Actions

Work Header

Забытые тени зла

Work Text:

Ричард Норвуд, детектив полиции Чикаго.

Утро было солнечное, теплое и почти безмятежное. Почти — потому что Ричард Норвуд, детектив полиции Чикаго, прекрасно знал — если утро спокойное, безмятежное и тихое, то случится что-нибудь особенно мерзкое. Уж таков был Чикаго — город с тысячью лиц и миллиардом проблем. Ричард взглянул на часы — было без четверти семь, пора выходить. Он допил кофе, сунул кружку в посудомоечную машину, надел пиджак и вышел из квартиры. Надо успеть до пробок.

Впрочем, стоило ему сесть в машину и пристегнуться, как зазвонил телефон. Ну, начинается.

— Ричард, у нас ЧП, — без предисловий начала шеф отдела детективов, Мелисса Стейплз. — Поезжай в Линкольн-сквер, адрес — Гамильтон, 26.

— Уже еду, — отозвался он, прикрепил телефон на держатель и выехал с парковки.

Дорога была почти свободной — никто не едет в Линкольн-сквер в это время. Зато противоположное направление — из Линкольн-сквера в центр — стояло почти намертво. Как всегда. Около семи вечера ситуация будет зеркальной. Норвуд вздохнул. Приличный район, да, в нем есть общины азиатов, европейские общины, но все они сложились давно, все они притерлись друг к другу и этому городу, и безобразничать отправлялись обычно туда, где жили менее респектабельные горожане. В районы, где заправляли латиносы, например. В черные районы все же люди предпочитали не соваться лишний раз.

Нет, проблемы что в самом Линкольн-сквере, что в окружающих его районах бывали. Шумные вечеринки бывали. Кражи. Даже парочку грабежей за последний год Норвуд, напрягшись, припомнил. Изнасилование и попытку такового. Семейные ссоры, четыре штуки. Мошенничество в особо крупных размерах, раз в два месяца. Но чтобы ЧП...

Дом 26 по Гамильтон Норвуд нашел сразу, как свернул на нее с Лоуренс. Возле него стояла полицейская машина, фургон коронера, молодой серьезный патрульный в форме пререкался с двумя типами в гражданском, очевидно, репортерами, надеявшимися на жареное. Норвуд припарковался чуть в отдалении, вышел и направился к дому.

— Бюро детективов, — сказал он патрульному и предъявил значок. Патрульный кивнул, приподнял ленту, которой огородил вход в здание, окриком остановил репортеров, ринувшихся было за новым действующим лицом. Норвуд обернулся и покачал головой.

— Тут нечего ловить, ребята, — сказал он и прошел в дом.

Нужная квартира была на третьем этаже. У двери стояла расстроенная женщина средних лет, по виду — типичная квартировладелица, живущая со сдачи квартир.

— Мэм? — спросил Норвуд. — Детектив Норвуд, полицейское управление Чикаго...

— Да-да, конечно-конечно, — зачастила женщина, всплеснув руками. — Эйдан так и сказал — приедет детектив Норвуд, миссис Макгинти, так вы его пустите скорее, очень важный человек, не задерживайте его, миссис Макгинти! Да разве я не понимаю! Проходите, конечно! Ужас-то какой! А главное — квартирка-то стояла пустая, уж как-то так получалось, никто не хотел в ней жить уже с полгода как!

Норвуд поблагодарил женщину и нырнул в квартиру. Женщина была странной, неожиданной — обычно в этом районе ленд-лорды были довольно спокойными, рассудительными людьми с хорошими манерами. Впрочем, кажется, это была не самая большая проблема.

В квартире было чисто, мебель была накрыта чехлами. Недорогими, но все же чехлами — такими, какие используют, чтобы потом не пылесосить мебель, если квартира будет стоять без жильцов. Вместо штор на окнах — практичные жалюзи, которые тоже кто-то протирал хотя бы изредка, во всяком случае, грязи на них Норвуд не увидел.

— Тело в спальне, — сообщил Эйдан Келли, появляясь в комнате. Он был напарником Норвуда. Высокий парень в молодежной одежде с вечным скейтом, загадочный, умеющий появляться из ниоткуда и пропадать в никуда. Обычно веселый и улыбчивый, сегодня он был мрачен и даже как будто бледен.

— Все в порядке? — негромко спросил Норвуд. Келли глубоко вздохнул, помотал головой и подошел. Норвуд все еще не привык к такой его манере секретничать — но если Келли надо было поделиться чем-то, он просто подходил и говорил. Негромко, едва уловимо — но говорил сразу.

— Дипломатический паспорт, — сказал он. — И... кое-что еще, но про это даже не знаю как тебе сказать.

— Тогда не здесь, — отозвался Норвуд. — Показывай.

В спальне — очевидно, вторая комната была спальней, с широкой кроватью, платяным шкафом, парой тумбочек, телевизором на комоде для белья — мебель была точно так же накрыта чехлами. И это выглядело до невозможности странно. Труп лежал на полу, вытянувшись почти по стойке смирно. Обнаженный мужчина лет тридцати, европеоид, волосы русые, подстрижены в салоне, гладко выбрит, на правой щеке две родинки. Один глаз все еще таращился в потолок, из второго торчала рукоятка ножа. Норвуд не мог сказать определенно, что это был за нож — таких рукояток, сделанных из кости, он видел много, но специфицировать не мог, не хватало знаний.

— Руки и ноги, видишь? — сказал Келли негромко. На руках и ногах мужчины были вырезаны какие-то знаки. Судя по запекшейся крови — он был еще жив, когда это сделали. Судебный медик, Джон, повернулся к ним.

— А, Ричард, привет. Да, Эйдан прав — несомненные признаки ритуальности.

— Привет, большая куча дерьма, — мрачно сказал Норвуд. — Как давно он умер?

— Самое позднее вчера вечером, около восьми, — сказал Джон. — Но думаю, что раньше, просто погода прохладная, и в квартире отключено отопление.

Норвуд огляделся. И нахмурился, увидев новую неправильность.

— Это его вещи?

— Его, — кивнул Джон. — Патрульные нашли в сумке документы, с фото он совпадает.

Норвуд подошел, взял паспорт, лежащий сверху на аккуратно сложенной одежде. Строгий костюм, галстук, рубашка, зажим для галстука, носки, начищенные ботинки из натуральной кожи, трусы — все лежало на кровати, сложенное так, чтобы минимально помяться. Это выглядело до невозможности неправильным.

— Михаил Стрежнев, — с трудом прочитал Норвуд сложную русскую фамилию. — Вот черт. Еще и русский.

— Что будем делать? — спросил Эйдан.

— Сообщим в Нью-Йорк, в русское консульство. Скорее всего, оттуда приедет какой-нибудь русский чиновник, будет ходить за нами по пятам и задавать глупые вопросы.

— Вот и славно, — резюмировал Джон. — Идите, работайте, дайте место мне и криминалистам.

Норвуд кивнул и первым вышел из квартиры.

— Ты говорил с хозяйкой? — спросил он у Эйдана. Тот кивнул. Наклонился и негромко произнес:
— Этот русский был из наших, пока был жив.

Норвуд помолчал. Что-то в этой фразе было не так.

— В смысле? — спросил он глупо. — Вы же... ну...

— Мы разные, — ответил Эйдан мрачно. — У славянских иных все немного иначе. Мы уходим в Волшебную страну, откуда когда-то пришли, а от них остается... это.

— Это?

— Это не обычный труп, а оболочка, думаю, Джон даже обнаружит какие-то отличия от нормальной физиологии. Они, оболочки, должны впитаться в землю, если я ничего не путаю, но тут, похоже, помешала высота здания.

Норвуд кивнул.

— Думаешь, следователи из России, которые появятся, тоже будут из ваших?

— Не исключено.

Вид у Эйдана был исключительно мрачный.

 

Следователи из России действительно заявились спустя всего пару дней. Норвуд осмотрел их, подошедших к табличке с фамилией Стрежнев, и остался в легком недоумении. Их было двое, оба — блондины. Один с короткой стрижкой, как будто родившийся в костюме и галстуке. Второй постоянно поправлял манжеты рубашки, вылезавшие из-под рукавов пиджака. Длинные волосы, очень ухоженные, почти как у Келли, были собраны в хвост, и это придавало лицу мужчины выражение хищное и почти агрессивное.

— Добрый день, — сказал стриженный. — Вы детектив Норвуд, я прав?

— Точно, — кивнул Норвуд. — Мне не назвали ваших имен...

— Александр Медведев, — сказал стриженный. — Это Иван Глебов.

Длинноволосый русский ухмыльнулся.

— Верно, — согласился он. — Нам нужно посмотреть сначала на тело Михаила, потом на место, где он умер. Вы же позаботились о том, чтобы оно осталось в том виде, в каком вы его нашли?

Норвуд кивнул и повел их к выходу из аэропорта. Что-то в этих двоих его очень смущало, но что именно...

— Судебный медик уже проводил вскрытие? — спросил Медведев. — Мне бы очень хотелось получить копию отчета о вскрытии. И токсикологию, если ее делали.

— Да, — отозвался Норвуд. — Все готово, я ожидал вашего приезда.

— Благодарю вас, — церемонно сообщил русский. — Приятно иметь дело с профессионалом.

Норвуд даже задумался, как получше нахамить в ответ, но ничего толкового, как назло, в голову не приходило. Он попытался прикинуть, что можно было сказать в таких случаях, и внезапно поймал себя на мысли, что вообще думает об этом в присутствии людей с дипломатическими паспортами. С людьми, с которыми не стоило лишний раз открывать рот. Да что такое? Неужели они действительно... нечисть?

Эйдан стоял возле машины, глядя в телефон. Он был спокоен, на русских посмотрел внимательно, в глазах промелькнуло удивление.

— Господа, это мой напарник Эйдан Келли, он подготовил пропуска в морг, — сообщил Норвуд. — Мистер Медведев, мистер Глебов.

— Очень приятно, — дружно сказали русские и обменялись с Эйданом рукопожатиями.

Эйдан мельком глянул на Ричарда, коротко качнул головой. Нет? Обычные люди? Но как?

В машине русские сидели на пассажирских сиденьях позади, спокойно смотрели по сторонам. Медведев явно был в городе в первый раз, его внимательный взгляд как будто цеплялся за здания и улицы. Глебов то ли был просто более равнодушен к архитектуре и пейзажам большого города, то ли бывал здесь — за все время присмотрелся и даже улыбнулся он только один раз. Когда они проезжали мимо центрального здания публичной библиотеки. Точнее, Норвуд успел поймать в зеркале заднего вида улыбку Глебова только один раз.

В морге русские вели себя спокойно, соблюдали все правила, не требовали особенного отношения. Глебов чему-то улыбался все время, и во время досмотра, и во время пути до холодильника, где все еще лежало тело Михаила Стрежнева. А вот потом Глебов посерьезнел, собрался, попросил включить побольше света, достал дополнительный фонарик... Медведев же отошел в сторону, не мешая.

— Алекс? — позвал Глебов, Медведев подошел, перехватил у него фонарик, посветил, наклонив. Глебов достал перчатки, разорвал упаковку, натянул со скрипом. Снова склонился над телом.

— На руках и ногах какие-то символы, — сказал Норвуд. — Мы не смогли понять, что это такое. Это признаки ритуальности, но мы не знаем таких ритуалов.

Медведев кивнул.

— Да, спасибо, детектив, — сказал он. — Криминалисты не обращались в библиотеку?

— Обратились даже в библиотеки колледжей, в том числе теологического, — ответил Норвуд. — Пока что ответа не получили.

Медведев кивнул, не проявляя признаков нетерпения или неудовольствия. Глебов закончил с осмотром, снял перчатки, убрал свой фонарик.

— Мы закончили, — сообщил он. Норвуд покосился на Медведева — тот был старше, чуть за сорок, и Глебову бы полагалось относиться с уважением, но Медведев ни жестом, ни словом не выдал неудовольствия, даже если оно и было. Черт, да что ж такое с этими русскими! Норвуд первым направился к выходу, Эйдан пошел следом, и тут Глебов что-то негромко сказал по-русски. Норвуд обернулся, успел увидеть, как Медведев едва заметно поморщился, как Эйдан недоуменно нахмурился, как Глебов хищно ухмыльнулся, поймав взгляд Норвуда...

— Все в порядке?

— В полном, детектив, — пропел Глебов и, проскользнув перед Норвудом, первым выскочил в коридор.

 

В машине Глебов попросился на переднее сиденье. Сел, пристегнулся, заухмылялся самым мерзким образом, глядя по сторонам. Медведев, бросив быстрый взгляд на него с заднего сиденья, мимолетно улыбнулся и повернулся к окну. Келли, сидящий с ним рядом, выглядел слегка озадаченным.

— Что это за дом, где нашли Михаила? — спросил Глебов.

— Обычный дом, там довольно много квартир сдается, — ответил Норвуд. — Хороший район, довольно безопасный.

Довольно безопасный для русских, подумал он, наверняка выглядит как-то иначе. Впрочем, они были не в России.

— Была странность, — продолжил он. — Хозяйка утверждает, что квартиру не снимали уже около полугода, но следы, которые мы нашли, говорят о присутствии людей, причем нескольких. Вероятно, они там просто бывали.

— Но хозяйка же убирала эту квартиру? — уточнил Глебов. Норвуд кивнул.

— Это и странно. Она убиралась внутри, но не замечала, что кто-то там бывает?

Глебов качнул головой, обернулся на Медведева, посозерцал его и сел прямо.

— Скажите, детектив Норвуд, — подал голос Медведев, — вы не оставили у квартиры дежурного полицейского?

— Нет, не видел необходимости, а что?

— Может быть, что и ничего...

Сомнение в голосе русского заставило Норвуда насторожиться. Не то, чтобы была какая-то необходимость или предписывали правила, да кто вообще оставляет у квартиры со случайным убийством, даже ритуальным, ценный ресурс в виде постового?

Однако Медведев оказался прав. Норвуд бессильно выругался, глядя на тело, распростершееся на этот раз на ковре в большой комнате.

— Хозяйка квартиры? — уточнил Глебов. Норвуд кивнул.

— Агата Макгинти, владеет всеми квартирами на этом этаже, но живет этажом выше. Жила. 58 лет, работала в клининге, но потом получила наследство, купила жилье, начала более приятную жизнь рантье. Убиралась в квартирах сама, для экономии.

— Понятно, — сказал Медведев безэмоционально и присел на корточки у тела. — Убита ножом, я так понимаю. Ножа в ране не оставили, жаль.

Глебов тихо фыркнул.

— Думаешь, нож бы что-то прояснил?

— Не знаю, — медленно отозвался Медведев. — Но если бы это был обычный кухонный нож, который оставили бы в ране, я бы знал, что имею дело с предусмотрительным человеком. А тут, кажется, мы имеем дело с психопатом.

Норвуд едва удержался от замечания. Эти двое были совершенно, невозможно бесчувственными! Миссис Макгинти могла быть неприятной женщиной, очень навязчивой, но вот так хладнокровно рассуждать о ее убийце прямо над ее телом...

— Кажется, мы расстроили вас, детектив, — сказал Медведев, поднимаясь во весь рост. — Простите. Мы больше не можем помочь этой бедной женщине. Будьте добры, вызовите парамедиков и криминалистов.

Спровадив русских в гостиницу на такси, Норвуд вернулся в квартиру. Эйдан с мрачным выражением на лице стоял у входа, разглядывая обстановку.

— Что-то случилось? — спросил Ричард. Эйдан повернулся к нему.

— Во-первых, — сказал он, — русские упомянули слово «пазузу».

— Это что-то из Лавкрафта?

— Нет, это название древнего шумерского демона, воплощения зла. Во-вторых, одна из моих родственниц сказала, что убивать человека, втыкая ему нож именно в глаз — это древняя традиция, которая умерла, когда шумеры уничтожили последние следы тех, кто ходил по земле до них. Она говорит, это ритуал поглощения души.

— Но у нечисти же нет души? — спросил Норвуд. Эйдан фыркнул.

— Не упоминай про этот миф вслух, другие могут обидеться.

— Хорошо, — согласился Норвуд примирительно. — Что ты скажешь про этих русских?

— Они обычные люди, — сказал Эйдан задумчиво. — Больше ничего не могу сказать. Есть ощущение, что они давно работают вместе. Что они понимают друг друга иногда без слов. Это немного странно для коллег, но если они давно знают друг друга...

— Медведев ожидал, что тут будет еще труп. Почему?

— Потому что он подумал, что миссис Макгинти покрывала тех, кто убил Стрежнева, вероятно, от нее хотели избавиться, как от ненужного свидетеля.

— Но зачем его оставлять?

— Может, не успели вывезти?

Норвуд покачал головой. Это было возможно. Но все-таки не объясняло ни поведения миссис Макгинти, сунувшейся в опечатанную квартиру, ни ее убийства.

 

Ричард вошел в здание полицейского управления, подождал Эйдана, которому было нужно поболтать с дежурной, направился было к кабинету. Зазвонил телефон, и это была шеф бюро детективов, Мелисса Стейплз.

— Ричард, зайди ко мне, как только сможешь. Очень важно.

— Иду, мэм, — отозвался он, махнул рукой Эйдану и пошел к кабинету Мелиссы. Эйдан нахмурился, догоняя его.

— Что там случилось?

— Ничего хорошего, сам же понимаешь.

— Да, но мне хотелось бы знать, что именно.

Ричард ничего не ответил. Гадать было бессмысленно, в деле с дипломатическими персонами все было дерьмом, оставалось надеяться только, что они не сделали ничего, что подставило бы бюро и полицейское управление.

В кабинете помимо Мелиссы, крепкой женщины под пятьдесят, находились еще двое. И от этих двоих у Норвуда сразу начало ломить зубы. ФБР, чертовы пижоны. Ну так и брали бы это чертово дело себе!

— Детектив Норвуд, детектив Келли, — спокойно сказал один из агентов. Он был немолод, даже старше Мелиссы, на висках серебрилась седина. Взгляд был неожиданно человеческим. — Я Дэниел Эллисон, это мой коллега Питер Дин. Простите за вмешательство в ваше расследование. Мы не намереваемся отбирать это дело у вас или как-то давить на вас, но нам очень нужно ваше содействие.

— Содействие в чем? — фыркнул Эйдан. — Это вы обладаете полномочиями в области людей с диппаспортами!

— В этом и проблема, — ответил Эллисон. — Люди, которые представились вам Медведевым и Глебовым, на самом деле носят другие имена.

— Они из КГБ?

— Теперь эта служба называется ФСБ.

— Серьезно? Ради одного убитого сотрудника консульства?

Агент вздохнул.

— Сожалею, но ФБР тоже не владеет всей информацией. Мы не знаем, что привело этих людей в Америку. Но нам очень нужно это узнать. Взаимодействовать они решили только с вами, и переубедить их вряд ли получится. Мы не хотим развязать конфликт на пустом месте, поэтому и приходится действовать... так.

— Кто эти двое на самом деле? — спросил Норвуд. Фбровец взял папку со стола, открыл, достал фотографию. На ней был изображен Глебов в американской летной форме. Волосы были распущены, на лице — счастливая улыбка, в руках — какой-то незнакомой конструкции летный шлем.

— Глен Алвас, — сказал Эллисон. — Восемь лет назад он был начальником отдела разработки новейших технологий в ЦРУ. Участвовал во всех заметных проектах. Разработка суперсолдата, портативного комплекса удаленного управления истребителями, противовоздушной обороны...

— Почему он теперь за русских? — ошеломленно спросил Норвуд. Да, это объясняло всю неправильность Глебова. У него был мало того, что типичный техасский выговор, так еще и говорил он как американец! Эллисон пожал плечами.

— Он исчез тогда, после сомнительного результата испытаний прототипа суперсолдата, уничтожил все свои разработки и разработки отдела, уничтожил все бэкапы и копии. Мы не смогли найти ничего. Единственное, что мы смогли установить точно — он почему-то интересовался исламистским терроризмом, и кое-что в действиях российской стороны указывает на то, что их боевые операции в Сирии и Аммане были тщательно спланированы и очень успешны. Кажется, он почему-то счел, что Америка борется не с теми угрозами. Из Америки он вылетел в Канаду, затем в Китай. В Китае он потерялся, теперь всплыл здесь, выдавая себя за русского.

— А второй?

Агент Дин открыл вторую папку. Стриженный «Медведев» был запечатлен на фото в костюме, чуть ли не в точной копии того, в каком прилетел в Чикаго, только на носу его красовались очки.

— Александр Богасимов, начальник исследовательского отдела ФСБ. Полковник. Бывший разведчик, по некоторым данным, находился в США в то же время, в которое Алвас был начальником отдела разработки новейших технологий. Про него мало что известно — никому из наших агентов не удалось подобраться достаточно близко. Его охраняет специальный отряд, насколько мы можем судить, это неудачные попытки создать русского суперсолдата. В серию эти разработки не пошли, но испытуемые теперь служат лично Богасимову. Я удивлен, что он не привез их с собой. Помимо этого, он явно имеет связи с китайской разведкой, есть данные о его прямых переговорах с китайским офицером высокого ранга. Содержание нам неизвестно, но, похоже, Россия и Китай договорились на уровне сотрудничества разведок.

— Почему вы даете нам столько информации?

— Потому что мы уверены, что за этим визитом кроется что-то очень серьезное, и единственные, кто сумеет пролить хоть какой-то свет на это дело, это вы, — серьезно сказал Эллисон. — Шеф Стейплз заверила нас, что вы профессионалы высокого уровня, и у меня нет причин не верить этому. Нам действительно нужна помощь. Если эти двое объединились, дело и впрямь очень серьезное.

 

Ужинали они в китайской забегаловке недалеко от Управления. Ричард подхватывал палочками кусочки свинины в соусе, отправлял в рот. Еда казалась ему почти безвкусной. Эйдан сидел напротив, поглощая рис с овощами и яйцом.

— Куда нам двигать наше расследование? — спросил он. — Пока это выглядит так, что Стрежнев покончил с собой, на ноже, которым он был убит, только его отпечатки. В крови никаких лишних веществ.

Ричард пожал плечами.

— Мне кажется, что наши русские друзья знают куда больше, чем говорят. Нам бы проследить за ними.

— Можем после ужина туда и отправиться, — хмыкнул Келли. — Вдруг они захотят прогуляться на ночь глядя.

В этом Ричард сомневался. Впрочем, он сомневался и в том, что неприятная и недалекая женщина Агата Макгинти будет кому-то нужна...

— Мы не будем очень наглеть, — предложил Эйдан. — Слушай, ну правда. У нас пока ни единой толковой зацепки нет. Мы же даже не ожидали, что ту квартировладелицу убьют.

В последнее время — ну, наверное, с полгода как — они часто думали в одном направлении. Ричард усмехнулся. Когда Мелисса сказала ему, что он, детектив с приличным стажем и хорошими показателями, будет теперь работать с напарником, он пожал плечами. В Управлении он считался неприятным типом с тяжелым характером и был уверен, что новенький, кем бы он ни был, быстро отстанет сам. Уверенность стала еще сильнее, когда он увидел этого новенького — красивого парня с длинными волосами, заплетенными в косу, с толстовкой, повязанной на пояс, и со скейтом в руках. Что ж, с чикагскими пробками скейт был куда более быстрым транспортом, чем машина, тут было не поспорить. И все же... все же Эйдан Келли слишком уж не вписывался в образ полицейского. Особенно в образ детектива, расследующего убийства.

Отель, который выбрали русские, был неплохим, но не пять звезд. Обычный отель, в котором персонал не очень-то и следит за тем, чтобы постояльцы не водили кого попало в номера, но, тем не менее, полотенца в номерах меняются каждый день, завтрак и ужин можно заказать в номер, и все-таки есть какая-никакая, но система безопасности.

— Смотри, это не они?

Ричард повернул голову и присвистнул. Действительно, это были те самые люди. Но если бы Эйдан не обратил на них его внимание, Ричард бы их просто не узнал. Алвас с распущенными волосами, одетый в джинсы и легкую ветровку, не отличался от обычного горожанина, он как будто влился в Чикаго, став его частью. Богасимов же от природы обладал совершенно непримечательным лицом, и теперь, без костюма, тоже в джинсах, спортивной куртке и кепке, словно стал невидимкой.

— Я бы не узнал их, — сказал Ричард задумчиво. — Куда они идут в таком виде?

— Мне тоже любопытно.

Они пошли по улице, не выпуская цель из виду. Идти пришлось довольно долго — до парка. Там Алвас первым сел на скамейку, Богасимов же прошелся до уличного лотка с мороженым, взял три порции, вернулся к Алвасу, сел рядом.

— Интересно, — сказал Эйдан негромко. — Три мороженых?

— Смотри.

Ричард на самом деле был даже горд — он первым увидел, кого ждут эти двое. Они ждали женщину. Невысокая, с короткой стрижкой, одетая модно и явно недешево, женщина подошла к скамейке, села между мужчинами. Взяла из рук Богасимова мороженое. Алвас рассмеялся, что-то сказал ей. Она качнула головой.

— Вот бы услышать, о чем они говорят, — сказал Ричард. И тут Алвас посмотрел прямо на них, ухмыльнулся — на редкость пакостно — и помахал рукой. Приглашающе.

— Пойдем? — спросил Эйдан.

— А куда нам деваться?

 

Александр Богасимов, полковник ФСБ.

На совместной встрече с каким-то «контактом» настоял Алвас. Сам Богасимов был против откровенно демаскирующих маневров, поэтому не взял с собой Медведей. Он был уверен — их и так опознают в течение первых полусуток нахождения в Америке. Нет, вряд ли начнут действовать, но опознать — непременно опознают.

— Ну и пусть, — отмахнулся Глен. — Их проблемы. У нас дипломатические паспорта, даже если не на наши имена. Не рискнут обострять отношения.

— Мне просто не хочется создавать напряжение без лишней надобности, — пояснил Богасимов. — Не потому, что мы не справимся, а потому, что твоя бывшая контора не настолько умна, чтобы просто оставить все как есть.

— Люблю твои реалистичные оценки, — прижмурился Алвас. — Ну правда, Алекс! Ты проспорил мне мороженое, и я хочу его сейчас!

Мороженое Богасимов действительно проспорил. Несносный Алвас предложил пари, ему было так интереснее, и он все-таки оказался прав тогда относительно всех расчетов и практического применения многовековой мудрости... впрочем, думать об этом прямо сейчас не хотелось.

— Ладно, — капитулировал Богасимов. — Пойдем.

На улице было тепло, хотя уже и начало темнеть. Они прошли по улицам, дошли до одного из городских парков, Богасимов не успел запомнить точно, что это был за парк. В Чикаго он не был, вся его деятельность в Америке в прошлом была сосредоточена в Вашингтоне и Лэнгли, и единственный город, куда он выбирался тогда, был Детройт. Тогда Детройт был еще промышленным центром, куда стремились войти и закрепиться все мало-мальски серьезные корпорации. А вот в Чикаго он не был. Определенно стоило побеспокоиться и заранее изучить основные районы и улицы, но доверяться Алвасу стало привычно. Слишком уж привычно.

— Смотри, какая классная скамейка! — жизнерадостно сказал Алвас. — Там мы будем как на ладони, но услышать нас эти два идиота не смогут.

Богасимов с упреком посмотрел на него. Сам он слежку заметил тоже почти сразу, сказывалась многолетняя практика, но относиться к слежке презрительно он все еще не мог.

— Ты опять судишь о них с высоты своего интеллекта, — сказал он. — У них, насколько я знаю, хорошие результаты, значит, они не идиоты. Да, они не гении, как ты, но позволь заметить...

— Алекс! — Алвас закатил глаза. — Не начинай. У меня хорошее настроение, не порти его, сходи за мороженым, пожалуйста. Мне лимонное.

— А контакту?

— Шоколадное. И вафельку!

Богасимов кивнул. На уличном лотке он купил лимонное, шоколадное с вафелькой и клубничное. Американское мороженое ему не очень нравилось, оно было приторное, отчасти химическое на вкус, и проигрывало обычному пломбиру по ГОСТу по всем статьям. Алвас утверждал, что это стереотипное мышление и ригидность. Вредничал, конечно.

Стоило ему сесть, как к ним подошла женщина. Богасимов сразу понял, кто она, кивнул ей, протянул мороженое. Ева — бывшая ассистентка Алваса, ушедшая из ЦРУ следом за ним — кивнула. Длинная сережка, почти касающаяся в спокойном состоянии плеча, закачалась.

— Спасибо, Александр Иванович, — сказала она. — Вы симпатичнее, чем я ожидала.

Алвас рассмеялся.

— Ты выглядишь напряженной, — сказал он. — Что-то пошло не так?

— Я достала информацию, которую ты просил, — отозвалась Ева. — Но за вами следят. И не очень умело.

— Я сразу говорил, что надо налаживать с ними контакт, — напомнил Богасимов. Алвас пакостно ухмыльнулся — вот же талант у человека — и помахал полицейским.

— Они бы еще в кусты спрятались, — фыркнул он. — Не волнуйся, Ева. Это нормальные ребята.

 

Ричард Норвуд, детектив полиции Чикаго.

Сидеть впятером на одной скамейке не представлялось возможным. Эйдан сел на свой скейт, Ричард встал рядом с ним.

— Что на самом деле происходит? — прямо спросил он Алваса. Алвас передернул плечами.

— Много гадкого, — сказал он весело. — Вы верите в сказки?

Богасимов негромко хмыкнул. Алвас коротко посмотрел на него и поерзал на скамейке.

— Алекс хочет сказать, что мы подозреваем одного из вас в том, что он — не человек. Подозреваем, мистер Келли, вас.

Эйдан весело фыркнул.

— Угадали, — согласился он.- Как?

— На территории Соединенных Штатов проживает, по нашим примерным прикидкам, несколько десятков тысяч нечеловеческих существ, — ответил Богасимов серьезно. — Среди них просто обязаны быть те, кто живет среди людей и служит в полиции. Думаю, в ФБР они тоже есть, но шифруются лучше. А вы вписываетесь в типаж, подходящий для службы в полиции, не больше, чем Глен в образ русского чиновника.

— Но мистер Алвас — человек, — начал Ричард, и только тут сообразил — Богасимов использовал настоящее имя Алваса! — Подождите, вы... нас ожидали?

Богасимов многозначительно покосился на Алваса. Тот вздохнул.

— Меня должны были опознать в первые же часы после появления здесь, — пояснил он. — Я все-таки был тут довольно значимой персоной.

— Как вы наверняка знаете, Михаил Стрежнев тоже в каком-то смысле не был человеком, — продолжил Богасимов. — Он лучше всего подходил для задания, которое мы ему поручили. Он должен был или подтвердить или опровергнуть наши выводы об активности некоторых сил нечеловеческого происхождения.

— Сил?

Алвас кивнул.

— Мы подозреваем, что здесь, в Чикаго, находится ключевая точка плана по возвращению древних сущностей, которых в мифологии принято называть богами. И эти ребята, как все примитивные существа, обладающие силой, превосходящей обычные рамки, весьма злобны, безжалостны и жадны до власти.

 

Ева Моралес, фрилансер.

Бабушка всегда говорила ей, что её жизнь не будет лёгкой. Все женщины их семьи отмечены даром. Или проклятием, тут как посмотреть. Каждая женщина из семьи может находить то, что никто другой бы не смог.

Это свойство помогало ей все детство, потом юность, потом во взрослой жизни. Найти способ попасть туда, куда никто до нее не попадал — в само ЦРУ, и не просто абы куда, не телефонисткой, не секретарем, а стать ассистентом человека, действительно имевшего возможности и власть. Она надеялась, что сможет проводить параллельно с его экспериментами свои собственные. Что лучшие лаборатории с новейшими технологиями — технологиями, которые работают, а не теоретические разработки НАСА — будут к ее услугам.

На деле оказалось, что Глен Алвас, начальник исследовательского отдела, человек с куда более широкими воззрениями, чем она ожидала. Его работа увлекла ее. Он всегда смотрел на мир, как архитектор. Архитектор будущего.

— Почему вы не пустили в серию шлемофоны? — спросила она как-то. Чертежи уникального устройства Алвас рассматривал в минуты самого черного отчаяния. Насколько хватало ее познаний, шлемофон был готов к производству, даже опробован, испытания на удаленное управление истребителями прошли успешно, но почему-то Алвас не хотел продолжать этот проект. Он вторую неделю лежал на полу в своем кабинете, смотрел в потолок или на доску с чертежами. Работать с чертежами было невозможно — они наслаивались друг на друга, небрежно прикрепленные магнитами. И все же Алвас, поворачивая голову, смотрел на эти чертежи который день подряд.

— Потому что они будут использованы не так, как надо, — ответил он и внезапно сел. — Вот что. Ты сможешь добыть у НАСА снимки земли со спутников за последние полгода?

— Хорошо, — кивнула она. — Очень срочно?

— Надо было полгода назад, — ответил он и поднялся на ноги. Взлохматил волосы, огляделся, поморщился... — Можешь не появляться на работе сколько надо, но добудь мне эти снимки, и желательно — не используя мое имя. Разве что очень понадобится.

— Вы недооцениваете меня, — ответила Ева спокойно и вышла из кабинета.

Архив снимков она, конечно, добыла. Использовала кое-что из семейного наследия, кое-что из собственных разработок — и была совершенно уверена, что даже камеры на входе в обсерваторию не смогли распознать ее лица и фигуры. Она даже не стала представляться, просто наложила на ученых морок и обольщение, два вида самых простых чар. Как оказалось, лучшие умы человечества не обладали иммунитетом к чарам перуанских ведьм.

— Что вы хотите найти на этих снимках? — спросила Ева Алваса, отдавая ему флэшку.

Он попытался взлохматить волосы, обнаружил, что взлохматить нерасчесанную гриву не так просто, чертыхнулся, огляделся...

— Ты не видела расческу?

Она пожала плечами.

— Я ведь не живу с вами, — мягко сказала она. — Не могу следить за всеми вещами.

Алвас замер, посмотрел куда-то сквозь нее. Лицо его искривилось, как от боли, он помолчал.

— Как у него это выходило? — спросил он в пространство.

— У кого?

Алвас очнулся от мыслей, вернул лицу нормальное выражение.

— Ни у кого, — сказал он сухо. — Спасибо. На сегодня можешь быть свободна. И вообще. Если хочешь съездить к семье, вперед. Отпуск оформлять не надо.

Она кивнула и вышла. Все-таки было до смерти любопытно. А она хорошо умела находить то, что другим найти было бы трудновато.

О ком говорил ее начальник, она поняла довольно быстро. Нет, ее должность ввели всего несколько лет назад. И большую часть этого срока она пустовала — все претенденты или отсеивались на первой же встрече с Алвасом, либо уходили через месяц-полтора. Ева понимала, почему. Алвас был требователен, бесцеремонен, все, кто с ним работал, обязаны были понимать его с первого раза. Могли потом уточнить детали, но лишь детали. Кроме того, Алвас был удивительно беспомощен в бытовых вопросах. Никогда не помнил, где лежат его вещи. Забывал поесть. Мог лежать на полу целыми неделями, и чистота пола волновала его в последнюю очередь.

Человек по имени Александр Богасимов не был ассистентом Алваса. Он был инженером-конструктором. Именно это значилось в должностном расписании. Но вот личного дела этого человека не нашлось. То ли потерялось, то ли... думать о чем-то другом Ева не хотела. Понимала, что зря, что не теряются просто так дела в Лэнгли. По отзывам тех, кто запомнил этого Богасимова, он был человеком спокойным, замкнутым, очень профессиональным. Алвас очень его ценил. Богасимов, похоже, выполнял кучу дополнительных заданий... и выполнял ли он их потому, что сам считал это необходимым, или потому, что Алвас требовал? Ева попыталась узнать, почему же Алвас упустил такого ценного сотрудника — и ответ был настолько глупым, что она поняла, и кто убрал дело Богасимова из архива, и почему. У Богасимова на родине заболела мать, он улетел к ней, а потом просто не вернулся. Прислал уведомление о том, что хочет уволиться, по почте.

— Глен, — сказала Ева на следующий день. — Ответьте честно. Что у вас украл такого Александр Богасимов, что вы полностью прекратили эффективно работать над действительно серьезными проектами?

Алвас отвлекся от фотографий, которые перекладывал на столе, посмотрел на нее и мерзко ухмыльнулся.

— Я полагаю, ответ «сердце» тебя не устроит?

Ева нахмурилась. Алваса это не впечатлило. Она скрестила пальцы, мысленно проговаривая текст чар. Алвас продолжал мерзко усмехаться, глядя ей прямо в глаза.

— А зря, — сказал он наконец и перестал улыбаться. — Если б у тебя был мужик, который замечает перепады твоего настроения, покупает тебе вкусняшки, отвозит тебя домой и помогает в работе, понимая тебя с полуслова, ты бы потом вообще на других ассистентов смотреть не смогла. И на других мужиков тоже не сразу.

Ева поняла, что краснеет. Но почему он не поддался чарам?

— И да, про твои магические штучки. А ты, оказывается, ценнее всех, находящихся в этом здании, вместе взятых.

— Вы... знали?

— Почувствовал, — объяснил он. — Пошли, выпьем кофе. Глаза умеешь отводить?

Она кивнула. В тот день она очень много узнала. О том, что изучение мифологии и магических приемов давно интересует не только ее, но и Алваса. О том, что он вывел ряд закономерностей в работе приемов, которые раньше считались семейными, неподходящими для использования людьми со стороны, которым не передался дар, и смог использовать как минимум некоторые. И о том, что устройства, которые он разрабатывал для ЦРУ, обладали такой мощью не только потому, что механика и электроника настолько хорошо развивались и достигли определенного уровня. И только о том, что случилось с Александром Богасимовым, Ева так ничего тогда и не узнала.

А теперь этот человек сидел рядом с ней, неторопливо ел мороженое и совершенно не собирался ничего объяснять.

— Ты был прав, — сказала Ева Алвасу. — В Чикаго действует культ, который ставит целью пробуждение одного из древнешумерских божеств. И, судя по тому, что я выяснила, у них может и получиться.

— Но почему здесь? — спросил один из полицейских, тот, что постарше. Человек. Ева пожала плечами.

— Целых храмов, где можно было бы провести ритуал, не осталось. А раз не осталось, то нет разницы, где устроить новый, мир духов одинаково равноудален от любой точки в физическом мире.

— Это потребует большого количества душ, — сказал рыжий полицейский. Ева не была в нем уверена, но что-то от него исходило такое, что однозначно говорило ей — перед ней нечисть.

— Очень большого, — согласилась Ева. — Полагаю, они планируют уничтожить Чикаго целиком. Этого количества крови и душ будет достаточно.

 

Ричард Норвуд, детектив полиции Чикаго.

Встреча в парке закончилась довольно поздно. Ева — так Алвас назвал женщину, с которой встречался — отказалась от предложения подвезти, и Ричард с Эйданом медленно пошли по направлению к месту, где Ричард оставил машину.

— Тебя что-то беспокоит, — констатировал Эйдан. Ричард пожал плечами.

— Что сказать этим фбровцам. Мы не можем сказать им правду, не можем уклониться от встречи с ними, и как нам с этим поступить, я пока не знаю.

Келли кивнул.

— Кое-что я могу сделать, но это только даст нам немного времени.

— Устроит.

Эйдан помолчал, как будто раздумывая.

— Ты действительно собираешься пойти на разведку с этими двоими?

— Кто-то же должен. А тебя они попросили держаться пока в стороне.

— Даже если я не согласен?

Ричард вздохнул.

— Стрежнева специально готовили для таких ситуаций, и он в морге.

Эйдан скривился, весь как будто пошел рябью. Как будто рядом с Ричардом шагала искусно выполненная компьютерная проекция, рядом с источником которой пронесли промышленный магнит.

— Я просто согласен с тем, что сейчас мы не можем тобой рисковать, — сказал Ричард будничным тоном. — У меня же нет связи с твоими родственниками.

Рябь постепенно исчезла, рядом с Ричардом снова шагал Эйдан Келли.

— Хорошо, но когда выберетесь оттуда, ты мне позвонишь. Сразу же.

Ричард кивнул.

С Богасимовым и Алвасом они встретились у входа в метро. Почти центр города, одна из тех немногих станций, которые были все-таки утоплены в глубь земли, а не находились над ней. Два средних лет мужчины с городского типа рюкзаками, почти неотличимые от десятков таких же по всему миру. Норвуд повел плечами, ощутив на мгновение какое-то подобие холодка, скользнувшего по спине. На нем не было бронежилета, в руках вместо винтовки был точно такой же рюкзак, как у русских... черт, да Алвас же американец!

Алвас что-то говорил своему русскому напарнику. Тот кивал, морщился, потер пальцы друг о друга... да он же хочет курить, осенило Норвуда. Очень хочет курить, но сдерживается.

— Готовы? — спросил Алвас, заметив Ричарда. Норвуд кивнул.

— С нами еще кто-то пойдет? Вы ведь не взяли с собой Эйдана, потому что он... другой? Но если там есть какие-то... их штучки?

— Для этого у меня кое-что есть получше живой приманки, — фыркнул Алвас. — Не волнуйтесь. Я чувствую магию.

Это было неожиданно, но, поразмыслив, Ричард решил, что это даже к лучшему. Алвас тем временем посерьезнел, первым направился вниз, в метро.

То, что они выждут момент, когда на рельсах нет поезда, спрыгнут вниз и побегут, Норвуд ожидал. Это был единственный способ попасть в технические туннели. Когда-то расследование приводило его сюда, не на эту конкретную станцию, а южнее, но все подземные станции были примерно одинаковые... но Алвас не стал запрыгивать на площадку для ремонтников, он метнулся к одной из стен, быстро ощупал ее, что-то нажал — и в стене открылась дверь. Отлично налаженный и ухоженный механизм, должно быть, — никакого дополнительного шума Норвуд, как ни старался, не мог уловить. Где-то загромыхал следующий поезд, но они уже вошли в дверь, и она закрылась за ними.

— Где мы?

— Ева сказала, что это начало пути, — пояснил Алвас. — В ее материалах есть примерная карта, но только направление, сами коридоры. Ориентироваться в том, во что эти коридоры встроены, придется на месте.

Норвуд кивнул.

— Ведите.

Алвас зашагал вперед. Узкий коридор привел их к лестнице, за которой была еще одна и еще. И снова коридор — но в нем уже не чувствовался город. Стены были каменными, темными, дышать стало труднее — и стало как будто теплее. Несмотря на это, Алвас и Богасимов не стали снимать курток и бейсболок, и Норвуд тоже не стал. Ему казалось, что он сам бы заблудился здесь, хоть глаза и говорили ему, что тут нельзя заблудиться. Но ощущение вне времени и пространства никуда не уходило. Ему казалось, что вокруг приходит в движение целая паутина коридоров и лестниц, и каменных стен.

Пока Алвас не остановился так резко, что Норвуд налетел на него.

— Что там? — спросил он. Алвас усмехнулся.

— Послание.

Норвуд посмотрел туда, куда указывал Алвас, и похолодел. У стены, там, где только что не было никакого прохода, сидел человек. Нет, труп. Голова низко опущена, туловище в крови, уже основательно подсохшей, одна рука пригвождена к стене чем-то вроде кинжала. Кинжала? Норвуд достал фонарик, подошел поближе.

— Таким же оружием был убит ваш коллега, — сказал он. — Такая же костяная ручка, такой же орнамент вот тут...

— У вас отменная интуиция, — сказал Богасимов, подходя поближе. — Я изучил отчеты, по ним выходило скорее, что Михаил совершил самоубийство. Но вы правы. И сейчас тоже. Мы видели такие кинжалы раньше. Потому и приехали.

— Вы сказали, что это послание, — вернулся к своей мысли Норвуд. — От кого? Кому? Что оно означает?

Алвас усмехнулся.

— Нам. Означает оно «отметил закрытый проход, теперь открыто». И да, нам сюда.

— От кого оно?

Богасимов негромко вздохнул.

— Если вам действительно необходимо это знать, я расскажу. Но не здесь.

— Он будет против, ты же знаешь, — напомнил Алвас.

— Он поймет правильно, — с непоколебимой уверенностью парировал Богасимов.

— Не понимаю, почему ты так веришь в людей.

Богасимов усмехнулся.

— Пойдемте, — сказал он.

 

Александр Богасимов, полковник ФСБ.

Шагая за высоким Норвудом, Богасимов невольно прислушивался. Обзор в недостаточно широком тоннеле был, можно сказать, отсутствующим, оставалось быть готовым ко всему — и прислушиваться. Пока что все было неплохо, в основном он слышал только свое дыхание да шаги Норвуда — тот не догадался о необходимости идти бесшумным шагом. Вряд ли не умел — в движениях его проглядывали хоть и основательно забытые, но знакомые моменты. Норвуд, очевидно, раньше был военным — то, как он держался в этих коридорах, слишком сильно походило на манеру держаться бойцов специальных подразделений.

Алвас тихо присвистнул — едва слышно, на грани. Сигнал «стоп».

— Что там? — спросил Норвуд, на этот раз умудрившийся среагировать до того, как наткнется на Алваса.

— Еще записка, — пояснил Алвас серьезным тоном. Это было уже плохо.
Богасимов высунулся из-за Норвуда, оценил масштаб. В свете фонарика, который Алвас так и держал направленным на очередное тело, Богасимов явственно рассмотрел вырезанный на лбу мертвеца крест.

— Вызывать Медведей? — спросил он. Алвас согласно хмыкнул.

— Медведей? — уточнил Норвуд. — Ваши личные суперсолдаты?

— Ты смотри, а моя бывшая контора зря времени не теряет, да, Алекс? — ехидно сказал Алвас. — Как фамилии ребят, которые вам столько рассказали?

— Агенты Эллисон и Дин, — ответил американец задумчиво. — Вы же вроде бы работали на ЦРУ?

— Да, — согласился Алвас и ухмыльнулся. — Спрашиваю, чтобы знать, кому сказать спасибо за донесение до вас полезной информации.

Богасимов отошел на несколько шагов. Да, вот так должно хватить. Методику разработал Алвас, экспериментировал на тех же Медведях, заявил, что разработка крайне успешная и — что было даже важнее — без побочных эффектов.

— Алекс, мы ждем, — напомнил Алвас. Богасимов кивнул, сосредоточился, представил Медведей. Сергей Гурин, Медведь-Первый, старший лейтенант. Высокий, светловолосый, типично славянской внешности. Человек, научившийся выживать и спасать напарников, вместо того, чтобы мстить за них. Григорий Барахов, Медведь-Второй, мрачный казах с характерными чертами лица, темными глазами и взрывным характером. Впрочем, оставлять личное за пределами работы он тоже умел. Убедившись, что хорошо представляет себе обоих, Богасимов откашлялся и перешел на русский.

— Ну-ка, Гриша и Серёжа,
Покажите быстро рожи,
Встаньте рядом предо мною
Не кобенясь и не ноя!

Рифмовал, естественно, Алвас. Богасимов еще не пробовал его заклинания, хотя и знал, что Алвасу можно доверять во всем, что касается изобретений, но... Стена рядом с ним как будто расплавилась, стала жидкой, расступилась, как воды перед Моисеем, и из нее выпали Медведи. Отпрыгнули в разные стороны, огляделись, встали по стойке смирно...

— Медведи по вашему приказанию явились! — дружно заявили они. Богасимов кивнул, мельком глянул на Норвуда — вряд ли тому приходилось видеть что-то этакое, но американец, к счастью, обладал крепкими нервами и, как приходилось напоминать себе, общался с потомком ши. Ну, или фэйри, как кому нравится называть.

— Это русское заклинание? — спросил Норвуд. — Эйдан не говорил ни о чем таком.

— Это изобретение Глена, — пояснил Богасимов. — Он увлекается этим.

— Я просто использовал ваши наработки в этой области, — самодовольно ответил Алвас. — И прочитал все ГОСТы, которые были написаны под твоим руководством!

— В России есть стандарты на магические приемы? — с интересом спросил Норвуд.
Богасимов кивнул.

— В каком-то смысле да, — признал он. — Не в официальном виде, сами понимаете. Но базы данных существуют.

— Твоими в основном стараниями, — бесцеремонно влез Алвас. — Ну, раз Мишки тут, пошли уже? Там будет тяжело.

— Доставать оружие? — деловито спросил Барахов.

— Доставайте, — кивнул Алвас.

С Медведями в туннеле стало тесно, но Богасимов почувствовал себя спокойнее. Как и всегда, когда рядом был кто-то, кому можно было доверить спину без раздумий.

И все-таки Алвас услышал проблемы первым. Он остановился, поднял руку, прислушался.

— Кажется, там убивают, — сказал он. Богасимов напряг слух, прикрыл глаза, чтобы усилить восприятие звуков. Криков не было, но звуки драки — удары, топот, потом лязганье, как будто били чем-то металлическим о металл...

— Бежим, — сказал он. Алвас, как будто только этого и ждал, сорвался с места. Богасимов прижался к стене, пропуская Медведей и Норвуда. Сам он знал, что после ранения в Чехии не сумеет поддерживать нужный темп. Медведи нужнее Алвасу и...

 

Ричард Норвуд, детектив полиции Чикаго.

Алвас рванул с места, скрылся за поворотом. Ричард побежал следом, за спиной топотали Медведи — действительно, медведи, вот как-то так он их и представлял, русских суперсолдат, — здоровенными, с мрачными лицами, выставленными вперед челюстями, от мускулов вот-вот порвутся бронежилеты. Связываться с такими он бы не хотел, господи, да о чем он думает?

Коридор петлял, поворачиваясь то направо, то налево. Норвуду казалось, что он идет вниз, но сказать наверняка он не мог — да и не до того было. Алвас продолжал нестись вперед, не останавливаясь и не снижая скорости, и Ричард настолько сосредоточился на его спине, что не сразу сообразил, что они оказались на месте. В огромную пещеру, в которой шла драка. Он остановился, оглядываясь, пытаясь сообразить, что творится, на какой они стороне, и что это за стороны вообще.

Это было непросто. Размером с хороший концертный зал, пещера едва освещалась небольшими лампами, похожими на масляные, но они не чадили, как будто горение в них было ненастоящим. Незнакомые люди — скорее всего, люди — двигались так быстро, что Норвуд едва успевал следить за тем, куда движется вся эта многоголовая, многорукая драка. Алвас встряхнул руками, из рукавов его куртки выскочили длинные лезвия. Норвуд не видел таких раньше, даже не предполагал, что подобное оружие может быть функциональным. Он достал пистолет — жаль, нет винтовки, но что делать, выстрелил в потолок.

Люди перед ним бросились врассыпную. Из-за спины неожиданно появился свет, Норвуд не стал оборачиваться, не хотел терять остроту зрения, зато откуда-то из глубины пещеры раздался утробный вой. Норвуд разглядел перед собой испачканные чем-то темным лица, обычные, человеческие, и европеоидов, и нескольких китайцев, и метисов, чьи черты соединили в себе основные признаки родительских рас. Эти люди были одеты в очень похожую одежду — свободные рубашки, без пуговиц, как будто сшитые вручную, свободные брюки. У тех, кто стоял поближе, были в руках ножи. Норвуд открыл рот, чтобы скомандовать всем бросать оружие, но не успел.

Где-то в центре толпы — наверное, их было больше двух, может, трех десятков, сказать было трудно, началось движение. Хрипы, звук втыкаемого в плоть лезвия, еще и еще... Норвуд выстрелил еще раз, люди перед ним расступились, на мгновение, но этого хватило. Там, в центре, неостановимо и стремительно двигался человек, одетый совершенно не так, как прочие. Этой техники Норвуд не знал. В руках у человека были соединенные то ли веревкой, то ли цепочкой кинжалы — странные, но непохожие ни на что виденное, клиновидной формы, явно из очень прочного металла, и каждое его движение несло смерть.

Медведи протопали мимо него, вломились в толпу, щедро раздавая тумаки. Два огромных, яростных, почти нечеловечески сильных бойца, привыкших работать в паре. Под их ударами ломались кости, расплющивалась плоть. Драка возобновилась, к звукам движения и ударов прибавились крики и стоны.

— Да что вы делаете?! — проорал Норвуд. Алвас вынырнул из толпы, схватил его за предплечье, оттащил назад, ко входу, где Богасимов методично доставал из своего рюкзака и включал лампы, которые чаще всего используются на раскопках. Длинные, мощные, заливающие все вокруг холодным белым светом.

— Не мешайте! — рявкнул Алвас. — Они уже не люди!

Сильное тело сбило его с ног, Норвуд ударил нападавшего по затылку рукояткой пистолета, но это не помогло. Человек продолжал пытаться зарезать Алваса, тот едва успевал блокировать удары своими клинками. Выстрел прозвучал из-за спины, голова нападавшего взорвалась, забрызгав Норвуда кровью и ошметками взорвавшейся плоти.

Алвас выбрался из-под тела, вскочил на ноги, злобно глянул на Норвуда, снова полез в драку. Норвуда схватили за руку, он обернулся — конечно, Богасимов — оттащил к выходу.

— Стреляйте отсюда! — скомандовал Богасимов. — Цельтесь в голову, это самое надежное!

Норвуд развернулся, поднял пистолет. Он умел убивать. Не впадал в панику при виде как крови, так и расчлененных тел и раздробленных черепов, и... и все-таки смерть, которую он видел перед собой, была удивительно грязной.

Алвас взмахнул рукой, сделал выпад, развернулся — голова противника слетела и откатилась, прямо по грязи и крови. Шаг вправо, удар, второй — и человек отшатывается, пытаясь ухватить руками выпадающие внутренности, разрезанный кишечник, печень, жировую прослойку... Уклонение, нырок, удар, удар, шаг влево, удар. Медведи, тупо ломающие шеи своим противникам, выглядели почему-то менее опасными. Алвас почти налетел спиной на культиста, Богасимов выстрелил, Алвас, даже не заметив опасности, не обернулся, продолжая кромсать, разрубать, дробить. Убивать всеми доступными способами.

Тишина наступила внезапно, Норвуд подумал, что оглох, но затем услышал тяжелое дыхание Медведей, Богасимов перезарядил пистолет, оставшиеся в живых культисты расступились, образовав круг, опустились на колени. Незнакомый мужчина с веревочным копьем — да, теперь его можно было рассмотреть в свете ламп — стоял посередине, а за ним, из темноты пещеры, выступало навстречу что-то, больше всего напоминавшее компьютерных монстров. Узкая, вытянутая морда, оскаленные клыки, ими так удобно хватать добычу и разгрызать кости, мощное тело, под темной кожей перекатываются мышцы, четыре конечности, способные как лазать, так и бегать, и убивать...

— Лун, нужна помощь? — спросил Богасимов.

— Побольше света, Александр Иванович, — ответил незнакомец с копьем на чистом английском. У этого выговор не техасский, отметил Норвуд и задался вопросом, почему не испытывает ничего, кроме напряжения.

Богасимов кивнул, вернулся к рюкзаку, достал еще несколько ламп. Лун — интересно, как его имя звучит полностью — развел руки в стороны и начал что-то негромко читать, наверняка на китайском. Много шипящих, мягких звуков. Алвас подошел поближе к Норвуду, положил руку на плечо, куда только делись его клинки.

— Древняя китайская магия очень красива и совершенно безжалостна, — сказал он негромко. — Если не уверены, что выдержите, лучше отвернитесь.

Норвуд мотнул головой.

— Справлюсь, — пообещал он.

Чудовище из тьмы взвыло, но свет не давал ей приблизиться, явно причиняя боль. Лун продолжал свой речитатив.

— Что должно случиться? — спросил Норвуд. Алвас покачал головой.

— Он призывает защиту и оружие.

Ближайшие к Луну тела задвигались, затряслись, начали подниматься в воздух. С громким хрустом из них начали выламываться кости, из рук, ног, ребра по одному отламывались от грудин, затем позвоночники, плоть сползала с них, как будто расплавляясь, падала на землю, хлюпала, текла, превращаясь в кровавый бульон. Ничего из того, что оказывалось на земле, уже не было людьми. Норвуд передернулся. Кажется, после всего этого нужно вымыться. Много раз.

— Кости? — спросил он.

— Смотрите.

Кости закрутились вокруг Луна белесым вихрем, облепили его, соединяясь в уродливую, белесую оболочку, больше похожую на экзоскелет. Черт, черт! Да как вообще можно такое делать? Зачем?

— Любая пуля пробьет кость, — сказал Норвуд тихо. Алвас рядом хмыкнул.

— Кость — да. А костяной доспех нет.

Стоящие на коленях люди вытянули руки перед собой, склонили головы. У каждого в руках был кинжал.

— Они покончат с собой? — догадался Норвуд. — Как Михаил?

— Нет, — звучным голосом возразил Лун, махнул рукой. Норвуд завороженно наблюдал, как вместе с его рукой движется страшная, шипастая, созданная из костей плеть. Позвоночные столбы, ребра, берцовые кости, сплетенные какой-то черной магией воедино, ломали черепа, дробили кости, разрывали тела на части. Тварь из темноты взвыла, метнулась вперед, Лун отскочил, удивительно легко и стремительно, хлестнул своей плетью, еще и еще. Кровавая каша вокруг расплескивалась от каждого его шага и удара. Норвуд отвернулся и прикрыл глаза, слушая удары, визг твари, совсем не похожий на крик животного или человека.

Стало тихо.

— Все кончено, — мягко сказал Богасимов и пошел вперед. Норвуд повернулся, опасаясь, что увидит что-то еще более страшное. Но нет. Лун — уже без своего костяного ужаса — подошел к Богасимову, пожал ему руку на русский манер. Улыбнулся.

— Все хорошо, Александр Иванович, — сказал он. — Спасибо, что среагировали так оперативно.

Он повернулся к Медведям, с интересом рассматривавшим распростертое на полу тело твари из темноты.

— Сергей, Григорий, — сказал он. — Спасибо.

Медведи кивнули.

— Представьте меня, — попросил Лун наконец.

— Детектив Ричард Норвуд, полиция Чикаго, — сказал Алвас. — Это Хао Лун, наш друг из Китая.

— Специалист по каллиграфии, — пояснил Лун.

— Офицер китайской разведки очень высокого ранга, — медленно сказал Норвуд. — Это они о вас.

— Ваша бывшая работа связалась с ФБР и полицией? — усмехнулся Лун, глядя на Алваса.

— Чего еще от них ждать, — фыркнул Алвас в ответ. — Объясните, зачем надо было всех их убивать? Ну, помимо того, что они хотели убить нас? Но последних-то зачем?

Лун поморщился. Едва заметно, на красивом лице проступили всего несколько морщинок от неудовольствия. Как выглаженный азиатский айдол в какой-нибудь дораме.

— Нельзя было дать им усилить силой своих душ этого демона.

— Логично, — кивнул Алвас. — Что насчет смерти Михаила?

— Я научил его, как защитить душу от извлечения, — невозмутимо сказал Хао Лун. — Его волю подчинили, как и волю всех людей в этом месте, но он был готов к этому. Он не мог противиться приказанию умереть во славу великого демона, но смог защитить душу.

— Вот почему тело оставили, — осенило Норвуда. — Они не знали, что он другой, хотели понять, почему его душа не была поглощена. Но что тогда видела домохозяйка?

— У славянских иных есть особенность, — пояснил Богасимов. — Если иной не отводит глаза сознательно, его все видят. И то, что он делает, тоже. И даже тех, с кем он разговаривает.

— Как у вас в России с этим живут? — поразился Норвуд. После той тщательности, с которой скрывались все родственники Эйдана... это звучало фантастично. Богасимов усмехнулся.

— Это часть культурного кода, полагаю. И общей фаталистичности. Или как там принято говорить во всем остальном мире.

— Значит, миссис Макгинти видела тех, с кем встречался Стрежнев, — сказал Норвуд. — Но как их найти?

Хао Лун вздохнул.

— Я предоставлю вам удобное решение, — сказал он. — Но сначала мы должны уничтожить остальные точки ритуала, такие же, как эта. Места, где выращивают младших демонов, чтобы с их помощью прорвать ткань мироздания.

 

Александр Богасимов, полковник ФСБ.

Слова Луна хорошо соотносились с теориями, которые обсуждались еще в Москве. Информации о дошумерской эпохе осталось очень мало — все записи, все возможные места ритуалов уничтожались особенно тщательно. Никто не хотел возвращения кровожадных, безжалостных, ведомых только сиюминутными желаниями богов. Богасимов не был уверен, что часть из младших божеств той эпохи не перешли в шумерский пантеон, став в конечном итоге самыми пугающими представителями такового.

— Здесь должны быть какие-то следы, возможно, записи, — сказал он вслух. — Надо осмотреть все.

Он первым подхватил лампу, прошел дальше, туда, где все еще было темно. Возможно, это играли усталость и последствия драки, но казалось, что темнота в этой части пещеры как будто стала менее черной, более неоднородной, как и положено пещере, а не источнику потустороннего.

— Александр Иванович, — позвал Гурин, мгновенно последовавший за ним. — Смотрите, тут стол, а на нем что-то странное. Какие-то тетради. И таблички, и еще...

— Стой, не трогай! — рыкнул Барахов по-русски, и Богасимов мгновенно оказался рядом с ними. — Это точно важно!

— Поясните, пожалуйста, Григорий.

— Это игра, — пояснил Барахов, показывая пальцем на узорчатую табличку, выточенную из дерева и расписанную красками. — Шумерская, из нее потом нарды выросли, когда игра пошла из города Ур дальше, а она популярная была. Да вы у Гоблина, ну, Пучкова, историка, про нее посмотрите, поймете! Фишка в том, что тут должны быть два игрока, два набора вот этих кружочков, а тут только один. Один игрок рассчитывал стратегию.

— И в чем смысл? Почему вы думаете, что это послание?

— Смотрите, цель игры — передвинуть семь фишек отсюда досюда, быстрее, чем противник сделает то же самое, но тут противника нет, нет второго набора фишек, зато на такой табличке удобно фиксировать достижение целей, так часто делают, когда правила в первый раз читают, я сам такой, — Барахов провел рукой над табличкой, показывая. — Семь — это магическое число, вы с товарищем Алвасом часто про это говорите, и тут пять фишек уже передвинуты куда надо. А две нет.

Богасимов кивнул. Алвас вполголоса переводил разговор на английский, хорошо, не придется повторять.

— А теперь смотрите, — закончил мысль Барахов и показал на стену. — Видите узорчик? Так вот на таком же квадратике фишка уже стоит.

Алвас подскочил к стене, посветил своей лампой. Выругался.

— Еще четыре демона и два неготовых гнезда!

— Как нам их найти? — спросил Норвуд. Алвас подошел к столу, взял тетради, полистал.

— Здесь есть указания на то, как можно обнаружить эти места. Ева должна справиться. Детектив, вы можете связаться с вашим напарником, пусть он призовет всех своих, кого может. Одни мы можем не успеть.

Норвуд кивнул.

— Сделаю, что смогу.

— Тогда уходим, — подытожил Богасимов. — Спасибо, Григорий. Вы очень помогли.

 

Ева Моралес, фрилансер.

Алвас позвонил ей вечером. Он никогда не беспокоился о таких мелочах, как время суток, и обычно Ева считала это бестактностью. Но не сейчас.

— Встречаемся у Джо, через час, я забронировал веранду.

— Хорошо, — ответила она, выключила ноутбук и встала из-за стола. Джо, хм. Выбор ресторана был ей непонятен — в людном месте, довольно популярный, с той едой, которую он при ней не ел никогда. Он предпочитал итальянскую кухню! А вовсе не самые разнообразные сочетания мяса с морепродуктами. Не устрицы и мидии! С другой стороны, какие-то соображения у него наверняка должны быть... но ее ли это забота?

Как выяснилось, забронировал Алвас в прямом смысле всю веранду. Официанты уже переставили столы, составив их одним длинным рядом, окружили стульями. Ева посчитала приборы — двенадцать персон. С возможностью посадить еще несколько человек при желании. Что ж тут готовится?

Она села за стол, посмотрела в меню. Официант принес ей воду, стакан, корзинку с хлебными палочками, улыбнулся.

— Не бывали у нас раньше?

— Бывала, — ответила Ева. — Подожду друзей, кажется, я рано.

Парень кивнул, ушел внутрь ресторана. Улицы шумели, город еще не собирался спать, Ева прикрыла глаза... что-то могущественное, темное, что было старше всего, что она знала, о чем догадывалась, приближалось к ней. И это что-то смотрело на нее. Ева огляделась, подвинула поближе сумочку с пистолетом, зная, что эта игрушка ей не поможет.

— Здравствуй, дочь могучего рода, — сказала женщина, которую Ева не ожидала тут увидеть. Женщину, которая переехала в США, сделала удивительную для латиноамериканки карьеру... а рядом с ней стоял пожилой мужчина с непроницаемым морщинистым лицом, одетый в костюм, постриженный в хорошей парикмахерской, и был он плотью от плоти этой земли.

— Здравствуйте, Мелисса, — ответила Ева. — Что-то случилось? Вам нужна помощь?

— Тебе, — ответил мужчина. — Спасибо, Мелисса. Ты очень помогла мне.

Ева посмотрела на него, недоумевая. Мужчина сел напротив нее, оглянулся в поисках официанта. Ева с интересом пронаблюдала, как официант резко выскочил из дверей, мигом оказался рядом с блокнотиком наготове.

— Риб-стейк, ваш фирменный, запеченный сладкий картофель, салат с латуком и фетой, пиво, — продиктовал мужчина. — Для дамы запеченные устрицы, фирменный салат с крабом, белое вино, выберите подходящее.

Официант записал, повторил, убежал внутрь. Мужчина посмотрел на Еву.

— Ты ждешь человека, мужчину, — сказал он. — Он придет не один. Он мне нужен. Ты показала ему путь во тьму, туда, где прячется смерть и зло. Но я не вижу его, лишь его отпечатки. Поэтому я пришел к тебе.

— Вы сможете нам помочь?

— Безусловно. Но мне нужно знать все.

Он замолчал. Официант расставил приборы, принес салаты и напитки — судя по всему, их приготовили в первую очередь, отодвинув все прочие заказы. Впрочем, это не было странным. Местная нечисть редко проявляла себя, Ева до сих пор встречалась в основном с мелочью, которая то хулиганила, то слетала с катушек, напившись чьей-то крови...

— Ты принесла моему дому печаль, дочь древнего рода, — неожиданно сказал мужчина. — Но ты сделала то, что должно. Я не могу поблагодарить тебя за твое деяние, но ты защитила древний уклад и избавила меня от необходимости убивать дитя моего дома собственноручно.

— Я убила достаточно нечисти, — сказала Ева спокойно. — Я не знаю, о каком случае вы говорите, старейшина?

— Джонатан, — представился он. — Утопления в озере, пять лет назад.

Ева вспомнила. Люди тонули не на шумных пляжах, а в довольно укромных местах. Дети, взрослые. Одиночки, пары. Один раз утонула целая семья, отправившаяся на прогулку на лодке. И казалось бы, ничего особенного в этом нет, но вот только все эти люди умели плавать, все они утонули недалеко от берега... Ева обследовала эти случаи по просьбе женщины из латиноамериканской общины, у которой утонула внучка. Не почуять присутствие духа было невозможно... и Ева не могла справиться с ним своими собственными силами.

— Ты провела ритуал на крови, — подтвердил ее мысли Джонатан. — Изящное решение, хоть и прямолинейное.

— Я не стыжусь и не испытываю вины, — твердо сказала Ева. — Ваш потомок был убийцей.

— Да, — отозвался он. — Если бы ты не испытывала сомнений и вины, не стала бы говорить о них. А вот и те, кого мы ждем.

Алвас ворвался на веранду, перемазанный грязью и уже высохшей кровью, бросил на пол рюкзак, снял куртку, повесил на спинку стула, потер руки.

— А вы уже начали! Где официант?

Официант показался из дверей, приготовился записывать.

— Запеченные устрицы, салат с крабом, морскую пасту, четыре порции, тарелку с морепродуктами, ту, что с мидиями, две штуки, четыре бифштекса, два риб-стейка, шесть порций жареного картофеля, двенадцать пива! — выпалил Алвас и сел за стол. Рядом с ним сел Богасимов, коротко кивнул Еве, показал на места рядом. Ева с изумлением пронаблюдала, как рядом с не самым маленьким Богасимовым усаживаются рядом два здоровенных мужчины в военной форме, усаживаются аккуратно, стараясь не сломать стулья... Рядом с ней сел высокий китаец, в удлиненной толстовке необычного кроя, с асимметричной молнией и капюшоном, его длинные волосы были аккуратно собраны в хвост. С другой стороны от него изящно приземлилась девушка, настолько похожая, что даже Еве стало ясно — сестра. В похожей одежде, с модным дамским рюкзачком с меховыми подвесками...

— Ваш фирменный лимонад, пожалуйста, — сказала она официанту, и тот расцвел растерянной улыбкой.

— Хранитель небес, — сказал Джонатан. — Я удивлен.

— Душа озер, — кивнул китаец. — Этот инцидент задевает весь мир.

— Ага, — вмешался Алвас. — Я представлю всех. Я Глен Алвас, это Александр Богасимов, это Сергей и Григорий, Хао Фэн, Хао Лун, Ева Моралес, вы?..

— Джонатан Лейк, отдел национальной безопасности.

— Какая прелесть, — заявил Алвас. — Насколько глубоко вы в курсе?

— В общих чертах, — пояснил Джонатан. — Что-то затевается очень нехорошее, пробуждаются сильные сущности, которых не должно больше существовать.

— Всего шесть гнезд, в четырех уже пробудились демоны, в двух еще нет, но близко к тому, — пояснил Алвас. — После ужина мы собираемся на зачистку. Но по всем шести мы не успеем.

— Три беру на себя, — сказал Джонатан. — Если успеем, поможем с четвертым. Есть расположение на карте?

— Ах да! — вспомнил Алвас. Достал из рюкзака тетрадь и протянул Еве. — Там в конце посмотри схему выбора мест для гнезда.

Она открыла тетрадь — замусоленную от частого использования, в каких-то пятнах, жирных, бесцветных, темно-коричневых... Да, кажется, она понимала принцип.

— Для гнезд они выбирали места на максимальном удалении от жил чистой воды, — пояснила она вслух. — Сейчас, открою карту, дам точные координаты...

Она достала планшет, открыла карту. Расположение жил чистой воды, надо же. С другой стороны, какие еще места считать опасными для тех, кто использует магию мертвой плоти и крови?

— Вот, — сказала она наконец. — Лучше запишите, ну, или могу скинуть точки.

 

Ричард Норвуд, детектив полиции Чикаго.

В ресторан он попал явно поздно. Официант убирал чьи-то пустые тарелки, стол ломился от тарелок с едой, и даже было два свободных места. Как раз для них с Эйданом. Эйдан хмыкнул, сел рядом с Медведями, поблагодарил, когда Григорий подвинул к нему стейк, картофель и пиво. Норвуду оставалось сесть напротив, рядом с Луном и его сестрой. Очевидно, сестрой.

— Это мой напарник, Эйдан Келли, — сказал он Луну. Тот церемонно кивнул. Эйдан присмотрелся, округлил глаза.

— Зачем вам помощь? — изумленно спросил он.

— Затем, что гнезд шесть, — ответил Хао Лун. — Три возьмут на себя наши добровольные помощники, одно — я, одно — Александр Иванович, Алвас и Медведи, а в одно вам придется идти с вашими силами. Плюс Фэн.

— Всего в одно? — приподнял Эйдан бровь. Ричард посмотрел на него с легким упреком.

— Там будет очень сложно. Я бы не вышел против этой твари даже со своей прежней группой.

Эйдан кивнул, почему-то успокоившись.

— Госпожа окажет нам честь, — сказал он внезапно. Китаянка склонила голову в легком поклоне.

— Уважаемый брат сказал мне помогать всем, чем смогу. Я выполню его просьбу.

Ее английский был не таким уверенным, как у брата, отметил Ричард. И никто за столом не удивился ее манере говорить.

— Я тоже пойду, — сказала внезапно Ева Моралес. — У меня есть разработка, она должна помочь.

— Пойдешь с нами, — кивнул Алвас. — Что за разработка?

— Я хотела создать оберег, который бы позволял отпугивать агрессивных мужчин ночью на улице, — помедлив, пояснила Ева. — Небезуспешно.

— На чем основан принцип действия? — заинтересовался Алвас.

— На предвкушении убийства.

— Не сработает, — с сожалением сказал Алвас. — С фанатиками, принимающими составы для угнетения собственного мышления — ни за что. Как с наркоманами. Хотя идея хороша! А в твой оберег можно вложить другой посыл?

— Я не пробовала, — призналась Ева. — Я очень долго пыталась выяснить, что бы сработало наверняка, пока что это единственный зарекомендовавший себя вариант.

— А если страх перед разъяренным пьяным отцом? — спросил Алвас. — Какая-то эмоция, возвращающая в детство? Ослабляющая взрослый контроль?

— Что-то, минующее взрослые психзащиты? — Ева задумалась. — Надо попробовать. Думаю, я смогу. Я знаю, где взять такого человека для зарядки оберегов.

Ричард отвел взгляд от них, посмотрел на Медведей. Григорий — мрачный тип с монголоидным разрезом глаз — аккуратно отставил на край стола тарелку с пустыми раковинками устриц, поставил на ее место — пустое место перед вторым Медведем, Сергеем, — блюдо с морепродуктами, повернул... Сергей благодарно кивнул, протянул лапищу и на удивление деликатно взял одну мидию. На лице его разлилось удовольствие.

— Детектив Норвуд, — сказал Богасимов. — Детектив Келли. Сколько бойцов есть у вас, и каких?

— Не очень много, — ответил Эйдан. — Но на одного демона должно хватить.

— Отлично, — кивнул Богасимов. — Тогда мы отправляемся. Сергей, Григорий, вы готовы?

Григорий кивнул, Сергей, запихивая в рот последнюю мидию, тоже кивнул. Ричард мысленно вздохнул, махнул рукой.

— Позвоните мне, как закончите, — попросил он. — И мистер Хао обещал мне решение проблемы расследования.

— Я всегда держу свои обещания, — с легкой насмешкой отозвался Лун, поднимаясь с места. — Не беспокойтесь. Я найду вас.

Земля вздрогнула, раздались крики. Норвуд тоже вскочил, огляделся, пытаясь понять, что происходит.

— Душа озер уже приступил к своей части работы, — пояснила Фэн. Она взяла свой рюкзачок, встала с места. — Идемте. Господин Алвас заплатит по счету.

Они спустились по ступеням с веранды, прошли по улице, у Норвуда внезапно все мигнуло перед глазами. Он потер глаза рукой, проморгался... Они стояли в тоннеле, очень похожем на коридоры, ведущие к первому гнезду, напротив очередной открывающейся двери.

— Как вы это сделали? — вырвалось у него. Фэн повела плечиком. Хрупкая на вид, изящная, она бы куда уместнее смотрелась в картинной галерее или концертном зале.

— Уважаемый брат сказал не медлить. Мы должны идти.

Когда у нее в руках появилась винтовка, Норвуд не уследил.

— Беовульф? — удивился он. — Я ожидал, что вы выберете что-то китайское.

— Это самая мощная винтовка в мире, — отозвалась девушка. — Вся сила воина досталась брату. Но я могу хорошо стрелять.

Норвуд кивнул, снял с плеча свою сумку. За ней пришлось заехать домой, но так он ощущал себя спокойнее. Помимо служебного пистолета он взял пистолет-пулемет, винтовку, бронежилет...

— Вы хорошо подготовлены, — сказала Фэн, глядя на него. — Почему не Беовульф?

— Грендель кажется мне более надежным из-за сплава затвора, — пояснил Норвуд. — Больше патронов можно унести на себе.

Девушка кивнула и первой направилась в нужный проход.

— Почему тут так тихо? — спросил Норвуд вслух. — Метро тут наземное, но я думал, хотя бы вибрация досюда достанет.

— Оказывается, нет, — ответил Эйдан. — Надо же, не думал, что рядом с нами дремлет такая сила. Ты понял, кто он?

— Он начальник тех двоих, которые к нам приходили, — ответил Норвуд. — Это значит, что эту проблему можно уже не решать.

Он догнал Фэн и проскользнул вперед нее.

— Извините, мисс, но я по крайней мере в бронежилете, — сказал он. Фэн неожиданно улыбнулась.

— Благодарю вас.

Этот туннель оказался куда шире того, в который Норвуд спускался утром. Стены его как будто были обработанными, не просто ход, вырубленный в скале. Ни жара, ни холода, ни духоты не чувствовалось, но постепенно Норвуд начал ощущать, как волоски на коже встают дыбом. Они приближались к чему-то... к чему-то.

— Осторожно, — прошелестела Фэн из-за спины. — Мы близко. Тоннель... неправильный.

Норвуд кивнул. Он и сам ощущал что-то подобное, но не мог объяснить, что именно. Он прошел вперед, выглянул за угол, убедился, что коридор впереди пуст, первым вышел, махнул Фэн и Эйдану, они подошли... и тут пол под ногами Норвуда внезапно кончился, и он заскользил по наклонной поверхности куда-то вниз.

Норвуда вынесло в огромный зал — пещерой назвать это было уже нельзя. Ему казалось, что перед ним как минимум концертный зал, вокруг было множество людей — или уже не людей, если верить Алвасу. Эйдан вскочил на ноги, что-то выкрикнул на незнакомом языке, Фэн отпрыгнула назад, к стене, Норвуд поднялся, оглядываясь. Перед ним воздух сгустился, стал непрозрачным, засверкал тысячью алмазных граней, взорвался... Норвуд едва успел прикрыть лицо рукой, ожидая, что осколки сейчас вопьются в руку, предплечье, но никаких осколков не было. Он отвел руку от лица.

Три пожилые женщины в вязаных шалях стояли перед ними полукругом, явно читая заклинание. Все три были очень похожи на Эйдана. Тетушки, догадался Норвуд. Но что могут три пожилые дамы...

Стены и потолок скрежетнули, пол вздрогнул, а затем пространство словно начало расширяться. Стены поехали в стороны, потолок — вверх, где-то позади Норвуда и высоко что-то засветилось почти невыносимым белым светом. Где-то впереди раздался визг. Он был похож на голос твари, которую утром убил Хао Лун, но усиленный в несколько раз.

Справа гавкнул выстрел, — Беовульфы всегда были громкими, глушителей на них не ставили, да и не собирались никогда, — ухо заложило. В толпе что-то взорвалось, раздались вопли, Беовульф в руках Фэн гавкнул еще раз, потом еще... Норвуд видел раны, остававшиеся от этой винтовки. Патрон такого калибра пробивал даже бронемашину, не теряя убойности. Человека такой выстрел убивал с гарантией. Даже если не в голову — но разорванные кишки, печень и почки заменить было нельзя. Хао Фэн, кажется, отлично это знала.

— Отойдите! — крикнула Фэн из-за спины, Норвуд обернулся, одним прыжком оказался рядом. Стена справа от них замерцала, раздвинулась, образуя врата, настоящие врата, тяжелые, деревянные, обитые металлическими полосами, и из них, раскрывшихся, потекло войско.

Неземные, полупрозрачные лица, длинные волосы, как будто вырезанные из хрусталя доспехи, копья, щиты... Ряд щитовиков достиг середины зала, встал стеной, опустился на колено, за ними выстроились копьеносцы, за ними — лучники, Норвуд впервые видел вживую ростовой лук, который упирали в землю.

— Tân! — выкрикнул смутно знакомый голос. Копейщики метнули копья, присели, доставая следующие копья, лучники натянули луки.

— Tân!

Стрелы полетели вперед. Криков стало больше, они стали громче, Норвуд огляделся, ища возвышение. Заметил что-то вроде стола, подбежал, запрыгнул на него, огляделся еще раз.

Воины, прибывшие по призыву, были разными. Поначалу Норвуд решил, что они все одинаковы, но теперь, при более внимательном взгляде чуть со стороны, было очевидно — все они разные. У одних волосы, если присмотреться, сияли холодным серебром, и стрелы их замедляли, замораживали врагов. У других копья и стрелы загорались в полете, поджигали, и этот огонь нельзя было сбить. Воин с огненными волосами, стоявший на дальнем фланге, поднял руку, махнул...

— Не подпускайте к ним никого, — донесся до Норвуда голос Фэн. Как она справлялась? Норвуд вскинул винтовку.

Вот перемазанный кровью человек, сжимая в руке что-то вроде самодельной взрывчатки, с явным фитилем, бежит вперед. Норвуд нажимает на спуск, плавно, уверенно, «ты посылаешь смерть в полет, салага!», пуля пробивает череп, расплескивает его содержимое, бомба падает на пол, катится, фитиль, попавший в лужу крови, гаснет. Норвуд переводит прицел дальше. Снова нажимает, снова переводит, снова нажимает...

Из темноты зала в воздух взмыло тяжелое тело, вопль заставил Норвуда покачнуться, потерять фокус. Он отшатнулся, почти упал со стола, удержался чудом. Черная тварь, четырехрукая, крылатая, истошно орущая, металась под потолком, спикировала вниз, выхватила из плотного строя бойца, разорвала пополам, швырнула останки вниз. Строй рассыпался, перестроился, щитовики закрыли отряд сверху, тварь завизжала, Фэн прижалась спиной к стене, прицелилась...

Тяжелые пули максимального калибра, способные пробить бронированный автомобиль и все его содержимое, разорвали перепонки между костным остовом, разбили отдельные кости, вспороли твари брюхо. «Я не знал, что Беовульф может так быстро стрелять», — подумал Норвуд отстраненно, вскинул винтовку, послал несколько пуль в тело твари.

Демон шлепнулся на пол, визжа. Взмахнул лапами, поднялся, отскочил, позволил нескольким фэйри подойти поближе, прянул вперед, схватил кого когтями, кого и зубами. Фэн снова выстрелила, целясь в голову, но там то ли кожа была не в пример бронетехнике, то ли...

Демон прыгнул вперед, вламываясь в строй фэйри, ломая щиты своим весом. Норвуд прижался щекой к винтовке, выцеливая голову демона или хоть что-то, но не выходило, слишком плотным был клубок дерущихся тел.

Три пожилые леди в вязаных шалях метнули сияющие белым светом цепи. Словно змеи, они скользнули вглубь клубка, опутали демона, подняли его над остальными. Фэйри расступились, встали кругом, взялись за руки. Огненные, морозные, они стояли, глядя на демона, и словно ждали чего-то.

Три пожилые леди заговорили. Медленно, тихо, но с каждым словом голоса их становились все громче, и все ярче светились цепи, сковавшие демона. Демон завизжал, Норвуд закрыл уши, как мог, но визг оглушал, сбивал с ног, заставлял пригнуться, спрятаться, отдать все, что угодно, лишь бы прекратился этот крик, срывающий мясо с костей, испаряющий кровь.

— Все кончено, — тихо сказала Фэн, прикоснувшись к его плечу. От ее прикосновения Норвуду стало легче. — Помогите мне.

Он неловко слез со стола, положил винтовку, пошел за ней. Фэн повесила винтовку на плечо, она подошла к ближайшему раненому, присела на корточки. Коснулась его лба рукой, посидела. Норвуд почувствовал что-то исходящее от нее, и это что-то словно обволакивало, как тепло целебной ванны в китайских банях, как аромат зеленого чая, легкий и бодрящий...

Фэн скользнула к следующему раненому, и еще, и еще...

— Вы сказали, вам нужна помощь.

— Демон убил воинов, — проговорила Фэн. — Их нужно положить вот тут, рядом, и того, которого разорвало, тоже.

Норвуд кивнул. Когда рядом с ним оказался Эйдан, в привычном виде, он не заметил, но обрадовался. Эйдан коснулся его плеча, посмотрел в глаза, кивнул без улыбки. Он потерял собратьев.

— Я... сожалею, — выдавил Ричард.

— Они знали свой долг, — печально отозвался Эйдан.

— Ничего не кончено, — возразила Фэн. — Их дух здесь.

— Вы можете их вернуть?! — выдохнул Эйдан. — Невозможно!

— Уважаемый брат велел мне сделать все, что я могу, — упрямо возразила девчонка. Она шагнула к явно мертвому телу — горло разорвано, доспех проломлен, плоть под ним, какой бы она ни была, кровоточит, как обычное тело, глаза безжизненно смотрят в потолок — потерла ладони друг о друга, а затем простерла их к телу. Кровь вокруг тела собралась, поднялась в воздух, очистилась, превратившись из темных сгустков в едва заметную прозрачную субстанцию, влилась в тело. Ричард сглотнул, глядя, как невозможные, несовместимые с жизнью раны затягиваются.

— Их всегда рождается двое, — пояснила одна из тетушек Эйдана. — Не думала, что увижу вживую это искусство.

— Мой брат управляет смертью, мне даровано управлять жизнью, — пояснила Фэн. — Я не желала этого дара. Но я сделаю все, что должна. Положите тех, кто пал, но еще не погиб до конца, сюда.

Ричард кивнул и первым направился выполнять поручение.

 

Аэропорт Чикаго, международный терминал.

Зал ожидания был шумным, залитым светом. Норвуд огляделся — и сразу увидел тех, кого пришел проводить. Медведи, даже сидящие, все равно выделялись из толпы, даже если бы на них не было российской военной формы. Рядом Норвуд разглядел белобрысую макушку Алваса, стриженный затылок Богасимова, дальше он увидел Луна и Фэн... И зашагал к ним.

— Приятно, что вы пришли, — сказал ему Богасимов.

— Не мог не проводить, — пояснил Норвуд. — Все закончилось?

— Вовсе нет, — фыркнул Алвас, ухмыляясь. — Мы справились с конкретной опасной ситуацией, но таких будет еще очень много. Готовьтесь.

— Как вы справились там, без Луна, без нас? — спросил Норвуд, помолчав. Алвас оскалился в очередной ухмылке.

— Мы точно знали, с чем будем иметь дело, — ответил он. Богасимов тихо вздохнул.

— Я не люблю этого говорить, — сказал он, — но Глен — гений. Его разработки, которые мы не хотели бы обнародовать по ряду причин, очень помогли. И, кроме того, с нами Сергей и Григорий.

Норвуд покосился на Медведей. Те сидели, надувшиеся от гордости за себя. Очевидно, понимали английский они лучше, чем говорили. Впрочем, наверное, им и не нужно было особенного знания языка.

— Скажите, почему Медведи улетают с вами, а не отправились в Россию тем же путем, каким прибыли?

Богасимов потер висок, Алвас откровенно расхохотался.

— Видите ли, — пояснил он. — У них, русских, работает только один вид перемещения в пространстве. Вида «ящик водки и ребят сюда».

Норвуд улыбнулся.

— Что ж, удачи, — сказал он. — Берегите себя.

— И вы тоже, — пожелал Богасимов. Норвуд махнул рукой, вышел из здания аэропорта, посмотрел на небо и улыбнулся еще раз.

В Чикаго шел дождь.