления, во всяком случае.

— Окей, хорошо. Но если все же это какое-то место, тогда кому-то придется отправиться туда, — сказал Янг. — Тебя что, совсем не волнует, что именно им предстоит открыть?

— Разумеется, волнует, — рассеяно ответил Раш, явно не уделяя ему большого внимания.

— Тебя наверняка это волнует, — уверенно заявил Янг. — Тебя должно волновать это очень сильно. Иначе, зачем бы ты вообще этим занимался?

— А зачем, по-твоему, люди взбираются на Эверест?

— Может, потому что у них нет здравого смысла?

Раш кинул на него слегка повеселевший взгляд, который, вне всяких сомнений, исходно задумывался как взгляд сердитый:

— Ты знаешь, почему.

— Итак, ты собираешься угробить сам себя, расшифровывая этот шеврон, просто потому что ты чертов отчаянный математический альпинист, так что ли?

— Правильно, — буркнул Раш.

— Это выглядит как… как не слишком удачный план.

— Продолжай, пожалуйста. Я получаю истинное наслаждение от нашей беседы.

— Люди частенько ломают себе конечности, пытаясь влезть на Эверест.

— Ложный логический вывод, — рассеяно прокомментировал Раш.

— Проклятье, ты действительно заноза в заднице, — проворчал Янг. — Что из того, что я сказал, может быть ложным логическим выводом?

— Ты проводишь ложную аналогию, — ответил Раш. — Я бы очень попросил тебя, заткнись, а?

— Ложную аналогию? Ты что, шутишь? Не ты ли был тем, кто только что сравнивал математические проблемы с карабканьем на Эверест?

— Я говорил метафорически, а не затевал спор о целесообразности некоторых буквальных действий, которые ты зачем-то выцепил из моей метафоры. Неправомерно, кстати, хотел бы добавить.

— Знаешь что? Я сдаюсь. Чтобы ты там не имел в виду, можешь продолжать в том же духе, мне на это наплевать. И можешь не перефразировать для меня свои метафоры, потому что я вполне способен их понять.

— Держись подальше от моих дел.

— Это ты у нас из тех товарищей, кто продолжает сваливаться в обмороки, и вынужден из-за этого торчать теперь в моей квартире.

— Ты, кажется, намеревался больше не оспаривать мою точку зрения.

— Да, собирался, но это было глупо.

На этот раз не было никаких сомнений, что Раш развеселился, хоть и не стал отвечать.

Янг с трудом подавил зевок. Улечься на диван, похоже, было не слишком удачной идеей.
— Ладно, а чем ты сейчас занимаешься? — спросил Янг, стараясь придать голосу бодрость, которой у него не было и в помине.

— Пишу программу, — пробормотал Раш.

— Для чего?

— Протокол нулевого знания.

— Понятия не имею, что это такое.

— Тот факт, что тебе это ни о чем не говорит, меня нисколько не удивляет.

— Это была двусмысленность?

— Нет. Я нахожу двусмысленности признаком интеллектуальной инфантильности.

Янг прищурил глаза:
— Точно.

Ветер легко трепал жалюзи и те негромко постукивали о подоконник каждый раз, когда очередной порыв теплого бриза врывался в комнату. Слышалось тихое кликание компьютерных клавиш под пальцами Раша. Нельзя засыпать.

— Нет, мне просто любопытно, скажи, ты что-то имеешь против сна? — несколько вяло поинтересовался Янг.

— Очень даже.

— Но почему?

— А почему нет?

Янг вздохнул:
— Что еще за протокол нулевого знания?

— Убежден, тебя это вряд ли заинтересует.

— А ты попробуй.

Янг специально слегка поерзал на диване, надеясь, что боль, тут же пронзившая левое бедро, прогонит сонливость. Пришлось скривиться, зажмурить глаза и стиснуть челюсти, выжидая, когда худшее будет уже позади.

Когда он снова открыл глаза, то увидел, что Раш наблюдает за ним.
— Протокол нулевого знания, — начал Раш непривычно ровным тоном, — это метод, с помощью которого одна система тестирует способность другой системы к взлому кода, без знания механизмов, с помощью которых вторая система собирается взламывать код.

— Хм, — сказал Янг. — Звучит очень интересно, вообще-то.

Раш приподнял брови в манере, которая ясно показывала, что он сильно сомневается в наличии у Янга профессиональной заинтересованности по данному вопросу, равно как и не предполагает в нем достаточных умственных способностей для ведения такой вот отвлекающей игры.
— Рассмотрим следующий сценарий. Ты и я стоим возле входа в пещеру, которая имеет форму петли. Прямо перед нами каменная стена, справа и слева два коридора. Если мы выбираем правый коридор, назовем его маршрут А, то мы обойдем круг по всему периметру, пока не вернемся обратно к той точке, с которой начали свой путь.

— Маршрут А? Ты серьезно? Это кажется мне ужасно сложным для пятницы, когда время перевалило за полночь.

— Ничего сложного даже отдаленно.

— Ну, хорошо. Отлично. Я понял тебя. Это что-то типа прогулки внутри велосипедной шины, если бы внутри шины была пещера.

— Да-да. Путь вправо — маршрут А, путь влево — маршрут В. Если ты начинаешь идти по маршруту А и не поворачиваешь назад, то ты придешь ко входу на маршрут В. И наоборот. Но если ты входишь в петлю через маршрут А, а затем разворачиваешься и идешь обратно по своим же следам, то ты возвращаешься ко входу маршрута А.

— Я понял, — сказал Янг, складывая руки поверх груди и глядя на Раша из-под полуприкрытых век.

— Господи, еще бы. Потому что я излагаю раза в четыре подробнее, чем обычно. Считай, что тебе очень повезло.

Янг лениво приподнял брови:
— О, это конечно.

— Теперь, — продолжал Раш, немного подавшись вперед, — мы вводим запертую дверь посередине этого прохода. Итак, если ты идешь маршрутом А, то ты не сможешь достичь маршрута В до тех пор, пока не разблокируешь дверь. Если ты не сможешь открыть дверь, тогда тебе придется вернуться ко входу на маршрут А.

— А почему эта дверь там заперта?

— Потому что в этом и состоит гребаная криптографическая проблема, Янг. Твою мать.

— Ладно, ладно, — миролюбиво пробурчал Янг, примиряюще поднимая ладони, — как скажешь.

— Теперь давай предположим, — Раш плавным движением покручивал запястьями, восстанавливая равновесное состояние духа после этой вспышки, — что я заявляю, будто у меня есть некий изящно сконструированный алгоритм, который сможет открыть заблокированную дверь.

— Значит, изящно сконструированный, да? Отличная работа, — сказал Янг, подавляя еще один зевок.

— Далее сделаем допущение, будто ты обладаешь некоторыми критическими способностями. Ты был бы не прочь заплатить мне за использование моего алгоритма, но не склонен делать этого, пока не убедишься, что он сработает. Я, в свою очередь, совершенно не намерен рассказывать тебе, как он работает. Поэтому тебе нужен будет метод верификации, чтобы убедиться, что я тебя не обманываю.

— Я бы не стал доверять тебе в любом случае, кстати говоря, — заметил Янг.

— Весьма благоразумно с твоей стороны, — язвительно прокомментировал Раш.

— А почему бы мне не попросить тебя пройтись по всей петле, верно? — спросил Янг. — Если ты способен открыть дверь, ты пойдешь маршрутом А и выйдешь через маршрут В, и тогда я тебе заплачу.

— Нет, — сказал Раш.

— Да почему, к дьяволу, нет? — спросил Янг.

— Ты не можешь видеть, какой маршрут я выбираю, когда вхожу.

— Это почему?

— Потому что ты стоишь спиной ко входу.

— Черт возьми. А почему я не могу просто сказать тебе, какой путь выбрать?

— Достаточно будет сказать, что в этой реально действующей системе ты аутентифицирующая сторона. Ты не можешь контролировать способ, которым я доберусь до двери. С твоей позиции я просто уже там.

Янг прикрыл глаза:
— Ладно, пусть будет так. В общем, ты у двери. Что дальше?

— Затем ты разворачиваешься и называешь мне тот номер маршрута, который тебе нравится, и из которого я должен появиться. Поскольку я выбирал свой маршрут наугад, то существует примерно пятидесяти процентная вероятность, что мне придется открыть дверь, чтобы выйти тем маршрутом, который ты указал. Если я раз за разом, выхожу там, где и положено, то ты будешь знать, что я действительно могу открыть дверь. Но не будешь знать, как я это сделал.

— И я плачу тебе денежки за твой чудной алгоритм, — пробормотал Янг.

— Да. Это было бы идеально.

— А-ага, — промычал Янг, слушая тихое позвякивание жалюзи о подоконник. — Итак… — снова попробовал начать он, лениво пытаясь придумать способ поддержать себя в бодрствующем состоянии.

— Преимущество применения протокола нулевого знания для взлома шифра, который, безусловно, работает на кристаллическом квантовом компьютере и который, как я представляю, используется по меньшей мере в одном из шевронов, — говорил Раш, избавив Янга от необходимости самому продолжать беседу, — в том, что он обходит проблему наблюдения за статусом системы и тем самым уничтожает содержащийся в ней ключ. Таким образом, вместо получения фактического ключа такой протокол спровоцирует то, что сами Врата создадут тот алгоритм, который поможет разблокировать их.

В любую секунду Янг был готов еще раз пошевелиться на диване, чтобы снова прогнать сон.

Просто он так чертовски устал.

— Это не сработает, — пробормотал Янг.

— Правда? — сухо спросил Раш. — У тебя есть ученая степень по квантовой механике, которую ты держишь в тайне от нас?

— Нет, — сказал Янг. — Я знаю, что ты делаешь. Ты пытаешься усыпить меня этими разговорами о шифрах, но это не сработает.

— Лично я нахожу, что нет ничего более способствующего жесточайшей бессоннице, чем разговоры о шифрах. И с чего бы мне желать, чтобы ты заснул? Ты же просто чертовски полезен.

— Сколько сейчас времени? — спросил Янг.

— Половина второго ночи, — тихо ответил Раш.

Ему нельзя засыпать. Нельзя засыпать.
— Так, а как ты проделаешь эту свою штуку с нулевым знанием? — похоже, он пробормотал это уже почти неразборчиво.

— Написание исходного кода, вероятно, займет несколько дней, — говорил Раш отсутствующим тоном. — Запрашивающую часть программы можно любезно позаимствовать у полковника Картер, которая уже сконструировала парочку заглушек диафрагмы Врат для детекции стабильности устанавливающегося горизонта событий. Но все остальное — остальное будет изготавливаться с нуля, как уже было до того.

Чувствовалось мягкое прикосновение к коже теплого влажного ветра. Внезапно он осознал, что уже несколько минут лежит с закрытыми глазами.

— В случае если это не сработает, — продолжал Раш, — мне придется пересмотреть мои предположения относительно кристаллической матрицы наборного устройства Врат.

Казалось, его кости наливаются свинцом.

— Дело в том, — рассуждал Раш в тишине комнаты, — возможно, что мне не следует пытаться достать квантовый ключ. Я серьезно подозреваю, что любая попытка подобного рода приведет к перезагрузке самого ключа. Думаю, это вполне возможно. А теперь, когда я осознал этот факт, я тем более не могу пытаться получить ключ.

Раш звучал просто прекрасно.

Ничего не случится, если он вздремнет минут двадцать.

— Думаю, им, Вратам, хочется, чтобы я все же добыл его, — прошептал Раш.

Янг провалился в сон.


Его разбудило жужжание работающего блендера.

Сквозь полуоткрытые прорези жалюзи в комнату проникало солнце, высвечивая пляшущие в воздухе пылинки. По яркости солнечных лучей можно было предположить, что начинающийся день снова будет кошмарно жарким. Но трудно было сказать наверняка, потому что где-то посреди ночи Раш пожалел несчастный кондиционер, что изо всех сил пытался охлаждать раскаленный воздух с улицы, и закрыл наконец окна.

Хороший признак, кстати говоря.

Из кухни потянуло запахом кофе.

И это был еще лучший признак.

Крайне осторожно, без резких движений, чтобы не тревожить поясницу и больную ногу, Янг подтянулся и сел на диване. Волнения прошлой ночи не прошли даром для его спины, и теперь, похоже, пришел час расплаты. Он тихонько протянул руку к пояснице и ощупал тугую связку спутанных, спазмированных мышц. Ладно, сейчас не время размышлять о металлических болтах в его костях. С большим трудом, стараясь по возможности не переносить вес тела на больную сторону, ему удалось подняться на ноги. По утрам было хуже всего. Всегда хуже.

Потом станет легче.

Медленно похромал он по направлению к кухне, слегка затормозив по дороге, чтобы кинуть взгляд на компьютер Валы, который сейчас лежал на его столе. Ноутбук был открыт, по экрану бежали строчки какой-то программы, которая очевидно работала самостоятельно, в автономном режиме. От этого зрелища Янгу почему-то стало немного не по себе. Он побрел дальше и затормозил в дверях кухни, привалившись к косяку и удивленно подняв брови.

Кухня была идеально прибрана, должным образом обставлена, а вся кухонная утварь полностью распакована и разложена по полкам и шкафам.

Раш как раз находился в середине какого-то сложного кулинарного процесса.

— Привет, — поздоровался Янг и сложил руки на груди.

— Это? — отозвался Раш, не глядя на него и потрясая в воздухе металлической банкой растворимого кофе. — Неприемлемо.

— Я заметил, что ты тут проделал кое-какую работу.

— Мне это не доставило удовольствия.

— Охотно верю.

По-прежнему держа руки скрещенными на груди, Янг окинул Раша оценивающим взглядом. Тот выглядел как человек хорошо отдохнувший и полностью владеющим всеми своими ментальными способностями, хотя у Янга все равно оставались определенные сомнения на этот счет. Он молча наблюдал, как Раш точными, экономными движениями готовит ему кофе.
— Насколько я вижу, ты сделал некоторую перестановку на моей кухне, — заметил Янг.

— Не думаю, что в данном случае применим префикс «пере-», но как бы там ни было, не стоит благодарностей.

Янг слегка покачал головой:
— Ты поспал хоть немного?

— Терпеть не могу, когда мне задают этот вопрос.

— Ага, наверно это потому, что из ответа станет ясно, что ты слегка странный.

— Оскорблять человека, готовящего для тебя завтрак — неблагоразумно, — сердито выговорил ему Раш, протягивая чашку растворимого кофе.

— Да я вовсе не оскорбляю. Я просто комментирую. А что ты готовишь? — спросил Янг.

— Блинчики, — коротко сообщил Раш.

— Мило, — сказал Янг.

На мгновение, пока он продолжал стоять в проеме распахнутой двери, на него накатило то самое чувство неловкости, какое обычно охватывало его поутру после случайного пьяного романа на одну ночь. За тем лишь исключением, что в этот раз накануне не было ни выпивки, ни секса. Просто математика. Математика, в которой он толком даже не принимал участия, лишь наблюдал. Сказать по правде, общность ситуаций была только в том, что кто-то, не слишком близкий ему, готовил сейчас для него вкусный завтрак. И, похоже, этот завтрак окажется получше тех, которыми его кормили когда-то после секса. Ладно, пожалуй, не стоит на этом зацикливаться. Никакой неловкости тут нет. Просто немного странно и все.

— Форт Дуглас, — произнес Раш с видом человека, которого внезапно чем-то озарило.

У Янга ушла примерно минута, чтобы понять, о чем это тот.

— Перво-наперво, — сказал Янг, потягивая свой кофе, — как ни странно, но Форт Дуглас это форт, а не город. А второе — он вообще-то находиться в штате Юта, а не в Вайоминге.

— Юта? Твою мать, — презрительно фыркнул Раш. Он капнул капельку воды на сковородку и та тут же удовлетворенно зашипела.

— Удивлен, что ты смог придумать хоть что-то.

— Я хорошо начитан и могу ручаться за правдоподобие.

— Но ты все же не…— говорил Янг, растягивая слова, — не слишком силен в географии. Ты живешь в Колорадо, чтоб ты знал. В штате, который граничит с Вайомингом. Мог бы выучить побольше названий городов из Штата Равноправия*.

— На самом деле — нет.

— Что нет?

— Я не живу в Колорадо.

— Живешь-живешь.

— Я остановился здесь. Временно. Я здесь не живу.

— Ладно, а где ты тогда живешь?

— Нигде.

Это было более чем печально.

Янг ничего не сказал и какое-то время молча наблюдал за тем, как Раш тонким слоем выливает на сковородку массу из блендера. Затем Янг подошел ближе, подтянулся и осторожно взобрался на кухонную стойку, усевшись на свободное от посуды место ближе к раковине. Раш коротко вскинул брови, но промолчал.

— Колорадо это прекрасно, — сквозь сжатые зубы выдавил Янг, пытаясь справиться с накатившей болью в бедре и пояснице. — Может, тебе стоит, — он запнулся, болезненно поморщился и поиграл желваками, — тебе стоит переменить свою позицию по этому вопросу с «нигде» на Колорадо-Спрингс.

— Да, конечно. Колорадо действительно прелестный выбор, если ты предпочитаешь наслаждаться видом пригородных усадеб и совершенно не интересуешься наглядными свидетельствами культурных достижений человечества.

— Э, не совсем понял, что ты имел в виду в последней части, отчаянный, но я, пожалуй, не стану к этому цепляться, потому как ты готовишь для меня блинчики.

— У тебя какая-то особенная склонность к Колорадо-Спрингс? — полюбопытствовал Раш. Он ловко перевернул блинчик, затем ненадолго оставил сковородку, чтобы залезть в холодильник. Порывшись среди многочисленных баночек не пойми с чем, в изобилии закупленных Валой, он, наконец, достал одну и чуть ли не силой всучил ее Янгу. — На вкус это может оказаться полное дерьмо. Не знаю. Я не могу нести за это ответственность.

Янг уставился на абсолютно безобидную банку абрикосового джема у себя в руках:
— Уверен, все будет нормально, — успокоил он Раша.

Умело перекинув блинчик на тарелку, Раш вместе с вилкой протянул ее Янгу.

— Итак, — сказал Янг, зачерпывая джем и щедро обмазывая им блин, — что ты имеешь против мебели?

— Ничего.

— Ты не любишь столы, не любишь кровати, не любишь диваны. Что у тебя за история со всем этим?

— Сказал тот, кто сидит на обеденной стойке, — заметил Раш.

— Да я что-то пока не готов рассиживаться за столом в компании с тем твоим нулевым протоколом, от которого у меня мороз по коже, — Янг мотнул головой в сторону гостиной, где стоял компьютер Валы с самостоятельно работавшей в нем программой. — Это как-то чуднó.

— Да, могу представить, для тебя это было бы весьма затруднительно. Ты, кажется, нуждаешься в постоянном поддержании разговора. И потом, это не мой протокол нулевого знания.

Пожав плечами, Янг откусил от своего блинчика.
— О, боже мой, — воскликнул он с полным ртом. — Это отлично, просто чертовски здорово.

— Конечно же, — сухо сказал Раш. — Хотя уверен, что джем далеко не лучшего качества. Но тут уж ничего не поделаешь.

— Как ты научился так здорово готовить?

— Путем постоянного одновременного применения теории и эмпиризма.

— Имеешь в виду, что читал поваренные книги и много практиковался?

— Это наиболее типичный способ приобретения необходимых опытных навыков, — пояснил Раш, кинув на него что-то вроде уничижительного взгляда.

— Я просто слегка удивлен, что ты смог оторваться от своей любимой математики и выкроить время на изучение подобных штук. Вообще-то, это не твой стиль.

— Ты знаком со мной, хм, сколько там, — сердито заметил ему Раш, — пару дней?

— Это да, — сказал Янг, — это верно, но мне уже доводилось работать со многими парнями навроде тебя и…

Он успел остановить себя до того, как произнес что-нибудь потенциально обидное.

— И что? — спросил Раш, обманчиво мягко приглашая продолжать.

— Умные, очень страстные в отношении своей работы, переполненные этим самым… — он помахал рукой, пока прихлебывал свой кофе, — научным мачизмом, в смысле — кто сможет дольше всех продержаться без сна и всякое такое.

Раш кинул ему на тарелку еще один блинчик.
— Научный мачизм.

— Не то, чтобы это плохо, — объяснял Янг. — Когда гоа’улды обстреливали Землю астероидами, а Картер умудрилась отфутболить их в гиперпространство, как только те достигли атмосферы, вот тут уж я всеми руками и ногами был за научный мачизм.

Раш обернулся, чтобы взглянуть на него:
— В гиперпространство?

Янг кивнул.

— Это чрезвычайно умно. Даже не знаю, додумался бы я сам до чего-нибудь подобного. Возможно, нет. Обычно я не склонен задумываться о гиперпространстве.

— Кстати, насколько высок твой уровень секретного допуска, я что-то запамятовал? Забудь эти штуки про гоа’улдов и астероиды.

— Не слишком высокий, — мрачно сказал Раш, скатывая блин в трубочку и откусывая, — конечно же.

Янг пожал плечами:
— Не принимай близко к сердцу. Наверно, они не хотят, чтобы ты владел какой-либо важной информацией на случай, если Люшианский Альянс преуспеет с твоим похищением, потому что люшианцы смогут вытрясти из тебя все, о чем тебе известно.

— Благодарю. Безусловно, это звучит чрезвычайно ободряюще, — прокомментировал Раш, рассеяно наблюдая за тем следующий блинчик поджаривается на сковородке.

Янг поморщился:
— Да. Слушай, извини. Да не смогут они тебя похитить.
«Надеюсь», — добавил он про себя.

— Гениально. — Раш схватил его тарелку, перекинул на нее горячий блин со сковороды и снова поставил перед ним. — И все, что мне придется сделать для этого, так это всю мою оставшуюся жизнь находиться в пределах радиуса семи метров от устройства, шифрующего сигнал передатчика.

Янг так и не нашелся, что ответить на такое замечание.

— Как там, кстати, твой… э-э… продолжающийся тон?

Раш не смотрел на него.
— Он стал тише. Значительно.

— Могу я задать тебе вопрос?

— Мне было бы весьма интересно узнать, а чем, мать твою, мы занимаемся последние пятнадцать минут, если не задаем вопросы?

Сначала приподняв в удивлении брови, Янг затем слегка подался вперед:
— Как думаешь, почему это так беспокоит тебя?

— Продолжающийся тон?

— Ну да. Продолжающийся тон.

— Понятия не имею, — Раш уставился на сковородку с каким-то патологическим вниманием.

— Чушь собачья, — доверительно пробурчал Янг.

— Я терпеть не могу музыку, — объяснил Раш, — а продолжающийся тон очень близок к музыке.

— Терпеть не можешь музыку?

— Да.

— Всю музыку?

— Да.

— Почему?

— Без всякого «почему». Просто не терплю, прими это как факт.

— Но никто не станет питать отвращение ко всей музыке.

— Я стану.

— Нет, не станешь. Ты не сможешь.

— Я нахожу ее непереносимой.

— Как же ты живешь? В мире? В мире, который наполнен музыкой?

— Я не желаю это обсуждать.

— Но…

— Что я только что сказал? — закричал на него Раш.

— Ну ладно, — Янг примиряюще поднял ладони. — Ладно.

Раш стоял с опущенной головой, опираясь о кухонную стойку, пальцы его руки рассеянно цеплялись за металлическую рукоятку кухонного ящика. Остановившимся взглядом он уставился на какую-то точку пола и дышал чересчур часто для парня, мирно пекущего блинчики ясным субботним утром.

И о чем он только думал, черт бы его побрал? Янгу показалось, что Раш сейчас не думал вообще.

— Я понял, — сказал Янг, чувствуя, что он вообще ничего не понял, ни на йоту. — Наверно это действительно сильно расстраивает. Нужно сосредоточиться на математике и все.

— Да, — беззвучно согласился Раш, снова поворачиваясь к блинам.

Он больше ничего не сказал, а Янг не стал ни о чем спрашивать.

-----

Примечания переводчика:
* — «Штат Равноправия» – прозвище штата Вайоминг, который первым в США предоставил женщинам право голоса.

Chapter Text

Поразмышляв о событиях прошедшего вечера, Раш сообразил, что в какой-то момент на протяжении последних десяти часов, вероятно во время приступа панической атаки, прикрытой скрипичным концертом Ми-минор, Янг принял его за психически нестабильного. К несчастью, к тому же самому заключению, независимо от Янга, судя по всему, пришел и Джексон. Раш находил это чрезвычайно раздражающим. Не только раздражающим, но и, по меньшей мере, лицемерным, учитывая, что Джексон в прошлом сам имел опыт пребывания в психиатрической лечебнице. Да еще и зачастую в разговорах с Рашем использовал этот эпизод в качестве наглядной демонстрации своего глубокого общекультурного и пережитого им на лично понимания фундаментальных основ извечного страдания человеческой души, если принять во внимание, что в данном случае слово «человек» обозначает представителя любой расы, обладавшей сознанием.

Просто прекрасно.

Да пошло оно все.

А особенно «пошло оно все» потому, что это была совершеннейшая ошибка — называть то, что случилось тогда с Джексоном, психозом. Ошибка, которую допустили некоторые излишне самоуверенные и плохо разбиравшиеся в предмете типы из департамента психологии КЗВ. Джексон вовсе не был нестабильным, ни тогда, ни когда-либо еще. Этот человек был настоящим эталоном вменяемости и представлял собой гребаную скалу из сплошной уравновешенной деликатности. В нем было столько выдержки, что он мог, сидя с тобой в какой-нибудь дешевой, богом забытой забегаловке, преспокойно рассуждать про то, как он в полной мере понимает и разделяет все твои чувства, потому что это, дескать, напоминает тот самый случай, когда ему довелось разрушить до основания некую цивилизацию. Или тот случай, когда пришлось ему стать свидетелем пленения, а затем физического и психического порабощения своей жены. Он мог вспоминать о том, как ее убивали у него на глазах, как после он галлюцинировал об этом трое суток, как почти уничтожил еще одну цивилизацию, спас третью и следом был обвинен в попытке ее погубить. Как страшно, жутко, мучительно долго умирал он кошмарной смертью, когда его словно бы тащило по жесткому асфальту электромагнетического спектра, пока плоть его, пропустившая через себя жесткие лучи ионизирующей радиации, медленно превращалась в кровавое разлагающееся месиво*.

Дэниел Джексон, доктор наук по трем специальностям.

Представляющий вещи в перспективе.

Для всех и каждого.

Спасибо вам, доктор Джексон.

Раш сделал попытку сосредоточиться и разглядеть, наконец, блин, на который он давно упорно таращился.

Да что им всем нужно от него? Гребаное fraternitas sanitas**. Они сами нисколько не стесняются стирать в мгновенье ока целые цивилизации с лица земли, да еще и непременно сопровождая это улыбочкой и пошловатыми развязными комментариями.

Янг молчал уже приблизительно сорок пять секунд.

Довольно долгий промежуток времени по меркам полковника Янга. Ему подумалось, что в масштабах Николаса Раша это было бы эквивалентно, в зависимости от дня, интервалу от восьми до двадцати минут.

Наверно следует что-нибудь сказать.

Сильно болела голова.

Ему расхотелось печь блины.

Подходящей темы для утренней беседы за кофе в голову не никак приходило.

— Тебя это не смущает? — начал он, следя за тем, как жидкое тесто на раскаленной сковородке постепенно обретает форму. — То, что ваша организация изничтожила коренные культуры народов бесчисленных миров?

— Э-э… — промычал Янг с видом человека, который чувствует себя крайне неловко, — может, тебе лучше обсудить это с Джексоном?

— Почему? — резко вскинулся Раш. — Мне хочется узнать, что думаешь по этому поводу ты. — Внезапно он осознал, что агрессивно тычет в Янга двумя пальцами. Он тут же отступил назад и снова уставился на поджаривавшийся блин. — Джексоновские мысли на этот счет я и сам могу себе представить.

— Мне кажется, это довольно сложный вопрос, — пробормотал Янг.

— Да что ты. — Опять широкий жест рукой — снова пришлось отступить и убрать руки. Он делал все от него зависящее. Все.

— Я думаю, люди уже изрядно поломали голову на этот счет, — продолжал Янг. — Ну, то есть, не то что бы об этом много раздумывали в первое время, когда существовал определенный риск, что гоа’улды поработят Землю и отбросят нашу цивилизацию обратно в бронзовый век. Но позднее народ довольно упорно размышлял об этом. В МНС*** имеется целое подразделение, что-то вроде… я даже не знаю… Отдел уничтожения культур, что ли. То есть, вряд ли они называются именно так. Не могу сказать точно, это и вправду не моя сфера деятельности.

— Ты, конечно, шутишь, — сказал Раш.

Блинчик на тарелку, тесто — на сковородку.

Он ненавидел утро. Утренний свет был таким ярким и беспощадным, как будто где-то поблизости находится добела раскаленный, радиоактивный и ничем не прикрытый источник облучения. Интересно, каково это — прикоснуться к нему? И Раш не мог не думать о Джексоне, о Дэниеле Джексоне, отбросившем тогда прочь все, чем он был, или, быть может, чем уже перестал быть к тому моменту. Само это прикосновение было смертью, уже свершившейся смертью — или всеми видами смертей, всеми. У некоторых людей смерть лишь одна, другим же, очевидно, достаются многие, разнообразные и рассыпающиеся квантовой пеной по альтернативным мирам или повторяющиеся вновь и вновь в рамках единой временной линии. Но в то мгновение, в то роковое мгновение, когда Джексон протянул руку, чтобы дотронуться до прибора, который должен был его убить, он не мог знать, будет ли там, за гранью, что-нибудь еще, кроме мощного излучения, кроме высокочастотных волн, которые прорвутся сквозь него, которые уже…

Электромагнетизм.

Менее всего любимый им.

Пристально вглядываясь в темную металлическую поверхность чугунной сковородки, резко контрастировавшей с безупречной белизной чисто вымытой плиты, он размышлял о том, с чего вдруг ему вздумалось сегодня печь блинчики. Но как бы там ни было, а вот он, блин, прямо перед ним. И Раш перевернул его.

— Ты в порядке? — встревоженно спросил Янг.

Раш попробовал взглянуть на себя со стороны, глазами Янга. Вполне можно представить, что полковнику он казался эмоционально лабильным, малоприятным, едва способным нормально функционировать спецом по кулинарному искусству.
— А с чего бы мне быть не в порядке? — негромко пробормотал он. Дать ответ на такой вопрос в непровокационной манере шансов почти не оставалось, но Рашу было крайне интересно посмотреть, что Янг придумает.

— Ну, ты перестал жевать свои блинчики примерно пять минут назад.

Прямо, просто, точно в цель, с акцентом на суррогатной, а не на первичной конечной точке и с острой сортировкой спектрографии здравого смысла, достигая самой сути атомной орбитальной иерархии. Это был отличный ответ, который не оставлял ему возможности рационального выхода из ситуации. Что ж, прекрасно, можно выбрать иррациональный выход:
— Я терпеть не могу блинчики.

— Ладно, — осторожно протянул Янг.

Должно быть, вид у него был совсем уж неуравновешенным, раз Янг не стал задираться. Это сильно обескураживало.

— То есть, в общем, хочу сказать, что вполне могу понять, о чем ты, — продолжал Янг. — Это слегка по-девчоночьи.

Широко расставив руки, Раш оперся о теплые боковины плиты и опустил голову, а затем чуть обернулся к Янгу и уставился на него упорным немигающим взглядом.

Янг неловко поерзал:
— За исключением той части, что для выпечки блинчиков требуются тонны исполнительского мастерства.

Раш не шелохнулся.

— Что вовсе не означает, что девушки… и женщины вообще, ни на что не способны в плане исполнительского мастерства, или, вернее, на самом деле это не значит, что такие навыки это что-то исключительно мужское. Вот полковник Картер… — Янг замямлил и умолк.

Раш продолжал сверлить его испепеляющим взглядом.

— Слушай, и блинчики, и исполнительские навыки — все они гендерно нейтральные, — пытался выкрутиться Янг. — Просто блинчики это как бы немного вычурно, а ты больше похож на парня, ценящего практичность. Кажется.

Раш приподнял брови.

— Блинчики очень изысканные, исполнительские навыки не связаны с гендерной принадлежностью, и я в восторге от этого завтрака.

Раш отцепил левую руку от плиты, схватил тарелку Янга и, с неким намеком на улыбку, плюхнул на нее еще один блин.

— А давай мы просто сделаем вид, что последних тридцати секунд не было, — попросил Янг.

— Так и быть, уговорил, — он вылил остатки теста на чугунную сковороду и снова задался про себя вопросом, как долго придется ему оставаться в этой квартире.

— Итак, какие планы?

Полной уверенности в том, что конкретно Янг имеет в виду, у него не было, но на самом деле это не имело большого значения, поскольку существовал единый вариант окончательного ответа на подобный вопрос:
— Никаких планов.

— Ты шутишь.

— А какие у тебя планы?

— Ну, это зависит от… — сказал Янг.

Прикрыв глаза, Раш старался притвориться, что примороженная скорость, с которой Янг выговаривает предложения, совсем его не раздражает.

— От чего? — спросил он со всей любезностью, которую только смог из себя выдавить для этой краткой реплики.

— Ну, я не хочу тебе мешать, пока ты будешь заниматься своим нулевым протоколом. Или чем ты там еще собираешься заниматься. ― Янг мотнул головой на дверь кухни, вероятно желая указать на лэптоп Валы, который стоял открытым на журнальном столике Янга и автоматически выстраивал таблицу из показаний квантовых состояний, которые Раш записал в лаборатории доктора Перри.

— Это всего лишь компиляция данных, ― буркнул Раш, метнув взгляд в направлении открытой двери. ― Надеюсь, она уже завершена.

— Тебе не сильно попортит кровь, если я продолжу распаковывать вещи?

— Нет, ― сказал Раш. ― Это же твоя квартира.

— Ты не собираешься поспать? ― поинтересовался Янг. — Когда-нибудь, наконец?

— Возможно, ― сказал Раш. ― А если и так, то что, это обязательно должно быть интегрировано в твой «план»?

Янг вздохнул и начал потихоньку слезать со стойки кухни:
— Просто интересуюсь.

Раш приступил к мытью тарелок.

— Ты не с Земли, ― неожиданно заявил Янг, ― точно не с Земли. ― Это не прозвучало вопросом.

Раш обернулся к нему:
— Пардон?

Янг протянул ему контейнер блендера и ошеломленный Раш машинально вертел его в руках, словно не зная, что с ним делать.
— Джексон, типа как, намекал на это, ― пояснил Янг. ― Да не волнуйся ты. Мой допуск к секретности высок, как ни у кого.

— Джексон… ― протянул Раш и слегка запнулся, затем встряхнул головой. ― Джексон сказал… что?

— Ну ладно, вообще-то он был довольно уклончив. Не сказал ничего конкретного, но было в его словах что-то такое. А в сочетании с… ― Янг взмахнул рукой, описывая круг, ― со всем остальным, все сразу приобретает смысл.

— С каким таким «всем остальным»?

— Не спишь, не знаешь, зачем нужен кондиционер, находишься на верхней строчке люшианского списка, злишься из-за того, что КЗВ губит чужие цивилизации, заставляешь лучших наших математиков выглядеть на твоем фоне полными идиотами, ненавидишь музыку и любишь коктейли Валы. Которые воняют просто отвратно, кстати говоря. Никто на этой планете не способен пить их иначе как с каменным выражением лица.

Раш не отрывал взгляда от Янга, а вода из открытого крана гладкой прохладной струей омывала ему руки.

Янг довольно хмыкнул.

— Ох, заткнись ты, ― сказал Раш.

— Я раскусил тебя, ― ответил Янг.

— Нет, не раскусил.

— О, точно раскусил.

— Никоим образом.

— Признай.

— Нет, я так не думаю, ― ровным голосом возразил Раш.

— Да очевидно же, особенно когда ты так остолбенел.

― Сильно сомневаюсь.

Подхватив кухонное полотенце, Янг начал вытирать вымытые тарелки. В относительно короткий срок совместно они уничтожили все доказательства излишне замысловатого и вычурного завтрака, в который он так неосмотрительно ввязался, пока строился его вычислительный массив данных. Как только на кухне был наведен полный порядок, Янг исчез в направлении ванной комнаты, предположительно пошел принимать свой обязательный, пропущенный утром душ.

Раш присел за компьютер. Его VBA-программе оставалось работы еще минут на десять.

Выстукав пальцами по крышке стола нетерпеливое раздраженное стаккато, он вошел в свою почту на защищенном сервере КЗВ. Среди обычного мусора ведомственного сообщений обнаружилось письмо от доктора Перри.

Уважаемый доктор Раш,

Моему техническому персоналу потребовалось примерно четыре часа для того, чтобы вернуть состояние кристаллического массива к исходному уровню и еще час, чтобы выяснить, что именно Вы сотворили с нашим детекционным оборудованием, поскольку Ваше время, очевидно, слишком ценно, чтобы растрачивать его на рациональные разъяснения причин Вашего разрушительного эксперимента. Не сомневаюсь, Вам будет приятно узнать, что мы все-таки сумели заново откалибровать массив, и он не понес непоправимого ущерба вследствие Ваших аналитических работ на управляющих кристаллах Древних. В следующий раз, когда у Вас возникнет необходимость поработать с каким-либо массивом, будьте так добры, мой массив не трогайте. Также настоятельно рекомендую Вам испрашивать разрешение у главы научного отдела для работы с любыми ксенотехнологиями. Это все, что мне хотелось сказать… Хотела еще поинтересоваться у Вас ― Вы преднамеренно собирали данные по квантовым совмещениям данных? Если да, тогда нам стоит поговорить.

Искренне Ваша,
Аманда Перри

Вздохнув, Раш поднял голову и некоторое время щурился на потолок. Затем быстро набрал ответ.

Доктор Перри ― Приношу извинения за причиненные неудобства. Я немного торопился. Что касается совмещения данных — да, я намеренно собирал их. Почему вы спрашиваете?

Отослав ответ, он снова побарабанил пальцами по столу. Поверил, на каком этапе VBA-программа, затем поднялся, схватил ножницы и вскрыл одну из нераспечатанных коробок Янга, на этикетке которой красовалась надпись «столовая». Брови у него изумленно поползли вверх, когда его взору предстала сложенная обеденная скатерть. Слегка пожав плечами, Раш вытащил ее из коробки, развернул и расстелил на обеденном столе. Следом за скатертью он извлек из ящика блюдо сомнительных эстетических достоинств и еще более сомнительной функциональности, и тут услышал тихое позвякивание ноутбука, сигнализирующее о новом почтовом сообщении.

Очевидно, доктор Перри была ранней пташкой.

Поставив блюдо на стол рядом с компьютером Валы, он скользнул обратно на свое место и открыл послание.

Я спрашиваю потому, что довольно трудно не заметить выход 2n, который вы установили вместо нашего n входа. Вы осознаете, что по существу вы воссоздали косвенный аналог функционального элемента управления гипердвигателя? Это то, что вы и пытались сделать?

Он быстро настучал ответ.

Нет. Я пытался добиться максимального соответствия с наборным устройством Врат, но, ничего удивительного, что в итоге все закончилось неудачной человеческой версией квантового компьютера.

Его пальцы вновь протарабанили по металлической поверхности стола замысловатый ритм, пока он дожидался обновления своей почты. Долго ждать не пришлось.

А-а. Для наборного устройства ТРЕБУЕТСЯ внутренняя геометрия, а наш массив не обладает соответствующей симметрией. Слушайте, если у вас есть несколько минут, мы могли бы потрепаться за жизнь в чате, на секретном КЗВ-сервере.

В письме содержалась ссылка. Он кликнул по ней, а затем нетерпеливо вошел в чат, предварительно указав необходимую информацию о себе и введя пароли допуска.

МэндиПерри: Привет.
НиколасРаш: Здравствуйте. Требуется внутренняя геометрия?
МэндиПерри: Да.
НиколасРаш: Вы там что-нибудь печатаете? Кажется, это занимает у вас довольно много времени.
НиколасРаш: Эй?
МэндиПерри: Я думаю об этом. Все наборные устройства принципиально схожи по своей конструкции ― то есть, должны быть схожи. Они созданы для сохранения и переформатирования информации не только о собственном расположении, но также о местоположении шести других наборных устройств, с которыми связаны через подпространство. К тому же у них нет… о господи, вы слишком нетерпеливы.
НиколасРаш: У них нет ЧЕГО.
НиколасРаш: Я не нетерпелив.
НиколасРаш: Или как вам будет угодно.
МэндиПерри: У них нет неограниченной буферной памяти и панель созвездий у них тоже не одинакова. По сути это означает проблему накопления данных идентичным и лимитированным набором кристаллов однотипной конфигурации, постоянно переполняющих друг друга локальной информацией, которая непрерывно меняется в режиме реального времени. Единственно возможным эффективным способом резервирования и использования данных такого рода будет изменение квантового состояния кристаллов Древних, которое некоторым образом базируется на местоположении.
НиколасРаш: Хм.
МэндиПерри: Ну и кто теперь тормозит?
НиколасРаш: Под «панелью созвездий» вы подразумеваете переднюю поверхность наборного устройства, с кнопками и элементами для нажатия? Как много их там?
МэндиПерри: Вы не слишком преуспели с этим, не так ли?
МэндиПерри: 38.
НиколасРаш: (2^5)+6
МэндиПерри: Да… и что это означает?
НиколасРаш: Я в точности не знаю, но есть в этом нечто телеологически привлекательное, принимая во внимание пересечение трех линий, стандартно применяемое для определения точки назначения.
МэндиПерри: Занимаетесь поиском сокрытых смыслов в знаке пи?

Раш закатил глаза.

НиколасРаш: Я отказываюсь понимать, на что вы намекаете.
МэндиПерри: О, думаю, вы все прекрасно поняли. Значение «плюс шесть» мне вполне ясно, но что такого особенного в 2^5? Полагаете, это может быть связано с шифрами внутри проводящей системы Врат?
НиколасРаш: Возможно. Это дает повод задуматься — а что, если центральный управляющий кристалл наборного устройства действительно мог бы, если его соответствующим образом перенастроить, функционировать как 32-кубитовый квантовый компьютер? Для моих целей это было бы идеально. В наборном устройстве ведь семь кристаллов, верно?
НиколасРаш: Эй?
НиколасРаш: Надеюсь, вы печатаете там нечто действительно значительное.
МэндиПерри: Верно. Что касается вашего предположения относительно квантовых компьютерных возможностей центрального управляющего кристалла наборного устройства, то это не новая теория, но до сих пор никто так и не сумел подключиться к кристаллу и доказать, что тот действительно обладает такой способностью. Главная причина заключается в том, что здесь, на Земле, мы не пользуемся наборным устройством, а экспериментировать на чужой планете опасно, ведь если вы попытаетесь там перенастроить контрольный кристалл в этот ваш персональный квантовый компьютер, то вы, скорее всего настолько повредите его, что больше не сможете с его помощью управлять Вратами и вернуться оттуда, где находитесь. Около шести месяцев назад мне удалось продемонстрировать, что локальный драйвер управляющего элемента гипердвигателя Древних можно, если изолировать его от действующего драйвера, перенастроить под функционирование в качестве квантового компьютера. С этой целью для решения алгоритма Шора я использовала большой кристаллический массив.
НиколасРаш: Прошу прощения, ЧТО вам удалось сделать.
МэндиПерри: У меня такое чувство, что для вас это может иметь значение, учитывая ваши текущие интересы.
НиколасРаш: Это впечатляюще.
МэндиПерри: Знаю. Вы непременно должны зайти в мою лабораторию. Я буду там сегодня днем. Хотите, встретимся за ланчем?
НиколасРаш: Боюсь, придется встретиться как-нибудь в другой раз.
МэндиПерри: Алгоритм Шора с кристаллическим квантовым компьютером как вы можете сказать нет?!?!?
НиколасРаш: По всей видимости, сегодня Люшианский Альянс объявил на меня активную охоту.
МэндиПерри: Ясно. Звучит достаточно скверно, это вполне способно испортить вам выходные.
НиколасРаш: Да, это так.
НиколасРаш: Спасибо, что заметили.
МэндиПерри: Как вы смотрите на понедельник?
НиколасРаш: Более подходяще, чем сегодня.
МэндиПерри: Где ваш офис?
НиколасРаш: Я не работаю в офисе.
НиколасРаш: Эй?
МэндиПерри: Прошу прощения. Не в офисе? Как же вы проводите эксперименты?
НиколасРаш: Как правило, я бесцеремонно вторгаюсь в чью-то чужую лабораторию.
МэндиПерри: Так, а ну выметайтесь из города.
НиколасРаш: Вы сказали, что нужна геометрия, но я не вижу причин, почему она может быть так необходима.
МэндиПерри: Я вовсе не говорила, что нужна циркулярность как таковая. На самом деле, мы уже успели удостовериться, что она не нужна. В наборном устройстве Врат Атлантиды использованы треугольные массивы. Геометрическая регулярность требуется для того, чтобы можно было задавать основанные на местоположении данные. По крайней мере, существует такая теория. Думаете, геометрия массива может каким-либо образом иметь значение?
НиколасРаш: Точно не уверен, но предполагаю, что тут может быть заложен некий эстетический образ.
МэндиПерри: Вы такой математик.
НиколасРаш: И что это должно означать.
НиколасРаш: Я СКАЗАЛ, что это должно означать.
МэндиПерри: Химик просыпается и обнаруживает, что его кровать в огне. Он встает, набирает ведро воды и тушит огонь.
НиколасРаш: Вы странная личность.
МэндиПерри: Физик просыпается и обнаруживает, что его кровать в огне. Он точно рассчитывает, сколько ему потребуется воды, учитывая скорость распространения огня и время, необходимое для того, чтобы дойти до крана, набрать ведро воды и вернуться к кровати. После чего он тушит огонь.
НиколасРаш: Понимаю, к чему все это ведет и мне это не очень-то нравится, хочу вам заметить.
МэндиПерри: Математик просыпается и обнаруживает, что его кровать в огне. Он встает, подходит к водопроводного крану, открывает его, пробует пальцем воду и произносит: «Решение существует». Затем возвращается и ложится спать. В свою постель. Которая все еще в огне.
НиколасРаш: Забавно.
МэндиПерри: Стараюсь изо всех сил

— Я сказал Раш.

Раш обернулся и обнаружил в дверном проеме Янга, стоящего со скрещенными руками на груди. Волосы его были влажными.

— Что? — огрызнулся Раш.

— У меня что, есть скатерть?

Раш посмотрел на покрытый скатертью стол.

— Да. Похоже, что так.

— Ты занимаешься распаковкой вещей для меня? — голос Янга был недоверчивым и одновременно немного тронутым.

— Я распаковал всего лишь два предмета, — ответил Раш.

— Спасибо.

— Не за что.

МэндиПерри: Я вовсе не хотела ставить вас в неловкое положение.
МэндиПерри: Серьезно. Я так сожалею об этом. Математика это здорово.
МэндиПерри: Я обожаю математику.
МэндиПерри: Эй?
НиколасРаш: Прошу прощения. Меня отвлекли. Слушайте, я понял вашу мысль об интеллектуальной лени относительно теории распознавания образов, но такая точка зрения имеет право на существование.
МэндиПерри: Конечно. Особенно в криптографии, как мне кажется.
НиколасРаш: А сейчас вы, очевидно, пытаетесь меня задобрить.
МэндиПерри: И как, сработало?
НиколасРаш: Нет. Слушайте, построение моей рабочей таблицы данных уже давно завершилось. Я должен идти.
МэндиПерри: Вам бы лучше раздобыть данные с настоящего наборного устройства.
НиколасРаш: Сам знаю.
МэндиПерри: Поговорите с Сэм Картер. Возможно, найдется относительно близкая планета с настоящим наборным, который вам разрешат угробить.
НиколасРаш: Искренне сомневаюсь, что я его УГРОБЛЮ.
МэндиПерри: Хорошо, но мне на вашем месте очень бы хотелось, чтобы поблизости находился корабль с гипердвигателем, просто на всякий случай.
НиколасРаш: Да-да. Я сообщу вам мэйлом, если в обозримом будущем мне позволят, наконец, покинуть этот дом.
МэндиПерри: Будем на связи. Приятно было «встретиться».
НиколасРаш: Аналогично.

Выйдя из чата защищенного сервера, Раш просмотрел свою вновь скомпилированную таблицу, чтобы убедиться, что она завершена и правильно сформирована. Опершись локтем о стол и сгорбившись, он уткнулся подбородком в сжатый кулак и попытался мысленно воссоздать ту вычислительную модель, которую нужно будет построить — ее параметры, ее первичные условия. А из соседней комнаты до него доносился легкий скрип взрезаемой ножом упаковочной ленты, приглушенный шум методичного, обстоятельного процесса распаковывания картонных коробок, сопровождавшийся болезненным рваным стуком неровных шагов по пыльному полу.


Примерно к тому времени, когда ему почти удалось закончить преобразование инвариантных данных в исходный код, зазвучал телефонный звонок.

От неожиданности он резко вздрогнул.

— Алло?

Сделав глубокий вдох, Раш закрыл глаза и попробовал перенастроить нервы во что-то менее возбудимое и более пригодное для жизни.

— О, — почти сразу же ответил в трубку Янг. — Привет. Привет, Эмили, — Янг смог выговорить ее имя только в три невнятных захода.

Похоже, звонила его бывшая жена.

Скорее всего.

— Да. Нет, слушай, прости. Я…

Презрительно вздернув брови, Раш взглянул еще раз на свой исходный код, сохранил стартовую модель, а затем закрыл компьютер. Выйдя в коридор, он направился в ванную, решив, что сейчас, пожалуй, благоприятный момент наконец-то принять душ.

— Я вовсе не забыл. Если ты дашь мне сказать…

Да, это, бесспорно, самый благоприятный момент для душа.

Он закрыл за собой дверь ванной и включил воду. Зеркало в очередной раз продемонстрировало ему, что прическа его представляет собой замечательное олицетворение послекодировочного хаоса. Вечно он забывал подстричься. Туфли, носки, штаны, трусы-боксеры и две футболки полетели на белую плитку пола, из сброшенной одежды образовалась небольшая пирамида. Держась рукой за противоположную стенку душа, Раш шагнул под струи воды, пытаясь ни о чем не думать, но, несмотря на все его усилия, единственное, что навязчиво крутилось у него в голове, это мысли о коде, о дифференциальных уравнениях, о кубитах и суперсовмещениях данных.

Изнурение было самым лучшим, самым эффективным оружием борьбы против собственного разума.

Zwei Seelen wohnen, ach, in meiner Brust,
Die eine will sich von der andern trennen
****.

Немного запрокинув назад голову, он волнистыми, неровными движениями взъерошивал волосы, вымывая из них шампунь, источавший слабый сосновый аромат и еще какой-то другой, едва уловимый коммерческий мужской запах.

Необходимо как-то достигнуть квантовой зацепленности его запрашивающей программы с наборным устройством. В этом никаких сомнений. И, похоже, это будет требоваться не раз, поскольку есть вероятность, что ключ не один, есть основания полагать, что всякий раз при открытии Врат генерируется, а затем передается посредством зацепленности новый уникальный ключ.

Итак. Первое — достичь зацепленности с наборным устройством. Второе — запустить свой протокол нулевого знания, который послужит доказательством этого воссоединения. Третье — получить ключ для разблокировки шеврона. Но как добиться квантовой зацепленности?

Он рассеяно растирал грудь гладким, еще совсем новым куском мыла.

Как же ему создать код, способный подключиться к кристаллу?

Быть может, доктор Перри могла бы помочь.

Вполне возможно, существенной разницы с написанием классического кода в этом не было. По крайне мере, концептуально.

Он закрыл кран и стащил с настенной полки чистое полотенце.

Что касается получения самого ключа — при условии, что это не упадет ему в руки само по себе — то несколько раундов атак «слабых измерений» могут сработать. Метод же «человек посередине» хоть и казался ему по природе своей более привлекательным, но в то же время и более дезориентирующим. У него было такое чувство, что Врата вряд ли будут ему благодарны за такой подход.

Натянув свои боксеры и джинсы, он вцепился полотенцем в волосы, свирепо растирая их.

Быть может, в словах доктора Перри был смысл. В конце концов, ему полагается быть экспертом в области криптографии, а не гребаным нумерологом. Крайне маловероятно, что у Звездных Врат могут быть чувства, так что, почему бы ему не попробовать оба варианта. Надо пробовать любой необходимый вариант. Вот что будет разумно. Если вообще удастся получить соответствующий допуск секретности для выхода через Врата на другую планету, чтобы напрямую поработать с наборным устройством.

Телфорд мог бы оказать ему содействие в этом вопросе.

Скорее всего, и Джексон тоже мог помочь с получением допуска, но с Джексоном все пошло бы немного иначе.

Лучше обратиться к Телфорду.

Или, все-таки, стоит попросить о помощи Джексона?

Если он пойдет с этим к Телфорду, то Джексона это здорово разозлит.

Так же как, вероятно, он не хило взбесит Телфорда, если все же решит обратиться к Джексону.

Ладно.

Существовал несложный способ избежать этой дихотомии.

Натянув через голову футболку, он подхватил с пола свою мятую рубашку и накинул ее, затем быстро прошагал через полутемный коридор и вошел в излишне светлую гостиную Янга.

Тот уже закончил разговор по телефону и лежал на диване, одной рукой прикрывая глаза, а другой с несчастным видом теребил завитушки волос у виска.

Мгновение поколебавшись, Раш, тем не менее, шагнул вперед.

— Мне необходимо отправиться через Врата, — объявил он.

Янг опустил руку, открыл глаза и посмотрел на него.
— Прямо сейчас? — сухо поинтересовался он.

— Нет, — ответил Раш, подходя ближе и начиная застегивать пуговицы рубашки. — Но вскоре. Где-то через неделю.

— Ну, удачи с этим, — сказал Янг, снова прикрывая глаза.

— У меня нет соответствующего допуска секретности, — сказал Раш.

— Да что ты? Нет допуска? И кто бы мог подумать? — тон Янга из нейтрально-сухого трансформировался в ядовито-саркастический.

Руки Раша застыли, приостановив процесс пропихивания пуговиц в петли, однако он тут же сосредоточился и продолжил начатое — как застегивание, так и все остальное.
— Плевать я хотел на все твои гребаные предубеждения и догадки, — заявил Раш, — поскольку хорошо осведомлен о крайне низком уровне твоих аналитических способностей. Мне нужно попасть на другую планету.

Непонятно почему, но Янг открыл глаза и слегка улыбнулся ему.

— Так ты собираешься мне помочь или нет?— спросил Раш.

Зачем тебе вдруг понадобилось на другую планету? — задал ему встречный вопрос Янг.

— Потому что мне нужно поэкспериментировать с наборным устройством Врат.

— Попробуй попроситься на базу «Альфа», если тебе всего на несколько часов — это может сработать, — посоветовал Янг, коротко вскинув брови.

— Есть вероятность, что я могу непоправимо повредить наборное устройство, с которым буду работать.

— Окей, ладно, тогда база «Альфа» не подойдет, — ровно и невозмутимо отреагировал Янг, — и, к сожалению, это сильно усложняет получение разрешения на подобную вылазку, потому что в таком случае потребуется поддержка базового корабля. И потому что обеспечить полную безопасность тех мест, куда можно добраться через Врата, не так просто.

— Я в курсе.

— Плюс, ты же у нас не только интеллектуальный ресурс, — продолжал Янг, — ты еще являешься чрезвычайно высокоприоритетной целью похищения. Как я представляю, чем больше шевронов ты взламываешь, что сильнее они хотят тебя заполучить. Не думаю, что тот факт, что попытка добраться до тебя была предпринята менее чем через двадцать четыре часа после того, как ты разблокировал свой четвертый шеврон, была простым совпадением.

— Так подберите мне такую планету, на которой нет Люшианского Альянса, — раздраженно выговорил Раш. — Любое наборное устройство в его природной неизмененной конфигурации мне подойдет.

— Все не так просто и ты сам знаешь это.

— Джексон идет вторым номером в том же самом списке, но что-то я не заметил, чтобы его держали взаперти в собственной квартире.

— Джексон способен сам о себе позаботиться.

— Ясно. Так вот почему он столько раз умирал.

Не сумев придумать эффективного контраргумента, Янг лишь вздохнул:
— Почему ты просишь об этом меня?

Снова слегка приподняв брови, Раш заколебался на несколько секунд:
— Ты не выглядишь чрезмерно занятым.

— Хорошая попытка, отчаянный. А что там насчет настоящей причины?

— У Джексона с Телфордом в настоящее время имеются достаточно сильные разногласия по некоторым вопросам, из-за чего мне крайне неудобно обращаться с просьбой к любому из них.

— Думаешь, их разногласия из-за тебя? — небрежным тоном спросил Янг, он отнял руку ото лба и, потянувшись, закинул ее за голову таким подчеркнуто расслабленным движением, что Раш тут же заподозрил в этом попытку скрыть острый, напряженный интерес.

— Я бы так не сказал, — ответил Раш, ― но мне кажется, в чем бы ни заключались их споры, в некоторой степени это может иметь отношение ко мне.

Несколько секунд они молча смотрели друг на друга.

— В понедельник позвоню Лэндри, — пообещал Янг. — Посмотрим, может удастся что-нибудь придумать.

Раш кивнул ему:
— Спасибо.

— На здоровье.

Скрестив руки на груди, Раш окинул взглядом бардак, царивший в квартире Янга. Наполовину вскрытые картонные ящики занимали почти все свободное пространство пола, словно бы разбирать коробки ровно наполовину была намеренная стратегия Янга, непонятно для чего применяемая им. Как будто тот специально не желал распаковать и выбросить ни единого ящика.

В этом можно было усмотреть некую идентичность с тем, как Раш поступает с собственными вещами. Что тоже казалось ему чрезвычайно раздражающим.

— Поднимайся, — резко выговорил Раш.

— А почему бы тебе не лечь, мать твою, и поспать? — возразил ему Янг. — У меня утро выходного дня.

— Мы покончим с этим прямо сейчас, — сказал Раш. — Это самый неэффективный способ разбирать вещи, который мне доводилось видеть в жизни. У тебя несколько дней ушло на то, чтобы распаковать одну только кухню. При том, что, в конечном итоге, с твоей кухней разобрался я.

— Два дня. Не больше.

Заглянув в ближайшую полуразобранную коробку и констатировав, что в ней полно книг, Раш подтащил ее к пустому книжному шкафу и начал выставлять их на полки.

— Сортируешь в алфавитном порядке? — не вставая с дивана, лениво поинтересовался Янг.

— А почему бы, блядь, и нет?

— Хм, да так.

— А ты бы предпочел сортировать их по размеру, не так ли? — Раш старался не смотреть на то, как тяжело и мучительно Янг поднимается на ноги.

Тот решил проигнорировать это замечание.
— Знаешь ли, это не входило в мой план, — проворчал Янг, без малейшего энтузиазма вытаскивая из соседней коробки сложенную настольную лампу и с отвращением ее разглядывая.

— А купить приличный кофе входит в твой план? Потому что это непременно должно быть в него включено. И лучше бы до двух часов дня. — Он покончил с одной охапкой книг и наклонился над коробкой, чтобы достать следующую.

— Почему? — удивился Янг, который по-прежнему вертел в руках лампу с таким видом, будто не понимал, что с ней делать. — Что должно случиться до двух часов?

— Из-за кофеиновой ломки я заработаю себе головную боль. А снова пить тот отвратительный образчик американского растворимого кофе, что и утром, я не собираюсь.

— Как же ты умудрился довести себя до обезвоживания в тот день, если ты такой любитель кофе?

— Этим утром я первый раз за последние четыре недели выпил кофе.

— Решил «развязать»?

Скорее уж «завязать», но не было никакой нужды объяснять это Янгу.

— Для меня было чрезвычайным разочарованием завершить период воздержания чашкой растворимого кофе.

— Мои извинения, — сухо сказал Янг.

— Да ну, — фыркнул Раш, вырывая лампу из рук Янга и прикрепляя ее к боковой стенке этажерки для книг. — Полагаю, что как-нибудь смогу пережить это.

— Спасибо. У меня просто гора с плеч.

Забрав у Янга нож, Раш подрезал им упаковочную ленту коробки, которую он только что опустошил, разобрал коробку, плотно укладывая картонные листы друг к другу, и уложил все на пол рядом с этажеркой.

— А разве тебе не надо работать с этим твоим нулевым протоколом? — полюбопытствовал Янг.

— Ты ужасно зациклен на моем протоколе нулевого знания, — ответил Раш. — Не потому ли, что кроме него в компьютерной науке ты больше ни с чем не знаком?

— Вообще-то это ты чересчур циклился на нем, ну да ладно. Фиг с ним.

— Сейчас я занят написанием исходного кода для моделирующей программы, которая позволит мне симулировать квантовые колебания управляющих кристаллов Древних, возникающие в ответ на применение напряжения различной мощности.

— О как. Здорово. — Янг наклонился и вытащил из коробки что-то похожее на круглый аквариум.

— Это что, для рыбок? — спросил Раш. Тон, каким он задал вопрос, у него вышел значительно более пренебрежительным, чем планировалось.

— Некоторые люди, знаешь ли, любят рыбок, Раш, — хмуро пробурчал ему Янг.

Раш презрительно дернул плечом:
— Рыбки кажутся мне немного неподходящей идеей для кого-то, кто живет один и в любой момент рискует быть убитым на чужой планете.

— Можно приобрести автоматическую кормушку, — возразил Янг. — И потом, у меня же есть друзья, которые могут приглядеть за рыбками, если меня… почему мы вообще говорим на эту тему?

— Понятия не имею. Покупай хоть всех рыб на свете, если тебе так хочется, меня это совершенно не волнует, — Раш быстро отыскал еще одну коробку с книгами и начал выгружать ее содержимое на ту же самую книжную полку.

— И куплю, — сказал Янг.

— Да пожалуйста, — ответил Раш.

— А когда я буду на задании, то ты будешь их кормить.

— К тому времени, пока ты, наконец, восстановишься для внеземных миссий, люшианцы уже наверняка захватят меня.

— Не смей так говорить, — прикрикнул на него Янг.

— Принимая во внимание, что у Люшианского Альянса уже есть технология телепортации, а у КЗВ на лицо явные проблемы с информационной безопасностью, — пробормотал Раш, — то я бы сказал, это лишь вопрос времени.

— Это не так, — снова огрызнулся на него Янг. — Конечно же, не так.

— На твоем месте я бы подыскал себе другого кандидата приглядывать за рыбками.

— Раш, — сказал Янг. — Хватит уже. Я серьезно.

— Я тоже, — косо глянув на Янга, произнес Раш, затем отвел глаза и стал рассматривать книги, которые держал в руках.

— Тебе нужно быть более осторожным, — сердито бурчал Янг. — Ну, то есть не быть таким лихим кавалеристом. У Альянса не оказалось бы таких крепких тылов в КЗВ, не будь их заковыристые методы склонять людей к сотрудничеству столь эффективны.

— У-гм, — ответил Раш. — Само собой.

Он снова взял нож Янга, разрезал им очередную опустошенную им коробку, сложил картон и положил поверх первой.

— Бывалые люди терпели поражение перед ними. Люди, специально обученные противостоять тем технологиям допроса, которые они применяют, — продолжал Янг.

Уставившись неподвижным взглядом в стену, Раш попробовал представить, каково это — подвергнуться пытке. Он попытался вообразить нечто худшее, чем оказаться в удушающем плену собственного изнуренного разума и понял, что не может. Определенно, у него явный недостаток воображения по этой части.

— Посоветуешь что-нибудь? — спросил он, оборачиваясь к Янгу. — На случай, если им будет сопутствовать успех касательно похищения моей особы?

— Делай все, что можешь, — сказал Янг, — все, что только можешь, лишь бы удержать в памяти то, что случилось. И прекрати уже трепать всем подряд о каждом взломанном тобой шевроне. Пусть люди думают, что ты зашел в тупик. Поставь блок.

Посмотрев ему прямо в глаза, Раш кивнул.

Это была неплохая идея.

-----

Примечания переводчика:
* — Имеется в виду эпизод из пятого сезона ЗВ-1, когда Дэниел, пытаясь обезвредить наквадриевую бомбу на планете Келона, получил смертельную дозу радиации и спустя несколько часов умер мучительной смертью от острой лучевой болезни. Перед смертью сумел вознестись;
** — Fraternitas sanitas (лат) — Братство разумных;
*** — МНС — международный наблюдательный совет;
**** — «Две души живут в груди моей, желая друг от друга отделиться» (нем), Гете, «Фауст».

Chapter Text

Было уже где-то чуть позднее полудня, и солнечные лучи продолжали свое победное шествие по деревянным доскам паркета, неуклонно переползая все дальше и дальше. Янг с Рашем добились ощутимого прогресса в реорганизации каждой комнаты, и жилище Янга наконец-то начало приобретать цивилизованный вид. Большинство коробок были распакованы и разобраны, оберточные газеты уложены в мусорные мешки, мебель расставлена по своим местам, осветительные лампы собраны и подключены к розеткам через стратегически правильно расположенные и упрятанные подальше от глаз удлинители. Поначалу было немного тревожно наблюдать за той пугающей, лихорадочной деловитостью, с которой Раш приступил к делу раскладывания скарба Янга, но постепенно Янг свыкнулся с этим. Просто парень был очень пылким. Но такой уж он есть.

По причине такого странного энтузиазма своего соседа Янгу было бы крайне любопытно кинуть взгляд на внутреннее убранство квартиры самого Раша. Почему-то ему казалось, что там царит идеальнейший порядок и фантастическая утилитарность.

А сейчас, в этот самый момент, Янгу приходилось иметь дело с теми вещами, которые Раш не мог и не хотел разбирать, распаковывать, анализировать, категоризировать, алфавитизировать, утилизировать… с которыми Раш не стал бы проводить никаких действий на –ать.

С личными вещами.

С той эфемерой, что Эмили оставила ему ― маленькими стеклянными и фарфоровыми фигурками, купленными ею в различных городах, где им когда-то довелось побывать вдвоем, и которые теперь, по неизвестным ему причинам, ей вздумалось передать ему. Со всеми этими безделушками, на которые Янгу было тяжело не то что смотреть, но о которых невыносимо было даже думать. В конце концов, он решил, что лучшее, что можно сделать с этими побрякушками — покидать их в коробку, а коробку запрятать куда-нибудь поглубже в шкаф.

— У меня такое чувство, что ты в некотором затруднении по поводу конечной цели этого процесса, — сухо заметил ему Раш с того места, где сидел. А сидел он, опутанный клубком кабелей, на полу, и неодобрительно смотрел на коробку, которую Янг держал в руках.

Янг тяжело вздохнул:
— Эти вещи будут храниться в шкафу.

— Можно и там, — согласился Раш, вскидывая голову и ненадолго прикрывая глаза. Как будто очень устал. Просто чертовски устал.

Янг реально не понимал, что, черт бы его побрал, Раш сам себе думает и почему он так упрямо принуждает себя бодрствовать. И с чего ему вдруг взбрело в голову заняться благоустройством чужой квартиры. Это было странно. Нецелесообразно. Казалось, была в этом какая-то патология, хотя сложно было с ходу определить, в чем конкретно она заключалась. Почти непереносимо было смотреть на то, как он сидит там, разбираясь в переплетении проводов, и, представляя собой бледную тень прежнего энергичного Раша, предпринимает какие-то болезненные, дезорганизованные попытки настроить Янгу телевизор.

— Раш, — негромко спросил Янг, — ты в порядке?

— Не так много в английском языке комбинаций слов, которые раздражали бы меня сильнее, чем та, что ты только что выбрал, — сказал Раш, слегка встряхивая головой в попытках сосредоточиться на гордиевом узле перед собой.

— Ты выглядишь совсем изнуренным.

— Бывают вещи похуже, чем изнурение, — пробормотал Раш.

— Да, — согласился Янг, — наверно, бывают.

— Твоего мнения никто не спрашивал, — сообщил ему Раш и продел один из проводов сквозь петлю другого.

Янг вздохнул, закатил глаза и вернулся к перекладыванию тех памятных безделушек в коробку, когда неожиданно в тишине квартиры пронзительной трелью прозвучал звонок его мобильника.

Раш резко вздрогнул, выронил спутанный комок кабелей и вскинул руки, словно хотел сжать ладонями виски, но полпути спохватился и сумел-таки справиться с этим непроизвольным порывом.

Кинув на него косой взгляд, Янг перевел глаза на телефон и, стукнув пальцем по панели сенсорного экрана, ответил на звонок.

— Кэм, — произнес он в трубку, — что там у нас происходит?

Приподняв брови, Раш взглянул на него с явным интересом.

— Ничего хорошего, — мрачным голосом отозвался Митчелл. — У тебя телефон, выданный КЗВ, так ведь? Мы на зашифрованной линии?

— Ну да, — Янг почувствовал, как по жилам побежала адреналиновая волна. Стараясь сохранять расслабленность голоса и фигуры, он неторопливо выпрямился и растер рукой больное бедро. — А с чего это ты вдруг решил поинтересоваться, спустя столько-то времени? — У Митчелла был свой собственный, уникальный бренд военной командирской жесткости, отличный от жесткости Телфорда, самого Янга или Шепа, но в то же время и в чем-то идентичный — ледяной и предельно сконцентрированный на деталях. И то, что сейчас это вдруг вылезло наружу, Янгу особенно не понравилось. Он доковылял до окна, плечом привалился к соседней с окном стенке и выглянул на улицу, на парковку.

— Ты, вероятно, в курсе, что Телфорд принял командование над ЗВ-3, и что им удалось перехватить транспортные коды от тех трех люшианцев, задержанных в квартире Раша? — продолжал Митчелл, не обратив внимания на его вопрос.

— Верно, — сказал Янг, щурясь под яркими солнечными лучами. — Это я знал.

— Так, перво-наперво, технологию телепортации Люшианский Альянс раздобыл от Асгардов. Это уже подтверждено.

— У-гу, — промычал Янг.

— Ты как-то загадочно невразумительно реагируешь, — заметил Митчелл, в его голосе появилась нервозность. — Все в порядке?

— Ага, — сказал Янг.

— Точно? Если все действительно в порядке, скажи «все в порядке». Если же на самом деле все не в порядке, скажи «ага».

— Все в порядке, — подтвердил Янг.

— Точно? Тогда почему ты такой загадочный?

— Ну, подумай об этом, — немного раздраженно буркнул ему Янг.

— Из-за соседа? — ответ Митчелла прозвучал не как вопрос, а как констатация. — Не хочешь его шокировать?

— Ситуация немного деликатная, как мне кажется, — сказал Янг, глаза его по-прежнему не отрывались от парковки под окном.

— Да уж, я слышал от Джексона, что он слегка свихнулся прошлой ночью и вырубился у тебя на кухне чуть ли не на полчаса.

— Было такое, — сказал Янг. — Знаешь, для лидера ведущей команды ЗВ, ты как-то чересчур легко отвлекаешься от главной темы, — он зыркнул на Раша, который вернулся к распутыванию мешанины проводов.

— А с другой стороны, можно сказать, что я обладаю талантом концентрироваться на важных деталях. Вот если бы тебя сейчас пытались захватить в плен, то ты был бы мне очень даже благодарен за такие предосторожности.

— Тоже верно, — согласился Янг, — но давай все же вернемся к тому, с чего мы начали. Ты собирался рассказать мне, что происходит.

— Так вот, Телфорд и ЗВ-3 сумели телепортироваться на тел’так люшианцев. Тот находился рядом, на низкой околоземной орбите, замаскированный. Телфорд перекопировал их банк данных и передал все на Землю, — голос у Митчелла был жестким и резким.

— Я-ясно, — протянул Янг.

— Лэндри дал разрешение продолжать операцию, если представится возможность раздобыть дополнительных разведданных, — кратко рассказывал Митчелл. — На тел’таке находился еще один люшианец из той же группы, и через него им удалось отослать в Альянс сообщение, будто они захватили Раша.

— Известно уже, в какой Дом? — Янг снова рассеяно скосил глаза на Раша и тут же быстро отвел взгляд.

— Шестой, — мрачно ответил Митчелл. — Это Шестой охотится за ним.

— Масим? — будничным тоном уточнил Янг, на лице его застыла непроницаемая маска.

— Думаем, да. Принимая во внимание место назначенной встречи, мы предполагаем, что, скорее, речь идет о его дочери. Это ее территория.

— Дочь Масима?

— Да. Слушай, суть в том, что достоверно мы не знаем. Короче, как только Телфорд с ребятами получили разведданные касательно принадлежности Дома, Лэндри отдал всем приказ уходить. Слишком уж рискованно — отправиться туда, в Дом, и изображать из себя люшианцев. Никто же понятия не имел, с кем придется там столкнуться. И потом, как ты знаешь, Дэвид когда-то работал под прикрытием в Шестом Доме, поэтому был большой риск, что его смогут узнать в лицо.

— И почему у меня такое чувство, что все пошло не так, как планировалось?

— Дэвид подтвердил, что приказ ясен, и сообщил, что возвращается. Ребята из техподдержки, проанализировав потом мощность и направление сигнала корабля также подтвердили, что после получения приказа тот совершил соответствующее изменение траектории полета. Но потом — группа пропустила следующий сеанс связи.

— Та-ак.

— А потом еще один, — рассказывал Митчелл. — И следующий за ним тоже. Мы ничего не слышали от них уже семь часов.

Янг ничего не ответил.

— Они были совсем недалеко, — продолжал Митчелл, — поэтому мы послали туда «Одиссей».

Митчелл замолчал.

— Да, — прошептал Янг, казалось, это коротенькое слово обожгло ему голосовые связки. Краем глаза он увидел, как резко вскинул голову и пристально посмотрел на него Раш, и Янг тут же отвернулся и пошагал в спальню. Зайдя внутрь, он захлопнул за собой дверь и прижался лбом к ее теплому дереву.

В телефонной трубке было тихо.

— Они обнаружили в космосе… много осколков и мусора, — произнес, наконец, Митчелл. — Среди которого было и… органическое вещество.

Янг ничего не сказал.

Митчелл тоже.

— Фишка в том, — снова начал Митчелл, — что там не осталось ничего крупнее бейсбольного мяча. Корабль не просто уничтожили, его буквально разнесли на мелкие кусочки. Похоже, явно пытались что-то скрыть. Что-то, касающееся или корабля или экипажа. Что-то.

— А что именно — есть идеи?

— Возможно, — сказал Митчелл. — Ребята из лаборатории работают над анализом тех материалов, которые «Одиссею» удалось… собрать. Похоже, органического материала там не так много, как должно было остаться от шести человек.

— То есть, кого-то из них могли телепортировать с корабля, — предположил Янг, чувствуя, что его слегка мутит.

— Да.

— То есть, они могут быть еще живы. Быть может, даже все.

Могут, конечно, но…

— Да, — отозвался Янг. — Но.

— Дэвид изворотливый сукин сын, — сказал Митчелл. — Так что, думаю, он… — он не договорил. — Но вот… э… у Рэйнолдса… у него двое ребятишек.

— Да, — Янг все еще прижимался лбом к твердым доскам двери. — Я знаю.

— Я ненавижу, когда у кого-то есть дети. Господи боже. Да это должно быть обязательным требованием программы — никаких детей.

Янг не ответил.

— Ненавижу это. То есть, я вообще все это ненавижу, но особенно — особенно я ненавижу это, — выпалил Митчелл.

На том конце провода воцарилось молчание.

— Когда Лэндри собирается поменять коды? — спросил Янг.

— Коды всех передатчиков уже изменены. Пока Лэндри держит для Дэвида окно в сорок восемь часов, но затем мы деактивируем их личные идентификаторы прохода сквозь Врата.

— Никогда нельзя знать наверняка, — сказал Янг, — но если они выжили, тогда, скорее всего Альянс заполучил их всех пятерых.

— Это очень большой кусок разведданных, — сказал Митчелл, — потенциально.

— Да.

— Черт побери, — яростно прошипел Митчелл. — Черт побери. Нам нужен Дэвид, разгребать все это дерьмо. Никто не знает об Альянсе больше, чем он. Он полтора года работал у них под прикрытием. Он знает их лучше, чем кто-бы то ни было. Он ненавидит их больше, чем любой из нас.

— У него есть на то основания, — Янг ухватился рукой за терзавшую его поясницу и зажмурил глаза, когда в памяти возникло наполненное пеплом небо.

— Я знаю, — прошептал Митчелл.

Несколько секунд прошло в тишине.

— Так что, какие планы? — спросил Янг. — В отношении Раша, я имею в виду.

Митчелл вздохнул:
— Это не совсем план. Любой план будет… хм, не слишком подходящим, ты же понимаешь?

— Но нельзя же его просто запереть в четырех стенах на неопределенный срок.

— Ну, — сказал Митчелл, — вообще-то это и было главной стратегией, которой придерживались последние шесть недель, и вроде как до сих пор все срабатывало.

Помолчав пару секунд, Янг произнес:
— Слушай, Кэм, я правда не думаю, что все срабатывало на «окей». Парню по некоторым причинам в последнее время приходится очень нелегко, он же только и делает, что безостановочно работает. Не уверен, что так сможет продолжаться долго.

— Да уж, — ответил Митчелл. — Это сводит с ума Джексона. Тот очень, очень хочет услать парня на Атлантиду. Проблема в том, что там работать над взломом адреса девятого шеврона Раш не сможет, поскольку лантийские Звездные Врата не содержат шифров.

— Атлантида? Извини, но я сильно сомневаюсь, что он сможет хорошо справляться во внеземной миссии. Он же едва способен выжить в пределах собственной квартиры.

— Да-а, это проблема. Но Шеппард и Маккей приглядели бы за ним, так что идея витает в воздухе. Плюс, существуют кое-какие… м-м-м… основания полагать, что для Атлантиды Раш оказался бы нехилым достоянием.

— Ты это о чем?

— Слушай, я не могу об этом говорить, но ты мог бы и сам догадаться, что существует кое-что еще, помимо его математических талантов, из-за чего Люшианский Альянс так маниакально охотится за твоим соседом.

— Прошлым вечером Джексон тоже намекал на что-то такое. Почему бы тебе просто не рассказать мне? Я про то — раз уж Альянс знает и ЗВ-1 знает, то почему бы и мне об этом тоже как-нибудь не узнать?

— Потому. Лэндри сказал «нет». Плюс, Раш тоже еще не в курсе.

— Никто не рассказал Рашу, по какой причине за ним охотятся?

— Нет… не совсем. Нет.

— Ладно, только это и вправду плохая идея, — нахмурился Янг, — потому что мне не кажется, что он серьезно относится ко всей суете с попыткой его похищения и, может, если бы он знал…

— Ну, да-а, — ответил Митчелл, неловко растягивая слова. — Слишком много внутренней политики относительно этого дела, сам понимаешь. Я и так сказал тебе больше, чем должен был.

Янг вздохнул.
— Я понимаю, — он потер лоб. — Ну и что мне полагается делать со всем этим, Кэм?

— Не думаю, что тебе следует что-либо делать, — ответил Митчелл. В его голосе прозвучала какая-то покорность судьбе.

— Я живу через три двери от горяченького КЗВ-шного интеллектуального товара, — свирепо прорычал Янг ему в ответ, непроизвольно понижая голос, скорее инстинктивно, чем вследствие реальной необходимости. — И ты предлагаешь мне просто сидеть и любоваться на все это дерьмо?

— Ты это про какое дерьмо, а? — кажется, Митчелл встал в позицию полузащитника.

— Тут что-то не так, Кэм, — сказал Янг. — Кое-что уже определенно успели просрать. Иначе с чего бы еще Джексон стал так беситься из-за этого дела?

— Эверетт, — опасливо одернул его Митчелл, — если ты действительно хочешь помочь этому парню, советую проявить некоторую тонкость.

— Да какая еще тонкость, если чуть ли не все уже успели просрать, именно просрать.

— Ладно, слушай. Не так просто говорить об этом, но существует перечень лиц из состава КЗВ, которые предположительно могли бы работать на Люшианский Альянс. Не буду лгать, старик, ты входишь в этот список. Так же как и я. А еще Дэвид, и Дэниел, и Сэм, и Тил’к, и Вала. И весь состав ЗВ-2, ЗВ-3 и ребята из ЗВ-7.

— Не то чтобы я шокирован этим известием, — буркнул Янг.

— Я знаю, но посмотри на это с позиции Лэндри. Вот почему Джексон старается не слишком неистовствовать по поводу ситуации с Рашем, ведь чем сильнее он злится и выходит из себя из-за Раша, тем упорнее Лэндри сопротивляется всем его предложениям. В то время как Дэвид, с другой стороны, играет роль… то есть, играл… роль холодного и трезвомыслящего засранца. Ты понимаешь, к чему я веду?

Янг вздохнул.

Митчелл молчал.

— Да, — выдавил, наконец, Янг. — Я тебя понял.

— Но если хочешь знать, — признался Митчелл, — я с тобой согласен. Мы облажались. Просто реально облажались и действительно все продолбали.

Янг кивнул, но ничего не произнес в ответ. Под ладонями чувствовалось ровная и гладкая, крашенная белой краской дверь. Он заставил себя оторваться от нее, дохромал до постели и осторожно улегся на смятые простыни.

— Все постепенно должно успокоиться, — твердо и уверенно говорил Митчелл ему в ухо. — Обязательно должно.

— Наверно, — ответил Янг. — Да только этот парень, мой сосед, все равно будет проблемой. Кинь на него один взгляд, и развеются любые сомнения на этот счет.

Митчелл вздохнул:
— Можно напроситься к тебе в гости?

— Да, — ответил Янг, — почему нет. Принесешь мне хорошего заварного кофе?

— С каких это пор ты стал пить «хороший заварной кофе»?

— Я не стал, — он пялился в потолок, на едва заметные разводы белой краски.

— Ясненько. Я сделаю даже лучше. Принесу не только хороший кофе, но и лэптоп Раша. Доктора Ли говорил, что где-то около часа назад они закончили с его проверкой.

— А что там по поводу его квартиры?

— Возможно завтра.

— Хорошо, — сказал Янг.

— Могу я притащить с собой Джексона? — спросил Митчелл.

— Хм, ну да, если он подскажет тебе, какой кофе купить.

— А можно взять еще и Тил’ка?

— Это что, какая-то вечеринка команды ЗВ-1?

— Нет. Дамы занимаются шоппингом, Джексон лезет на стены, а Тил’к хочет познакомиться с Рашем.

— Тил’к хочет познакомиться с Рашем.

— «Ройялс» сегодня играют. Ты уже настроил телевизор?

— Кэм, серьезно, какого черта?

— Намечаются обычные делишки для ЗВ-1 сегодня днем, и ты тоже приглашен.

— Ты никогда не приглашал меня на ваши ЗВ-1-вечеринки.

— Потому что никого никогда не приглашают. Эти вечеринки не такие забавные, как ты думаешь. Всегда одно и то же, вроде: «а помнишь тот случай, когда ты думал, что убил того-то» или «а помните тот раз, когда нас пытали аж целых три дня». И все в таком духе. Слишком удручает.

— А, — сказал Янг, потирая лоб ладонью.

— Вот так, невеселые времена.

— Вы так благоволите ко мне только из-за моего соседа, — Янг изо всех сил старался, что бы его голос не звучал измученным.

— Ты меня раскусил, — ответил Митчелл.

— Слушай, на полном серьезе, я не думаю, что это удачная идея, — сказал Янг. — Раш не производит впечатления человека, который будет просто сидеть и наслаждаться просмотром бейсбольного матча в компании друзей. Я не знаю насколько они, на самом деле, близки с Дэвидом… или были близки с Дэвидом, но Раш уже и так достаточно нервный, так что вряд ли он хорошо воспримет эту новость.

— Ага, — согласился Митчелл, — да только Джексон, по любому, нарисуется сегодня у тебя под дверью, независимо от того, придем мы с Тил’ком или нет. Вот я и подумал, что может быть, под бейсбольный матч все пройдет проще.

— Просто прекрасно. Ладно, посмотрим, во что все это выльется, — ответил Янг. — А ты знаешь, чего хочет Джексон?

— М-м-м, — промычал Митчелл, — я слегка беспокоюсь, мне кажется, он готовится сделать что-то такое, что вряд ли будет хорошей идеей.

— Вряд ли будет хорошей идеей, типа?.. — спросил Янг.

— Типа поделится совершенно секретной информацией с гражданским консультантом без санкции на то генерала Лэндри.

— Думаешь, Джексон собирается рассказать Рашу то, что Лэндри хотел бы от того скрыть?

— Я думаю, что возможностей для этого у него будет меньше, если мы соберемся на совместный просмотр бейсбольного матча, — ровным голосом произнес Митчелл.

— С каких это пор ты стал таким смекалистым?

— Примерно с тех самых, как перестал тыкать пальцами в розетки.

Янг хмыкнул:
— Ладно. Во сколько начинается матч?

— В два часа, — ответил Митчелл.

— Окей, на том и порешим. И, ради бога, принеси мне пива. Сидеть весь вечер между Джексоном и Рашем — думаю, мне точно понадобится пиво.

— Буду сильно удивлен, если окажется, что Джексон знаком с правилами игры в бейсбол, — размышлял Митчелл.

— Поговорим позже.

— Держу пари, не знаком. И держу пари, Джексон все равно будет учить Тил’ка игре.

— Кэм. Поговорим позже.

— Или, быть может, он даже формально знаком с правилами, но…

— Ладно, — оборвал его Янг. — Пока.

— И вообще, готов поспорить, даже если он знает правила, то все равно о самой игре он не имеет ни малейшего понятия.

— Кэм, мне нужно идти.

— Проклятье, да он наверно способен цитировать свод правил на восьмидесяти семи языках.

— Кэм, серьезно. Не вынуждай меня просто бросить трубку. Потому что я сделаю это.

— Хорошо, хорошо. Увидимся в два.

— Ага, давай.

Закончив разговор, Янг некоторое время молча лежал и таращился в потолок. Затем закрыл глаза и, рассеяно поглаживая ладонью свою стриженую голову и путаясь пальцами в только-только начинающих отрастать завитушках волос, попытался выработать план — хоть какой-нибудь мало-мальски приемлемый план, который давал бы его совершенно изнуренному, вспыльчивому гостю шанс пережить этот день, не растеряв остаток своих и так невеликих сил.

Спустя несколько минут, так и не сумев придумать ничего вразумительного, он с трудом заставил себя подняться на ноги.

Открыв дверь спальни, Янг медленно поковылял обратно в гостиную.

Стоило ему только показаться на пороге, как Раш тут же вскинул на него глаза. Математик по-прежнему сидел на полу, но гнездо из проводов, окружавшее его ранее, теперь было разобрано, кабели аккуратно разложены вдоль стен по периметру комнаты, все электронные устройства были подключены к розеткам и, судя по всему, исправно работали.

— Эй, — произнес Янг.

Слово тяжело повисло в воздухе, и Раш слегка приподнял брови:
— Эй, — с легкой пренебрежительной интонацией ответил Раш, умудрившись растянуть это словечко в нечто двусложное и недвусмысленно давая понять, что он оказывает Янгу одолжение, снисходя до употребления в своей речи жаргонных выражений подобного рода.

Янг подошел к дивану, который Раш недавно передвинул на более выгодную позицию, и медленно уселся на него.

— Итак? — требовательно поинтересовался Раш. — И что же у нас происходит?

Какое-то время Янг молча сидел на диване и разглядывал свои ладони.

— Дэвид пропал, — наконец сообщил он, — вместе со всей командой ЗВ-3, — он замолчал и поднял взгляд на Раша.

Раш пристально глядел на него. Несколько секунд они провели в тишине, сидя как замороженные, затем Раш тряхнул головой, откидывая волосы назад, и, не сводя глаз с Янга, сказал:
— Вы разговаривали по телефону пятнадцать гребаных минут. Очевидно, тебя посвятили в некоторые подробности.

— Да, посвятили. — Янг сделал паузу, потер пальцами челюсть. — Они были на борту… — он чуть было не произнес «тел’так», но в последнюю секунду спохватился, — они находились на борту корабля, и, похоже что, кхм, согласно тем фактам, которые КЗВ удалось раздобыть, похоже, тот корабль был уничтожен.

— А, — ответил Раш. — Понятно. — Он больше не смотрел на Янга. Отвернувшись от него, он замершим взглядом уставился куда-то в пространство.

— Еще остается шанс, что он может быть… что все они могут быть живы.

— В таком случае, — оборачиваясь, начал Раш, его глаза снова уставились на Янга, — есть вероятность, что сейчас они пленники Люшианского Альянса, я прав?

— Да, — ответил Янг.

— У меня сложилось впечатление, — продолжал Раш, растягивая слова, глаза его потемнели, — что смерть была бы предпочтительнее.

— Я так не думаю, — тихо ответил Янг. — Не думаю, что смерть предпочтительнее.

— Да что ты? — пробормотал Раш и отвернулся.

— О господи, Раш, — Янг отчаянно пытался сломать эту жутковатую атмосферу, что повисла между ними. — Нет. У живого всегда остается шанс что-нибудь изменить. Мертвый — ну… это все, окончательно.

— Финальный коллапс волновой функции.

— Да, — это слово далось ему тяжело, Янг опустил голову. — Точно. И может, хватит уже быть таким, черт бы тебя побрал, патологическим, а?

— Я, блядь, обустраиваю для тебя твои апартаменты, — Раш произнес это почти обычным тоном. — Полагаю, это дает мне право быть настолько патологическим, насколько мне нравится.

— Не-а, — возразил ему Янг, — но скоро ты получишь шикарный кофе, может это тебя слегка успокоит.

— О, правда?— Раш приподнял брови.

— Ну да. Парни из ЗВ-1 собираются заглянуть ко мне. Они принесут тебе лэптоп и еще этот твой пижонский кофе.

— Проверили, наконец, мой компьютер? — спросил Раш.

— Ага. Они считают, что с зачисткой твоей квартиры будет покончено завтра.

Раш кивнул, взгляд его снова уставился в пространство:
— Думаешь, они пытают его?

— Дэвида?

— Да, мать твою, конечно же, Дэвида. Или у нас есть еще общие знакомые, которые сейчас числятся пропавшими без вести, предположительно погибшими?

— Откуда мне знать, пытают ли его, — сказал Янг. — Может быть.

— А что именно они делают? — спросил Раш.

Янг закрыл глаза.

— Я не знаю, — солгал он.

— Нет, знаешь. Должен знать.

— Раш, нет никакого способа узнать, что они делают с ним, жив ли он или мертв… — не в силах поднять на него глаз, Янг только взмахнул рукой. — Мы никак не можем этого знать. Лучше не зацикливаться на этом.

— А ты так и поступаешь, надо думать, да? — в словах Раша звучала дикая, безжалостная крайность. — Удобно, должно быть.

Янг поднял на него глаза, отмечая про себя частый, какой-то отчаянный ритм его дыхания, напряженность всей его фигуры, болезненную нервозность, с которой Раш непрерывно ерзал на месте, как будто сохранять неподвижность было для него почти невыносимо.

— Раш, — Янг выговорил его имя медленно и мощно, словно старался заземлить происходящее.

Слегка откинувшись назад, Раш начал успокаиваться, дыхание его замедлилось.

— Пожалуйста, просто… оставь это, — сказал Янг.

— Почему? — прошептал Раш. Он сощурил глаза и быстро оглядел Янга, задержавшись взглядом там, где левая рука Янга рассеяно поглаживала травмированное бедро. После непродолжительного перерыва плечи математика немного расслабились. Этот парень почти ничего не упускал.

— Я не хочу об этом говорить, — уставившись в пол, сказал Янг. — И мне вообще не хотелось, чтобы ты знал о таких вещах. Ты у нас кто, профессор математики? Тебе нет никакой необходимости забивать себе голову этим дерьмом.

Раш ничего не ответил, и когда Янг поднял голову, он увидел, что тот смотрит на него, улыбаясь какой-то странной, нервной улыбкой.
— Знаешь, как говорят, — сказал Раш, глядя на него из-под падающих на глаза нестриженных волос, — «Nihil novi sub sole»*.

— Латынь?— предположил Янг.

— Древний, на самом деле, но я не собираюсь мудрствовать тут с тобой, — ответил Раш, отворачиваясь и включая телевизор Янга. Все напряжение, казалось, внезапно покинуло его.

— И что это означает? — полюбопытствовал Янг. Он все еще не мог привыкнуть к таким необъяснимым перепадам настроения Раша.

— Открой книжку, Янг, — Раш рассеяно попереключал пультом каналы телевизора, а затем выключил его. — Она тебя не съест.

— А ты более рукастый, чем кажешься, — сухо заметил Янг, указывая взглядом на телевизор. — В том, что особого мастерства и не требует, если хочешь знать.

— Ты находишь какой-то смысл в том, чтобы оскорблять людей, которые оказывают тебе услуги? — Раш немного откинулся назад и уперся одной рукой в пол.

— Пытаюсь делать успехи на этом поприще, — сказал Янг.

— Я оценил, — слабо улыбнулся ему Раш.

— А потом, ты первый начал. Я читаю книги, как ты знаешь.

— И каково же соотношение текста и картинок в этих книгах?

— Заткнись, Раш.

— Четырехлетняя коллекция журнального издания «Машина и двигатель» не считается книгами, даже если у тебя имеется полное хронологическое собрание всех выпусков.

Янг обалденно уставился на него.

— Я же распаковывал книги для тебя, — разъяснил Раш тоном, который ясно показывал, что он держит Янга за полного идиота.

— Ну, — начал Янг, пытаясь собраться с мыслями, — перво-наперво, нет ничего плохого в том, что кому-то нравятся машины. А во-вторых, ты расставлял мои настоящие книги по алфавиту, или, не знаю, по системе десятичной классификации Дьюи или как там еще. Так что ты в курсе, что я на самом деле читаю.

— Твоя коллекция «настоящих» книг, — сказал Раш, — крайне беспорядочна, и, по моей приблизительной оценке, лишь шестьдесят процентов этих книг действительно твои.

— Это еще почему? — беспокойно протянул Янг. Ему вдруг стало интересно, а что именно Эмили упаковала для него.

— Ты не кажешься мне тем человеком, который будет бережно хранить три различных издания романа «Чувства и чувствительность», например.

Янг вытаращил глаза, затем поднялся и бодро поковылял к книжной полке.

— Вот черт, — произнес он, удивленно разглядывая три копии романа.

— Думаешь, это месть? — Раш подошел к нему и встал перед книжным шкафом рядом с ним.

— Нет, — сказал Янг, — случайность, наверно. Это любимый роман Эмили.

— А, — деликатно промычал Раш. — Перепутала при упаковке.

— Угу, — Янг наклонил голову и пробежал глазами по корешкам книг на полках. — А вот путеводитель «Девчатам обо всем» — это уже похоже на месть.

— Действительно.

— У нее всегда было плохое чувство юмора, — с отрешенным видом выговорил Янг, пытаясь не обращать внимания на то ощущение пустоты, что оставили в душе произнесенные им слова.

— М-м-м, — уклончиво-нейтрально отреагировал на это Раш, как будто эмоциональное опустошение было для него чем-то хорошо знакомым и потому легко узнаваемым, даже в самых тонких своих проявлениях.

А может быть — может быть, так оно и было.

Потому что, несмотря на носимое им обручальное кольцо, он был бесконечно одинок, и хотя казалось, будто сам Раш предпочитал одиночество и даже настойчиво добивался его, Янг сильно сомневался, что тот умеет хорошо с ним управляться.

Янг скосил на него глаза. Раш стоял, одной рукой обхватив себя поперек туловища и упираясь подбородком в сжатый кулак другой руки, и внимательно изучал книжную полку Янга.
— Что ж, попробуем как-нибудь исправить эту ситуацию до того, как здесь появится Джексон. В противном случае ты подвергнешься молчаливому остракизму с его стороны, — сказал Раш, то ли не заметив того, как пристально сейчас Янг рассматривал его, то ли решив не обращать на это внимания.

— Ага, это конечно гораздо хуже, чем подвергаться остракизму вслух. Раз за разом. И с сарказмом.

— По крайней мере, ты в курсе, что я от тебя ничего не скрываю.

— О да. Какое прямодушие. Да это первое слово, которое приходит мне на ум, когда я вспоминаю о тебе.

Раш окатил его уничтожающим взглядом, подтащил поближе пустую коробку, что стояла недалеко от книжной полки, и начал оперативно перекладывать в нее те книги, которые не прошли его личный претенциозный отбор на принадлежность Янгу, какие бы там критерии он не использовал для этого.

Спустя несколько секунд стало ясно, что Раш оказался пугающе точным при сортировке книг, безошибочно отделяя те, которые Янг приобретал лично, от тех, что покупала когда-то Эмили.

— Не буду врать, это меня слегка мандражирует, — сказал Янг, наблюдая за тем, как Раш, в некотором раздумье подержав в руках «Историю Пелопоннесской войны», затем решительно запихнул ее обратно на полку.

— Что ж, подумай лучше о том, какие чувства могу испытывать я, узнав, что из всех людей именно ты питаешь симпатию к Францу, мать его, Кафке, ― огрызнулся Раш в ответ.

— Я про то, что ты, ну… довольно точен.

— «Довольно точен»? — Раш присел на корточки перед последней полкой, опираясь плечом о книжный шкаф.

— Ну, ладно. Хорошо. Ты просто чертовски точен.

С разбором последней полки Раш притормозил, наткнувшись на «Мир, полный демонов».
— Это, — сказал он, вытаскивая книгу, — подозреваю, что это не твое, но в любом случае я намерен оставить ее для тебя. Тебе обязательно следует ее прочитать. И потом — Джексон ее оценит.

— Спасибо, — сухо сказал Янг. — Но откуда тебе знать, что я ее еще не читал?

— Потому, — Раш устало, без малейшего намека на прежнюю свою нервную энергичность, поднялся. — Ты ж замудохал все греб-баные книги и только эта выглядит нетронутой, — в его речи вдруг прорезался сильный шотландский акцент.

Брови Янга изумленно поползли вверх:
— Замудохал?

— Получи уже гребаное образование, — заявил ему Раш, причем акцент его, только что неожиданно появившийся, так же внезапно исчез.

— Нет, я собираюсь это записать, чтобы спросить у Джексона, что это означает. Посмотрим, может он не такой осел, как я.

— За-му-до-хал, — Раш продиктовал слово по слогам, а сам запрокинул руку себе за шиворот и начал массировать мышцы шеи и спины. — Спрашивай, сможешь насладиться тридцатиминутной лекцией на эту тему.

— Ну, ладно, — проворчал Янг, — думаю, ты имел в виду, что я чертовски неопрятен со своими книгами.

— Кошмарная привычка, — ответил Раш. — И это больше походит на то…— он взмахнул другой рукой, описывая ею неширокой круг. — Ты треплешь книги и плохо с ними обращаешься. Ты просто измываешься над ними.

— По-моему, я так и сказал.

— Ты сказал совсем не это. Возможно, ты это подразумевал. — Глаза Раша были закрыты, голова наклонена немного вниз, правой рукой он по-прежнему разминал себе шею.

— Раш, — буркнул ему Янг, — иди уже и вздремни немного, черт бы тебя побрал.

— Когда они принесут кофе?

— В четырнадцать часов, — ответил Янг. — Как раз к началу матча.

— Какого еще матча?

— «Ройялс» против «Уайт Сокс».

— Это ни о чем мне, мать твою, не говорит, — сказал Раш.

— Бейсбол, — сухо пояснил Янг.

Раш вздохнул, глаза его были все так же закрыты.
— Они собираются остаться?

— Слушай, — сказал Янг, — я, конечно, могу сказать им, чтоб они убирались со своим матчем в чертов пивной бар или куда еще, если хочешь. Но штука в том, что Джексон опять вознамерился прицепиться к тебе с разговорами, вот Митчелл и подумал, что под пиво и бейсбол все пройдет гораздо проще.

Раш тут же замер и открыл глаза, взгляд его стал пронзительным.
— Проще? — нервно повторил Раш с опасными нотками в голосе. — Какой любопытный выбор слов. А чего он хочет?

— Э-эм…— промычал Янг, пытаясь разобраться в резких переменах настроения Раша. — Я не уверен.

— Ты не уверен, — снова повторил за ним Раш. — Что ж, это удобно.

— А ты сам-то как думаешь, чего ему надо? — осторожно поинтересовался Янг, наблюдая за тем, как Раш, прошагав по комнате несколько шагов, уткнулся в противоположную стену, развернулся и пошел обратно. Судя по всему, задумывалось это как непринужденная прогулка, но выглядело так, словно Раш мечется по клетке.

Не двигаясь с места, Янг внимательно следил за ним. На входную дверь, которая находилась в пределах прямой видимости Раша, он старался не смотреть.

Раш не ответил на вопрос Янга и перевел взгляд на дверь.

Парню хотелось выбраться. Из Янговой квартиры, из всей этой дерьмовой ситуации, возможно даже из программы КЗВ в целом. Хотя, похоже, он вовсе не собирался сваливать насовсем. И примерив положение, в котором тот оказался, на самого себя, Янг еще раз убедился, насколько были ограничены у Раша варианты действий.

Хотя это было неимоверно трудно, но Янг заставил себя отвести глаза и заглянуть в стоявшую возле его ног коробку, куда Раш сложил книги, предназначенные для Эмили. Он склонился над коробкой и слегка поворошил там. Затем поднял взгляд на Раша.

— У нас остались какие-нибудь газеты? — спросил он. — Или ты все их повыбрасывал?

— Думаю, — видно было, какие громадные усилия прилагает Раш для ответа, — в соседней комнате что-то осталось. — Кивком головы он указал на смежную обеденную комнату.

— Не хочешь принести? — небрежным тоном спросил Янг.

Раш не ответил, однако отклеился от стены и вышел в соседнюю комнату.

Испустив вздох облегчения, Янг прижал левую руку к ноющей пояснице. Он сильно подозревал, хотя и не был уверен на сто процентов, что сейчас Раш находился на грани того, чтобы сломя голову ломануться за дверь. Хотя теперь ситуация была уже не такая опасная, учитывая, что шифраторы кодов в подвале здания были снова подключены и исправно работали, да и вряд ли чертовы люшианские боевики, чтоб их, в эту минуту дежурили у входа в вестибюль. Скорее всего, не дежурили. Скорее всего, инициатива Дэвида отвлекла внимание этих ублюдков на несколько ближайших дней.

Однако Янг никак не мог понять, что, к дьяволу, так сильно взнервировало Раша.

Это было каким-то образом связано с Джексоном или с тем, что Джексон, по мнению Раша, собирался ему рассказать.

Он поморщился и отсутствующим взглядом уставился на продолговатые тени от полузакрученных жалюзи, которыми солнце отмечало на паркете свой дневной ход. В принципе, Янг мог понять, почему настойчивый интерес Джексона может быть таким пугающим. Во всех мирах за пределами Земли имя этого человека буквально стало синонимом КЗВ. А в нашем родном мире его мнение зачастую казалось неоспоримым, учитывая Джексона обыкновение всегда называть вещи своими именами и неизменную одержимость исправлять то, что пошло не так. Даже тот негласный спор, затеянный Телфордом против Джексона, уже сам по себе бросал тень на моральный облик того, кто…

Вот оно. Это точно оно. Янг подозревал, что Раш был прекрасно осведомлен, о чем могли воевать между собой Телфорд и Джексон, и пари можно держать, что Раш выбрал сторону Телфорда, какой бы она ни была. Или, может, все было даже не так. Может быть, дело в том, что конфликт между этими двумя по какому-то вопросу затормозил решение этого самого вопроса, а сейчас, с учетом того, что Дэвид потенциально ― потенциально больше не у дел ― у варианта действий, предлагаемого Джексоном, не сталось альтернативы.

С охапкой мятых газет в руках в комнате появился Раш. Выглядел он чуть поспокойнее, но все еще был чертовски напряженным, так что Янгу ничего не оставалось, кроме как молча забрать у него газеты и начать распихивать их по коробке в свободное пространство между книгами. Спустя несколько секунд Раш опустился рядом с коробкой на колени и присоединился к нему.

Жаль, что Янг не знает, какое обращение Раш предпочитает — Ник или Николас. Наверное, сейчас уже поздно спрашивать об этом, время для подобных игр прошло.

— Так что? — осторожно начал он. — Знаешь, я могу сказать им, чтоб убирались куда подальше. Да мне реально чихать на этот «Канзас Сити Ройялс».

— А кому не чихать? — спросил Раш. Он вцепился пальцами в края открытой коробки, которую они сейчас вдвоем упаковывали с гораздо большей тщательностью, чем та того заслуживала.

— Митчелл из Канзаса, это его родная команда.

— А.

— Нет, отчаянный, я серьезно, — тихо говорил Янг. — Я скажу им, чтоб оставили здесь твой понтовый кофе и лэптоп и проваливали.

— Это не решит проблему, — сказал Раш. — Только отстрочит ее.

— А какую именно проблему, если поточнее?

— Проблему того, — негромко рассказывал Раш, — что Джексона чрезвычайно ужасает то, что может лежать по ту сторону девятого шеврона.

— Как? Он… боится этого? — ошарашено переспросил Янг, не в силах скрыть изумление.

— Он боится прогрессии, — сказал Раш. — Боится того, что раз седьмой шеврон открывает для тебя галактику, а восьмой выводит за пределы галактики, то тогда девятый шеврон…

— Девятый шеврон что? — спросил Янг.

— Он вне этой плоскости существования, вне этой браны. А может, все разом. Или же ни то, ни другое. Никто не знает.

— Браны?

— Как я уже говорил, почитай гребаную книжку, Янг.

— Да ладно тебе, не будь таким врединой. Я ж серьезно.

— «Вне этой браны» может означать — за пределами этой вселенной, — пояснил Раш. — В другой.

— А почему это пугает Джексона?

— Что ж, — сказал Раш, неподвижным взглядом глядя в коробку, — могу предположить, это пугает его потому, что однажды ему довелось побывать вне этой плоскости. Могу предположить, что это как-то связано с Орай. Также, я сильно подозреваю, — Раш прикрыл глаза, — что он знает о девятом шевроне больше, чем говорит мне.

Янг без нужды начал поправлять переложенные газетами книги.

— А Дэвид… Дэвид хочет или, правильнее будет сказать хотел… хотел быть одним из тех, кто отправится туда, — продолжал Раш.

— А почему тебя это так беспокоит, а?

— Потому что Дэниел может остановить меня. Он может уничтожить проект «Икар».

— Неужели это так плохо? — спросил Янг.

— Да, — прошептал Раш. — Да.

— Ты мог бы отправиться на Атлантиду, — предложил ему Янг. — Джексону этого хочется. Это было бы нормально. Похоже, там есть куча всяких заковыристых штук, над которыми можно будет поломать голову.

Раш криво усмехнулся:
— Никуда я не поеду. Думаю, мы оба прекрасно понимаем это.

— Шеппард был бы не против, точно. И Маккей.

— А теперь ты пытаешься успокоить меня, но при этом постоянно игнорируешь любые отсылки к реальности, — вспылил Раш. — Ты полагаешь, у меня есть хоть малейший шанс получить допуск к внеземной миссии? Да я всего лишь шесть недель как завербован в проект и, хотя даже не работаю на базе, однако за это время меня уже дважды подвергали психиатрической экспертизе, поскольку их, видите ли, беспокоит состояние моего душевного здоровья. Так что, хотя Маккей и этот, как его там, чертов полковник, обладают весьма неплохим вкусом, раз жаждут заполучить меня в свою компанию, однако же вряд ли найдется долбаный способ это осуществить, — он уставился на Янга пронзительным взглядом.

— Шеппард, — подсказал Янг, глядя на Раша не менее значительным взглядом. — Он, скорее, из полковников думающего типажа. Тебе он точно понравится.

— Это совершенно неважно, — прошипел Раш.

— Ладно. Хорошо, слушай, я правда не думаю, что Лэндри собирается прикрыть «Икар» или исключить тебя из проекта. На самом деле, я считаю, что начальство будет еще более заинтересовано в нем, если у них появятся основания считать, будто это приведет их в иную плоскость существования. Особенно учитывая то факт, что конфликт с Орай развивается не шибко гладко, как я слышал.

— Нет? — спросил Раш, заинтересованно поднимая брови.

— Думаю, что нет, — сказал Янг. — Но забудь то, что я сейчас сказал. Наверно у тебя нет достаточного допуска к такой информации.

— У меня нет допуска ни к чему вообще, мать вашу, — вздохнул Раш. — И перестань, наконец, переупаковывать эту долбаную коробку, а? Это сильно раздражает.

Янг только молча закатил глаза.

Раш понялся на ноги и пошел к кофейному столику, на котором лежали рулоны упаковочного скотча. Он вернулся назад и одним из них.
— Закр-рывай ее, — сказал он, указывая на коробку, у него снова появился шотландский акцент.

— Ты, Раш, — Янг закрыл коробку, — слишком, черт побери, устал.

— Что ты хочешь этим сказать? — Раш явно прилагал огромные усилия, чтобы говорить внятно.

— Это меня реально достает.

— Пора бы уже привыкнуть. — Раш точными, выверенными движениями запечатал коробку скотчем и разгладил пальцами ленту. — Хочешь пообедать?

— Да, — сказал Янг, — конечно.

— Правильно, — поднявшись на ноги, Раш протянул Янгу руку и осторожно помог ему подняться на ноги, глаза его обжигали, но выражение лица оставалось непроницаемым. Янг едва смог выдержать его взгляд, и Раш отвернулся и пошагал на кухню, всем своим видом демонстрируя в движениях и в походке энергичности больше, чем требовалось.

Это будет долгий день.

-----
Примечания переводчика:
* ― Nihil novi sub sole (лат) ― «Нет ничего нового под солнцем», цитата из книги Экклезиаста.

Chapter Text

У него совсем не осталось сил. Положение дел, конечно же, совершенно гнилое, противоречащее здравому смыслу даже на взгляд стороннего наблюдателя. Хотя сторонние наблюдатели, по опыту Раша, редко отличались проницательностью.

Он склонился над столом, на котором стоял лэптоп Валы, рассеянно разглядывал пляшущие в воздушных течениях пылинки — они не утруждали себя задачей принять ламинарный вид соответственно дециметровой шкале — и размышлял о применении шкал пертурбации в отношении конечных результатов, а еще о том, существует ли бесконечная масштабируемость пертурбационных единиц. Скорее всего. Вероятно. Наверно существует.

— Раш, ты там, типа… чем-то занят?

Опять все тот же, раздражавший его, полковник Янг. Раш принялся раздумывать над тем, а что может попадать под определение «чем-то занят»? Если смотреть на этот вопрос со своей личной позиции, то он определенно был «занят». Но опять же, его позиция не применима универсально. К слову о позициях, о кристаллах и о системах, хранивших и передававших кеши информации на протяжении миллионов и миллионов лет — должен существовать способ, с помощью которого подпространственная сеть Звездных Врат детектировала и подавляла, а не усиливала, любые пертурбации внутри общей структуры взаимосвязанных между собой Врат разных планет. Иначе со временем вся сеть непредсказуемо развалилась бы. Не неконтролируемо, это не обязательно, а непредсказуемо, из-за присущих ей ограничений вследствие высокочувствительной зависимости от начальных условий в ситуации с множеством переменных. Каковые в системе Врат, конечно же, имелись. Как же Древние сделали это? Неужели они каким-то образом вплели туда ограничивающий цикл из теории хаоса? Возможно, да. И опять же, возможно, что и нет. А может быть подобной проблемы перед ними даже не стояло, поскольку это лишь его собственное предположение, будто там существовало искажение, и не искажение даже, а временное смещение. Потому как он, скорее всего, оценивал атмосферные феномены с позиции маленькой пылинки. Недолговечной, эфемерной, зависевшей от перепадов температуры и давления, и совершенно предсказуемой, согласно своей сжатой временной шкале, пылинки, которая ассоциативно могла бы…

— Раш.

Ну что?

— Что ты делаешь?

— Думаю.

Сейчас он чувствовал себя лучше, чем в последние дни. Все эти дни. Он на ногах уже тридцать шесть часов, и изнеможение наконец-то пробило брешь в искореженном потоке его мыслей, а самого его вывело на тот уровень существования, когда можно расслабиться и спокойно, блядь, размышлять о чем угодно, не рискуя быть утащенным в некое подобие сопряженного с этим ада. Если здравомыслие являлось функцией, то что могло бы быть ее доменом? Ее диапазоном? Янг нравился ему. В самом деле, чуть-чуть.

— Серьезно. Давай поднимайся, отправляйся в мою спальню и немного вздремни, черт бы тебя побрал. Даже смотреть на тебя — и то мученье.

— Еще хоть раз заикнешься мне про «вздремни», и я больше никогда не стану готовить для тебя ужинов. Всю мою оставшуюся греп-баную жизнь.

— Прелестный акцент.

— Прелестная гребаная… — невероятно, но его разум отказывался придумать что-нибудь хоть отдаленно остроумное.

Янг выразительно вздернул брови, показывая, что ждет продолжения.

— Заткнись, — заявил ему Раш, распрямляя плечи и потряхивая головой в попытках ее прояснить.

— И это означает, что я выиграл, знаешь ли, — сказал Янг.

Раш поднял на него глаза. Янг стоял, привалившись к стене, со скрещенными на груди руками и с насмешкой во взгляде, в котором все же отчетливо просматривался намек на скрытое огорчение. Кажется, Янг вознамерился носить веселое выражение лица весь день.

— Ты выиграл что, конкретно?

— Если ты произносишь «заткнись», это означает, что я выиграл. Янг-1 : Раш-0.

— Скорее уж ― Янг-0 : Раш-25.

— Мы начинаем партию прямо сейчас, — решил Янг, пожимая плечом. Этот жест полковник позаимствовал из репертуара языка тела Раша.

Раш сощурил глаза.

Кто-то забарабанил в дверь.

Оглянувшись на стук, Янг снова повернулся к нему.
— Давай же, — сказал он. — Иди вздремни. Я скажу им, что ты спишь. Да ты мгновенно отрубишься, стоит тебе хоть на три секунды принять горизонтальное положение.

— И это значит, — констатировал Раш, — отныне никаких ужинов.

— Раш, — проворчал Янг.

— Да пошел, — он постарался выговорить это с особой медоточивостью, — ты.

Янг лишь покачал головой.

Ухмыльнувшись в ответ, Раш поднялся на ноги и направился к входной двери.

Одним плавным движением отделившись от стены, Янг перехватил его на полдороге, поймав за локоть. Инстинктивно стремясь высвободиться из хватки Янга, хотя тот почти сразу же сам отпустил его, Раш так сильно рванулся, что потерял равновесие и, отлетев по инерции на несколько шагов назад, плюхнулся на стоявший рядом стул.

— Опа, — сдержано сказал Янг. — Прошу прощения.

Раш сидел, неподвижным взглядом уставившись в стену, и старался не представлять себе того, что только что чуть было не произошло — тягостную мешанину из предметов мебели, людей и лэптопов, которая вполне могла бы сейчас получиться, если бы во время этого чересчур неистового рывка ему гипотетически подвернулся под руку стул или стол. Что неминуемо привело бы к травматизации всех вовлеченных сторон. И апостериорно потом было бы довольно сложно оправдаться, когда кто-либо, например Джексон, попросил бы его разъяснить, по какой такой причине он повторно поломал полковнику Янгу спину. Проходил бы такой разговор, скорее всего, с изрядной долей ядовитой эрудиции с его стороны, но вряд ли бы содержал рациональное объяснение произошедшему. Даже когда все закончилось, и ему удалось оправиться после своего не-характерного-для-нормального-человека рывка, Раш сидел и смотрел в стену ненормально долгим упорным взглядом. И наконец, получилось переключиться и впихнуть только что произошедшее в рамки обычного раздражения, хотя началось оно совсем иначе.

Он так устал.

Он так устал.

— Давай сделаем вид, что у тебя осталась капля здравого смысла, и ты помнишь, что тебе не стоит подходить к дверям, — пробурчал Янг. ― Так что, кончай вальсировать тут.

— Вальсировать? — повторил за ним Раш.

— Это мы, — донесся вопль Митчелла сквозь запертую дверь. — А не Люшианский Альянс. Никаких плохих парней. Только хорошие. И только парни, без всяких девчонок. На сегодня.

— Уверен, люшианцы говорили бы то же самое, — прокомментировал Раш, складывая руки на груди и указывая взглядом на дверь.

— Заткнись, Раш.

— Боюсь, твои дела идут не слишком хорошо. Раш-Янг — 1:1.

Смерив его сердитым взглядом, Янг потопал к дверям. Заметно было, как он изо всех сил старается меньше хромать. И что это такое, скажите на милость — очередной приступ мачизма? Да плевать, ему лично это совершенно не интересно. Присев на край стола, Раш дожидался, когда Дэниел вернет ему лэптоп.

Янг приоткрыл дверь сперва лишь на несколько дюймов, и только удостоверившись, что за дверью свои, широко распахнул ее. И сразу же сильно пошатнулся, когда Митчелл с порога кинул ему в руки тяжелую упаковку из нескольких бутылок пива. Непроизвольно Раш вскочил с места и рванулся на помощь, что было, конечно же, крайне непрактичным импульсом, поскольку их разделяли добрые пять метров. Он взял себя в руки и снова присел на стол. Никто ничего не заметил.

— Ох, блин, — воскликнул Митчелл, тут же подхватывая Янга и не давая тому упасть. — Вечно я забываю про эту дурацкую травму. Как ты?

— Да, — сквозь зубы выдавил Янг. — Нормально.

— Раш, — поздоровался с ним Митчелл и направился прямиком в гостиную, таща с собой нереально огромное количество пива. — Приветствую. Выглядишь хорошо. То есть лучше.

— Лучше чем когда? — поинтересовался Раш, чувствуя, как непроизвольно сощуриваются его глаза.

— Чем когда был без сознания, — пояснил Джексон, имитируя голос Митчелла. Сходство казалось просто зловещим.

— Вы двое, случайно, не родственники? — Раш постарался впихнуть в вопрос столько презрения, сколько туда могло вместиться. Начать разговор с чего-нибудь обидного совсем не повредит.

— Разлученные в детстве близнецы, — Митчелл хлопнул Джексона по плечу и отправился на кухню, наверное, хотел пристроить пиво.

Джексон вздохнул и протянул ему тонкий прямоугольный пакет, герметично запакованный в несколько слоев красного полиэтилена и перевязанный ленточкой.

— Это что, мой лэптоп?

— Они… хм… — произнес Джексон, держа перед ним сверток в вытянутых руках, — наверно, хотели упаковать его в стиле подарочка?

— Неприемлемо, — буркнул на это Раш. — Что именно с ним сотворили?

— Не знаю, — ответил Джексон. — Но эй, по крайней мере, тебе его вернули.

Извечный Джексоновский оптимизм сегодня раздражал в разы сильнее.

— А еще, — продолжал Джексон, — я принес тебе кофе. — Он предъявил четверть фунтовую упаковку кофе в зернах.

А вот его талант в любом захолустье отыскать хороший кофе раздражал гораздо меньше.

Раш выдохнул, потянулся рукой себе за шиворот и начал разминать пальцами напряженные мышцы шеи.
— Спасибо. Осталось раздобыть гребаную кофемолку.

— Ну, — Джексон, казалось, был чрезвычайно доволен собой, — я захватил и кофемолку тоже. Правда, не «гребаную», а просто кофемолку.

— Что ж, — заметил на это Раш. — Полагаю, нельзя иметь все сразу. ― Его глаза безотрывно следовали за Янгом, пока тот, ковыляя на кухню и наткнувшись в дверном проеме на Тил’ка, дружески прихлопнул товарища по плечу, что в системе ценностей полковника, вероятно, должно было означать что-то вроде «Салют!». Траектория взгляда Раша не осталась незамеченной Джексоном, тот даже развернулся всем телом, чтобы проследить за тем, куда Раш смотрит. При этом Джексон напустил на себя вид все понимающего в людских взаимоотношениях невыносимого всезнайки. Да таким он, собственно, и был. Раш воспользовался мгновением, чтобы вырвать пачку кофе из рук Джексона и внимательно ее рассмотреть.

— Что думаешь? — кивнув на пачку кофе, поинтересовался Джексон.

— Думаю, он выглядит довольно сносным.

— О, он более чем «сносный».

Джексон приветственным жестом махнул рукой в направлении Тил’ка:
— Тил’к, Ник. Ник, Тил’к.

Тил’к кивнул ему.

— Здравствуйте, — сказал Раш.

— Приятно вступить в знакомство с вами, доктор Раш, — поклонился ему Тил’к.

— Мне тоже, — ответил Раш.

— Давайте варить кофе. Что скажете? — спросил Джексон. — А то я уже просто умираю. Я не пил кофе аж с девяти утра. А ты что, действительно перешел на растворимый? Митчелл говорил, будто ему Янг говорил, что тебе пришлось пить растворимый кофе. Я ответил, что в жизни не поверю, чтобы ты мог опуститься до подобного, потому как сам я ни за что бы на такое не пошел. А уж ты в отношении кофе в тысячу раз разборчивее меня. Нет, вот если бы я застрял без кофе где-нибудь во внеземной миссии, тогда да, возможно. А так, пить растворимый — да просто исключено. Он был изобретен в 1901 году, и качество его за прошедшее столетие не слишком улучшилось. Ну, разве что можно отметить определенное развитие в плане общей доступности этого продукта питания. Если рассматривать это, — он сделал резкий, энергичный жест рукой, — в широком культурном аспекте.

Тил’к и Раш переглянулись.

— Что? — нервно спросил Джексон.

— Ничего, — сказал Тил’к.

Раш пожал плечами.

Джексон театрально вздохнул:
— Никто меня не ценит.

— Я оценю, если ты, наконец, сваришь мне кофе,— мягко ответил Раш.

— Как, возможно, и я, — добавил Тил’к.

— Давай сюда, — Джексон вырвал пачку кофе у Раша из рук и отправился на кухню. ― Язычники вы.

Раш стал рассматривать свой лэптоп, изучая толстый слой красного пластика, который полностью окутывал компьютер.

— Что за черт? — проворчал он.

— Пластик, — объяснил Тил’к.

Раш ответил выразительным взглядом.

Приподняв бровь, Тил’к протянул ему карманный ножик, который, на удивление, выглядел совершенно нормально.

— Вы, — сказал Раш, — первый человек в Колорадо-Спрингс, чей гребаный карманный нож не выглядит по-идиотски маскулинно.

— Это, — пояснил Тил’к, указывая глазами на лезвие, — не единственный мой нож.

— Не сомневаюсь, — Раш ловко взрезал пластик и распаковал свой компьютер.

— Вы математик? — спросил Тил’к.

— Более или менее, — сказал Раш. — А вы предводитель Джаффа?

— Более или менее, — сказал Тил’к и отвернулся к окну, где обеденное солнце яростно прорывалось сквозь прорези жалюзи.

— Криптограф, — коротко пояснил Раш, прищуривая глаза, пока освобождал компьютер от этой синтетической короны. Обежав его со всех сторон пальцами, он затем перевернул лэптоп и открыл футляр для батареи.

— Член Совета, — сказал Тил’к, — единокровный со всеми Джаффа.

— И фто т-теперь, — произнес Раш, не справляясь с дикцией и пытаясь компенсировать это жестким «т», чуть не ломая себе язык о зубы. — Пожалуйста вам, собираетесь наслаждаться бейсбольным матчем. Сдается мне, что вы могли бы с большей пользой потратить свое время.

— Мне нравится бейсбол, — невозмутимо ответил Тил’к.

Когда внезапно распахнулась дверь кухни, Раш так вздрогнул, что едва не выронил лэптоп. Это наверняка не осталось незамеченным Тил’ком, но Раш сумел взять себя в руки и запихнул аккумулятор обратно в ноутбук с почти обычной для него ловкостью.

— Просто хочу сказать, — говорил Митчелл, продолжая начатый с кем-то разговор и одновременно, озадаченно морщась, осматривал стену за кухонной дверью, — что немного странно пить кофе вместе с пивом. Это же полная бессмыслица. — Не найдя, как можно закрепить дверь, он пожертвовал одну из трех принесенных им упаковок пива, чтобы подпереть ею открытую дверь кухни.

— В этом есть глубочайший смысл, — откуда-то из недр кухни отвечал ему невидимый Джексон, — если у тебя такая же кофеиновая зависимость, как у меня.

— Ну да. Знаю. Вот потому-то это кажется мне ужасной идеей, — ответил Митчелл. — Нам нужно поговорить об этом. Кофеиновая зависимость может стать серьезной помехой в полевой обстановке, Джексон.

— О’Нилл много раз пытался отучить Дэниела Джексона от пристрастия к кофе, — сказал Митчеллу Тил’к. — Успеха он не достиг.

— Это потому, что он сдался, — энергично заявил Митчелл и строго посмотрел куда-то вглубь кухни. — А ну-ка, вылей половину в раковину.

— Ни за что-о-о, — довольно протянул Джексон. — Нет, и тебе не дам этого сделать.

— Детский сад, Джексон. Просто детский сад.

— Кофе включен в полевой рацион.

— А если тебя захватят в плен Орай?

— Тогда кофеиновая ломка будет самой меньшей из моих проблем, — нараспев ответил ему Джексон.

Митчелл вздохнул:
— Мы на этом не закончили, Джексон. Тил’к, чипсы не видел? — крикнул он, включая телевизор.

— Не видел.

— Вот черт. Мы что, забыли чипсы?

— Полагаю, ты вполне мог забыть чипсы, — ответил ему Тил’к.

— У меня есть чипсы, — сказал Янг, появляясь в дверях. — Во всяком случае, я так думаю. Вала к процессу комплектации моей кухни подошла со всей серьезностью.

— Чуднó, — хмыкнул Митчелл. — Вала и… для тебя.

Что это ты имеешь в виду? — выкрикнул с кухни Джексон.

— Э-эм, ничего? — сказал Митчелл. — Просто я…

Что хотел сказать Митчелл, осталось неизвестным, потому что его слова заглушило жужжание включенной кофемолки.

Хотя Раш умудрился справиться с собой и почти погасил неизбежное вздергивание плеча в ответ на резкий звук кофемолки, однако вряд ли ему удалось обмануть Тил’ка, который, судя по всему, находил его особу чрезвычайно занимательной, или Янга, все еще стоявшего в дверях кухни. Да пошли они. Да пошли они все — никто не смог бы настолько оптимально функционировать в таких условиях, под непрерывным наблюдением, фиксировавшим малейшее отклонение от общепринятых норм их смехотворной самодостаточности. Нелепых норм — этот непременно вздернутый вверх подбородок, расправленные плечи, совершеннейшая, блядь, дикция без гребаных интонационных сбоев, ровный мягкий ритм остроумных подколок и гребаных дружеских перепалок, для которых не существует запретных тем, даже таких как смерть или пытка.

Даже внутренняя пытка.

Или собственная.

Резким движением головы он откинул волосы с глаз.

— Компьютер в порядке? — полюбопытствовал Янг, направляясь к нему и подозрительно разглядывая остатки красного полиэтилена.

— Я еще не включал его, — вежливо и отчетливо произнес он, его ораторское искусство сейчас являло собой образчик, достойный подражания.

Тил’к утопал на кухню, предположительно пошел искать чипсы.

Митчелл переключил телевизор на нужный канал, резко, на полуслове, оборвав вялое бормотание какой-то программы.

Раш подскочил.

Янг вздохнул.

— Раш…

— Что? — слово прозвучало довольно свирепо.

— Если хочешь, просто скажи мне, и я выставлю их всех нафиг, — тихонько предложил ему Янг. — Ладно? Это нормально. Нормально.

— Все в порядке, — пробормотал Раш.

— Я серьезно, — шептал Янг, глаза у него были темными и внимательными.

— Я сказал, — повторил Раш, — все в порядке.

— Понял я, что ты сказал, да только я тебе не верю.

— И это, — огрызнулся на него Раш, — исключительно твоя проблема.

— Ты какой-то слишком дерганный.

— Я бы очень попросил тебя просто заткнуться, а?

— Янг два, Раш один.

— Эй, Ник, — позвал с кухни Джексон, — не мог бы ты мне помочь тут, на минуту?

Раш шагнул было вперед, но тут на его плечо легла ладонь Янга.

Если Янг не прекратит его трогать, то…

— Я понял, понял, — мгновенно отпуская его, хрипло произнес Янг. — А тебе лучше будет сесть и насладиться воссоединением со своим лэптопом.

Не желая продолжать этот спор, Раш послушно опустился в кресло. У него не осталось сил проламываться сквозь гипоманиакальную патину добрых намерений, которую Джексон сетью расставил повсюду, куда бы Раш ни сунулся. Пожалуй, пусть уж Янг примет на себя главный удар, раз ему так хочется воспрепятствовать планам Джексона. Тем планам, ради которых, собственно, Джексон и заявился сюда.

Раш предпочитал Дэвида.

Он предпочитал Дэвида с его нечастыми улыбками, Дэвида, который не заморачивался всякой фигней, Дэвида, который не страдал избытком сочувствия и излишней сентиментальностью. Предпочитал его беспощадный напор, выходящий за рамки дозволенного, и полное отсутствие в нем каких-либо сомнений. Предпочитал ту дорогу в Сан-Франциско, когда он, подставив лицо теплому ветру с залива, пытался заглянуть за горизонт.

Хотелось надеяться, что Дэвид жив. Хотелось надеяться, что его не запытали до смерти или до потери рассудка.

Пальцы Раша рассеяно погладили гладкую знакомую поверхность лэптопа, прежде чем он поднял крышку монитора и включил его. Полная перезагрузка его протокола нулевого знания, а также собранных и скомпилированных им данных с компьютера Валы на свой ноутбук займет некоторое время.

Слышался тихий разговор Джексона с Янгом кухне, но слов было не разобрать, до него доносился лишь негромкий атональный гул.

Встряхнув головой, он настроил блютуф и приступил к переносу файлов беспроводным способом, поскольку не находил в себе достаточных сил для поисков нужного кабеля. Надо сконцентрироваться и направить мысли в продуктивное русло, такие как моделирование квантового ответа посредством «слабых атак» для налаживания взаимодействия между Вратами и кристаллическим массивом.

С чипсами в руках из кухни вырулил Тил’к, чтобы присоединиться к Митчеллу на диване.

— Раш, — позвал Митчелл. — Давай к нам.

Он развернулся в кресле.

— Нет уж, благодарю, — ответил он.

— Ой, да ладно тебе, — не отставал Митчелл.

— Да я скорее умру, — вежливо объяснил Раш.

— Ну, как хочешь.

Из кухни вылетел Джексон, с двумя чашками кофе в руках.

— Не надо по-свински вести себя с Митчеллом, — предупредил Джексон, ставя чашки на столик перед Рашем. — Он не станет принимать это столь миролюбиво, как я.

Джексон плюхнулся в кресло рядом с Рашем, заработав хмурый взгляд от Янга.

— Над чем работаешь? — полюбопытствовал Джексон, не обращая на откровенную враждебность Янга ровно никакого внимания.

— Над номером пять, — ответил Раш. — Полагаю, это очевидно.

— Ты ведь не спал сегодня, не так ли? — спросил Джексон и подпер щеку ладонью.

— А ты? — парировал Раш.

— Нет, — Джексон сделал вид, что не увидел ни малейшего параллелизма в этих двух вопросах.

— Что ж, не слышу твоих жалоб по этому поводу, — сказал Раш, отпивая глоток кофе.

— Не мне упрекать, да, — признал Джексон. — Пожалуй, правда.

С клацаньем поставив бутылку пива на столешницу, Янг присоединился к ним, усевшись за стол напротив Джексона.

Тот посмотрел на полковника с легким, но откровенным удивлением. Рашу подумалось, что наверно Джексон привык к более тонким попыткам вмешательства в свои дела. Янг же обладал тонкостью баллистической ракеты. Тем не менее, позиция самого Янга, какой бы она ни была, для Раша оставалась по-прежнему неясной. Казалось, тот проявляет к нему интерес исключительно по причине скуки, но это, однако же, совсем не объясняло, почему Янг так упорно препятствовал этой последней попытке Джексона убедить или принудить его отправиться на Атлантиду, словно Раш был главным звеном многокомпонентной проблемы, способной обескровить проект «Икар».

Если, конечно, Джексон действительно заявился сюда только ради того, чтобы услать его на Атлантиду.

Поскольку существует вероятность, что Джексон здесь по совсем иной причине.

Раш провел ногтем по ободку своей кофейной чашки и, подняв глаза, наткнулся на взгляд Джексона. Тот был внимательным и напряженным. Вопрошающим. Джексон долго смотрел на него в упор, дольше, чем это было уместно, прежде чем, наконец, заговорил:
— Я нашел кое-что, принадлежащее тебе. — Это было сказано как бы невзначай. Джексон опустил глаза и отпил глоток кофе.

— О, да? — также подчеркнуто небрежно спросил Раш.

Рядом с ним в своем кресле заворочался Янг. Рашу не нужно было даже смотреть на него, чтобы чувствовать на себе его тяжелый испытующий взгляд.

Ничего не сказав, Джексон медленно потянулся во внутренний карман своего пиджака и достал оттуда очки. С негромким стуком он положил их на стол перед собой, а затем, выждав пару мгновений, тихонько пододвинул к Рашу.

И снова рядом с ним зашевелился Янг, хотя поза его стала чуть менее напряженной.

— Ты ведь помнишь, — тихо поинтересовался Джексон с вершины своего показного безразличия, — где оставил их?

Раш посмотрел на тонкую оправу очков. Он оставил их у Дэвида. В кабинете Дэвида, забыв их на углу большого, идеально прибранного рабочего стола. Во время той встречи, что проходила после того, как Раш взломал третий шеврон. Но, вообще-то, офис Дэвида не относился к числу часто посещаемых Джексоном мест.

— Конечно, — ровным голосом сказал он. — Когда ты их нашел?

— Сегодня утром, — ответил Джексон, — когда искал там кое-что еще.

Как же сложно удержать нейтральное выражение лица. Он почувствовал, как мелко дернулся мускул щеки. Раз. Другой.
— Понимаю, — медленно выговорил он. — И как, нашел?

— Нет, — едва слышно ответил Джексон.

— Что ж, — произнес Раш, поднимая свои очки и раскладывая их. — Твоя потеря — это мой выигрыш, я полагаю.

— Я бы не рассматривал это так, — сказал Джексон.

И снова глаза их встретились.

Янг прочистил горло.
— Слушайте, — сказал он, — если вы двое спите вместе, то так и скажите. Подумаешь, делов-то. Меня это не сильно расстроит, правда.

Джексон поперхнулся своим кофе.

Со всей надменностью, какую он только смог изобразить, Раш отбросил волосы со лба, облив презрением закашлявшегося Джексона. Затем нацепил свои очки на нос, немного побуравил Янга высокомерным взглядом поверх оправы и, наконец, надел очки нормально.

Янг чуть усмехнулся.

В ответ Раш расплылся в самодовольной ухмылке.

— Мы просто друзья, — в конце концов, прохрипел Джексон, как только ему удалось прокашляться.

— Мы не друзья, — холодно возразил Раш.

— Нет, мы точно друзья. Определенно друзья, — упрямился Джексон.

— Да как угодно, — махнул рукой Янг.

— Ну что ж, а теперь я намерен приступить к просмотру спортивных состязаний, — объявил им Джексон. — И, к вашему сведению, я даже представить себе не мог, что когда-нибудь добровольно подвергну себя подобному испытанию. — Он встал из-за стола, прихватил с собой чашку кофе и с видом оскорбленного достоинства, которым Раш не мог не восхититься, побрел в гостиную.

Раш и Янг посмотрели друг на друга.

— Ну, и где ты оставил свои очки? — Янг задал вопрос очень тихо, так что вряд ли кто-нибудь мог услышать их.

— На гребаном ночном столике Джексона, — самым своим сладким голосом сказал Раш.

Янг ответил долгим загадочным взглядом.

— Эверетт, — позвал Митчелл. — Ну, ты идешь там или что?

— Да, — отозвался Янг. — Я иду.


Двумя часами позднее он был…

По-прежнему уставшим.

Как же написать программу для кристалла?

Проблема заключалась в том, что он накидывался на задачу в произвольной форме, слишком дезорганизованной и патетически неоправданной для математического изложения, и которая уводила его в теорию чисел всякий раз, когда он бывал так чертовски измотан. Или пьян. Казалось, его разум чрезвычайно привлекала сама идея попробовать наложить рациональный непрерывный числовой ряд на действит-тельно непрерывный числовой ряд. И не являлось ли это элегантным эквивалентом ментального «испанского сапога»? Квадратный корень из двух — задающий собственную брешь в безбрешной линии, словно личный маленький армагеддец.

Он очень устал.

Из соседней комнаты донесся громкий единодушный гул осуждения в отношении того, что бы там ни произошло на экране.

— Что за черт? Да он же сольет игру, если и дальше собирается держать такой темп, — голос Митчелла был расстроенным.

— Сольет, точно, — поддержал друга Янг.

В течение двух часов Раш работал над программным кодом Картер, который обеспечивал взаимодействие между защитной диафрагмой и Вратами, и за это время ему удалось вытащить из него основу, на базе которой можно будет создать фундамент приглашающего запроса для своего протокола нулевого знания. Он изучил программу Картер — не слишком элегантная, не слишком краткая, немного сыроватая, но всеобъемлющая и добротная. Программа задавала некий каркас, а затем запускалась в работу посредством родственных задач, что сами конструировались из ее же детального видения.

Изучать программу Картер — все равно, что читать ее личный дневник.

Она была основательной. Она строила аккуратно и надежно, а к трудностям подстраивалась гладко и изобретательно. Когда ее решения порождали проблемы, она запускала раунд последовательных задач и отыскивала обходные пути в исходном коде. Она явно не была программистом по образованию. Ее программы всегда являлись средством, а не самоцелью.

О, она уже нравилась ему.

Говорили, будто она увлекается мотоциклами.

Если это действительно так, то Раш нисколько не удивлен.

У Джексона зазвонил телефон.

— Алло?

Раш отодрал ладони от висков.

Да просто здесь слишком, мать их, светло и ярко.

Неужели в Колорадо совсем не бывает дождей?

— О, привет.

Вполне возможно, в своем маленьком эксперименте по лишению себя сна он зашел немного далеко.

— А, да, это здорово. Я, на самом деле… — Джексон не договорил.

Особенно, если принять во внимание тот инцидент на кухне предыдущим днем. То есть ночью. Несколько часов назад.

— Зачем? — в голосе Джексона зазвучали нотки подозрения.

Обернувшись, Раш увидел, что тот поднялся с дивана и направляется к нему.

— Вообще-то, у человека есть имя, как ты знаешь.

Раш вопросительно приподнял брови.

Джексон закатил глаза.

— Ну, не знаю, захочет ли он разговаривать с тобой.

Наверное, звонила Вала.

— Вала, — одними губами просигналил ему Джексон.

Он протянул руку, и Джексон отдал ему мобильник.

— Алло?

— Привет, великолепный, — произнесла она, и голос ее показался ему более близким, чем можно было ожидать. — Есть минутка?

— Думаю, есть.

Стоя рядом, Джексон с интересом пялился на него.

— Не мог бы ты, если можно, выйти куда-нибудь, чтобы Дэниел нас не слышал? — попросила она.

— Хорошо, — ответил он. — Одну минуту.

Раш встал и, не обращая внимания на полный жгучего любопытства взгляд Джексона, направился сначала в коридор, подальше от всей компании, а затем во вторую, дальнюю спальню Янга, которую они с полковником чуть ранее уже начали обустраивать в некое подобие кабинета. Захлопнув за собой дверь, он привалился к ней спиной, стараясь удержаться на ногах, но закончилась эта бесславная попытка тем, что плавным, изможденным движением он скользнул вниз и присел на пол.

— Ну, готово, — сказал он.

— Окей, — кажется, она шептала в трубку. — Понимаешь, мне совсем не хочется, чтобы кто-нибудь прознал про это.

Скептическим взглядом он уставился в противоположную стену:
— И поэтому ты звонишь мне через телефон Джексона? Я бы не назвал это благоприятным началом для подобных целей.

— Я в книжном магазине, — заговорщицки сообщила ему Вала.

— О да, — ответил он и прикрыл глаза, — действительно, крайне позорно.

— Хочу купить учебник по математике, но тут, оказывается, довольно широкий выбор, и я слегка запуталась, — продолжала она, храбро игнорируя его сарказм.

Побороть желание улечься на пол посреди пустой необустроенной комнаты у него не вышло.
— Не понимаю, почему это должно держаться в тайне, — сказал он.

— Ну, — ответила она, — по двум причинам. Первая — как я представляю, существует минимальный уровень математических знаний, без которых нельзя стать полноправным членом ЗВ-команды…

— В этом есть свой резон, — перебил ее Раш. — И, тем не менее, я очень сомневаюсь, что это на самом деле так.

Вала издала какой-то звук, кажется, она хмыкнула в трубку:
— И потом, мне не хочется, чтобы это… ну, чтобы это обсуждалось. Публичный провал мне совсем ни к чему. Не желаю привлекать внимания к тому, что могут расценить как серьезный недостаток квалификации, недостойный участника команды ЗВ-1. И не хочу, чтобы…

— Да-да, — согласился он, — все верно.

— Так посоветуй что-нибудь, великолепный.

— Каков официальный уровень твоего математического образования? — спросил Раш.

— Никакого.

— Никакого?

— Никакого.

— Сложение? — поинтересовался он, — вычитание…

— Да, — подтвердила она. — Еще умножение и деление. Я хорошо подкована в финансовых вопросах, знаешь ли. Также, у меня есть некоторый… э-эм… заимствованный опыт работы с пространственными конфигурациями и… ну, хорошо, мы называли это «она-рок», но это способ описания равномерного и неравномерного движения.

Заимствованный опыт?

— Не думаю, что уровень твоего секретного допуска достаточен для этого, великолепный.

— Хорошо, ладно. Что именно ты хочешь изучить?

— Все, — ответила она.

— Что все?

— Всю математику.

Он слабо улыбнулся.
— Лучше изучать что-то приближенное к нашим реалиям. Начни с алгебры.

— Мне не слишком часто удается вырваться в книжный магазин, — прошептала она. — Вне базы меня должны сопровождать.

— Алгебра, — посоветовал он, — затем геометрия.

— А что потом?

— Думаешь, полковник Картер не заметит, когда ты нарисуешься перед ней, таща в руках кипу учебников весом в тридцать фунтов?

— Если хочешь знать, у меня есть стильная вместительная сумка.

— Фантастика, — сказал он.

— У тебя измученный голос, — заметила Вала.

— Ничего подобного. — Лежать на теплых, нагретых солнцем досках пола было так расслабляюще и хорошо. — Если на то пошло, не думаю, что они хотят поставить тебя в трудное положение. Они же так чер-ртовски па-арядочны, ты ж па-анимаешь? — у него опять вылез шотландский акцент.

— Команда ЗВ-1? Знаю, — вздохнула она. — В том-то и проблема.

— Точна-а, — сказал он, — полагаю, что так.

— Не дашь мне свой номер? — спросила Вала.

— Зачем? — поинтересовался он.

— Я обожаю заводить знакомства, — ответила она.

Он задиктовал ей свой телефонный номер.

— Ну ладно, великолепный, — сказала она. — Пойду закупаться, мне еще надо придумать, как незаметно протащить учебники мимо Сэм. Сделай одолжение и намекни Дэниелу, что все это время я немилосердно флиртовала с тобой.

Приоткрыв глаза, он надменным взглядом уставился в потолок.
— А разве нет? — сухо удивился он.

— Вот и молодец! — похвалила она.

Он выключил телефон и закрыл глаза.

Надо бы встать.

Заснуть на полу — будет ужасной идеей. Во-первых, если кто-нибудь обнаружит его тут, то непременно решит, что он опять, блядь, без сознания, хотя это совершенно не тот случай. А во-вторых… тут поток его мыслей без всякой видимой причины рассыпался на несвязанные части.

Раш перевернулся и, опершись о локти, попробовал приподняться, чтобы встать на ноги.

И тот момент увидел его там, на полу, в не более чем в двенадцати футах от себя. Маленький квадратный листок бумаги, просунутый под дверь.

Записка была написана почерком Джексона, в этом не было сомнений.

С дрожью ужаса медленным движением он протянул руку и подтащил листок к себе.

Когда в следующий раз окажешься на базе КЗВ, раздобудь папку со своим медицинским делом. Прочти ее всю.

Накрыв записку ладонью, он смял ее в кулаке и обессилено уткнулся в руки лбом.

Chapter Text

Забыть о нем Янг не мог.

Оно мерещилось ему в слепящем свете лучей обеденного солнца, оно слышалось в излишне решительных, излишне бодрых восклицаниях Митчелла и в нервном постукивании Джексоновских ногтей по стеклу пивной бутылки, оно читалось в бесстрастном выражении лица Тил’ка. Где-то там, в вакууме безграничного космоса, среди мириад чужих звезд осталось оно — то самое облако из мешанины перекореженного металла и органических останков, заплетенное в тонкую, морозную дымку. Янг попытался было закрыть глаза — не помогло, только яркие вспышки заблистали под зажмуренными веками.

Тогда он отхлебнул глоток пива. Пиво горчило. Резко.

Как раз сейчас в игре начался очередной коммерческий тайм-аут, и Митчелл потянулся открыть еще одну бутылку.
— Кто сядет за руль? — спросил Митчелл.

— Уж точно не ты, — сказал Джексон.

— Я поведу, — отозвался сидевший рядом с Янгом на ручке дивана Тил’к.

— Прекрасно, — Митчелл с такой силой сорвал крышечку с бутылки, что та, улетев в другой конец комнаты, ускакала куда-то под журнальный столик Янга.
— За тех, кто не с нами. — Рекламный ролик как раз закончился, и негромкие слова Митчелла во внезапно наступившей тишине прозвучали необычайно торжественно.

Приподняв бутылку, Янг с тихим клацаньем чокнулся с Митчеллом.

— За тех, кто не с нами, — повторил Тил’к и отпил глоток.

Джексон отвернулся, лицо его исказилось. Неожиданно он встал и исчез в узком коридоре, что вел к ванной комнате.

Митчелл зажмурил глаза, но только на мгновение.
— Бейсбол. Что может быть лучше? — произнес он и с размаху откинулся на спинку дивана, едва не опрокинув его. Толчок этот резкой болью отозвался в пояснице Янга.

— Я предпочитаю хоккей, — сквозь стиснутые зубы выдавил Янг, стараясь скрыть от товарищей тот факт, что каждое мышечное волокно его спины сейчас корчилось в жесточайшей мучительной агонии.

Если бы только все его нервы могли бы взять и сдохнуть, это было бы просто прекрасно.

Надо будет в ближайшее время сходить за ибупрофеном.

Спустя пять минут в комнату вернулся Джексон, и Митчелл прекратил нервно подскакивать на диване.

Никто по-настоящему не следил за игрой, даже Митчелл, хотя тот и пытался поддерживать эмоциональный накал, то хлопая в ладоши, то выкрикивая одобрительные или, наоборот, негодующие возгласы, тем самым отмечая любые успехи или неудачи в игре команды «Канзас Сити Ройялс». Из братской солидарности Янг с Тил’ком подхватывали его порывы, выдавая соответствующие комментарии с различным уровнем энтузиазма.

— Ну, что за дерьмо.

— Ах ты, черт.

— Вот ведь не повезло.

Не проявляя ни малейшего интереса к игре, Джексон молча вышагивал взад и вперед по комнате и о чем-то напряженно размышлял. Поглядывая на него время от времени, Янг принялся про себя подытоживать происходящее, пытаясь разобраться в сложившейся ситуации.

Первое — Джексон и Телфорд находятся, или вернее, ранее находились, в открытом конфликте, который каким-то образом связан с проектом «Икар». Второе — как следовало из слов Раша, Джексона сильно беспокоила, а точнее сказать, — панически пугала перспектива расшифровки адреса девятого шеврона. Третье — Джексон прекрасно знал по какой причине Люшианский Альянс считал Раша целью номер один, так же как знали это и остальные ребята из ЗВ-1. Четвертое — сам Раш понятия не имел, почему Альянс так настойчиво им интересуется. Пятое — Митчелл опасался, что Джексон в нарушение прямого приказа генерала Лэндри намерен поделиться с Рашем совершенно секретной информацией. Шестое — пари можно держать, что Джексон хочет сообщить Рашу именно то, что поставило того на верхнюю строчку люшианского списка.

Янг снова незаметно скосил глаза на Джексона. Тот прекратил, наконец, свои хождения взад-вперед и встал возле окна, уставившись куда-то сквозь прорези жалюзи. Проследив за направлением его взгляда, Янг понял, что смотрит тот вовсе не на парковку. Взгляд Джексона был направлен гораздо дальше — к горам. К базе.

Раш все еще продолжал свой долгий телефонный разговор с Валой.

Быть может, слишком долгий?

Похоже, Митчеллу приходили в голову те же мысли, потому как он тоже время от времени подозрительно оглядывался на полутемный коридор.

А не помогала ли Вала Джексону? Она ведь работала в тесной связке с ним, их союз был крепче любых, дозволенных бюрократией КЗВ, уз. А что, если как раз в эту минуту Вала рассказывала Рашу то… ну, то, что Джексон и собирался довести до сведения Раша? Если да, то вряд ли Янг сможет этому воспрепятствовать.

— Как думаете, о чем они могут так долго беседовать? — Джексон, наконец, не выдержал. С бутылкой пива в руке он подошел к дивану.

Гм, хотя возможно, Вала играла вовсе не за команду Джексона.

— О тебе, — сказал Митчелл.

— О тебе, — согласился Тил’к.

— О математике? — предположил Янг.

— Да с чего бы им говорить обо мне? — фыркнул Джексон. — Не смешите. — Он глотнул пива. — Математика — вполне возможно. Ник способен любой разговор свести к этой теме, если только собеседнику удастся пробиться сквозь частокол его острот.

— Я заметил, — сказал Янг.

— Прошло уже много времени, — сказал Джексон. — Я имею в виду, они висят на телефоне довольно долго. Я прав? Трудно представить, что у них столько тем для болтовни. Неужели у них так много общего? Разве такое может быть? Может? Конечно, может.

— Ты, главное, погромче продолжай рассуждать на эту тему, — посоветовал ему Митчелл. — Если сейчас в комнату зайдет Раш, то это будет самое то для начала беседы.

Джексон тут же обернулся к коридору.

Тил’ку, похоже, было смешно:
— Я считаю, что доктор Раш и Вала Мал Доран могли бы стать грозной командой.

— О господи, — не успокаивался Джексон. — Боюсь, ты прав в своих худших предположениях.

— Несомненно, — ответил Тил’к.

— Думаете, они там… планируют что-то или как?

— Дэниел, — сказал Митчелл. — Уймись уже. Ну что, к дьяволу, они могут там «планировать»?

— Да он, наверно, просто уснул, — попробовал успокоить Джексона Янг. — Последние несколько часов он едва держался на ногах.

— Так, — Джексон принял решительный вид. — Мне нужен мой телефон. Пойду и проверю, как они там.

— Не нужен тебе телефон, — цыкнул на него Митчелл. — Всем известно, как ты ненавидишь свой мобильник.

— Свой телефон я не ненавижу, — возразил Джексон.

— Могу припомнить много случаев, когда Дэниел Джексон рассказывал о нелюбви к своему телефону, — поддакнул Митчеллу Тил’к.

Джексон уставился на эту парочку сердитым взглядом.

— По-моему, твоими точными словами были: «Я ненавижу эту вещь. Многофункциональные устройства никогда не казались мне хорошей затеей», — процитировал Тил’к.

— Когда это я говорил такое?

— В машине, — напомнил Митчелл.

— В какой машине? Когда?

— В моей машине. Сегодня. Когда мы ехали сюда. Примерно два с половиной часа назад.

— Сильно сомневаюсь, что это правда, — заявил Джексон.

— Это абсолютная правда, — не сдавался Митчелл.

— Такого никогда не было.

— Было, — подтвердил Тил’к.

Джексон тяжко вздохнул.

— Принесу я тебе твой телефон, — сказал ему Янг и, прежде чем кто-нибудь успел возразить, с болезненным усилием поднялся на ноги. — Все равно мне нужно сходить за ибупрофеном.

— Давай, я схожу за ним для тебя, — с готовностью предложил Джексон.

— Не-а, — ответил ему Янг. — Сядь на место, Джексон. Пей свое чертово пиво.

Ухватив Джексона за запястье, Митчелл рванул его на себя, и тот плюхнулся на диван рядом с ним.

— А еще лучше, пей много пива, — почти беззвучно пробормотал про себя Янг, поворачиваясь к троице спиной. Миновав короткий коридор, он ступил в полусумрак неосвещенной ванной комнаты, достал из шкафчика две таблетки ибупрофена и проглотил их, запивая водой из-под крана. Задумчиво проведя пальцем вдоль нового для него, непривычного пока еще крана, он выключил воду и вышел из ванной. Оказавшись перед закрытой дверью своей второй спальни, он некоторое время настороженно прислушивался, в надежде уловить звуки продолжавшегося разговора. За дверью царила тишина. Янг подождал еще немного, а затем, изо всех сил стараясь не шуметь, осторожно приоткрыл дверь.

Не будь он морально готов к тому, какое зрелище может предстать его глазам, то вид распластавшегося вниз лицом по полу Раша точно заставил бы его подскочить. Но даже невзирая на всю моральную готовность, любоваться на то, как парень растекся по паркету, словно бы в нем вообще не осталось костей, Янгу было немного тревожно. Он шагнул в комнату и так же тихо прикрыл за собой дверь.

Конечно же, телефон Джексона обнаружился у Раша в руке.

Забывшись, Янг вздумал было присесть на корточки рядом с Рашем и тут же, еще не закончив движение, осознал, насколько это была неудачная, очень неудачная идея. Только благодаря тому, что ему удалось ухватиться за дверной косяк, он смог, кусая губы, подтянуться и снова подняться на ноги, а жгучая боль в спине и бедре корчилась и извивалась там, словно живое существо. Словно чертова инопланетянская змея-паразит.

Он прислонился спиной к теплой крашеной двери и скользнул вдоль нее вниз, на пол, гораздо более безопасным способом — одновременно втягивая вперед больную ногу. Какое-то время пришлось отдыхать так, откинув назад голову и уткнувшись затылком в дверь, пока взгляд его бессмысленно блуждал по чистой белой поверхности противоположной стены. Бороться с болью смысла не было, оставалось только дышать, выжидая, пока она схлынет, будто медленно отступавший морской прилив.

Где-то минуту спустя он пришел в себя настолько, что смог повернуть голову и посмотреть на Раша.

Когда Янг, наконец, более-менее оправился и восстановил дыхание, он чуть пододвинулся вперед и сделал попытку добыть телефон Джексона, аккуратно выпутывая его из пальцев Раша, чтобы затем тихонько подтянуть по паркету к себе. Казалось, математик спит довольно крепко, так что Янг полагал, что больших хлопот с этим не будет, нужно просто…

Внезапно Раш резко подскочил, со всей силы вцепился пальцами в Джексоновский мобильник, а затем, быстро и ловко перекатившись по паркету в сторону, движением скорее инстинктивным, чем осознанным, со всего маху запустил вырванным у Янга телефоном в противоположную стену комнаты.

Янг обалденно отдернулся назад, рука его тут же рефлекторно зашарила по бедру, нащупывая кобуру, пока он не вспомнил, что уже не носит при себе оружия.

— Какого черта? — заорал Раш и вскочил на корточки.

— Господи боже, Раш, — выкрикнул в ответ Янг, сердце его бешено колотилось где-то в горле. — Да успокойся ты.

— Какого черта ты делаешь?

— Э-э, — Янг откинулся назад, упираясь спиной о стену, и поднял обе ладони вверх. — Пытаюсь забрать у тебя Джексоновский мобильник.

Пришло примерно секунд тридцать, пока они, тяжело дыша, молча смотрели друг на друга.

Наконец, Раш пришел в себя настолько, что уже был в состоянии осознать смысл произнесенных Янгом слов. Он обернулся и посмотрел на мобильный телефон, который валялся на полу примерно в десяти футах от них.

— Хорошая работа, кстати, отчаянный, — буркнул Янг. — Думаю, ты его угробил.

— Черт, — выдохнул Раш. По-прежнему не вставая на ноги, Раш на карачках дополз до телефона у стены и поднял его. Сенсорная панель была покрыта мелкой паутиной трещин, казавшейся белой на фоне черной, отражающей поверхности экрана. Секунд пять математик внимательно оглядывал со всех сторон не подававший признаков жизни мобильник, а затем швырнул его на пол, лицевой поверхностью вниз. Раш втянул в себя судорожный, дрожащий вдох, затем еще один. Поправил свои очки, тщательно разгладил мятый, выдранный из блокнота листок бумаги, который до того комкал в кулаке, аккуратно сложил его и спрятал в карман. Потом каким-то зыбким, невнятным движением вздернул голову, откидывая волосы назад.
— И какого же черта, — в голосе его было просто нереальное количество презрения, — ты тут себе думаешь, вытворяя такое, скажи на милость, а?

Этот парень был просто невероятен.

— Ну, уж нет, — сказал Янг, — тебе не удастся перевернуть все с ног на голову и представить полным психом меня. Потому что псих тут ты. Это точно.

Раш окатил его уничижительным взглядом, и Янгу пришлось основательно поднапрячься, чтобы не почувствовать себя совершеннейшим идиотом.

Кто-то постучал в дверь.

— Эй, вы там живы или как? — нерешительно позвал Митчелл.

— Ага. Большей частью, — отозвался Янг.

Дверь с легким скрипом приоткрылась, сначала чуть-чуть, затем распахнулась шире, и в дверном проеме показался Митчелл, а за его плечом маячил обеспокоенный Джексон.

Тил’к очевидно решил, что на этот раз справятся без него.

— Приве-е-ет, — медленно протянул Джексон.

— С сожалением вынужден сообщить тебе, — проинформировал его Раш, — что твой телефон не пережил предпринятую полковником Янгом попытку извлечь его из моих рук. — Он продемонстрировал разбитый мобильник Джексону.

Тот насупил брови, умудрившись принять вид и озадаченный и недовольный и подозрительный одновременно:
— Да, вижу.

— Да уж. Мои извинения, — Раш заставил самого себя подняться на ноги. Казалось, это движение отняло у него энергии больше, чем у Раша оставалось в запасе. — Я выпишу тебе за него чек.

— А полковник Янг пережил эту самую попытку извлечения? — поинтересовался Митчелл, окидывая оценивающим взглядом сидевшего у стены Янга.

— Да, — уверил Янг. — Я в порядке.

— Ага, — тихо сказал Митчелл и протянул Янгу руку. — Все-е-е в порядке. Все просто отлично.

Янг принял протянутую руку, и Митчелл бережно и осторожно помог ему подняться на ноги.

Раш отдал Джексону телефон.

— Хм, — Джексон вертел телефон в руках, разглядывая его. — Выглядит по-старинному.

— Ну, конечно, — Митчелл хмыкнул, обернулся к Янгу и подмигнул ему, призывая в союзники. — Теперь он ему нравится.

— Теперь у этой вещи есть характер.

— Может, попробуешь включить его уже? — демонстративно вздохнул Раш. — Или ты поглощен исключительно внешней формой, а функциональная составляющая тебя не интересует?

Джексон улыбнулся — легкое, едва заметное подергивание губ.
— Если бы мне предстояло путешествие на необитаемый остров, куда дозволено было бы взять с собой одного единственного спутника, то я определенно выбрал бы тебя.

— Обязательно расскажу Картер про эти твои слова, — пообещал Митчелл.

— Нет, не расскажешь, — не поднимая глаз, невозмутимо заявил Джексон. Замедленными движениями пальцев он продолжал исследовать телефон. — Потому что, если ты так сделаешь, тогда я доведу до ее сведения, кем был тот тип, что пролил кофе на ее дискретно-фазированную матрицу.

— Ты не посмеешь.

— А, так это был ты? — заинтересовался Янг.

— Ты, значит, тоже уже слышал? — вздохнул Митчелл. — Но нет, это был не я.

— Да об этом уже все слышали.

Не знаю кем, но кофе был пролит. Картер понадобилось почти три часа, чтобы все восстановить. А я, между прочим, даже не пью кофе, — оправдывался Митчелл.

— Никогда вам не дождаться, чтобы Картер полюбила вас больше, чем меня, — приговаривал Джексон, безуспешно пытаясь нажать на кнопку включения телефона.

— Звучит как вызов, — Митчелл скрестил руки на груди и прислонился к стене.

Раш подошел к Джексону и выхватил телефон у него из рук.
— И какого черта я только отдал его тебе?

— Понятия не имею, — ответил Джексон.

Раш надавил на две кнопки одновременно, и мобильник включился.

— Ух ты. Здорово, — Джексон выглядел очень довольным.

Раш вздохнул:
— Хочешь новый телефон?

— Не-а, — сказал Джексон. — Мне нравится этот.

Раш поморгал в какой-то акцентированной манере и встряхнул головой. Уже не первый раз Янг видел, как тот проделывает это и в очередной раз ему стало интересно — тем самым Раш выражает презрение к уровню повсеместно окружавшего его идиотизма или же дело в том, что он реально чертовски устал. А может, и то и другое вместе. Было в этом движении что-то такое, что давало основания предположить, будто парень не на сто процентов в себе.

Похоже, Джексона посетили те же мысли. Он пододвинулся чуть ближе к Рашу.
— Так чего хотела Вала? — спросил Джексон.

— Номер моего телефона, — ответил Раш.

— Серьезно? — удивился Джексон.

— Да.

— И ты дал его?

— А мы что, так и собираемся тут стоять? — Раш проигнорировал вопрос Джексона.

— Э… нет?

— Хорошо, может, подскажете мне, куда вы собираетесь направиться, чтобы я мог удалиться в другую комнату?

— Ты только что разбил мне телефон, — напомнил Джексон. — Неужели не можешь вести себя немного вежливее?

— Могу заплатить тебе за него тысячу долларов или отдать взамен свой телефон, только оставь меня в покое.

Джексон вздохнул.

— И на этой ноте, — сказал Митчелл, — попрошу всех взглянуть на часы. Как я помню, мы собирались встретиться с дамами, чтобы вместе пообедать. Кажется, Вала хотела попробовать что-то из японской кухни.

— Хорошей японской кухни в Колорадо-Спрингс не найдешь, — сказал Джексон.

— Тут недалеко, возле «О’Мэлли» открылось одно неплохое местечко, — обнадежил Митчелл.

— Это ненадолго, — с тоской протянул Джексон. — Ничто хорошее не длится тут долго.

— Ага, оно точно долго не продержится, если мы не начнем тратить там свои денежки, — ответил ему Митчелл.

— Тоже верно, — согласился Джексон и обернулся к Рашу.

Тот упорно разглядывал стену.

— Ты собираешься последовать моему совету? — поинтересовался у него Джексон.

— Да, — ответил Раш.

— Хорошо, — сказал Джексон. — Поговорим после.

— Какому совету? — тут же насторожился Митчелл, голос его стал жестким.

— Просто всякие вещи касательно здоровья, — Джексон вяло повел плечами. — Очень скучно. Очень обыденно.

— Джексон, — рявкнул на него Митчелл.

— Что, советы по борьбе с бессонницей теперь рассматриваются как диверсия? И я должен испрашивать на это санкцию генерала Лэндри?

— Не имею понятия, — ответил Митчелл. — А теперь хватит разговоров, мы сейчас же отправляемся в японский ресторан.

Кинув на Митчелла сердитый взгляд, Джексон снова обернулся к Рашу:
— Как я и сказал — обсудим все позднее.

— Не сомневаюсь, — складывая руки на груди, ответил Раш.

Янг и Митчелл многозначительно переглянулись. Затем Митчелл развернулся и вслед за Джексоном покинул комнату. Янг посмотрел на Раша. Тот снова согнул руку и завел ее себе за плечо, вцепляясь пальцами в заднюю поверхность шеи.

— Ты в порядке? — спросил Янг.

Раш лишь закрыл глаза в ответ.

— Что сказал тебе Джексон? — приглушенным голосом спросил Янг.

— Ничего, — ответ едва можно было расслышать. — Ничего.

— Пытаться узнать то, что тебе знать не полагается, — тихо продолжал Янг, — это плохая идея, отчаянный.

— Ты и вправду веришь в это? — Раш посмотрел на него мрачным, почти непереносимым взглядом.

Янг опустил глаза.

— Похоже, что нет, — прошептал Раш.

Ничего не ответив, Янг отвернулся и шагнул в полусумрак коридора. Когда он вернулся в гостиную, три пятых команды ЗВ-1 блуждали по комнате, собирая принесенные с собой вещи. Джексон стоял возле стола и нерешительно смотрел на ноутбук Валы.

— Можешь забрать его, — донесся голос Раша из-за спины Янга. — Я уже закончил.

— Хорошо, — ответил Джексон. — Тебе и в самом деле следует немного поспать, знаешь ли.

— Да-да, — сказал Раш.

— Ты можешь переехать ко мне, — негромко предложил ему Джексон.

Янг закусил губу.

Раш отрицательно покачал головой.

— Йо, Джексон, — сказал Митчелл, который уже стоял рядом с Тил’ком в проеме открытой входной двери. — Лавина только что прошла мимо.

— Уморительно и тонко, — обращаясь к Рашу, протяжно прокомментировал Джексон. — Ты видишь, на что похожа моя жизнь?

— Les hommes parfaits comme les nombres parfaits sont très rares*, — произнес Раш.

— Comme je l'ai dit** — необитаемый остров. Выбор номер один, — ответил Джексон.

— Ты обладаешь безупречным вкусом, — сказал Раш.

— И это одновременно благословение мое и проклятье, — усмехнулся Джексон в ответ.

— Ты говоришь по-французски? — Янг с любопытством посмотрел на Раша.

— Это была цитата, — ответил Раш.

— А это не ответ, — сказал Янг.

— Никак заметил, ну надо же? — косо зыркнул на него Раш.

— Ник, — топчущийся на пороге Джексон оглянулся через плечо, — ты уверен, что…

— Пока, парни, — Митчелл ухватил Джексона за шиворот и утащил за собой на лестничную площадку.

Янг коротко махнул им на прощание и закрыл дверь. На мгновение он прижался к теплому деревянному косяку, затем обернулся к Рашу. Тот стоял, привалившись плечом к стене, глаза его были полуприкрыты — то ли из-за сильного изнеможения, то ли просто он щурился под яркими лучами дневного солнца. Трудно было сказать. Прошло несколько секунд, пока Янг наблюдал за ним, пытаясь понять, достиг ли Джексон успеха в своем стремлении непременно поделиться с Рашем таинственной и не идентифицированной порцией секретной информации. Той информации, которую генерал Лэндри очень хотел от Раша скрыть, а Джексон, наоборот, обязательно довести до сведения математика.

— Что? — спросил Раш. Даже сейчас, изнуренный донельзя, он умудрился вложить в свои слова оттенок угрозы.

— Ты как там, в порядке, отчаянный?

— Да, — Раш полностью закрыл глаза. — Перестань называть меня «отчаянный».

— Ну, и что это за ерунда была, с телефоном? — спросил Янг.

— А что за ерунда с телефоном? — переспросил Раш. Речь его звучала немного невнятно.

— Ты просто как… как с цепи сорвался, — осторожно сказал Янг. — Ты хоть понимаешь это?

— Нечего было тайком подкрадываться ко мне, — ответил Раш. — А чего еще ты, мать твою, ожидал?

— Хм, от профессора математики? Уж точно не такой прыти.

— Думаю, — Раш сделал вялый жест рукой, — тебе стоит пересмотреть свою точку зрения по этому вопросу.

— А может это тебе стоит пересмотреть.

— Это ты у нас персона, чьи ожидания не совпадают с реальностью, — сказал Раш. ― Я просто в идеальном греб-баном соответствии с действительностью.

Янг сделал недоверчивое лицо, чего Раш не мог видеть, поскольку глаза его были по-прежнему закрыты.

— Раш, — прорычал ему Янг. — Ты меня просто убиваешь. Иди уже спать, наконец, господи боже.

— Твои предположения меня нисколько не интересуют, — пробормотал Раш.

— Да поможет мне бог, Раш, но если ты сейчас грохнешься в обморок, то я просто вызову неотложку.

— Нет, не вызовешь, — Раш с усилием разлепил веки.

— Еще как вызову.

— О, полагаю, ты способен на такое, — Раш вздохнул. — Но так лучше, знаешь.

— Такое изнеможение? Лучше, чем что?

— Ты поймешь, — бормотал Раш, — если пообщаешься со мной подольше.

Янг подошел к нему, крепко ухватил за локоть и, не обращая внимания на слабые попытки Раша вырваться, потащил его к дивану.

— Я не сплю на диванах,— упирался Раш.

— Считаю, на этот раз мы сделаем исключение, — сказал Янг.

— Нет, я так не думаю.

— Кто б сомневался.

— Терпеть не могу диваны, — нечленораздельно объяснял ему Раш.

— Ага, очень интересно, — сказал Янг. Он усадил Раша на диван, а потом легонько подтолкнул его, укладывая набок. — Потом расскажешь.

— Заткнись.

— Янг-Раш — 3:1, — проворчал Янг.

— Вот черт. Ну ладно, радуйся пока, еще посмотрим кто кого.

— Ага-ага, — едва сдерживая улыбку, ответил Янг.


Достаем из коробки. Встряхиваем. И вешаем на плечики. Янг уже полчаса разбирал свои вещи и развешивал одежду в шкаф, когда раздался телефонный звонок. Номер вызывающего абонента его мобильник идентифицировал как неопознанный. И это почти наверняка означало, что звонили с базы.

— Янг, — произнес он в трубку, неуклюже прижимая телефон плечом к уху.

— Полковник, — послышался скрипучий, фальшиво-оптимистичный голос, который невозможно было не узнать. — Это Лэндри.

Янг скривился, отбросил в сторону штаны, которые сейчас складывал, и взял телефон в левую руку.

— Генерал, — поприветствовал он Лэндри. — Чем могу служить?

— Как нога?

Вообще-то это была спина, со спиной были самые проблемы. Ну да, ладно. Почти угадал.

— Нормально, — доложил он. — Уже лучше.

— Рад слышать, — сказал Лэндри.

Далее последовало странное молчание, которое длилось, казалось, бесконечно. И все это время Янг бессмысленно пялился взглядом в стену, пытаясь решить, а следует ли ему сейчас что-нибудь произнести.

— Я понимаю, что формально ты сейчас в отпуске по ранению, но я звоню поинтересоваться, как ты смотришь на то, чтобы прийти в понедельник на собрание на базу? — произнес, наконец, Лэндри.

— Без проблем, — ответил Янг. — Могу я узнать, о чем пойдет речь?

— Я бы предпочел не говорить, — сказал Лэндри. — Я знаю, что мы на зашифрованной линии, но разговор… слишком конфиденциальный.

— Вас понял, — сказал Янг. — К какому времени явиться?

— К тринадцати часам, — ответил Лэндри. — И еще, я только что виделся с Биллом Ли. Похоже, твои апартаменты через несколько часов вернуться в полное твое распоряжение. Они почти закончили проверку квартиры твоего соседа.

— Отлично, — сказал Янг и со скепсисом посмотрел на закрытую дверь своей спальни. — Сэр, разрешите, раз уж мы на линии… Доктор Раш сообщил мне, что, по его мнению, для взлома следующего шеврона ему потребуется миссия на другую планету.

— И ты, как я предполагаю, ответил ему, что его желание просто смехотворно, — сказал Лэндри.

Зачастую довольно сложно было понять, когда Лэндри серьезен, а когда это просто сарказм.

— Хм, нет, — ответил Янг, — он, кажется, уверен, что без этого никак не обойтись. Ему нужно поэкспериментировать с наборным устройством Врат.

— Пусть составит подробный протокол того, что он собирается делать с наборным устройством, — распорядился Лэндри. — Я пошлю туда Картер, она проделает все, что ему нужно… Хотя стой. Нет. Я не могу послать Картер. Я пошлю…э… Ладно, кого-нибудь пошлю.

— Думаю, он заявит вам, что должен идти туда сам, лично, — сказал Янг.

— И я не сомневаюсь, что он так и думает, — Лэндри вздохнул.

Янг помолчал.

— Пусть распишет мне все, — сказал Лэндри после раздумий. — Пусть укажет рациональные обоснования необходимости своего личного участия в операции подобного рода и перешлет отчет Картер. Если она подтвердит, что никто другой с этим не справится, я разрешу ему внеземную миссию на базу «Альфа», на три часа. И не секундой более.

— Дело в том, — промычал Янг, — он может непоправимо поломать наборное устройство во время своих экспериментов.

— Ты морочишь мне голову?

— Никак нет, сэр.

Лэндри снова вздохнул:
— Ладно, я бы сказал, уже большое достижение для него, что он предупредил нас об этом загодя. Но нет. Ни единого шанса, мы не будем так рисковать и брать его на борт космического корабля.

— Я предполагал, что вы так скажете, — ответил ему Янг. — Но он, похоже, совершенно уверен, что без этого никак. И это единственная причина, по которой я прошу за него.

Трубка молчала.

— Но, — продолжал Янг, — возможно, вы правы. Уверен, у нас найдутся люди, которые вполне способны… сделать то, что умеет делать он.

И снова трубка молчала. Янг подумал, а не перегнул ли он палку? И даже удивился про себя, что, черт возьми, на него нашло?

— Если, — после внушительной паузы произнес Лэндри, — подчеркиваю, если я отыщу способ относительно безопасно провернуть все это, как думаешь, он справится с выходом в полевую обстановку? В двух случаях из трех его посещения базы заканчивались тем, что нам приходилось проводить психологическую экспертизу его состояния. Я хочу услышать ваше честное мнение на этот счет, полковник.

— Возможно, Раш чуть менее стабилен, чем обычно принято среди наших КЗВ-шных нестабильных гениев, — пробормотал Янг. — Думаю, многое будет зависеть от того, кого вы отправите с ним. Некоторый выбор может быть предпочтительнее другого.

— Я подумаю над этим, — пообещал Лэндри. — А он тем временем пусть пишет отчет для Картер. Никуда он не отправится до тех пор, пока она не подтвердит мне, что это действительно необходимо.

— Я передам ему, — тихо сказал Янг.

— Увидимся в понедельник, полковник.

— Так точно, сэр.

Закончив разговор, Янг ухватился рукой за ноющую поясницу и какое-то время тупо пялился в пространство, стараясь ни о чем не думать. Не думать о Дэвиде и о тех органических останках среди космоса или о рвущемся из горла крике, пока они пытают его. И может быть — до смерти. Не думать о Дэниеле, и едва уловимом ужасе предчувствий, который, казалось, навечно поселился в его сутулых плечах. О той суровости, что все чаще и чаще звучала в голосе Картер. О болезненно замиравших в воздухе руках Валы. О бессознательном Раше на его диване.

Все будет хорошо.

Просто не стоит пытаться выяснить все сразу.

Он вытащил очередную рубашку из коробки, развернул ее и повесил в шкаф.

-----

Примечания переводчика:
* — Les hommes parfaits comme les nombres parfaits sont très rares (фр) — «Идеальные люди так же редки, как идеальные числа», цитата Рене Декарта;
** — Comme je l'ai dit (фр) — Как я сказал.

Chapter Text

Ранним утром понедельника Раш, привалившись к стене плечом, стоял перед окном своей собственной, теперь уже сертифицировано безопасной, проверенной на предмет всевозможных жучков и взрывных устройств, квартиры. Тридцать семь часов пришлось провести ему в домашнем заключении в апартаментах полковника Янга, а следующие двадцать он безвылазно просидел у себя дома. И вот теперь рассеяно наблюдал он за тем, как потихоньку бледнеют и исчезают в лучах восходящего солнца длинные тени домов напротив. Рассветная тишина улицы лишь изредка нарушалась гудением одиноких машин, проносившихся по шоссе.

Он не знал, как ему дальше поступить.

Окна его квартиры выходили на запад. И, несмотря на то, что после полудня яркий дневной свет превращался для него в настоящее бедствие, все равно это было лучше, чем каждое утро оказываться под кинжальными ударами солнечных лучей, направленных, казалось, прямиком в зрительный нерв. В стиле: «добро пожаловать в новый день, привет тебе от утреннего солнца скальпелем в глазницу».

То, что квартира Джексона была обращена окнами на восток, являлось одной из многочисленных загадок личности археолога, которые так нервировали Раша. Если кому-то в свое время довелось быть сожженным электромагнитной радиацией, то разве не должен ежеутренний солнечный душ казаться такому человеку убийственной жестокостью? Хотя, возможно, Джексон воспринимал все иначе и не отождествлял солнечное излучение с радиоактивным распадом. И действительно, с этим сложно поспорить, поскольку определенные физические различия в этих явлениях, безусловно, были, но лишь до некоторой степени. Финал, в конечном итоге, оказывался тем же самым. Джексон же всегда хорошо чувствовал глубинную суть вещей, так что наверняка осознавал это в полной мере. Осознавал и предпочитал оставить все как есть. В конце концов, жить в полумраке так непрактично.

Гребаный Дэниел.

В памяти всплыл звук позвякивания металла по стеклу.

Она любила так делать — легонько постукивать обручальным кольцом по чему-нибудь твердому. В тишине, едва-едва, так, чтобы звук почти невозможно было расслышать.

Рассеяно глядя на то, как слабый утренний свет расползается по темно-серому полотну асфальта, Раш решал, что ему дальше делать.

Теория или практика, абстракция или эмпиризм, быть на этом свете или существовать вне его — ложные дихотомии вечно низвергающиеся в гребаный ад, куда способно завести одно единственное неверное рассуждение. Когнитивные ошибки, когнитивный диссонанс, ауральный диссонанс — всего лишь тоска по гипотетическому, выстраивание хрупкого моста к функциональности, попытка обойти стороной те участки собственного сознания, которые лучше было бы оставить нетронутыми, чтобы не заглядывать в пропасть между банальным физическим выживанием и изысканной архитектурой чистого теоретического.

Что делать-то?

Его интересовали лишь Врата, в изощренном бремени этой криптографической загадки заключалось теперь для него все и вся.

Самим собой он интересовался на порядок меньше. А особенно мало его волновало то, что попадало в сферу между базовым выживанием и высшей математикой ― это была та часть его личности, которая, поглощенная жалкими осколками предыдущей жизни, просто выжидала, чем обернется для него разблокирование девятого шеврона. Что-то приближалось, то самое, пугающее «что-то», что преследовало его всю жизнь. То, чему до сих пор, до самого последнего момента она умудрялась противостоять, то, что ей удавалось остановить или хотя бы отсрочить. Чего ей это стоило, какую личную цену платила она за это? Оставалось только гадать, ибо узнать наверняка ему уже не суждено.

И ради чего? Ради вот этого. Ради единственной, последней проблемы, которая должна быть решена. Которую надо разобрать по пунктам, расчленить на составляющие, чтобы вытащить на свет сокрытое глубоко внутри. Такие откровения не легки, не слишком популярны, и, в общем-то, не принесут карьерной выгоды или внутреннего удовлетворения. Даже для математика. Особенно для математика. Раш не мог припомнить ни единого ученого в истории, для которого подобный опыт закончился бы хорошо.

Он протер глаза ладонью и в очередной раз попытался сосредоточиться. Никак не удавалось разобраться, насколько серьезно следует воспринимать искренность той Джексоновской озабоченности, так переполненную долбаной многозначительностью, что казалось, будто она вытягивает кислород из воздуха. Что означал жест, которым Джексон медленно придвигал к нему очки через стол? Как относиться к самому факту незаконного проникновения Джексона в кабинет Телфорда с целью обыска? Значило ли это, что на самом деле раскол между этими двумя был значительно масштабнее, чем можно было предполагать изначально? Что раскол этот настолько глубок, что Джексон без колебаний рискнул несанкционированным нарушением всех правил секретности лишь бы отыскать то, что Телфорд предпочитал держать в тайне от всех.

Дэниел.

Как же это было похоже на Джексона ― зарабатывать себе очки путем странных, почти самоубийственных маневров. Да он же фактически совершил действие, которое Международный Наблюдательный Совет и генерал Как-Мать-Его-Там расценили бы, в лучшем случае, как чрезвычайно подозрительное. А в худшем — подобный поступок мог повлечь за собой дисциплинарное расследование с последующим вылетом из программы ЗВ. Или даже обвинение в государственной измене, поскольку Джексон вполне мог попасть под жернова беспощадной драконовской борьбы с Люшианским Альянсом. Пусть и намеками, но он предоставил Рашу пугающий объем секретной информации и тем предоставил отныне решать самому — примыкать ли теперь к проджексоновскому лагерю или же выбрать антиджексоновскую коалицию.

Раздобудь папку со своим медицинским делом. Прочти ее всю.

Ну, неужели, мать вашу, настолько тяжело было просто и откровенно рассказать Рашу обо всем, раз уж Джексона это так мучило?

«Ник, ты не человек». Подобный поворот событий кажется маловероятным, однако такой факт, выплыви он наружу, вряд ли бы выбил Раша из колеи.

«Ник, КЗВ вживило в тебя ложные воспоминания одного облажавшегося криптографа, просто чтобы полюбоваться на то, что из этого получится». Да он счел бы себя везунчиком.

Обнаружь тогда полковник Янг ту просунутую под дверь записку, и Джексон немедленно был бы раскрыт, поскольку в этом случае, как Раш сильно подозревал, сохранять «правдоподобное отрицание» оказалось бы немного затруднительно для них обоих.

Что-то пагубное и чрезвычайно тревожное виделось ему в том предложении просмотреть свой медицинский файл. Такие советы по извлечению на свет божий очень личной и потенциально крайне неприятной информации, возможно, вообще не следовало бы адресовать блокнотному листку. Это уж как минимум. Эмпирически же, Джексон, казалось, никак не мог уразуметь, что Рашу просто наплевать. На все. За одним единственным исключением.

Ему непременно нужно проникнуть в ту тончайшую, искусно выстроенную, практически непреодолимую паутину криптографических шифров, заплетенную вокруг внутренней проводящей системы Звездных Врат. Он намеревался сорвать с этой сети все покровы, заставить раскрыться перед собой, прорваться сквозь нее. Шаг за шагом, поэтапно. И не было для этого безудержного стремления никаких иных причин, кроме той, что загадка эта однажды встала на его пути. Это была его личная математическая вендетта против тайного и неясного, против фальшивого и, в конце концов, против всего, что дерзало оставаться сокрытым от него. Посмело отвергнуть его.

Ему бы не хотелось, чтобы что-то было сокрыто от него.

Что угодно. А особенно, особенно — математические тайны и загадки.

Он раздобудет свой медицинский файл и прочтет его, но не потому, что полагает, будто Джексон действует в его интересах. И не потому, что верит Джексону больше, чем Телфорду. Раш прочтет этот файл потому, что тот поможет ему разблокировать шевроны Врат. Потому, что это как-то связано с проектом «Икар». Потому, что файл этот содержит информацию, скрываемую от него, а это совершенно недопустимо.

Решиться на такое рискованно само по себе, ведь это означает вступить на ту дорогу, откуда назад уже не повернешь. Никому не удастся разучиться понимать шаткое обоснование теории множеств или энтропийной прогрессии. Увидев однажды что-либо, невозможно будет «развидеть» это обратно.


Тремя часами позднее, с ключами в руках и съемным жестким диском в заднем кармане брюк, Раш стучался в дверь квартиры Янга.

Никакого ответа.

Он постучал снова.

Прошло немало времени, прежде чем Янг, осторожно и неспешно, соизволил, наконец, открыть дверь.

Вид военной формы заставил Раша оторопеть. Перед глазами возник черно-синий мундир с нашитыми гребаными «птичками» и другими разнообразными воинскими знаками отличия — образчиками той дурацкой тайной семиотики, такой притягательной и одновременно отталкивающей. Ему это не понравилось.

— Так и знал, что это ты, — голос Янга заранее звучал обиженно. — Даже не сомневался.

— Думаю, ты сам прекрасно осознаешь, что вряд ли способен разделить собственное умение верифицировать людей согласно их манере стука по входной двери и свою же контекстуальную способность вычислять относительную вероятность появления того или иного индивидуума на твоем пороге.

Не шелохнувшись, Янг продолжал выжидающе пялиться на него.

— Я не впечатлен, — счел нужным пояснить свои слова Раш.

— И почему это меня не удивляет?

— Тому есть несколько причин, судя по всему.

— Точно.

— Может, позволишь мне войти? — поинтересовался Раш.

— Вообще-то я сейчас ухожу, — Янг не сдвинулся с места.

— Это я уже понял. Хотя ранее у меня сложилось впечатление, что у тебя как будто отпуск по ранению.

— Не сегодня.

— Просто хотел поставить тебя в известность, — сообщил Раш, — что собираюсь на базу. Мне необходимо встретиться с доктором Перри.

Взгляд Янга, которым тот буравил Раша, постепенно трансформировался из изумленно-раздраженного в раздраженно-раздраженный:
— На базу? Вряд ли на базе найдется человек, который сегодня вставит в рабочий график встречу с тобой. Это-то после того, как буквально накануне тебя едва не похитили? И с какой стати сообщать об этом именно мне? Позвони в диспетчерскую и пусть они пришлют тебе кого-нибудь для сопровождения.

О да.

Да, конечно.

Позвонить в диспетчерскую.

Да он, мать вашу, десятилетний пацан что ли, не способный к нормальному решению проблем?

Ну вот, кажется, снова начинается нервный тик.

Он здесь ни при чем.

Это все из-за Янга.

— Меня не надо вносить в гребаный рабочий график, Янг. Я сам себе рабочий график. Кроме того, минут пять назад я уже позвонил в диспетчерскую и они соизволили проинформировать меня, что мой текущий функциональный статус в настоящий момент «не определен». Следовательно, они не уполномочены разрешать мне официальный выезд куда-либо и предпочли бы, чтобы я не покидал пределов своего жилья. До тех пор, пока они не разрешат мне обратное.

Янг взглянул на часы и отступил на шаг назад.
— Заходи, — пригласил он. — И никогда, слышишь, никогда не обсуждай ничего важного на лестничной площадке. Никогда. Всегда только внутри.

Пока Янг закрывал за ним дверь, Раш сверлил полковника уничтожающим взглядом поверх очков.

— У тебя ни крупицы здравого смысла, — продолжал Янг. В военной форме он выглядел куда более внушительно и устрашающе, чем в футболке и джинсах.

— Не думаю, что избегать разговоров на лестничной площадке попадает под определение «иметь здравый смысл», — огрызнулся Раш, пытаясь тем самым вернуть себе внутреннее равновесие, слегка пошатнувшееся от вида Янга в погонах.

Янг вздохнул:
— Это не может обождать? Ну, то, чем тебе, по твоему разумению, срочно нужно заняться на базе?

— И до каких же пор мне ожидать, не желаешь уточнить? До того дня, когда я перестану наконец быть объектом люшианской охоты?

— Раш, тебе лучше оставаться дома.

— Нет, не лучше. — Раш и сам уже слышал пугающие срывающиеся нотки в тоне своего голоса, которые, казалось, четко следовали нервозности его мыслей. Он пошагал по направлению к окну, пытаясь таким образом побороть ощущение, будто его заперли в ловушке. Дойдя до окна, Раш положил ладони на прохладное стекло. Это не помогало.

— Раш, ты в полушаге от того, чтобы оказаться в условиях предупредительного заключения с целью охраны. Единственная причина, по которой тебя все еще не заперли, в том, что информационная безопасность самой базы КЗВ тоже дырявая как решето. Так не давай им повода…

Раш резко обернулся к нему, и речь Янга оборвалась на полуслове.

— Повода для чего? — зло прошипел он.

Янг молчал.

— Повода. Для. Чего.

— Повода втягивать тебя в то, что тебе вряд ли понравиться, — примиряюще ответил Янг. — У меня сложилось впечатление, что на карту поставлено гораздо больше, чем лично ты, отчаянный.

— Что тебе известно? — резко спросил Раш.

— Ничего, — Янг смотрел ему прямо в глаза. — Кроме того, что существует несколько партий, каждая из которых, так или иначе, очень интересуется тобой. Есть предположения, с чего бы это вдруг?

На какое-то мгновение Раш заколебался, а не рассказать ли Янгу о записке Джексона.
— Нет, — вместо этого отрезал он. Боль в напряженных мышцах шеи и плеч стала почти непереносимой. — Понятия не имею.

Поиграв желваками, Янг отвел взгляд.
— Ладно, — сказал он и потянулся в карман за телефоном. — Я сам отвезу тебя. Но в любом случае, мне следует позвонить и договориться об этом.

— Что значит «позвонить»? Тебе же достался от Митчелла лишний портативный шифратор радиосигнала, разве нет? Просто отдай его мне. Буду, блядь, носить его с собой. Проблема решена.

— Раш, не могу же я…

— Это становится проблемой только потому, что вы сами создаете из этого проблему. В вас, военных, сидит какая-то тайная страсть по каждому вопросу заполнять кучи бланков в тройном экземпляре, которые затем будут еще три дня блуждать по инстанциям, а в результате вы все сделаете в точности так, как я и предлагал изначально.

Во взгляде, каким Янг смотрел на него, было какое-то странное, страдальческое выражение.

Раш наклонился и подхватил с пола стоявшее поблизости устройство, шифрующее код радиомаячка. Металлический корпус прибора казался теплым под его пальцами. Сбоку на коробке пульсировал голубоватый огонек.

— Раш, — Янг уперся вытянутой рукой в стену. — Таскать с собой этот достославный маршрутизатор — это не решение. Единственное, от чего он убережет, так это от принудительной телепортации. От которой, кстати, тебя и так защищает та штука, что имплантирована тебе в руку.

— Я в курсе.

— Ладно, тогда сам должен понимать, что…

— Да, — оборвал его Раш. — О чем бы ты ни намеревался сейчас сказать, мне уже давно понятно и без твоих разъяснений.

Янг по-прежнему пристально смотрел на него:
— Если они не смогут выдернуть тебя лучом, они попытаются захватить тебя силой. От этого я защитить не смогу.

— Сомневаюсь, что вообще кто-нибудь сможет, — пробурчал Раш. — Просто сообщи в долбаную диспетчерскую, что мы едем на базу вместе, чтобы потом никому не взбрело в голову упрятать меня в какой-нибудь подземный бункер под тем предлогом, будто бы я безответственный.

— Ты и впрямь безответственный.

— Я не… — он вынужден был на мгновение отвернуться, чтобы восстановить стремительно теряемый контроль над собой. — Это не та безответственность. Не до такой степени.

Дэвид бы понял.

Дэвид всегда все понимал.

Возможно, в этом и состояла проблема с Дэвидом.

Раньше. Раньше состояла проблема с Дэвидом.

— Конечно, — произнес Янг тем бережным, тихим тоном, который был Рашу так невыносим. — Конечно же, нет.

Раш обернулся и остро взглянул на него:
— Ну, так что, — сказал он, — чего ты ждешь? Инструкции по эксплуатации?

Янг закатил глаза, однако вытащил из кармана телефон.

Повернувшись к Янгу спиной, Раш нетерпеливо вышагивал по этой, уже хорошо знакомой ему квартире, обставленной и обустроенной теперь процентов примерно на девяносто. Осталось разная мелочевка, которую нужно будет рассортировать. Или просто выбросить.

— Да, привет. Это полковник Эверетт Янг. Вы не могли бы соединить меня с… э-э… кто там сегодня координатором? Харриман?

По отзвуку голоса Янга было понятно, что тот стоит сейчас прямо у него за спиной. И наблюдает за ним. Раш что, настолько интересен, настолько примечателен, настолько нестабилен и настолько очевидно… ну, в чем-то там еще он был настолько ненормален для них? Долгое время никто не видел в этом ничего плохого. А если и существовали причины для подобной ненормальности, то лучше будет их не касаться. Все и так хорошо. Стабильно или не стабильно, но все было просто прекрасно. Раш слегка запрокинул голову назад и разминал пальцами каменные мышцы шеи и затылка. Взгляд уперся в чистое белое пространство стены, на которой Янг никогда ничего не напишет. На которой никто никогда ничего не напишет. Опустив плечи, он попробовал снизить уровень своей взвинченности. Самоанализ не требуется. И не желателен.

— Привет, Уолтер. Слушай, ты в курсе ситуации по поводу того парня, доктора Раша?

Доктор Раш? Как мило. Ну и отлично.

— Да. Точно, консультант.

Далее последовала небольшая пауза.

— Ну да, тот самый. Знаменитость.

Брови Раша поползли вверх.

В ответном взгляде, каким посмотрел на него Янг, было какое-то странное сочетание смущения и агрессии.

Раш развел руки в стороны ладонями вверх и закатил глаза.

— Да ладно, Харриман, я ж понимаю. Но послушай. Парень же буквально мой сосед. Понимаешь, хочет выехать на базу и встретиться с доктором Перри, а там какая-то бюрократическая катавасия, перевели его в «режим ожидания». Никак не могут определиться с текущим статусом или типа того. Собираюсь использовать свой личный допуск и просто привести его на базу. Могу я это сделать?

Глядя на Янга поверх очков, Раш всем видом старался демонстрировать как можно больше презрения к сложившейся ситуации.

— Ну, даже не знаю, — говорил Янг, отворачиваясь от его настойчивого взгляда. — Я не слишком большой спец по части канцелярской волокиты. Но этот парень словно бы застрял в одном из в кафкианских романов.

Поправив очки, Раш постарался слегка понизить градус презрения, но усилие его пропало втуне, поскольку Янг на него не смотрел.

— Да просто оставь запись об этом в протоколе и тогда все будет выглядеть вполне законным. Потому что так оно и есть. Я придам всему легальный статус.

Слушая этот разговор, Раш рассеяно поглаживал пальцами кожу предплечья левой руки, ощупывая то едва заметное, но все же чувствительное местечко, куда был вживлен шифрующий микрочип.

Его по-прежнему мучил вопрос — жив ли Телфорд?

— Ага, — довольно произнес Янг. — Точно. Ну, бывай, увидимся. — Он закончил разговор и поднял глаза на Раша. — Порядок, отчаянный, — сообщил Янг. — Постарайся сегодня люшианцам в плен не попадаться. В противном случае я буду иметь бледный вид.

— Боже упаси, — сухо проворчал Раш и направился к дверям.

— Берешь с собой роутер? — Янг кивнул на скремблер-шифратор, который Раш все еще держал в руках.

— Не лишние меры безопасности, — буркнул на это Раш.

Они вышли на лестничную площадку. Янг порылся в кармане мундира в поисках ключей и снова обернулся к нему:
— Расслабься. Думаю, подкожного чипа вполне достаточно, чтобы зашифровать твой радиосигнал.

— Чип, — объяснял Раш, пока Янг запирал дверь квартиры, — всего лишь контроллер. Все имплантируемые передатчики, которые используются в КЗВ, улавливают запрашивающий код, а затем ретранслируют уникальный радиосигнал, который включает или отключает телепортацию.

— Верно, — кивнул Янг и упрятал ключи в карман.

— Подкожный чип шифрует мой подпространственный сигнал, что не позволяет внешнему устройству телепортации перехватить его, пока передающий абонент тоже не получит правильный ключ. Тем самым блокируются попытки любых не авторизованных абонентов инициировать мою телепортацию. С другой стороны, скремблер-шифратор, — Раш помахал приборчиком у Янга перед носом, — в прямом смысле искажает энергетический профиль волны передатчика, предотвращая все возможные способы перехвата и фиксации моего сигнала, в том числе даже локальную транспортную зачистку на ограниченном участке.

— А, ты про «вычерпывание», — мрачно выдохнул Янг.

— Что, прости?

— Так это называет Картер, — пояснил Янг, пока они плечом к плечу шагали по полутемной лестничной площадке. — Во всяком случае, Митчелл говорил, будто она придумала это название. Например, если у тебя есть точные данные о местоположении кого-то, очень тебе нужного, и чей радиосигнал невозможно перехватить, то ты можешь просто «вычерпнуть» лучом телепортации все живое на заданном участке.

— Вполне допускаю, — ответил Раш.

— Ой, да ладно. Так оно и есть.

— Я предпочитаю термин «локальная транспортная зачистка».

— Да никому ж запомнить этот твой термин. А, кроме того — «вычерпывание» звучит гораздо благозвучнее, чем то словечко, какое подобрал для этой технологии Джексон. Вообще, знаешь, эти Джексоновские определения слишком уж правдоподобны и потому здорово прилипают.

— Да ну, — Раш вопросительно посмотрел на него.

— «Вырезка», — пояснил Янг на вопросительный взгляд Раша. — Потому что…

— Ох, — вырвалось у Раша. Он отвернулся, поскольку не смог справиться с выражением лица.

— Ну да.

— Точность… довольно труднодостижима в данном случае, как я полагаю.

— Вот потому-то мы никогда и не пользуемся этой технологией.

— Тогда как же…

— Не беспокойся об этом, отчаянный. — Янг потянулся и нажал на кнопку, вызывая лифт.

Раш попытался ни о чем не думать. Потерпев неудачу, он попробовал задуматься о комплексной плоскости. О направлении перемещения вдоль замкнутой кривой. Недолгая поездка на лифте прошла в полном молчании, а затем сквозь стеклянные стены вестибюля здания на них обрушилась лавина жаркого солнечного света. Раш ненадолго приостановился, надевая темные очки. Краем глаза он видел, как Янг сделал тоже самое.

— Господи, — пробурчал Янг. — Выглядит кошмарно.

Раш ничего не ответил. Надавив на стеклянную дверь, он заставил себя выйти наружу и погрузиться в уличное пекло. Сухой раскаленный воздух казался плотным и дрожащим, но свет — свет был еще хуже. Свет всегда хуже.

— Уф, — пыхтел Янг. — Просто ужас.

Колорадо что, пустыня? Единственное, что Раш мог разглядеть в этом зыбком мареве, так это горы вдалеке и нескончаемые просторы горячего асфальта. Каким бы ни был здесь биом, но Колорадо-Спрингс чертовски отвратителен.

— Раш. Моя машина в другой стороне.

— Поедем на моей, я поведу, — проинформировал Янга Раш.

— Не-а. Думаю, мы довольно четко договорились, сегодня я тебя катаю, а не наоборот.

Почти неспособный противостоять искушению и уже готовый уступить Янгу под этим неослабевающим фотоновым ливнем, он приостановился.

— Раш, мы не будет об этом спорить.

— Не будем, — согласился Раш и кинул в Янга свой сигнальный шифратор. Пока прибор кувыркался в воздухе, вычерчивая высокую параболическую дугу, Раш вытащил из кармана ключи и направился к своей машине.

Инстинктивно пытаясь поймать шифратор, Янг неуклюже шагнул в сторону.
— Раш. Раш. Какого черта ты творишь? — рыкнул Янг, едва не выронив пойманный на лету металлический ящик, на корпусе которого по-прежнему мигала маленькая синяя лампочка. Затем пальцы полковника крепко и надежно обхватили устройство.

— Лови, — запоздало предупредил его Раш.

— Раш, ты ведь понимаешь, что должен носить эту штуку при себе, — сердито выговаривал ему Янг.

— Радиус действия около шести метров, — ответил Раш, подходя к своей машине. — Настоятельно рекомендую тебе не отставать.

Он открыл дверцу белой «Тойоты Приус».

— Ты что, ездишь на «Приус»? — спросил Янг.

— Открыто, — пригласил Раш и скользнул внутрь на водительское сидение.

Духота внутри салона была просто убийственная. Потные волосы на затылке тут же начали прилипать к шее.

До тех пор, пока Раш не завел двигатель, Янг столбом стоял рядом, не спеша садиться в машину. Хотел ли полковник тем самым показать свою обиду, демонстрируя этакое подобие бунта, а может, ― колебался и не знал, на что решиться? Раш так и не понял. Но в конечном итоге Янг медленно и неловко, с болезненной гримасой залез в автомобиль и от души грохнул дверцей, захлопывая ее.
— Тебе когда-нибудь говорили, что с тобой тяжело?

— Не совсем в таких выражениях, — Раш включил в салоне кондиционер.

— Так вот, с тобой тяжело.

— Надо полагать, я должен счесть себя оскорбленным? — спросил Раш.

— Ты ездишь на «Приус»? — Янг фыркнул. — Нет, серьезно, «Приус»?

— Ладно, а на чем, черт бы тебя побрал, ездишь ты?

— Ну, уж точно не на «Приус». Это же просто…

— Просто что? — огрызнулся Раш и резко стартанул задним ходом, выезжая со своего парковочного места с оперативной аккуратностью.

— Господи, да осторожнее ты. Тут на стоянке битком, — Янг еще не успел договорить последнее слово своего предостережения, а Раш уже выкрутил руль и газанул по направлению к выезду с парковки.

— Ты и дальше намереваешься вести себя подобным образом? ― вежливо поинтересовался Раш.

— Каким еще образом?

— Таким, мать твою, раздражающим. Что плохого в том, чтобы ездить на «Приус»? ― Раш вывел машину на широкую, ровную гладь шоссе, которое, немного пропетляв среди обязательных пригородных застроек, затем сужалось и далее устремлялось ввысь, к горам и базе КЗВ.

— Ничего плохого, но вообще-то ты явно превышаешь скорость, — Янг ткнул пальцем в приборную доску. — Ты в курсе?

— Ты же у нас из военно-воздушных сил, не так ли? Разве тебе не полагается пилотировать самолеты сообразно с… — было непонятно, как изящно вывернуться из этой неудачно начатой фразы, поэтому Раш счел за лучшее закончить ее математическим заключением. — Сообразно с неопределенной Маха?

— Неопределенной Маха? Понятия не имею, что это должно значить. Зато я хорошо понимаю, что ты сейчас мог бы, как минимум, воспользоваться механической коробкой передач.

— Я умею пользоваться коробкой передач, — заверил его Раш, — но не в этом автомобиле. Мах — это безразмерная величина, которая измеряет…

— Отчаянный, знаю я, что такое «Мах». Я вообще-то пилот.

— Да что ты? Так порази меня, — Раш негромко хмыкнул и еще прибавил скорости, чтобы проскочить мигающий над перекрестком светофор, цвета огней которого были почти неразличимы в жгучем свете солнца.

— Отношение скорости объекта к скорости звука. Засранец ты. Не думай, будто ты один в целом мире разбираешься в математике. И, в самом деле, не стоит перестраиваться на перекрестке, — голос Янга звучал глухо, как будто тот говорил сквозь сжатые зубы.

Раш скосил на него глаза. Взгляд Янга был напряженным, вокруг глаз появилась сеть мелких морщин. По всей видимости, причина ворчания полковника заключалась не столько в том, будто тот считал резкое ускорение и торможение автомобиля концептуально неприемлемым, сколько в том, что на эмпирическом уровне рывки машины оказывались чрезвычайно болезненными для него. Не став сбрасывать скорость, Раш решил сделать это перед следующим светофором.
— Правильно. За исключением того факта, что это отношение скорости объекта к локальной скорости звука. А закона, запрещающего менять на перекрестке полосу движения, не существует. Я специально интересовался этим вопросом.

— Во-первых, что, дьявол тебя раздери, должна означать эта самая «неопределенная Маха»? Из тебя отвратительный объясняльщик. А потом, не знаю, как насчет тех мест, где тебе доводилось бывать прежде, но вот конкретно здесь, в штате Колорадо, есть закон, запрещающий перестраиваться на перекрестке, можешь не сомневаться.

Рашу с трудом удалось подавить внезапную вспышку раздражения.
― И каким образом можно уследить за этими нелепыми законами, которые меняются от штата к штату? «Неопределенностью», помимо всего прочего, называют концептуальные трудности при делении числа на ноль, потому что это не имеет никакого гребаного смысла. Невозможно расчленить что-то на ничто. Это вызывает всевозможные проблемы.

f(x)=1/x. Как мило.

— Да где же скорость звука равна нулю? К чему ты клонишь?

— Действительно, где? ― ответил Раш и плавно добавил скорости, чтобы одолеть подъем небольшого холма. Склон этот отделял тянувшуюся вдоль шоссе уродливую череду придорожных магазинчиков от возвышенного участка магистрали, что вела непосредственно к базе.

Несколько мгновений Янг молча раздумывал. Затем произнес:
— В космосе?

— Формально, да — скорость звука в вакууме равна нолю, потому что сжатые волны не могут распространяться без среды. Так что… ― Раш пожал плечами и в следующий крутой поворот дороги вошел на довольно спокойной скорости. Солнце, мать его, палило нещадно. Пожалуй, действительно надо было позволить Янгу сесть за руль. Тогда можно было бы хоть ненадолго прикрыть глаза.

— Итак, подведем итоги последних пяти минут нашего разговора. Выходит, тебя слегка удивляет тот факт, что мне не шибко нравится превышение разрешенной скорости движения по трассе? А аргументируешь ты свое изумлением тем, что раз я пилотирую корабли в космическом пространстве, то должен радоваться тому, что ты водишь как маньяк?

— Адекватное, хотя и недостаточно эффективное резюме моей позиции, да, ― согласился Раш, снова плавно ускоряясь перед очередной дорожной петлей.

— Погибнуть на шоссе не сложней, чем в космосе, ― тихо пробормотал Янг.

Прозвучало подобием некой универсальной истины.

— Я отличный водитель, ― заверил Раш.

— Отчаянный, ― сказал Янг, ― это все равно как уверять всех вокруг в том, будто ты леди.

— Мне не удается уследить за ходом твоей мысли, но предполагаю тут какой-то сбой в рассуждениях. Будь любезен, объяснись.

— Ладно, неудачный пример. Давай по-другому. Ну, это то же самое, что говорить людям, будто ты этичен. Сказать-то ты можешь, да только этичности это тебе не добавит.

— Необоснованное утверждение, ― сказал Раш.

— Похоже, я в трех секундах от «ложного логического вывода», ― сухо отреагировал Янг. ― Не так ли?

— Полагаю, это твое обычное состояние.

— Заткнись, Раш.

— Раш-два, Янг-три, — усмехнулся Раш.

Янг вздохнул:
— Ну, я все еще в выигрыше.

— Пока.

На выезде из очередного резкого изгиба шоссе он снова плавно ускорился. На этом участке дороги, который шел в тени горы, Раш вел машину довольно ровно. И да, пожалуй, скорость на выходах из поворотов он менял чуть более резковато, чем принято. Но это никоим образом не указывало на его врожденную качественную или количественную неспособность управлять автомобилем на извилистой дороге, и тем более не свидетельствовало о неадекватности его суждений о расстоянии, о позиции, об ускорении или о времени. Закон, запрещающий перестраиваться на перекрестке… ну, что ж. Прекрасно. Очевидно, штат Колорадо плевать хотел на врожденные способности доктора Раша.

Когда они, наконец, добрались до базы и, помахав своими бейджами перед охраной, припарковались на стоянке, Янг, пристально посмотрев на Раша, протянул ему сигнальный шифратор:
— Никогда больше с тобой не поеду.

— Как же ты собираешься возвращаться сегодня домой? — едко поинтересовался Раш. — Похромаешь пешком?

Сам сяду за руль, — прорычал в ответ Янг. Лицо его было сердитым.

— Ну уж вряд ли.

Хотя, положа руку на сердце, это было бы очень даже неплохо. К тому времени, когда Раш закончит здесь со всеми своими делами, его головная боль наверняка уже вырвется за пределы ее обычных зон обитания и распространится на иные, менее исследованные территории Всеобъемлющих Мучений.

Распахнув дверцу в плотный зной тропосферы, Раш вылез из машины и тут же оказался захваченным в ловушку горячих тисков между извергающимся сверху ослепляющим солнечным ливнем и восходящим жаром раскаленного добела, растрескавшегося асфальта парковочной стоянки. Он запер дверцу автомобиля, положил ключи в карман и тряхнул головой, откидывая волосы с глаз.

Вдвоем с Янгом они вышли с парковки.

Прохладный кондиционированный воздух и тусклый полусумрак контрольно-пропускного пункта базы казался таким облегчением. Но к несчастью, уже было слишком поздно. Обратить вспять раскрутившийся маховик головной боли, пришедший в движение, когда Раш сделал шаг в этот беспощадный пылающий зной, было невозможно.

Янг нажал на кнопку, вызывая лифт. Вся его фигура казалась куда более жесткой и негнущейся, чем обычно. Как будто полковник хотел скрыть ото всех, даже от камер наблюдения, факт своего ранения.

С негромким звяканьем двери лифта распахнулись, и они шагнули внутрь.

Последовательно нажав на кнопки девятнадцатого и двадцать седьмого этажей, Янг повернулся к Рашу:
— Серьезно, отчаянный, без меня не уезжай.

Раш упорно рассматривал металлическую стену лифта прямо перед собой.

— И никуда не уходи с девятнадцатого этажа.

— Естественно, — ответил он.

— И почему у меня такое чувство, что ты, к чертям, просто собрался делать все, что тебе заблагорассудиться?

— Не имею представления.

Двери лифта плавно распахнулись на девятнадцатом этаже.

— Держи свой шифратор при себе, — продолжал поучать Янг. — И не уходи с этажа. И не разговаривай с теми, кто тебе не знаком.

Неторопливо повернувшись, Раш одарил Янга взглядом, в котором, как ему хотелось надеяться, светилось бы нечто вроде: «а почему бы тебе, мать твою, не заткнуться». Судя по тому, как резко оборвался перечень этих дурацких распоряжений и по тому, как полковник со вздохом закатил глаза, Раш заключил, что достиг некоторого успеха.

Он развернулся и пошагал по главному коридору этажа.

Как и ожидалось, не успел Раш пройти и тридцати футов, как его тут же притормозил гражданский ученый с волосами песочного цвета.

— Могу я вам чем-нибудь помочь?

— Я ищу кабинет доктора Перри, — сказал Раш.

— О. Да. Окей. Здорово. А вы, э-э, простите, кем будете?

В речи его потенциального гида соотношение бесполезных слов и слов, несущих смысловую нагрузку, составляло примерно один к одному.

— Николас Раш, — представился он.

Ученый выронил ручку. А когда наклонился, чтобы ее поднять, то тут же полу рядом с ручкой оказался его айфон. Механизм случившегося Рашу был не очень ясен.

— О, здравствуйте, — незнакомец подобрал, наконец, и телефон и ручку. — Доктор Волкер. Дэйл Волкер. Астрофизик, — он протянул Рашу руку.

Раш пожал протянутую руку.
— Ах, да, — вспомнил он. — Кажется, доктор Парк упоминала о вас.

— Упоминала? Да что вы. Потрясающе. То есть, я хотел сказать… Здорово. Хотя, я предполагаю… но — эй. Очень приятно с вами познакомиться, правда. Все вокруг в полном восторге от той работы, которую вы проделываете. По декодированию шевронов. Это круто. Нереально круто. Просто здорово.

— У-гм, — уклончиво промычал Раш.

— Я слышал, что вы уже взломали четвертый?

— Взломал.

— Лиза говорила, что ей рассказывала Сэм, а той рассказал Дэниел, которому будто бы рассказали вы, что это был потоковый шифр? Это правда?

Не удивительно, что в этом месте есть проблемы с соблюдением секретности.

— Мне бы не хотелось обсуждать это, — ответил Раш.

— Ох, — Волкер чуть осадил назад в своих восторгах и перешел на конспиративный тон. — Верно. Напряженные времена. Утечка информации. Я понимаю.

— Нет, — Раш все-таки не выдержал и сорвался. — Нет, не думаю, что вы хоть в какой-то мере «понимаете».

— Э-эм…

— Помолчите, пожалуйста, — он прижал основание ладони к левой глазнице и попытался не думать о головной боли.

— Ладно, — ответил Волкер, голос его одновременно звучал обиженным, разочарованным, патетическим, а еще ― убитым горем.

Раш бы нисколько не удивился, если бы выяснилось, что Волкер состоит в родстве с Джексоном. Цвет волос и конституция у этих двоих были схожи. Так же как общий щенячий восторг и душевная ранимость. Похоже, база КЗВ кишит клонами Джексона. А может быть, Волкер являлся результатом ксенобиологического несчастного случая? Такой вариант казался Рашу очень даже реальным. Следующие секунд сорок пять они прошагали в гробовом молчании, а затем Волкер открыл перед ним дверь и провел сквозь хорошо оборудованную лабораторию, всю заставленную стендами с кристаллическими массивами, каждый из которых был подключен к соответствующему компьютеру.

Кажется, таким образом доктор Перри пыталась увеличить мощность процессоров для налаживания взаимодействия с управляющими системами Древних.

Притормозив перед открытой дверью кабинета, примыкавшего непосредственно к лаборатории, Волкер нерешительно постучался.

— Да-да, ― послышался голос доктора Перри.

— Привет, ― сказал Волкер, заглядывая внутрь. ― Привет, Мэнди, тебе сейчас будет удобно принять кое-кого? Тут один человек хотел бы переговорить с тобой.

Пытаясь предотвратить неминуемую гибель нервных клеток мозга, индуцированную очередной вспышкой раздражения, Раш прикрыл глаза. Но не похоже, что это сработало.

— Да, все в порядке, ― ответила доктор Перри.

— Заходите, ― пригласил Волкер, кинув на Раша мрачный взгляд.

Раш закатил глаза и, обойдя мявшегося в дверях Волкера, вошел в кабинет. Доктор Перри сидела за столом, глаза ее быстро сновали по большому монитору, что стоял перед ней. Что-то патологическое было в общей неподвижности всей ее фигуры, он интуитивное отметил это за долю секунды до того, как заметил ее высокотехнологичное инвалидное кресло. Что ж, теперь понятно, почему она так чертовски медленно печатала, когда они болтали в чате. Трудно было не почувствовать себя полным ослом. Ей следовало сказать ему. Хотя с чего ей, черт побери, предупреждать его, в самом деле? Никаких реальных причин.

Про себя Раш был абсолютно уверен, что не имей он физической возможности выпустить пар своей нервозности, то уже точно, мать их, выдохся бы и иссяк. Как же она с этим справляется? Неужели ее не мучила гребаная невротическая одержимость касательно непознанного? А если мучила, то это значит, что ее можно считать сингулярным, в своем роде, квантовым физиком. Квантум — это чертовски нервирует. Все знают.

Она подняла на него взгляд и какое-то время они молча рассматривали друг друга.

— Привет, ― выдохнула она. — Вы, надо полагать, доктор Раш.

Коротко вскинув брови и скрестив руки на груди, Раш прислонился к дверному косяку и попытался упорядочить скачущие мысли.
— Какая уверенность.

— Выглядите так, будто сошли со страниц учебника по математике, — пояснила она, голос ее прозвучал немного громче.

Прищурив глаза, он оглядел свой наряд. Джинсы, белая рубашка на пуговицах, ничем не примечательные ботинки. Трудно было понять, каким образом этот выбор одежды мог выдавать в нем математика.

— Плюс, что особенно мило, — она сделала крохотную паузу, после чего на лице ее вспыхнула улыбка, — при вас портативный сигнальный шифратор. Что и было главной подсказкой.

Раш поставил плоскую коробку на край ее стола и уселся на единственный в комнате стул. Теперь их разделял стол.
— Да-да, — он пренебрежительно махнул рукой на шифратор и сразу же перешел к делу. — Слушайте, доктор Перри, у меня проблема.

— И, насколько мне известно, не одна. Пять, если точнее. И — Мэнди, пожалуйста.

— Прекрасно. Но я бы сказал, что их шесть.

Она внимательно смотрела на него.

— Можно просто Николас, ― добавил он.

— Приятно познакомиться. Лично. Почему вы считаете, что их шесть?

— По одной на каждый шеврон, а затем… — он описал рукой широкий полукруг. — Заключительная.

— Заключительная? — переспросила она. Ее ненавязчиво легкий веселый тон почему-то расстраивал.

— Они брали за основу десятичную математику.

— То есть доказательств гипотезы: «это не девятичная, это десятичная система счисления», на самом деле у вас нет.

— Именно поэтому, собственно, она и является гипотезой, — парировал он.

— Тушé. — Она сделала паузу, чтобы вдохнуть. — Итак. Чем могу помочь?

— Мне хотелось бы взглянуть на исходный код, RTTI, и на выходные данные той программы, которую вы использовали для решения алгоритма Шора с применением ваших кристаллических контрольных элементов гипердвигателя.

— Конечно, — согласилась она, и снова ему показалось, что ей не хватает дыхания. Глаза у нее были живые и внимательные. — Но я не могу выложить их для вас в сети. Придется поискать для вас шифруемый портативный диск.

Раш вытащил из заднего кармана брюк внешний жесткий диск и положил его на стол.

— Отлично, — сказала она. — Как я понимаю, вам потребуется некоторое время для ознакомления с программой, прежде чем вы начнете с ней работать. У меня есть несколько замечаний, которые мне хотелось бы озвучить, поскольку они значительно ускорят вам процесс интерпретации данных.

Он выжидающе приподнял брови.

— Первое, ― начала она, ― вы собираетесь оперировать унитарными матрицами.

— Разумеется, ― сухо заметил он. ― Вопрос в том…

— Но сможете ли вы их использовать? ― она закончила фразу, обрывая его. ― Придержите лошадей, ладно? Доступная совокупность переменных определяется характером кристаллической решетки по квантовой шкале. Экспериментальным путем мы сумели выделить тот набор переменных, которого оказалось вполне достаточно для воспроизведения алгоритма Шора. Надеюсь, у вас получится продолжить кодирование на основе созданной нами выборки, но если это не удастся, то мы попробуем ее расширить. Хотя в данный момент это не главный приоритет научной деятельности моей лаборатории, но в случае надобности мы легко можем переориентироваться для вас. Вы уже понимаете, ― она сделала паузу, чтобы перевести дыхание, ― чего именно пытаетесь достичь?

— Мне бы хотелось попробовать добиться квантовой зацепленности между моим земным ноутбуком и управляющим кристаллом наборного устройства Врат, — сказал он.

— Хотите хакнуть квантовый компьютер? — тон ее голоса стал немного выше.

Он слегка усмехнулся в ответ и откинул волосы со лба:
— «Хакнуть» — слишком вульгарное определение.

Прежде чем ответить, она сверкнула ему широкой белозубой улыбкой:
— Хорошо. Предположим, это сработает. Но даже если вы достигнете квантовой зацепленности, то при взломе каждого шифра, это, скорее всего, тем самым будет провоцировать коллапс волновой функции и последующую перезагрузку ключа.

— Возможно, — согласился Раш. — Но я вообще не уверен, что существует необходимость взламывать шифры, — протянул он, чуть подаваясь вперед. — Мне кажется, можно будет попробовать протокол нулевого знания для демонстрации зацепленности, и тогда посмотрим, что получится.

Перри недолго поразмышляла над сказанным.

— Думаю… думаю, это вполне может сработать, — она подарила ему еще одну ослепительную улыбку. — Ведь тем самым вы продемонстрируете не только зацепленность, но и свое понимание фундаментальных основ квантовых вычислений, и это действительно должно им понравиться. Древним, я имею в виду. Есть в этом некая особая привлекательность. Думаю, они просто обязаны будут отдать вам ключ.

— На это-то и надеюсь, — сказал он.

— Боже, — сказала Перри. — Да уж. Это действительно вкусно. Сама идея так красива, что просто обязана сработать.

— Согласен.

— Ваш протокол нулевого знания уже существует? Могу я на него взглянуть?

— Существует, но пока только в классической вычислительной форме.

— Пришлите его мне, когда начнете транспонировать его в квантовый ключ.

— Обязательно кину вам весточку, — пообещал он.

— Не хотелось бы быть излишне назойливой, но если вы свистнете мне, когда добьетесь какого-то успеха, буду просто счастлива.

— Непременно стану держать вас в курсе всех своих достижений, как крупных, так и мелких.

— Я ценю это. Особенно учитывая тот факт, что межличностные коммуникации не самая сильная ваша сторона, определенно.

— Да будет вам известно, я в возмущении от ваших намеков, — он ухмыльнулся в ответ.

— Прошу прощения, — она опять блеснула зубами в безудержной улыбке. — Наверно эта ремарка была неуместна.

— Не стоит извиняться, — сказал он. — Я знаю, что временами бываю излишне резким. Или излишне умным, это уж как посмотреть.

— Прекрасно, — сказала она. — Подозреваю, мы можем продолжать так весь день. Пожалуй, пора сворачиваться.

Раш слабо улыбнулся:
— Вы сказали «несколько замечаний». Во множественном числе.

— Да, — подтвердила она. — Вы отвлекли меня своим протоколом нулевого знания. Теперь второе, вам нужен будет метод верификации квантовой зацепленности, прежде чем вы запустите нулевой протокол.

— Знаю, — он тряхнул головой, откидывая челку с глаз.

— Он у вас уже есть?

— Нет, — признался Раш.

— Быть может, с этим я смогу помочь. Мы замерим энтропию Шеннона в управляющем кристалле наборного устройства Врат. Выполнить это не так уж сложно, даже в полевых условиях. Получение единовременного точного измерения энтропии вашего ноутбука — вот это будет немного труднее. Возможно, придется взламывать включенное и работающее наборное устройство, да еще и открытое, потому что нужно будет держать его в изотермичном состоянии с управляющим кристаллом.

Это было примерно на порядок практичнее, чем было ему необходимо.

— Звучит довольно… затруднительно, — проговорил он, подняв глаза и рассеяно изучая линию, где противоположная стена встречалась с потолком.

А если быть точным, это звучало весьма трудоемко, дорогостояще и технически сложно. Даже если представить, что полковник Янг каким-то чудом и с помощью неких, доселе не предполагаемых в нем талантов к красноречию, сможет убедить генерала Лэндри дать Рашу разрешение отправиться на чужую планету, то ведь это еще не все. Раша серьезно беспокоила перспектива взаимодействия с командой научных работников, а еще более — финансовые траты в размере как минимум, несколько тысяч долларов, необходимых на технологии и оборудование, которое скорее всего, пока даже существует. И все ради того, чтобы добиться функционирования весьма сложного устройства, а оно, с большой долей вероятности, вообще никогда не заработает. Поэтому весьма вероятным негативным побочным эффектом станет то, что вся партия застрянет в том мире, куда они отправятся через Врата.

— Полагаю, так и будет, — согласилась с ним Перри. — Затруднительно. Но этого, боюсь, не избежать. Если ваш нулевой протокол не сработает, придется разбираться, не в дефекте ли зацепленности причина.

— Верно, — он оторвал взгляд от потолка и посмотрел на нее.

— Как мне представляется, существуют три основных этапа, — подытожила она. — Первый — добиться квантовой зацепленности. Второй — верифицировать это. Третий — получить криптографический ключ через ваш протокол нулевого знания.

— Не думаю, что последнее станет проблемой, — он вздернул голову, отбрасывая волосы.

— Какая уверенность, — сказала она.

— В этом, пожалуй, — ответил Раш.

С минуту она молча глядела на него, и лицо ее, постепенно утратив свое смешливое выражение, стало серьезным.
— Ну что ж, — сказала она наконец, — двигайте свой стул поближе, чтобы видеть мои фантастически дорогущие супернавороченные мониторы по последнему слову техники, и мы пробежимся по квантовому кодированию.


Следующие два с половиной часа он провел с доктором Перри, пока ее помощник по неуказанным причинам не выставил его вон.

Немного удивлял тот факт, что Янг до сих пор не приперся за ним, однако с учетом того, что Раш задумал, это было очень и очень кстати.

Провожаемый любопытными взглядами немногочисленных встречных, он прошагал по полупустым коридорам этажа. На пути к лифту никто его так не остановил, и он приложил свой электронный пропуск к считывающему устройству, позволяющему вызвать лифт. Зайдя внутрь, Раш нажал на кнопку «21», надеясь, что его жалкого секретного допуска будет достаточно, чтобы попасть в медподразделение.

Серая однородность пола и стен несколько дезориентировала, и это вызвало у него определенные затруднения на пути в медицинский блок. Но вскоре он миновал дверной проем лазарета и очутился в просторном пустом помещении, где тянулись ровные ряды смотровых столов. Разделительные занавески, прикрепленные роликовым механизмом к потолку над кушетками, сейчас были отдернуты и через одинаковые интервалы свисали вдоль белых стен, ожидая, когда могут понадобиться.

Сперва встав на пороге как вкопанный, Раш нервно провел рукой по волосам и попятился на полшага назад.

— Доктор Раш?

Это была доктор Лэм.

Она стояла в стороне, метрах в шести от него, возле пустой кушетки, и прижимала к груди кипу папок. Сейчас на Лэм были туфли на каблуках и белый халат, так что выглядела она куда более… по-медицински, чем в тот раз, когда они познакомились.

— Вы в порядке?

Так, кажется все уже идет не слишком хорошо.

На кафельных плитках стен отражались блики флуоресцентных ламп. Вот почему здесь никогда не бывает по-настоящему темно. Разве что тихий клик клавиш напоминал о доме. «Милый, — произнесла она, — поговори со мной, ладно?»

— Вы себя нормально чувствуете? — четким размеренным голосом повторила вопрос Лэм.

И подошла к нему чуть ближе.

Даже негромкий стук ее каблуков по бетонированной поверхности пола звучал профессионально.

— Да, — Раш откинул челку и улыбнулся ей нервной, невеселой улыбкой. — Да, конечно. Просто интересуюсь, могу ли я взглянуть на свою медицинскую карту?

— А.

В зале было так тихо.

В зале, где довелось побывать каждому.

Где сейчас не было никого.

— Вы интересуетесь чем-то конкретным? — выражение ее лица было непроницаемым, и прочесть на нем ничего не удавалось.

— Мне хотелось бы просмотреть свои медицинские записи, — повторил он, подражая ее бесстрастности. — Все. Не думал, что должен буду указывать особую причину.

— Вы и не должны, — произнесла она.

Они пристально смотрели друг на друга.

— Прямо сейчас, если не возражаете, — добавил он.

— Присаживайтесь, — сказала она, нисколько не смущаясь его резкостью. — Мне нужно поискать вашу амбулаторную карту. — Она похлопала рукой по спинке стула, что стоял рядом с той кушеткой, возле которой она размышляла, когда он зашел. — Я сейчас вернусь.

Он посмотрел на стул.

Посмотрел на кушетку.

Отвернулся и пошагал к противоположной стене.

Все было отлично.

Нет, не было.

Да, было.

Он пришел сюда с определенной целью.

Удалявшийся стук каблучков доктора Лэм гулким эхом разносился сквозь тишину лазарета. Определение местоположения источника звука здесь крайне затруднено. Слишком много направлений. Стены были твердыми, поэтому компрессия звуковых волн реверберировала до почти бессмысленного уровня.

— Доктор Раш. Вы уверены, что с вами все хорошо? ― Лэм вернулась после паузы в отзвуке ее шагов, протяженность которой достоверно оценить не удалось.

— Вполне уверен, — он обернулся к ней. У него даже получилось улыбнуться ей быстрой, неровной улыбкой.

Лэм не ответила на его улыбку. Она протянула ему папку.
— Я не имею права оставить вас одного с документами. Вам придется прочитать их тут, при мне.

Что ж, это не займет много времени.

— Прекрасно, — не обратив внимания на стул, он присел на край кушетки.

С минуту она смотрела на него, затем аккуратно подцепила ножку стула носком своей черной лакированной туфельки и, легонько толкнув, окатила его обратно к стене. Глаза ее были опущены, и в том, как она рассматривала свою элегантную обувь, казалось, присутствовало что-то похожее на сожаление.

Открыв папку, Раш приступил к чтению.

ИМЯ: Раш, Николас
ДАТА РОЖДЕНИЯ: 11/1/1965
Причина обращения: взятие под наблюдение.
Текущий анамнез: мужчина 43-х лет, верифицированный носитель генов ATA/LTA, позитивный по тканевому типированию Национальной Программы Донорства костного мозга. Состояние здоровья хорошее. В настоящий момент поступает под диспансерное наблюдение медицинского департамента КЗВ. Без жалоб. МРТ, КТ, ЭКГ и ЭЭГ прилагаются. Результаты обследований: без значимой патологии.
Перенесенные заболевания в прошлом: без особенностей.
Предыдущие госпитализации: пациентом не указаны. Проверкой КЗВ выявлено:
1974: Южный Центральный Госпиталь Глазго, Шотландия. Причина поступления в стационар — едва не утонул. Медицинские записи неполные. Выписан через два дня.
1986: Госпиталь Джона Рэдклиффа, Оксфорд, Англия. История болезни по истечении семи лет уничтожена в административном порядке по причине сохранения конфиденциальности в отношении обращений, касающихся психического здоровья.
Семейный анамнез: Неизвестен. Пациент утверждает, что не поддерживает контактов с членами семьи.
Социальный анамнез: живет один, жена недавно скончалась. По утверждению пациента, кончину жены пережил нормально.
Курение: более 20 лет. Злоупотребление алкоголем отрицает. Потребление кофеина: более 5 чашек в день.
Общий осмотр: Наличествуют головные боли, вероятно мигрень/головная боль перенапряжения.
Физикальное обследование: без патологии. Жизненные показатели в норме.
Заключение: 43-тний мужчина, носитель генов ATA/LTA, в хорошем состоянии здоровья.
План:
1. Медицинский допуск: по медицинским показаниям пациент допущен к исполнению обязанностей.
2. ATA/LTA статус: определение уровня экспрессии генов методом количественной ПЦР затребовано на сегодня. Проточный цитометрический анализ затребован на сегодня. Результаты ожидаются.
3. Отказ от курения: пациент сообщает, что по шкале от 0 до 10, его мотивация бросить курить в настоящее время оценивается равной 0. Следовательно, мотивационные рекомендации отложены до следующего визита.

Дочитав до конца страницы, он снова вернулся к началу, размышляя, что, мать их, могло подразумевать «ATA/LTA». Исходя из контекста, казалось, что это что-то связанное с генетикой. Он пролистал несколько страниц, содержащих описания различных дополнительных тестов, включая МРТ (гоа’улд-отрицательный), КТ-сканирование (без значимой внутричерепной патологии), ЭКГ (нормальный синусовый ритм) и ЭЭГ (высокоамплитудный, высокочастотный ритм, обусловленный ATA). Он бегло просмотрел все данные.

Раш немного поколебался, не спросить ли у Лэм, что означает «ATA/LTA». Она маячила чуть рядом, не выпадая из его поля зрения, пусть явно и не наблюдая за ним, однако, не выпуская его из виду.

Пожалуй, лучше не спрашивать.

Очередная страница была плотно заполнена диаграммами: рядами непонятных букв, располагающимися под небольшими графиками из слоистых разноцветных пиков — какими-то As, Gs, Cs и Ts. Бесспорно, это была генетическая последовательность. Некоторое время он внимательно изучал ее, но понять удалось лишь то, что высота пиков, вроде как, указывает на степень достоверности содержания соответствующих нуклеотидов. Заголовок в верхней части страницы гласил: «Результаты секвенирования АТА». Следующие несколько пролистанных им страниц были идентичны этой и содержали подобные же данные, но относящиеся уже к LTA и NRA.

Итак.

Имеется три последовательности генов.

В конце, под последней представленной генетической последовательностью, был параграф, озаглавленный: «Интерпретация результатов». Он прищурил глаза.

Интерпретация результатов: Качество образцов, полученных из базы Национальной Программы Донорства костного мозга, отличное. Пациент гомозиготен по генам ATA и LTA. Является гемизиготным по X-сцепленному, впервые идентифицированному гену NRA. Учитывая гомозиготность ATA и LTA, прогнозируемый уровень этих генов будет чрезвычайно высоким. Эффект NRA в настоящее время неизвестен, рекомендуется дальнейшее исследование, в том числе секвенирование полного генома и сравнительный анализ первичной структуры всех имеющихся в деле образцов тканей Древних. Рекомендовано секвенирование генов всех членов семьи, при возможности — раздобыть генетический материал или связаться с отдельными индивидуумами. Рекомендовано сравнение с другими носителями АТА, особенно с КБ (единый географической регион) и с ДжШ (единственное физическое лицо с двумя копиями LTA) для оценки выявления возможной общности происхождения. Рекомендованы полевые испытания способностей пациента к управлению техникой Древних. Рекомендовано проконсультироваться с доктором Карсоном Беккетом относительно генетического секвенирования и уровня экспрессии генов, а также для получения рекомендаций по поводу дальнейших действий.

Его семьи. Ну-ну, удачи. Мертв, мертв и, будем надеяться, тоже мертв.

— Все в порядке? — тихо поинтересовалась у него Лэм. Она находилась где-то в другом конце комнаты, вне его видимости.

— Отлично, — буркнул он, не оборачиваясь к ней.

Перевернув страницу, Раш просмотрел очередной график, на этот раз это были результаты полимеразно-цепной реакции. Кто-то поставил ручкой на полях восклицательный знак и обвел кружком непонятно что означавшую, не подписанную гребаную группу цифр.

Ох, уж эти биологи.

Снова перелистнув страницу, он пропустил результаты ПЦР по LTA-гену и начал читать последний параграф.

Интерпретация результатов: Как и ожидалось, уровни ATA матричной РНК эквивалентны уровню данного гена у ДжШ. Вполне вероятно, это представляет собой некий физиологический потолок. Уровни гена LTA также эквивалентны содержанию гена у ДжШ, что согласуется с гомозиготным статусом данного пациента. Проекционные способности и чувствительность, согласно прогнозам, будут чрезвычайно высоки. Действие NRA в настоящее время неизвестно, но, вероятно, именно наличием данного гена можно объяснить чрезвычайно высокоамплитудные волны ЭЭГ в диапазоне свыше 30-100 Гц, которые у ДжШ не регистрируются.

Рассеяно закинув руку за шиворот, он начал разминать себе мышцы шеи и плеча. Кто же такой этот самый «ДжШ» и в чем заключалась функция этих долбаных генов?

Получается, его завербовали в проект вовсе не из-за математики?

Неужели его завербовали из-за вот этого — из-за какой-то дурацкой врожденной генетической аномалии, а не потому, что он был тем, кем был?

Кажется просто невероятным.

И еще — Джексону очень хотелось, чтобы Раш узнал об этом.

Одно было предельно ясно. Больше такой возможности ознакомиться со своим личным медфайлом ему точно не представится, Джексон долго искал лазейку в военной субординации и нашел единственную.

Раш покосился на Лэм, которая стояла в другом конце комнаты перед открытым ящиком стола.

И наблюдала за ним. Должно быть, она знала, что находилось в этой папке. Понимала, что именно дала ему. На лице ее ничего не отражалось, однако глаза ее были печальны.
— Личные медицинские данные являются собственностью пациента, — произнесла она в тишину. — Но, к сожалению, политические установки здесь могут меняться очень быстро.

Он коротко кивнул ей и перелистнул следующую страницу. Это была распечатка электронного письма доктора Карсона Беккета, датированная 12 июня 2008 года.

Уважаемая доктор Лэм,

Спасибо, что привлекли меня к наблюдению за своим пациентом, доктором Николасом Рашем. Я изучил все записи и результаты тканевого типирования генов, которые вы послали мне на Промежуточную станцию через зашифрованный FTP package. Могу подтвердить эквивалентную экспрессию белка на самом высоком уровне, который наличествует у обоих приобщенных к делу образцов ATA и LTA-белков. Как и отмечалось ранее, это с большой достоверностью свидетельствует о верхнем пределе содержания генов, которые могут наблюдаться у носителя двух копий каждого гена. Мне также удалось подвергнуть культивируемые клетки электромагнитному излучению, соответствующему тому, что применяется в технологиях Древних. Выяснилось, что электрофизиологические реакции клеток доктора Раша были эквивалентны клеточным реакциям ДжШ.

Наиболее интересным аспектом этого случая является ген NRA. Я просмотрел записи обо всех носителях ATA и ― отдельно ― гомозигот по данному гену, и не смог найти никаких доказательств существования других носителей NRA. Поскольку этот ген сцеплен с Х-хромосомой, я был бы весьма заинтересован в получении генетических образцов от матери пациента, если это возможно, а также от любых иных родственников пациента. Как я понял из личного общения с генералом Лэндри, согласно предварительно информации большинство, если не все, близких родственников доктора Раша уже скончались, но мне хотелось бы напомнить вам, что наверняка где-нибудь еще могут находиться доступные образцы тканей, которые могли бы быть использованы для исследования. Как я понимаю, в данный момент существует некоторая обеспокоенность по поводу обеспечения информационной безопасности в КЗВ, поэтому считаю возможным не торопиться со сроками сбора информации о членах семьи пациента, но я категорически настаиваю, чтобы эти данные обязательно были собраны в полном объеме.

На сегодняшний день я уже выделил ген NRA и очистил белок NRA. Есть некоторые указания на то, что интрон, охватывающий шестой и седьмой экзоны, может кодировать микро-РНК, которая, в конечном итоге, возможно, является гораздо более важной целью, чем белок как таковой. Пока еще мне не удалось выяснить функции этой микро-РНК, и я подозреваю, что это будет достаточно сложно сделать без доступа к…

Кто-то негромко постучался и Раш, подняв голову, увидел стоявшего в дверях Митчелла.
— Эй, доктор Лэм, вы не заняты?

Раш замер.

Митчелл пока еще не увидел его.

Лэм быстро помчалась вперед, цокая каблучками по бетонированному полу.
— Полковник Митчелл. Чем могу помочь?

Это была доблестная попытка, которая даже почти удалась. Однако в глазах Митчелла, уже заметившего Раша, появилась тревожное выражение.
— Доктор Раш, — тягуче произнес Митчелл, подозрительно косясь на папку в его руках. — Что вы здесь делаете?

Раш не ответил.

— Он попросил у меня разрешения просмотреть свой медицинский файл, — невозмутимо объяснила Лэм, все еще стоя между ними.

— Я вижу, — Митчелл переводил взгляд с Лэм на Раша и обратно. — Однако не думаю, что он обладает достаточным уровнем допуска.

— Если вы изучите руководства по принципам информационной безопасности, то обнаружите, что содержание гражданских медицинских записей являются личной собственностью пациента, а потому может быть предоставлено для ознакомления в пределах медицинского подразделения КЗВ.

Несколько секунд Митчелл молча смотрел на них обоих.
— Уверен, что так и есть, — осторожно сказал он. — Кто подсказал тебе про это? — этот вопрос явно был адресован Рашу.

— Понятия не имею, о чем это вы, — солгал Раш.

— Раш, — настаивал Митчелл, — это важно. Кто это сделал?

— Я чрезвычайно любопытен, — упорствовал Раш. — Вот и все.

— Это был Джексон?

— Нет, — продолжал врать Раш. — Конечно же, нет.

— Потому что это как раз в духе Джексона.

— Полковник, — Лэм вышла вперед и встала прямо перед Митчеллом. — Я думаю, что для каждого из нас будет важно уяснить кое-что. Единственное, что только что здесь произошло — доктор Раш запросил свою медицинскую карту, и поскольку он был вправе сделать это, то я предоставила ее ему для ознакомления.

— При всем уважении, доктор Лэм, — возразил Митчелл, — но это не единственное, что только что произошло.

— Почему мне не сказали? — прошипел Раш. — О генах. Об этих чертовых генах, чем бы они ни были?

Митчелл смерил его оценивающим взглядом, но лицо его немного смягчилась.
— Тебе не говорили, — тихо ответил он, — потому что риск того, что ты можешь попасть в лапы Люшианского Альянса, крайне высок. И любую информацию, известную тебе, они потенциально смогут из тебя вытрясти. А нам бы не хотелось, чтобы им стало известно, насколько далеко мы продвинулись в расшифровке генетического кода Древних.

— Наверняка они уже и так об этом знают, — резко сказал Раш, помахав папкой перед Митчеллом. — Иначе, зачем бы им ставить меня на верхнюю строчку своего списка?

— Они знают об АТА-гене, — сказал Митчелл, — об этом почти все знают. Мы также думаем, что они в курсе про ген LTA. Но им еще ничего не известно о том новом гене. Во всяком случае, мы надеемся, что пока не известно. И о том, что ты единственный его носитель. Отдай мне папку.

Раш колебался.

— Не делай из этого еще большую проблему, ладно, — посоветовал Митчелл. — Нам и так теперь грозит трехдневный разбор полетов из-за того, что тебе удалось обо всем разузнать.

Раш посмотрел на Лэм, и та коротко кинула ему.

Захлопнув папку, Раш протянул ее Митчеллу.

На мгновение между ними воцарилось молчание.

Когда громкий вой тревоги внезапно огласил воздух, они все трое подскочили, инстинктивно подняв глаза к потолку. Там, у самого верха стены начали мерно мигать синие лампочки огней тревожного оповещения. Поверх завывания звуковой системы по громкой связи объявили:

«Входящий вызов вне расписания».

— Вот дерьмо, — вырвалось у Митчелла.

Chapter Text

Лэндри задерживался на два часа.

Устроившись на жестком неудобном стуле под дверью генеральского кабинета, Янг ожидал приема, рассеяно отмечая ход времени по регулярным включениям кондиционера над головой, что через равные промежутки овевал комнату потоками прохладного воздуха. Приходилось делать усилие над собой, чтобы не пялиться с нетерпением на выкрашенную однотонным серым цветом закрытую дверь. А еще он старался выбросить из головы образ болезненного беспорядочного месива переплетенных обрывков тканей и мышц, которое, как казалось, представляла сейчас собой его многострадальная поясница. Это умственное упражнение, несомненно, было бы гораздо проще выполнить, не доведись ему чуть ранее ознакомиться с водительскими талантами доктора Раша и на собственной шкуре испытать все прелести вождения в стиле гонок NASCAResque.

Лучше даже не представлять, что вытворял бы Раш, окажись он за штурвалом истребителя Х-302.

Янг подозревал, что это было бы чертовски впечатляющее зрелище.

Но опять же, может быть, и нет. Например, лучшим пилотом, которого Янгу доводилось встречать в жизни, что называется — пилотом от бога, прирожденным, был Джон Шеппард. Так вот, ехать в автомобиле, за рулем которого Шеппард, это все равно, что спокойненько сидеть в кресле перед телевизором.

Ну ладно, за исключением того случая после торжественного открытия межгалактического ЗВ-моста Картер-Маккей, когда они вместе с Кэмом, Шепом и Дэвидом вздумали часиков на тридцать шесть прокатиться в Вегас, потому что им, видите ли, взбрело в голову отпраздновать там расставание Кэма с костылями.

Если обстоятельства позволяли, то на длинных ровных участках пустой автострады Шеппард бывал рад дорваться до настоящих скоростей.

Боже, Янг скучал по этому парню.

Маккей на Землю возвращался довольно-таки регулярно для всяких научных дел или чего там еще, хотя зачастую складывалось впечатление, что единственное, чем он занимался во время приездов, так это хвастался всем и каждому своей гениальностью, да выводил из себя Картер. Шеппард же редко покидал Пегас. Похоже, нравилось ему там, на Атлантиде. А может, дело было в том, что он не любил Землю. В общем, одно из двух.

Тут размышления Янга были прерваны, поскольку массивная деревянная дверь кабинета Лэндри распахнулась, и на пороге показался сам генерал, выглядел он одновременно и раздраженно и жизнерадостно.

Янг поднялся и отдал честь.

— Полковник, — Лэндри отсалютовал ему в ответ. — Рад встрече. Заходи.

Войдя в кабинет, Янг с удивлением обнаружил там генерала О’Нилла, расположившегося на одном из двух стульев возле рабочего стола Лэндри. От неожиданности Янг так растерялся, что даже замер на мгновенье.

— Сэр, — произнес он, снова вскидывая руку и отдавая честь, и движение это отозвалось болезненным прострелом от поясницы в левую ногу, аж до самой пятки.

— Эверетт, — О’Нилл небрежно отмахнулся от его приветствия, призывая покончить с официозом, и вместо этого просто пожал ему руку, дружески похлопав Янга по предплечью. — Как спина? И бедро? Или колено? Ну, в общем, все это?

— Нормально, — доложил Янг. — Уже лучше.

— Адвил? — О'Нилл протянул ему маленькую коробочку из-под драже тик-так, полную оранжевых пилюль. Или это и в самом деле были апельсиновые тик-так? — У тебя такой видок, будто таблеточка тебе будет совсем не лишней.

— Нет, сэр, благодарю. Я в порядке.

Судя по этому замаскированному под тик-так обезболивающему, беседа будет протекать скорее в неформальном ключе. Хотя, когда имеешь дело с О’Ниллом, лучше не загадывать. В любой миг могло оказаться, что его дружеская болтовня и ни к чему не обязывающие подтрунивания — лишь метафорические листья, прикрывавшие метафорическую волчью яму с метафорическими же кольями на дне. И потому разобраться с ходу, как правильно следует реагировать на генеральское предложение таблетки, было не так-то просто.

— Присаживайтесь, полковник, — произнес Лэндри, предлагая альтернативу адвилу.

Сказать по правде, сидеть вообще-то было не намного лучше, чем стоять. Движение, которым Янг плюхнулся в кресло, к несчастью, оказалось недостаточно осторожным, и очередной болезненный приступ скрутил ему поясницу. Но не очень-то, знаете ли, станешь копаться и аккуратничать, усаживаясь на стул под пристальными взглядами двух вышестоящих офицеров. Янг втянул в себя длинный, как можно более незаметный вдох, а эти двое по-прежнему внимательно наблюдали за ним. Он изо всех сил старался сохранять невозмутимый вид, но в тишине комнаты звенела напряженность. Невольно на ум пришла военная аналогия — введение противника в заблуждение ведет к проникновению к нему в тыл и позволяет добиться победы. В сложившейся обстановке такие мысли было не просто выкинуть из головы.

— Что тебе известно, — начал Лэндри, — о проекте «Икар»?

— То же, что и всем, — осторожно ответил Янг. — Что адрес Девятого шеврона нашли в базе Атлантиды. Что как только набираешь первые пять шевронов из последовательности, замыкание всех шевронов тут же сбрасывается. Что внутри Звездных Врат существует целая закодированная система, шифрующая каждый из шевронов. Что даже если получится их разблокировать, количество энергии, необходимое для соединения и формирования горизонта событий так огромно, что для этого потребуется целая планета с наквадрией, — Янг пожал плечами. — И что мой сосед и есть тот самый парень, который сейчас занимается расшифровкой шевронов.

Лэндри чуть улыбнулся.

— Так вы двое соседи? — О’Нилл с интересом прищурился на него. — Серьезно?

— Так точно, сэр, — ответил Янг.

— Можешь не повторять «сэр» каждую секунду. Мы же просто болтаем, Эверетт, — развел руками О’Нилл. — Неофициально. Формально ты все еще в отпуске.

Янг обернулся к нему, стараясь скрыть непроизвольный скепсис.
— Конечно, — сказал он. — Конечно же. ― И подумал про себя, что вряд ли Раша можно отнести к тем парням, о которых просто «болтают».

— Ну и? Каков он? — полюбопытствовал О’Нилл.

— Раш? — переспросил Янг, желая потянуть время.

— Да, — в голосе О’Нилла прозвучал намек на нетерпение.

Янг нисколько не сомневался, что О’Нилл прекрасно осведомлен о том, что представляет собой Раш — чертова заноза в заднице, тип, который буквально в двух шагах от нервного или физического коллапса. Или еще какого-нибудь коллапса. Человек, который в лучший свой день, возможно, еще способен взять себя в руки и собраться аж на целых сорок пять минут, чтобы прогуляться по магазинам. Короче, тот, кто ни в коем случае не должен оказаться в эпицентре надвигавшегося шторма, что собирался вокруг горы Шайенн.
— Ох, ну что сказать? — Янг с простодушным видом пожал плечами. — Мозговитый парень. Хорош на кухне.

О’Нилл обернулся к Лэндри, и генералы обменялись быстрыми недоверчивыми взглядами.
— На кухне? — озадаченно переспросил О’Нилл.

— Он что, готовил для тебя? — не поверил Лэндри. — Раш? Николас Раш?

— Ну да, — подтвердил Янг, скупо улыбнувшись этой парочке. — Омлет по-французски. Всякие другие штуки. Блинчики и… этот, как его, coq au vin, кажется. Это было субботним вечером, что ли? Похоже, он поклонник французской кухни, а может просто у него… ну, не знаю, настроение такое нашло. Трудно сказать. Да я знаком-то с ним всего четыре дня.

Неизвестно, что они ожидали услышать от него, но уж определенно не это. Примерно секунды три оба генерала молча таращились на него с одинаково озадаченным выражением лиц.

— А как думаешь, он сумел бы испечь пирог-киш, а? — наконец спросил О’Нилл. — В этом городе стóящий киш не достанешь, хоть в лепешку расшибись.

— Уверен, у него выйдет превосходный киш, — не сомневался Янг.

— Просто обожаю киш, — доверительно продолжал О’Нилл. — В здешних краях его делают слишком плотным, даже в том местечке недалеко отсюда, как там его, «У Мадлен», что ли? Хрустящая корочка — оно неплохо, конечно, но… — О’Нилл разочарованно махнул рукой, — ты ж понимаешь.

Лэндри слегка поерзал в кресле.

— Окей, ― О’Нилл хлопнул ладонями по бедрам, заканчивая с кулинарной темой, ― этот факт насчет твоего соседа весьма забавен, однако хотелось бы услышать, что ты думаешь о его способности к работе в полевых условиях.

— Да я знаком-то с ним всего четыре дня, ― Янг старался говорить с нейтральным выражением лица.

— Большую часть которых он провел в одной квартире с тобой, ― в голосе О’Нила послышались опасные нотки. ― Увиливать от прямых ответов обычно не в твоих привычках, Эверетт.

— Ну, ― сказал Янг, ― он весьма непростой парень, как мне кажется.

— На базе есть лишь два человека, которые, возможно, знают его лучше, чем ты, ― О’Нилл произнес это с экспрессией, которая до того так явно не проявлялась. ― Один из них Дэниел, а другой… то есть, вернее будет сказать, другим был полковник Телфорд.

— Я понимаю, ― сказал Янг, пытаясь изгнать из мыслей все то, что имя Телфорда потащило за собой.

— Их суждения касательно его функциональности, ― низким, рокочущим голосом добавил Лэндри, ― расходятся. Радикально.

— Раш быстро соображает, ― начал Янг, невольно морщась, потому как неудачно поерзал на стуле. ― Остроумный. Очень едкий, очень деятельный. Сильно сфокусированный на чем-то. Способен сохранять хладнокровие в чрезвычайной ситуации, даже в полной мере осознавая масштаб происходящей катастрофы, ― он сделал небольшую паузу, чтобы собраться с мыслями.

Лэндри кинул на О'Нилла многозначительный взгляд:
— Почти совпадает с оценкой полковника Телфорда, ― произнес он победным тоном, как будто только что заработал очко.

— Со всем уважением, сэр, ― продолжал Янг, ― я еще не закончил, ― он замолчал на мгновение, тщательно подбирая слова. ― Его настроения быстро меняются, он легко впадает в панику, но это не совсем типичная паника. Провоцирующим фактором является что-то непонятное, не то, что происходит непосредственно рядом с ним. Но как только запускается такой приступ, он тут же пытается успокоиться и взять себя в руки, но без особого успеха. За последнюю неделю у него дважды случался обморок ― один раз из-за перегрева и обезвоживания, а во второй раз, как мне кажется, это был приступ панической атаки.

Не слишком подходяще для работы в полевых условиях, ― прокомментировал О’Нилл, в свою очередь веско глядя на Лэндри, ― Дэниел так и говорил.

— Как я уже упоминал вам по телефону, ― заметил Янг, оборачиваясь к Лэндри, ― эту проблему, мне думается, можно будет решить, если верно подобрать для него сопровождающую команду.

— И я занимаюсь этим вопросом, ― ответил Лэндри. — Нам крайне нужен адрес девяти шевронов.

В комнате наступило молчание. Слышно было, как слабо тикают чьи-то ручные часы. Казалось, будто сам воздух тяжелеет.

Лэндри и О’Нилл смотрели друг на друга и ждали, пока другой что-нибудь сделает или скажет ― Янг не очень понимал, что происходит.
— Мы ведь собрались не ради того, чтобы обсудить миссию Раша по взлому наборного устройства, — наконец произнес в тишину Янг, — не так ли?

— Не совсем, — признался О’Нилл, — нет.

Янг переводил взгляд с O’Нилла на Лэндри и обратно, ожидая, когда кто-нибудь из них выложит карты на стол.

— Существует база, — сказал ему О’Нилл, — которую мы строим на наквадриевой планете. Строительство, судя по всему, будет завершено уже этой осенью.

Сейчас стояла вторая половина июля.

— Жесткие временные рамки, — отметил Янг.

— Да, — подтвердил О’Нилл. — Так и есть.

Снова упало молчание, плотное и тяжелое.

— Возможно, мы пошлем его туда. Возможно, нам придется это сделать, — сказал О’Нилл.

Янг старался сохранять незаинтересованное выражение лица:
— Почему именно его?

— Как ты считаешь, — невозмутимо продолжал О’Нилл, проигнорировав вопрос Янга, — способен ли он продержаться в затяжной, плохо обеспеченной ресурсами, полной опасностей миссии?

— Нет, — ответил Янг. — Абсолютно исключено.

Лэндри и О'Нилл снова переглянулись, и опять у Янга появилось ощущение, что между этими двумя происходит розыгрыш очков в какой-то бессловесной партии.

— Джек, — рыкнул Лэндри.

— Хэнк, — плавно отозвался на это О'Нилл.

— Ты же видел, что Джексон выяснил, — низко проворчал Лэндри.

— И прекрасно слышал, что Джексон сказал, — не остался в долгу О’Нилл. — Полковник, — О’Нилл резко развернулся к Янгу. — Как ты смотришь на то, чтобы принять командование базой «Икар» и, принимая во внимание, что в ближайшем будущем мы сможем открыть туда Врата, военное командование над проектом «Икар» в целом?

Прозвучало это не как вопрос.
— Прошу прощения? — переспросил Янг, пытаясь сложить все то, что только что произнес О’Нилл, в цепочку слов, имевших хоть какой-то смысл.

— Человек на больничном, — обращаясь к О’Ниллу, пророкотал Лэндри. — Доктор Лэм до сих пор сомневается, сможет ли он когда-либо вернуться в строй, скорее всего, придется перевести его на облегченную должность.

— Ничего, будет наблюдать за происходящим из зала управления, — отрезал О’Нилл. — Для остального у нас есть робот-зонд.

— Со всем уважением, — не соглашался Лэндри, — но МНС предпочел бы видеть на этой должности полковника Телфорда.

— Телфорда здесь нет, — ледяным тоном заявил О’Нилл.

— У него еще осталось шесть часов…

— Вы собираетесь спорить со мной, генерал? — спросил О’Нилл.

— Нет, сэр, — сказал Лэндри, выражение его лица было трудно прочитать.

Итак. Это не столько дружеские посиделки, сколько деловое собрание, в котором подтекстов больше, чем фактов. Такие разговоры — уж точно не в его сфере компетенции. Янг попытался собраться с мыслями и разобраться, что здесь на самом деле происходит.

Первое — Лэндри и О’Нилл находятся в оппозиции, поскольку очевидно, что Лэндри поддерживает Телфорда, а О’Нилл, также очевидно, на стороне Джексона. Второе — похоже, Лэндри хочет, чтобы Телфорд командовал проектом «Икар», и у Янга есть такое ощущение, что О’Нилл согласен на кого угодно, лишь бы не на Телфорда. Третье — сердцем всего происходящего являлся Раш. Четвертое — Янгу еще не доводилось видеть О’Нилла настолько встревоженным.

Это беспокоило.

Он прочистил горло.
— А какую роль во всем играет Раш? — задал вопрос Янг.

— Он мозг, — отрывисто пояснил О’Нилл, откидываясь в кресле.

— Это я уже понял, — Янг пытался придумать способ вытянуть из них как можно больше, самому не выкладывая карты на стол. — Но разве только поэтому его завербовали в проект? — спросил он. — И только по этой причине вы посылаете его на Икар? Потому лишь, что у него есть криптографическая хватка к взлому шифров Звездных Врат?

Эти двое прожигали его взглядами.

— Просто мне кажется, будто я что-то упускаю.

— Его завербовали не поэтому, — признал О’Нилл. — А то, что он взорвал унылое болото «ботаников» из Зоны 51, когда неожиданно начал разблокировать шевроны — что ж, это оказалось приятным бонусом.

— Тогда для чего он вам понадобился? ― спросил Янг.

— Он был привлечен в связи с другим проектом, ― сказал О’Нилл. ― Проектом по забору тканевых образцов из национального банка генетических данных с целью выявления лиц-носителей гена АТА.

— А, ― ответил Янг, ― так он АТА-положительный?

— Да, ― подтвердил О’Нилл. ― Вообще-то, за последние нескольких лет в стране обнаружено чуть более дюжины человек, которые оказались носителями не одного, а двух генов Древних. Мы уверены, носителей на самом деле гораздо больше, периодический скрининг банка данных доноров костного мозга продолжается.

— Два разных гена Древних? Я думал, существует только один ген.

— Как выяснилось, нет, — едко прокомментировал О’Нилл. — У Древних, судя по всему, было много генов.

— Точно, ― Янг с трудом подавил желание закатить глаза на эту ремарку. ― А что там с остальными носителями?

— Либо завербованы КЗВ, либо исчезли, ― ответил О’Нилл.

— Исчезли? ― удивился Янг.

— Семнадцатилетний первокурсник Гарварда, ― скрипучим голосом сообщил Лэндри, ― и врач пятидесяти шести лет. Обоих мы случайно выцепили при скрининге банка данных, но спустя неделю оба они вдруг испарились. Предположительно похищены Люшианским Альянсом. Еще десять сейчас в Колорадо-Спрингс под лучшей охраной, которую мы способны им обеспечить.

— Поэтому, когда мы наткнулись на Раша, ― рассказывал О’Нилл, ― то тут же, буквально через несколько часов приставили к нему охрану. И сразу же послали Дэниела для вербовки.

— Удивлен, что он на это согласился, ― сказал Янг. ― Раш, я имею в виду.

— Ну, воспринял он все не слишком радостно, ― иронично согласился О’Нилл. ― Телфорд, вот кто убедил его принять наше предложение. Телфорд почти два месяца координировал обеспечение безопасности Раша в Сан-Франциско, прежде чем тот согласился переехать сюда.

— Что заставило его передумать? ― поинтересовался Янг.

— Это его дело, ― тихо ответил О’Нилл.

Янг кивнул. Откровение О'Нилла проясняло многое, безусловно. Особенно в отношении того, почему Люшианский Альянс так отчаянно жаждал заполучить в свои лапы некоего математического гения, который, оказывается, с точки зрения генетики, был чуть ли не вторым Джоном Шеппардом. Хотя его все равно беспокоил странный покров общей «неправильности», который, казалось, лежал на всей ситуации в целом с того самого момента, когда Джексон притащил бесчувственного Раша в квартиру Янга и свалил на диван.

— А о чем, — осторожно начал Янг, понимая, что ступает на опасную почву, — так яростно спорят между собой доктор Джексон и полковник Телфорд?

— О наскальных надписях, — кратко разъяснил О’Нилл.

Янг внимательно смотрел на него, не понимая, шутит тот или серьезен.

— Это все, что мы можем тебе сообщить, пока ты не дашь согласие принять командование проектом «Икар».

— Мне нужно время все хорошенько обдумать, — ответил Янг.

Они глядели на него так, словно он был морально неполноценным.

— У Раша нет секретного допуска к данной информации, — напомнил Лэндри. — Ты не имеешь права обсуждать это с ним.

— Так точно, — сказал Янг. — Могу ли я поговорить с Джексоном?

— Можешь, ― сказал О’Нилл. — Хоть прямо сейчас, валяй. Надеюсь, он поделиться с тобой лишь парой-тройкой секретных фактов, а не десятком или что-то около того.

Лэндри вздохнул и опустил глаза в стол.

— Но решение ты должен будешь принять быстро. В течение сорока восьми часов, — сказал О’Нилл.

Если только необходимость в том не отпадет из-за возвращения Телфорда, — вставил Лэндри

— Да, — О’Нилл кинул взгляд на часы. — Разумеется. У меня и в мыслях не было идти против МНС.

— А как еще можно квалифицировать назначение полковника Янга на этот пост через их голову? — спросил Лэндри.

—Это в пределах моих полномочий — незамедлительно поставить командующим Янга, как первого заместителя Телфорда. Так что, если Телфорд не успеет вернуться в указанные сроки, то… — О’Нилл красноречиво развел руками и повернулся к Янгу. — Командование над проектом «Икаром» примешь ты, если дашь согласие.

— Вас понял, — кратко ответил Янг.

— А что, если нам не ограничивать сроки возвращения Телфорда? — пророкотал Лэндри. — Если он все же вернется, пусть и позже, что тогда? По своим функциональным параметрам полковник Янг не слишком подходит на роль заместителя Телфорда. Да ты только взгляни на него, Джек. Человек же едва может ходить.

Янгу пришлось сделать усилие, чтобы не измениться в лице.

— Не будем загадывать, — сказал О‘Нилл, — до этого еще надо дожить.

— Может быть, есть какие-либо материалы, которые я мог бы посмотреть, прежде чем приму решение о… — начал было Янг, но О‘Нилл сразу же прервал его, отрицательно покачав головой.

— Либо ты даешь согласие, либо нет, Эверетт.

Янг кивнул.

Внезапно замигавшие регулярные синие вспышки механизированных огней тревоги заставили всех посмотреть вверх.

«Входящий вызов вне расписания» — раздался голос Харримана из динамиков системы оповещения базы.

Янг напрягся и тут же, с усилием опершись на руки, чтобы не напрягать спину и ногу, поднялся из кресла. Немедленно вскочил на ноги Лэндри, О’Нилл последовал за ними не то что бы с задержкой, но с некоторой бесстрастностью движений. Он не отрывал взгляда от мигающих синих лампочек под потолком.

— А… как в старые добрые времена, — с легкой иронией сказал он.

Обогнав их, пусть и не намного, Лэндри первым дошел до двери кабинета, и затем они единой группой быстрым шагом направились к лестнице. Янг держался чуть позади генералов и, стиснув зубы, весь путь до центра управления старался идти с ними в ногу и не отставать. Зайдя в зал и первым делом кинув взгляд за стекло диспетчерской, он увидел закрывавшуюся диафрагму, что защищала внутреннее, полое пока, окно вращающихся Звездных Врат. Все втроем они встали за спинкой кресла Харримана.

— С той стороны только что зафиксировали шестой шеврон, сэр, — доложил Харриман. — Сэры, — поправился он, после того, как кинул быстрый взгляд через плечо.

— Привет, Уолтер, — сказал О'Нилл. — Давненько не виделись.

― Генерал, ― поприветствовал его Харриман.

Соединение установилось, и активированные Врата вспыхнули, голубой отблеск замерцавшего горизонта событий упал на заднюю стену зала. Металлические пластины закрытой триниевой диафрагмы почти полностью заслоняли этот свет.

— Известно уже, откуда вызов? — спросил Лэндри.

— Пока нет, — ответил Харриман.

Все мониторы компьютеров диспетчерской одновременно вспыхнули, когда резко подскочили амплитуды потоковых диаграмм, по экранам быстро побежали строчки программных кодов.

— Зафиксирован удар по диафрагме Врат, — сообщил Харриман.

Янг скривился.

Изображения на мониторах снова подпрыгнули, синусоидальные волны бегущих частот взорвались внезапной короткой вспышкой резко подскочившей амплитуды.

— Еще один, — выкрикнул Харриман, — и еще.

— Где Картер? — рявкнул О’Нилл и крепко сжал руками спинку кресла Харримана. — Она ведь нам нужна как раз для таких штук, не так ли?

— Уже здесь, — раздался от дверей голос Картер. Она быстро промчалась по комнате вперед. — Что у нас?

— Пока не получено никаких радиопозывных, — низким голосом проговорил Лэндри, — однако было три удара по диафрагме Врат.

— Четыре, — поправил Харриман после очередного скачка на мониторах.

— Привет, — тихо выдохнула Картер, пробегая мимо О’Нилла к своему месту за компьютером.

— И тебе привет, — коротко буркнул ей О’Нилл, когда она скользнула за стол рядом с Харриманом.

— Пять, — произнес Харриман. В тоне его голоса прозвучала пугающая завершенность.

Четверо ребят из ЗВ-3 плюс Телфорд.

Они ведь могли потерять свои устройства-идентификаторы.

Они могли потерять свои рации.

Возможно у них не осталось никаких средств связи.

Возможно, смерть от удара о закрытую диафрагму показалась им предпочтительнее того, от чего они пытались бежать.

И в этом Янг понимал их очень хорошо.

Все молчали.

Тихо тикали секунды.

— Шесть? — спросил Лэндри, когда строчки мониторов подпрыгнули снова.

— Сила воздействия на диафрагму указывает на то, что удар нанесен телом массой от 0,2 до 2 килограмм, — сказала Картер, развернувшись ко всем в комнате.

— И что это означает? — буркнул Лэндри.

— Похоже, кто-то с той стороны бросает по диафрагме камнями, сэр, — объяснила Картер, приподнимая брови.

— Ага, или гранатами, — добавил О’Нилл.

Картер склонила голову на бок с двусмысленным выражением лица и пожала плечами:
— Точно.

Последовало три быстрых удара.

— Азбука Морзе? — предположил Янг.

Снова три быстрых удара после долгой паузы*.

— По идентификатору по-прежнему ничего, — голос Картер был резким. — Если мы собираемся открывать Врата, то нужно делать это сейчас, до того, как они попытаются пройти сквозь них.

— Поднимай команду, — скомандовал Лэндри.

— Лейтенант Скотт, — произнес в рацию Харриман. — Лейтенант Скотт, выдвигайтесь на позицию.

— Люшианский Альянс знает о нас немало, — тихо сказал Янг, стараясь прогнать из головы образ Дэвида, стоявшего сейчас с той стороны горизонта событий. — Думаете, они не знакомы с азбукой Морзе?

Лэндри обернулся к нему, лицо его было жестким и одновременно подавленным.

Открывать или не открывать? Решение принять не так-то просто. Нередко отдельные ребята или даже целые команды из КЗВ исчезали с формулировкой «пропал без вести, предположительно погиб». Иногда у ребят получалось выкарабкаться из той заварухи, в которой они оказывались, и вернуться назад. Иногда им даже удавалось сохранить свои идентификаторы или, по крайней мере, не потерять рации, но иногда — нет.

Лэндри и О’Нилл смотрели друг на друга.

— Эй, — из-за плеча Янга донесся голос запыхавшегося Митчелла. — Что тут у нас?

— Морзянка с помощью камней, — сказал Янг. — Предположительно.

— Думаете, Телфорд? — спросил Митчелл.

Поймав взгляд Митчелла в неярком приглушенном свете зала управления, Янг слабо пожал плечами.

В ответ Митчелл с мрачным видом понимающе кивнул.

— Почему они не набрали адрес базы «Альфа»? — спросил О’Нилл. — В случае потери идентификаторов они должны направляться только туда.

— Видимо у них нет радиосвязи, — начала объяснять Картер. — Никаких электромагнитных сигналов с той стороны не регистрируется. А без радиоконтакта база «Альфа» никогда не откроет свою диафрагму. Таков стандартный протокол, и база «Альфа» ни за что его не нарушит, Телфорд хорошо это знает. Думаю, он делает ставку на то, что здесь дислоцировано высшее командование и потому будет больше шансов, что Врата откроют в обход инструкций. Наверное, так. Или же — это кто-то другой. Люшианский Альянс, Орай… это может быть кто угодно.

— Очень… в его стиле, — сказал Митчелл. — Дэвид так бы и поступил.

— Согласен, — подтвердил Янг.

— И я согласна, — добавила Картер. — Без рации и идентификатора… если им как-то удалось вырваться… — она не договорила.

В комнате стало очень тихо.

— Открывайте диафрагму, — спустя несколько секунд раздался низкий голос Лэндри.

Янг стиснул челюсти и скрестил руки на груди, наблюдая за тем, как медленно раскрывается защитная заслонка Звездных Врат. Отблеск активного горизонта событий подсветил синим светлые волосы Картер. Митчелл подошел к Янгу и встал рядом, широко расставив ноги и тоже складывая руки на груди.

С той стороны Врат вылетел камень, он был размером примерно с кулак. За ним последовал еще один.

— Что ж, хороший признак, — заметил О’Нилл.

Пару мгновений ничего не происходило, а затем…

Первым появился Рэйнольдс.

Возвращаясь в материальную форму после прохода по червоточине, он стремительно вылетел из горизонта событий и рухнул на пандус Врат в неуправляемом, кровавом падении. Рэйнольдс кричал, кричал что-то короткое, односложное, повторяя это слово снова и снова, но ошеломленный его внезапным появлением Янг никак не мог разобрать, что он говорит.

— О боже, — прошептала Картер, приподнимаясь со стула. — Он кричит «нет». Он кричит «нет».

Последовало короткое молчание.

Затем комната взорвалась от шума.

— Немедленно закрыть Врата! — проревел Лэндри.

— Диафрагма не отвечает, — напряженно доложил Харриман.

— А что еще за дрянь тянется за ним? — вскричал Митчелл, указывая на густую белую газообразную субстанцию, перетекавшую в зал через нижнюю часть открытых Звездных Врат.

— Я пытаюсь, пытаюсь и я не знаю, — Картер отвечала сразу всем. — У нас нет оборудования для оперативного анализа «с лету». Оно вечно где-то на подходе.

— Закрывай диафрагму, — рычал на нее О’Нилл. — Картер, закрывай диафрагму.

— Да, — отвечала она. — Я пытаюсь, сэр.

— Лейтенант Скотт, — ревел в рацию Лэндри, — выдвигайтесь в Зал Врат.

Следующим был Телфорд, с такой скоростью вылетевший из-за горизонта событий, словно бы его с силой выпихнули с той стороны. Он был в крови, рубашка его была наполовину разорвана.

— Вот дерьмо, — вырвалось у Митчелла.

Закрывайте их! — орал Телфорд, оборачиваясь к диспетчерской, глядя прямо на них и активно махая им руками. — Закрывайте их, закрывайте их, закрывайте, закрывайте, закрыв… — выброшенный из Врат Рамирес всем телом врезался в него, сбил с ног, и они кубарем покатились по пандусу Звездных Врат.

Янг шагнул ближе и встал позади кресла Картер, мысли бешено крутились у него в голове, он пытался разгадать, какую цель могли преследовать люшианцы, проделывая все это, потому что за всем этим, можно не сомневаться, стоит Люшинаский Альянс.

Но зачем Альянсу возвращать захваченных пленников?

Разве что… Разве что эти трое нужны были Альянсу в качестве человеческих единиц нужной массы и нужного химического состава, чтобы обмануть датчики и сенсоры КЗВ, распознавших тех как «своих», и тем заставить базу открыть заслонку Врат, на случай, если трюк с камнями не сработает.

— Что там с диафрагмой, Картер? — похоже, О’Нилл мыслил в том же направлении.

— Сержант Сайлер, слышите меня? Нужно срочно подготовить вентиляционную систему, — Харриману приходилось орать в рацию, чтобы быть услышанным.

— Вещество в состоянии активного прохождения через Врата, — выкрикнула Картер через плечо, не отрывая глаз от показаний мониторов. — Диафрагма не закроется, пока происходит активная передача материи, таков протокол безопасности.

Янгу было хорошо видно, как позади Телфорда из Звездных Врат беспрерывно вытекал поток белого газа, выстилаясь по полу плотным, толстым слоем.

— Как еще материя? Ты шутишь, что ли? — воскликнул Митчелл. — Разве газ как-то отличается от воздуха? Ведь ни газ, ни вода не проходят сквозь червоточину, так что же это за дрянь, черт возьми?

— Он плотнее, — отрывисто объяснила Картер. — Сам посмотри, Кэм, он плотнее воздуха. Они перекачивают его сюда с помощью помпы. Звездные Врата могут передавать дискретные единицы, если те движутся с определенной интенсивностью, и это означает, что необходима достаточная движущая сила, которая, очевидно…

— Высылайте команду, — громко приказал Лэндри. — Пусть вытащат ребят из зала и выкачают эту дрянь через вентиляционные фильтры.

Нельзя использовать вентиляцию, — раздраженно разъясняла Картер, — пока мы не разберемся, что это. Возможно, это простой заполнитель, помогающий им держать Врата в открытом состоянии, но вдруг это нейротоксин?

— Так, а вот это совсем уж дерьмово, — проговорил О’Нилл, когда горизонт событий снова подернулся рябью.

Больше ребят из команды ЗВ-3 из Врат не вылетало. Вместо них на пандус в белые водовороты плотного газа, шагнули четыре затянутых в черные кожаные костюмы человека, с головы до ног обвешанные оружием. На них были надеты автономные дыхательные аппараты.

— Общая военная тревога по базе, — скомандовал Лэндри. — Приказ о немедленной эвакуации всего второстепенного персонала. Это нападение.

Верхнее освещение тут же вырубилось, все погрузилось в полумрак, над головой начали пульсировать красные огни тревоги. Внизу, под диспетчерской, распахнулись двери зала Врат, и команда лейтенанта Скотта вступила в белую муть непрозрачного воздуха. Сквозь толстое пуленепробиваемое стекло диспетчерской донесся глухой грохот открывшейся пальбы. Сверху Янгу было видно, как Телфорд подскочил сбоку к одному из прорвавшихся люшианцев, обхватил его и свалил в плотный туман, что медленно наполнял помещение, будто вода. Из Врат появились еще четыре люшианца. Затем еще четыре. А за ними — следующие четыре. А потом Янг сбился со счета, теряя их из виду в густом белом дыму, который валил сквозь Врата, заливал зал и, вырываясь за его пределы, плавно растекался дальше по коридору, мимо выставленного Скоттом часового, чей силуэт смутно маячил возле дверей.

— Теперь внизу нам нужны все, кто у нас есть, — Лэндри окинул взглядом собравшихся в комнате. Затем вытащил рацию и обернулся к Харриману. — Кто сейчас находится на планете? — спросил он.

— Команды ЗВ-1, 5, 9, 11, 12, 15 и 22.

— Срочно всех сюда, за исключением службы охраны базы.

— Начинаем действовать, — подключился Митчелл. Он выхватил свою рацию и, пока Харриман собирал по сусекам их унылое подкрепление, быстро проговорил в нее: — Тил’к, это Митчелл. Где ты сейчас?

— В оружейной, на двадцать восьмом этаже, — донесся по радиосвязи ровный голос Тил’ка.

— Захвати для меня противогаз. Встретимся в Зале Врат. — Митчелл повернулся к Картер. — Как я понимаю, мы собираемся проделать штуку типа: «А не отрубить ли нам эту хрень от розетки вручную?»

Янг почувствовал острое, болезненное желание пойти с ним.

— Да, — кивнула Картер с искаженным от напряжения лицом, — но не знаю, получится ли, — ей приходилось почти орать, чтобы перекричать грохот продолжавшегося в Зале Врат боя. — Оно все еще проходит через Врата.

— Раш здесь, — внезапно произнес Янг, и после этого заявления все разговоры в комнате резко смолкли.

— Что? — прорычал Лэндри, разворачиваясь к нему. — Что ты имеешь в виду под «здесь»?

— Я имею в виду — на базе, — пояснил Янг. — Он на девятнадцатом этаже.

— Так, быстро вытаскивай его отсюда, — приказал Лэндри. — Займись этим сам или найди кого-нибудь в помощь, но это должно быть сделано.

— Слушаюсь, сэр, — уже разворачиваясь к выходу из комнаты, ответил Янг.

— Эверетт, — окликнул Митчелл, догнав его у дверей и шагая с ним рядом. — Он на двадцать первом. В медицинском блоке.

— Я же сказал ему, чтоб… Ладно, не важно, — буркнул Янг.

— Да уж. Поговорим о твоем соседе позже. Он…

Влетевшие в комнату Джексон с Валой чуть не сбили их с ног.
— Дэниел, — отдал приказ Митчелл, — идешь со мной. Вала — ты с Янгом.

Тут же развернувшись, Джексон и Митчелл умчались в направлении оружейного склада, а Янг с Валой вместе поспешили в холл.

Глаза начали потихоньку слезиться. Белесый дым стелился вдоль пола уже по всему этажу, полностью покрывая их ботинки, пока Янг с Валой уходили все дальше от зала управления.

— Так что, красавчик, — начала Вала, но ее шепот на миг прервал глухой кашель. — Куда направляемся?

— На двадцать первый этаж, — ответил Янг. Едкий воздух начинал разъедать легкие. — Нужно вытащить оттуда Раша.

— Твоего соседа? Он что, здесь? — удивилась Вала. — Не самое удачное время.

— Пожалуй, — мрачно согласился Янг.

Вала смерила его многозначительным взглядом.

— Хотелось бы надеяться, что эта белая дрянь не прикончит нас, — Вала помахала рукой, разгоняя туман, клубившийся возле ее лица. — Голосую за противогаз.

— Пошли, давай, — прошептал Янг и похромал дальше, пытаясь волевым усилием выкинуть из головы мысли о терзавшей его поясницу боли. — Когда поднимемся выше, дышать станет легче.

— Точно, — согласилась Вала. Ее ответ почти заглушил шум догонявшей их стрельбы. — Лови момент, — добавила она, вытаскивая свой зат.

Янг тоже вытащил из кобуры пистолет, и они потопали дальше, продвигаясь к выходу с этажа.

— Итак, — прошептала Вала, как только они повернули за угол, — лифты сейчас отключены, так что мой вопрос к тебе, красавчик, будет следующим — мы проделаем это тяжким способом или очень тяжким способом, м-м-м?

— Ты о чем? — недовольно проворчал Янг, которому не очень-то нравилась ее непрерывная болтовня.

— Пойдем по обычной лестнице, — объяснила Вала, — или попробуем вскарабкаться вверх по пожарной, что в стене?

— По обычной, — ответил Янг. — Хотелось бы двигаться побыстрее.

— Ну, если скорость — это то, чего тебе хочется, — заметила Вала, — тогда будет лучше, если я пойду одна.

В ее словах был смысл, но Янг пока еще не доверял ей полностью.

Он вообще не знал, может ли доверять хоть кому-нибудь в эти дни.

— Будем держаться вместе, — слабо кашляя в мутном воздухе, распорядился он. — Тут всего-то шесть этажей, и даже если люшианцы прорвались на базу, но предположительно их удастся удержать в зале Врат.

— И предположительно, у них нет внедренного к вам крота, — сказала Вала. — И предположительно, доктор Раш за это время никуда не ушел из медицинского блока. А еще предположительно, ты сумеешь своевременно одолеть эти шесть этажей.

— Да, — ответил Янг. — Предположительно.

— И еще, — шепотом добавила Вала, — предположительно эта белая штука, — она глянула вниз и поболтала ботинком в белесом тумане, — не убьет нас где-то спустя полчаса-час. Не слишком ли много «предположительно», тебе не кажется?

— Угу, — мрачно буркнул Янг, пытаясь справиться с кашлем. — Думаю, если бы эта штука должна была нас убить, она бы это уже сделала. Скорее, газ — просто средство для достижения цели.

— Какой еще цели? — Вала беспокойно посмотрела на него.

— Держать Врата открытыми, — ответил Янг. — Хотя может быть… может быть, тут есть и что-нибудь еще.

— Не нравится мне это, — сказала Вала. Тем временем они дошли до лестницы.

Янг посмотрел вверх. Восходящий бетонный тоннель лестницы, изгибаясь зигзагами лестничных пролетов, поднимался ввысь и терялся из виду в вышине. Огни аварийного освещения отражались от бетонированных стен резко и недружелюбно.
— Хватит болтать, — сердито проговорил Янг, когда звуки автоматных выстрелов снова начали приближаться к ним, — лучше давай подниматься.

— Как скажешь, красавчик, — шепотом согласилась Вала.
-----

Примечание переводчика:
* — SOS (три коротких сигнала – три длинных – три коротких).

Chapter Text

Из полутемных коридоров медицинского этажа оперативно нарисовался персонал в белых халатах и немедленно начал порхать вокруг станционного оборудования лазарета КЗВ, отпирая запертые помещения, подключая терминалы и активируя сенсорные панели различных приборов, экраны которых тут же загорались зловещим синим светом.

Судя по всему, «входящий вызов вне расписания» был довольно серьезным событием.

Рашу сложно было судить по каким причинам необъяснимо пригасили яркость общего освещения базы. Хотелось надеяться, что делалось это из сугубо практических соображений — потому как аварийное освещение, работающее на более низком, чем обычно, уровне энергопотребления, тем самым экономит энергию для других целей. Однако не верилось ему, что дело заключалось только в этом. И хотя прямого подтверждения неэффективности функционирования КЗВ по этой части у Раша не было, но его одолевали глубокие сомнения в адекватности работоспособности любой крупной организации, даже если она основана на таких якобы многообещающих и благих предпосылках, как межзвездные путешествия, проходящие посредством искривления пространства-времени.

— Итак, — произнес он, прищуривая на доктора Лэм глаза, — вы совершенно уверены, что мне не позволено удалиться? Несмотря на то, что мы с вами только что прекрасно слышали, как генерал Лэндри, — он с особой тщательностью выговорил это имя, стремясь изящно продемонстрировать ей свое неудовольствие и одновременно подчеркнуть официальный статус генерала, — отдал недвусмысленный приказ покинуть базу всему второстепенному персоналу.

— Да, я уверена, — ответила Лэм.

— Да что вы? Лично я нисколько не сомневаюсь, что попадаю в категорию «второстепенных», — Раш сложил руки на груди. Он по-прежнему сидел на кушетке, куда взгромоздился еще полчаса назад, и скучающе наблюдал за бледными на фоне общей полутьмы силуэтами медицинских сотрудников, что торопливо сновали туда-сюда по лазарету.

— Вы не выйдете отсюда, — твердо объявила ему Лэм и поцокала каблуками к выходу из подразделения. Она проверила, надежно ли заперт электронный замок дверей, а может еще какие-то, неведомые Рашу, свойства этого запирательного механизма. — Нечего вам делать в той эвакуационной толчее.

— Толчее?

— Да, — сказала Лэм. — Будь вы там, вы бы сами убедились. На верхних этажах беспорядочная толчея. На нижних… что происходит на нижних, нам остается только гадать. А вы, — она сделала особый акцент на последнем слове, — вы не человек толпы.

— Хм, — усмехнулся он. — Какая проницательность.

— Точно, — подтвердила она, в последний раз проверяя надежность запертой двери. И улыбнулась ему бледной мимолетной улыбкой.

— А вы сами? Разве вы не должны эвакуироваться в подобных ситуациях? — поинтересовался он. — Я, конечно, могу ошибаться, но вы представляетесь мне своего рода интеллектуальным ресурсом, и не разумно будет подставлять вас под пули.

— Вы мне льстите, — вскинула она бровь в ответ. Когда она шагала по комнате, то на ее лакированных туфельках слабо бликовали бледно-голубые отблески аварийных огней тревоги.

Он пожал плечами.

— Однако медицинский персонал не имеет права эвакуироваться без прямого приказа генерала, — закончила Лэм. Она вставила ключ в один из стенных шкафчиков, который до этого момента Рашу не казался особо примечательным, отперла его и достала несколько одинаковых, по всей видимости, инопланетных устройств. Одно из них Лэм протянула Рашу.

— А это?.. — спросил он, скептически разглядывая змеевидно изогнутый кусок металла. Тот был прохладным на ощупь и оказался легче, чем можно было предположить по его внешнему виду.

— Оружие, — объяснила Лэм, нажимая небольшую кнопку сбоку устройства, которое тут же разложилось в ее руке. — Оно называется зат.

Зат. Как ономонопоэтично.

— Нет, благодарю вас, — отказался Раш и отложил тусклую извилистую металлическую змею на кушетку рядом с собой.

Лэм посмотрела ему прямо в глаза:
— Вы серьезно? Знаете, я работаю здесь не так уж давно, но хочу вам заметить, что это впервые, когда мне довелось…

Ее прервал повторяющийся металлический лязг. Немногочисленная горстка сотрудников медицинского подразделения тут же развернулась лицом к запертым дверям лазарета, почти все держали в руках заты.

Созерцая скопище медиков в белых халатах и с оружием в руках, Раш подумал, что это чертовски экстравагантное сочетание.

Из странного, непривычного ему чувства коллективной солидарности, он слез с койки и взял в руку выданный ему инопланетный пистолет.

Снова раздался тот же самый металлический лязг.

Это заставило его вздрогнуть, но не его одного.

На этот раз звук был тише и больше напоминал настойчивый стук в дверь.

Решительной походкой Лэм подошла к дверям и нажала на кнопку какого-то устройства, которое, похоже, являлось акустической переговорной системой.

— Назовите себя, пожалуйста, — произнесла она в интерком.

— Вала Мал Доран. С гостем, — голосом Валы протрещало переговорное устройство.

— Полковник Эверетт Янг.

Судя по тону, каким Янг зачитывал доктору Лэм свой авторизующий код, подтверждающий его личность, полковник сейчас находился в особенно плохом расположении духа.

Когда Лэм разблокировала замок и распахнула двери, взору Раша предстал повисший на Вале Янг, другой рукой он тяжело опирался о стену.

Почти мгновенно Янг отыскал глазами Раша и вперился на него тем взглядом, в котором, как показалось Рашу, читалось крайнее раздражение. Тогда Раш тоже сердито уставился на него поверх очков, демонстрируя равную же степень презрения.

Янг закатил глаза к потолку.

Раш демонстративно поднял брови.

— Полковник, — Лэм поспешно шагнула вперед и подхватила Янга с другой от Валы стороны. — Что случилось? Вы были ранены?

— Все нормально, — сквозь зубы выдавил Янг. — Я в порядке. — Как только они зашли в зал, один из сотрудников Лэм тут же нажал на кнопку электронного замка и снова запер дверь.

— Забавно, конечно, — подала голос Вала, — но мы пришли спасать тебя.

— Что? — резко вскинулась Лэм, с подозрением разглядывая эту парочку.

— Ладно, не тебя, куколка, — поправилась Вала. — А вон того, — она ухмыльнулась Рашу. — Приветствую, великолепный.

Раш кивнул в ответ.

— Что там происходит? — нетерпеливо расспрашивала Лэм, пока они с Валой осторожно вели Янга по направлению к кушетке, возле которой стоял Раш. — Доктор Брайтман постоянно прослушивает резервный канал связи, но общих информационных сообщений пока не поступало.

Когда они приблизились, Раш оперативно посторонился, уступая им дорогу.

— На нижних этажах прорыв противника, пытаемся удерживать позиции, — умудрился вполне отчетливо проговорить сквозь сжатые челюсти Янг, — а потому мы здесь не остаемся, надо уходить, — продолжал он, но тут его повело, и он начал заваливаться вперед.

Вала попыталась притормозить его падение и потянула назад, но Лэм наоборот, продолжала тащить Янга к койке, и в результате все трое встали на полпути и стояли, угрожающе раскачиваясь из стороны в сторону и изо всех сил стараясь удержать равновесие.

— Раш, — прохрипел Янг, — собирайся, идем.

Раш недоверчиво смотрел на него:
— Ты же едва способен передвигаться.

— Прошу прощения, — тут же вмешалась Лэм, — но доктор Раш никуда отсюда не пойдет.

— Что? — казалось, Янг не верил собственным ушам, голос у него был измученным, как у человека, почти полностью исчерпавшего физические и психические ресурсы.

— Пока я не получу разрешение генерала Лэндри, — решительно заявила Лэм, — я не выпущу его с вами. Ни с вами, ни кем-либо еще.

— Он вам не пациент, — огрызнулся на это Янг, — не вам решать, выпускать его или не выпускать.

— Каждый, кто так или иначе связан с базой, мой пациент, — сердито отчеканила Лэм. Она шагнула в сторону, осторожно высвобождая плечо из-под руки Янга, и вытащила свою рацию. — У нас в полном ходу нападение на базу, и, как я полагаю, Люшианский Альянс имеет к этому самое прямое отношение. Так что я не… — сделав небольшую паузу, она вздернула подбородок и твердо посмотрела Янгу прямо в глаза, как будто желая ему о чем-то напомнить, — я его никуда не отпущу без личного разрешения генерала Лэндри.

Какое-то время Янг молча смотрел на нее, лицо его казалось непроницаемым.

Раш прилагал огромные усилия, чтобы не рассмеяться.

Уж слишком Янг не походил сейчас на гребаного похитителя.

— Ладно, — медленно процедил полковник, — рация при вас, связывайтесь с генералом, только побыстрее.

Подойдя к нему поближе, Раш окинул Янга скептическим, откровенно оценивающим взглядом:
— Выглядишь ужасно, знаешь ли.

Сурово стиснутые челюсти Янга слегка расслабились, казалось, на его невозмутимом лице промелькнул намек на веселую усмешку. Но трудно было сказать наверняка.
— Услышать такое от тебя, — сухо заметил Янг, — много значит.

Раш сузил глаза.

Тем временем Лэм нажала кнопку на своей рации и та, потрескивая, ожила, включившись посередине какой-то фразы Лэндри:
«…Сайлеру, чтобы вырубал ее немедленно. Пусть полностью отключает ее».

«Говорит лейтенант Скотт. Видимость на двадцать восьмом этаже снизилась до одного метра. Сэр, здесь ничего не разглядеть, мы сами себя не видим. Я вообще не понимаю, как они могут взаимодействовать в таком дыму».

«Держать позицию, лейтенант», — услышали они рев Лэндри.

Напряженно застыв чуть поодаль, доктор Лэм ожидала паузы в радиопереговорах.

Вала поймала взгляд Раша и едва заметным кивком дала ему понять, что было бы неплохо и ему подхватить Янга с другой стороны.

«Докладывает Сайлер. Вентиляционные выходы с базы на поверхность полностью загерметизированы. Но если мы отключим внутренние рециркуляторы воздуха, у всех, кто находится ниже двадцать пятого этажа, будут серьезные проблемы с дыханием. Этот газ тяжелее воздуха, он оседает вниз, и если мы не будем поддерживать искусственный продув помещений, на нижних этажах он довольно быстро полностью вытеснит кислород».

Брови Лэм сошлись на переносице, она опустила голову.

— Значит, проблемы с дыханием? — негромко пробормотал Раш. Он подошел вплотную к Янгу, и, не давая тому времени возразить, ухватил руку полковника за локоть и закинул себе на плечо.

— Они закачивают через Врата какой-то плотный газ, — объяснил Янг, несильно опираясь на Раша, затем полковник обернулся к Лэм. — Переключитесь на приоритетный медицинский канал, — посоветовал он ей, — и вклинивайтесь в разговор, потому что паузы вы все равно не дождетесь.

— Я не собираюсь вмешиваться в… — Лэм запнулась посередине фразы, глядя куда-то под потолок.

Когда Раш немного развернулся, чтобы проследить за направлением ее взгляда, то увидел тоненькую струйку белесого пара, который каскадом начал вытекать из вентиляционного отверстия под потолком.

— Так, а вот это плохой знак, — пробормотала Вала, тоже задрав голову вверх.

— Соглашусь, — Раш подозрительно разглядывал белую субстанцию.

— Эта штука уже проникла в вентиляцию, — нетерпеливо рявкнул на Лэм Янг. — Вызывай генерала. Нужно вытаскивать Раша отсюда.

Переключив каналы рации на нужную частоту, Лэм нажала на кнопку вызова.

— Говорит доктор Лэм. Сообщение для генерала Лэндри. Полковник Янг и Вала прибыли в медицинское подразделение для обеспечения сопровождения одного из моих пациентов. Вы подтверждаете их полномочия?

Секунду она ожидала ответа.

— Кэролин, — вскоре отозвался Лэндри, — пусть они уходят. Как обстановка с воздухом на двадцать первом?

— Оно только что начало просачиваться сюда, — доложила она в рацию, а сама тем временем уже отпирала дверь медподразделения.

Янг с Валой тут же двинулись к выходу. Понемногу Раш приноровился к их походке и постарался принять на себя как можно больше веса полковника.

— Противогазы, — окликнула их Лэм, когда они уже почти дошли до дверей. — Погодите, у нас же есть противогазы.

Один из ее сотрудников подбежал к ним с тремя аппаратами в руках.

— Фантастика, — сказала Вала и натянула на себя маску противогаза.

Янг последовал ее примеру.

Раш со скепсисом смотрел на аппарат.

— Надеюсь, вы осознаете, что раз этот газ тяжелее воздуха и вытесняет собой дыхательный кислород, то очистительные фильтры противогаза нам вряд ли помогут, когда мы попадем в затопленную газом ловушку, — сказал Раш, оборачиваясь к Янгу, — верно?

— Просто надень его, ладно? — проворчал Янг.

— Эта штука может быть не только плотной, но и ядовитой, — добавила Вала.

Они оба изумленно уставились на нее.

— Что? — огрызнулась она. — Да, я не просто милое личико, вот, у меня еще мозги есть. А теперь пошли уже, великолепный.

Раш натянул противогаз.

Лэм подошла к ним и вложила Рашу в руки забытый на кушетке зат.
— Удачи, — прошептала она и осторожно отворила дверь в тишину простиравшегося вдаль коридора.

Тускло мигало в темноте синее аварийное освещение. Его блеклый свет слабо отражался от серых поверхностей крашеных стен и растворялся в непроглядном мраке углов, исчезая за переплетениями труб и в черноте дверных проемов безмолвного коридора. Пусто, ни единого человека вокруг. Похоже, весь второстепенный персонал сейчас поднимался на поверхность по бесконечно длинным лестницам базы. Раш задумался, а как должна была поступать в подобных ситуациях Аманда Перри, когда прозвучал приказ о немедленной эвакуации, а лифты уже отключены? Должно быть, для нее был разработан отдельный протокол.

Медленное продвижение по монотонным коридорам медицинского этажа отняло у них несколько минут, но, в конце концов, они добрались до лестницы. Воздух лестничной площадки имел мутноватый оттенок, густея возле самого пола.

Зрелище было нервирующим.

— Выглядит хуже, чем раньше, — прошептала Вала, скосив глаза на Янга. — Думаешь, газ спускается откуда-то свыше?

— Там поглядим, — ответил Янг. — Но если эта штука уже попала в системы рециркуляции, то могу поспорить, она быстро начнет распространяться по всей базе.

— Пошли, давай, — нервно сказала Вала. — Не нравится мне все это. У меня плохие предчувствия.

— Согласен, — буркнул Янг и поудобнее перехватил пистолет в ладони, рукоятка которого весьма чувствительно впивалась Рашу в левое плечо. Все вместе они двинулись вперед и даже умудрились одолеть первый пролет лестницы с почти нормальной скоростью. Однако Раш подозревал, что удерживать подобный темп будет не так-то легко. Не для Янга.

Там, в лазарете, Раш слышал, как Лэндри отдал приказ отключить вентиляционную систему базы. Это могло оказаться просто колоссальной глупостью. Наоборот, следует выдувать эту субстанцию наружу и накачивать чистый воздух внутрь. Если газ не был токсичен… если он только лишь оседает из-за своей тяжести, вытесняя собой кислород, тогда он спустится вниз, затопит нижние этажи, и все, кто находится там без автономных дыхательных аппаратов — они все задохнутся.

Хотелось надеяться, что кто-нибудь, мать их, наконец, сообразит это.

Картер могла бы сообразить.

Он же видел созданный ею программный код.

Она должна будет догадаться.

Но там ли она сейчас?

Она должна будет догадаться.

— А полковник Картер была в зале Врат? — выдохнул в клубящуюся муть Раш.

— Да, — слышно было, как тяжело хватал ртом воздух Янг, пока они одолевали следующий лестничный пролет. После нескольких глубоких вдохов полковник спросил:
— А что?

— Просто интересуюсь, — Раш и сам задыхался не меньше Янга. Трудно было понять, чем вызваны его проблемы с дыханием. Было ли это признаком надвигающейся паники или же все дело в понижении уровня кислорода в воздухе? А может причина заключалась в том, что ему чертовски тяжело переть на себе полковника Янга вверх по этой лестнице.

Ощущалось какое-то странное ненатуральное тепло.

— Идем, — сказал Янг.

И они шли вверх по ступенькам, продираясь сквозь белесую взвесь со всей скоростью, на какую только были способны.

Он не понимал этот туман.

Не понимал, для каких целей использовался этот туман.

Неожиданно рука Янга, лежащая на его плече, напряглась, рукоять пистолета полковника грубо вонзилась Рашу в левую дельтовидную мышцу, потому что Вала неожиданно споткнулась на ступеньках.

— Упс, — выдохнула Вала, голос ее был высоким и задыхающимся. — Извини, красавчик.

Про себя, ради удобства, Раш решил считать тех, кто атаковал базу КЗВ, Люшианским Альянсом, независимо от того, кем они были на самом деле. И для удобства же лучше будет принять за основу, что намерения у них враждебные.

— Все нормально, — прошипел Янг. — Идем дальше.

Итак. Предположим, что Люшианский Альянс открыл Звездные Врата на Землю с неясными пока, но зловредными намерениями, и ради достижения своих целей спровоцировал затопление базы плотной беловатой газовой субстанцией. Чего Раш не мог понять, так это по каким причинам Альянс выбрал такой весьма непростой способ вторжения с использованием непрозрачного удушающего газа? Очевидно же, что туман сильно осложнял применение оружия и тормозил их продвижение, и воевать в подобных условиях неудобно и опасно не только для защитников базы КЗВ, но и для самих люшианцев. Следовательно, выбранная тактика заключала в себе некие иные преимущества, которые на данный момент оставались Рашу не ясны.

Достигнув очередной лестничной площадки, они сделали небольшой привал. Вала похлопала ладонью по нарисованной светоотражающей краской цифре «восемнадцать», очертания которой светились на стене сквозь туман.

Кого-то из них сильно трясло. То ли Янга, то ли Валу ― эти двое уже были сильно измотаны после своего скоростного восхождения с двадцать седьмого этажа до двадцать первого. Раш опустил глаза и посмотрел себе на ноги. Кожа лодыжек чуть выше ботинок как-то странно горела.

— Пошли, ― снова сказал Янг.

Начался подъем на следующий лестничный пролет.

Если и существовало преимущество, какое газ давал Люшианскому Альянсу, то заключалось оно, скорее всего, во внутренних свойствах самого вещества.

Оно было плотным.

Оно было непрозрачным.

Кажется, оно вызывало какую-то экзотермическую реакцию при взаимодействии с кожей.

Оно…

— Черт, ― негромко выругался Янг.

Раш поднял глаза.

Сверху, с лестничной площадки семнадцатого этажа, на них быстро надвигалась сплошная стена густого белого тумана.

Чувствуя, как заранее учащается его дыхание, Раш напрягся.

— Дышим глубже, ― спокойно скомандовал Янг. ― Сделайте несколько глубоких вдохов и задержите дыхание. Мы просто пройдем эту лестничную площадку. Выше семнадцатого этажа должно быть чище.

— Правильно, ― голос Валы дрогнул, она подняла голову, задирая подбородок вверх. ― Конечно же, там будет чище.

Коротко кивнув в ответ, Раш заставил себя глубоко вдохнуть, не отводя взгляда от неотвратимо наступавшей на него голубовато-белой волны.

Он сделал второй вдох.

Третий.

А затем оно накрыло их.

Ощущение глубины и пространства сразу же исчезло, без визуальной информации единым махом отключилась способность ориентироваться. Но самое главное — тут же стало понятно, с какой целью Люшианский Альянс воспользовался газом.

От неожиданности они трое даже притормозили.

Каждый сантиметр открытых участков кожи Раша излучал свечение, относящееся к красному цвету видимого спектра, а если принять во внимание его тепловою реакцию, то еще и к инфракрасному диапазону.

Ни у Янга, ни у Валы не наблюдалось никаких электромагнитных излучений, светился только Раш.

Сняв руку с поясницы Янга и держа ее перед глазами, Раш завороженно смотрел на мутный розовато-красный свет, что исходил от его пальцев, от запястий и предплечий, и слабо просвечивал через белую ткань рубашки.

— Пошли, ―прикрикнул на него Янг, разрушая охвативший Раша морок и таща их с Валой вверх, сквозь белое марево тумана.

Какого черта.

Какого черта.

Он не мог дышать.

Красное в белом совершенно дезориентировало.

Кожа Раш излучала электромагнитную радиацию, которая возникла в результате экзотермической реакции между тем газообразным веществом, что сейчас окутывало его со всех сторон, и чем-то, чем был он сам. Что казалось совершенно, блядь, невероятным. Как, черт бы их побрал, работают гены Древних, и в чем заключается их функция?

— Мы немного сбавили обороты, — тяжело дыша, заметила Вала. — Я думаю, мы замедляемся.

— Трудно сказать, — прошептал Янг.

Было так тихо.

И так безлико.

За исключением свечения.

— Не думай об этом, великолепный, — сказала Вала. — Не сейчас.

Туман был меткой, вот в чем дело. Газ являлся первым компонентом в двухкомпонентной метке. Вторым элементом оказался он сам.

Ничего не видно, только белая мгла вокруг.

Он не мог дышать.

— Не надо…— Янг хватал ртом воздух, — не надо паниковать, отчаянный.

Он не паниковал.

Ничего похожего на панику.

Не паниковать.

Не паниковать.

Словно траурная кайма.

Только светящаяся.

— Раз, — сказала Вала.

И ничего более.

— Два, — сказала Вала.

Янга трясло.

— Три, — сказала Вала.

Он не мог дышать.

— Четыре, — сказала Вала.

Как и ожидалось.

— Пять, — сказала Вала.

Как же трудно ориентироваться. Как тяжело в пространстве безликого белого разобраться в каком направлении давит сила гравитации.

— Шесть, — сказала Вала.

Он умрет здесь.

— Семь, — сказала Вала.

Если только сперва его не захватят в плен.

— Восемь, — сказала Вала.

В этом случае, он умрет чуть позже где-нибудь в другом месте.

— Девять, — сказала Вала.

Скорее всего.

— Десять, — сказала Вала.

Но они, похоже, все-таки умрут здесь.

— Одиннадцать, — сказала Вала.

Вала считала ступени.

— Двенадцать, — сказала Вала.

Ее едва слышно.

— Тринадцать, — сказала Вала.

Янг такой тяжелый.

— Четырнадцать, — сказала Вала.

Он сделал шаг на следующую ступеньку лестницы, но ступеньки не оказалось.

Каждый из них совершил ту же ошибку.

Само чувство падения в дезориентирующем тумане осталось почти не заметным, а вот ощущение от встречи с твердой поверхностью пола, на которую рухнули три сплетенных между собой человека, нет.

Раш простер руки в безликую непроглядную белизну.

Поверхность, на которую он наткнулся перед собой, была ровная и твердая. Была ли это стена, а может быть дверь? Или это пол?

Надо постараться ощутить гравитацию.

Закрыв глаза, он изо всех сил старался почувствовать ее.

Лестница осталась позади. Значит, сейчас они на лестничной площадке. Рядом тяжело дышал Янг, пытаясь подтянуться и встать на ноги. Раш вцепился правой рукой в ткань его военной формы.
— Вала, — позвал он так громко, как только мог. — Вала.

Он мог слышать ее, до него доносились ее частое, похожее на всхлипывание, дыхание, с другой стороны от Янга виднелся ее темный шевелящийся силуэт.

Ни для чего не оставалось времени. Кроме абсолютной точности.

— Налево, — выдохнул Раш и потащил Янга вперед, через площадку.

Вала, поддерживающая Янга с другой стороны, казалась бесформенным пятном мрака, составляя яркий контраст с излучаемым им самим красноватым свечением.

Споткнувшись о невидимую первую ступеньку, он рухнул на поднимающийся вверх лестничный пролет.

Вала как-то умудрилась удержать Янга и не свалиться вслед за ним.

Раш заставил себя подняться на ноги и снова занял место слева от Янга.

Ни у кого не осталось сил считать вслух.

Бешено пульсировала кровь в ушах.

Один, ноль.

Воздух начал понемногу очищаться.

Один, один.

Непроглядная молочная белизна поредела до голубовато-белой взвеси, проясневшей настолько, что уже можно было разглядеть следующую лестничную площадку.

Один, ноль, ноль.

Легкие горели из-за недостатка кислорода.

Один, ноль, один.

Он прекратил считать. Все сознательные импульсы отошли в сторону, уступая место чистому физическому усилию.

Наконец, они взобрались на площадку следующего этажа.

Раш с Валой одновременно осторожно подогнули колени, и все трое медленно осели на пол под слабо светившейся цифрой «шестнадцать». Вала неуверенно пододвинулась чуть ближе к нему, ее темные волосы разметались по плечам. Раш рухнул на пол лицом вниз, простирая руки по бетонной поверхности лестничной клетки, и судорожно втягивал воздух в легкие, пытаясь побороть отчаянное желание стащить с себя противогаз.

Он рассматривал свои руки.

Он рассматривал свои руки, лежавшие на полу и полностью погруженные в белесый туман, что на несколько дюймов стелился над поверхностью бетона. Кожа рук светилась слабым красным светом. Периферическим зрением он видел, чувствовал, как Янг и Вала смотрят на него. Раш ждал, когда кто-нибудь из них попросит разъяснить, что, черт побери, все это значит. Но никто ничего так и не спросил. Возможно, они не любопытны. Хотя в такое трудно поверить. Скорее, им уже давно было прекрасно известно то, что он лишь сегодня вычитал о себе в своем медицинском файле.

Если это так, то гребаный Янг и в самом деле отличный игрок и умеет вести игру, не раскрывая своих гребаных карт.

Что ж, не так уж концептуально трудно вывести следующие три предположения. Первое — дифференциальный «эффект свечения» (за не имением лучшего термина пока назовем это так), продуцируемый туманом, визуально пометил его. Механизм данного феномена можно будет выяснить позже, но судя по всему, его действие не связано конкретно с самим Рашем, а каким-то образом основывается на свойствах одного из трех генов Древних, носителем которых он является. Второе — независимо от точного механизма, благодаря которому он, блядь, засиял, его контакт с газовой субстанцией создавал электромагнитный опознавательный знак. Положительная сторона заключалась в том, что отныне ему известно о самом факте существования данного признака, однако был и отрицательный момент — теперь Раша, скорее всего, легко обнаружить на расстоянии. Третье…

— Поднимайся, — прорычал Янг, схватив Раша за рубашку и потянув вверх. — Поднимайся, Раш.

Третье. Если вторую часть двухкомпонентной схемы «свечение-метка», которой является он сам, действительно можно запеленговать на расстоянии, тогда это станет его демаскирующим признаком. По которому посланная сюда группа захвата Альянса способна будет его выследить.

А в этом ровным счетом ничего хорошего.

— Держись подальше от этой дряни, слышишь? — зло зашипел на него Янг из-под прозрачного пластика маски противогаза. — И не суй в нее свои чертовы руки. — По всей видимости, его сосед пришел к тем же выводам, что и Раш. — Пари готов держать, — голос Янга был глухим и близким, — что ты только что засветился на каждом переносном сенсоре всех люшианцев на этой базе.

То, что Янг сейчас держал его обеими руками за плечи, казалось почти непереносимым.

— Да, — задыхаясь, ответил Раш, — да, такое вполне вероятно. Думаю, они вполне способны запеленговать меня. — Он сделал широкий взмах рукой сквозь замутненный воздух, и туман вокруг его ладони слабо засветился красным. — Но почему бы им не выхватить меня отсюда лучом телепортации, раз у них есть столь… — ему так и не удалось сделать вдох, но он все равно продолжил, — впечатляющий ориентир?

— Из командного центра ЗВ тебя невозможно выдернуть, — шепотом объяснил Янг, — потому что здесь, на базе, содержатся все сигнальные шифраторы, что только у нас есть. Но это вовсе не означает, что прямо сейчас они не пытаются добраться до нас.

— Ребята, — с шумом выдохнула Вала, — лучший способ выбраться отсюда — топать наверх, так что, если не возражаете, предлагаю возобновить подъем, что скажете? — Это не было вопросом. Сняв руку Янга с плеча Раша, она снова закинула ее себе за шею, в уже привычное положение.

Они опять начали подниматься по лестнице, направляясь к пятнадцатому этажу.

Трудно понять, как Янг, учитывая серьезность его травм, выдерживает это восхождение. Раш, в общем, никогда особо не интересовался конкретными деталями ранения полковника, но и так было очевидно, особенно если принять во внимание этот затянувшийся отпуск по ранению, что повреждения у Янга действительно тяжелые.

— Просто отлично, — оскалился Янг, когда увидел впереди очередную густую туманную массу, медленно заполнявшую лестничную клетку пятнадцатого этажа.

— Распределение и плотность этих газовых карманов не имеет смысла, — пробормотал Раш. — Мы не должны были сталкиваться с концентрированными блоками этого вещества так часто, и поэтому…

Внезапно Вала закричала что-то, что-то не на английском, а затем какая-то сила толкнула Раша вбок, сбивая с ног на жесткие ступени лестницы. Падая, он сильно ударился, Янг тяжело свалился на него сверху. В воздухе над ними замелькали возникшие из ниоткуда траектории выстрелов различных видов оружия — энергетического и огнестрельного.

Совершенно не понятно, каким образом солдаты Альянса могли обогнать их и оказаться впереди, но кто-то, без сомнений, сейчас вел огонь по ним сверху, с площадки пятнадцатого этажа. И пусть Раш не был большим знатоком военной тактики, но даже ему было ясно, что занимать более низкую позицию на открытом лестничном пролете вряд ли могло считаться выгодным стратегическим положением.

Янг, мать его, начал палить из пистолета прямо у Раша над ухом, опять. Но по крайне мере, это означало, что он жив и его не убили, что, в целом, уже было позитивным моментом.

Подняв голову, Раш посмотрел вверх и увидел фигуру Валы, темнеющую сквозь сине-белую мглу. Она заняла позицию впереди и справа, и, прижимаясь к стенке восходящего лестничного пролета, палила вверх из своего змееобразного энергетического пистолета.

Давай же, — орал на него Янг. — Стреляй, черт бы тебя побрал. Где твое гребаное оружие, Раш?

Ах, да. Правильно.

У него в руке был пистолет. Такой же, как у Валы, стреляющий энергетическими зарядами. Раш нажал на кнопку и разложил его. Затем посмотрел вверх, пытаясь что-нибудь разглядеть в густой белизне, но в этой чертовой дряни ничего не было видно. Но он все равно выстрелил, целясь в ту условную точку, откуда, как ему казалось, в них летели энергозаряды затов.

Похоже, его выстрел не повлек за собой никаких последствий. По-прежнему ничего не было видно кроме бело-голубого марева над ними, поэтому Раш прекратил бесцельно палить в туман и уставился на стену прямо над головой.

— Какого черта ты там застыл? — прокричал ему Янг в оглушающем грохоте перестрелки.

Вместо ответа Раш выстрелил в перила, идущие вдоль стены. Голубоватая вспышка-молния пробежала вверх по металлическому поручню сквозь молочный дым, что окутывал площадку пятнадцатого этажа, и высветила два расплывчатых силуэта, присевших у стены. Это было очень кстати. Раш начал безостановочно стрелять по перилам, подсвечивая их, и вскоре Вала попала в одну из фигур голубой молнией зата. А спустя несколько секунд второго из нападавших вырубил Янг, точным выстрелом свалив люшианца в белую непроницаемую мглу.

Раш рванулся было вперед, но Янг успел схватить его за рубашку и оттащить назад:
— Первым ты не пойдешь, отчаянный.

— О да, — зло прошипел Раш в ответ, — ты же у нас в фантастической форме, конечно.

Тем временем Вала взбежала по ступенькам вверх, нырнула в надвигающееся облако белой субстанции и перевернула тело того человека, кого она то ли убила, то ли оглушила — Раш не имел ни малейшего представления, какое поражающее действие оказывает энергетическое оружие. Одним ловким движением она стянула с люшианца автономный дыхательный аппарат. А затем вернулась к ним и передала небольшой кислородный баллон и связанную с ним маску Рашу.

Раш протянул аппарат дальше, Янгу, но тот лишь закатил глаза и впихнул его обратно Рашу в руки. Не совсем подходящее место и время для детских игр в альтруизм, поэтому Раш, стащив с себя противогаз, молча натянул вместо нее дыхательный аппарат. А Вала тем временем снова нырнула в туман, держа свой извилистый пистолет в руке.

Вала, — сердитым шепотом окликнул ее Янг, делая шаг вперед на ступеньку лестницы. И тут же поморщился, когда у него подогнулось левое колено.

Раш еле успел его подхватить, иначе бы тот точно рухнул.

Откуда-то сверху, из белой клубящейся мути, до них донесся звук одиночного выстрела пистолета Валы.

На мгновение в белизне мелькнул ее темный силуэт, а затем снова растворился в тумане.

Спустя несколько мгновений она выскочила из непрозрачной части газового облака со вторым дыхательным аппаратом в руках, который попыталась всучить Янгу.

Янг вернул аппарат ей и Вала сразу надела его.

— Идем обратно, вниз, — прошептал им Янг.

— Не то направление, красавчик, — в голосе Валы звучало сомнение.

— Знаю, — ответил Янг. — Пошли, давай.

— Как я полагаю, — прохрипел сквозь зубы Раш, когда Янг снова всем телом повис на нем, — у тебя появилось что-то вроде плана.

— Шестнадцатый этаж для нас неплохой вариант, ― сказал Янг, ― при условии, что ты действительно настолько «отчаянный» компьютерщик, каким кажешься всем и каждому.

— И что это означает? ― скептически поинтересовался Раш.

— На шестнадцатом этаже находится станция мониторинга по управлению базой. Так что, надеюсь, тебе удастся оттуда разблокировать для нас чертовы лифты.

— Даже если отбросить в сторону существенные компьютерные трудности, все равно звучит это крайне рискованно, ― Раш вообще-то не сомневался, что лифты в чрезвычайных ситуациях отключают из соображений безопасности, чтобы персонал не гиб в запечатанных безвоздушных металлических ящиках.

— Здесь я тоже не вижу обилия нерискованных вариантов,― Янг закашлялся и поморщился от боли.

— Полагаю, ты прав, ― согласился Раш. ― Но хочу заметить, что моя способность быстро и эффективно разблокировать лифт будет зависеть от уровня безопасности…

— Слушай, ― нетерпеливо перебил его Янг, ― если не справишься, то у меня есть запасной план. Но он, конечно, не идеальный, так что ты уж постарайся.

— А знаешь, что еще не идеально? Что какой-нибудь гребаный дистанционный системный администратор КЗВ, мониторирующий эту ситуацию, ошибочно примет меня за вольного черного хакера Люшианского Альянса и заблокирует нас в лифте, где мы, в конце концов, благополучно задохнемся. Это твой план Б?

— Какого еще «черного хакера»?

— Не бери в голову.

— Не мог бы ты просто…

— Нет, ― отрезал Раш.― А вдруг Картер или Перри или еще кто-то, в равной степени компетентный им, проверят компьютерную безопасность базы и увидят, как я там копаюсь? Нет уж, мать твою, не собираюсь я влезать туда, чтобы волшебным образом за пять минут подключить для нас лифт. Так не делается, Янг. Задачи подобного рода требуют времени, которого у нас сейчас нет, а потому я повторяю свой вопрос ― в чем заключается твой план Б?

Янг вопросительно посмотрел на Валу.

Та покачала головой в ответ.

— Наверняка они уже там, ― тихо сказала она. ― Иначе, как еще они могли обойти нас и оказаться на пятнадцатом?

— Где там? ― не понял Раш.

— Внутри стен, ― пояснила Вала. ― Здесь есть шахты-лазы, ведущие на поверхность.

— Вести перестрелку в длинном узком тоннеле, пока висишь на пожарной лестнице — не слишком приятный способ провести время, — жестко сказал Янг. — Уверен, что не хочешь передумать насчет плана с подключением лифтов?

— Есть у мониторной станции гребаный внешний доступ, — шепотом спросил Раш, — или же она базируется на замкнутой сети?

— Кажется, внешний доступ есть, — ответил Янг. — А это важно?

— Да, — прошипел Раш. — Разумеется, важно. У меня, знаешь ли, нет привычки везде и всюду таскать с собой приложения сканера безопасности, поэтому придется, блядь, скачивать их из сети.

— Не кипятись, а? — проворчал Янг.

В ответ Раш молча облил его презрением.

— По крайней мере, — шепотом сказала Вала, — хотя бы поймем, какова сейчас обстановка на базе.

— Пошли уже, — скомандовал Янг.

Все вместе они пересекли лестничную площадку и окунулись в задымленный воздух главного холла шестнадцатого этажа.

Chapter Text

Оказавшись внутри мониторной станции шестнадцатого этажа, Янг тяжело привалился к стене рядом с дверью и судорожно втягивал в себя мутный, обедненный кислородом воздух. Ровная цементная поверхность стены холодила спину, слышалось тихое шипение двух дыхательных аппаратов, чуть ранее снятых Валой с оглушенных люшианских солдат, в загазованном воздухе комнаты чувствовался едкий привкус кислоты — все ощущения казались ему чересчур интенсивными и резкими. Но Янг был рад им. Это отвлекало от настырной мучительной боли в недолеченных ранах, растревоженных изматывающим подъемом по этажам базы.

«О нет, ― выдохнул Дэвид. ― О боже. Вот дерьмо, блядь». Пепел снегом покрывал скалы, металл, и бледной пылью ложился на волосы Дэвида. «Они приближаются».

― Так-с, ― в голосе Раша послышалась мрачная усмешка. ― Не слишком хороший признак.

Янг сморгнул и сосредоточился на Раше, который стоял, склонившись над самым многообещающим с виду компьютером в этом помещении. Руки математика упирались в стол, потные волосы, выбивающиеся из-под ремней дыхательного аппарата, темными прядями прилипли к вискам и затылку. Чистейшая белизна его рубашки в неровном свете моргающих огней аварийного освещения приобрела синеватый оттенок.

― Что именно? ― недовольным шепотом спросил Янг, поудобнее перехватывая пистолет.

― Консоль управления заблокирована.

Вала рыскала по комнате, выдвигая ящики столов и распахивая шкафы в поисках бог знает чего.

― Так разблокируй ее, ― буркнул Янг, подавляя желание изменить позу и стараясь дышать размерено и глубоко. Отсутствие дыхательного аппарата давало знать о себе, кислорода ему явно не хватало.

Раш привычным движением вздернул голову, откидывая челку с глаз, и криво усмехнулся:
― О да. Как это я, мать твою, сам не додумался? И что бы я делал без твоих дельных советов?

― Раш…

― Хватит, лучше дайте мне какие-нибудь гребаные пароли, любые пароли, которые, на ваш взгляд, могли бы тут сработать. Вы оба. Быстро.

― Не хочу огорчать тебя, великолепный, ― сказала Вала, подходя к нему с рулоном клейкой ленты в руках, которую она только что выудила из недр канцелярского шкафа, ― но вопреки очевидному, я все еще не являюсь полноправным членом этой организации.

― Янг, ― Раш нетерпеливо защелкал пальцами. ― Давай же. Мне нужны имена пользователей, пароли. Прямо… ― тут он резко запнулся и посмотрел вниз, на Валу, которая присела возле него на корточки и обхватила его за голень чуть ниже колена. ― Что ты делаешь?

― Пытаюсь остаться в живых, ― неунывающим тоном объявила Вала. Одним плавным движением она провела руками по его ноге вниз, разгоняя бледный газ, который сгущался возле пола, слабо отсвечивая красным вокруг лодыжек Раша. ― А вот чем занят сейчас ты? — Она деловито приступила к обматыванию скотчем его лодыжки, по всей видимости для того, чтобы уменьшить силу излучаемого его кожей странного красного сигнала.

С сомнением покачав головой, Раш снова обернулся к Янгу:
― Ну, так что?

― Раш, не могу же я просто…

Чего ты не можешь? Ты же сам просил меня побыстрее взломать систему безопасности базы, а теперь отказываешься сказать мне пароль доступа?

Янг стиснул челюсти. Чудовищность того, о чем он просил Раша, только сейчас предстала перед ним во всей своей красе.

― Все, что от тебя требуется, это просто разблокировать для нас лифт, ― выдавил он.

Раш уставился на него темным немигающим взглядом.
― И чтобы сделать это, ― размеренно произнес он, ― мне необходим контроль над всеми системами.

Всеми системами? ― переспросил Янг

― Большей частью. Это была твоя идея, ― напомнил ему Раш.

― Имя пользователя ― y-o-u-n-e-v-4, ― он произнес это по буквам. ― Пароль… э… «Эмили», заглавная Э.

― Это худший гребаный пароль, с которым я имел несчастье сталкиваться в своей жизни, ― рассеяно пробурчал себе под нос Раш, пока входил в систему.

― А что не так с ним? ― вяло огрызнулся Янг. Забывшись, он повернулся, чтобы шагнуть поближе к запертой двери комнаты, и тут же вынужден был стиснуть зубы из-за резкой болезненной вспышки, что остро прострелила поясницу и побежала вниз, к ноге.

― У меня нет времени разъяснять тебе это прямо сейчас. Поговорим позже, ― Раш не отрывал взгляда от мониторов. Как только Вала закончила обматывать его ноги скотчем, он сразу же опустился в кресло.

Вала отошла немного в сторону и встала перед дверью. Янг машинально отметил, что позиция, которую она заняла, позволяла ей одновременно держать в поле зрения и дверь и Раша, свой зат Вала не выпускала из рук.
― Было бы неплохо подключить для нас прямой эфир с камер наблюдения, ― сказала она, обращаясь к Рашу.

― Насладиться видом мутных белых экранов, так что ли? ― буркнул тот в ответ.

― Думаю, у нас есть доступ не только к видео, ― прошептала Вала и горделивым жестом откинула прядь волос через плечо, взмутив этим загазованный воздух комнаты. ― По крайней мере, можем рискнуть включить рацию, ― зыркнула она на Янга.

Он осторожно включил рацию на минимальную громкость, вслушиваясь в переговоры и пытаясь понять, что же там происходит, и в то же время продолжал наблюдать за Рашем, который быстро щелкал по открытым окнам рабочего стола компьютера. Единственное, что Янг смог разобрать из радиопереговоров, это то, что внизу, на двадцать седьмом и двадцать восьмом этажах, все еще идет бой.

― Ну, как успехи, Раш? ― поинтересовался Янг. Он стоял все так же, прислонившись к стене, абсолютно неподвижно, чтобы не беспокоить больную спину, и изо всех сил старался не представлять себе люшианцев, перекрывающих единственный выход из этой комнаты.

Раш вытащил из заднего кармана нечто, напоминающее съемный жесткий диск, и подсоединил к компьютеру.
― Лучше, чем ожидалось, ― кратко ответил он.

― Сколько времени тебе на это потребуется, можешь сказать, Раш?

― У тебя есть хотя бы приблизительное интеллектуальное понимание того, чем я сейчас занимаюсь?

― Я же дал тебе пароль, ― слегка разозлился Янг. ― Чего тебе еще не хватает?

― Для административного доступа ко всей компьютерной сети КЗВ? Значительно больше, чем дурацкий пароль одного полковника, спасибо большое.

― Мне нужно знать, сколько времени на это уйдет.

― И для чего тебе, скажи на милость, время? Все равно мы вынуждены будем торчать здесь до тех пор, пока я не взломаю систему, либо пока всех нас не убьют. Или не захватят в плен.

Янг с трудом удержался, чтобы не скривиться на эту фразу. Он сам не знал, что злило его больше ― то, что он позволяет гражданскому, у которого ни крупицы здравого смысла, равно как и должного уровня допуска, взламывать компьютерную систему одной из самых засекреченных военных баз мира, или же лихаческое отношение того к похищению и гибели.

― Вообще-то он прав, ― поддержала Раша Вала.

Янг кинул ей укоризненный взгляд.

Та лишь пожала плечами в ответ.

Они ждали. Время от времени Янг одалживал у Валы дыхательный аппарат. Он старался считать не секунды, а вдохи. После одной сотни он возвращал кислородный баллон ей.

Мониторы вокруг них начали оживать, бледно замерцав в скудном аварийном освещении.

― Я вошел, ― сообщил Раш, ― только что.

― Разблокируй лифт, ― тут же пробурчал ему Янг.

― Хм, ― Раш хмыкнул. ― Любопытно.

― Что любопытно? ― шепотом спросила Вала и подошла чуть ближе.

― Врата больше не активны, ― сообщил Раш.

Янг включил рацию громче, жалея, что нет наушников.

― Ну это, конечно, очень интересно, ― произнесла Вала таким тоном, который ясно давал понять, что она совсем не находит это интересным, ― однако…

― Ш-ш, ― Янг резко вскинул руку, прислушиваясь к радиопереговорам.

«Повторяю, ― говорил кто-то по открытому каналу связи, голос потрескивал поверх грохота перестрелки. ― Они захватили заложника, гражданского заложника. Есть кое-что странное ― заложник излучает слабый красный свет».

«Можешь идентифицировать гражданского?» ― низкий рык генерала Лэндри невозможно было не узнать.

«Волкер. Доктор Дэйл Волкер. Астрофизик».

― Врата активируются, ― внезапно вмешался Раш. ― Кто-то с базы пытается открыть их, вызов исходящий.

Радиосвязь взорвалась от переговоров.

«Картер, Картер ответь».

«Они тащат его ко Вратам».

«Картер».

«Ну же, остановите их».

«Не стрелять. В этом бардаке нормально не прицелиться».

«Сэм. Сэм, ответь».

«Они продолжают удерживать южную стену Зала Врат. Похоже, им известно, где находится ручное управление. Наверняка известно».

«Где Картер

― Сможешь дезактивировать Врата? ― перекрикивая рацию, спросил Янг у Раша. ― Сможешь отсюда обрубить им энергию?

― За несколько секунд? Нет. ― Раш не отрывал взгляда от монитора, сканируя бегущие по экрану строчки программ.

― Ты что, даже не попытаешься? Минут через десять ты сам можешь оказаться на месте того парня. Они же…

«Врата открыты, ― донесся по рации крик Митчелла. ― Повторяю, Врата открыты».

― Ох, да заткнись ты, а? ― огрызнулся Раш. Янг так и не понял, к кому тот обращался ― к нему, к рации или к компьютерной системе, с которой Раш сейчас работал, в бешеном ритме выстукивая пальцами по клавиатуре.

«Только что закрылась диафрагма Врат», ― протрещал голос лейтенанта Скотта по открытому радиоканалу.

― Это ты сделал? ― спросил Янг.

― Да, ― раздраженно буркнул Раш, ― кто же еще.

«Захватили еще одного гражданского, ― мрачно радировал Митчелл. ― Снова кого-то, кто вроде как светится чем-то красным».

«Имя», ― отрывисто потребовал Лэндри.

«Это… а. Это доктор Лэм», ― доложил Митчелл и голос его дрогнул. — «Повторяю, второй заложник доктор Лэм».

На мгновение воцарилась неестественное радиомолчание.

«Вас понял», ― произнес Лэндри.

― Ты можешь определить, как много их там? ― спросила Вала. ― Сколько людей по всей базе с этим свечением?

― Могу, ― ответил Раш. ― Но сейчас не стоит тратить на это время.

― Займись лифтом, ― напомнил ему Янг. ― Нам нужно выбираться отсюда. Если люшианцы не смогут пройти обратно сквозь Врата ― они двинутся по направлению к нам.

― Скорее всего. Но у них есть кто-то… ― Раш нахмурился и не договорил.

― Кто «кто-то», Раш? — нетерпеливо прорычал Янг. Этот человек сведет его с ума.

― Кто-то, кто изнутри системы пытается перехватить у меня управление. Судя по тому, как они действуют, я бы предположил, что намерения у них скорее недружественные, чем дружественные.

― Прекрасно, ― прошипел Янг. ― Это просто прекрасно.

― Номер твоего идентификационного бейджа? ― неожиданно потребовал у него Раш.

Вспышка боли, словно от электрического разряда, пронзила спину, когда он дернулся, чтобы снять с нагрудного кармана свою идентификационную карту и посмотреть на нее.

― На обороте, ― голос Раша дрожал от нетерпения.

Янг быстро зачитал ему номер.

«Диафрагма открывается!» ― услышали они встревоженный крик Джексона.

― Блядь, ― тихо выругался Раш.

«Кэм, стой!» ― голос Джексона взвился, достигая, казалось, максимума голосовых возможностей человека.

Плечи Валы ощутимо напряглись.

― Закрой эту штуку и держи ее закрытой, ― прорычал Рашу Янг.

― Знаешь, условием моего дальнейшего участия в программе Звездных Врат будет обязательное посещение тобой уроков компьютерной грамотности, ― съязвил тот в ответ.

― Поменьше Маккея, побольше Картер, Раш.

― Думаешь, мне это о чем-то говорит? ― пальцы Раша лихорадочно порхали над клавиатурой, глаза его, казалось, просто влипли в экран стоявшего перед ним монитора. ― Потому что нет. Ни в малейшей степени. И хочу напомнить — то, чем я сейчас занимаюсь, не относится к сфере моей привычной деятельности, я криптограф, а не хакер. Так что будь добр, заткнись.

«Слева, полковник Митчелл!» ― отрывисто протрещала рация хриплым голосом Тил’ка.

«Это Скотт, веду тяжелый бой на двадцать седьмом…»

― Ага, есть, ― довольно прошипел Раш.

― Что, заслонка или лифт? ― напряжено спросил Янг, не очень понимая, что бы он предпочел.

― Ни то, ни другое.

Янг сжал челюсти с такой силой, что у него заныли зубы:
― Раш…

― Я заблокировал его.

― Кого?

― Моего люшианского оппонента. Я перекрыл ему порты доступа. Это должно сдержать его минут на десять. Может быть меньше, если он быстро соображает.

― Отлично. А теперь сделай что-нибудь полезное.

«Диафрагма Врат закрывается, ― послышался слабый, задыхающийся голос Митчелла. ― Повторяю. Диафрагма закрыта».

― Всегда пожалуйста, ― буркнул Раш прежде чем Янг успел что-то сказать. ― Центральный лифт снова подключен и запаролен на твою идентификационную карту.

Янг молча кивнул в ответ.

К нему подошла Вала.
― Я бы сказала, что с вероятностью девяносто девять процентов они поджидают нас прямо за этой дверью, ― тихо прошептала она. — В холле был слышен какой-то невнятный шум.

― Согласен, ― так же тихо прошептал он в ответ. ― Но будем надеется, что их не слишком много. Вряд ли они охотятся именно за ним, ― продолжал Янг. ― Они же явно пытаются захватить любого, у кого определяется эта генетическая маркировка. Возможно они даже не в курсе, что он сейчас на базе.

Вала недоверчиво хмыкнула, выразительно подняв брови.

― В конце концов, ― вздохнул на это Янг, ― сейчас это не важно. Чем дольше мы остаемся тут, тем хуже.

Он посмотрел на Валу, та посмотрела на него и ее скептически приподнятые брови опустились. Лицо ее на мгновение стало серьезным, привычная шутливая маска исчезла. Пристально глядя ему прямо в глаза, она шагнула к нему почти вплотную, и когда она заговорила, ее голос звучал низко и несдержанно.
― Отдай ему свою идентификационную карту, ― тихо пробормотала она.

Не отводя взгляда, он кивнул.

В ответ она улыбнулась, на ее лице снова появилось выражение ее обычной лихой бесшабашности. Чуть обернувшись к Рашу, она прошептала ему:
― Поторопись там, великолепный, мы же не можем сидеть тут весь день.

― Знаю. ― Раш отсоединил внешний жесткий диск и упрятал в задний карман брюк.

― Ну, конечно, ― проворчал Янг, слабо кашляя в замутненном газом воздухе. ― Про свой любимый диск ты не позабыл, а вот чертов сигнальный шифратор оставил бог знает где.

Раш лишь коротко пожал плечами в ответ и вытащил энергетический пистолет.

Жестом Янг указал Рашу встать сразу за ним, у стены, а сам занял позицию между ученым и дверью. Затем отстегнул свою идентификационную карту и протянул ее Рашу.

Тот посмотрел на нее, но не шелохнулся, чтобы взять.

Пришлось Янгу самому пристегивать карту к рубашке Раша.
― Я бы сказал ― не будь идиотом…

― …но говорить это самому себе не всегда уместно, ― закончил за него Раш, одним резким движением отстегнув бейдж и с легкой презрительной гримасой вертя его в пальцах и рассматривая.

― Значит так, если я прикажу вам уходить без меня, ― начал Янг, ― уходите.

Раш кивнул.

― Когда доберетесь до лифта, нажмите на первый этаж, ― шепотом продолжал Янг, ― но затем аварийной кнопкой остановите лифт на третьем и откройте двери вручную.

Раш приподнял брови.

― На третьем, когда выберетесь из лифта, идите налево. Это запад. Вам нужно будет отыскать западную стену этажа.

― Ты, мать твою, собрался…

― Заткнись, ― оборвал его Янг. ― Найдете металлическую дверь аварийного выхода. Она в коридоре, не подписана. За ней есть шахта с пожарной лестницей, которая тянется сверху донизу через всю базу. Подниметесь по лестнице на два этажа вверх. Когда выберетесь на поверхность, окажетесь в четверти мили от главной дороги. Не сообщайте о себе в эвакуационный пункт. Не возвращайтесь в свои квартиры. Выбросьте телефоны. — Он вытащил карманный нож и передал его Рашу. ― Как только выберетесь с базы, вырежьте свои подкожные радиомаячки, но не уничтожайте их. Лучше подбросьте их куда-нибудь, если получится. Выкиньте в чертов овраг. Так, чтобы искать их пришлось не один час. — Он окинул Раша оценивающим взглядом: ― Управишься с этим?

Тот холодно посмотрел на него поверх очков:
― Не то чтобы это концептуально затруднительно.

Янг подозревал, что это было нечто наиболее близкое к «да», чего возможно было добиться от этого человека.

Он повернулся к Вале:
― Ты как, готова?

Вала встала перед дверью. Распрямив плечи, она подняла свой зат, держа его обеими руками прямо перед собой. Затем посмотрела Янгу в глаза и кивнула, резко и отрывисто, так что ее волосы темной занавесью взметнулись в приглушенном свете.

Протянув руку, Янг одним быстрым, изогнутым движением, отозвавшимся в пояснице резкой болью, отпер дверь и широко распахнул ее.

Вала сразу же ринулась вперед, без колебаний открыв огонь. Ее силуэт отрывисто высвечивался в синих вспышках выстрелов. Вскоре сквозь треск ее палящего зата Янг расслышал глухой стук рухнувшего на пол тела.

Он выжидал, с пистолетом в одной руке, другую положив Рашу на плечо, удерживая того позади.

Дальше дверного проема невозможно было ничего разглядеть, однако траектории летящих в них выстрелов затов, что перебивали стройный ритм стрельбы Валы, говорили о том, что нападавшие сгруппировались прямо напротив двери мониторной станции или немного в стороне. Янг снял пистолет с предохранителя, когда, прорываясь вперед, Вала пинком распахнула следующую закрытую дверь с такой силой, что отшвырнула назад кого-то из солдат Люшианского Альянса. Еще один люшианец совершил роковую ошибку, попытавшись обойти Валу сзади, со стороны дверного проема. Янг нажал на курок и подстрелил его. Выстрел был с близкого расстояния, и отдача пистолета рикошетом отозвалась в травмированной ноге. Вслед за Валой Янг нырнул в мутный воздух коридора, мимо мертвого боевика, волоча Раша за собой, в холл.

― Не смотри, ― выдавил сквозь сжатые зубы Янг, когда им пришлось перешагивать через тело. Его пальцы вцепились в ткань рубашки Раша, он дышал редкими болезненными вдохами, пытаясь использовать любую опору в помощь здоровой ноге.

Рашу потребовалось несколько секунд, прежде чем он сообразил подойти вплотную и подхватить Янга, чтобы тот смог опереться на него.

Дыхание выжигало Янгу легкие, пока они постепенно продвигались вбок, стараясь прорваться в направлении лифтов. Комнаты коридора были заперты, видимость была плохой, и единственное их преимущество заключалось в том, что туман был еще неплотным и тонким, а брюки Раша были обмотаны скотчем у лодыжек, так что люшианцы не могли с ходу идентифицировать по красному свечению того, за кем охотились, и поэтому…

Они не стреляли на поражение.

Краем глаза Янг заметил, как вспыхнул синим силуэт Валы, когда один из зарядов энергетического оружия люшианцев попал ей в плечо. Она глухо вскрикнула и пошатнулась, и тут же на нее набросился боевик, ранивший ее.

Раш начал стрелять.

Янг тщательно прицеливался в напавшего на Валу боевика, а тот, мгновенно сбив ее с ног, свалил ее на пол, в туман, и схватил сзади за волосы. Вала втянула руки в рукава одежды, чтобы избежать любого контакта своей кожи с белым инопланетным газом и отчаянно боролась с люшианцем, пытаясь вырваться. Но тот уселся на нее сверху, уперся в спину коленями и жестко давил на плечи, прижимая ее лицом к полу, где туман был самым густым.

Палец Янга уже готов был нажать на спусковой крючок, когда внезапно его внимание отвлекла чья-то тень, которую он уловил периферийным зрением. Кто-то сбоку с разбегу всем телом врезался в них с Рашем в явной попытке свалить их обоих на пол. Янг успел инстинктивно сместить центр тяжести назад и в сторону, на здоровую ногу, и отцепиться от Раша, так что математик принял на себя большую часть удара и рухнул на колени, но затем Янг подхватил его и вырвал из хватки напавшего на них солдата, вырубив того.

Коротко вскрикнула сквозь стиснутые зубы Вала, когда сидящий на ней верхом люшианец рванул ее за волосы назад, обнажая горло. Янг подстрелил его, когда тот уже вытащил нож.

Они с Рашем поспешили вперед, к ней, и, движением скорее инстинктивным, чем осознанным, Раш пиком сбросил мертвое тело с Валы, а затем протянул ей руку, помогая подняться на ноги.

Янг окинул взглядом коридор. На полу валялись тела шести люшианских боевиков, оглушенные или убитые.

В холле было тихо.

Рядом с Янгом, мелко дрожа от напряжения, стоял Раш. Вала медленно выпрямилась, в левой руке она держала свой зат, а правую, раненую, плотно прижимала к ребрам. Сквозь маску дыхательного аппарата доносилось ее дыхание, частое и прерывистое. Янг отметил, как она, в свою очередь внимательно осмотрела коридор, а затем наклонилась, чтобы снять кислородный баллон с одного из поверженных люшианцев.

Не говоря ни слова, она протянула его Янгу.

Он молча взял его и быстро натянул.
— Насколько плохо? — спросил он у нее, кивком указывая на раненое плечо.

― Ничего серьезного, — ответила Вала. — Пошли, что ли, ребята? ― голос ее слегка дрожал.

Вместе они направились вперед, с оружием наизготовку, создавая по ходу движения водовороты в стелющемся по полу тумане, когда они, то нервно ускорялись, то притормаживали, чтобы оглядеться и перегруппироваться. Довольно быстро им удалось добраться до лифта, и Раш открыл легко его, одним плавным движением проведя идентификационную карту Янга через считывающее устройство. Янг был морально готов, что карта не сработает, но на индикаторе загорелся зеленый огонек и двери лифта распахнулись, являя им свои темные пустые недра. Света внутри не было, за исключением слабо мерцающего под потолком табло дисплея с номером текущего этажа.

― Что ж, это забавно, ― сказала Вала. Дыхательная маска искажала низкую мелодию ее голоса.

Янг кинул на Раша косой взгляд. Вообще-то парень не производил впечатления человека, любящего темные замкнутые пространства, однако на сей раз математик выглядел до странного невозмутимым.

Вала, напротив, казалась более взвинченной, чем обычно. Тем не менее, именно она шагнула в лифт первой, хлестко ударила по нужной кнопке, и резко повернулась. Ее волосы темно вспыхнули, бликуя в неярком свете коридора.

Янг, поддерживаемый Рашем, похромал вслед за ней.

― Хорошо, что никто здесь не страдает клаустрофобией, ― сказала Вала, когда Янг занял позицию рядом с кнопкой аварийной остановки лифта, утвердив руку на кнопке. ― Да, ― продолжала Вала, ― это очень удачно. Было бы… ― она умолкла, когда двери начали закрываться. Полоска падающего из коридора света все сужалась, и вскоре они погрузились во тьму, которая, казалось, почти осязаемо давила на глаза.

Единственное, что они могли видеть ― бледно светящаяся красным цифра «16». По болезненному давлению на бедро и спину Янг понял, что лифт с ускорением начал подниматься вверх.

В замкнутом непроницаемом пространстве звук их дыхания казался неестественно громким.

― Было бы крайне неприятно, если бы, скажем, кого-то из нас сначала запытали до полусмерти, а потом похоронили заживо, ― продолжила Вала, ее голос был безжизненным и высоким. — К примеру.

― Какого черта? ― прошипел Раш, резко вздрогнув, что Янг скорее почувствовал, чем увидел.

― Вала, ― негромко окликнул Янг, и даже он сам не смог бы сказать, было ли это предостережением или упреком или сочувствием или тревогой за нее или ничем из перечисленного.

― Но к счастью, такого не случалось ни с кем здесь, ― в темноте голос Валы казался зыбким и бесплотным. ― Ни с кем, ― повторила она.

Янг невидимо скривился во мраке.
― Вала, ― произнес он снова.

― Это было, если хотите знать, сюжетной основой фильма «Убить Билла», который я считаю вершиной кинематографического достижения вашей культуры.

― Да что, черт возьми, с тобой? ― выдохнул Раш.

― Полегче, ― тихо проворчал ему Янг.

― Говори что хочешь, великолепный, но, несмотря на заверения в обратном, я считаю Квентина Тарантино убежденным… ― она ненадолго запнулась, как будто ей внезапно перехватило горло, ― а… убежденным, но недопонятым феминистом.

― Я действительно не понимаю, как на э