Actions

Work Header

Всякая мелочь по Куроко

Chapter Text

- Псcст! Тецу!
Куроко открыл глаза и чуть повернул голову в сторону соседнего футона, хотя в полутьме разглядеть там что-то кроме белеющего свертка одеял было трудно.
- Что, Аомине-кун? - отозвался он шепотом.
Сверток заворочался, и оттуда вынырнула встрепанная голова. Поблескивающие в темноте глаза оказались так близко, что Куроко едва не отшатнулся от неожиданности.
Аомине сверкнул зубами, расплываясь в улыбке.
- Ты не спишь?
- Нет, Аомине-кун.
- Теперь и я не сплю, Аоминеччи, - послышалось с другого футона.
Кисе, казалось, хотел добавить что-то еще, но вместо этого воскликнул:
- Ай! Мидоримаччи, за что?
- Ты мешаешь мне спать.
- Но это же Аоминеччи начал!
- Еще слово, и я брошу в тебя подушкой. Ты знаешь, я никогда не промахиваюсь.
- Но... Ладно, ладно, молчу...
Где-то в глубине комнаты Кисе завозился, обиженно шурша одеялом.
Аомине на минуту обернулся, приподнявшись на локтях, чтобы оценить обстановку, выждал немного и, очевидно сочтя, что все спокойно, придвинулся ближе, пристально глядя глаза в глаза Куроко и улыбаясь с видом заговорщика, хранящего донельзя важную тайну.
Вскоре Куроко не выдержал и как мог тихо спросил:
- Ты что-то хотел сказать, Аомине-кун?
Аомине немного поерзал, устраиваясь поудобнее.
- Видел, как я обошел Мурасакибару сегодня на тренировке?
- Да.
- Круто, правда?
- Ага. Аомине-кун неподражаем.
Аомине смущенно потер шею, но даже в темноте видно было, что он не может сдержать довольной улыбки.
- Ты тоже неподражаем, Тецу.
- Я? Но мне снова стало плохо. А это только первый день тренировок в летнем лагере.
- Вот именно, я еще никогда не выкладывался на тренировке так, чтобы мне стало плохо в первый же день.
Куроко закусил губу.
- Это...
- Было здорово, ага.
Аомине помолчал немного, как будто собираясь с мыслями, и вдруг выпалил:
- Знаешь, Тецу, я сейчас чувствую себя таким...
- Курокоччи, если он не дает тебе спать, можешь лечь рядом со мной!
Аомине тут же закинул руку на грудь Куроко и собственнически притянул его к себе.
- Отвали, Кисе! - рявкнул он, повернув голову туда, откуда доносился голос.
- Я не с тобой разговаривал, Аоминеччи! Ай, Мидоримаччи, больно же!
- Вы так Акачина разбудите, - лениво протянул Мурасакибара.
Голоса тут же смолкли, и в наступившей тишине стало слышно, как кто-то хрустит чипсами.
- Ты сам его разбудишь, - не выдержал Мидорима. - Неужели нельзя перестать жевать хотя бы ночью.
Послышался шорох, как будто у кого-то выхватили пакет.
Хруст прекратился.
В темноте кто-то снова завозился.
- Мурасакибара, что ты там делаешь? - глухо спросил Мидорима. И с тревогой добавил: - Не наступи на Акаши.
Аомине все не убирал руку.
Куроко ощущал на себе ее тяжесть, и ему было хорошо и легко от того, что Аомине так близко, теплый и после душа пахнущий мылом, и если закрыть глаза, то можно услышать его дыхание, ровное и спокойное, а если открыть - можно увидеть ворот его майки, белеющий на фоне смуглой кожи.
Аомине так и не договорил, но Куроко вдруг показалось, что он и без того понял.
- Таким... счастливым? - едва слышно закончил он.
Аомине промычал что-то утвердительное и на мгновение крепче притянул его к себе.
- Аоминеччи, Курокоччи! Мурасакибараччи подбирается к Мидоримаччи. Кажется, он планирует задушить его подушкой за то, что встал между ним и едой, так что скоро тут будет много свободного места. Если хотите, перебирайтесь оба ко мне!
Не выдержав, Аомине повернулся и метнул собственную подушку. Та врезалась во что-то с глухим звуком.
- Мидоримаччи, за что? Я же, считай, жизнь тебе спас! Ну, держись теперь!
- Кисе, стой! Это не я, это Аомине! Кисе!
- Где мои чипсы?
- Где-то зде... стоп, а где мой талисман дня? Кисе!
- Это Мурасакибараччи на него наступил!
- Мурасакибара!
- Он уполз искать свои чипсы. Не убивай меня, я слишком молод и красив! И должен еще отомстить Аоминеччи. Смотри, они уже строят укрепления из одеял!

Мурасакибара все еще искал свои чипсы, когда пять минут спустя в комнате зажегся свет. В дверях стоял Акаши.
- Где ты был? - возмутился Мидорима, поправляя съехавшие с носа очки. - Мы думали, ты спишь.
- И решили разбудить пораньше? - с интересом спросил он, медленно обводя взглядом комнату, чтобы оценить разрушения. - Я только вышел воды попить, - он бросил взгляд на часы. - И немного разговорился с капитаном.
- Это все Мидорима! - тут же заявил Аомине.
- Он сожрал мои чипсы, - пожаловался Мурасакибара.
- И меня чуть не убил.
- Точно, и чуть не убил Кисе.
- Акаши, ты же не веришь в этот бред. Куроко, скажи ему.
- Мидорима-кун...
- Что? Только не говори, что и ты...
Мидорима неверяще уставился на него.
- Ладно, - тряхнул головой Акаши. - Неважно. Я думаю, усиление... э, командного духа должно пойти нам на пользу.
Акаши перевел взгляд с Куроко на Аомине и обратно так, словно мог прочитать их мысли.
А потом подошел ближе и наклонился.
- А еще я, кажется, нашел чипсы. Вот они, под котацу.

Chapter Text

— Аоминеччи, смотри!
Дайки пнул в живот очередного полуразложившегося урода, потянувшего к нему свои грабли, добавил сверху битой, когда тот рефлекторно сложился пополам, и развернулся к Кисе.
— Куда?
Кисе указал направление клюшкой для гольфа, потом заметил, что с нее свисают сгустки, подозрительно похожие на чьи-то мозги, и ловко вытер ее об одежду их предположительного хозяина.
Дайки обеспокоенно всмотрелся в просвет между домами.
— Что, и оттуда лезут?
— Да нет! — Кисе помотал головой. — Небо такое красивое! На торт похоже: снизу бледно-желтое, как бисквит, и на нем облака большими алыми клубничинами лежат…
Дайки на мгновение сосредоточился, пытаясь увидеть в занимающемся зарей небе торт, о котором говорил Кисе, но быстро опомнился и коротко ругнулся вслух.
— Ты проголодался, что ли? Клубничинами, блядь…
— Но ведь правда похоже, - возразил Кисе и, не забывая любоваться облаками, двинул следующему нападавшему клюшкой по виску.
— Нашел время на рассвет пялиться, — закатил глаза Дайки, снова принимаясь орудовать битой. И вдруг замер. Рассвет! Но тогда…
— Кисе! Какого черта они не рассыпаются в прах, солнце ведь уже встает?
— Точно! Может быть, мы ошиблись, и это не вампиры?
— А кто тогда?
— Не знаю… зомби? У вампиров должны быть клыки, ты видел у них клыки?
— Я что, дантист, чтобы им в рот заглядывать? — огрызнулся Дайки.
— Если это зомби, солнечного света они не боятся, — заметил Кисе. И со вздохом заключил: — Плохо наше дело.
Дайки на минуту отвлекся от драки и оглянулся на него. Кисе вертел своей клюшкой так же ловко, как мушкетер шпагой, но усталость начала сказываться и на нем. Челка растрепалась, на щеках темнели грязные разводы, а на некогда белоснежной рубашке – пятна чужой крови и бог знает, чего еще.
Кисе поймал его взгляд и улыбнулся, словно мысли прочитал.
Черт бы его побрал.
— Не хочется умирать, ни разу не потрахавшись, да? — снисходительно ухмыльнулся Дайки. Пусть не мнит о себе.
Кисе едва заметно сдвинул брови, как будто задумался, а потом вдруг оказался совсем рядом. И пока Дайки гадал, что ему тут понадобилось, притянул его к себе за футболку, улыбнулся как какая-нибудь долбаная кинозвезда на вручении оскаров — Дайки даже растерялся слегка, — и приник губами к губам.
Сердце тут же застучало в ушах как сумасшедшее, и Дайки, с трудом соображая, что делает, тоже притянул его к себе — еще сильнее, обеими руками. Даже биту уронил.
Кисе казался теплым, горячим даже, и было так невозможно приятно зарываться пальцами ему в волосы и засовывать язык в рот, что Дайки пришел в себя, только когда тот вывернулся, чтобы размозжить голову очередному слишком близко подобравшемуся к ним трупу.
— Что, черт возьми, это было? — ошарашенно спросил Дайки.
— Ты сказал, что не хочешь умирать девственником, и я подумал, что это и правда, наверное, немного обидно. И что если я могу хотя бы не дать тебе умереть нецелованным…
— Придурок! Я говорил о тебе!
— Обо мне? — удивился Кисе. — Но с чего ты взял, что я девственник?
Дайки заозирался в поисках биты, но тут его взгляд наткнулся на ораву разношерстных мертвецов, медленно и целеустремленно шагающих к ним по улице, прямо со стороны похожего на торт неба.
— Кисе.
— Я хочу сказать, как ни взгляни, ты на него похож намного больше…
— Кисе!
— Скажи, Курокоччи?
Мимо просвистело что-то ослепительно яркое, и, когда оно врезалось в шеренгу ходячих трупов и обдало их пламенем, Дайки догадался, что это была бутылка с зажигательной смесью. Он обернулся.
Кагами сидел за рулем видавшего виды велосипеда, а из пристегнутой к багажнику тележки выглядывал Тецу.
— И давно вы нас нашли? — Дайки нахмурился. — Могли бы хоть окликнуть.
— Кагами-кун хотел посмотреть, так что мы решили вас не отвлекать.
— Что?! Да не хотел я ничего!
— Вот как? Прошу прощения, Кагами-кун, значит, я неверно истолковал твое «вау».
Кагами вспыхнул.
— Я просто в шоке был! Ясно тебе, Куроко? В шоке!
— Ясно, — согласно кивнул Куроко, убирая телефон в карман куртки.
Кагами с подозрением покосился на этот карман, потом на Куроко, потом опять на карман.
— Мне нужно было сообщить Акаши-куну наши координаты, — с достоинством заметил Куроко. И немного помолчал, прежде чем добавить: — И чтобы исключить возможные ошибки, заодно отправить ему фото местности.
— Я хорошо на нем вышел, Курокоччи? — живо поинтересовался Кисе. — Дай посмотреть.
Дайки закатил глаза и отпихнул его локтем, чтобы забраться в тележку.
— Где вы только раздобыли эту колымагу? – проворчал он, наступив на пальцы цепляющейся за колесо одинокой мертвой руке.
— Мидорима-кун любезно одолжил нам на время свой транспорт.
— Кисе, не стой столбом, забирайся на багажник, — не выдержал Кагами. Огонь остановил далеко не всех, и оставшиеся зомби подобрались совсем близко. Еще немного, и смогут их окружить.
Кисе быстро занял указанное место, Кагами тут же принялся крутить педали, а Дайки последовал примеру Тецу и тоже взял в руки бутылку с зажигательной смесью. О Кисе и обо всех тех вещах, что хотелось теперь с ним сделать, он решил подумать сразу после того, как они выберутся отсюда. По крайней мере, Дайки искренне надеялся, что им удастся это сделать. Девственником помирать и правда не хотелось.

Chapter Text

— Тецу-кун, — воскликнула Момои. — У тебя такой замечательный, потрясающий, уникальный костюм!
Кагами покосился на пропахший нафталином остроконечный колпак с широкими полями и черный плащ-пелерину из-под которого торчали ноги в обычных джинсах и кроссовках, и на всякий случай отступил назад. Сзади скучающе зевал Аомине.
— О чем это она? Таких тряпок сейчас в любом магазине полно, — как будто прочитал он мысли Кагами. И потянулся, чтобы снова подергать его за пластиковые зеленые рожки. Кагами увернулся и поправил сползающий ободок, на котором они держались.
— Дай-тян, тебя никто не спрашивал! — возмутилась Момои. — И веди себя прилично, иначе Тецу-кун превратит тебя в жабу. Правда, Тецу-кун?
— Может быть, не в жабу, — подумав, ответил Куроко. — Я знаю, что Момои-сан их боится.
Момои едва не расплылась по полу счастливой лужицей.
— Тецу-кун! — воскликнула она. — Ты такой заботливый! Тогда во что-нибудь милое и безобидное, да? Например, в песика.
Куроко кивнул, и Кагами уже открыл было рот, чтобы сказать все, что он думает про двойные стандарты, но в этот момент Аомине протянул:
— Скукотища. Пока вы тут возитесь, выбирая костюмы, этот ваш Хэллоуин уже закончится. И чего я с вами поперся, лучше бы поспал подольше.
Он разочарованно цокнул языком, развернулся и направился в противоположную от примерочных сторону. Лицо Момои озадаченно вытянулось, но стоило Куроко взмахнуть бутафорской волшебной палочкой и серьезно произнести: «Крэкс, пэкс, фэкс», как она снова повернулась к нему и, не удержавшись, захихикала.
— Э, — выдавил Кагами. — Пойду, верну его.
Не то, чтобы ему сильно хотелось это делать, но стоять и смотреть, как Момои воркует с Куроко и без конца поправляет ему этот дурацкий колпак, казалось не таким глупым занятием, когда Аомине был вынужден заниматься тем же самым.

На улице Аомине не оказалось. Кагами огляделся по сторонам, но кроме редких прохожих и украшений в витринах в виде тыкв заметил только маленького черного котенка, выглядывающего из-за небольшой клумбы. При виде него котенок выгнул спину и зашипел.
Кагами снова посмотрел по сторонам, гадая, куда мог подеваться Аомине. Исчезнуть из виду или свернуть куда-нибудь так быстро он бы не успел, если только зашел в один из соседних ресторанчиков.
Пока Кагами прикидывал, что делать, котенок успокоился и выбрался из своего укрытия. В синих глазах читалась безграничная уверенность в собственном превосходстве, короткая черная шерстка топорщилась в разные стороны.
— Отсюда сейчас один человек вышел, не видел, куда он пошел? Выглядит прямо как ты, только, э… повыше.
Никакого ответа он, конечно, не ждал, но спросить все равно больше было не у кого. Котенок окинул его снисходительным взглядом и широко зевнул.
Кагами рассмеялся.
— Ну точно как ты…
Он замер, пораженный внезапной догадкой. А что, если… Да нет. Быть того не может. Сейчас он заглянет в раменную в соседнем здании, обнаружит в ней Аомине и перестанет думать о всякой ерунде.
Не теряя времени зря, Кагами развернулся и зашагал в намеченном направлении.

В раменной обнаружился только один посетитель — интеллигентный мужчина в очках, принять которого за Аомине было еще сложнее, чем принять за него уличного котенка.
А на обратном пути его уже ждали. И даже приветственно мяукнули.
— Ты что, за мной следишь? — возмутился Кагами. — Кыш отсюда. Кыш, кому говорю!
Котенок поднялся с асфальта, мягко переступил лапками и подошел ближе.
Кагами зашагал прочь, но через несколько метров не выдержал и обернулся. Котенок семенил за ним, словно его влекло какой-то дьявольской силой. В витринах зловеще ухмылялись тыквы.
— Да что тебе от меня надо?
Котенок осторожно приблизился, обошел вокруг Кагами трижды — возможно, это был такой специальный демонический ритуал, — и, мурлыкнув, потерся спиной о кроссовок, будто о чем-то просил. Может быть, ему и в самом деле нужна была помощь.
Кагами опустился на корточки и провел ладонью по блестящей черной шерстке, неловко задев стоящие торчком уши. А что, если это и правда Аомине? Кагами ухмыльнулся и ласково потрепал котенка по загривку, потом сообразил, что делает, и быстро отдернул руку.
— Ну, Куроко, если это снова твои штучки, я тебе этот колпак на нос натяну, так и знай, — на всякий случай предупредил он.
Куроко не откликнулся, а проходящая мимо дама в кимоно покосилась на него с подозрением.
— Мой друг умеет нарочно становиться невидимым, — смущенно объяснил ей вслед Кагами, но она не обернулась и только прибавила шаг.
Котенок тем временем выскользнул из-под его руки и принялся карабкаться вверх по штанине. Кагами подхватил его и поднял, чтобы рассмотреть поближе. Чем черт не шутит, вдруг и правда...
Он с подозрением прищурился, изучая. Котенок тоже прищурился в ответ. А потом вдруг вывернулся и махнул лапой, пытаясь ухватить коготками один из миниатюрных рогов.
Если это действительно был Аомине, чтобы окончательно убедить Кагами, ему осталось только забросить пару данков.
Но даже если бы он и правда поверил — чисто гипотетически, конечно, — что он мог сделать?
Кагами попытался вспомнить, как расколдовывали людей в сказках. И тут же об этом пожалел.
— Не знаю, чего ты от меня хочешь, Аомине Дайки, — поторопился объявить он. — Но целовать тебя я заранее отказываюсь. Ни за что. Даже не уговаривай.
— Что? — голос Аомине, раздавшийся сзади, звучал озадаченно.
Кагами так резко обернулся, что, не удержав равновесия, неуклюже плюхнулся на асфальт.
— Ты не котенок.
Кагами понял, что произнес это вслух, когда Аомине вдруг расхохотался.
— А ты что, целуешь только котят?
Кагами застонал и покосился на виновника своего идиотского положения. Тот тем временем, стремительно пробежавшись прямо по его лицу, добрался до сумки, которую Кагами носил на плече, и проворно нырнул внутрь.
— У меня же там сэндвич с курицей, — вспомнил Кагами. — Он всего лишь хотел есть.
— А ты думал, чего он хотел? — с любопытством спросил Аомине, но потом вдруг предупреждающе вскинул руку. — Нет, стой, лучше не говори! Блин, друзья Тецу когда-нибудь сведут меня в могилу.
Все еще смеясь, он наклонился и ловко вытащил из сумки котенка вместе с сэндвичем.
— Кто бы говорил, — проворчал Кагами, вставая и отряхиваясь, пока одно исчадье ада с аппетитом жевало кусочки курицы из рук у второго.

— Я только отошел, чтобы костюмы выбрать, — объяснил Аомине, когда они возвращались обратно. — Решил, что придется самому, иначе весь вечер там проторчим.
Он немного замялся, потер шею. Потом, не глядя на Кагами, сунул ему в руки маленький сверток и буркнул:
— Тебе.
Кагами машинально развернул пакет и растерянно уставился на рожки — темно-красные, с огненными искорками. И на резинке, чтобы не сползали.
— Тецу и Сацуки тоже что-то мне подобрали, — снова заговорил Аомине, прежде чем Кагами успел что-либо сказать. — Так что мы готовы ехать к Мидориме, осталось только Кисе на станции подобрать.
— Я так и не понял, с чего вы взяли, что Мидорима будет нам рад, — пытаясь уследить за сменой темы разговора, заметил Кагами.
— Такао-кун сказал, Мидорима-кун места себе не находит из-за того, что его младшая сестра очень ждет гостей за конфетами, а к ним обычно никто не приходит, — включился в разговор как всегда неслышно подошедший Куроко. — И вряд ли она второй год подряд купится на собственного старшего брата, завернутого с ног до головы в туалетную бумагу на манер мумии.
— Дай-тян, а смотри, что мы для тебя выбрали, — Момои вытащила из одного из пакетов черные плюшевые уши и хвост. — Ты будешь нашим оборотнем! Большим черным котиком.
Кагами вздрогнул и невольно уставился на Аомине. Тот уставился на него. Оба отвели глаза почти одновременно, но Кагами успел заметить, что щеки Аомине тоже слегка порозовели. Или показалось?

Chapter Text

Кисе, вернее, его светлую макушку, Юкио заметил сразу. Тот сидел на бортике клумбы, где росли аккуратно подстриженные кусты азалии и, склонив голову, набирал что-то на экране смартфона. Юкио, двигавшейся в потоке людей, которые выходили из подземного перехода, невольно замедлил шаг. Его начали обгонять, иногда на долю секунды заслоняя знакомые черты, рассеянную улыбку — наверное, Кисе писали в ответ что-то приятное.

На полпути Юкио совсем остановился.

Кисе был похож на рекламную фотографию: пиджак снят и переброшен через плечо, верхние пуговицы рубашки расстегнуты, рукава закатаны, тонкая белая ткань натягивается в районе ключиц, четко обрисовывая плечи. Наверное, именно так он выглядел, когда на фотосессиях просили принять небрежную и естественную позу.
Юкио, наверное, с минуту следил за тем, как загорающиеся вдоль улицы вывески и фары проезжающих автомобилей выхватывают из лиловых сумерек то задумчиво сдвинутые брови, то чуть вздернутый кончик носа. Потом наваждение спало, и он развернулся, направившись в расположенный в двух шагах конбини.

*

Кисе дернулся и задрал голову, когда Юкио молча протянул ему холодную банку с пивом, коснувшись ею его щеки.
— Семпай! — просиял он. — А у меня тут съемка была поблизости, решил заодно к тебе заскочить. Мы так давно не виделись, я соскучился.
Он убрал телефон и встал, подкинул на ладони банку.
Взгляд Юкио уперся в вырез его рубашки.
— Что-то не так?
Пришлось сделать над собой усилие.
— Хоть позвонил бы, — буркнул Юкио, уже шагая к пешеходному переходу, где как раз загорался зеленый. — Или считаешь, все только и делают, что ждут твоего визита? У меня могли быть планы на вечер.
Кисе чуть обогнал его, чтобы снова заглянуть в лицо.
— Я хотел сделать сюрприз, — хитро улыбнулся он.
— Смотри, куда идешь, — машинально ответил Юкио.
Кисе вроде бы и послушался, а вроде бы и нет: зашагал рядом, но Юкио продолжал чувствовать на себе его любопытный взгляд.

— А какие у тебя могли быть планы? — спросил Кисе, когда они свернули с оживленных улиц на тихую, где Юкио снимал квартиру с тех пор, как поступил в университет и начал жить отдельно от родителей. — Неужели наконец нашел себе кого-то? А почему со мной не познакомил? Хотя правильно, лучше не стоит. Выйдет неловко, если я снова понравлюсь ей больше.
Юкио треснул бы Кисе пакетом из конбини, который нес в руке, если бы не вспомнил вовремя про его ценное содержимое. Пришлось просто лягнуть ногой.
Кисе подпрыгнул.
— Ай! Я же не виноват, что природа создала меня таким привлекательным. К счастью, я еще и отличный друг! Так что с моей стороны тебе нечего опасаться, семпай.
Юкио попробовал пнуть его еще раз, но Кисе легко увернулся и подмигнул ему — с безопасного расстояния, конечно.
— Похоже, это настоящая любовь, — сказал он.
— Она самая.
Только поэтому я тебя еще не убил.
Юкио проворчал это себе под нос, когда они уже поднимались по лестнице — лифта в здании не было, — и понадеялся, что Кисе, может быть, не услышит.

Он и не услышал — по крайней мере, не прокомментировал никак. Легко взбежал по ступенькам, свернул на нужный этаж и встал у двери, дожидаясь. Юкио подошел и молча передал ему пакет, чтобы открыть дверь.
— Ого! Семпай, ты и правда кого-то ждал?
Удивленно вскинув брови, Кисе разглядывал содержимое пакета.
— Это все для меня, — буркнул Юкио.
Ключ повернулся только со второй попытки. Похоже, замок снова начал заедать.
— Серьезно?
Кисе еще раз пересчитал взглядом банки.
— Хм... Неужели ты и правда так здорово влип?
Юкио распахнул дверь и выхватил у него пакет.
— Что за бред ты несешь? Если собираешься весь вечер действовать мне на нервы, лучше иди домой!
Кисе привалился плечом к дверному косяку и проникновенно улыбнулся — правда, перед этим предусмотрительно вставив ногу между косяком и дверью.
— За кого ты меня принимаешь, семпай? Я не настолько бессердечен, чтобы оставить тебя напиваться в одиночку из-за несчастной любви.
Юкио фыркнул.
— Прибереги эти фокусы для своих многочисленных подружек, я слишком хорошо тебя знаю.
Он скинул кроссовки и направился к холодильнику, чтобы переложить в него банки.
— Какие фокусы? Я совершенно искренен, — возмущался за спиной Кисе. — Семпай, как ты можешь мне не верить? Ты же знаешь, как я тебя люблю.
Юкио, собиравшийся поставить в холодильник последнюю банку, замер и, внезапно передумав, предпочел тут же ее распечатать.

*

Они смотрели запись, которую выбрал Кисе – прошлогодний полуфинал Интерхая, в котором Кайджо обыграли Тоо. Кисе беззастенчиво выбирал эту игру всякий раз, когда ему удавалось обставить Юкио в камень-ножницы-бумага и завладеть пультом от телевизора. Юкио уже знал все моменты оттуда наизусть и смог бы их воспроизвести, даже если бы его разбудили посреди ночи.

Поэтому его взгляд все время невольно возвращался к Кисе.
Кисе, который сидел, забравшись с ногами на диван и, размахивая банкой пива, увлеченно комментировал свои – и иногда, так и быть, Аоминеччи — непревзойденные проходы к корзине.
Юкио, наверное, выпил слишком много, потому что Кисе каким-то образом оказывался все ближе и ближе, а Юкио мог бы поклясться, сам он к нему ни на сантиметр не придвигался.
— Тебе неинтересно, семпай?
Кисе вздохнул, оторвал взгляд от экрана и посмотрел на Юкио.
— Нужно было выбрать что-нибудь романтичное, да? Раз у тебя сейчас такое настроение.
Юкио решил, что точно выпил слишком много, потому что способ заткнуть Кисе приходил в голову только один. Он нахмурился.
Кисе уронил голову на спинку дивана, продолжая болтать.
— Что тебе больше нравится, «Титаник» или «Ромео и Джульетта»? Подожди, я знаю! «Красавица и чудовище»!
— Сам ты красавица, — проворчал Юкио, который был слишком занят мыслями о том, какие у Кисе невозможно длинные ресницы, чтобы придумать достойный ответ. – И чудовище.
Кисе рассмеялся.
Потом повернул голову, неожиданно пристально посмотрел в глаза Юкио и тихо спросил:
— Кто это, семпай? Кто разбил тебе сердце?
Все мысли Юкио обрывались после «ты», но он сделал над собой последнее усилие.
— Ты и правда такой идиот, каким прикидываешься?

Chapter Text

— Ну давай, — кивнул Ниджимура, когда перед ними поставили глубокие тарелки с лапшой. — Рассказывай.

Акаши впервые сидел за стойкой в раменной, и в любое другое время с интересом смотрел бы по сторонам, изучая интерьер и посетителей, но сейчас его взгляд невольно возвращался к Ниджимуре. Тот изменился за то время, пока они не виделись, но Акаши начал замечать эти изменения только сейчас: плечи стали шире, челка лежала иначе, глаза казались светлее — из-за загара, наверное.
Когда они столкнулись у перехода рядом со станцией Синагава, Акаши ничего этого не разглядел. Сначала он просто услышал знакомый голос, который окликнул его почти через всю улицу, а потом долго вглядывался в остальное знакомое: черты лица, прямой взгляд, усмешку; и пытался понять, что за странное чувство сдавливает горло.

— О чем рассказывать? — мягко улыбнулся он.
Ниджимура закатил глаза.
— О себе, конечно. Как баскетбол, как учеба? Чем ты тут занимался, пока меня не было?
Наблюдая за тем, как он ловко наматывает лапшу на палочки, Акаши медленно произнес:
— Бросался в людей ножницами и заставлял их падать передо мной на колени.
Ниджимура оторвался от лапши и посмотрел на него, скептически приподняв бровь.
— Да ну.
Акаши подумал, что он выглядит очень смешно и мило, когда фыркает вот как сейчас, и невольно снова улыбнулся.
— Это правда, — спокойно заметил он.
Ниджимура смерил его недоверчивым взглядом и вернулся к лапше.

— А я встретил в Америке одного парня, — заговорил он после долгой паузы. — Тоже отсюда и тоже здорово в баскетбол играет. И дерется круто. А еще... Ты помнишь Кисе? Вы общаетесь? Так вот, он такой же красивый. Может, даже еще красивее. Улыбка как у Будды, кожа как у Белоснежки, челка скрывает половину лица, добавляя загадочности, все такое. Я дар речи потерял, когда увидел. Перед таким, знаешь, я и сам не против был бы упасть на колени.

Акаши взялся за собственные палочки, но понял вдруг, что не представляет, что с ними делать. Смотреть на такие знакомые и незнакомые одновременно черты тоже стало тяжело. Захотелось оказаться где-нибудь в другом месте и, если бы это только было возможно, в другом времени.

Ниджимура прожевал лапшу, запил водой и заключил:
— Короче говоря, я влюбился.
Он повернулся к Акаши, выдержал паузу и вдруг расхохотался.
— Что у тебя с лицом? Господи, ты бы себя сейчас видел! Даже глаза как будто разного цвета сделались. Или это свет здесь странный такой?
Отсмеявшись, Ниджимура наклонился и легонько потрепал его по волосам.
— Не бери в голову, я просто пошутил. Как ты насчет ножниц и прочего. Ты же не думал, что я так легко поверю, да?
Прежде, чем он успел снова вернуться к лапше, Акаши предложил:
— Я мог бы продемонстрировать.

Chapter Text

Даже если бы Момои Сацуки не обладала никаким особенным талантом к анализу, догадаться, что капитан команды Тоо, который на окружающих чаще всего смотрел со снисходительной улыбкой, вполне возможно, не примет ее всерьез, пока она сама не заставит его это сделать, было несложно. В конце концов, Академия Тоо прежде всего хотела заполучить Дай-чана. Что они думали о ее способностях, еще предстояло выяснить. И в случае чего сразу позаботиться о том, чтобы их мысли приняли правильный оборот.

— О, — проронил Имаеши Шоичи, подняв голову.
Он сидел на столе Харасавы Кацунори, — даже не дернулся, когда дверь в учительскую отворилась, словно это было в порядке вещей. Послеполуденное солнце мягко очерчивало расслабленный профиль, отражалось от стекол очков.
Имаеши отложил в сторону небольшую стопку бумаг — Сацуки узнала форму анкеты на вступление в баскетбольный клуб, — и посмотрел на нее с нескрываемым интересом.

Сацуки закрыла за собой дверь и лучезарно улыбнулась.
— Момои Сацуки, — представилась она. — Новый менеджер вашей баскетбольной команды.
— Я слышал. Хорошенькая первогодка, которая носит юбку на пол ладони короче стандартной длины.
Имаеши окинул ее многозначительным взглядом и ухмыльнулся.
— Уверен, мы поладим. Только если ты ищешь тренера Харасаву, он уже ушел домой.
Сацуки напомнила себе, что хмуриться вредно, если не хочешь, чтобы на лбу раньше времени появились морщины, и торопливо проговорила:
— Нет, нет, я искала именно вас, капитан. У меня для вас кое-что есть.
Театрально вскинутая бровь, должно быть, была призвана изобразить крайнее удивление.
— Вот как? Случайно не то, что ты прячешь за спиной? Надеюсь, у тебя там припасено что-нибудь приятное, а? Вроде поцелуя.
Сацуки сделала глубокий вдох и улыбнулась, надеясь, что вышло не слишком натянуто. Этот Имаеши, похоже, был из тех, кто считал, что невозможно быть и умной, и красивой одновременно. И поэтому разговаривал с ней, как с несмышленым ребенком.
— Нет, капитан.
Достав из-за спины толстый блокнот в твердой обложке, Сацуки открыла его на зажатой пальцем странице.
— Имаеши Шоичи, — прочитала она. – Рост метр восемьдесят, вес семьдесят один килограмм. Разыгрывающий защитник. Физические данные средние, но это окупается отличной техникой. Если интересны подробности, у меня здесь перечислены все приемы, а заодно возможные пути их усовершенствования. Ах да, не знаю, насколько это важно, но ходят слухи, что ему – я процитирую – отлично удается играть на чужих слабостях.

Когда она подняла глаза на Имаеши, тот все так же сидел на краю стола, опираясь ладонью о столешницу, и смотрел на Сацуки, слегка склонив голову набок. Но что-то в выражении его лица неуловимо изменилось.
— Это не поцелуй, — подытожила Сацуки, подходя ближе, чтобы вложить блокнот ему в руки. — Это ценные сведения. А поцелуй, чтобы вы знали, выглядит вот так.
Она слегка наклонилась, чтобы быстро коснуться его щеки губами, но очевидно не ожидавший этого Имаеши неловко повернул голову, и поцелуй пришелся в уголок рта. Сацуки успела ощутить запах мятных конфет, прежде чем отпрянуть.

— Похоже, я оказался не прав, — примирительно произнес Имаеши после небольшой паузы. — Прошу прощения.
Сацуки пожала плечами и улыбнулась.
— Ничего страшного. Я рада, что мы во всем разобрались.

*

Прошло несколько лет, прежде чем они поцеловались во второй раз.

Имаеши позвал ее в старбакс рядом со своим теперь уже бывшим университетом. В тот самый, где они встречались каждый раз, когда Сацуки нужен был совет насчет игры или, что случалось гораздо чаще, насчет того, как справиться с Дай-чаном.

— Мне предложили работу в Осаке, — сказал Имаеши, отставив в сторону стаканчик, на котором маркером было подписано «Темный Властелин» — Сацуки пришла раньше и сразу сделала заказ, а когда бариста спросил, для кого второе капуччино, не смогла удержаться. «И чем же конкретно владеет этот Темный Властелин?» — поинтересовался Имаеши, когда его подозвали за заказом. «Всем», — со смехом ответила Сацуки. — «Всем, чем пожелает».
— Хорошую?
Сацуки рассеянно теребила в руке салфетку, продолжая задавать ничего не значащие вопросы и кивать, слушая лаконичные, ничего не значащие ответы.
Она представила, что сидит в этом кафе одна, а Имаеши сидит в другом таком же – где-то в Осаке. Работает, склонившись над ноутбуком, или строит глазки симпатичной баристе.
— Скажи честно, ты просто считаешь кансайский диалект самым сексуальным.
Имаеши улыбнулся, сощурив глаза.
— А ты не согласна? – спросил он, нарочито по-кансайски растягивая гласные, и взял в рот одну из мятных конфеток, которые лежали в маленькой вазочке на столике.
— Отвечай на мои смс, — потребовала Сацуки, кусая губу. — Не будь как Дай-чан.
Улыбка Имаеши едва заметно дрогнула. Он вздохнул, кивнул послушно и посмотрел на часы у себя на запястье.
— Тебе пора?
— Нужно оформить кое-какие бумаги перед отъездом.
— Ты даже кофе не допил.
— Допью по пути.
Имаеши пододвинул к себе стаканчик.
— Что, неужели даже никаких прощальных напутствий не будет, капитан?
Сацуки не понимала, зачем тянет время. Почему ей так не хочется его отпускать?
— Напутствий? — Имаеши тихо рассмеялся. — Нет. Но мне давно хотелось избавить тебя от одного заблуждения.
Сацуки широко распахнула глаза, когда он вдруг перегнулся через столик и поймал ее губы своими. Она невольно приоткрыла рот, и язык Имаеши тут же скользнул внутрь, лаская, пробуя на вкус. Сацуки потянулась к нему, чтобы ответить, даже не успев до конца осознать, что делает, но Имаеши уже отстранился.
— Вот как на самом деле выглядит настоящий поцелуй.
Он виновато улыбнулся и, подхватив стаканчик, вышел из кафе.

Бариста и немногочисленные посетители теперь косились на нее с любопытством, и Сацуки тоже начала собираться, чувствуя себя не в своей тарелке. Мысли путались. Что это вдруг на Имаеши нашло? Что все это вообще значило?
Сацуки убрала в сумочку телефон, рассеянно окинула взглядом стол, чтобы ничего не забыть. Рядом с салфетками лежал маленький скомканный фантик. Имаеши обычно такие конфетки никогда не брал. "Все равно целоваться я ни с кем сейчас не собираюсь", — говорил он, посмеиваясь.

Сацуки замерла и снова медленно опустилась на стул.
— Ты знал, — едва слышно пробормотала она. — Еще в тот раз... И нарочно...

Она вспомнила того Имаеши, совсем еще мальчишку, неряшливого и нескладного, который сидел на столе Харасавы Кацунори в опуствшей уже учительской и небрежно перебирал анкеты. Вспомнила запах мятных конфет и то, как он повернулся к ней, когда она потянулась, чтобы его поцеловать.
Перед глазами встали строчки из собственного блокнота. Отлично удается играть на чужих слабостях.

Сацуки машинально отпила еще каппучино, и вдруг заметила, что это не ее стаканчик. Имаеши оставил ей тот, на котором было подписано, что он для Темного Властелина. Который владеет всем, чем захочет.

— Боже, — она с трудом подавила нервный смешок и закрыла лицо руками. — А я еще Дай-чана считала самым большим идиотом.

Chapter Text

На правой ягодице была едва заметная полоска по тону совсем немного светлее остальной кожи. Короткая, неровная, странно изогнутая.
— Откуда это у тебя? — спросил Дайки, не отрывая голову от подушки.
— Что? — Кагами, достававший из шкафа чистое белье, обернулся через плечо, чтобы проследить за его взглядом. — А, это... Да так, давний случай.
Он снова отвернулся. Похоже, ему не особенно хотелось отвечать. Может быть, вопрос смутил. Так, так. Любопытно.

Дайки покосился на лежавшего рядом Тецу — может, он что-то слышал про загадочный давний случай — но тот все еще спал. Тецу сегодня повезло — утренние лекции отменили, можно было расслабиться после игры допоздна на стритбольной площадке. Дайки планировал поступить так же, хотя его собственные лекции никто отменять не собирался. Кагами, как самому ответственному, приходилось страдать за всех.

Дайки снова повернулся к нему, чтобы понаблюдать за тем, как он лихорадочно собирается, то и дело поглядывая на часы. Наблюдать за этим из-под теплого одеяла было особенно приятно. Он снова скользнул взглядом по широкой мускулистой спине и невольно задержал его чуть пониже. Похоже на следы зубов. Хм...
— Что, такая агрессивная крошка попалась?
Шрам интриговал.
— А? — рассеянно откликнулся Кагами, натягивая боксеры. — Не такая уж и крошка. Да и вообще, не поручусь, что это была именно она.
— В смысле? — не понял Дайки.
— В смысле, это мог быть и он. Ну, ты понимаешь. Некогда было присматриваться, я другим был занят.
Дайки медленно положил голову обратно на подушку, переваривая услышанное.
— У меня там в холодильнике рис остался. И курица. Можно разогреть. Только не сожри все сам, оставь немного Куроко. Слышишь?
— Угу.
— Я пошел. Ключи на столе, будете уходить, не забудьте запереть.
— Будет сделано, дорогая. Поцеловать тебя на прощание?
Дайки бросил это почти на автомате, но Кагами все равно вспыхнул.
— Да ну тебя!

Хлопнула входная дверь.

— Эй, Тецу, — позвал Дайки.
Не мог же он не проснуться от такого шума.
— Тецу...
— Что?
— Ты знаешь Бакагами лучше. Замечал за ним раньше какие-нибудь странные... предпочтения?
— Ты про секс?
— Ну да.
— Забавно, что ты об этом спросил, Аомине-кун. Замечал. Только вчера опять заметил.
— Значит, это правда. Надо же, кто бы мог подумать...
— Да, мне тоже было трудно поверить.
Тецу зевнул, перевернулся на другой бок и отвернулся, очевидно, считая разговор оконченным.
Но Дайки не был готов так быстро сдаться. Слишком много мыслей роилось в голове.
— И ты никогда не пытался его образумить?
— Зачем бы мне?
Дайки нахмурился. Он сам толком не понимал, почему, но ситуация нравилась ему все меньше и меньше. Кто знает, на кого этот Бакагами в следующий раз нарвется? Что, если дело не ограничится одним маленьким шрамом?
— Но он же идиот, каких поискать. Вляпается по-крупному и даже не заметит.
— Я знаю как минимум еще одного такого же идиота, — сонно пробормотал Тецу, натягивая одеяло себе на голову.

*

— Ты все еще здесь? — Кагами озадаченно повертел головой. — А Куроко?
Дайки сердито фыркнул.
— Давно свалил. Ему, похоже, плевать на то, что ты у нас такой секс гигант.
Предатель. Если бы он сам позаботился о своем недалеком приятеле, Дайки не пришлось бы думать об этом весь день, в красках представляя, где, с кем и в какой позе.
Не то, чтобы эти мысли были исключительно неприятными.

— Я — кто? — вытаращился на него Кагами.
Дайки подошел ближе и заглянул ему за спину, чтобы убедиться, что он хотя бы сегодня не притащил с собой какую-нибудь распутную девицу.
На пороге больше никого не было.

Кагами схватил его за плечо и толкнул к стене.
— Так что там насчет секса?
Его лицо оказалось слишком близко. Глаза горели, на скулах распускался румянец.
Не сводя с него взгляда, Дайки выразительно цокнул языком, и Кагами, похоже, осознал наконец, как двусмысленно прозвучал его вопрос. Он окончательно залился краской и поспешно отдернул руку.
— Я хотел сказать...
— Что? Что ты и со мной тоже переспать мечтаешь?
Кагами нахмурился.
— В каком смысле "тоже"?
Дайки ухмыльнулся еще шире, и Кагами попятился. Понял, похоже, что прокололся.
— С чего ты вообще взял, что я...
Пришла очередь Дайки хватить его за плечо и толкать к стене.

*

Все было как в тумане. Дайки толком не отдавал себе отчета в том, что делает, но не мог не признать, что делать это было чертовски приятно.
И только когда они оба кончили, даже не успев добраться до кровати, вдруг вспомнил, что у Кагами предположительно должен был быть большой опыт в таких делах. Но в штанинах он путался точно так же, как Дайки, и даже не смог расстегнуть ему ремень на джинсах, когда попытался, настолько не слушались руки.
— Что-то ты не похож на эксперта, — рассмеялся Дайки, пока они приходили в себя.
— Какого еще эксперта? — пробурчал Кагами, поднимая с пола куртку, которую нечаянно сорвал с вешалки, пока Дайки стягивал с него боксеры.
— Которого партнеры неизвестного пола кусают за задницу так, что шрам на память остается.
Кагами на мгновение завис. Потом посмотрел на него, как на умалишенного.
— Это была собака! Со-ба-ка. И чтобы ты не подумал еще черт знает чего: нет, у нас с ней ничего не было.
Дайки растерялся.
— Тогда почему Тецу...
— Куроко! — Кагами хлопнул себя ладонью по лбу. — Ну конечно, без него здесь не обошлось...
— Эй! Тецу не ошибается. Если он заметил, что у тебя странный вкус, значит, так оно и есть.
— Заметил? Когда это?
Дайки пожал плечами.
— Вчера.
— Так и знал, что мимо него это не прошло, — пробормотал Кагами, смущенно потирая шею и снова заливаясь краской.
— Что? Что ты сделал?
— Ничего я не делал! — огрызнулся Кагами. — Я просто... Ну, когда ты вечером переодевался после душа... Наверное, слишком долго пялился на твою задницу.
— А!
Теперь все встало на свои места. Включая ремарку о втором идиоте.
— Вот оно что...
— Все еще считаешь, что у меня странный вкус? — с вызовом спросил Кагами.
Дайки внимательно посмотрел на него: встрепанные волосы, смешные брови, напряженно сжатые в ожидании ответа губы.
Он стукнул Кагами по плечу и расхохотался.
— У меня вкус гораздо хуже.
— Эй! — Кагами дернул его за майку. — Эй! Что это значит?
Вместо ответа Дайки потянулся к нему, чтобы поцеловать.

Chapter Text

-- Сацуки вздохнула и откинула голову на сложенное вчетверо полотенце. Было так приятно после напряженной подготовки к предстоящим соревнованиям расслабиться в горячих источниках. Из-за перегородки, отделявшей женскую половину от мужской, доносились мальчишеские вопли и плеск воды. Если прислушаться, можно было даже различить звонкий голос Кисе, который весело предлагал проверить, кто сможет дольше всех продержаться под водой - с условием, что проигравший трет остальным спину, и голос Мидоримы, который наотрез отказывался в этом участвовать.
На женской половине, к счастью, было гораздо спокойнее. После того, как две престарелые тетушки чинно удалились, ротенбуро стало принадлежать целиком ей одной.
Сацуки с наслаждением потянулась. Со стороны заросшего сада доносилось мелодичное пение птиц. А вот под чьей-то ногой хрустнула сухая ветка.
Стоп. Сацуки замерла и прислушалась - снова тот же хруст. Ошибки быть не могло, в саду кто-то был. Кто-то, кто мог наблюдать за ней из-за деревьев.
Ну держись, Дай-чан!
Сацуки встала, завернулась в полотенце и, сделав вид, что просто прогуливается, осторожно двинулась по каменному бортику. Подобравшись к самым деревьям, она резко спрыгнула с него и, не обращая внимания на колкую траву под ногами, сдернула со шпиона белеющее в темноте полотенце.
- А кто это у нас тут шныряет...
- Это я шныряю, Момои-сан.
Из-под веток на нее невозмутимо смотрели огромные глаза Куроко.
От неожиданности Сацуки отшатнулась, запнулась о подвернувшийся под ногу корешок и совершенно точно очутилась бы на земле, если только Куроко не попытался бы вовремя ее подхватить и не очутился на земле первым - а Сацуки, в свою очередь, не очутилась на нем.
- Осторожно, Момои-сан, - сказал Куроко. - В темноте не видно, на что наступаешь - я тоже заметил ветку, только когда она хрустнула у меня под ногой.
- Но... Как же...
Сацуки приподнялась, упершись в землю одной рукой, и посмотрела в глаза Куроко, такие серьезные и честные. Невозможно было поверить, что он, что он... Нет, на такие низкие вещи способны только такие, как Дай-чан. Но тогда...
- Тецу-кун, что ты здесь делал?
- Смотрел на звезды, Момои-сан.
- На звезды?
Сацуки растерянно обвела взглядом глаза, в которых сейчас действительно отражались звезды, чуть приоткрытые губы, румянец на скулах, едва заметный в темноте - наверняка последствие горячей воды из источников. Потом ее взгляд скользнул ниже, вдоль шеи к голым ключицам и... На нем же ничего не было! Она собственными руками сдернула полотенце.
Сацуки вспыхнула, дернулась и поспешно скатилась с Куроко на траву рядом.
В небе над ними россыпью сверкали звезды.
- В Токио их почти не видно, а здесь так много, - сказал Куроко. - Красиво, правда?
- Очень, - восхищенно выдохнула Момои.
Ее рука касалась его ладони, а сердце билось так быстро, что сосчитать удары было ничуть не легче, чем сосчитать все звезды над ними.
Они лежали молча, казалось, целую вечность, и только когда ладонь в ее руке начала казаться Сацуки совсем ледяной, Куроко вежливо попросил:
- Момои-сан, ты не могла бы вернуть мне мое полотенце?

Chapter Text

- Аоминеччи, - давясь смехом, произносит Кисе. - Это же не я придумал, это правила такие у конкурса. Каждая пара должна представить публике танец.
- Я тебе представлю сейчас, - огрызается Аомине, - такой танец!
Он пытается лягнуть Кисе ногой, и у чертова платья снова отваливается этот гребаный цветок.
- Стой, подожди, - Кисе подбирает его и берет Аомине за плечо. - Давай я приколю. Не дергайся только.
Аомине мрачно скрещивает руки на груди и старается не дергаться, когда Кисе подходит к нему вплотную и начинает орудовать булавкой. От него пахнет чем-то приятным, но Аомине не может разобрать, чем. Может, если бы он склонился еще чуть ближе... Кисе словно слышит его мысли и наклоняется - выбившаяся из прически светлая прядка щекотит кожу.
- Долго ты там еще, - говорит Аомине, просто чтобы что-нибудь сказать.
- Стой, стой, - Кисе крепче сжимает руку у него на плече, хотя Аомине и так никуда уходить не собирается - не в этом виде. - Проткну же.
Закончив, он отстраняется, окидывает Аомине внимательным взглядом.
И снова начинает ржать.
- Урод, - сплевывает Аомине, - лучше бы я с Тецу выступал, нарядившись Красной Шапочкой.
Кисе в ответ едва не складывается пополам от смеха - представляет, наверное, - и Аомине тут же жалеет о своих словах.
- Значит, репетировать не будем? - с трудом выдавливает Кисе. - Танец, в смысле.
- Нет, - отрезает Аомине и отворачивается, чувствуя, как горят щеки.
Весь танец они просто топчутся по кругу. Кисе держит его за талию, но не прижимает близко. Может быть, не хочет, а может, это просто дурацкая юбка мешает. Аомине кладет руки ему на плечи и тоже выдерживает расстояние. Уже давно он не чувствовал себя таким идиотом.
- Из-за тебя мы проиграли, - вздыхает Кисе вечером в караоке.
Вся радость Аомине от того, что на нем снова нормальная одежда, тут же улетучивается.
- Что? - переспрашивает Аомине недоверчиво.
Да он сделал все, от него зависящее, даже напялил это дурацкое платье.
Кисе пожимает плечами.
- Так и знал, что ты не умеешь танцевать.
- Все я умею, понятно?
- Конечно.
Кисе пододвигает к себе пульт, чтобы выбрать следующую песню.
- Тецу, кто лучше танцевал - я или Кисе?
Но Тецу уже спит, устроившись в уголке потертого дивана. Как только ему это удается, спать, когда Кисе изображает из себя Бон Джови - или кого он там пытается изобразить?
И Сацуки сегодня с ними нет, так что рассудить их некому.
Поэтому Аомине просто выхватывает пульт, переключает на первую попавшуюся подходящую песню, и стаскивает протестующего Кисе со стула.
Они снова топчутся по кругу, спотыкаясь в полутьме комнаты, только теперь Аомине прижимает Кисе совсем близко к себе, одной рукой удерживая за шею.
Ладони Кисе соскальзывают вниз по его спине, и когда он просовывает пальцы за ремень джинсов Аомине, чтобы притянуть его еще ближе, сомнений не остается - танец выходит, что надо.

Chapter Text

Куроко нравилось, что Кагами был с ним честен и никогда ничего не скрывал. По крайней мере, дольше пары дней точно. Кто-то считал, этого оттого, что ему не хватало манер - что взять с человека, выросшего в Америке, кто-то - оттого, что ему не хватало мозгов. Куроко не был согласен с Аомине, да и манеры, с его точки зрения, в человеке были далеко не главным.
С Кагами было здорово; легко и хорошо. Куроко хотелось, чтобы и Кагами, в свою очередь, было с ним хорошо, поэтому он решил тоже быть с ним честным и ничего не скрывать.
Они сидели в классе на перемене. Кагами, повернувшись к нему, лихорадочно доделывал домашнее задание. Его брови были сосредоченно сдвинуты, губы сжаты. Утреннее солнце золотило медные пряди волос, пускало зайчиков, отражаясь от болтающегося в вырезе пиджака колечка.
Куроко улыбнулся, и Кагами поднял на него глаза.
- Что? - с подозрением спросил он.
- Ничего.
Но тут Куроко вспомнил про честность.
- Я думаю, что Кагами-кун очень красивый, - пояснил он. - Мне нравятся твои брови.
Кагами выронил карандаш, и он скатился с парты на пол.
- Ты издеваешься?
Его лицо заливала краска. Кагами нагнулся за карандашом, а когда снова вынырнул из-под парты, сел к нему спиной, но Куроко все равно видно было покрасневшие кончики ушей. Он оторвал кусочек от листа из тетради, нарисовал на нем проткнутое стрелой сердечко, сложил и кинул на парту Кагами.
Тот развернул его и тут же скомкал в кулаке.
- Я тебя убью, - с чувством пообещал он.
Но на тренировке после уроков Куроко был еще жив, хотя и только наполовину - упражнения Рико были не самыми щадящими.
Он тяжело дышал, кровь стучала в висках, но несмотря на это, согласился, не раздумывая, когда Кагами перекинул ему мяч и крикнул:
- Не хочешь еще немного со мной позаниматься, когда все уйдут?
- Я сам как раз собирался предложить.
Кагами подошел к нему, дружески ткнул кулаком в плечо и расплылся в улыбке. Куроко пошатнулся.
- Эй! Что с тобой, ты в порядке?
- Не знаю, - честно ответил Куроко. - Кагами-кун делает со мной странные вещи.
- Странные? Это какие?
- Заставляет сердце биться быстрее. А когда он улыбается, мне становится тепло. Иногда - даже жарко.
Кагами вспыхнул, как спичка. Может быть, ему тоже стало жарко.
- Прекращай уже свои шуточки! - потребовал он, схватив Куроко за футболку и как следует его встряхнув. - Если, конечно, еще хочешь, чтобы я накормил тебя карри вечером!
Куроко, конечно, еще хотел. Ему нравилась еда, приготовленная Кагами, и смотреть, как он готовит, тоже нравилось. Кагами - такой здоровый и, иногда казалось, неуклюжий - очень ловко и бережно нарезал овощи.
- Кагами-кун такой сильный, но мне кажется, иногда он может быть и нежным тоже, - задумчиво произнес Куроко вслух.
Нож в руке Кагами глухо звякнул о столешницу, едва не попав по пальцу.
- Ты опять?!
Куроко подумал, что теперь карри ему точно не видать, но Кагами только устало вздохнул. Его плечи поникли.
- Слушай, - начал он, снова принимаясь нарезать морковку. - Я не знаю, чего ты добиваешься. Если у тебя со мной проблемы, и я тебя чем-то напрягаю, скажи прямо.
Куроко встал и подошел ближе.
- Но я и говорю прямо, - заметил он. - Я решил быть с тобой во всем честным.
- Да?
Кагами посмотрел на него и вытер руки о футболку.
- А ты не мог бы быть честным как-нибудь по-другому?
- Это как, например?
Кагами вдруг подхватил его и усадил рядом с морковкой. Куроко вопросительно смотрел на него сверху вниз, ожидая продолжения. Кагами пристально смотрел на него в ответ и не спешил убирать руки. Потом, видно, решив для себя что-то, сглотнул и произнес:
- Например, вот так.
От Кагами немного пахло луком, а губы у него оказались теплыми и настойчивыми. Их было приятно целовать.
- Хорошо, - сказал Куроко, притягивая его ближе. - Если такая честность тебе нравится больше, я готов остановиться на ней.

Chapter Text

Над опустевшими трибунами открытой площадки, где проводили стритбольные турниры, и где "Вострые Мечи" одолели "Бармаглотов", собирались тучи.
Перед грозой воздух был тяжелый и теплый, будто покрывалом пыльным накрыли. Где-то вдалеке раздались первые раскаты грома. Куроко повернулся к Аомине.
- Нужно идти, а то вымокнем до нитки.
Аомине сидел, забросив ноги на спинку сидения впереди.
- Ага, - согласился он, глядя прямо перед собой.
Никто из них, конечно, никуда не пошел. И расстояние в два пустых пластиковых сиденья между ними тоже никуда не делось.
Гром прогремел уже где-то совсем близко.
Они заговорили одновременно:
- Тецу, я хотел сказать...
- Аомине-кун...
- Эй! - запротестовал Аомине.
Потом сдался:
- Ладно, ты первый.
- Я уже забыл, что собирался сказать.
- Тецу!
- Честное слово.
- Чтоб тебя...
- Аомине-кун, если мы не поторопимся, то вымокнем...
- До нитки, да, я знаю. Это не просто... Не знаю, может, и вообще не стоит... Но...
Аомине перебрался на ближайшее к Куроко сиденье, нашел его руку и крепко сжал в своей.
- Не тяни время слишком долго, вдруг ты тоже забудешь, что хотел сказать.
Аомине фыркнул.
- Ты это что-то, Тецу.
Отросшая челка падала ему на глаза. Хотелось убрать ее, а потом, может быть, дотронуться до губ, стереть с них эту горькую усмешку.
- Прости, - сказал Куроко. - Можешь сказать, когда захочешь. Я буду ждать, сколько потребуется.
Аомине недоверчиво покосился на него.
- Ты сказал мне то же самое, когда мы учились в Тейко. Когда понял, что я чего-то недоговариваю, помнишь?
- Да, - кивнул Куроко. - С тех пор ничего не изменилось.
- Что?! - Аомине рассмеялся, громко, невесело. - Все изменилось, Тецу, все. Мы изменились.
Куроко посмотрел на их по-прежнему сплетенные руки.
- Да, изменились, - и упрямо продолжил: - но некоторые вещи...
- Черт, ну и упертый же ты...
Аомине откинулся на спинку сиденья рядом, вздохнул, убрал пятерней назад челку.
- Можно я просто...
Куроко не успел понять, как это получилось, но в следующее мгновенье Аомине целовал его, обхватив ладонями лицо, жадно и нежно.
- Мне тебя не хватает, Тецу, очень... - глухо произнес он, прежде чем отстраниться.
Куроко почувствовал, как на нос упали первые тяжелые капли дождя.
- Мы точно вымокнем до нитки, - заметил он. - Но я вспомнил, что хотел тебе сказать, Аомине-кун. Я рад, что могу снова быть с тобой рядом.

Chapter Text

Из-за приближающихся экзаменов на баскетбол времени почти не оставалось. Только иногда удавалось выкроить минутку, чтобы забежать, посмотреть на тренировку издалека, и никем не замеченным уйти.
Но сегодня Юкио пришел слишком поздно - в зале уже не было никого, кроме Кисе, гоняющего мяч под кольцом.
- Снова задержался на съемках и теперь наверстываешь?
Кисе обернулся, откинул взмокшую челку с лица и улыбнулся.
- Сэмпай! Сыграй со мной, сэмпай?
Юкио поставил на пол школьную сумку, сбросил пиджак.
- До десяти очков?
Кисе обыграл его с легкостью. Даже за тот месяц, что Юкио потратил на учебу, он заметно вырос. Может быть, в следующем сезоне... Жаль, он не увидит этого собственными глазами.
- Сэмпай?
Кисе пристально вглядывался в его лицо - почувствовал настроение, должно быть. Юкио поймал отскочивший от пола мяч и отвернулся. Не хватало еще, чтобы его утешали.
Кисе помолчал немного, а потом произнес преувеличенно весело:
- Не расстраивайся, со всеми бывает. Начнешь снова тренироваться, может быть, еще вспомнишь, как забрасывать.
- Что? - Юкио развернулся, угрожающе приподнял в руках мяч. - Хочешь сказать, я бросаю недостаточно метко?
- Ой! Сэмпай, не надо, я же не виноват, что так круто играю!
- Иди сюда, я тебе покажу, кто тут круто играет!
На минуту все снова стало как раньше.
Юкио подождал, пока Кисе не переоденется, чтобы пойти домой вместе. Весеннее солнце грело спину, путалось в светлых волосах Кисе, когда они шли вдоль аркады до станции. Юкио сунул руки поглубже в карманы куртки и сам не заметил, как замедлил шаг.
- Будешь по мне скучать, сэмпай? - спросил Кисе.
Юкио фыркнул.
- Ну, ты-то по мне точно не будешь.
Кисе посмотрел на него как-то странно, но потом заметил что-то за его спиной, и просиял.
- Я знаю, что нам нужно! Фото на память!
Юкио с тревогой проследил за его взглядом, но запротестовать не успел - Кисе уже тащил его за собой в кабинку для фотографирования, по пути выгребая мелочь из кармана.
- Ну же сэмпай, улыбнись в камеру, - предложил Кисе, когда механический голос поблагодарил их за использование сервиса и предложил приготовиться.
Юкио рефлекторно насупился, и тут раздался первый щелчок.
Кисе рассмеялся, наплевав на всякую субординацию, положил руку ему на шею, не глядя, притянул ближе.
Юкио недоверчиво уставился на него. Раздался второй щелчок.
- Сэмпай! - воскликнул Кисе, хохоча. - Не быть тебе моделью.
Кисе строил забавные рожицы и выглядел хитрым и почти неприлично счастливым. Юкио сообразил, что больше пялится на него, чем в камеру, и отвернулся, нахмурившись, но Кисе снова легонько развернул его к себе.
Юкио замер, сбитый с толку их неожиданной близостью. Кровь шумела в ушах, и щелчки, говорящие о срабатывании камеры, доносились словно сквозь толстый слой ваты.
А потом Кисе склонился к нему, быстро коснулся губами лба, потом кончика носа. Потом Юкио дернулся, но в тесной кабинке ему было не размахнуться, как следует, и Кисе все-таки добрался до губ.

Юкио привели в чувство громкие голоса снаружи.
- Точно вам говорю! Они сюда зашли! Кисе и наш кэп!
- Ты теперь кэп, Хаякава, неужели никак не запомнишь?
Кисе торопливо отстранился и встревоженным шепотом произнес: "Хаякава?"
Юкио закусил губу.
- И Морияма, похоже.
- Нужно выйти и отредактировать наши фото, - прошептал Кисе.
- Что? Сейчас?
Кисе виновато улыбнулся.
- Ага. Пока они не сделали это за нас.
- Я тебя убью, - пообещал Юкио.
- Ладно, но если мне все равно не жить, можно я сначала пририсую тебе кошачьи ушки?

Chapter Text

«Дорогой Кагами-кун, — начал Куроко свое письмо. — У меня все хорошо. Просто замечательно. Я теперь живу один — снимаю квартиру рядом с университетом. Она небольшая, но теплая...»

Куроко стучал по клавишам, иногда останавливаясь и задумчиво глядя в окно на вечернюю улицу, пока его не окликнули:
— Тецу, эй! У тебя там чайник свистит, не слышишь, что ли?

Куроко оторвался от ноутбука и метнулся на кухню.

***

В Калифорнии было шесть утра, когда смартфон Кагами мелодично тренькнул, сообщая об упавшем на почту послании.
Кагами протер глаза, пытаясь проснуться. Потянулся за мобильным, едва не смахнув с тумбочки учебник по английскому.

«Дорогой Кагами-кун, — писал Куроко. — У меня все хорошо. Просто замечательно. Я теперь живу один — снимаю квартиру рядом с университетом. Она небольшая, но теплая.
Аомине-кун и Кисе-кун часто заходят. Мы ходим вместе играть в стритбол на соседнюю площадку.

Только по тебе я очень скучаю.
Особенно по вечерам.

Здоровье мое не очень: от шампуня, который посоветовал новый имиджмейкер, появилась перхоть. Теперь я не могу сниматься в черном, а ты же знаешь, как мне идет черное. Даже больше, чем синее. Я в нем просто ходячий секс».

Кагами нахмурился. Потом снова протер глаза, но буквы выстроились в те же самые слова.
Он попробовал вспомнить Куроко в чем-нибудь черном. В общем-то, не сказать, чтобы написанное было такой уж неправдой, но...

«В личной жизни все как обычно. На прошлой неделе расстался с очередной подружкой, потому что она заявила, что предпочитает бейсбол. Скажи же, баскет намного круче?
Но это ничего, я уже завел себе другую, посимпатичнее.

А еще мне строит глазки один наш профессор. Он толстый и лысый. Ты бы, возможно, сказал, что главное в человеке душа, но мы еще не успели познакомиться настолько близко, чтобы я смог ее оценить».

Кагами сбросил с себя одеяло и сел на кровати, потирая виски.
Что-то подсказывало ему, что дочитывать сообщение не стоит, но отложить телефон он уже не мог.

«Короче говоря, все хреново. В стритбол обыграли к чертовой матери половину района. Оставшаяся половина просто сразу отказалась играть, а то сделали бы и их.
Если бы ты не сбежал от меня, как они, может, было бы поинтереснее. Но что поделать, некоторые люди рождаются слабаками, а некоторые ими и умирают.
Передавай привет Майклу Джордану, если этот старикан еще жив.

С любовью,
твой друг, Куроко».

***

— Эй, Курокоччи, это не Кагамиччи там у твоего подъезда? — спросил Кисе, когда они втроем с Аомине возвращались со стритбольной площадки.

Куроко укоризненно покосился на него.
— Кагами-кун уехал учиться в Америку, ты же знаешь. Ты его, наверное, с кем-то спутал.

Шедший рядом Аомине остановился и прищурился.
— А если все-таки окажется, что это он и есть, можно я дам ему по роже за то, что уехал?
— Это невозможно. Но если вдруг так окажется, Аомине-кун, ты можешь просто сказать ему, что скучал.

— А что будешь говорить ты, Курокоччи? — с любопытством спросил Кисе. — Только думай быстрее, потому что он бежит сюда.

Куроко обернулся, но сказать ничего не успел.
И подумать не успел.

— Куроко? — спросил Кагами, когда перестал одновременно прижимать его к себе и пытаться пощупать ему лоб.
Куроко открыл рот и снова его закрыл.
— Куроко!

Прежде, чем он начал прощупывать пульс, Куроко произнес:
— Кагами-кун. Ты разве не должен быть в Америке?
— Уже нет. Ты был прав, не стоило мне от тебя сбегать.

Кагами смотрел в сторону, смущенно потирая шею.
— И это. Я привез тебе нормальный шампунь.

Chapter Text

Как выпал снег, они не видели — по очереди отрабатывали проходы к корзине, а когда вышли на улицу после тренировки, Аомине и Кисе присвистнули почти в унисон:

— Да тут целые сугробы!

— Ничего себе!

На улице почти стемнело, но газон перед зданием школы казался светло-голубым от снега, и в свете фонарей еще кружились одинокие снежинки.

Мидорима принялся натягивать перчатки, а Мурасакибара плотнее закутался в шарф.

Акаши посмотрел на Куроко. Тот поднял сложенные вместе ладони ко рту и подышал на замерзающие пальцы.

Акаши нащупал в кармане собственные перчатки. Казалось, он сжимал их нерешительно всего секунду-другую, но Кисе этого хватило, чтобы, проворно сбежав по ступенькам, налететь на Куроко сзади.

— Курокоччи, смотри, вон тот сугроб похож на тебя! — воскликнул он, настойчиво дергая Куроко за шиворот, чтобы привлечь к себе внимание.

— Чем это? Это же просто холмик посреди газона, — в свою очередь дергая за шиворот Кисе, поинтересовался Аомине.

— Точно! Выглядит прямо как Курокоччи сегодня, когда ему плохо стало на тренировке!

— Кисе-кун...

— Тецу, не парься! Я знаю, что мы с ним сделаем — заодно и согреешься!

— Аоминеччи, что ты...

— Вот тебе!

— Эй!

Кисе наклонился и тоже набрал в ладонь снег, но Аомине уже успел спрятаться за Мидориму.

— Не втягивайте меня в это, — предупредил тот. — Кисе, только попробуй… Кисе!

— Прости, Мидоримаччи, я нечаянно...

— Ты мне за это еще ответишь.

Мидорима принялся стряхивать снег с пальто. Акаши подошел к нему, чтобы помочь, и шепнул:

— Из-за того дерева будет очень удобно вести обстрел. Мурасакибара тебя прикроет.

Мидорима взглянул на него с удивлением, а Мурасакибара проворчал:

— Чего это я должен?

Но его слова потонули в вопле Кисе.

— Ага! Я все слышал! Снежный бой трое на трое? Чур я с Курокоччи!

Он немедленно подтвердил свои намерения действием, запустив в Мурасакибару снежок побольше.

В ответ тот мрачно уставился на Кисе.

— Я сделаю из тебя еще один холмик.

— Дело может обернуться не в нашу пользу, — с тревогой произнес Куроко. — Аомине-кун...

— А может, лучше просто поможем Мурасакибаре?

— Аоминеччи!

Аомине ухмыльнулся.

— Ладно, ладно, держись там!

Через пять минут Мидорима отстреливался из-за кустов, через которые пробирался к нему Аомине, а Мурасакибара пытался замотать Кисе в свой шарф.

Акаши перехватил руку Куроко и заставил того выронить снежок.

— Я предполагал, что ты попытаешься подобраться ко мне, воспользовавшись своей незаметностью, — улыбнулся он.

Куроко смотрел на него молча, словно ожидал, что будет дальше.

Пальцы Акаши скользнули вниз по его запястью, на мгновение сжали покрасневшую от холода ладонь.

— Ты замерз. Возьми мои перчатки.

Он выпустил руку Куроко, чтобы достать их из кармана, но тот неожиданно его остановил.

— Я не могу этого сделать, Акаши-кун. Твои руки тоже совсем ледяные.

Акаши не ожидал такого ответа и растерялся немного.

Куроко смотрел на него нечитаемым взглядом. Потом поймал его ладонь и взял в свои.

Когда он опустил глаза, стало видно, как на его ресницах тают снежинки. На мгновение показалось, что Куроко сейчас согреет его пальцы дыханием, точно так же, как раньше свои собственные, и сердце вдруг пропустило удар.

Но Куроко только растер их ладонями.

— Вот. Теперь мы оба в порядке.

Он улыбнулся едва заметно.

— Эй, Тецу! — раздался голос Аомине. — У Мидоримы проблемы с боеприпасами, предлагаю воспользоваться моментом и по-быстрому сделать из него снеговика!

— Понял тебя, Аомине-кун, — серьезно ответил Куроко и проворно, чтобы Акаши не успел остановить, ринулся к нему.

Мидориму нужно было выручать.

Акаши коротко вздохнул и снова нащупал в кармане перчатки. Раз Куроко от них отказался, он мог бы воспользоваться ими сам.

Но перед глазами еще стояли посверкивающие на ресницах снежинки, а руки ощущали чужое тепло, и после недолгого размышления перчатки остались в кармане.

Chapter Text

Кагами было и холодно и жарко одновременно. Поток воздуха от кондиционера ласково проходился по голой спине, по ногам, вызывал мурашки на коже, а нарастающее возбуждение все сильнее распаляло, разливаясь горячей тяжестью в паху. По телу прошла легкая дрожь, и он поежился, свел лопатки. Почему Куроко так долго медлил? Кагами чувствовал себя идиотом, лежа на животе поперек его узкой кровати, спустив ноги на пол, абсолютно голый. С улицы доносился шорох шин проезжающих мимо автомобилей. Ману Джинобили отдавал пас на приклеенном к стене постере.

Куроко просил Кагами развести ноги пошире, может, было все еще недостаточно широко? Кагами расставил упирающиеся в пол колени сильнее и, чувствуя, как горят щеки, уткнулся лбом в сбитое покрывало, задрав задницу выше.

— Ну же, — хрипло пробормотал он, с трудом перебарывая смущение. — Что ты там тянешь...

Куроко ничего не ответил, хотя Кагами кожей ощущал на себе его взгляд — внимательный, изучающий. Бесстрастный. Чего он ждал? Может быть...

Кагами захлестнула очередная волна жара. Да нет, вряд ли. Что за затмение на него нашло?

Но колени уже болели от неудобной позы, а Куроко мог бы так пялиться целую вечность, это к гадалке не ходи.

Кагами вздохнул, выгнулся, завел руки назад, чувствуя, как бугрятся под кожей мышцы, и приглашающе раздвинул пальцами свои ягодицы.

— Давай, ну...

Он запоздало добавил смущенное:

— Пожалуйста.

И голос сбился на короткий хриплый полувсхлип-полустон. Кагами не стал продолжать, просто не смог. Лицо горело до самых корней волос. Хорошо, что хотя бы этого Куроко сейчас не видел.

Сердце стучало где-то в горле, Кагами уже почти ощущал чужие, грубоватые от мозолей пальцы, гладящие чувствительную кожу у заднего прохода, проталкивающиеся внутрь, где сейчас было слишком пусто и слишком жарко. Он надеялся, что Куроко не станет нарочно тянуть и заодно сразу подрочит ему. Наверняка ведь видит сейчас, как ему хочется, — эта поза совсем ничего не скрывала. Но одновременно Кагами опасался, что Куроко именно так и поступит, а он не выдержит и сразу кончит.

Не отдавая себе отчета в том, что делает, он двинул бедрами, чтобы коснуться членом гладкого сатинового покрывала.

— О, — раздалось позади.

А потом:

— Плохая собачка.

Кагами резко обернулся и увидел пристально глядящие на него голубые глаза. До боли знакомые. Внимательные и изучающие. Плотоядные.

— Черт!

Он вскочил было, потом опомнился, прыгнул на кровать и прижался к стене, на всякий случай подтянув к груди колени.

Куроко, стоящий в дверях с бутылкой масла в руке, похлопал по ноге, подзывая Ниго. Тот посмотрел на него, потом снова на Кагами. Видно было, что уходить этому чудовищу не хочется, но он все же поднялся и послушно потопал за дверь.

— Ну же, давай. Скажи, что ты всегда тут был, — умоляюще попросил Кагами, кутаясь в покрывало.

Ману Джинобили на стене продолжал заниматься своим делом, словно ничего не случилось. Хорошо ему там было в своем НБА, ни собак, ни странных бойфрендов.

Куроко покачал головой.

— Я ходил на кухню поискать что-нибудь для смазки.

Он подошел и сел на кровать рядом с Кагами, показав ему бутылку.

— Похоже, забыл закрыть дверь, и Ниго этим воспользовался.

— Вечно ты как не от мира сего, — возмущенно проворчал Кагами. — Разве в Японии все нормальные люди не хранят смазку в тумбочке? Блин, как подумаю, что я тут...

Он застонал и закрыл полыхающее лицо ладонями.

— Не мог, что ли, сказать, чтобы я хоть прикрылся пока?

Куроко поднял глаза.

— Ты не представляешь, насколько соблазнительно выглядел. Мне не хотелось разрушать атмосферу.

— Издеваешься? — зарычал Кагами.

Куроко потянулся, взял его за плечо, коснулся губами виска, взлохматив носом торчащие короткие прядки.

— Я ведь сказал, я даже забыл закрыть дверь, — тихо пробормотал он куда-то ему в шею.

Кагами, из которого словно разом выпустили весь пар, вздохнул и осторожно обнял его в ответ, сразу перестав завидовать Ману. В НБА здорово, конечно, но иногда ему казалось, что променять своего странного бойфренда он бы ни на что не согласился.

— Если ты больше не в настроении заниматься сексом, может, приготовишь мне поесть? Масло у нас уже есть.

Но только иногда.

Chapter Text

Кисе любил эксперименты. К счастью, Мидорима обычно сразу замечал, что он собирается предложить что-нибудь этакое — по характерному блеску в глазах, — и успевал ответить «нет» раньше, чем Кисе удавалось свое предложение озвучить.

Но в этот раз Кисе застал его врасплох. Они сидели в кафе, Мидорима готовился к экзаменам, а Кисе катал за щекой карамельку, строил глазки девчонкам и как бы невзначай касался его ноги под столом. Солнце лилось через высокие окна, просвечивало сквозь тонкую бумагу разложенных на столе конспектов. В глазах Кисе — прозрачных, словно липовый мед, — оно сверкало искорками. Мидорима старался не смотреть на них чаще, чем три раза в минуту, чтобы не отвлекаться от интегралов, и поэтому вовремя не заметил угрозы.

— Ага! Почему ты мне не сказал, что Близнецы на первом месте в рейтинге Оха Асы? — поинтересовался Кисе.

Мидорима поправил очки.

— Если думаешь, что теперь тебе не нужно готовиться к экзаменам, подумай еще раз.

Кисе покачал головой. Перегнувшись через стол, он заговорщически прошептал:

— Сегодня мы сделаем все по-моему. Будет весело.

Мидорима посмотрел на него, поджав губы.

— Разве обычно тебе не весело? В прошлый раз ты не мог успокоиться, хихикал в течение всего полового акта.

— Полового акта? — Кисе уставился на него круглыми от удивления глазами. — Мидоримаччи, мы же просто дурачились. В темноте, под одеялом. Ты единственный, кто способен назвать это так.

— И тем не менее. В традиционном способе нет ничего смешного.

— Я и не говорил, что есть, — легко согласился Кисе. — А смеялся только потому, что помпон твоего ночного колпака постоянно меня щекотал.

— Так ты хочешь, чтобы я не надевал колпак? И все?

Это вполне можно было устроить. Мидорима и сам не был уверен, что надевать колпак в тот раз стоило, но сказалась привычка: обычно он всегда это делал, прежде чем лечь в кровать.

— Я хочу, чтобы все было круто, — быстро заговорил Кисе. Под столом его нога снова нашла ногу Мидоримы. — Как в кино. Можно даже взять за основу сценарий того модного фильма. Если посмотрю его, уверен, что смогу повторить. А ты будешь просто читать с листа — все равно ведь постоянно заглядываешь в свои руководства из интернета. Я буду крутым миллионером, а ты — той неопытной девочкой.

Он мечтательно улыбнулся.

— И я буду тебя развращать.

— Нет, — опомнился Мидорима.

— Тут ведь ничего сложного, просто делай все, как написано. Не нервничай, ты справишься.

— Я не нервничаю, — холодно сказал Мидорима, едва не смяв страницы учебника, зажатые между пальцев. — Тебе показалось.

— Тогда, может, ты хочешь быть крутым миллионером? — Кисе откинулся на стуле и смерил его долгим оценивающим взглядом сквозь ресницы. — Ладно, готов признать, у тебя может получиться.

Мидорима почувствовал, как к щекам против воли приливает краска. Кисе никогда не говорил, что считает его крутым. Но такая мелочь не должна была повлиять на важное решение.

— Нет, — повторил он. — Это глупо.

— Мидоримаччи, — драматичным шепотом произнес Кисе. — Но что же тогда получается: гороскоп не работает?

* * *

Вот как Мидорима обнаружил себя одетым только в узкие брюки, с плеткой в одной руке и распечаткой в другой. Талисман дня — песочные часы — пришлось поставить на пол.

Из-за того, что дома у Кисе были сестры, а собственное жилье Мидорима осквернять подобным отказался, пришлось снять комнату в лав-отеле. Удалось даже найти такую, где был представлен весь необходимый инвентарь. Кроме рояля.

— Жаль. Я люблю слушать, как ты играешь, — сказал Кисе.

Мидорима удивился.

— Ты же от этого засыпаешь все время.

— Это потому, что слушать приятно, — пояснил Кисе. — Было бы неприятно, я бы не засыпал.

Он внезапно коснулся его щеки губами и тут же, пока Мидорима не успел опомниться, вручил ему эту распечатку.

Сейчас Мидорима снова заглянул в нее.

— Застегнув кожаные ремни на запястьях, я подвешиваю тебя за руки к потолку, — прочитал он вслух. — Сделано. После этого надеваю тебе на глаза плотную маску. Сделано. Теперь ты в полном моем распоряжении, и я неторопливо оцениваю результат своей работы. Это собираюсь сделать сейчас.

По телу Кисе, вытянутому в тугую струнку, прошла заметная дрожь.

— Мидоримаччи, ты бы мог просто прочитать весь текст этим своим строгим голосом, и я бы кончил.

Мидорима поправил очки, вглядываясь в текст. Из-за мягкого полумрака в комнате — а вовсе не из-за того, что взгляд постоянно возвращался к Кисе, — строчки прыгали перед глазами.

— Кисе, помолчи, — сказал он резко. — Этого нет в сценарии, не путай меня.

Кисе снова вздрогнул. Мышцы сократились, обрисовывая плоский живот под ребрами, впадинку пупка. Мидорима коснулся ее, пробежался пальцами по коже, словно впервые тронул клавиши. Он никогда раньше не видел Кисе таким — разглядывать казалось неприличным. Положив руку ему на бедро, Мидорима погладил большим пальцем выпирающую косточку, начал спускаться ниже. Кисе втянул воздух сквозь сжатые зубы. Он был слегка возбужден. Мидорима обхватил его член, пробуя, двинул рукой пару раз и сразу почувствовал, как тот наливается тяжестью. Ощущение казалось приятным, и он продолжил, погладил пальцем головку. Ровное дыхание Кисе начало сбиваться.

Было ли это в сценарии? Мидорима решил свериться, но когда Кисе нетерпеливо выгнулся, подаваясь бедрами вперед, снова отвлекся.

— Мидоримаччи, — шепнул Кисе. — Говори со мной.

Его щеки слегка порозовели, из-за повязки новая стрижка еще больше растрепалась, на теле собиралась испарина. Он действительно был красивым — беззастенчиво красивым.

Мидорима вспомнил вдруг, как под конец их совместного обучения в Тейко, когда все, что могло развалиться, уже развалилось, Кисе заглянул в музыкальную комнату, где он сидел в одиночестве перед доской с расставленными на ней фигурками сёги. В то время он обычно заговаривал с Мидоримой, чтобы пожаловаться, что Аомине не пришел сыграть с ним один на один, или что Куроко снова нет в школе. Но тогда зашел, сел напротив и посмотрел на фигурки.

— Я мог бы попробовать скопировать его, — сказал он. — Хочешь?

Поборов раздирающий горло комок, Мидорима ответил:

— Не надо. Будь собой.

Кисе вглядывался в него пристально и немного удивленно, и Мидорима поправил очки.

— Так мне будет легче тебя обыграть.

Он до сих пор помнил, как Кисе рассмеялся тогда, сразу же разогнав гнетущую атмосферу в классе.

И вот теперь… Что он мог сказать теперь?

— Кисе, я…

Нет, этого не было в сценарии. Или было? Он захотел проверить, но распечатки выпали из рук и веером рассыпались по полу.

— Что? Что случилось, Мидоримаччи?

— Распечатки рассыпались, — признался Мидорима. — Не могу найти, на чем остановился. Придется начинать заново.

Кисе рассмеялся. Правда, в этот раз смех был немного нервным.

Chapter Text

Маюзуми не был уверен, что ему стоило соглашаться на это свидание. Их отношения были слишком странными. Но в любом случае этому Акаши Сейджуро говорить «нет» было бесполезно: он умел делать предложения, от которых невозможно отказаться. Хотя сначала Маюзуми все-таки сказал: «Нет». Вернее, если быть точным, он сказал: «Только если ты оденешься в костюм Ринго-тян», но это было равнозначно «Не думаю, что это случится когда-нибудь в этой жизни».

Но Акаши только смерил его своими разными по цвету глазами и произнес:

— Пришли мне на почту детальное описание.

Давать задний ход и брать свои слова обратно было бы глупо, поэтому единственное, что оставалось, — сделать описание как можно более красочным. Маюзуми не стал себя ни в чем ограничивать, даже про кружевные панталоны упомянуть не забыл, но, похоже, писательского таланта все же не хватило: Акаши открыл дверь, одетый точь-в-точь как героиня с обложки ранобэ. Знакомое зеленое платье с короткой пышной юбкой, чулки выше колен, болеро, даже красные туфельки с бантиками были на месте.

— Твоего отца нет дома? — поинтересовался Маюзуми.

— Небольшие проблемы на работе, — объяснил Акаши. — Он нам не помешает.

Промелькнула мысль, не сам ли он эти проблемы и организовал, слишком уж удачно все складывалось. Но когда они поднялись наверх, в комнату Акаши, и тот толкнул его на свою кровать, эту мысль вытеснили другие.

Акаши стоял перед ним, гордо вскинув подбородок, скрестив на груди руки и широко — по-мальчишески — расставив ноги в красных туфельках. Маюзуми отчего-то ждал, что сейчас он спросит что-нибудь неприлично-откровенное, но вместо этого Акаши, поправив длинные пряди малинового парика, осведомился:

— Будешь лимонад с печеньем?

Маюзуми кивнул, сразу же ощутив, как пересохло в горле. Акаши принес высокий прозрачный стакан и тоже сел на кровать, аккуратно расправив складки на пышной зеленой юбке. Маюзуми покосился на его сложенные на коленях руки и сделал большой глоток. Интересно, они так и будут сидеть и пить лимонад? Он не представлял, что входит в понятие «свидания» по мнению Акаши.

— Я не жалею, что использовал тебя для победы в Зимнем Кубке, — вдруг сказал Акаши.

Маюзуми едва не поперхнулся лимонадом.

— Другого я и не ожидал. Твоя вторая личность вроде бы ведет себя поприятнее, но ты — это просто нечто.

— Иначе мы бы не познакомились так близко.

— А.

Странные у него были представления о способе знакомства, но кто был Маюзуми, чтобы рассказывать, как это бывает у нормальных людей? Девочки-андроиды из ранобэ были ему милее.

Шелковый бантик на застежке болеро почти развязался, и Акаши попробовал затянуть его потуже.

— Если тебе неудобно, можешь снять, — предложил Маюзуми.

Акаши взглянул на него и распустил ленточку бантика. Когда он начал методично скатывать чулки, Маюзуми опомнился:

— Я говорил про болеро. Ты что, раздеваешься?

— Ты сказал, если неудобно, сними, — напомнил Акаши. — Мне неудобно. Помоги расшнуровать корсет.

Маюзуми отставил стакан с лимонадом в сторону. Акаши сел вполоборота, повернувшись к нему спиной, и слегка наклонил голову.

Малиновые пряди рассыпались по спине, мешаясь. Пальцы Маюзуми дрогнули, когда он отвел их в сторону, обнажая шею с едва заметными очертаниями позвонков.

С корсетами ему раньше не приходилось иметь дело, понадобилось какое-то время, чтобы разобраться, как все устроено. Акаши терпеливо ждал, не шевелясь. Когда ворох зеленого шелка упал, обнажив спину, Маюзуми не выдержал, погладил светлую кожу костяшками пальцев, а потом, не услышав возражений, приник к ней успевшими вновь пересохнуть губами.

— Ниже, — повелительно сказал Акаши.

Маюзуми хмыкнул, но послушался. Обхватил его руками, целуя, прошелся пальцами по нежной коже сосков. Когда он приподнял и развернул Акаши к себе, сбросив платье на пол, на том остались одни кружевные панталоны, но при этом он смотрел на Маюзуми так, словно это он его только что раздел, а не наоборот.

Маюзуми снял с него парик — так было слишком непривычно, да и в любом случае Саша ему нравилась больше, чем Ринго-тян. Акаши взял его лицо в ладони и придвинулся ближе, оседлав колени. Теплое дыхание обдало кожу. Маюзуми послушно поцеловал его, мысленно прощаясь со своей тайной теорией об усовершенствованном андроиде, точно как в ранобэ.

— Не хочешь снять остальное? — предложил он.

Акаши взглянул на него, потом отодвинулся, откинулся на кровать, слегка раздвинув бедра.

Маюзуми едва не закатил глаза. Предложение было — откровеннее некуда. Он забрался на кровать с ногами, сел поудобнее и медленно потянул за резинку. Акаши не спускал с него глаз. Маюзуми погладил его член сквозь тонкую белоснежную ткань, раз, другой. Акаши выгнулся, и он наклонился над ним, целуя шею, ключицы, дразня языком соски. Теперь Акаши дышал тяжело и часто. Его бедра подрагивали от напряжения, пока Маюзуми окончательно стягивал с них панталоны, на коже выступила испарина. Маюзуми попробовал ему подрочить, потом снова наклонился, поймал губами мочку уха, легонько прикусил и услышал глухой короткий стон. Его свободная ладонь лежала на груди Акаши, он чувствовал, как лихорадочно бьется сердце под ней — быстрыми, неровными толчками. А потом вдруг — медленными и спокойными.

Маюзуми отстранился и поймал спокойный взгляд Акаши. Его глаза были одного цвета.

— Это что, такая шутка? — недоверчиво спросил Маюзуми.

— Прости. Он был слишком взволнован, и мне пришлось занять его место. Так каждый раз бывает — я нужен ему, когда он перестает контролировать свои эмоции, он нужен мне, когда я не готов уступать.

Маюзуми потер пальцами виски, чувствуя приближение головной боли.

— Ну, раз я никому не нужен, я, пожалуй, пойду, — бросил он едко, отвернувшись и порываясь встать с кровати.

Акаши схватил его за руку.

— Ты останешься, — сказал он властно.

Маюзуми медленно повернул голову и недоверчиво уставился на похожие на кошачьи разноцветные глаза: красный и золотой.

Похоже, ему предстояла долгая ночь.

Chapter Text

Ниджимура уже почти привык к Штатам, но иногда накатывало. Чужая, режущая ухо речь везде, отсутствие нормальной еды, пятна от жвачки на тротуарах. Раньше можно было просто набрать номер Тацуи, но с тех пор, как он уехал, они только изредка сообщениями перекидывались, и было неудобно его доставать.

Болтаясь вечером вдоль пляжа среди серферов, катающихся на роликах девушек самых разных оттенков кожи, здоровых рэперов с магнитофонами на плечах и прочей разномастной публики, он смотрел на океан и представлял знакомую Одайбу где-то далеко, на противоположной его стороне. По вечерам там собирались бесчисленные парочки — полюбоваться видом на город и подсветкой Радужного моста. Хотя наверняка же был кто-то, как и он, любовавшийся в одиночку.

Ниджимура достал смартфон, ухватил его, чтобы было удобнее держать одной рукой, набрал в поиске "чат с незнакомцем" на японском, и скачал первое же попавшееся приложение.

Уселся на песок, вдел в уши гарнитуру и приготовился ждать. Соединение оказалось достаточно быстрым, только вот собеседник попался такой, какого и следовало ожидать в этих чатах.

— У тебя большие сиськи? — первым делом спросил он.

Ниджимура нахмурился.

— Не очень. Зато у меня большой член, — огрызнулся он.

— Эх, не повезло.

Вопреки ожиданию, любитель сисек не стал отключаться.

— Ладно, хочешь сделать что-нибудь? — предложил он. — Подрочить?

Ниджимура удивленно присвистнул.

— Ты и по этой части тоже?

— А что такого? Все равно торчу дома один, заняться нечем. У тебя видеосвязь работает? Давай, покажи мне свой большой.

Интонации в его голосе казались смутно знакомыми. Хотя, наверное, Ниджимура просто соскучился по родной речи.

— Не могу, я в публичном месте, — сказал он, озираясь вокруг.
Народ гулял в основном по асфальтовым дорожкам или дальше, у самой воды. Рядом с ним никого не было.

— Ну да, конечно, — протянули на том конце. — Давай тогда я, что ли? Мне не слабо.

Ниджимура усмехнулся.

— А что, у тебя тоже есть, на что посмотреть?

— А ты сомневаешься?

У него был приятный голос: глубокий, слегка хрипловатый. Правда, звучал слишком нагло.

— Главное, что ты не сомневаешься, — фыркнул Ниджимура. — Ну давай, похвастайся.

Он развернул приложение на полный экран. Картинка сначала дергалась и была нечеткой — мелькнула короткая стрижка, темная майка. Потом камера опустилась ниже.

— Ха! Модные трусы. Что это за рисунок, баскетбольные мячики?

— Ну.

— Любишь играть?

— Ну так. Играю.

— Получается?

— Слишком хорошо, — вздохнули на том конце. — Никто обыграть не может.

— Ты на какой позиции?

— Тяжелый нападающий.

Смуглая рука скользнула под резинку трусов, начала медленно оттягивать ее вниз.

— Я знал одного парня... Еще мелким, но уверен — сейчас бы он тебя сделал.

— Ни фига. И знаешь, это не то, что мне хотелось бы обсуждать со спущенными трусами.

Ниджимура хохотнул.

— Ладно, прости. Здесь народ играет круто, но поговорить толком не с кем, вот я и увлекся. Сними их совсем, плохо видно.

— Окей...

Он заерзал, меняя положение, приподнял бедра: сильные и мускулистые — значит, не врет, что спортсмен. Гибко выгнулся, стаскивая трусы.

"Красивый", — подумал Ниджимура.

— Ты не пробовал податься в порно?

В наушниках раздался короткий довольный смешок.

— Нравится?

Он обхватил рукой член и начал надрачивать себе — сначала медленно, потом наращивая темп.

— Ничего так. Потрогай головку?

— Так?

Он оттянул кожицу, размазал выступившую каплю смазки большим пальцем.

Ниджимура слышал его выдохи, рваные и тяжелые.

— У тебя когда-нибудь было... С парнем? — спросил он.

— Нет.

По тому, как быстро он ответил, можно было предположить, что эта мысль уже не раз его посещала.

— А у тебя?

Ниджимура смял пальцами провод от наушников.

— Только одностроннее.

— Звучит безнадежно.

— Так и есть.

— У меня так же, — раздалось неожиданное признание в ответ. — Не на что рассчитывать.

— Если мы когда-нибудь пересечемся...

— Что, ты меня оттрахаешь?

Он снова ускорил темп.

Ниджимура попробовал представить, и в джинсах стало тесно.

— Обязательно, — пообещал он.

— Слушай... Включи на минуту видео. Необязательно что-то делать, я просто хочу видеть твое лицо, когда буду кончать.

— Это можно, — согласился Ниджимура.

Он включил камеру и попробовал сделать лицо попроще.

— Привет.

Соединение внезапно разорвалось. Черт, не повезло. Ниджимура взлохматил пятерней волосы. Оставалось только надеяться, что его приятель успел насмотреться достаточно, чтобы кончить.

Chapter Text

— Окей! — сказал Ниджимура громко, привлекая всеобщее внимание. — Автобус подгонят через час, это значит, у нас еще полно свободного времени.

— Только через час? — недовольно протянул Мурасакибара.

— Произошла небольшая поломка. Водитель решил заехать в сервис, пока мы играем, чтобы нам потом не пришлось за двадцать километров от Токио выходить и топать пешком. В чем твоя проблема?

— Мидо-чин заставил меня оставить луковые чипсы в автобусе.

Мурасакибара скосил глаза на Мидориму, как будто был уверен, что тот сделал это нарочно, чтобы ему насолить.

— Но крабовые-то ты все равно взял с собой, — заметил Мидорима, не дрогнув.

— Они уже закончились. Мине-чин сожрал половину.

— Да ладно! — воскликнул Аомине. — Всего несколько штук съел. И то только потому, что кто-то разрешил Сацуки готовить нам бенто. Не мог же я играть совсем голодным.

— Не смотрите на меня, — сказал Акаши.

— А что в этом такого ужасного? — ощетинился Ниджимура. — Ну разрешил и разрешил. Это прекрасно, когда девушка умеет готовить.

— Вот именно, когда умеет, — буркнул Аомине себе под нос.

Момои, хоть и стояла от них шагах в десяти, конечно, все равно услышала. Аомине говорил, что у нее есть невидимые антенны на голове, постоянно настроенные на его волну, и иногда казалось, что это было не так уж далеко от истины.

— Не забывай, Дай-чан, я знаю, где ты живешь, — пропела она сладко. — Однажды ночью…

— Что, забросаешь его горелой запеканкой? — с интересом предположил Мурасакибара.

— Если не ошибаюсь, здесь совсем недалеко китайский квартал, — прервал их Акаши. — Мы могли бы…

Он умолк, когда Ниджимура вдруг порывисто притянул его к себе и легонько взлохматил волосы.

— Блестящая идея! — довольно объявил он. — Я же говорил, что из этого парня выйдет отличный вице-капитан. Итак, китайский квартал. Там наверняка найдутся не только луковые чипсы, но и чипсы со вкусом воробьиных ребрышек. И даже, вполне вероятно, нормальная еда. Скоротаем время там, а через час вернемся к стоянке автобуса.

Все согласно загалдели, наперебой обсуждая, что из китайской еды собираются съесть.

Ниджимура отпустил Акаши и напоследок еще раз напомнил, что времени у них всего час, и автобус не будет ждать, пока каждый доест свою утку по-пекински.

Акаши растерянно покачнулся, словно пытаясь собраться с мыслями, а потом вдруг встрепенулся, похоже, вспомнив что-то важное.

— Не потеряйте Куроко, — предупредил он. — В такой толпе мы его за час никак не найдем.

В этот момент Куроко почувствовал, как пальцы Аомине крепко сомкнулись вокруг его ладони.

*

Они шли по узким улочкам, увешанным круглыми красными фонарями. Аомине с интересом разглядывал витрины магазинчиков и прилавки с сувенирами, показывая там Куроко самые, по его мнению, забавные. Иногда он спорил с Кисе, который шагал рядом, или снова кричал Мидориме, который нарочно перешел на другую сторону улицы, что теперь-то точно нашел идеальную невесту для его Кероске. Ну, насколько она вообще могла быть идеальной, учитывая, что у статуэток жаб не бывает больших буферов.

Взгляд Куроко раз за разом скользил вниз, к их сцепленным между собой пальцам. Он невольно ждал, когда Аомине забудется и выпустит его руку, но тот все не выпускал.

Гуляя, Аомине с Кисе решили купить приготовленные на пару круглые пирожки с мясом, которые продавались здесь на каждом шагу, — не такая уж диковинка, зато большие и стоят совсем недорого. Аомине вытащил бумажник из заднего кармана, и Куроко помог ему выудить оттуда самые крупные монетки, чтобы расплатиться. Они решили устроиться на крошечной лавочке рядом с припаркованными велосипедами. Один пирожок Аомине отдал Момои, которая присела рядом с Мидоримой на такую же лавочку напротив, второй — Куроко, а третий попытался съесть сам, неловко держа его левой рукой. Кисе зашелся в приступе хохота, когда Аомине нечаянно ткнул им себе в лицо, размазав начинку по носу.

— Лучше заткнись по-хорошему, — с обидой предупредил Аомине.

С запачканным носом он действительно выглядел забавно, сложно было винить Кисе, когда при этих словах тот только крепче схватился за живот. Аомине пришлось пожертвовать остатком пирожка, чтобы чем-нибудь его заткнуть, поэтому Куроко отдал ему свою долю.

— Серьезно, Тецу? Ты больше не хочешь?

Куроко кивнул.

— Я уже наелся.

Он снова посмотрел на их сцепленные руки, потом взял салфетку и, потянувшись, быстро вытер Аомине нос.

— Спасибо, Тецу, — смущенно пробормотал тот.

Куроко ощутил, как чужие пальцы на мгновение сжали крепче его собственные.

*

Аомине держал его руку в своей все то время, пока они шли обратно, не обращая внимания на начавшие раздаваться за спиной смешки. Он не выпустил ее даже тогда, когда они залезли в автобус и заняли свои места. Может быть, просто забыл, что все еще держит ее. Может быть, по-прежнему опасался, что Куроко потеряется. Хотя куда ему было деться из автобуса?

Куроко гадал, но не задавал этих вопросов вслух. Кожа Аомине казалась еще смуглее на фоне его бледной, ногти были неровно подстрижены, на ладони чувствовались мозоли от мяча, а на указательном пальце темнела тонким пунктиром почти зажившая царапина. Его прикосновение было крепким и уверенным. Таким же теплым, как и его улыбка.

Было ясно, стоит ему что-то сказать, и Аомине почти наверняка извинится и сразу уберет руку.

Поэтому Куроко сидел молча и смотрел на их сплетенные пальцы, пока не уснул, побежденный взявшей верх усталостью, когда автобус уже стоял в пробке на подъезде к Токио.

Chapter Text

Акаши нарочно купил обратный билет не на тот же день, а на следующий. Днем нужно будет заехать в университет, дел будет предостаточно. Лучше оставить вечер свободным, спокойно переночевать в отеле, и домой ехать уже с утра.

Конечно, была и еще одна причина. Акаши не знал, почему так долго тянет, но сообщение набил уже в синкансене.

"Сегодня буду в Токио".

Отложив телефон, он заставил себя смотреть на проносящиеся мимо невысокие домики и залитые водой поля для риса, а не на блики, которые весеннее солнце оставляло на погасшем экране. Ответ пришел через несколько минут.

"Ты умеешь удивлять, Акаши-кун".

Акаши улыбнулся этой строчке. Странное нервное напряжение последних дней начало отступать.

"Ты так считаешь? По-моему, в этой области мне до тебя далеко".

"Я бы сказал, ты делаешь успехи".

Акаши легко мог представить его на минуту отвлекшимся от учебников, с карандашом за ухом и едва заметной недовольной складкой между бровей. Куроко говорил, что собирается готовиться к экзаменам всю неделю.

Вслед за этим сообщением сразу пришло второе:

"Какие у тебя планы?"

И, пока Акаши медлил, третье:

"Мидорима-кун в курсе? Я мог бы позвать Кагами-куна, чтобы сыграть двое на двое, он будет рад передышке в учебе".

"Не стоит, я не знаю точно, когда освобожусь. Я хотел только..."

Большой палец на секунду замер в миллиметрах от экрана.

"Увидеть тебя. Если возможно".

После небольшой паузы пришел короткий ответ:

"Хорошо".

*

Они встретились в недорогом карри-ресторанчике в районе Уэно, недалеко от Токийского университета, где Акаши скоро предстояло учиться. Акаши старался избегать серьезных тем, и Куроко не стал настаивать. Он рассказал о книжке, которую читал последней, о том, что Кагами передавал привет, и обещал сделать его в университетском чемпионате, что Фурихата-кун тоже хорошо его помнит, что Ниго выучил команду «прятки» и теперь умел скрывать свое присутствие не хуже Куроко, вот только Кагами этому не очень-то рад.

Акаши слушал его ровный голос, смотрел, как свет от лампы бросает тени на лицо, и чувствовал себя так, словно вернулся домой. Он потерял счет времени, и когда они расплатились и дошли до станции, было уже совсем поздно.

— Тебе, наверное, пора домой.

Куроко искоса взглянул на него.

— Ты прав, пора, — признал он.

И тут же невозмутимо предложил:

— Хочешь еще куда-нибудь сходить?

*

До храма Сенсодзи можно было доехать на метро.

В вагоне Акаши легонько толкнул Куроко на свободное место, а сам остался стоять. Когда объявили следующую остановку, и двери захлопнулись, Куроко задрал голову и посмотрел на Акаши снизу вверх. Говорить что-то было бесполезно — в шуме поезда они бы все равно не услышали друг друга, — поэтому оба просто молчали и смотрели.

Челка Куроко рассыпалась, обнажая лоб. Если бы они были в номере, и Куроко сидел сейчас на кровати Акаши, а не на темно-синем плюшевом сиденье в метро, можно было бы коснуться его лица, медленно обвести пальцами вдоль скулы, дотронуться до губ. Потом легко надавить, пока Куроко не приоткрыл бы рот, не позволил провести по кромке зубов. Не обхватил бы его пальцы губами.

Акаши видел это почти так же ясно, как возможные варианты того, что должно случиться дальше. Но может быть, он просто выдавал желаемое за действительное.

— Следующая остановка — станция Асакуса, — раздалось из динамиков.

Он отвел взгляд, только когда они приехали, и нужно было выходить.

*

Туристов у храма почти не осталось, только случайные посетители. В длинной галерее сувенирных лавок по дороге к нему открытыми оставались лишь одна-две, да и в тех продавцы уже собирались уходить. Поднявшийся ветер играл обрывками бумажного пакета.

— Ты хотел вытащить предсказание? — спросил Куроко, когда Акаши подошел к узкому столу справа от входа в храм, чтобы бросить в прорезь монетку.

— Что в этом странного? Разве не для этого все сюда приходят?

Он тряхнул металлический цилиндр, и через отверстие почти сразу выпала бамбуковая палочка. Оставалось только найти соответствующий иероглифам на ней ящик с предсказаниями в длинной череде над столом.

Куроко поднял воротник легкого пальто.

— Ты же лучше всех угадываешь будущее. Я думал, ты и так знаешь все, что ждет тебя впереди.

Тодай, блестящая учеба, диплом, корпорация отца…

— Я знаю почти все, — поправил Акаши. — Но есть один элемент неожиданности, который способен все перевернуть. Предугадать его всегда сложнее всего.

Куроко чуть сдвинул брови.

— Что за элемент?

Акаши вытащил листок из нужного ящика и снова повернулся к нему. Свет от фонарей отражался в серьезных глазах, ветер трепал светлую челку. Мимо, быстро избавившись от неприятного предсказания, прошел спешащий куда-то мужчина, где-то позади громко засмеялась парочка.

— Ты, Куроко, — сказал Акаши мягко.

Повисла неловкая пауза. Куроко слегка склонил голову набок, глядя на него так, словно увидел впервые.

— И что тебе выпало? — спросил он наконец. — Я буду твоей большой удачей? Или несчастьем?

Акаши взглянул на листок.

— Обычной.

Он поднял глаза на Куроко.

— Самой обычной удачей, ни чем не выдающейся.

Тот недоверчиво уставился на него.

— Ты издеваешься, Акаши-кун.

— Вовсе нет. Смотри.

Акаши не смог сдержать рвущийся наружу смешок. Выражение лица Куроко сделалось таким забавным, когда он развернул протянутый ему листок. В ответ Куроко тут же вскинул на него обвиняющий взгляд, и Акаши опустил голову, уткнувшись носом в шарф, чтобы скрыть улыбку. От непривычного пьянящего чувства кружилась голова.

— Я все равно все вижу, — сказал Куроко. — Не самое мудрое решение смеяться над удачей, даже если она ни чем не выдающаяся. Что бы сказал Мидорима-кун, если бы узнал?

Это оказалось последней каплей. Акаши фыркнул а потом, не выдержав, рассмеялся в голос.

— Надеюсь, он был бы ко мне снисходителен, — сказал он, когда смог говорить. — Прости, пожалуйста. Не знаю, что на меня нашло.

Куроко быстро взглянул на него, но ничего не сказал. Только тоже уткнулся носом в воротник пальто.

*

Когда они ехали обратно, в вагоне почти никого не было. Двери захлопнулись, и поезд тронулся, но Акаши все равно остался стоять. Куроко вопросительно посмотрел на него снизу вверх, задрав голову. Их взгляды встретились, и Акаши испытал легкое чувство дежавю. А потом Куроко потянул за концы его шарфа, заставляя наклониться.

Chapter Text

Это был уже не первый его проигрыш, но едва ли не самый горький. Сглотнув, Аомине выхватил из рук Сацуки полотенце, чтобы промокнуть пот, но не успел этого сделать. Сзади навалилась неожиданная тяжесть — кто-то обхватил его за шею и повис, в поле зрения мелькнули светлые волосы.

— Что за...

Закончить фразу ему не дали.

— Аоминеччи, Аоминеччи, я выиграл! Наконец-то выиграл у тебя, ты можешь в это поверить? — заорали прямо в ухо.

Аомине круто развернулся, но сбросить Кисе не удалось — тот держался крепко. Перед глазами пронеслись ошалевшие лица игроков из Кайджо и его собственных товарищей по команде, которые замерли, не понимая, что происходит. Он и сам не понимал.

— Кисе, мать твою! Совсем двинулся, что ли?

Тот как будто не услышал.

— Ну разве не круто было, скажи, Аоминеччи?

Аомине немного растерялся. Ну круто, да, но это еще не повод...

— А этот финт в конце, ты заценил, как я тебя обошел, а? Не думал даже, что получится...

Откуда-то сзади послышалось потерянное: "Ки-чан". Сацуки, похоже, понимала не больше, чем он.

— Кисе, — окликнул кто-то встревоженно. — Оставь его в покое, он же проиграл, расстроен сейчас наверняка.

Услышал Кисе или нет, было непонятно, он продолжал нести что-то восторженное, но потом все-таки умолк и отстранился на мгновение, чтобы заглянуть в лицо. Аомине поймал его немного расфокусированный взгляд. Зрачок почти скрывал золотистую радужку, оставив только тонкий ободок.

— Круто, скажи? — повторил Кисе почему-то шепотом.

О чем он говорил? Аомине уже не помнил. И почему от него пахло так приятно, с них же пот катился градом всю игру? Придурок чертов. Какого он вообще полез?

— Эй, — крикнул новый кэп Кайджо. — А с нами обняться?

Это сработало, Кисе выпустил его и, даже не оглянувшись, рванул к своей команде.

Аомине рассеянно посмотрел на полотенце, которое все еще сжимал в руках.

— Эйфория от победы, — сочувственно пожал плечами очкарик из Кайджо.

— Дай-чан, — осторожно позвала Сацуки, забыв, что давно перестала называть его так на публике.

Аомине швырнул в нее полотенцем.

*

Вечером, когда смотреть на постные физиономии своих товарищей по команде совсем осточертело, Аомине поднялся на крышу общежития. Здесь дышалось легче, ветерок ерошил волосы. В голове постепенно прояснялось.

Теперь, когда Кисе у него выиграл, их общение окончательно сойдет на нет. Они и без того отдалились друг от друга после Тейко — Сацуки говорила, что Кисе продолжает доставать Мидориму и Тецу, но ему он даже не позвонил ни разу. Как знал, что Аомине сразу его пошлет. Только соперничество в баскетболе еще и связывало их хоть как-то, но Кисе, когда добивался своего, быстро терял интерес.

Аомине пнул валявшиеся у края осколки бетонной крошки, и они, скользнув под решеткой, с тихим шорохом упали вниз.

Ну и черт с ним, не больно-то и хотелось. Хватит с него всяких чокнутых, которые с проигравшими обниматься лезут. Чтобы он еще хоть раз проиграл и оказался в такой идиотской ситуации? Да ни за что!

Аомине ухватился за решетку, с чувством выругался и повторил вслух:

— Хватит с меня!

— Аоминеччи, ты же не собираешься прыгать, нет?

Он так резко обернулся, что едва не поскользнулся на оставшейся крошке.

Кисе, сменивший форму на брюки и рубашку с закатанными рукавами, стоял у двери, ведущей на крышу. Волосы его были растрепаны, но растрепаны по-модельному, как будто так и надо. Впечатление портил разве что застрявший в них пожухлый листок. Он что, пробирался к общежитию по кустам?

— Если все-таки собираешься, давай сначала один на один в последний раз, а?

— Кисе, — как мог медленно и спокойно проговорил Аомине. — Ты окончательно свихнулся?

Кисе сунул руки в карманы и рассмеялся, запрокинув голову.

— Я просто счастлив! Так счастлив, Аоминеччи, что даже готов тебя расцеловать!

Аомине на всякий случай отступил на шаг — дальше помешала решетка.

— Что ты тут делаешь? Как ты меня нашел вообще?

— Мы с командой отмечали победу, и я вдруг понял, что хочу сыграть с тобой еще. Приехал, перелез через ограду. Дальше не знал, что делать, и позвонил Момоиччи. Она сказала, ты, скорее всего, ушел рыдать на крышу.

— Сацуки?

Он с ней еще поговорит потом.

— Помнишь, я как-то не смог у тебя выиграть и попросил сыграть еще, — сказал Кисе, подойдя вплотную к решетке. Он смотрел куда-то вдаль, в глазах отражался свет зажегшихся внизу фонарей. — А ты сказал, что тебе надоело, и что вот когда выиграю, ты будешь всегда к моим услугам, хоть среди ночи тебя разбуди.

Кисе взглянул на Аомине.

— Я сделал это. Я выиграл.

На мгновение показалось, что сейчас он и правда его поцелует, но Кисе просто стоял и ждал ответа.

Аомине сдвинул брови.

— Слушай...

Надо было собраться с мыслями.

— У тебя листок в волосах застрял... Вот здесь...

Кисе тряхнул головой.

— Да нет же! Дай я...

Аомине дернул за листок, но тот, похоже, крепко запутался. Кисе поморщился от боли. Выругавшись, Аомине постарался действовать аккуратнее. Никогда еще собственные пальцы не казались такими неуклюжими.

— Слушай, — снова начал он. — Ты сейчас не соображаешь ничего. У тебя от победы эйфория, мозги набекрень. Но что будет, когда она пройдет?

Аомине скомкал в руке злосчастный листок.

Кисе посмотрел на него своими сумасшедшими глазами.

— Не проблема, Аоминеччи. Я просто выиграю еще раз, — улыбнулся он.