Actions

Work Header

Blacker than midnight / Темнее полночи

Chapter Text

- Проходи, располагайся - вот твое рабочее место.

Он не может избавиться от робости, потому что отчаянно смущается и из-за новой обстановки, и из-за незнакомых людей вокруг, но делает тот самый пресловутый первый шаг в неизвестность. А еще - почтительный вай, когда здоровается со своими новыми коллегами:

- Добрый день. Меня зовут Галф Канавут - очень приятно познакомиться.

Вокруг самые разные взгляды: и равнодушные, и любопытные, и доброжелательные. Но его цепляет только один из них: какой-то легкомысленный, словно Галфа нет сейчас перед этим человеком, словно он - пустое место.

- Знакомься, это - Мью, для тебя - пи'Мью, полагаю. На ближайшее время он станет для тебя самым близким человеком здесь.

- В к-к-каком смысле? - он даже начинает заикаться от такой странной формулировки фразы.

- Не переживай ты так: просто Мью будет твоим наставником и куратором во время испытательного срока, поэтому я думаю, что вы обязательно сблизитесь в процессе, - его непосредственный начальник довольно хлопает в ладоши. - Ну, осваивайся тут. Если возникнут вопросы - ты знаешь, к кому обращаться.

Нервными руками он раскладывает на столе письменные принадлежности и запускает компьютер: его первый рабочий день после окончания университета объявляется открытым, то есть начался он. Галф несмело смотрит на своего старшего “товарища”, не зная, с чего начать, пока тот наконец не соизволил оторваться от телефона в руках и поднять на него глаза:

- Галф, значит?

- Да, пи', приятно познакомиться! Я надеюсь, что…

Но тот его даже не дослушивает, а как-то отстраненно машет рукой, мол, не мешай - я занят. И как его старший в дальнейшем почему-то вовсе не подает пример кропотливой работы, а совсем наоборот: смартфон интересует того гораздо больше, чем зубодробительные таблицы в их отделе статистики и аналитики.

Галф теряется.

Почему человек, которого поставили ему в наставники, так себя ведет? Почему не контролирует каждое его действие, не помогает, не подсказывает, не нагружает работой в конце-то концов? Почему Мью, развалившись, сидит на своем месте и явно играет в какие-то игры, даже не скрывая этого?

Ответ находится достаточно быстро - в ближайшие дни на кофе-паузе, когда коллеги из других отделов спешат с ним поделиться:

- А ты еще не знаешь? Он - сын генерального, но тот сослал непутевого отпрыска сюда в отдел, чтобы от него хоть какой-то толк был.

- Сослал? Но почему?

- А чему ты удивлен? Толку он него если не ноль, то весьма близко к этому значению. Сам видишь, что сынок днями залипает в телефоне вместо работы.

Удивлен, потому что в его голове не стыкуется все то, что он только что узнал о коллеге, с тем, что он видел своими собственными глазами.

Да, Мью и правда не тратит много времени на работу: его с трудом застанешь в задумчивости над какой-то аналитикой. Но… Но тот на самом деле успевает делать все, что на него направляют!

Галф еще не особо разбирается в делах отдела, не знает всех тонкостей и нюансов, но уже понимает: все, что попадает в (стоит признать - очень красивые) руки Мью, будет сделано в срок и качественно. Он еще ни разу не видел, чтобы таблицы его авторства возвращали на доработку. Или на это влияет удачная родословная?

Галф не знает, но очень хочет убедиться сам. Поэтому тайком засовывает свой нос в расчеты, чтобы посмотреть, как они выполнены. А сделано все… практически идеально. Да, он был лучшим студентом на курсе и кое-что явно понимает в статистике, но не видит ни единой ошибки ни в логике вычислений, ни в расчетах.

- Нашел что-то интересное?

- Ой.

И правда “ой”, потому что неожиданно Мью вернулся в кабинет и застал его на месте преступления. И теперь их лица находятся неприлично близко друг к другу, потому что его наставник наклонился к папке, что так внимательно изучал Галф, а он поднял голову от неожиданности. Именно поэтому он сейчас смотрит в темно-насмешливые глаза и неудержимо краснеет.

- Так интересно? Мог бы просто попросить - я бы тебе и так показал. Хотя с трудом понимаю, что ты находишь в этих расчетах.

Шутит.

Галф понимает это по искринкам смеха в глазах и уголках губ, что вот-вот улыбнутся, но Мью словно в последний момент вспоминает о чем-то и сдерживает себя.

- Интересно, и тебе же тоже, - он все-таки находит слова и старается преодолеть смущение.

- Почему ты так решил? - тот с любопытством наклоняет голову, словно присматривается.

- Я вижу, что тебе нравится делать все эти расчеты, пусть ты старательно изображаешь, что это не так.

- Неужели? - и снова эта тайная полуулыбка в уголке губ.

- Ты почему-то делаешь вид, что тебя это не интересует, но это не так. Я вижу, как горят твои глаза, когда ты погружаешься в расчеты.

Галф в этот раз сначала говорит, а потом думает, и уже начинает об этом жалеть, потому что ни на какое ответное откровение не рассчитывает. И уже готовится получить за собственную смелость и глупость, и уже даже вжимает голову в плечи, как…

Звонкий смех оглашает непривычными раскатами их кабинет - это Мью все-таки откидывает голову и странно-беспечно смеется над его словами. Но затем тот становится снова серьезным и внимательно смотрит на него, чуть прищурившись и постукивая кончиком указательного пальца по подбородку, словно преподаватель, который принимает у него экзамен:

- А что еще ты заметил, любопытный мальчик?

- А ругать не будешь? - почему-то это детское срывается с его губ.

Мью снова смеется, так искренне и ярко, что Галф почти успокаивается:

- Не буду. Твоя простота и искренность - это словно глоток свежего воздуха в этом гадюшнике.

Он другого мнения об офисе, но при этом ему точно не перемывают все подряд косточки при первой возможности, поэтому Галф поддается и начинает вспоминать свои наблюдения за это недолгое время:

- Ты любишь играть в игры на телефоне.

- Ну, тут не нужно быть семи пядей во лбу, - Мью фыркает. - А что-нибудь интересное?

- Ты почему-то хочешь, чтобы тебя считали…

Он замолкает, потому что не уверен, что стоит продолжать, потому что теперь понимает, как странно это прозвучит. Но его коллега поощряет:

- Что там? Что “считали”? Чего я хочу?

- Ты почему-то хочешь, чтобы тебя считали глупым и неспособным, этаким оболтусом. Но почему - я не могу понять, ты же умный…

Мью как-то странно на него смотрит, но молчит. И не соглашается, и не отрицает, а потом передергивает плечами, словно сбрасывает с них что-то:

- Странное мнение. Но, видимо, тебе по статусу полагается восхищаться своим наставником, вот ты и придумал себе что-то этакое про мой гениальный ум.

- Но это же правда! Вот эти расчеты - достаточно сложные… - его рука сама тянется к документам, что он недавно так тщательно исследовал.

Его перебивают:

- Фигня это все! - парень легкомысленно машет рукой. - А вот поднять уровень до восьмидесятого - это нужно постараться, да…

Давая понять, что разговор окончен, тот плюхается в свое кресло и запускает игрушку на телефоне, погружаясь в виртуальный мир, потому что реальный его, видимо, не особо интересует.

А Галфу почему-то грустно, словно его выгнали из тайного уголка чужой души и захлопнули перед самым носом дверь. Но, с другой стороны, Мью и не обязан с ним делиться чем-то личным, а то, что такой разговор вообще случился - вообще чудо и большая редкость, потому что его коллега никогда себе такого раньше не позволял.

И все равно ему грустно - настолько, что он не замечает, что на корпоративной кухне он заваривает почему-то две чашки зеленого чая вместо одной. Но не пропадать же добру, поэтому осторожно, чтобы не расплескать, несет их в кабинет и ставит одну на стол своего наставника.

Тот поднимает глаза от игрушки:

- Что это?

- Я знаю, что ты еще любишь зеленый чай и совсем не пьешь кофе, - он выпаливает все это и тут же прячется за свой монитор, испуганный своей смелостью.

Но настроение его повышается, когда (стоит признать - очень красивые) руки Мью берут чашку.

Очень красивые.

Chapter Text

Галф на самом деле какое-то время даже пытался не заморачиваться глубокими размышлениями и относиться к Мью как к своего рода дурачку без царя в голове, но это не получалось, потому что тот периодически его смущает своими выходками, за которыми скрывается явно острый ум.

Ну а как еще назвать то, что между ними происходит?

Смущающие ситуации, да.

- Вот смотри: в этом расчете у тебя ошибка.

- Где?

Он уже сто раз пожалел, что спросил, потому что Мью сейчас и так стоит непозволительно близко к нему, а теперь еще и наклоняется - да так, что Галф ощущает свежий лимонный аромат шампуня от волос, что рассыпались в красивом беспорядке и прикрыли веером лицо, а парень элегантно отодвигает их своей венистой рукой, чтобы те не мешали.

А кто у нас тут краснеет?

Конечно, Галф.

Потому что не может не.

Его по какой-то неясной причине смущает и близость его наставника, и его идеальный профиль, и эта ладонь, что указывает на ошибки в его расчетах, но по факту все внимание забирает на себя. Потому что нельзя вот не пялиться на уникальный рисунок вен, что испещряют изящную руку, который так и манит прикоснуться к ним хотя бы одним пальчиком, провести вдоль выступающих линий далеко за пределы границы манжеты рубашки.

Ой.

Галф старательно собирает мозги в кучку (не получается) и не менее старательно пытается понять то, что ему объясняет коллега, показывая на какие-то цифры в его таблицах:

- Вот здесь нужно было применить вот эту формулу.

Его наставник что-то пишет на полях, а Галф забывает, как дышать на эти несколько секунд, пока рассматривает впервые так близко пирсинг в ухе: неслыханная дерзость для их офиса, где очень строго с дресс-кодом (о да, эти костюмы-галстуки его неимоверно душат), но, видимо, для сына директора было сделано исключение. Причем смущающее Галфа исключение, ибо он находит это таковым - по какой-то причине.

Снова.

Но он старательно отводит глаза, а точнее, опускает их ниже - и зря, потому что теперь его волнует линия шеи - с выступающими на ней венами, конечно! Есть ли вообще что-то у этого человека, что не покрыто этими выделяющимися кровеносными сосудами?! Про ответ на свой вопрос Галф старается не думать, как и не опускать взгляд еще ниже на широкий размах плеч, который точно уведет его в своих размышлениях куда-то очень далеко…

- Теперь ты понял?

Оказывается, Мью обращается к нему и уже минуту весьма пристально за ним наблюдает своими темными глазами, которые, опять же, почему-то смущают его неопытного коллегу.

- Да, пи', спасибо.

Ни фига он не понял, потому что мозги явно не работают, когда этот мужчина находится слишком близко, но он побудет Скарлетт О’Харой и подумает об этом завтра. И не спрашивайте, откуда он все это знает - наличие любимой, но такой романтичной сестры вменило ему в обязанность знать почти все любовные истории фильмов, что та смотрела (а иногда и вместе с ним).

Но “завтра” вот ни разу не улучшило ситуацию, потому что он обнаруживает себя в объятиях Мью Суппасита среди бела дня и практически на виду у всех коллег (если бы они проявили любопытство и подняли голову от своих компьютеров). А так все хорошо начиналось!

Галф идет по своим делам, уткнувшись в расчеты, которые вчера все-таки исправил, никого не трогает. И вот скажите, какой это закон (подсказка: подлости) сработал, что именно в этот момент он цепляется за какой-то провод на полу и начинает эпично заваливаться? Да, тот самый, который в скобках и который так часто его преследует.

Но позорно завалиться и встретиться лбом с полом не дают ему те самые руки, которые венистые и которые очень сильные, раз могут удержать его от падения. А сгореть со стыда из-за своей неловкости - участливое выражение на лице:

- Я тебя держу. Ты в порядке?

Конечно, он не в порядке! Потому что его руки цепляются за плечи самым непристойным образом: жадно и бесстыже, почти лежат на груди, а носом он уткнулся в нее самую, широкую и манящую. А поднять глаза он не может - стыдно за свою неловкость.

Это как раз то ощущение, когда “лучше бы я умер вчера”, потому что эту ситуацию уже никак не исправить: только шептать, смущаясь до полыхающих (да, он даже это чувствует) ушей:

- Да, спасибо…

- Точно в порядке?

Ну вот зачем ты спрашиваешь? Не видишь, что я сейчас умру от смущения?

Но это Галф, конечно же, не говорит, а лепечет что-то невнятное, высвобождается со вздохом разочарования из этих самых волнующих и случайных объятий, чтобы потом уронить себя на рабочее место, а руки - на стол, а голову - на руки. Вот такой конструктор получился из Галфа, который хочет сдохнуть здесь и сейчас, потому что понимает, что попал и пропал.

У него нет никаких сомнений насчет собственной ориентации - это он выяснил уже несколько лет назад, когда влюбился (увы - безответно) в однокурсника. Зато ему стало понятно, почему девушки его интересовали исключительно в плане дружеского общения, а целоваться с ними было так… никак. Одно время он убеждал себя, что просто не встретил ту самую, особенную. Но потом Галф встретил Майна - свою первую любовь, которая знатно потрепала его сердце, когда тот начал встречаться с девушкой с их потока.

Эта лав-стори разворачивалась практически у него на глазах: от неловких улыбок друг другу до официального признания на глазах у всего курса на одном из мероприятий, когда им улюлюкали и кричали почти что “горько!”, а те только смущались и обнимались у всех на виду. Галф не кричал, нет, но по его натянутой улыбке можно было все понять - благо, что тогда на него никто не смотрел. Но это всегда можно было списать на то, что ему самому нравилась эта девушка, ибо о своих предпочтениях он старается не распространяться. Зачем ему потоки ненависти от малознакомых людей?

Но сейчас ситуация повторяется: он снова влюбился в того, кто для него недостижим - и это очень, очень плохо. Сын директора и стажер после университета из бедной семьи - такая себе комбинация, даже если не учитывать тот факт, что все леди в их отделе и в соседних усиленно строят глазки красавцу Мью.

Вот и сейчас он благородно спас Галфа и пошел на корпоративную кухню за своей “наградой”: красотки тут же облепили его со всех сторон и чирикают о том, какой он сильный и ловкий. Одна даже настолько осмелела, что положила руку на то самое плечо, которого еще совсем недавно касался Галф, а теперь он может только завистливо сжимать губы, понимая: ему тут ничего не светит.

Вообще.

Совсем.

Мью ни словом, ни жестом никогда не показывал, что ему нравятся мужчины. Да, тот всегда вежлив и обходителен с Галфом, смеется над его странными шутками, но никогда он не видел какого-то особого внимания к себе. Скорее его наставник позволяет своему коллеге быть рядом, мило ухаживать в виде принесенной чашки чая или снэков, но не более. Зато от этих девушек тот явно охотно принимает улыбки и флирт…

- Держи.

Глухой стук оповещает о том, что керамическая чашка с зеленым чаем только что нашла место на его столе и намекает, что стоит поднять голову и перестать предаваться унынию.

- О, спасибо, но зачем…

Его рука сама тянется, чтобы коснуться горячей гладкой поверхности глазированной глины, а Мью просто пожимает плечами, словно не случилось чего-то необычного:

- Мне показалось, что ты расстроился из-за случившегося - и вот.

Тот замолкает, словно ничего не нужно больше пояснять, а Галф продолжает смотреть то на него, то на чашку, не зная, как относиться к этому знаку внимания. Но потом тут же осаживает себя: это просто сочувствие, Галф, ему просто тебя жалко. Поэтому он с благодарностью кивает:

- Спасибо, пи'Мью.

Его ладони охватывают чашку, и он делает первый, самый вкусный глоток, вдыхая чуть терпкий аромат. Но затем закашливается, когда слышит:

- Может вечером сходим в бар выпить? Расслабимся после работы, поболтаем.

Стоп, Галф.

Остановись.

Перестань думать.

Это не свидание.

Он на самом деле тормозит все свои дурные мысли и осторожно уточняет:

- А много людей будет? Я не очень люблю большие компании…

- Только мы вдвоем.

Перестань думать.

Это не свидание.

- Ну, я не знаю…

Потому что он не хочет себе давать ложную надежду. Но Мью словно понимает все его сомнения, потому что улыбается невыносимо мягко и чарующе:

- Зато я знаю: нам надо перезагрузиться после этой тяжелой недели. А что еще делать вечером пятницы? Не дома же одному сидеть?

Его съемная квартира будет по нему определенно тосковать в этот вечер, потому что Галф отпускает на волю свое дурное сердце, которое стучит, кажется, сейчас у него в горле, когда кивает:

- Да, хорошо, пойдем.

Chapter Text

Он вообще с алкоголем на “вы” и шепотом, потому что не умеет совсем пить. А точнее, пьянеет от пары глотков, поэтому собутыльник из него так себе.

Но сейчас хочется не ударить в грязь лицом, поэтому Галф старательно дегустирует коктейль, который ему заказал Мью, и тот даже ему нравится.

Коктейль, не Мью.

Хотя, Мью - тоже, но это просто по умолчанию. А молчать он будет долго и упорно, потому что ему в жизни не хватит смелости признаться, а потом не хватит сил, чтобы излечить свое разбитое сердце после недоуменно-вежливого отказа. И хорошо, если в нем не будет брезгливости или отвращения.

- Тебе не нравится? Заказать что-нибудь другое? - знакомый низкий голос выбивает его из грустных размышлений.

- Нравится, - Галф смущенно кивает головой, - просто я не особый любитель выпивки…

- А чего ты любитель?

- Тебе и правда это интересно? - его сердце екает надеждой.

- Ну да, мы же коллеги. А хочется узнать поближе того, с кем проводишь столько времени на работе.

Ах да, коллеги…

Закатай губу обратно, Галф.

Ты ему не интересен как кто-то больший.

- Ну, я люблю читать, играть в футбол, - он начинает перечислять свои немногочисленные увлечения с тоской, потому что они явно мало заинтересуют его краша. - Ничего такого, как видишь, пи', я самый обычный парень, который недавно закончил университет и теперь пытается жить эту взрослую жизнь.

- Ты не поверишь, но я - тоже.

- Что - тоже? Ты же старше меня, пи'Мью, и давно уже взрослый.

- Но это не мешает мне тоже пытаться, - тот как-то горько улыбается и делает еще один глоток из своего стакана. - Мне кажется, что в моей жизни слишком много взрослого, и это угнетает.

- И поэтому ты работаешь в нашем отделе? Ой, - Галф смущается, что сначала ляпнул, а потом уже подумал.

- Ты имеешь в виду, почему я не наверху в управлении? - Мью кивает его мыслям. - Да, наверное, поэтому: я не хочу тащить все то, что на меня грузит отец, поэтому сбежал сюда, чтобы дурака валять, как он выражается.

Наверное, его коллега уже достаточно пьян, раз вот так просто обо всем этом рассказывает постороннему человеку. Галф растерян и не знает, что ответить, поэтому делает несколько еще глотков, опустошая бокал. Алкоголь сначала немного опаляет полость рта, а затем опускается жаром по пищеводу, чтобы очень быстро поступить в кровь и сделать его еще более неустойчивым к воздействию одного конкретного пи'.

А тот словно издевается над его слабой неокрепшей психикой, потому что устало выдыхает и поднимает руку, чтобы размять, вероятно, затекшую шею. А Галфу остается только залипать на это зрелище: шея, рука, томное выражение лица…

Черные чужие глаза перехватывают его взгляд, и на мгновение Галф пугается, что тот понял. Уж больно неоднозначным становится выражение лица его коллеги, и уж больно медленно рука скользит по этой порочной шее, что так и манит прижаться к ней губами.

Но их прерывают, решительно и беспощадно:

- Мальчики, у вас не занято? А то мы с подружкой скучаем, и, как я вижу, вы тоже.

Возле их столика стоят две весьма симпатичные девушки и явно не против провести с ними сегодняшний вечер. Галф словно вырван из приятного транса, поэтому растерянно переводит взгляд с подошедших к ним леди на Мью и обратно:

- Я…

Он и правда не знает, что сказать, потому что ему уж точно не нужна такая компания, но если сейчас откажется, то это будет выглядеть как минимум странно. Ну какой молодой одинокий парень откажется в здравом уме от такого общества?

Мью тоже кажется немного растерянным, потому что бросает взгляды на Галфа, словно пытается считать его реакцию, но потом все-таки кивает:

- Да, конечно, присаживайтесь.

И вот начался персональный ад Галфа, потому что если на работе ему достаточно было отвернуться или выйти из кабинета, чтобы не видеть, как девы заигрывают с красавчиком-сыном генерального, то сейчас все происходит прямо у него на глазах. Обе девушки как-то просекли, что от него не стоит чего-то ждать, поэтому обратили все свое внимание и все свои усилия на его коллегу, который не отказался угостить их коктейлями.

Тоже.

Если до этого Галф чувствовал себя немного особенным для Мью, раз тот ему купил выпить, то сейчас он снова упал с небес на землю: тот это делает, как оказалось, не только для избранных, но и для каких-то левых девиц в баре тоже. Это неожиданно обидно.

Наверное поэтому он замыкается в себе и молчит, пока их гостьи стараются изо всех сил обольстить его коллегу, а тот, вроде бы, принимает их ухаживания, потому что улыбается и смеется их шуткам и попыткам флирта. А Галфу физически больно смотреть на все это.

Да, конечно, ему ничего никто не обещал, но надежда, как известно, умирает последней. Вот он и надеялся, что сегодняшний вечер - это что-то большее, чем посиделки двух коллег после работы. Может даже начало чего-то, что в дальнейшем может стать дружбой - чем черт не шутит.

Другой вопрос, сможет ли он дружить с Мью...

И наблюдать за тем, как у того развиваются отношения с одной из подобных девушек, которых всегда так много вокруг.

Третий бокал был явно лишним, но другого вида анестезии у него под рукой нет, поэтому Галф лишь морщится, когда головокружение становится уже неприятным. Но все-таки встает из-за столика:

- Вы извините, мне что-то нехорошо. Продолжайте без меня, а я уже домой поеду. Было приятно познакомиться, - он вежливо кивает их спутницам на этот вечер, - пи'Мью, увидимся в понедельник на работе.

Его шатает, когда он делает первые шаги к выходу, а в голове прилично шумит, но Галф все равно упорно идет к своей цели, пусть и спотыкается почти при каждом движении. Но упасть ему не дает знакомая сильная рука, что уверенно подхватывает его под локоть:

- Осторожно!

- Пи'Мью… - его язык заплетается, поэтому даже имя выговорить немного сложно.

- Аккуратно, давай помогу. Вот, вот так.

Его и правда бережно поддерживают чужие руки, пока они пробираются через толпу посетителей бара. На прохладном воздухе, что слегка остужает горящее лицо, ему становится немного лучше, и Галф даже трезвеет, потому что пытается уточнить:

- А девушки…

- Что - девушки? - Мью просто пожимает плечами.

- Ну… Я думал, что ты останешься с ними.

- Зачем?

Галф теряется. Он слишком пьян, чтобы объяснять такие простые вещи, поэтому бормочет:

- Они же тебе понравились.

- Нет.

Он вообще ничего не понимает:

- Тогда зачем ты пригласил их к нам за столик?

- Я подумал, что ты этого хочешь, но стесняешься сделать это сам. Но потом я понял, что это не так, потому что ты вообще замкнулся в себе и начал напиваться. Или ты так стесняешься, что пытаешься набраться храбрости в алкоголе?

Галф теряется.

Мью пригласил этих девушек для него? Но зачем?

Он ничего не понимает…

- Галф!

Он и не заметил, что начал заваливаться из-за слабых от алкоголя ног, но Мью его опять подхватывает и бережно держит за плечи, не давая упасть, а потом эти руки соскальзывают ему на талию, деликатно удерживая. А он настолько пьян, что у него срывает все тормоза. Именно поэтому его ладони сейчас ложатся на эти манящие своей шириной плечи, словно Галф цепляется за них, а по факту просто хочет прикоснуться:

- Спасибо.

- Пожалуйста.

Самый глупый диалог в его жизни и самый неловкий, но слова резко куда-то пропадают, и в пустой голове нет ничего помимо странного жара и желания.

Галф смотрит в эти красивые глаза-лепестки и не может отвести взгляд, потому что когда он еще сможет быть так близко к объекту своих тайных чувств. Или не тайных? Потому что Мью почему-то не отстраняется и не возмущается. И даже не отводит взгляд, словно чего-то ждет.

А Галф не знает, что делать дальше, потому что здравый смысл давно помахал ему ручкой и скрылся в неизвестном направлении, а оставшиеся чувства толкают к самым безумным поступкам. Например, податься немного вперед, прижаться на секунду к этим манящим губам, а затем отстраниться в ужасе от собственной безбашенности.

- Я…

- Галф…

- Прости, я не понимаю, что на меня нашло. Я просто перепил…

Он отводит глаза и пытается выбраться из этих уверенных рук, что сейчас уже лежат у его на талии, и замирает, когда слышит:

- Может тогда ко мне домой? На кофе, чтобы ты протрезвел. Я не могу отпустить тебя одного в таком состоянии.

- Но я не пью кофе, - он поднимает растерянный взгляд на Мью.

- Я тоже.

Chapter Text

Галф нервно сглатывает:

- Но тогда…

Он не знает, как продолжить фразу, потому что в венах все еще течет алкоголь, который сильно его отупляет, как и убирает тормоза - это показала практика. И он не знает, как смотреть в глаза своему коллеге, которого вот так беспардонно поцеловал.

- Не загоняйся, - тот почему-то улыбается, но руки с талии не убирает. - Просто не хочу отпускать тебя одного в таком состоянии: ты явно перебрал сегодня.

- Я могу о себе позаботиться!

И словно в опровержение своих слов Галф начинает опять шататься и заваливаться, потому что в голове бушует девятибалльный шторм. И только эти уже до боли знакомые руки удерживают его в вертикальном положении.

- Я вижу, - Мью как-то по-доброму усмехается, - поэтому и предлагаю поехать ко мне. Ты же живешь один?

- Да, но откуда ты…

- Просто догадался, - мужчина пожимает плечами, - твои обеды весьма холостяцкого вида и не напоминают еду от родителей. Поэтому предполагаю, что о тебе будет некому позаботиться, если тебя будет тошнить или если будет болеть голова.

- Да, но… - он продолжает сопротивляться, хотя вся его сущность вопит о том, как хочет, чтобы о ней кто-то вот так позаботился.

- Тогда решено: я вызываю нам такси.

Галф только удивленно хлопает глазами, пока Мью, все еще придерживая его аккуратно в полуобъятиях, тапает по экрану телефона, внося детали поездки в приложение. А он слишком устал и слишком пьян, чтобы сопротивляться этому шелковому плену…

- Ну вот: усаживайся поудобнее. Не мутит? - это Мью уже осторожно погрузил его сонную тушку в подъехавшую машину и сел рядом, чтобы придерживать за плечи и контролировать состояние. - Если станет плохо - скажи, я попрошу остановить машину.

- Эй, ребята, только салон мне не запачкайте! - водитель выглядит обеспокоенным, глядя на них двоих.

- Не волнуйтесь, - мужчина улыбается ему самой своей уверенной улыбкой. - Мой друг совсем мало выпил, просто он плохо переносит алкоголь. Но если вдруг что случится - я полностью компенсирую чистку.

- Смотрите у меня, - тот бурчит и все-таки начинает движение, весьма аккуратно, к слову - видимо, не желает потом мыть машину.

А Галф невероятно благодарен за это, потому что мутить его не мутит особо, а вот голова уже начинает неприятно ныть. Еще немного - и это состояние перейдет в отвратительную боль, от которой не будет спасения. А лишнее потряхивание и резкие рывки на поворотах явно его не улучшают.

Зато то, что точно спасает - плечо, на которое ему разрешили прилечь, и рука, что аккуратно придерживает его болящую часть тела. Под такой защитой ему не страшно преодолеть весь этот недолгий, как оказалось, путь до квартиры его коллеги.

Опасения таксиста не подтверждаются, потому что Галф смог удержать внутри все выпитое и даже сам смог выползти из машины. Но дальше снова подключается такой непоколебимый Суппасит, который аккуратно закидывает его руку себе на плечо:

- Вот так, цепляйся.

- Я в норме…

- Я вижу, - этот смешок почти не слышен, но Галф его улавливает.

Ему и правда не очень легко переставлять ногу одну за одной: они почему-то заплетаются, поэтому он с благодарностью цепляется за эту устойчивую скалу рядом с собой, которая умудряется дотащить свою пьяную ношу сначала до лифта, а затем уже и до апартаментов. И спасибо Мью за то, что тот установил в прихожей систему рассеянного мягкого света, иначе по нейронам Галфа был бы нанесен сокрушительный удар в виде потоков безжалостных фотонов.

Но подобная полутьма, как и руки, что продолжают удерживать его от падения, несет за собой искушение, которому так сложно противостоять.

Его ладони скользят по широкой груди вверх на плечи, чтобы ощутить кончиками пальцев струящуюся по ним силу.

- Галф, что ты делаешь, - этот голос, обычно сильный и уверенный, немного дрожит.

Это дает ему маленькую, но надежду, что у него есть шанс, поэтому его руки продолжают свой путь и теперь поднимаются на шею, что почувствовать эти маленькие отросшие волоски у ее основания, которые постоянно привлекают его внимание и так и манят прикоснуться к ним, чтобы узнать, такие ли они мягкие на ощупь, как кажется.

Такие же.

Даже лучше, чем он себе представлял.

- Галф…

Но он ничего не слышит. Или не слушает? Потому что теперь его пальцы зарываются в темноту волос, чтобы удержать голову в тот момент, когда сам тянется к немного приоткрытым губам.

Да, он пьян.

У него кружится голова.

Но они же оба прекрасно понимают, что значит приглашение на чашку кофе в квартиру того, кого ты до этого осмелился поцеловать.

- Галф, остановись, пожалуйста - ты пьян…

Он почти своими губами считывает эти слова, но не хочет их слушать:

- И что?

- Утром ты об этом пожалеешь.

- Нет.

Он еле ощутимо прихватывает нижнюю губу, словно пробует ее на вкус, когда кончик языка скользит по ней - и отстраняется, потому что его отодвигают те же неумолимо сильные руки, что держат его уже так долго.

- Тогда об этом пожалею я.

- Но почему? - он искренне удивлен и даже расстроен. - Мы же оба знаем, зачем ты меня сюда позвал.

- И уже жалею об этом.

Это словно пощечина, которая говорит: тебя не хотят, Галф, Мью передумал. Он даже дергается от нее на самом деле и пытается отстраниться, отодвинуться, отвернуться, скрывая набежавшие слезы. Но мужчина ему не дает это сделать, беря пальцами за подбородок и поворачивая голову к себе:

- Ты не так все понял! Я и правда хотел это сделать, пригласить тебя, но это не лучший вариант, когда мы оба пьяны. Такие решения надо принимать на трезвую голову.

Он с надеждой поднимает голову:

- Так я тебе все-таки нравлюсь?

- Ох, это так сложно, Галф...

Галф не понимает:

- Что тут сложного? Я нравлюсь тебе, ты - мне.

- Да, все так и есть, но я не уверен, что ты захочешь быть со мной…

- Захочу! - его сердце радостно трепещет, потому что, кажется, мечты начинают сбываться.

- … на тех условиях, которые я предложу.

А вот тут у него случается аритмия, потому что его затуманенная голова не очень соображает:

- Условия? Какие условия?

- Это сложно, - Мью почти ласково гладит его по щеке, - но я не могу тебя вводить в заблуждения: я ни с кем не встречаюсь, поэтому не могу тебе этого предложить. Я не создан для такого рода отношений.

Он ничего не понимает, но невольно ластится к этой нежной руке:

- Но как тогда мы с тобой…

- Я могу дать тебе только секс: никаких гуляний под луной и держаний за ручки. Встречи для взаимного удовольствия без обязательств и претензий.

Галф даже трезвеет от этого заявления и недоуменно смотрит на того, кто уже успел украсть его сердце, но теперь так легко от него отказывается:

- Только секс? Это как?

- Я не знаю, как тебе это еще объяснить, - Мью немного мнется, - мы просто будем с тобой встречаться время от времени у меня или у тебя. Если ты захочешь, конечно, когда узнаешь все подробности.

- Подробности? Есть что-то еще? - он широко раскрывает глаза.

- Да, потому что меня не интересует обычный секс.

Галф растерян, потому что ничего не понимает. Да, он знает, какова близость между мужчинами, но Мью этого, получается, мало?

- А что тебе нужно?

- Ты смотрел когда-нибудь “50 оттенков серого”?

Он настороженно кивает и мысленно благодарит Грейс за то, что хоть немного в теме:

- Ну да, там было что-то про БДСМ и все такое…

- Вот, - Мью пристально на него смотрит, - это тот вариант отношений, которого я хочу с тобой. Разумеется, мы все с тобой обсудим, если ты решишь…

Галф находится в прострации, потому что его привычный и устоявшийся мирок вдруг пошатнулся. И его драгоценный Мью вдруг оказался человеком со… специфическими вкусами, о которых он почти ничего не знает. Но кое-что он все-таки помнит:

- Ты командуешь или подчиняешься?

- Я - доминант, Галф.

Ясно, то есть он должен будет подчиниться…

Ой.

Он же еще не дал согласие.

Мью явно видит его растерянность, поэтому успокаивающе поглаживает его лицо уже двумя руками, а затем и вовсе нежно целует кончик носа:

- Вот поэтому я и не хочу с тобой спешить и особенно что-то делать по пьяни. Я хочу, чтобы ты все основательно продумал и решил для себя.

- Решил что?

- Хочешь ли ты меня так, как я хочу тебя. Ты мне и правда очень нравишься, Галф. Я все это время пытался понять, испытываешь ли ты что-то ко мне, потому что в офисе ты был бесконечно мил со мной: эти твои попытки сделать приятно… Но я не мог определиться, краснеешь ли ты потому, что стеснительный, или потому, что ты что-то ко мне чувствуешь. Но твоя ревность сегодня в баре расставила все точки над i.

- Это не ревность! - он бурчит и пытается отвернуться, чтобы тот не видел его смущения.

- Я так и понял, - Мью смеется и не дает ему ускользнуть от пристального взгляда. - Поэтому я хочу, чтобы ты подумал и на трезвую голову принял решение. Никакого давления - только твое желание.

- Желание… - Галф эхом повторяет последнее слово.

Мужчина кивает:

- Да, поэтому я предлагаю тебе лечь сейчас спать, а утром мы все еще раз обсудим. Договорились?

Он на автомате соглашается, и уже через несколько минут стоит один в гостевой спальне перед тем, как скинуть с себя одежду и нырнуть под прохладное одеяло. И уже под ним пытаться полностью осознать, что ему только что предложили.

Вступить в БДСМ-отношения без обязательств с самым шикарным мужчиной, которого он когда-либо видел.

И в которого он уже влюблен по уши.

Chapter Text

Он просыпается не от теплых солнечных лучей, что приятно светят в глаза и заставляют немного морщиться, а из-за озноба, что начинает его колотить так, что лязгают зубы. Вдобавок, его еще мутит, причем так сильно, что есть большие сомнения в том, что постель останется чистой в ближайшее время.

Именно поэтому Галф находит в себе остатки сил, чтобы, закутавшись в одеяло, которое у него не смогут отобрать все силы этого мира, встать с постели и на ощупь продвигаться к выходу из комнаты. А там ему, может быть, ему повезет, и он найдет туалет, который будет нежно и крепко обнимать, пока его будет выворачивать.

 

Но ему не везет - как всегда, потому что по пути цепляет какую-то мебель. И грохот, который он генерирует, способен разбудить половину квартала, а не только Мью, который уже стоит в дверях, такой сонный и лохматый:

- Галф, что случилось?

- Ничего.

- Но что за шум? Ты ударился? Дай посмотрю.

Мужчина тянется к нему, а у него нет сил сопротивляться. Поэтому лишь бормочет, даже не пытаясь увернуться от настойчивых рук:

- Все в порядке, я просто искал туалет.

- Но почему тогда свет не включил?

- Не надо свет, - ему плохо, он хрипит, но точно знает, что такой удар фотонов по глазам сделает только хуже.

- Тебе плохо? - Мью как-то сразу это понимает и уже аккуратно приобнимает его за плечи. - Ну что ты сразу мне не сказал.

- Я думал, что сам справлюсь, - а при этом цепляется за твердую жилистую руку, боясь снова споткнуться и упасть.

- В следующий раз проси меня, пьянчужка, - тот улыбается, это слышно по голосу. - Зачем ты столько пил, если знал, что потом будет плохо?

Галф ничего не говорит, а лишь позволяет себя аккуратно вести по коридору, почти полностью зажмурившись. Почти на ощупь он заходит в ванную и тут же практически падает около унитаза. Его рвет алкоголем и той немногой едой, что была у него в желудке вечером.

Это стыдно и отвратительно, что Мью это все видит. Это как пасть ниже некуда в глазах своего божества: вместо приятного воспитанного парня тот видит это. Что-то болезненное и жалкое, вызывающее презрение.

Но гримасы неодобрения нет на лице - только участие и волнение:

- Так плохо? Давай придержу одеяло…

Да, это на самом деле происходит: пока Галфа тошнит, буквально выворачивает из-за алкогольной интоксикации, Мью аккуратно придерживает его одеяло, гладит по голове, поправляет волосы и вообще пытается ободрить. И он не может понять: то ли это кошмар ему снится, то ли его тайные желания воплотились, и Мью так рядом и такой близкий к нему.

Но новый спазм желудка заставляет отвлечься от этих мучительных мыслей. А еще ему придется остаться на пару минут одному: мужчина пошел за водой, чтобы хоть как-то помочь ему прополоскать рот от неприятного привкуса кислоты.

Внутри, кажется, уже ничего не осталось: его тошнит желудочным соком, и это неприятное ощущения, я вам скажу. Его тело трясется от напряжения и спазмов, и только руки Мью бережно его удерживают от того, чтобы не развалиться вот прямо тут на тысячи кусочков.

Тот продолжает гладить его по голове, словно успокаивая:

- Вот так, молодец, все уже вышло. Давай прополощи рот теперь.

Галф дрожащей рукой тянется к стакану с водой, но послушно выполняет сказанное, избавляясь от гадкого вкуса во рту. Мью же терпеливо дожидается, пока тот завершит процедуру, и лишь после этого аккуратно вытирает его лицо чистым полотенцем и предлагает:

- Может хочешь принять душ?

- Нет, - у него банально нет сил, чтобы выполнить такое простое действие, поэтому отрицательно качает головой.

- Тогда хотя бы умойся.

Это Мью так деликатно намекает, что он заляпан и плохо пахнет, но Галфу сейчас банально все равно - даже на то, что с него стягивают майку - одеяло уже какое-то время валяется рядом. Он только недовольно морщится, когда холодный воздух касается обнаженной кожи и вызывает мурашки. Но совсем не сопротивляется, когда по его телу проходится губка, смоченная теплой водой, с каким-то гелем для душа - так и правда намного приятнее и вкуснее, чем эта кислятина.

Галф настолько сейчас устал, что безропотно подставляет руки, шею, грудь под эти аккуратные касания, что смывают с него неприятные ощущения. Лицо Мью умывает с особой нежностью, практически еле касается, но это так тепло и комфортно ощущается. Как и прикосновения мягкого хлопкового полотенца, что убирает лишнюю влагу с его тела.

- Погоди минутку - я сейчас, - его ненадолго оставляют, чтобы через пару минут вернуться с одеждой в руках. - Вот моя футболка, надень ее.

Он снова не сопротивляется, потому что неожиданно находит странное удовольствие в том, чтобы быть окруженным со всех сторон запахом Мью - этот аромат совсем непостижимым образом как-то его успокаивает и улучшает самочувствие. Потом на него сверху накидывают одеяло, что сползло с плеч, когда его тошнило:

- Все еще холодно?

Кивает, потому что озноб хоть и ослаб, но никуда не ушел.

- Тогда пойдем на кухню - там у меня есть аптечка.

Галф безвольно идет за мужчиной, потому что по какой-то причине безоговорочно ему верит. И так же безропотно принимает из его рук какие-то таблетки со стаканом воды и уже потом слышит:

- Это сорбент, он поможет вывести из организма остатки того, что его отравляет. Я не особо силен в химии и биологии, но это должно помочь.

Ну конечно: об этом нужно было ему самому подумать!

Поэтому он так благодарен Мью, что тот взял на себя роль опытного и мудрого пи, что позаботился о своем нонге.

Галф до последней капли осушает стакан, его руки трясутся, на что мужчина мужчина успокаивает его:

- Не волнуйся, я принесу еще воды к постели - ты всегда сможешь еще выпить.

Он кивает и позволяет себя отвести обратно в спальню и уложить в холодную кровать, из-за которой у него снова усиливается озноб. А Мью еще подходит к окну, чтобы его открыть:

- Надо впустить свежего воздуха - так будет лучше для твоей головы. Смотри: я вместе с водой кладу еще таблетки от головной боли - на случай, если станет плохо с утра. И зови меня, если понадобится.

- Мью… - сейчас нет сил на вежливое обращение, поэтому он лишь тянет к мужчине дрожащую руку.

- Да? Что такое? Снова плохо? - тот хватает его ладонь своей и поощрительно сжимает.

- Можешь побыть со мной немного? Мне так холодно.

В обычном своем состоянии у него бы не хватило смелости вот так сказать, но сейчас на правах больного Галф может нести какую угодно чуть - даже просить о такой вольности. Он даже ожидает отказа, поэтому удивляется, когда слышит тихое:

- Хорошо.

Кровать рядом с ним прогибается под чужим весом, а Галф немного двигается, чтобы дать больше места. А также откидывает одеяло с немым приглашением забираться под него.

Мью на секунду как будто зависает, но потом все-таки вздыхает и накрывается тоже. Теперь можно уютно устроиться у того на груди, обхватить такое большое и теплое тело руками, согреваясь, и чувствовать ответные объятия:

- Почему ты все это для меня делаешь?

Грудь под ним напрягается, мужчина будто перестает дышать, пока ищет в своей голове ответ:

- Я бы помог любому.

- Почему я тебе не верю? - шепчет, потому что дремота уже начинает одолевать.

- И почему же? - усмехается, поправляя волосы на лбу.

- Ты реально любого бы держал около унитаза, пока того тошнило, а потом бы мыл в ванной и одолжил свою футболку? А потом бы лег с ним в одну кровать?

Мью молчит, что Галф воспринимает как подтверждение своих слов: не каждый бы удостоился такой чести.

А он в свою очередь сделал свои выводы: Мью о нем заботится. Даже в таких критических состояниях, когда он практически не может управлять своим телом, совладать с ним, тот помогает ему, оберегает, ухаживает - и это дорогого стоит.

Поэтому чаша весов все больше склоняется на ту сторону, что он может доверять одному конкретному человеку, даже если тот зовет его в мир совершенно неизведанных для него отношений, где он должен положиться целиком и полностью на своего партнера.

Chapter Text

Просыпаться сегодня ему тяжело и приятно одновременно.

Тяжело - потому что все-таки болит голова, но он помнит о том, что на тумбочке его ждет волшебная таблетка, которая поможет с этой проблемой достаточно быстро.

Приятно - потому что ему тепло и уютно впервые за долгое время несмотря на не самую удобную позу: он уткнулся в чью-то грудь лицом и обхватил руками и ногами опять же чье-то тело.

Осознание, чья эта грудь и чье это тело, накрывает его не сразу, но потом Галфа все-таки бьет током:

- Ой!

- Не толкайся, пожалуйста.

Хриплый голос вырывает его из панических мыслей и заставляет перевести взгляд на это сонное, но все еще невероятно красивое лицо, которое не портят даже чуть припухшие после сна глаза.

- Прости! - он почти шепчет, потому что нет смелости говорить в полный голос.

- И не дергайся, пожалуйста - это чревато.

Чем это чревато, Галф понимает только тогда, когда невольно все-таки дергается и прижимается бедрами к… Прижимается, в общем.

Нет, он рад, конечно, за Мью, что его организм отлично по утрам работает и выдает корректную реакцию при пробуждении. Но что делать ему, малоопытному и краснеющему по самые уши, когда он ощущает, как чужое возбуждение прижимается к его животу? О собственном ответном речи нет, потому что его тело болит, как и голова, во рту - помойка, если судить по привкусу. Утренняя эрекция на этот раз помахала ему ручкой: “как-нибудь в другой раз, милый”.

Оно и хорошо, потому что такого испытания он бы сегодня с утра не вынес - достаточно того, что он чувствует Мью так близко и интимно, что никогда больше не осмелится посмотреть тому в глаза. Но у мужчины другие планы, потому что тот тянется к его подбородку рукой, поворачивая голову к себе:

- Ты как?

- Жить буду, - Галф смущенно бурчит, все еще не смея поднять глаза.

- Чего ты смущаешься? - тот улыбается и поглаживает его скулу кончиками пальцев. - Где же тот решительный юноша, который так смело меня целовал накануне?

- Он умер и просил его не искать, - несмотря на стеснение у него еще находятся силы на это подобие шутки. - Мне правда очень стыдно за то, что было вечером и… ночью.

- Мне кажется, что это даже мило: давно мне никто так не признавался.

- Но я не!.. - Галф все-таки поднимает глаза в возмущении и давится воздухом, потому что над ним тоже явно подшучивают.

- Поцелуй - чем тебе не признание?

Он теряется и не знает, что сказать, поэтому снова утыкается лбом в эту широкую грудь и чувствует легкие прикосновения к волосам.

- Так все-таки: как ты? Встать можешь?

- Ой, прости: я все тебе отлежал!

Галф порывается тут же отодвинуться и вскочить, но его не пускают:

- Все нормально, лежи, - рука скользит на его лоб. - Температуры вроде нет. Позавтракаешь?

Он прислушивается к организму и отрицательно качает головой:

- Нет, не хочется. Голова сильно болит.

- Давай все-таки пару ложек каши, чтобы не пить таблетки на пустой желудок? Сейчас приготовлю.

Мью аккуратно выбирается из постели и направляется в сторону выхода из комнаты, оставляя Галфа сидеть одного и смотреть тому в спину, не понимая, что это сейчас было. Забота? Снова? От человека, который отрицает отношения в том самом классическом и самом романтическом смысле? Наверное, этот мужчина все-таки чего-то о себе не знает, раз в нем остались вот такие порывы…

Завтрак проходит в молчании: Галф ковыряет ложкой в тарелке рисовую кашу с овощами, а Мью не настаивает, чтобы он ел. Зато подвигает к нему капсулы:

- Вот, прими - сразу станет легче.

Он послушно закидывает их в рот и запивает водой, отодвигая от себя еду:

- Спасибо, я закончил.

- Такой ты едок: аж целых четыре ложки осилил, - тот улыбается, но по-доброму. - Таблетки не на пустой желудок закинул - уже хорошо.

И снова они оба замолкают. Ощущение неловкости между ними можно потрогать рукой - так, по крайней мере, кажется Галфу, когда он вздыхает и задает вопрос, который его волнует со вчерашнего вечера:

- Можешь рассказать про то, как ты видишь наши отношения? Я просто не знаю, чего ждать и на что я должен согласиться или нет.

- Вот так - прямо в лоб с утра? - Мью усмехается, но потом становится серьезным. - Хорошо, что конкретно ты хочешь узнать?

- Все! - Галф решительно кивает головой, но скорее своим мыслям. - Я смотрел “50 оттенков серого”, и если у нас будет так же…

- То? Ты будешь против?

- Я не знаю, - он опускает взгляд, - потому что это будет странно, если мы будем повторять за экранными героями.

Мью пожимает плечами:

- Ничего страшного в этом нет. Мы не косплеим Грея и Анастейшу - это будет наша собственная история, в которой мы сами будет задавать правила - те, которые устраивают именно нас.

- Правила?

- Да, Галф, правила. Договор, подписанный обеими сторонами, как в фильме - это прикольно выглядит, конечно, но я не уверен, что нам с тобой это пригодится. Мы оба не публичные личности, поэтому соглашение о конфиденциальности, заверенное юристом, нам точно не понадобится. Зато другие моменты из фильма - правда.

- Какие, например? - он с любопытством вытягивает шею, забывая о головной боли.

- Например, мы обсудим приемлемые для тебя практики и стоп-слова. Можно использовать традиционные, можно придумать свои - на твое усмотрение.

- Ты про “зеленый”, “желтый” и “красный”?

- Да.

- Пусть будут они - мне не принципиально, - Галф бормочет и замечает довольную улыбку. - Что? Я что-то не то сказал?

- Наоборот: ты меня очень радуешь. Ты сейчас ответил так, словно уже согласился, и мы уже просто обсуждаем детали.

- Я еще думаю, - он упрямо поднимает подбородок.

- Да-да, конечно! - Мью в ответ побежденно поднимает руки. - Что еще хочешь обсудить?

- Что там с… практиками?

- О, ты решил углубиться в самое интересное.

Так и хочется стереть с этого красивого лица эту самодовольную улыбку! Но знать ему важно, поэтому кивает:

- Да, мне нужно понять, с чем я буду иметь дело.

- На самом деле тут можно пойти двумя способами: я могу дать тебе свой список, а ты пометишь то, что хочешь попробовать и что не хочешь. Или ты можешь прислать свой перечень.

Вот тут и основной затык, потому что никакого списка у Галфа нет и не может быть! Ведь Мью - первый мужчина, с которым он собирается вступить в такого рода отношения. Румянец разливается по лицу, горят его щеки от смущения, когда он выдавливает из себя:

- Я не знаю, что хочу попробовать. Я никогда таким не занимался.

- Я так и подумал, что у тебя не было практики в бдсм - это нормально. Мы попробуем…

Но того перебивают:

- Нет, ты не понял! У меня вообще не было практики. Никакой.

От смущения Галф утыкается в ладони лицом, только чтобы не видеть это удивление в глазах собеседника. Но затем теплая ладонь ложится на его плечо - это Мью все-таки встал и подошел к нему:

- Галф, посмотри на меня, пожалуйста.

Он делает над собой волевое усилие и поднимает голову, чтобы увидеть эти темные серьезные глаза:

- Смотрю.

- Это, конечно, немного меняет дело, но мое предложение остается в силе: я все еще хочу видеть тебя рядом с собой, в своей постели. Если ты этого тоже хочешь, конечно. Я, в свою очередь, обещаю быть с тобой максимально аккуратным и бережным. Такой милый мальчик заслуживает всего только самого лучшего.

Рука скользит теперь по его шее и поднимается вверх, чтобы коснуться теплым жестом щеки и нежно погладить пальцем приоткрытые губы. Галф невольно нервно сглатывает, прежде чем задать вопрос:

- Могу я кое о чем попросить?

- Конечно.

- Можно…

- Да? - Мью ободряюще его поглаживает по скуле. - Говори, не стесняйся.

- Можно мой первый раз будет… обычным? Без этих твоих штук. Я просто хочу знать, как оно бывает, ну… обычно.

Галф понимает, что повторяется, но не знает, как еще выразить свою мысль, поэтому, затаив дыхание, смотрит на своего потенциального партнера, который задумался, если судить по его немного “зависшему” взгляду. Но потом тот трясет головой, словно избавляется от каких-то мыслей, и уже смотрит прямо на него:

- Да, конечно, думаю, что с этим не возникнет проблем. Будет твой первый раз самым ванильным, какой я только смогу устроить тебе.

Ванильным…

Звучит сладко, тепло и… многообещающе.

Chapter Text

- С чего ты хочешь начать?

Они сидят у Мью на диване в гостиной, и Галф почему-то не смеет поднять глаза, чтобы ответить на такой простой вопрос, потому что смущен до потери пульса. Именно поэтому он сейчас неловко теребит влажными от переживаний пальцами бахрому теплого пледа, что разделяет их.

- Галф, говори, пожалуйста, со мной. Мне нужно понимать, чего ты ждешь от нашего взаимодействия.

Взаимодействие.

Какое интересное слово Мью выбрал для того, чтобы заменить термин “отношения”, но он вроде бы не против. Пусть тот называет происходящее как угодно, лишь бы ему позволено было находиться рядом.

Он все-таки поднимает голову и смотрит прямо в эти красивые глаза, когда шепчет:

- Я хочу… постепенно.

Тот кивает:

- Понимаю. Но с чего бы ты хочет начать?

Галф снова немеет, потому что не знает, как это сказать. Но уверенная рука берет его влажную ладонь и успокаивающе поглаживает:

- Ты можешь мне сказать все - я не буду над тобой смеяться, не бойся.

Каким-то странным образом Мью улавливает его страхи показаться нелепым и заглушает их своими словами и действиями. Поэтому Галф может посмотреть на него несмело и настороженно:

- Поцелуй?

Мужчина понимающе улыбается:

- Как тогда возле бара?

- Нет, - он качает головой, - мне хочется… настоящий поцелуй.

- Настоящий? - Мью пробирается пальцами на его талию, чтобы удобно умостить там свою ладонь и удерживать Галфа, в то время как другая рука окаймляет смущенное лицо.

- Да.

Большой палец мужчины улавливает теплый воздух его согласия и поглаживает чуть приоткрытые губы. А Галф завороженно смотрит, как к нему медленно приближается это красивое томное лицо, чтобы закрыть глаза за мгновение до того, как их губы встретятся.

Это тепло и сладко ощущать эти нежные прикосновения губ к твоим собственным. Мью никуда не торопится, медленно и вдумчиво целует его, словно давая привыкнуть к этим головокружительным ощущениям, а Галф не хочет к ним привыкать, не хочет, чтобы они стали чем-то обыденным и обычным. Поэтому с удовольствием зарывается жадными пальцами в тьму волос, отвечая на поцелуй.

А Мью дразнится.

То целует, то отстраняется, то покусывает нижнюю губу, то скользит языком между ними, еле заметно касаясь его собственного, словно ставит своей целью распалить его еще больше, еще сильнее, еще интенсивнее.

Галф не выдерживает такого обращения и льнет всем телом, чтобы не прерывать это изматывающее его терпение удовольствие, на что слышит довольный смешок:

- Ну что - нравится?

- Да…

Он выдыхает между поцелуями и расфокусированно смотрит прямо на это светящееся желанием лицо. Мью же смотрит на него крайне внимательно, словно тот пытается что-то для себя понять и что-то сказать, но почему-то не решается.

- Что такое? Тебе не нравится? - он неожиданно оробел, но должен спросить. - Я так плохо целуюсь?

- Нет, что ты, - мужчина растерянно улыбается, - просто…

- Просто?..

- Я хочу тебя кое о чем попросить, но не знаю, как ты к этому отнесешься.

- Так попроси, - его голос неожиданно хриплый от предвкушения.

- Я хочу пойти с тобой дальше, но…

- Но?..

- Можешь поднять руки над головой и не касаться меня, пока я тебе не разрешу? Прошу, доверься мне - тебе понравится!

Галф озадаченно смотрит на Мью, потом на свои ладони на широких плечах и безропотно поднимает их за голову:

- Вот так?

- Да! Откинься назад на диван.

Ему немного страшно на самом деле, но страх этот особый, специфический. Он не опасается, что Мью сделает ему больно или неприятно - это просто тревога перед неизвестностью.

И волнение.

Сильное, глубокое, приятное, пробирающее до нервов, до мышц, до костей.

До самой сущности.

- Ты же помнишь стоп-слова?

- Да.

- И помни: ты всегда можешь остановить меня.

Поэтому он слушается и отдается на волю этого человека, скрестив руки в запястьях над головой и прикрыв глаза. С одной стороны, Галф хочет видеть каждую секунду их близости, но при этом какой-то частью мозга понимает: так будет еще лучше.

Мью на это довольно мурчит:

- Хороший мальчик.

А Галф до этого не знал, что у него есть кинк на похвалу. Но теперь в курсе, что он и правда хочет быть для своего пи этим самым мальчиком, хорошим и послушным.

Закрытые глаза обостряют ощущения, потому что он не знает, где в следующий раз его кожи коснется теплое дыхание и вызовет мурашки. Где влага шершавого языка станет прохладным искушением, заставляя выгибаться навстречу. Потому что Мью так вкусно сейчас вылизывает его шею, что Галфу остается только стонать и всеми силами сдерживаться, чтобы не вцепиться ногтями в эти широкие склонившиеся над ним плечи.

Пальцы скользят по его торсу чуть ниже, задевая сквозь ткань футболки вставшие соски и вызывая постыдный стон, срывающийся с пересохших губ. Но стонать приходится еще больше и громче, потому что эти нереальные руки теперь касаются чувствительной кожи его живота, а затем к ним присоединяются и губы, такие шелковые и нежные к нему.

- Мью!

- Тшшш, потерпи. Тебе понравится - я обещаю.

Галф приоткрывает глаза и почти плачет от восторга, когда видит, как эта темноволосая голова склоняется над его телом и… боготворит его? Потому что от мягкости и нежности на самом деле накатывают слезы на глаза, как и от поцелуев-укусов, что столь щедро ему сейчас дарят.

- Чуть приподнимись.

Зачем? Но не успевает спросить, потому что понимает по движению рук, которые задирают его майку до груди с явным намерением ее снять. Галф все так же покорно соглашается на все, что ему предлагают, поэтому без слов поднимает сначала корпус, а затем и руки, чтобы остаться перед мужчиной своей мечты полуобнаженным и сгорающим от желания, которое уже не скрывают его полусвободные шорты.

Его руки непроизвольно тянутся, чтобы обнять или хотя бы потрогать, но мощная ладонь сжимает его запястья и фиксирует над головой:

- Без рук.

- Но Мью… - он почти хнычет от расстройства, что ему нельзя трогать этого роскошное тело прямо перед ним.

- Пока что, потерпи немного.

Он правда старается терпеть, но это почти невозможно, когда эти горячие губы терзают его соски своей мягкой нежностью, а затем всасывают внутрь, заставляя терять разум, но когда подключаются зубы - Галф окончательно пропадает из-за этой боли-удовольствия.

Поцелуи спускаются все ниже к косым мышцам живота, заставляя те напрячься, а его самого - нетерпеливо извиваться и стонать, прикусывая губы. Рука уверенно и властно ложится на его пах, сжимая и так уже болезненно возбужденный член, на что Галф испуганно раскрывает глаза:

- Мью, что ты делаешь…

- А ты как думаешь? - тот ухмыляется так порочно, что остатки мыслей улетучиваются из головы, но потом успокаивающе поглаживает другой рукой его бедро. - Не бойся, мы сегодня не пойдем до конца: я просто хочу, чтобы ты немного ко мне привык.

- Привык? - всех его мыслительных процессов сейчас хватает только на то, чтобы бездумно повторять слова.

- Да, ты же говорил, что у тебя нет опыта в таких делах. Вот и будешь его набираться. Со мной.

Черт, это звучит так эротично вкупе с приятной тяжестью руки на его члене, что Галф только что чуть позорно не кончил. И только невероятное волевое усилие позволило ему сдержаться, как и рука, что крепко удерживает его бедра.

- Ты позволишь?

- Что?

- Потрогать тебя там.

- Да!

Неужели Мью не видит, как нетерпеливо дергаются его бедра навстречу? Неужели тот не замечает, как трясется все его тело в предвкушении и ожидании? Неужели он не выглядит обезумевшим от желания поскорее сгореть в муках этой страсти?

Поэтому он обреченно закрывает глаза, когда ощущает, как с его бедер сползает ткань, освобождая его уже вертикально стоящий член. Поначалу Галф ежится от холодного воздуха, что неприятно овевает его плоть, а затем забывает об этом, когда ее касается все та же уверенная рука, которая дразнила его все этого время.

- Терпи.

Галф снова понимает, о чем ему говорят, потому что руки зудят от желания впиться в порыве страсти. Он сцепляет пальцы в замок, чтобы хотя бы так удержаться от недозволенного, и стискивает зубы, сквозь которые все равно пробиваются стон-имя:

- Мью…

Тот, кажется, вообще не обращает внимание на мучения своего партнера, потому что весь сосредоточен на движения вверх и вниз по его плоти то ритмичных и ровных, то рваных, заставляющих терять терпение, которого и так уже почти нет.

- Мой мальчик сегодня такой хороший и послушный, правда?

- Да! - он почти выкрикивает этот ответ, изгибаясь в умелых руках.

- Поэтому он заслужил награду?

- Да! - силы покидают его дрожащее тело.

- Тогда он может взять ее.

Галф с отчаянным стоном опускает руки и запускает их в волосы головы, что склонилась над его бедрами, как раз в тот момент, когда голодный рот начинает вбирать его член в свою манящую влажность.

Его, конечно, надолго не хватает, потому что слишком велико возбуждение, которое в нем столь умело взращивал и культивировал этот соблазнитель. Поэтому уже через несколько движений Галф с позорным стоном поражения изливается прямо в этот алчный рот, который затем улыбается ему так порочно:

- Какой вкусный и хороший мальчик.

Галф, кажется, попал.

Попал в сети, из которых он и не захочет выбираться.

Chapter Text

- Мне уйти?

- Что?

Галф видит же это неуверенное выражение лица, когда человек не знает, как сказать что-то неприятное для собеседника, поэтому мнется и молчит. И поэтому он сам задает тот самый неудобный для них обоих вопрос после того, как он немного перевел дыхание и может даже приоткрыть глаза, чтобы рассмотреть неуверенность в глазах другого человека, который только что с таким упоением ласкал его, а теперь не находит себе места.

- Я должен уйти? - он повторяет вопрос и нервно натягивает на себя плед, чтобы хоть как-то прикрыть обнаженность тела в такой неловкий момент.

- Нет. Почему ты вообще об этом спрашиваешь? Оставайся, сколько захочешь, - Мью тянется к нему рукой, но почему-то так и не дотрагивается.

- Потому что я вижу, что тебе неловко, но ты почему-то не можешь попросить меня уйти, - Галф еще сильнее кутается в теплую ткань, что должна согревать и укутывать, но почему-то еще больше подчеркивает его беззащитность перед этим мужчиной.

Теперь рука, что лежит возле него, все-таки касается его, робко и неуверенно, но касается. Приятная тяжесть приковывает его внимание, как и взгляд, который не отрывается от его лица:

- Галф, тебе и правда не нужно уходить. Я что, в твоих глазах - такое чудовище, которое выставит тебя сразу за порог?

- Нет, но… - он и правда не знает, как объяснить свои ощущения, свое смущение, свою неуверенность.

- Все в порядке, правда. Я не знаю, что ты вбил себе в голову, но я буду рад, если ты останешься.

- А как же твое “я не вступаю в отношения”... - слова срываются быстрее, прежде чем Галф успевает это осознать, поэтому он испуганно ойкает и зажимает себе рот руками, но уже поздно: все было озвучено.

- Так вот, что тебя беспокоит, - Мью хмыкает и придвигается ближе, чтобы натянуть на плечи Галфа сползшее одеяло. - Я все-таки способен немного заботиться о своем партнере - не такой уж я и монстр, как кажется со стороны.

- Конечно не монстр! - он почти с болью смотрит на какое-то печальное лицо мужчины рядом с собой. - Просто это все в новинку для меня, и я не знаю, как себя вести.

- Понимаю, - тот кивает и даже приобнимает за плечи. - Я сам виноват, что вовлек невинного мальчика в такого рода отношения. Поэтому абсолютно нормально, что ты чувствуешь себя неуверенно или уязвимо после. И я, как твой Дом, обязан об этом позаботиться.

- Обязан? - Галф непонимающе хмурится.

- Да, aftercare - если перевести дословно, то это “забота после сессии”.

- Но мы же ничего такого не делали, - он смущен и все еще не очень понимает.

- Да, полноценная сессия у нас, я надеюсь, еще впереди, то даже того, что было, тебе хватило, чтобы почувствовать себя не в своей тарелке. Я прав?

Прав.

Теперь, когда Мью это озвучил, это ощущения стало очень четким и понятным: желание, чтобы о нем кто-то позаботился, утешил, успокоил, хотя вроде не произошло ничего из ряда вон выходящего.

Он беззвучно кивает и широко раскрытыми глазами смотрит на своего… партнера, который так четко угадал его настроение и состояние. Что же тот теперь будет делать?

А Мью неожиданно встает:

- Погоди минутку, я сейчас.

Минутку он подождет, тем более, что мужчина очень быстро возвращается с влажным полотенцем в руках и просит:

- Можешь убрать плед? Я помогу тебе вытереться.

Это неожиданно сверхинтимно, но так приятно, когда кто-то вытирает тебя теплой тканью, поэтому Галф пинками выгоняет из головы мысли о недопустимости такого действия и расслабляется в уверенных руках.

- Вот так, хороший мальчик, - Мью откладывает полотенце и оставляет легкий поцелуй на его немного влажном животе, заставляя мышцы рефлекторно сократиться от этого приятного прикосновения. - А теперь - пойдем в спальню.

- З-з-зачем? - он неожиданно начинает заикаться от удивления.

- Отдыхать, конечно. Обниматься. Расслабляться. Моему мальчику надо восстановиться.

Все еще немного шокированный, Галф следует за ним, чтобы оставить плед на полу и нырнуть под более плотное одеяло, под которым через несколько секунд уже окажется не один. Мью абсолютно прав: расслабиться вот так в этих теплых объятиях - верх удовольствия, поэтому он ничуть не стыдится своих ощущений, а лишь довольно вздыхает, поудобнее устраиваясь в этих умопомрачительно красивых руках и утыкаясь лицом в широкую грудь.

- Удобно?

- Да.

Ему и правда очень хорошо вот так лежать, очень комфортно. Настолько, что ему мерещится на грани сна и реальности поцелуй в макушку и тихое “отдыхай”.

И просыпаться в объятиях Мью без головной боли похмелья - воистину бесценно, потому что он в кои-то веки не чувствует себя полутрупом, готовым развалиться от малейшего движения, а готов с новыми силами исследовать этот мир и особенно одного человека в нем.

Рука сама тянется к этому непонятно-идеальному лицу, от которого невозможно отвести взгляд, особенно - когда Мью такой беззащитный во время сна. Уходит напряжение в чертах и какая-то горечь поджатых губ, остается только расслабленное выражение безмятежности сна, столь притягательное, что Галф еле удерживает себя, чтобы не коснуться. Пальцы замирают буквально в миллиметре от нежной кожи.

- Почему ты остановился?

Он вздрагивает и в панике отдергивает руку. Глаза Мью все еще закрыты - как тот узнал? Но хриплый после сна голос ему точно не померещился, потому что теперь губы, что так хочется целовать, искривляет усмешка.

- Прости, я думал, что ты спишь.

Ему на самом деле стыдно, что его поймали на таком интимном действии: Галфу не нужно смотреть в зеркало, чтобы ощутить, как полыхают его уши. Но вспыхивает уже все лицо, когда Мью ухватывает его ладонь и прижимает к своему лицу:

- Не сплю, как видишь. Продолжай.

- Ты не против? - шепчет, все еще не веря в свое счастье.

- А ты как думаешь? - снова усмехается, на этот раз открывая свои нереальные глаза, в которые так легко провалиться.

Галф видит, как тот немного жмурится от света после сна, ресницы чуть прикрывают эти темные очи. И в этом неспешно-ленивом выражении лица столько томной неги, что он задыхается от эмоций, от желаний, таких острых и сильных: прильнуть губами, обожествлять касаниями, поклоняться вздохами.

Но он не может себе позволить такую вольность, даже после разрешения, потому что до паники боится своих мыслей. Боится, что напугает Мью, оттолкнет его своей настойчивостью, своей неуемной жаждой, поэтому лишь робко тянется кончиками пальцев, чтобы урвать несколько мгновений подлинного удовольствия.

Кожа под его касаниями - трогательно теплая и нежная. И даже пробивающаяся утренняя щетина не портит это ощущение, а лишь усиливает его на контрасте: жесткость и мягкость удивительно сочетаются между собой, гармонируют, усиливают друг друга. В этом и есть сам Мью: единство противоположностей, что делает его таким притягательным и уникальным. Может, поэтому Галф летит на этот огонь как мотылек, с радостью готовый погибнуть в свете этого человека, опалить свои крылья, положить жизнь на то, чтобы быть рядом.

Быть вместе хотя бы немного.

Хотя бы то время, что вселенная отвела им обоим.

Тем временем его пальцы продолжают свое путешествие по геометрии лица, обожая касаниями выразительные скулы и густые брови. Он, как слепой, словно считывает то, что ему жизненно необходимо: насколько близко его смогут подпустить, насколько много могут дать в ответ на жалобную просьбу о близости.

Глаза напротив - совсем темные, и Галф понимает причину. Потому что теперь его организм не отправлен продуктами распада алкоголя и реагирует так, как должен: утренним возбуждением. Поэтому он жутко стесняется даже подумать о том, что у Мью сейчас ровно те же ощущения.

Зато его партнер совершенно не страдает от подобных размышлений, потому что эти чувственные губы чуть приоткрыты, и рваное дыхание тихо срывается с них, пока Галф исследует это уже запредельно томное лицо. А еще он помнит, что вчера удовольствие получил только он, поэтому глубоко внутри зудит тот самый червячок сомнения, стоит ли ему попытаться…

Рука опускается ниже по шее на грудь, дыхание Мью становится еще более неровным, но с губ не срывается ни одного протестующего слова, поэтому он набирается смелости продолжать. Чувствовать, как под его ладонью сокращаются мышцы пресса - потрясающе, это как получить над телом человека абсолютную власть и заставлять реагировать на каждое касание.

Но Галф все еще мнется перед тем, чтобы пойти дальше. Он замирает перед кромкой домашних шорт, поднимая взгляд:

- Мью, я…

- Что такое?

- Я не знаю, стоит ли…

- Поверь мне. Стоит. И даже ударение тут особо ничего не поменяет.

Рука обхватывает его за запястье крепко, но аккуратно, что положить ладонь прямо на источник возбуждения. Галф невольно сжимает эту выпуклость и с восторгом ловит стон удовольствия, что придает ему смелости продолжать.

- Вот так, мой хороший мальчик…

Смелости у него сейчас столько, что он может сдвинуть одежду вниз, обнажая требовательно приподнятые вверх бедра и освобождая эрегированный член. Галф невольно замирает, потому что тот… большой. У него нет комплексов относительно собственного размера, но тут он оценивает с той точки зрения, что ему придется принять этот орган в себя. И это… пугает.

Но нетерпеливый стон Мью отвлекает его от этих мыслей, поэтому он несмело обхватывает член рукой и начинает совершать столь знакомые ему самому движения, которые так странно и непривычно воспроизводить на другом человеке. Но тому, вроде бы, все нравится, потому что стонет и прикусывает губы, стараясь сдерживать более громкие звуки.

- Погоди…

- Что? Тебе не нравится?

Галф пугается, что сделал что-то не так, но Мью лишь довольно улыбается и сам тянется к нему, чтобы дотронуться до уже болезненного органа:

- Вдвоем приятнее.

И Галф сходит с ума от ощущений: от скольжения в его руки возбужденной плоти, от восхитительных движений ладони Мью по его члену, от запахов и звуков, что сопровождают все это действо. И оказаться за гранью реальностью становится так просто - достаточно всего несколько синхронных движений…

- Вот теперь - доброе утро, мой хороший мальчик, - Мью крайне довольно улыбается, утыкаясь кончиком носа в основании шеи и целуя впадину ключицы.

А Галф улыбается, потому что ему нравится быть хорошим для Мью.

Chapter Text

Его буквально колотит от ревности.

Да, Мью ему ничего не обещал, и условия, на которых они видятся, весьма прозрачные: секс без отношений. Это значит, что и без обязательств?

Или как?

Потому что он не может видеть, как на его мужчину буквально вешаются эти девушки из офиса при любой удобной (и не очень) возможности. Да, Галф и раньше такое видел, и раньше это сильно выводило его из равновесия, но теперь-то у них все по-другому!

Правда же?

Теперь он - хороший мальчик Мью, поэтому… Да, поэтому он имеет право ненавидеть эту блондинку, что стоит такая красивая и длинноногая рядом с его мужчиной! Имеет право злиться, что ее рука так вольготно лежит на широком плече, которого он еще совсем недавно касался, в которое впивался в порыве страсти пальцами, оставляя следы, что сейчас так надежно скрывает строгий деловой костюм.

Именно поэтому Галф сейчас отворачивается, чтобы не видеть, как ослепительно Мью улыбается этой девушке - после такого невербального сообщения о взаимности та буквально расцветает и флиртует еще отчаяннее, еще явнее. Рука сама невольно ускоряется, чтобы с грохотом поставить чашку с уже остывшим чаем на стол, обратив внимание на себя всех, кто находится в это время на кухне.

- Простите, рука дрогнула, - ему и правда стыдно за такое поведение перед коллегами, поэтому он спешит извиниться и удалиться из комнаты, чтобы не видеть эти любопытные и осуждающие взгляды - и особенно от одного человека.

Но тот перехватывает его уже в их кабинете:

- Галф, все в порядке? Ты как-то странно себя ведешь.

- В порядке, - он бурчит, не глядя на собеседника, садится за свое рабочее место и утыкается в экран монитора, делая вид, что очень занят.

Мью не ведется на это представление, поэтому присаживается рядом на стол и берет рукой за подбородок, поворачивая голову парня к себе:

- Галф, я сейчас спрашиваю не как коллега или наставник, а как твой Дом: все в порядке? Если есть какая-то проблема, и я могу ее решить…

- Нет никакой проблемы! - Галф неожиданно для себя взрывается и яростно откидывает в сторону руку, что держала его лицо так аккуратно и бережно. - Ты можешь дальше обжиматься с девушками, не смею тебя отвлекать своими проблемами.

Он тут же понимает, что погорячился и наломал дров, потому что Мью тут же испуганно оглядывается: не услышал ли парня кто-то. И затем кладет руку ему на плечо, пытаясь успокоить:

- Галф, ты что - ревнуешь?

Ревнует.

Так, что сходит с ума. До трясущихся рук и подкашивающихся ног.

И что такого? Разве это запрещено?

Но, конечно же, отвечает:

- Нет, просто устал. Настроение плохое.

Врет как дышит.

Но так будет лучше для них обоих.

Правда же?

- Гаааалф…

Нет, он не будет смотреть в эти все понимающие глаза, не будет. Потому что просто позорно расплачется от злости и стыда, что тот все уловил и сразу раскусил его обман. Нет, это не слезы - просто в глазах какая-то странная пленка, что затуманивает зрение, поэтому он так старательно моргает. А не для того, чтобы сдержать водяной поток.

- Давай выйдем.

Галф даже не понимает, что его как-то поднимают с рабочего места и тащат за руку в какое-то подсобное помещение, где нет ничего кроме хозинвентаря и их с Мью.

- А теперь, когда нас никто не видит, ты мне расскажешь, что тебя так расстроило?

Молчит.

Потому что просто не может говорить.

Лишь смотрит куда-то в область плеча собеседника, где еще несколько минут назад лежала изящная женская ладонь.

А тот снова, блять, все понимает, потому что ладони ложатся в успокаивающем жесте на его плечи:

- Галф, это ничего не значит - поверь.

- Да, конечно, я понимаю, - и сам не верит своим словам, потому что голос предательски дрожит, как и все его тело, что точно чувствует Суппасит.

- Гаааалф.

- Что.

- Посмотри, пожалуйста, на меня.

Смотрит.

Но только на упрямо поджатые губы, прямо в глаза - не может, потому что слишком больно.

Руки, что лежали на его плечах, поднимаются и теперь обхватывают его лицо - никаких шансов избежать взгляда глаза в глаза, поэтому Мью теперь точно видит боль, что плещется в самой глубине.

- Галф, тут не к чему ревновать - поверь мне. Все эти девушки ничего не значат для меня. Сейчас меня интересуешь только ты.

- Сейчас? А раньше? Раньше они тебя интересовали? - вопросы как будто сами срываются с его губ, он не в силах это контролировать.

Галф видит, как мужчина мнется, прежде чем ответить:

- Я не буду тебе врать: да, у меня были и девушки, и парни, но…

Черт, как же больно, когда подозрения подтверждаются. Когда ты понимаешь, что твой возлюбленный может переключиться на кого-то другого, если посчитает тебя не особо интересным.

- … сейчас только ты важен для меня. Поверь, пожалуйста.

Он поднимает глаза, все еще не веря в эти слова:

- А как же наша договоренность?

- Мы договаривались о сексе без отношений, а не о свободных отношениях. Это моя вина, что я сразу не пояснил тебе все - прости.

- Не о свободных… - Галф растерян, потому что рушится его теория.

- Да, и если я с тобой в постели, то больше никого там не будет - я не стану тебя обманывать и скрывать еще кого-то. Я только с тобой, Галф, - рука нежно гладит его щеку.

А он задыхается от облегчения и нежности, что его опасения не подтвердились, но не может не спросить:

- Тогда эти девушки…

- Ничего не значат - как я и сказал. Это невинный флирт, к которому привыкли все в офисе: они на меня вешаются, я им подыгрываю.

- Но зачем? Зачем тебе все это?

- Это сложно объяснить…

- А ты попытайся! - не в его привычке быть таким настойчивым и даже занудным, но сейчас ему надо понять и разобраться.

Мью устало выдыхает и смотрит куда-то в сторону, пока признается:

- Это своего рода прикрытие.

- Прикрытие?

- Да. Помнишь, ты как-то говорил, что ты думаешь, что я играют роль?

- Помню.

- Так вот: ты не ошибся, и этот флирт - часть этой роли, чтобы люди вокруг считали меня легкомысленным ловеласом и не лезли ближе.

Галф открывает рот, чтобы спросить, зачем тот это делает, но так и не произносит ни слова, потому что осознает: у него нет прав задавать такие личные вопросы - как бы больно ни было это осознавать. Но Мью словно читает эти мысли:

- Ты, наверное, задаешься вопросом, зачем мне это все.

Кивает.

Но все еще не осмеливается спросить вслух.

- Когда ты ведешь себя таким образом, то с тебя и спрос меньше. Понимаешь? Никто не будет глубоко копать, когда снаружи с виду пустышка.

- Это твоя защита? - теперь вопрос срывается с его губ.

- Что-то вроде того, - Мью горько улыбается. - Чем больше людей будет в это верить, тем меньше из них залезут в душу с ногами и там будут топтаться. Понимаешь? Не хочется пускать туда посторонних.

Понимает, на самом деле понимает, но не может не спросить:

- Но почему ты тогда мне это рассказываешь?

И почему ты меня пускаешь?

Но этот вопрос так и не решается озвучить.

- Наверное, потому что ты такой же, как и я: прячущийся от мира за маской. Поэтому ты меня поймешь.

Галф замирает, потому что такая мысль к нему в голову не приходила:

- Такой же, как и ты?

Мью кивает:

- Это сложно объяснить, но я почему-то чувствую, что под оболочкой хорошего мальчика скрывается что-то большее. Что-то более сильное и глубокое, что ты пока боишься показать - может даже самому себе в первую очередь.

Он неверяще качает головой:

- Я не уверен…

Но его перебивают:

- Конечно, ты не обязан со мной соглашаться - это просто мои мысли вслух и ответ на вопрос, почему я тебе это все рассказываю. И почему я выбрал тебя.

Галф еле заметно победно улыбается, но в душе ликует: Мью все-таки его выбрал, а не этих девиц. Но его радость немного приглушается словами, что возвращают его в реальность:

- Поэтому подумай: нужны ли тебе такие отношения. С человеком, который будет продолжать изображать вот это, - рука указывает в направлении кухни, - перед остальными. С человеком, который не вступает в серьезные отношения, поэтому тебе придется все время притворяться, что мы просто коллеги, друзья - это максимум.

Галф сглатывает, потому что осознание реальности - это всегда больно. А мужчина тем временем продолжает:

- Завтра - пятница, я буду тебя ждать к восьми у себя. Если ты решишь прийти - я пойму, что ты согласен быть со мной на таких условиях. Если ты передумаешь - я тоже пойму, ты не услышишь от меня ни слова упрека за свое решение.

Он замирает, глядя в эти отчаянные черные глаза, которые сейчас умоляют сказать “да”, и говорит абсолютно искреннее:

- Я подумаю.

Ему и правда надо разобраться в себе, чтобы понять, сможет ли его наивное глупое сердечко выдержать эту боль невзаимной любви к тому, кто с ним столь жестоко честен.

Chapter Text

Он до сих пор не верит, что это с ним происходит.

Что ему и правда предложил специфические отношения человек, в которого он без памяти влюбился - и предложил выбор, быть с ним рядом или нет. Но если сердце орет “да, конечно!”, то мозг осаживает “постой, подумай” - и Галф разрывается между этими двумя органами.

Ему на самом деле сложно решить, потому что рациональная часть его понимает, что это не будет просто - совсем наоборот. Секс без чувств - это не про него же. По крайней мере, он так думает.

Наверное, когда ему будет прилично больше лет и появится тот самый взрослый цинизм и жизненный опыт, для него подобная ситуация не будет казаться чем-то из ряда вон выходящим: ну секс и секс - не повод для знакомства. Но сейчас, когда это фактически его первые серьезные чувства, все кажется таким сложным и неоднозначным.

Именно поэтому его рука дрожит, когда нажимает на дверной звонок уже знакомой двери, когда он ждет того, что его впустят в чужую и такую странную для него жизнь.

- Галф!

В глазах напротив - нескрываемая радость и даже облегчение, поэтому он пытается растянуть губы в приветственной улыбке:

- Привет.

- Ты все-таки пришел!

Кивает и мнется на пороге, словно в последнюю секунду может передумать и сбежать из этой обители порока (нет). Но ему не дают исчезнуть, потому что рука осторожно берет его за запястье и тянет за собой:

- Проходи - чего стоишь.

И он делает эти самые шаги, что помогают ему пересечь черту, которая разделит его жизнь на до и после - как бы тривиально это ни звучало.

Галф нервничает, и это не укрывается от его партнера, потому что тот тоже какой-то дерганный и неуверенный:

- Выпьешь чего-нибудь?

Мью явно намекает на алкоголь, который, вероятно, мог бы помочь ему расслабиться, но он хочет оставаться трезвым и чувствовать все. Буквально все. Поэтому отрицательно качает головой:

- Разве что воды немного.

Держащие стакан руки все еще немного дрожат, пока он делает несколько совсем ненужных глотков - только чтобы сгладить неловкость. Стук стекла, встретившегося с поверхностью стола, разбивает тишину между ними. Мью, откашливаясь, неуверенно смотрит на него:

- Значит, ты решил…

- Да, я хочу попробовать.

Нельзя сказать, что его голос, как и внешний вид, источает уверенность, но это все, что он может сейчас сказать, потому что и правда хочет.

Хочет узнать.

Хочет почувствовать.

Хочет Мью себе - во всех смыслах.

- И когда?

- Что? - он теряется от неожиданного вопроса.

- Когда ты хочешь попробовать?

- Сегодня? Сейчас?

Да, отвечать вопросом на вопрос - такое себе, но что делать, когда он на самом деле смущен и многого не знает - в том числе о собственных желаниях и сомнениях.

- Знаешь, что? - глаза Мью сосредоточены на его губах - и тот как будто не может оторваться от этого зрелища. - С такими вещами нужно быть терпеливым.

Галф из-за внутреннего смятения сглатывает:

- В чем отличие от обычного секса? Начинаешь и заканчиваешь, - он нервничает от такого пристального внимания, хочется от возбуждения облизать губы, но он себя сдерживает.

Да, он почему-то хочет казаться опытным в глазах партнера, но тот явно усмехается, уловив попытку обмана:

- Давай научу тебя. Такие вещи - больше, чем “просто начинаешь”.

И снова этот алчный взгляд на губы, а левая рука тем временем мягко опускает Галфа на постель, чтобы наконец приступить к самой важной части действа. Руки все еще как будто сопротивляются неизвестности, поэтому упираются в грудь Мью, но рот Галфа уже приоткрыт в ожидании.

Он бы не удивился, если бы Мью ввел мораторий на поцелуи, потому что это всегда очень чувственно и интимно - по крайней мере для него, но тот явно не хочет упускать этот вид удовольствия, потому что целует его аккуратно и нежно - и очень неспешно, словно у них есть все время мира.

- Я почему-то думал, что ты не захочешь меня целовать…

- Я не буду спать с тем, кого не могу поцеловать.

 

Вроде такие простые слова, но от них бьет дрожь, что Мью точно чувствует по рукам, его обнимающим, и по губам, что робко отвечают на поцелуи. Поэтому тот улыбается:

- Не думал же ты, что БДСМ - это только про специфические практики? И что тут нет места поцелуям?

Стыдно признаться, но думал, поэтому зажмуривается и кивает. На что Мью как-то особенно нежно целует его, шепча:

- Я же обещал, что твой первый раз будет максимально ванильным - помнишь?

Помнит.

Но все равно с трудом верит в реальность происходящего.

- Так вот: я стараюсь всегда держать свое слово, - еще один успокаивающий поцелуй, который завершается проникновением языка и еще одним интимным прикосновением ладони - на этот раз к чувствительной груди.

Галф уже изнемогает и запускает руки в темноволосую шевелюру, стараясь вложить всю свою страсть и все свои чувства, о которых ему нельзя говорить, в ответные действия: поцелуи, рваные поглаживания и умоляющие стоны. Он надеется, что Мью достаточно проницателен и, чего уж там говорить, опытен, что сразу поймет, что ему нужно - и это не придется, стесняясь, озвучивать. Потому что поводов для смущения у него и так предостаточно.

- Снимешь?

Галф выныривает из тумана блаженства и понимает: Мью про его одежду, которая выступает досадным препятствием для продолжения, поэтому молча кивает и поднимает руки, чтобы было удобнее стаскивать майку. И стонет от удовольствия, когда кожи касаются эти горячие губы, что опаляют его подобно огню и ставят свое невидимое клеймо везде, где могут дотянуться.

Соски удостаиваются особого внимания: это болезненно приятно, когда мягкие касания языка сменяются легкими покусываниями. Это заставляет терять голову - снова, в очередной раз - и умолять о чем-то большем.

- Я без ума от твоих бедер, они такие гладкие, шелковистые, сладкие…

А он без ума от этих слов, которые реально делают его немного сумасшедшим и совсем без тормозов, потому что Галф в ответ может только умолять в ответ на поглаживающие движения, которые он ощущают сквозь ткань брюк:

- Сними их тоже…

Хотя Мью и Дом, но тот, вроде бы, рад подчиниться этому приказу-просьбе, потому что буквально через несколько секунд Галф оказывается только в одном нижнем белье, извиваясь под этими порочными руками, что гладят, гладят, гладят…

Он замирает от восторга, когда тепло ладоней заменяет влажность губ.

Когда шершавый язык проходится по нежной коже внутренней стороны бедра, рисуя какие-то узоры и доводя его до белых кругов перед глазами.

Это настолько выбивает почву из-под ног, что Галф невольно цепляется пальцами в эти идеально-широкие плечи, что сейчас так благоговейно склонились над ним. Но Мью словно дразнится, словно испытывает его терпение, потому что касается и боготворит каждый сантиметр тела - кроме того участка, где это необходимо больше всего. И даже недвусмысленные движения бедрами не помогают внести ясность, поэтому Галф покорно сдается и почти хнычет:

- Мью, пожалуйста…

- Что - пожалуйста? - тот как-то хитро улыбается, оставляя поцелуй на гладком бедре.

- Ты знаешь, что!

- Не знаю. Я очень недогадливый, видишь ли. Скажи мне.

Галф почти плачет от отчаяния:

- Ты же говорил, что мой первый раз будет без этих твоих штук…

- Говорил - и держу свое слово, - Мью снова целует, на этот раз нестерпимо близко к вожделенной области. - Я просто хочу, чтобы ты учился проговаривать вслух свои желания.

Галф прикусывает губу, пытаясь сдержать рвущийся изнутри стон, но потом сдается:

- Пожалуйста, потрогай меня там.

- Где - там? Живот? - и снова коварный поцелуй, на этот раз на его совсем неидеальном животе.

- Нет! - он почти плачет. - Дотронься до члена, пожалуйста!

- Тебе надо просто об этом попросить, мой хороший мальчик, - тот довольно улыбается, но рука уверенно ложится на выступающее под тканью возбуждение.

Но Галфу этого мало, мало этих поглаживаний и сжатия. Поэтому он умоляет:

- Сними белье тоже!

Он зажмуривается, чтобы не видеть эту улыбку победителя, даже прячет лицо за ладонями, но потом все-таки убирает их, чтобы впиться зубами в собственное запястье, когда рука Мью касается его обнаженной плоти так деликатно и волнующе. Несколько поступательно-возвратных движений - и он уже окончательно сходит с ума, извивается и стонет на кровати, хватаясь скрюченными пальцами за смятые простыни и умоляя не останавливаться. Но у его партнера - свои планы, потому что тот удобно устраивается между его раздвинутыми бедрами и еле гладит их свободной рукой, пробираясь к месту, где они соединяются:

- Скажи мне: ты готовился? - палец легонько касается сморщенного отверстия, поглаживая.

Галф готов умереть от смущения, когда утвердительно кивает:

- Да.

- И что же ты делал? - тот беспощаден в своем любопытстве.

- Мью! - он снова прикрывает лицо ладонями. - Я не могу вот так просто об этом говорить!

- Почему нет? Я должен знать, чтобы не навредить тебе, - Мью, словно пытаясь успокоить и расслабить, оставляет невесомые поцелуи на обожаемых им бедрах. - В этом нет ничего постыдного - поверь мне.

- Ладно, черт с тобой! - Галф решается, хотя все еще не может смотреть на него. - Я делал клизму и пытался потом себя растягивать.

Вот, он сказал это.

И даже не умер.

Ну, почти умер от смущения, но почти - не считается.

- Мой хороший мальчик, - тот тянется, чтобы оставить поцелуй на дрожащих губах, - не надо этого стесняться. Я правда хочу, чтобы тебе было максимально хорошо, поэтому…

Мью отрывается от него, и на сей раз объектом его интереса становится тумбочка возле кровати, в которой обнаруживается смазка и упаковка презервативов. В ответ на широко распахнутые глаза Галфа звучит:

- Твоя безопасность и здоровье - превыше всего.

Ему стыдно за свою неопытность, поэтому Галф с замиранием сердца наблюдает, как Мью освобождает от упаковки один презерватив, который натягивает на указательный палец и обильно поливает смазкой, чтобы затем снова пристроиться между его бедер:

- Ты позволишь?

Да, он понимает, что это значит, поэтому сжимает влажными руками простыню (снова!) и кивает, пытаясь расслабиться, пока в его тело проникает нечто чужеродное.

Галф пытался это делать сам раньше, и нельзя сказать, что эти ощущения какие-то особенно приятные, но их можно назвать… терпимыми. Да, это можно вынести, если закрыть глаза и думать о том, какой офигительный мужчина сейчас рядом с ним и хочет его.

Но все становится куда приятнее, потому что Мью возобновляет свои сводящие с ума движения на члене. А еще тот обладает какими-то сакральными знаниями, потому что толкается несколько раз в его тело под определенным углом, из-за чего Галфа словно прошибает разрядом тока, и он вскрикивает, с удивлением открыв глаза:

- Мью!

Тот довольно улыбается и делает так еще раз, заставляя повторно дернуться:

- Нравится?

- Да!

Это странное ощущение: больно на грани приятного, такое болезненно-острое удовольствие, на которое подсаживаешься как наркоман и требуешь еще. Поэтому Галф согласно кивает на каждый вопрос:

- Все нормально? Могу я добавить второй палец?

Это все еще терпимо, но теперь он - опытный мальчик и знает, что за дискомфортом следует этот разряд, что заставляет его тело содрогаться, а бедра - прижиматься теснее к руке, что дарит ему эти ощущения. Поэтому третий палец в скором времени уже тоже проникает в его тело и помогает остальным раздвигать тугие мышцы на манер ножниц. На грани сознания он слышит шепот:

- Ты всегда можешь меня остановить - слышишь?

Но в ответ может лишь только стонать и пытаться насаживаться самостоятельно, цепляясь, словно утопающий, за своего партнера. Но тот неожиданно отстраняется, заставляя замереть от тревоги: что-то пошло не так…

Мью не нравится?

Мью он не нравится?

Тот его больше не хочет?

Но затем с облегчением выдыхает, когда видит, что мужчина стягивает с себя одежду, и свидетельство возбуждения скрыть уже невозможно. Он пребывает в каком-то дурмане, потому что сквозь затуманенное сознание видит, как Мью отрывает от ленты еще один пакетик с презервативом, чтобы применить его уже по назначению. И он даже не краснеет, когда бесстыдно наблюдает за этой картиной, потому что находится в своего рода трансе, который нарушается волной страха, стоит только партнеру придвинуться ближе и коснуться возбужденным членом его бедер и потереться между ними.

Галф невольно зажмуривается и напрягается: вот сейчас все случится… Но ничего не происходит, поэтому он открывает глаза и сквозь ресницы смотрит на причину своего смущения, которая, несмотря на сильную эрекцию, продолжает его нежно поглаживать:

- Боишься?

- Немного, - ему удается из себя выдавить.

- А чего боишься?

- Что будет больно. Что тебе не понравится. Что ты больше не захочешь меня…

Будь он в здравом уме, то никогда бы такого не сказал, но кумар страсти развязывает язык и заставляет быть таким смелым. Но Мью не смеется над ним, а лишь ласково гладит по лицу:

- Не бойся. Я сделаю все, чтобы тебе понравилось, и ты снова вернулся. И снова. И снова.

Тяжесть чужого тела приковывает его к постели, и Галф изо всех сил старается не зажиматься, когда его собственное тело чувствует вторжение. Он зажмуривается и старается максимально глубоко дышать, но от боли его отвлекают нежные поцелуи, что покрывают его лицо шелковыми лепестками прикосновений:

- Прости, прости…

Именно они помогают расслабиться и не впиваться в плечи ногтями так сильно. Галф невольно начинает отвечать на эти поцелуи, держась за Мью, как за самый надежный оплот. А тот не спешит, дает привыкнуть - и топит в своей нежности и заботе. Такое ощущение, что у мужчины не две руки, а как минимум шесть, потому что ласке подвергается каждый сантиметр его тела: и лицо, и выгибающаяся навстречу шея, и грудь, и бедра, что дрожат от напряжения.

Галф видит, как капельки пота напряжения катятся по этому красивому лицу, поэтому тянется, чтобы стереть их ладонью и прошептать:

- Можно.

- Я очень аккуратно - правда.

И Галф ему верит, потому что ощущает, насколько бережен с ним его партнер, как медленно и деликатно тот начинает двигаться, отслеживая каждую эмоцию на его лице. Поэтому он обхватывает бедра ногами, чтобы быть еще ближе, чтобы еще теснее, кожа к коже, страсть к страсти.

И вот уже боль становится незначительной, а наслаждение - ослепляющим с каждым толчком, с каждым движением.

И целоваться - неимоверно сладко, до умопомрачения, до звезд перед глазами.

Мью словно знает, как двигаться, как трогать и как целовать, что Галф абсолютно сошел с ума, извиваясь в этих объятиях и выстанывая любимое имя в тот момент, когда уверенная рука между их телами подводит его к грани:

- Мью…

Но он недолго там был один, потому что несколько глубоких движених сквозь размазывающий его оргазм - и вот уже Мью обессиленно падает на него, потный и уставший, сотрясаясь от удовольствия и целуя его искусанные губы:

- Мой сладкий хороший мальчик…

Chapter Text

Он не может не улыбаться, когда видит Мью на работе - той самой улыбкой, которая как бы говорит “я знаю о нем то, о чем вы никогда не догадаетесь”.

Потому что Галф до мельчайших деталей помнит то, что было между ними еще несколько дней назад.

И каким нежным и деликатным с ним был Мью, как тот называл его своим хорошим мальчиком - от этого обращения у него в животе завязывается тугой узел, такой томный и приятный, что он не может этому сопротивляться и “плывет”…

Плывет прямо в руки этому идеальному соблазнителю, который так понимающе и опытно улыбается ему, когда они остаются одни. Потому что Мью не может удержаться, чтобы лишний раз не дотронуться до него - совсем невинно, совсем по-дружески. Просто рука на плече, которая еле заметно поглаживает тут же напрягшиеся мышцы, но и этого достаточно, чтобы Галф начал растекаться послушной лужицей под этими длинными чуткими пальцами.

- Мью… - да, он пытается сопротивляться искушению.

- Да? Что такое? - абсолютно невинное лицо обращено к нему с вопросом.

- Не надо…

- Что такое?

- Ты же сам все понимаешь.

Улыбается.

Понимает.

Но делает вид, что нет.

- Не понимаю. Скажи мне.

Эта просьба-требование об откровенности каждый раз его смущает, но при этом и возбуждает.

Сильно.

И Мью об этом знает, потому что ухмыляется так порочно и знающе.

- Ты же знаешь, как влияешь на меня, и этим пользуешься. Но не на работе же!

- Именно что на работе, мой хороший мальчик, такой теплый, сладкий и послушный.

Ну вот, он снова становится этой кисельной массой в руках и словах этого человека, а тот и доволен итоговым эффектом, потому что подхватывает его, удерживая своими руками за талию и прислоняя к столу:

- Какой же ты чувствительный.

- Это плохо? - он с трудом выдавливает из себя слова, потому что его взгляд сосредоточен на губах, что так близко и так манят к ним прикоснуться.

- Не для меня, - большой палец скользит по его скуле, чтобы опуститься уже на его губы, чуть приоткрытые в ожидании.

Но продолжения не следует, хотя так хочется, потому что до затуманенного возбуждением мозга доходит, что они на работе и в любой момент кто-то может зайти в их кабинет и увидеть, как он зажимается с сыном генерального. Но тот шепчет ему на ухо, обжигая каждым словом:

- Придешь сегодня ко мне?

Ах да, пятница.

Их день.

Когда они могут остаться наедине друг с другом в уютном кондо Мью и быть собой.

По крайней мере Галф на это рассчитывает, ведь он не знает, чего от него ждет этот человек. Ему немного стыдно за свою неопытность, потому что ему хочется быть самым-самым для Мью, чтобы тот…

Полюбил его?

Ох, на такое ему хотелось бы рассчитывать, но что-то подсказывает, что это не так просто - недаром же тот выставил такие условия для их отношений. Значит, романтические чувства для его партнера почему-то под запретом. Но это не так страшно как то, что Галф-то полностью проваливается в свои эмоции - и не может это контролировать.

Именно поэтому он кивает:

- Приду.

Довольная ответная улыбка согревает и его, но последующая фраза заставляет невольно вздрогнуть:

- Я хочу с тобой кое-что попробовать…

Да, он помнит, что Мью интересуют особые отношения, но пока все было… весьма приятно - по крайней мере для него. Но его партнеру этого не достаточно? Получается, что так.

Холодная струйка тревоги зазмеилась вдоль позвоночника:

- Что?

- Тебе понравится, - и снова эта порочная многообещающая улыбка перед тем, как Мью его отпускает и возвращается на свое рабочее место, чтобы бросать уже оттуда эти многозначительные взгляды, от которых Галфа берет оторопь.

И чувство тревоги только усиливается, когда он вновь проходит вглубь уже знакомой квартиры. Поэтому он сцепляет влажные от волнения руки в замок, садясь рядом на диван и глядя на Мью, который, как всегда, спокойный и довольный.

- Будешь?

Снова предложение выпить, на которое он в этот раз соглашается, принимая бокал с вином дрожащими ладонями и делая один глоток, затем второй. От такого количества Галф точно не опьянеет, но вдруг это поможет ему расслабиться.

Мью это как-то понимает:

- Волнуешься?

Нет смысла отрицать:

- Да, потому что я не знаю, что ты хочешь со мной сегодня сделать.

Тот улыбается:

- Ничего такого, что бы тебе не понравилось. Но ты же помнишь стоп-слова?

Галф кивает:

- Да: “желтый”, “красный”.

- Тогда тебе не о чем волноваться. Ты всегда можешь меня остановить, если что-то пойдет не так, как тебе хочется. Я намеренно не сделаю ничего такого, что будет для тебя опасно. Если, конечно, ты сам об этом не попросишь.

Последняя фраза разливается горячим огнем по его венам, заставляя вздрогнуть и покраснеть:

- Я не уверен…

- Не нужно накручивать себя раньше времени, - Мью снова покровительственно улыбается и ставит свой бокал на столик. - Просто постарайся расслабиться - я все сделаю за тебя.

- Мы уже начинаем? - его рука трясется, когда ставит недопитое вино.

- Если ты не против, - Суппасит пододвигается к нему ближе, и теперь их разделяет буквально пара сантиметров. - Но я хочу сначала обсудить правила.

К чему-то такому Галф был готов, поэтому кивает:

- Что я должен делать?

- Беспрекословно меня слушаться. На ближайшие несколько часов во время сессии я - твой господин, а ты - тот, кто мне подчиняется без малейших размышлений. Это понятно?

- Да, - Галфа немного трясет от такой перспективы. - Я должен тебя как-то по-особенному звать? Господин? Папочка?

Ему стыдно признаваться, но он пытался читать на тему БДСМ, чтобы не казаться совсем уж простачком. Но Мью досадливо морщится в ответ на это предложение:

- Только не папочка - умоляю тебя, инцест меня никогда не заводил. Господин - да, можно, если тебя это не напрягает.

- “Господин”, - Галф прокатывает это слово на языке, словно пробует его на вкус. - Я попробую.

- Тогда - начнем?

- Да… мой господин, - он дрожит от волнения и предвкушения.

А еще от этой порочной довольной улыбки, когда Мью берет его за подбородок, чтобы посмотреть прямо в глаза:

- Хороший мальчик… Мой мальчик… Поиграем?

- Д-д-да.

- Я уверен, тебе это очень пойдет, - в руках Мью как-то оказывается черный шелковый платок, который тот тут же пристраивает на глазах Галфа, плотно завязывая. - О да, ты просто шикарен, черный идеально тебе подходит. К твоей золотистой коже…

Галф дрожит, когда ощущает легкие поглаживания по щеке, которые медленно опускаются на шею, и понимает, зачем Мью завязал ему глаза: теперь тактильное восприятие обострено до максимума. Поэтому он может лишь отрывисто дышать в ответ на эти прикосновения, желая большего.

Его господин на этот вечер неожиданно отстраняется, заставляя вздрогнуть от неожиданности и волнения, но затем его успокаивает тихий шепот приказа:

- Разденься.

- Полностью?

- Да.

Он наощупь находит края футболки, чтобы стянуть ее через голову и вздрогнуть от прохладного воздуха, что тут же коснулся возбужденного тела.

- Дальше.

Щеки опаляет жаром румянца, когда он нащупывает кромку шорт, чтобы расстегнуть пуговицу, затем - молнию и лишь потом стянуть этот предмет одежды с ног и бросить его куда-то в сторону на пол вслед за майкой. Теперь он сидит перед Мью в одном нижнем белье, почти обнаженный и беззащитный. И руки безжалостно трясутся, потому что страшно убрать последнюю преграду между этим, он уверен, горящим взором и его телом.

- Давай я тебе помогу.

Теперь огнем горит все его тело, когда он чувствует на тазобедренных косточках чужие пальцы, что так легко цепляют резинку его боксеров и тянут их вниз по бедрам.

Вот и все.

Теперь он полностью доступен для этого жадного взгляда.

Руки сами тянутся, чтобы прикрыться, но повелительное “не смей!” тут же его останавливает, а откровенный шепот заставляет смутиться:

- Какой же ты красивый…

- Господин…

- Да, Галф?

- Я… Мне неловко вот так.

- Мой мальчик стесняется? - хриплый смешок.

Кивает, потому что это так.

И вздрагивает, когда ощущает цепкую хватку на запястье, что приказывает ему подчиниться и следовать за тянущей его рукой.

Так Галф оказывается на чужих коленях, красный и смущенный, не знающий, что делать дальше. Но руки сами опускаются на широкие плечи прямо перед собой привычным жестом:

- Господин, что вы делаете… - слова как-то сами слетают с губ, хотя он не планировал вот так почтительно обращаться к своему партнеру на “вы”.

- Любуюсь тобой, конечно же. А теперь, Галф…

- Да? - он хрипит от предвкушения.

- Теперь я буду делать с тобой все, что пожелаю. Ты полностью в моей власти - ты это понимаешь?

- Да.

В нем сталкивается страх перед этим утверждением и тем, что Мью обещал не причинить ему вред. Поэтому он дрожит, но повторяет про себя как мантру: “Мью не сделает мне ничего плохого, не сделает”. Тот видит его напряжение и пытается успокоить своего Саба:

- Тшшш, все хорошо, тебе понравится…

Руки ложатся на его плечи, чтобы пробежаться пальцами по впадинам ключиц, заставляя Галфа вздрогнуть, но на этот раз от нарастающего возбуждения. Он понимает, что это не укроется от Мью, потому что его член сейчас бесстыдно оголен и совершенно явственно дергается от каждого такого касания.

Это стыдно и заводит одновременно.

- Какой чувственный мальчик. Мой мальчик.

“Только твой” хочется прошептать, но не успевает, потому что теряет остатки разума, когда его груди касаются эти горячие влажные губы, что так умеют его сводить с ума. Он стонет и мечется в этих уверенных руках, что удерживают его за талию, пока его соски терзают и покусывают, облизывают и посасывают.

- Мью!

- Ты забываешься, Галф, - тот на секунду отрывается от его тела, чтобы отчитать.

- Мой господин!

- Да?

- Я не могу… Не могу больше… - он всхлипывает, цепляясь изо всех сил за плечи и точно оставляя там следы пальцев.

- Может поспорим, что сможешь?

Он не видит, но чувствует эту усмешку, когда правая рука оставляет в покое его талию и скользит ниже на бедро, чтобы потереть большим и указательным пальцем истекающую предэякулятом головку. Вот теперь Галф понимает, что значит “больше” - и это на самом деле невыносимо.

Он стонет во весь голос и мечется, пытаясь то ли избежать этих прикосновений, то ли продлить эту агонию. Но Мью решает все за него, обхватывая уверенно его возбуждение и начиная скользить вверх и вниз, сводя с ума все больше.

Галф больше не может терпеть. Ему все равно, разрешена ли ему такая вольность, но уже это не важно: он хватает голову своего партнера обеими руками, чтобы наощупь впиться в эти губы жадным поцелуем. Он задыхается от возбуждения, но пьет нектар страсти, проникая языком внутрь и лаская язык Мью, который отвечает ему так жадно, словно хочет съесть.

- Мой мальчик… - тот отрывается, чтобы прошептать между поцелуями. - Такой отзывчивый, такой откровенный. Хочешь меня?

- Да! - он почти выкрикивает свой ответ, потому что сходит с ума от желания, чтобы это горение фитиля завершилось наконец взрывом, который окончательно снесет ему голову.

- А хорошие мальчики получают то, что они хотят, - Мью снова начинает пожирать его рот, продолжая надрачивать уверенными движениями его член. - Кончишь для меня?

- Да!

- Но только когда я тебе разрешу.

Галф хнычет, потому что понимает, что пик удовольствия откладывается: Мью пережимает его член у самого основания, не давая излиться.

- Мью! То есть: мой господин!

- Ты быстро учишься, детка, - тот нежно покусывает его мочку уха перед тем, как эротично пройтись по ней кончиком языка. - Такой послушный, такой возбужденный.

- Пожалуйста! - он почти плачет от бессильного отчаяния, потому что все его тело болит от напряжения - так хочется прекратить эту сладостную муку.

- Попроси меня как следует, - Мью прикусывает его сосок, заставляя вскрикнуть и дернуться.

- Пожалуйста, мой господин! Дайте мне кончить!

- Что мне с тобой сделать?

- Пожалуйста!

- Галф, пока ты это не скажешь, я ничего не сделаю.

Тот сдается, всхлипывая от сладкой боли возбуждения:

- Пожалуйста, потрогайте мой член!

- Как скажешь.

Рука ложится на его плоть, но просто ложится! Галф в отчаянии начинает умолять:

- Пожалуйста, двигайте рукой вверх и вниз.

- Вот так? - Мью возобновляет движение.

- Да!

Теперь он плачет уже от облегчения, потому что возбуждение начинает накапливаться в одной точке, что так тщательно ласкает сейчас чужая рука.

- Что-то еще мне сделать? - Мью шепчет ему прямо в ухо, облизывая ушную раковину и заставляя извиваться каждым своим касанием.

- Да, потрите еще головку так, как делали раньше!

Теперь, когда он умирает от возбуждения, куда-то исчезла скромность, ушло стеснение: Галф сам не верит, что смог о таком попросить, но оно того стоило. Потому что теперь буквально пара движений отделяет его от той грани, за которой его ждет безмятежное наслаждение.

И он снова приникает жадным поцелуем к губам, когда изливается в эту опытную руку:

- Спасибо, мой господин…

Chapter Text

Шелк цвета ночи соскальзывает с его глаз, пока он пытается отдышаться и прийти в себя. Галф так устал и так вымотан, что ему вообще не стыдно вот так вольготно лежать на Мью и отдыхать.

Он только чуть приподнимает голову, что взглянуть в эти темные с поволокой глаза:

- Мью?

- Да? - легкий поцелуй в висок.

- Спасибо, это было… - у него не хватает слов, чтобы выразить свои ощущения.

- Я же говорил, что тебе понравится, - эта улыбка так и лучится самодовольством.

- Да, но как же ты? - он сейчас полностью распластался на этом роскошном теле, поэтому отчетливо ощущает своим животом чужое возбуждение. - Ты же не кончил.

- Это неважно, - рука поглаживает его влажные от проступившей испарины волосы. - Оргазм - это не самоцель БДСМ, я хотел над тобой власть - я ее получил, все остально вторично.

Но Галф с этим не согласен. Да и силы в его молодой организм возвращаются необычно быстро, когда рядом с ним такой мужчина. Поэтому он тянется ладонью к этому красивому лицу, чтобы зафиксировать его прежде, чем коснуться губами первый раз и спросить:

- Мы уже Галф и Мью?

- Что? - тот теряется от вопроса, но отвечает на легкий поцелуй.

- Ну… - Галф смотрит на это немного растерянное лицо и тает. - Мне больше не нужно тебя слушаться и звать господином?

- Да, сессия закончилась, когда я снял с тебя повязку, - Мью еще явно возбужден, но при этом продолжает успокаивающе поглаживать его.

- Тогда… - он тянется с поцелуем, очередным, чтобы вновь распробовать на вкус эти манящие губы.

- Галф, ты устал… Тебе надо отдохнуть…

Но возражения тонут в соприкосновении их губ, потому что сдерживаться вообще невозможно, когда на тебя так смотрят: желание полыхает огнем на лице его партнера и освещает все вокруг лучами сжигающей дотла страсти.

Теперь, когда больше не действуют запреты, у него есть полный карт-бланш для того, чтобы целовать жадно и голодно, пока его ладони скользят по черной, застегнутой на все пуговицы рубашке, наслаждаясь каменностью мускулов под ними. Мью в тотал блэк - это отдельный сорт героина, его персонального, который действует мгновенно.

На который подсаживаешься мгновенно.

И яростно желаешь, чтобы никто не смел пригубить эту дозу - она только для него.

У него еще хватает терпения расстегнуть эти злополучные пуговицы, что прячут от него великолепие накаченной груди, которая завораживает своей алебастровой белизной, а также гладкостью: ладони с упоением считывают рисунок выступающих мускулов.

- Галф…

Да, теперь черед его партнера молить о пощаде и снисхождении: они поменялись ролями, и Галфа это более чем устраивает. Нельзя сказать, что он видит себя доминантом, но он реально голоден до этого человека. Ему хочется не только получать от него безбрежное наслаждение, но и отдавать - вот такие странные тараканы у него в голове, и он дает им свободу.

Кончики пальцев дрожат, когда касаются напрягшихся сосков, и стон поощряет его продолжать. Поэтому Галф смелеет и пробует эти твердые горошины на вкус - и тот ему нравится, как и реакция Мью, который в очередной раз что-то хрипло бормочет под ним и прижимается своими бедрами к его.

Но Галфу этого мало, потому что он хочет попробовать кое-что большее.

Именно поэтому он соскальзывает с дрожащих бедер на пол на ковер, чтобы провести руками по раскинутым в нетерпении ногам, подбираясь к ширинке, а затем поднять вопрошающий взгляд:

- Можно? Мне можно тебя там потрогать?

Да, ему не нужно уже больше спрашивать, их сессия закончилась, но ему все-таки хочется верить, что такие ласки будут приятны его партнеру. Поэтому он дожидается отчаянного “Галф!”, чтобы справиться с пуговицей на брюках и молнией. Сдернуть брюки чуть ниже не бедра - не проблема, зато преодолеть свое смущение перед возвышением в нижнем белье - уже сложнее.

— Пожалуйста… — да, лексика Мью сейчас крайне скудна, но и этого достаточно, чтобы понять: мужчина под ним на самом деле изнемогает от желания.

 

Поэтому Галф решительно стягивает и белье, чтобы замереть от вида возбужденного органа, который свидетельствует о том, что Мью хочет именно его — и никого другого. Дрожащей рукой он тянется, чтобы сперва легко коснуться горячей плоти, услышать интенсивное хриплое дыхание ее обладателя, чтобы потом уже крепко обхватить, вызывая громкий стон.

У него нет опыта в подобном, но он помнит, какое удовольствие ему доставлял Мью, и хочет отплатить ему тем же. Нет, даже не отплатить - просто сделать так, чтобы тот тоже сходил с ума от желания именно потому что Галф сейчас его так смело ласкает, забывая о своих страхах и сомнениях.

 

Выделившейся естественной смазки более чем достаточно, поэтому парень начинает двигать рукой вдоль члена вверх и вниз, размазывая ее и пытаясь уловить тот ритм и силу давления, которые наиболее приятны его возлюбленному — и по пульсации и каменной твердости он понимает, что цель была достигнута, поэтому он может себе позволить еще одну небольшую слабость.

Все еще не прекращая работать правой рукой, он наклоняется, чтобы коснуться губами чудесных гладких бедер, которые так призывно раскинулись перед ним. Они так давно манили его, провоцируя дикое желание дотронуться — и теперь Галф может себе позволить целовать и проходиться языком по гладкой коже цвета молока, слыша сладостные стоны и чувствуя, как ногти царапают его спину в исступлении. Он очень хотел бы укусить, оставить свою метку багровым цветком на снежном поле, но не уверен, что такая самодеятельность понравится парню, поэтому сдерживает себя.

Может в следующий раз…

 

Галф переключается с левого бедра на правое, постепенно продвигаясь вверх, пока голова не достигает паха. Он снова поднимает голову, чтобы словить мутный от страсти взгляд, прежде чем дотронуться губами до головки члена, а потом уже и языком, слыша дикий отчаянный стон в ответ и чувствуя, как руки Мью хватают его за волосы, пытаясь удержать в этом положении. А парня и не нужно останавливать или принуждать — он сам горит от желания попробовать пи на вкус, поэтому приоткрывает рот и опускается ниже, захватывая все больше плоти.

 

— О боже, Галф…

Голос Мью меняется до неузнаваемости от страсти, он хриплый и низкий, но это так нравится ему, что он продолжает провоцировать умоляющие слова и стоны, раз за разом проходясь языком по чувствительной головке, чтобы потом снова заглотить почти целиком возбужденный орган, помогая себе у основания рукой.

Ему тяжело выдерживать ритм, который сам же и задал, потому что с непривычки челюсть начинает болеть, шея быстро затекает, а рвотный рефлекс грозит испортить все удовольствие им обоим - да, обоим. Потому что неожиданно эта затея является очень возбуждающей и для него. Видеть обычно такого сильного и властного Мью извивающимся и сходящим с ума от страсти - это невыносимо прекрасно и удивительно.

И до безумия возбуждающе: его собственная плоть, которая только недавно пережила яркий оргазм, снова заинтересованно твердеет, когда он случайно (нет) потирается ею о ногу Мью в процессе.

 

 

По тому, как пульсирует член в его руке и во рту, как под ним извивается и стонет Мью, Галф понимает, что тот на пределе, поэтому ускоряет ритм, двигаясь все быстрее и быстрее — и… мужчина больно тянет его за волосы, кричит и выгибается до хруста в позвоночнике, изливаясь в рот, его тело трясется от только что испытанного удовольствия еще некоторое время. Галф давится от неожиданности, но частично проглатывает сперму, которая на вкус оказалась такой же сладкой, как и его пи. И, дождавшись завершения судорог, выпускает член изо рта, чтобы подняться с дрожащих ног, забраться обратно на диван, привалиться к обессиленному парню под бок и обнять его. Мью утыкается ему в грудь и почти что мурлычет от удовольствия, прикрыв от усталости и наслаждения глаза.

Галф бы тоже рад отключиться, но в голове его слишком много мыслей: о том, как начался этот вечер, и о том, как тот закочился. Поэтому он беспокойно ерзает, пытаясь устроиться поудобнее, дрожа уже от вечерней прохлады, что остужает разгоряченную кожу.

Мью приоткрывает один глаз:

- И что это было?

- Тебе не понравилось? - от смущения его уши горят. - Я никогда раньше…

Но его тут же успокаивают поцелуем:

- Прекрасно знаешь, что понравилось, но я не ждал от тебя подобной… инициативы.

Галф холодеет, но на этот раз от страха: вдруг Мью не приветствует такое поведение от своих партнеров:

- Ты… против?

- Галф, давай еще раз проясним: я не требую тотального подчинения за рамками сессии. Мне на самом деле все понравилось, не переживай, - его подтягивают еще ближе, крепче обнимая.

Он с облегчением выдыхает и утыкается лицом во все еще виднеющуюся в вырезе рубашки грудь, но заснуть в этих уютных объятиях ему не дают, потому что Мью поднимается сам и тянет его за собой:

- Поднимайся!

Сердце опять испуганно трепещет, что его выгоняют, что он больше не нужен:

- Мью…

Но Мью лишь поддерживает его за локоть по пути в ванную:

- Нам обоим надо умыться.

Так.

Стояночка.

Принимать душ с Суппаситом?

Трогать руками это голое великолепие?

Может даже потереть спинку?

К такому жизнь его точно не готовила!

Но у Мью нет ни одного сомнения, потому что тот запихивает совершенного обнаженного Галфа под теплые струи воды, а затем через минуту присоединяется сам. И Галф не видит ничего плохого в том, что по его коже скользят чужие ласковые ладони в ароматной пене - и себе не отказывает в таком же удовольствии.

Как и в том, чтобы затем уснуть на этом плече в их общей постели - пусть и на эту ночь.

Chapter Text

- Завтра пятница.

- Угу.

Им очень повезло, что в их кабинете есть небольшой диванчик, на который можно завалиться вот так во время обеда и вытянуть ноги. В случае Галфа - это протянуть ноги в хорошие руки. Но эти самые конечности почему-то не хотят брать его готовенького со всеми потрохами и лишь смущают его своей красотой выступающих вен.

Мью совершенно вольготно улегся на его коленях и закинул руки за голову, прикрыв глаза в послеобеденной дреме. Зато теперь Галф может себе позволить незаметно трогать кончиками пальцев шелк темных волос, раскинувшихся по его бедрам, наслаждаясь этими прикосновениями и внутренне мурча от удовольствия, пока его партнер по постели пытается дремать.

А еще Галф думает о том, что завтра у них будет очередной сеанс, и мурашки предвкушения бегут по его телу. Но Мью разрушает это ощущение предвкушения:

- И я завтра не смогу быть с тобой.

Разочарование холодной рукой сжимает его сердце, но он старается ничем это не выдать - лишь голос немного дрожит:

- Х-х-хорошо.

- Эй, ты что - расстроился? - Мью даже приподнимается немного, чтобы взглянуть ему в глаза.

А он отводит взгляд, потому что ему и правда больно сейчас:

- Нет, все в порядке.

- Я же вижу, что нет.

Молчит, потому что не хочет врать.

Но и признаваться в том, что ему плохо сейчас - тоже.

- Просто у моего друга день рождения, я не могу его пропустить.

На сердце ощутимо теплеет: он не надоел Мью! И становится даже жарко, когда Галф слышит:

- Если хочешь - пойдем со мной, будет весело. Мы же друзья, так что можем провести время и таким образом, в компании.

- Друзья? - он поднимает взгляд на мужчину, не уверенный, что правильно расслышал.

- А что тебя смущает? - Мью внимательно на него смотрит.

- Ну… Я думал, что мы просто партнеры…

Конечно, он не будет озвучивать свои тайные желания, чтобы Мью любил его так же сильно, как он сам сохнет по этому человеку. Но друзья - это же неплохо, правда? Это уже куда лучше, чем просто коллеги и партнеры по постели.

- Одно другому не мешает, - тот понимающе улыбается. - Или ты думал, что наше взаимодействие ограничится только сексом?

- Я…

На самом деле так и думал, но точно не признает в этом.

- Мне кажется, что ты что-то не договариваешь, - Мью хмурится и поднимает руку, чтобы коснуться его подбородка, поворачивая голову к себе. - Тебе плохо со мной? Тебе не нравится то, что происходит во время сессии?

- Нравится! - Галф порывисто хватает мужчину за руку и удерживает ее возле своего лица. - Просто… я боюсь.

- Чего же? Или меня? - хмурится еще сильнее.

- Нет! Что ты! - он отчаянно трясет головой. - Я боюсь сделать что-то не так. Что-то, что тебе не понравится. Нарушить правила.

- Гаааалф, - Мью окончательно поднимается с облюбованных им колен, чтобы сесть рядом и притянуть парня к себе. - Главное правило - чтобы нам обоим было хорошо. Если тебя что-то не устраивает - есть стоп-слова. Ты же знаешь, что всегда можешь меня остановить - я ни в коем случае не хочу сделать плохо такому хорошему мальчику, как ты.

- Но после сессии я…

- Все в порядке - правда, я же тебе уже об этом говорил, что я не против твоей инициативы. Я больше волновался о том, как ты будешь переносить роль Саба. Ты ничего об этом не говоришь, молчишь, а я беспокоюсь. С тобой все в порядке? Тебе и правда понравилось? Я же понимаю, что это несколько необычно, тем более для того, у кого вообще нет опыта.

Галф оглядывается по сторонам, боясь, что их кто-то услышит, но они, как всегда, только вдвоем в кабинете, а дверь плотно закрыта:

- Мне правда понравилось, - румянец разливается по его лицу, - я сам не ожидал, что подчиняться кому-то так волнующе и… приятно. Мне не нужно ничего решать, ничего делать - только слушаться тебя и получать удовольствие. Это странно.

- Почему? - Мью с любопытством всматривается в его лицо.

- Не знаю, это сложно объяснить, - он сам задумывается над причиной такой реакции. - Наверное потому, что я всю жизнь нес ответственность за все, что происходило со мной. Это висит над тобой как дамоклов меч постоянно, от этого невозможно избавиться: школа, университет, работа - везде надо преуспеть, везде надо быть лучшим, чтобы выстоять, зацепиться, устоять. И так без конца…

- Мой мальчик… - рука погружается в его волосы, успокаивающе и как-то ободряюще гладя.

- И вот появился ты: опытный, сильный, умелый, который говорит, что мне не нужно ничего делать, ни о чем думать - только слушаться и быть хорошим мальчиком. Это так… успокаивает, умиротворяет что ли. Может это как-то по-детски, но я так устал решать какие-то проблемы, что эти несколько часов так сладко побыть ведомым.

Галф сам в шоке от своих откровений, в первую очередь потому, что они стали открытием для него самого. Потому что помимо явного сексуального удовольствия он действительно наслаждался тем, что был в подчиненной позиции. Он наслаждался тем, что рядом был абсолютно ослепительный зрелый мужчина, который уверенно ведет его по пути удовольствия, которому он всецело доверяет - это ли не чудо.

Поэтому он сейчас с нескрываемым восторгом смотрит на Мью, который открыл для него новый мир чувственности и при этом помог разобраться в себе. Но вслух говорит совсем другое:

- Я с удовольствием схожу с тобой на день рождения. Но нужен же какой-то подарок?

- Забей, - тот расслабленно машет рукой, - купишь Буму чего-нибудь покрепче - и он будет счастлив, этому алконавту лишь бы напиться.

Вот поэтому с бутылкой виски (со слов Мью - вполне неплохого) он стоит на пороге и вежливо кланяется другу своего партнера, который явно искренне рад видеть последнего, потому что заключает того в свои объятия:

- Мью, давно тебя не видел, сволочь ты! Совсем забыл старого друга.

- Да ладно тебе, три недели назад вместе тусили же, - тот обнимает в ответ и хлопает по плечу.

- Это было давно и неправда, - парень отшучивается, а затем переводит взгляд на Галфа. - Упс, понятно…

- Что тебе понятно, бестолочь? Знакомься: это мой коллега Галф.

- Все понятно, - Бум хитро улыбается. - Вот она какая, причина твоего отсутствия.

Галф сначала холодеет, потому что его представляют лишь коллегой - это неожиданно больно, он-то рассчитывал хотя бы на статус друга. Но затем краснеет, когда видит этот лукавый понимающий взгляд:

- Очень приятно, это - вам, - протягивает бутылку, перевязанную подарочной лентой. - С днем рождения!

- Спасибо! И сразу брось этот официоз! - парень с довольной улыбкой принимает подарок. - Друзья Мью - мои друзья, тем более такие симпатичные и милые.

Мью тут же хмурится, но не успевает ничего ответить, потому что его дергает кто-то из присутствующих, желая поздороваться и поболтать, поэтому лишь кивает Галфу “я сейчас” и оставляет их наедине. Парню остается лишь провожать его тоскливым взглядом и ежиться от неловкости, потому что его напрягает остаться вот так совсем одному в незнакомой компании.

Но Бума это вообще не смущает, потому что тот как-то удовлетворенно кивает словно сам себе:

- Еще одно сердце у его ног.

- Что? О чем ты? - Галф вздрагивает и переводит взгляд с заливающегося счастливым смехом в компании незнакомых ему людей Мью на парня рядом.

- Ты же влюблен в него - это очевидно.

- Нет! - вероятно, выпаливает это слишком поспешно, потому что потом переводит дыхание, чтобы уже спокойнее сказать. - Это не так. Мы - всего лишь коллеги, максимум - друзья.

- Ага, именно поэтому ты прожигаешь Суппасита обреченным взглядом брошенной хозяином собаки.

- Неправда! - Галф до глубины души возмущен таким сравнением, но даже сам себе не готов признаться в том, что в этом есть доля истины. - Я просто не очень комфортно себя чувствую в компании незнакомых людей.

- Именно поэтому пришел к нам на вечеринку, где никого не знаешь?

Туше!

С таким аргументом не поспоришь, поэтому все, что он может сделать - это упрямо вздернуть подбородок и снова объявить:

- Я в него не влюблен.

Но Бум словно не слушает его, упирается указательным пальцем в свой подбородок и бормочет себе под нос:

- Ну да, это может сработать…

- Что - сработать? - Галф вообще не понимает, о чем речь.

- То, что твой “друг” тебя ревнует, малыш, поэтому у тебя есть все шансы завоевать этого ледяного принца, который никого к себе не подпускает.

- Но почему не подпускает? - он даже не отрицает часть про ревность, потому что все его внимание поглотило столь точное описание Мью.

- Этот засранец - неплохой человек, но со своими травмами и тараканами, - Бум грустно вздыхает, - и я не вправе выдавать его тайны. Но…

- Но? - Галф с нетерпением смотрит.

- Но мы можем его немного… простимулировать. Подтолкнуть, так сказать.

- Но как…

Договорить он не успевает, потому что на его талию ложится рука и уверенно притягивает к чужому телу в полуобъятия, пока парень продвигается в сторону остальной компании, утягивая Галфа за собой. От растерянности он даже не сопротивляется, позволяя себя буквально тащить, пока его взгляд не встречается с горящими глазами Мью.

Галф невольно ежится и пытается освободиться из захвата, но Бум держит его слишком крепко, умостив ладонь на талии:

- Мью, почему ты раньше меня не познакомил со своим коллегой? Он такой милый!

- Да уж, очень милый, - даже эту фразу Суппасит умудряется прошипеть на манер змеи, угрожающе сузив глаза. - Я бы сказал, что слишком. И безотказный, как оказалось.

- Отличное сочетание - мне очень нравится! - парень улыбается ему просто ослепительно. - Чем не повод познакомиться поближе? Правда, Галф?

- Только через мой труп.

- Что? - Бум.

- Что? - Галф.

Он не уверен, что правильно расслышал, потому что ну не может его обычно спокойный и уравновешенный партнер говорить такие вещи и смотреть… так. Словно готов сожрать с потрохами - только его или Бума?

Галф не знает, и не уверен, что хочет проверять, но рука на его талии жжет огнем.

И глаза напротив оставляют ожоги на его теле.

Chapter Text

- Народ, народ! Собираемся! Хватит нажираться - давайте повеселимся уже наконец, - Бум, не выпуская его из рук, пытается собрать толпу в центре комнаты.

Галф неловко ежится под пристальным взглядом Мью, но у него никак не получается освободиться от цепких рук своего нового приятеля: стоит только выскользнуть, как тот меняет захват - и вот он снова в плену. А его партнер вроде как не против, потому что не говорит ни слова - только смотрит. И сам обнимает за талию какую-то девушку, с которой, вероятно, уже давно знаком, потому что заливисто смеется и улыбается ей весьма искренне.

А ревность полосует его сердце острыми когтями, поэтому Галф принимает решение, что всеми силами будет показывать, что ему все равно.

Что он бесконечно наслаждается этим праздником жизни, хотя самое большое его желание - это побыстрее свалить домой от этого шума и толпы.

- Так, все собрались? - Бум продолжает организовывать пьяных друзей. - Тогда давайте в нашу любимую! Галф, ты тоже участвуешь - это не обсуждается даже.

- В чем? - он кидает испуганный взгляд на Мью, который продолжает обнимать эту красивую брюнетку и садится напротив него.

- “Правда или действие”, конечно, - парень довольно ухмыляется. - Нам же надо и тебя напоить тоже, а то ты отвратительно трезвый пока что. Непорядок!

- Не надо меня поить, - Галф пугается, потому что помнит, в каком состоянии был после посиделок с Мью в баре, - я не очень хорошо переношу алкоголь.

- А я тебе на что? Я спасу свою принцессу, - Бум подмигивает ему, не сводя взгляда со своего друга. - Ну и Мью подсобит своему коллеге, правда?

- Ага, и придушу кое-кого. Совершенно случайно, - тот сверкает глазами в ответ.

Парень словно не слышит угроз в свой адрес:

- Тогда начинаем! И первым будет… - обводит взглядом людей вокруг, - мой особый гость Галф! Правда или действие?

- Правда, - он бормочет себе под нос в надежде, что от него отстанут, но не тут-то было.

- Тогда… - Бум делает вид, что задумался. - Тебе нравится кто-то в этой комнате? Нет, не так: ты влюблен в кого-то здесь?

Блять.

Ну за что ему это.

За что этот пристальный серьезный взгляд человека, которому он ни за что не хотел бы признаться - тем более вот таким нелепым способом.

Поэтому он тянется за рюмкой и опрокидывает ее одним движением руки себе в горло, чтобы затем ожидаемо закашляться от крепости со слезами на глазах.

Бум хлопает его по спине, помогая:

- Эй, приятель, осторожнее, а то захлебнешься от 30 грамм виски - вот где нелепая смерть будет.

Не такая нелепая, как если бы он сказал “да” и умер бы от смущения, от понимающе-презрительного взгляда этих черных глаз. Свои-то он поднять не смеет, поэтому продолжает смотреть на уже пустую емкость из-под алкоголя и ожидать, чья очередь будет следующей. И Бум не разочаровывает:

- Мью! Давай ты.

- Иди на хрен - знаю я твои вопросы.

- Нормальные у меня вопросы, всем нравятся, - тот довольно хохочет. - Правда, народ?

Вокруг него одобрительно гудят, когда парень озвучивает следующий вопрос:

- Правда или действие?

- Правда.

- О, наш МьюМью сегодня смелый и откровенный, - хихикает. - Так вот: целовал ли ты кого-то в этой комнате?

Галф внутреннее холодеет, когда слышит уверенное “да” и видит, как все начинают гоготать и выкрикивать смущающие девушку возле Мью фразы. Та утыкается ему в грудь, чтобы спрятаться от всего этого, а его партнер… лишь спокойно улыбается в ответ на всеобщее повышенное внимание.

Значит, у него есть что-то с ней.

Значит, Галф - не единственный, с кем Мью разделяет свои волшебные поцелуи.

Значит…

Он опрокидывает в себя стопку - на этот раз в качестве обезболивающего, потому что невыносимо это терпеть. Потом еще одну и еще… Зачем считать?

- Галф!

- Что? - он поднимает голову и смотрит в понимающие глаза Бума.

- Ты не слышишь, как я тебя зову?

- Прости, задумался, - он виновато пьяно улыбается. - Что такое?

- Твоя очередь.

- Опять? - досадливо вздыхает, эта игра не приносит ему удовольствия. - Ну давай.

И не договаривает “в последний раз”, потому что больше не хочет себя мучить.

- Правда или действие?

- Правда! - а что ему уже терять.

- Тогда… Хотел бы ты с кем-нибудь тут встречаться?

Галф привычным жестом тянется за рюмкой, но его опережает знакомая рука, которая выхватывает виски прямо из-под его носа. Он лишь смотрит, как золотистая жидкость выливается в чужое горло, которое потом хрипит:

- Хватит тебе уже, накидался и так за вечер.

- Нормальный я… - он бурчит, но понимает, что Мью прав. - Пойду воздухом подышу.

- Я тебе помогу, - Бум тут же подхватывает его под руку, помогая подняться, и тянет его в сторону балкона. - Вот так.

В вечерней прохладе и правда становится как-то легче физически, когда воздух овевает его горящее из-за алкоголя в крови лицо, но не морально, потому что он поднимает больные глаза на Бума:

- И что это было?

- Скажем так: я хочу помочь этому куску идиота, чтобы тот осознал наконец свои чувства и перестал от них бегать, - Бум стоит рядом, скрестив руки на груди, и с любопытством смотрит на него.

- А я тут при чем? - отворачивается и смотрит в тьму ночи, что отлично отражает черноту его души.

- А то, что ты ему нравишься - это очевидно. Мью тебя ревнует - это видно невооруженным взглядом.

- К кому? - Галф даже давится от удивления.

- Да хотя бы ко мне, - парень усмехается, а потом снова становится серьезным, - хотя прекрасно знает, что я никогда не позарюсь на того, кого он считает своим.

- А он… считает? - он даже предложение с трудом заканчивает.

- Еще бы! Мью еще тот собственник - уж поверь мне. А вот и он! Легок на помине.

Галфа шатает от спиртного, но у него получается развернуться на дрожащих ногах, чтобы увидеть вошедшего на балкон партнера.

- Ты как?

- Нормально.

- Ничего не нормально, он сильно пьян, ему плохо, - неожиданно вмешивается Бум и снова приобнимает его за талию, за что Галф даже ему благодарен, потому что держать равновесие все сложнее. - Милый, скажи свой адрес - я вызову тебе такси и отвезу тебя домой…

- Никакого “домой”! - другая властная рука хватает его и притягивает к мощному телу. - Я сам отвезу своего… друга домой.

- Все-таки друга? Не коллегу? - парень хитро улыбается, но отпускает его.

- Друга! - Мью неожиданно огрызается, притягивая Галфа ближе к себе и обнимая второй рукой. - Поэтому я сам о нем позабочусь.

- Не вопрос, - тот поднимает руки, что сдается, - сам так сам. Но вдруг Галф хочет со мной поехать? А, Галф? С кем ты хочешь?

У него нет сил участвовать в споре двух друзей, поэтому он устало утыкается в эту широкую грудь и устало шепчет:

- С Мью.

- Вот видишь! - в голосе слышно торжество. - Он выбрал меня!

- Отбивать не буду, - Бум даже смеется в ответ. - Вези свое чудо и укладывай спать.

- Пойдем, Галф. Сможешь дойти до такси или тебя надо нести? - Мью почти нежно гладит его по голове.

- Смогу, - но сон одолевает его очень быстро, поэтому в голосе сомнение.

С помощью Мью он все-таки добирается до машины и усаживается на сиденье, чтобы комфортно развалиться на чьем-то плече. И даже успевает краем уха услышать, что мужчина называет свой адрес, поэтому улыбается, засыпая в этих уверенных объятиях.

Они проведут вместе эту ночь.

В одной постели.

Хорошо-то как…

Chapter Text

Нет, совсем не хорошо.

Галф стонет, потому что его мутит, пока Мью тащит его обессиленное тело к себе домой, придерживая входную дверь.

- Ну и зачем ты так напился, скажи мне. Знал же, что будет плохо, - тот показательно бурчит, но продолжает удерживать парня.

- Потому что болит, - он пьян, поэтому слова так и льются из него.

- Что болит? Где? - Мью с волнением осматривает его. - Мне вызвать скорую? Отвезти тебя в больницу?

- Тут болит, - он стучит себя кулаком в грудь. - Понимаешь? Так болит, что невозможно терпеть!

- Понимаю, - а вот это было неожиданно, - прекрасно понимаю, но это не повод так напиваться.

- Да что ты понимаешь? - Галф с неожиданной для самого себя яростью отталкивает мужчину. - Это невозможно терпеть, когда эти когти полосуют все изнутри! Видеть, как…

Он умолкает, потому что задыхается от эмоций, которые распирают его. Но его обхватывают самые уверенные руки в мире и притягивают в объятия:

- Тише, мой хороший, тише…

Даже сквозь туман алкоголя он понимает, что у него катятся пьяные слезы обиды: на себя, на жизнь, на несправедливость этого мира, в котором существует такая болезненная штука, как неразделенная любовь. Но Галф все равно цепляется за того человека, который стал причиной его страданий - потому что не может не.

- Тшшш, все хорошо, все хорошо, - тот словно баюкает его в своих объятиях, утешая. - Не должны такие милые мальчики так горько плакать.

- Я - твой мальчик? - он поднимает голову, чтобы удостовериться в ответе.

- Конечно, Галф. Ты - самый хороший и самый милый мальчик в мире, - Мью оставляет легкие поцелуи на его мокром лице. - Но давай он сейчас пойдет в душ, чтобы немного освежиться и прийти в себя.

Галф покорно кивает и позволяет отвести себя в ванную комнату, где совершенно безвольно стоит, пока с него стягивают одежду и за руку заводят в душевую кабину:

- Вот так, тебе надо согреться - ты весь дрожишь. Я пока схожу за чистой одеждой, а ты…

Но он цепляется за Мью со всем отчаянием, что скопилось внутри:

- Не уходи!

- Галф, я буквально на минуту же. Ты как раз помоешься…

- Пожалуйста, - остатки гордости растворились, когда он выдавил из себя это слово.

Но эти ошметки, что разнесло ветром безнадежности по его душе, уже ничего не стоят, поэтому он так легко от них отказывается, умоляя Мью остаться. Тот, наверное, что-то видит на его лице, потому что через несколько безумно длинных секунд кивает:

- Хорошо. Мне помочь тебе помыться?

Теперь его черед кивать и наблюдать, как мужчина стягивает с себя одежду и делает шаг по направлению к нему. Его руки трясутся, когда касаются роскошной обнаженной плоти, которая этой ночью принадлежит только ему - и никому больше.

Галф на ощупь берет какой-то гель для душа, выдавливает нужное количество и тут же жадно приникает ладонями к широкой груди, намыливая. Руки голодно ощупывают каждый сантиметр тела перед ними, потому что их обладатель не может поверить, что это все его - по крайней мере на эти несколько часов.

- Галф, дай я…

Но он не дает закончить фразу, приникая поцелуем к этим желанным губам. Пусть они целуют не только его, но сегодня он оставит свои следы на них. Сегодня он вытравит все чужие отметки своими прикосновениями, он выжжет раскаленным желанием присутствие других людей в жизни его любимого.

Мью на какое-то время замирает, позволяя делать с собой все, что ему хочется, но потом стон разрезает равномерный шум льющейся воды, и вот уже Галфа вжимают в холод кафеля, целуя так яростно, что не остается дыхания. А он и рад такой экспрессии, потому что отчаянно зарывается руками во влажные спутанные волосы и отвечает со всей страстью, что бурлит внутри.

Ему не нужно открывать глаза, чтобы увидеть, как возбужден его партнер - он чувствует это бедром, к которому прижимается уже стоящий член - ровно как и его собственный. И алкоголь в организме только усиливает их желание, делая его поистине безумным и крышесносным.

А еще когти, что все так же полосуют его изнутри, добавляя к наслаждению свою толику боли и требуя большего.

Требуя свидетельства, что он и правда нужен Мью.

Поэтому он все-таки открывает глаза, чтобы видеть, как расширяются зрачки напротив, когда он опускает руку и сжимает возбужденную плоть партнера, проходясь по ней вверх и вниз. Он с восторгом ловит шипение и сдавленное “Галф!”, потому что может ответить абсолютно искреннее и полыхающее чувствами:

- Хочу тебя. Здесь.

Ему и правда жизненно необходимо почувствовать себя нужным и важным, здесь и сейчас.

- Но, Галф, у нас ничего нет…

- Я чист, ты же знаешь, ты мой единственный… партнер, - последнее слово он выдавливает из себя с трудом, но боится спросить, является ли он таковым для Мью.

- Я знаю, но тебе же будет больно! - Мью с хрипом выдыхает воздух и отчаянно сопротивляется уже почти неизбежному.

Галф оглядывается по сторонам, и его взгляд цепляется за масло для массажа на полке, которое он тут же жадно хватает:

- Вот, давай его!

- Галф… - мужчина все еще в сомнениях, но его руки дрожат.

- Пожалуйста, Мью, я так хочу тебя. Пожалуйста…

Чернильная решимость в глазах напротив становится ему ответом, как и рука, что берет у него заветный флакон, разливая масло на ладонь:

- Приподними ногу.

Черт, такой акробатике его не учили в школе!

Кое-как балансируя на левой ноге, он поднимает правую, но Мью тут же приходит ему на помощь, пропуская свою руку под коленом и помогая удерживаться. Теперь он цепляется за плечи партнера, пока тот размазывает масло по анальному отверстию, готовясь к растяжке.

С одной стороны, Галф даже благодарен алкоголю, потому что тот делает ощущения от первых проникновений пальцев более терпимыми, а с другой - ему как-то мазохистически хочется чувствовать весь спектр боли, что является отражением боли душевной от тех самых когтей, что продолжают раздирать его грудную клетку. Но он сам начинает насаживаться на распирающие его изнутри пальцы, впиваясь ногтями в плечи и откидывая голову назад на стену душевой кабины.

Это больно и приятно одновременно.

Это горько и сладко.

Эти противоречия рвут его на части, как и любовь, что поселилась в сердце и не дает спокойно дышать при взгляде на этого человека.

Три пальца - вполне достаточно, достаточно для того, чтобы безумно шептать прямо в ухо:

- Пожалуйста, хочу тебя.

Мью в ответ целует его так голодно, словно хочет сожрать, но внемлет его молитве, его идеальное божество с зачесанными назад влажными волосами, открытым породистым лбом, длинными слипшимися ресницами с каплями воды и чуть приоткрытыми губами.

Это все равно больно, очень больно.

Хотя Галф знает, что Мью никогда не сделает ему плохо намеренно, но все равно не может сдержать этот вскрик, но затем тут же прикусывает нижнюю губу, чтобы больше не выдать свой дискомфорт. Но его партнер все видит и чувствует, поэтому замирает и шепчет ему прямо в губы, целуя и успокаивая:

- Прости, мой хороший, нужно немного потерпеть, потом будет легче.

Да, Галф это понимает.

Как и понимает, что в нем сейчас находится только головка члена, а Мью изо всех сил сдерживается, чтобы дать ему привыкнуть.

Поэтому несколько минут учащенно дышит, приспосабливаясь и расслабляясь, затем стискивает напряженные плечи и шепчет:

- Можно.

Но и даже сейчас Мью не срывается на какой-то бешеный ритм: крайне медленно начинает возвратно-поступательные движения, явно оберегая своего партнера от ненужной боли. И когда начинает попадать по простате, то уже Галф становится нетерпеливым и вскидывающим бедра навстречу, чтобы сделать фрикции сильнее, интенсивнее.

И при этом не может сдержаться и не шептать, целуя любимое лицо:

- Мой, мой Мью…

Тот в ответ ничего не говорит, только стонет с каждым движением бедрами, цепляется пальцами в его талию и прикрывает глаза от удовольствия. А Галф не может насмотреться на это произведение искусства, что сейчас полностью сосредоточено только на нем. Он гладит широкие плечи, проходится кончиками пальцев по линии ключиц, задевает чувствительные соски, а затем спускается на талию, чтобы потом ухватиться за ягодицы, подталкивая к себе еще ближе. еще теснее.

Член, зажатый между их телами, уже болезненно-чувствительный, с налившейся красной головкой, поэтому ему хватает буквально нескольких касаний, чтобы откинуть голову назад, излившись на их животы. В ответ глаза Мью загораются инфернальным огнем, потому что тот буквально вгрызается в его шею, оставляя там свою метку и за несколько движений бедрами догоняя Галфа на пике наслаждения.

Да, теперь Галф помечен.

Теперь Галф его целиком.

Как будто когда-то было по-другому…

Chapter Text

Голова болит и не желает приходить в сознание.

Галф досадливо морщится, когда как-то неудачно поворачивается, и это отдается болезненным импульсом во всем теле:

- Блин… - голос под стать состоянию: хриплый и дрожащий.

- Эй, ты как? - теплая подушка под боком немного шевелится и даже разговаривает.

- Плохо, - он сначала отвечает, а потом соображает, что это не предмет интерьера, а Мью, на котором он развалился.

- Принести воду и таблетку? - рука касается его волос, аккуратно гладя.

- Да, пожалуйста.

Без комфортной “подушки” становится как-то холодно и одиноко, поэтому Галф руками и ногами обхватывает одеяло, чтобы это компенсировать. Уже через несколько минут он вынужден снова открыть глаза, потому что на его плечо ложится рука:

- Давай помогу подняться.

С трудом, но получается это сделать, как и запить водой лекарство, чтобы потом снова упасть лицом в постель и тихонько застонать, когда мозг все-таки включается и подкидывает воспоминания о вчерашнем вечере и ночи.

Ох, блять…

Он вспомнил, хотя лучше было бы оставаться в блаженном неведении, о том, что он вытворял в душе и как потом Мью его откачивал ночью, когда его в очередной раз тянуло пообниматься с “белым другом”.

Ему сейчас стыдно поднять глаза на своего постоянного спасителя, но тот так просто не отстанет:

- Еще будешь спать или попробуешь встать?

Он лучше попробует сдохнуть, чтобы не жить эту позорную жизнь, в которой вытворяет такое, за что потом мучительно стыдно. Галф краснеет, наверное, целиком, когда вспоминает, как Мью помогал ему подмываться там. Потому что они же без резинки были, а “надо все убрать, чтобы тебе потом не было неприятно”.

Он стонет и зарывается головой в подушку еще сильнее.

Господи, пожалуйста, пусть это будет страшным сном, а сейчас он проснется…

Но его персональное божество не слышит его внутреннюю молитву, потому что хмыкает и тянет одеяло на себя:

- Тогда и я еще немного поваляюсь с тобой.

Он точно задохнется от нехватки кислорода, потому что не в силах оторвать лицо от подушки, но Мью как-то совершенно спокойно заключает его в объятия и мурлычет на ухо:

- Ты решил сдать экзамен на задержку дыхания?

- Хм?..

- Сколько еще минут ты продержишься без воздуха?

Галф все-таки вынужден поднять голову и посмотреть в эти до неприличия прекрасные даже спросонья глаза, которые вопросительно на него смотрят, но затем отводит взгляд:

- Ничего я не сдаю.

- Тогда почему ты на меня на смотришь? И пытаешься утонуть в этой подушке?

- Сам знаешь.

- Не знаю - скажи.

Он снова зарывается лицом в подушку:

- Йастснс.

- Галф, я ни слова не понял. Может все-таки будешь разговаривать не в подушку, а со мной?

Он вынужден поднять голову и сказать уже внятно постыдное:

- Я стесняюсь, - но смотреть в глаза все еще не может, поэтому с показательным любопытством рассматривает складки на одеяле, разглаживая их пальцем.

- Вот глупый, - Мью смеется и наклоняет голову, пытаясь заглянуть ему в глаза. - Все люди когда-нибудь напиваются - в этом нет ничего страшного и стыдного.

- Но ты второй раз меня откачиваешь!

- И что? Разве друзья не помогают друг другу?

“Друзья”.

Это слово режет больнее ножа его и так израненное глупое сердце.

Но ему нужно спросить, чтобы окончательно добить этот трусливый орган:

- И тебе нормально, что я вчера… с тобой… Ну, ты понимаешь…

Мью на мгновение словно заминается:

- Галф, это ничего не значит - это просто секс по пьяни, такое бывает.

- И с Бумом у тебя тоже такое было? Или с той девушкой?

Молчи, Галф, лучше молчи!

- Нет, но… - парень умолкает и с неловкостью поводит плечом, отворачиваясь. - Это ничего не значит, поэтому не переживай. Давай просто забудем об этом.

- Угу, - он шепчет, не в силах сказать еще что-то.

Получается, что это только для него их близость вечером была горьким откровением, а для Мью это всего лишь секс в подпитии.

Больно.

Чертовски больно.

Потому что ему казалось, что это не “просто”...

- Не грузись ты так, - Мью вроде бы справляется с дискомфортом ситуации и пытается его тормошить. - Сделать тебе чай? Или завтрак?

- Ты хочешь, чтобы я ушел? - Галф тут же понимает намек и начинает выбираться из-под одеяла. - Сейчас, я только оденусь…

Его партнер молчит.

Смотрит на него как-то странно и молчит.

Затем крайне медленно как будто выдавливает из себя:

- Нет, я не хочу, чтобы ты уходил.

- Правда? - Галф запутывается в своих джинсах, которые он обнаружил недалеко от кровати, и перестает их натягивать.

- Да, я… - тот запинается, но затем продолжает более уверенно. - Я хотел тебе предложить остаться сегодня на сессию.

Сессия.

С одной стороны, это слово вселяет в него трепет, потому что обещает запретное сладкое удовольствие. А с другой… С другой стороны, Мью как будто отгораживается от него этим, словно ставит между ними стену - и от этого слова ему больно.

Поэтому он просто молча смотрит на мужчину перед собой, не зная, что ответить. А тот словно чувствует его растерянность, потому что начинает уговаривать:

- Я думал, что мы с тобой могли бы позавтракать и вместе провести день, а потом бы…

О, а вот это уже немного обнадеживающе!

Галф неверяще округляет глаза:

- Вместе провести день?

- Ну да, закажем пиццу, посмотрим какой-нибудь фильм - никакого напряга. Просто расслабиться и отдохнуть в выходной день.

- Звучит неплохо, - он осторожно почти соглашается.

- Поэтому я не вижу причин для отказа, - Мью ему лукаво подмигивает, уже полностью придя в себя. - Я как твой пи обязан о тебе позаботиться и как минимум накормить.

Обязан.

А можно вот без этого слова?

Или заменить его на “хочу”?

Но даже этот вариант уже неплох, поэтому Галф кивает:

- Хорошо, я не против.

- Тогда я на кухню, а ты одевайся и можешь сходить умыться, - Мью выбирается из постели и натягивает на себя шорты и майку.

А Галф не может отвести от него взгляд, потому что такой уютный и домашний парень - это прямое попадание в его сердце.

И опасения его оказались напрасными, потому что это оказалось чудесно - провести время вместе. Не как коллеги, не как секс-партнеры, а просто как… близкие люди.

Он не знает, как правильно назвать такое их взаимодействие, но “друзья” - самое первое, что приходит ему на ум, потому что они смеются, болтают, наперегонки жуют пиццу и спорят о том, какой фильм дальше смотреть - это ли не чудо? Это ли не вознаграждение за его страдания?

Галф не может не улыбаться, когда видит теплую улыбку, обращенную к нему, потому что она зажигает солнце, к которому он непроизвольно тянется. Это солнце, ему хочется верить - его персональное светило…

- Галф…

- Ммм?

Они лежат на диване, голова Мью - на его бедрах, а рука Галфа - в темных волосах его партнера. Ну очень комфортно им обоим, не хочется разбивать их уют. Но Мью утыкается лицом ему в живот и щекотно бормочет:

- Может, начнем?

Ах да, сессия.

Нельзя сказать, что он сейчас в настроении, но почему-то не может отказать, поэтому кивает:

- Да, давай. Что мне надо делать?

Мью тут же преображается: поднимается с его колен, в глазах сверкает какое-то воодушевление:

- Ты забыл, как ко мне надо обращаться?

- Не забыл, господин, - его на самом деле немного заводит такой властный и контролирующий Мью.

- И кто у нас был непослушным мальчиком?

Этот вопрос заставляет его растеряться:

- Я?..

- Именно ты, Галф. Ты позволил себя трогать Буму у меня на глазах, хотя прекрасно знал, что ты - мой малыш.

- Я…

Мью властно кладет ему на лицо ладонь, заставляя смотреть прямо в глаза:

- Ты хочешь со мной поспорить? Вчера ты был таким послушным и покорным, но не для меня.

- Не хочу, господин, - Галф сглатывает от волнения и предвкушения.

- Тогда ты понимаешь, что ты должен быть наказан за такое поведение?

- Н-н-наказан? - он неожиданно начинает заикаться, потому что как-то совсем упустил из вида такую возможность развития событий.

- Наказан! - Мью хлопает себя по бедрам. - Ложись сюда, мой непослушный мальчик.

Что-то ему становится не по себе от происходящего, но Галф прикусывает губу и слушается, укладываясь на колени животом и цепляясь руками за обивку дивана:

- Вот так?

- Да-а-а, - сладострастие в голосе заставляет его вздрогнуть, как и то, что рука скользит ему под живот, справляясь с застежкой джинсов и молнией.

Мью молча стягивает с ягодиц одежду и нижнее белье и удовлетворенно вздыхает, гладя его по нежной коже:

- Вот так, такой чувствительный мальчик. Ты знаешь, что сейчас произойдет?

- Вы меня будете бить? - Галф с трудом выговаривает слова.

- Скорее просто отшлепаю, - в голосе слышно предвкушение. - Это послужит тебе уроком, чтобы ты не давал кому-то себя трогать кроме меня. Понятно?

- Да, господин, - он еще сильнее цепляется руками за ткань обивки дивана и напрягается, ожидая первого удара.

Он же взрослый и сильный, что с ним будет от пары шлепков по попе…

Первый удар вгоняет его в состояние шока, когда ладонь резко опускается на ягодицы, оставляя после себя вспышку боли.

Второй - усиливает ощущение, заставляя огонь разгораться еще сильнее, опаляя плоть.

А от третьего удара у него из глаз брызнули слезы, а из горла вырвалось почти непроизвольное:

- Пожалуйста, нет! Не надо!

Это какое-то помутнение рассудка, но он ничего не соображает. Галф пытается вырваться из держащих его рук, отбиваясь и плача:

- Нет, я не хочу! Не надо меня бить! Пожалуйста! Отпусти меня!

Он колотит кулаками по всему, к чему может дотянуться: дивану под ним, ногам Мью, его груди. И рыдает навзрыд от ужаса, что его наказывают.

Что он больше не хороший мальчик.

Что он не виноват, но его бьют.

Chapter Text

- Галф!

Какой-то голос пробивается к нему через туман. Он пытается сосредоточиться на нем, но пока получается с трудом.

- Галф, ты меня слышишь? Ответь мне, пожалуйста! Галф!

Чьи-то руки пеленают его своим теплом, баюкают.

Чьи-то пальцы зарываются в его волосы и успокаивающе гладят.

Постепенно он возвращается в эту болезненную реальность, хотя рыдания все еще прорываются наружу, но теперь Галф постепенно начинает видеть и понимать, что сейчас он сидит на коленях Мью, чье испуганное лицо так близко к его собственному, и тот пытается привести его в чувство осторожными ласками:

- Галф, ответь мне, пожалуйста! Не пугай меня…

- Я… - голос почему-то странно хриплый, но он уже может говорить.

В ответ облегчение разгорается на склоненном над ним лице:

- Слава богу, ты пришел в себя! Я так за тебя испугался.

Галф невольно зарывается еще сильнее в этого человека, вдыхает знакомый аромат, успокаиваясь, хотя уже начинает понимать, что именно Мью невольно стал причиной его состояния:

- Я не понимаю, что произошло…

- У тебя случилась истерика, - теплый шепот касается его уха, заставляя невольно поежиться. - Ты даже не вспомнил про стоп-слова, а сразу провалился в нее, поэтому так меня напугал. Ты не отзывался, когда я тебя звал, хотя был в сознании.

- Я… смутно помню, что со мной было, - он цепляется руками за домашнюю майку своего партнера, не в силах разжать все еще сведенные судорогой пальцы. - Ты пару раз меня шлепнул - и потом темнота.

- Думаю, что сработал какой-то твой внутренний триггер на такого рода наказание. А я виноват в том, что не проговорил с тобой это заранее! - Мью понуро наклоняет голову. - Прости меня, пожалуйста. Если сможешь. Я и правда не хотел…

- Мью, не надо! - Галф тянется ладонью к любимому лицу, чтобы уже теперь самому успокаивающе гладить. - Я и сам не знал, что так среагирую - правда. А ты откуда это мог предположить? Просто так получилось…

- Но я должен тебя защищать, оберегать, а не делать так, что тебе было плохо со мной! Я же твой Дом!

Да, Мью.

Ты - мой дом, в твоих объятиях так уютно и спокойно.

Только ты вкладываешь в это слово совсем другой смысл…

В ответ Галф может только болезненно улыбаться, все еще отходя от тех эмоций, что сбили его с ног словно цунами:

- Все в порядке.

- Не в порядке! Совсем не в порядке! - Мью упрямо качает головой и обнимает еще крепче. - И тебе надо разобраться, в чем причина такой реакции. То есть, нам надо разобраться.

Нам.

Вот это слово согревает его сердце и смывает этот горький налет ненужности.

- Я не знаю, почему так случилось, - он пожимает плечами, не желая выбираться из комфорта чужих рук. - Я сам еще подумал, что от пары шлепков со мной ничего не случится, а вот…

- А что ты почувствовал? Было сильно больно?

- Нет, меня в детстве били куда сильнее. Поэтому я не понимаю…

Галф замолкает, потому что видит, как перекашивается от боли неверия лицо Мью:

- Били куда сильнее?

- Ну да, отец часто брал в руки ремень, когда у меня были плохие оценки. Потом приходилось прятать синяки от одноклассников и прятаться, когда нужно было переодеваться на уроках физкультуры.

- Галф…

- Но в этом нет ничего такого! - он отрицательно трясет головой. - Всех детей бьют в детстве, и это нормально.

- Ни хрена это не нормально, Галф! - глаза Мью загораются от ярости. - Ты сам себя слышишь? Нормально, чтобы взрослый сильный мужик бил ребенка, который не может ему сопротивляться и который от него зависит?

- Я не знаю… - его голос предательски садится.

- Ты сам хоть понимаешь, что ты делаешь? Ты нормализуешь то насилие, что произошло с тобой в детстве для того, чтобы психика с этим справилась. Но твое тело говорит об обратном - и теперь ты сам это видел! Оно не приемлет физическое наказание, поэтому выдало такую реакцию, которая испугала нас обоих.

- Я не понимаю…

- Что ты думал, когда я тебя бил? Какие мысли были в твоей голове? - мужчина настойчиво смотрит ему прямо в глаза, пытаясь добиться правды.

- Что я больше не хороший мальчик. Что я не виноват, но меня бьют.

- Почему тебе так важно быть хорошим? Я постоянно это от тебя улавливаю. Для Саба это как раз норма - быть послушным и покорным, во всем подчиняться своему Дому, но ты переносишь это и на реальную жизнь за пределы сессии.

- Я не знаю, - Галф теряется. - Просто…

- Да? - Мью пытливо продолжает смотреть, кажется, прямо ему в душу своими невозможными черными глазами.

- Просто мне кажется, что если я не буду хорошим, то меня не будут любить.

Ну вот, он озвучил это постыдное знание, что давно зрело в его голове, а теперь облечено в слова. Галф видит, как искажается лицо перед ним, но не хочет вглядываться, чтобы не видеть постыдную для него жалость, поэтому отворачивается.

- Это неправда.

- Что? - он вынужден повернуться, чтобы убедиться, что не ослышался.

- Любят не за то, что ты хороший, - мужчина как-то пронзительно на него смотрит.

- А за что? - шепчет. - Родители меня любили, когда я был хорошим ребенком, послушным, не доставлял проблем…

- По этой логике если ты вел себя плохо, то они от тебя отказывались? Не признавали своим сыном?

- Нет, но…

Он растерян.

Потому что сейчас в его голове ломаются устоявшиеся шаблоны, которыми он руководствовался всю свою жизнь.

И которые старательно применял в отношениях с Мью.

Поэтому Галф сейчас беспомощно смотрит на мужчину, пытаясь понять:

- А ты?

- Что?

- Ты тоже можешь любить просто так? Не потому что… кто-то хороший для тебя?

“Я”, он хотел сказать “я хороший для тебя”, но смелости как всегда не хватило, поэтому приходится довольствоваться вот таким обтекаемым сублиматом.

- Это сложный вопрос, Галф, - Мью сразу становится каким-то холодным и далеким. - Я вообще не уверен, что способен любить.

- Но почему? - он вскидывает голову в отчаянии, потому что рушатся его последние надежды.

- Потому что любовь - это боль. Ты открываешь свое сердце другому человеку, а потом собираешь его по частям.

Галф молчит, потому что не знает, что ответить на такое.

Уверять, что он - другой и что никогда не причинит боли?

Глупо.

Говорить, что Мью может ему доверять?

Наивно.

Поэтому он молча утыкается в широкую грудь, что мерно вздымается под ним, и слушает сердцебиение, которое его понемногу успокаивает. А про любовь… Про нее он подумает завтра, когда будет в лучшем состоянии.

Мью тоже молчит, только запускает ладонь в его волосы, чтобы опять начать их перебирать. Но затем нарушает тишину неуверенным вопросом:

- Ты как? Сильно болит?

Другая ладонь легко касается его ягодиц, которые еле ощущают фантомную боль от “наказания”. Галф немного ежится, но не от неприятных ощущений, а скорее от воспоминаний о том, в какую черную дыру он свалился от таких незамысловатых действий.

- Чуть-чуть.

- Погладить?

- Да, - Галф непроизвольно улыбается, когда ощущает эти мягкие прикосновения на себе.

Он начинает уже дремать, расслабившись в этих уверенных руках, как вдруг вспоминает и поднимает голову:

- Мью?

- Ммм? - тот чуть приоткрывает глаза.

- Я могу остаться на ночь? Не хочется сейчас идти домой.

- Конечно, как я выгоню своего хорошего мальчика на улицу в таком состоянии.

Улыбается, а Галф понимает, что мужчина его чуть дразнит, поэтому растягивает губы в улыбке в ответ и снова укладывает голову на свою любимую подушку.

Хорошо быть дома.

Chapter Text

- Ты придешь ко мне завтра?

Галф поднимает глаза от таблицы, которую пытается проверить уже полчаса как, но терпит поражение из-за того, что не может собраться мыслями - как и всю последнюю неделю.

Его сердце рвется на части, когда он видит этого отчаянного в своей старательности Мью, который пытается загладить свою “вину” и чуть ли не пылинки с него сдувает на работе, вызывая удивленные взгляды коллег. Да, те не привыкли, что сын генерального так возится с каким-то новичком вместо привычного флирта с красавицами их подразделения, но факт есть факт: Суппасит сейчас каждую свободную минуту проводит именно с ним, заботится именно о нем, будь то чашка чая или документ, который он искал.

Поэтому Галф запинается, прежде чем ответить:

- Я не знаю…

Он видит, как сжимается Мью, как будто физически уменьшается в размерах под тяжестью груза, что сам на себя взвалил:

- Я понимаю…

- Мью, послушай, - Галф оглядывается, чтобы убедиться, что никто их не видит, чтобы затем взять мужчину за руку, - я тебя ни в чем не виню - правда. Просто… это сложно для меня сейчас.

- Да, конечно, - тот понуро опускает голову. - Я хотел тебе показать, что БДСМ - это не только про боль, но и про удовольствие того, кто принимает.

А Галфу не нужно это показывать - он и так прекрасно это знает с того самого раза, как его глаза были завязаны, а сам он умирал от наслаждения в умелых руках. Но сейчас страх совсем другого порядка живет в его сердце: страх увязнуть по уши в этом безнадежном чувстве, что он так старательно лелеет глубоко внутри. Именно оно не дает ему сказать решительное “да, я приду”, именно оно причиняет Мью боль сейчас - он это видит по лицу, что так близко к его собственному.

Поэтому он не может сопротивляться тому, что сжирает его изнутри, и говорит обнадеживающее:

- Я подумаю.

Галф видит, какой солнечной надеждой зажигаются глаза напротив, чему он не может не улыбаться. Именно эта надежда побуждает его все-таки сделать первый шаг в бездну, нажимая на кнопку звонка той самой квартиры в пятницу вечером.

- Ты все-таки пришел!

Лицо Мью сложно сейчас прочитать, на нем смесь решимости, волнения и упорства, но Галфа это совсем не пугает - он больше боится своих собственных чувств, которые так сложно держать под контролем:

- Привет. Да, я…

- Ты проходи, не стой на пороге! - мужчина суетится и явно взволнован, потому что эти красивые венистые руки дрожат. - Вина?

Галф бросает взгляд на столик в гостиной: а его и правда ждали, потому что вино, фрукты и нарезка сыров явно намекают об этом.

- Да, спасибо.

Ему и правда не повредит глоток вина “для храбрости”, потому что не только руки Мью сейчас подрагивают от напряжения. Какое-то время они наслаждаются терпкими нотками благородного напитка, так и не решаясь перейти к разговору о том, что волнует их обоих.

Но первым нарушает тишину его партнер:

- Галф, я…

- Да? - он вскидывает голову, обрадованный, что кто-то начал этот смущающий диалог.

- Я так рад, что ты все-таки решился, - тот явно мнется, не зная, как перейти к сути. - Я действительно хочу показать тебе, какими могут быть отношения Дом - Саб, когда они оба получают удовольствие. Дом - от того, что дает, а Саб - от того, что берет все, что может ему предложить его Дом.

Дрожь генерируется где-то в области позвоночника и расползается по всему телу, но она скорее волнующая, чем пугающая. Поэтому Галф сглатывает образовавшийся в горле комок прежде, чем хрипло прошептать:

- “Все, что может предложить его Дом”?

- Да, Галф, - Мью аккуратно забирает из его рук бокал и ставит его на стол, чтобы коснуться ладонью лица, глядя прямо в глаза. - Когда ты отдаешь себя в мою власть, то ты принимаешь все, что я тебе даю во время сессии. И у тебя есть стоп-слова, которыми ты всегда можешь остановить. Помнишь об этом?

- Помню…

- Конечно, если я увижу, что тебе стало плохо, как в прошлый раз, я сам завершу сессию, но я прошу тебя сразу сообщать, если что-то не так. Слова “желтый” будет достаточно, чтобы обратить мое внимание.

- Угу, - Галф стыдливо отводит глаза, но мягкая рука возвращает его взгляд к прямому контакту.

- Я хочу, чтобы ты меня доверял, Галф.

- Я… доверяю, - но он сам не уверен в своих словах, и Мью это тоже ощущает.

- Может, хочешь принять душ? Вместе?

- Вместе?.. - слова застревают в его горле.

- Да.

Его увлекают за собой аккуратно, но настойчиво - и у него нет сил сопротивляться этой мягкой силе. Поэтому позволяет стянуть с себя одежду и стыдливо краснеет, когда видит обнаженного Мью так близко к себе. А тот словно и не замечает стеснения, потому что затягивает его вместе с собой под теплые струи воды, моментально согревая озябшее тело теплом жидкости и своими объятиями.

А Галф просто наслаждается ласковыми руками на своем теле, что успокаивают прикосновениями и нежно омывают его кожу, размыливая мягкую пенку. Он, подобно котику, выгибается под этими касаниями, едва не мурча от удовольствия, потому что о подобном он раньше мог только мечтать.

- Согрелся? Расслабился немного? - хриплый шепот касается его чувствительного уха и заставляет вздрогнуть.

- Угу…

- Тогда пойдем в спальню?

Галф млеет от такого заботливого и властного Мью, поэтому позволяет себя укутать в пушистое полотенце и увлечь в другую комнату, где можно упасть на мягкий матрас, дрожа от предвкушения.

И от зрелища, когда на этом шикарном теле - лишь полотенце на бедрах, которое скоро падет под силой тяжести…

Но у Мью другие планы на его счет: тот берет с полки еще одно полотенце и аккуратно промакивает оставшиеся капли с тела Галфа, чтобы смотреть горящими от предвкушения глазами на его золотистую кожу. И сглотнуть от нетерпения:

- Ну что, начнем?

- Да, мой господин, - его еще немного колотит из-за нервного напряжения и прошлого раза, но он и правда хочет доверять Мью целиком и полностью, поэтому отпускает эту ситуацию и отдается с головой в эти божественно красивые руки.

- Тогда подними руки вверх, Галф.

Он слушается, поднимая руки и скрещивая их в запястьях над головой, ощущая свою полную беззащитность.

- И правило этой сессии: тебе нельзя меня касаться.

Стон протеста срывается с его губ.

Как так?

Нельзя дотронуться до этой манящей плоти?

Но Мью строг как никогда:

- А чтобы ты не ослушался меня… - откуда-то в его руках появляется серебристый шейной платок, который оплетает его запястья, крепко стягивая, а затем ткань соединяется с изголовьем кровати.

- Мью! То есть, мой господин! - Галф хнычет, потому что понимает, что ему предстоит форменная пытка: видеть и не касаться того, кого он желает так отчаянно.

И от мужчины это тоже не укрылось, потому что возбуждение приподнимает полотенце, что все еще покоится на его бедрах. Но одна секунда - и вот он уже полностью обнажен и совершенно беззащитен, может только бессильно стонать и умолять над ним сжалиться.

Мью же коварно улыбается той самой улыбкой, что так сводит его с ума:

- Моему мальчику придется потерпеть, чтобы получить то, что он хочет.

Мальчик хочет своего мужчину.

Целиком и полностью себе во владение.

Но сейчас он готов довольствоваться тем, что ему предложат, поэтому отдается на волю этого человека, что давно забрал его сердце - тело отдать уже не так страшно.

Мью откидывает свое полотенце тоже, и Галф задыхается от восторга при взгляде на это подтянутое тело. Кончики его пальцев зудят - так хочется дотронуться до этого великолепия, но пока нельзя, поэтому он может только стонать:

- Мой господин, пожалуйста…

- Да, конечно, ты все получишь, - ухмыляется, - но потом…

Галф всхлипывает, когда кровать рядом с ним проседает от веса другого человека, все его тело изгибается дугой от нетерпения. Сначала его соска касается кончик пальца, влажный, потому что Мью предварительно его облизал, чтобы обострить ощущения, а затем - и язык, который дразнит и заставляет извиваться.

- Раздвинь ноги.

Он слушается, его бедра словно сами разъезжаются в стороны, давая доступ к самому сокровенному, но ему уже не до скромности. Галф весь трепещет от нетерпения в предвкушении того, что может дать ему его Дом, а он готов принять.

Мью садится между его бедрами, заставляя их дернуться, но при этом нависает над распластанным телом, продолжая покрывать поцелуями чувствительную кожу:

- Я хочу, чтобы ты сошел с ума. Я хочу, чтобы ты умолял помочь тебе кончить. Я хочу, чтобы ты забыл себя и помнил только о том удовольствии, что я тебе даю.

От этих слов узел, что уже начал завязываться внизу его живота, сжался особо сильно, порождая очередной позорный стон:

- Мой господин, я не могу…

- Еще как можешь, Галф. Мы с тобой только начали.

Галф понимает, что угроза начинает воплощаться в жизнь, когда его торс покрывают нежными поцелуями, которые перемежаются с укусами и касаниями языком. Он дергается, пытается освободиться, пытается дотронуться, но тщетно. Получается только стонать и умолять дотронуться там.

Мью словно слышит его молитвы, потому что опускается ниже, его уверенная ладонь касается его возбужденной плоти:

- Такой чувствительный мальчик, такой сладкий…

Галф вскрикивает, потому что последнюю фразу мужчина подтверждает движением языка на его члене. Теперь он может только непроизвольно вскидывать бедра в попытке продлить эту сладкую муку, а Мью рукой прижимает их к кровати, чтобы удержать на месте, пока ласкает другой рукой и языком, доводя до сумасшествия. Он настолько близок к тому, чтобы кончить, что слезы катятся из глаз.

Но Мью неожиданно отстраняется и шепчет:

- Сейчас я переверну тебя на живот.

Что?

Зачем?

Затуманенное сознание не сразу соображает, что от него хотят, но потом взрывается радостью понимания: коленно-локтевая.

Да, блять, да!

Мью и правда приподнимает его и проворачивает вокруг своей оси, озаботясь тем, чтобы платок не натирал его запястья:

- Вот так, а теперь встань на колени.

Бедра дрожат и разъезжаются на простыне, но он слушается приказа и старается удержаться в такой позе, ожидая, когда же его партнер возьмет смазку, чтобы приступить к мучительно-приятной процедуре растяжки. Его буквально трясет от нетерпения, когда рука ласково оглаживает его ягодицы, которые в прошлый раз подверглись наказанию, но сейчас получают только нежность.

- Расслабься.

Да, конечно, он готов…

Ой!

Галф невольно напрягается, когда длинные пальцы разводят его ягодицы, и вместо влажного прикосновения фаланги в лубриканте он чувствует другое прикосновение.

Языка.

Его буквально пробивает током от этого ощущения, потому что это так… интимно и неприлично, это выходит за рамки того, что он позволяет себе - и о чем вообще мечтает:

- Господин, не надо! Пожалуйста!

- Я сказал “расслабься”! - Мью возбужденно рычит на него, на мгновение отвлекаясь от своего занятия. - Ты такой нежный, такой сладкий, такой податливый…

Галф на самом деле плачет от невыносимости ощущений, когда мягкий влажный язык широкими мазками проходится по его анусу, со смаком облизывая края и проникая внутрь с каждым разом все больше и больше. Он и сам не понимает, как это происходит, но невольно начинает двигать бедрами, насаживаясь на это форменное орудие пыток, чтобы еще сильнее, еще интенсивнее…

- Я вижу, что моему мальчику это нравится, - Мью довольно мурлычет. - Такой вкусный, везде вкусный.

- Пожалуйста! - Галф уже скулит.

- Что “пожалуйста”?

- Пожалуйста, дайте мне кончить! Я больше не могу?

- Может - поспорим? - он не видит, но слышит эту самодовольную усмешку в голосе.

Рука пробирается между его дрожащими бедрами, чтобы обхватить сочащийся предъэякулятом член, в то время как голодный рот продолжает ласкать и дразнить его внутренние чувствительные стенки.

Галф корчится.

Галф извивается.

Галф воет.

Галф плачет от бессилия и остроты ощущений.

Но Мью держит его на грани, не давая кончить и подводя к той вершине наслаждения, которую он, наверное, не переживет. Поэтому ему не стыдно умолять:

- Господин, пожалуйста! Пожалуйста! Я хочу кончить!

- Ты же понимаешь, Галф, что ты целиком в моей власти? И только я решаю, когда ты кончишь.

- Понимаю! - рыдает навзрыд, орошая слезами и так уже влажную подушку.

- Но раз ты был послушным, то…

Мью вновь присасывается к его анусу, запуская язык особо глубоко, при этом проходясь пальцами по головке члена, заставляя содрогнуться в таком остром оргазме, что перед глазами все начинает уплывать, позволяя упасть в мягкую теплую пелену бессознательного.

Сквозь которую он шепчет:

- Люблю тебя, я так люблю тебя…

И не слышит ничего в ответ.

Chapter Text

Галф все еще нежится в теплом приятном коконе послеоргазменного удовольствия, из которого так не хочется выбираться. Он словно находится в ванной с миллионом пузырьков воздушной пены, что ласкают его тело, делая легким и невесомым.

И таким счастливым.

И таким спокойным.

Как никогда в жизни.

Но что-то тревожащее продолжает стучаться в голове и нарушает эту тихую идиллию, поэтому он непроизвольно морщится, желая продлить приятное состояние. А чей-то голос продолжает что-то говорить, заставляя невольно вслушиваться в слова:

- Галф! Ты в порядке? Галф!

- Что случилось? - он еле ворочает языком, но уже начинает узнавать Мью и понимать, в чьих руках сейчас находится.

- А ты ничего не помнишь?

- Смутно…

- Это называется сабспейс, Галф. Особое измененное состояние, в которое во время сессии ты можешь погрузиться. Что ты чувствовал?

Галф прислушивается к отголоскам тех эмоций, что еще совсем недавно поглотили его с головой:

- Это… как вспышка солнца, яркая и обжигающая, а потом - невероятный покой, словно я - песчинка в целой вселенной, и я на своем месте. А волны несут меня куда-то далеко…

Сквозь все еще затуманенное зрение он видит лицо Мью - какое-то отстраненное, и червячок неуверенности поселяется внутри, напоминая…

Напоминая…

Блять, что же он наделал!

Галф от ужаса замирает, потому что понимает, что под действием смывающих полностью чувств он признался в своей самой постыдной тайне, о которой его партнер не должен был никогда узнать. А тот явно слышал, поэтому ведет себя так… странно. Вроде и заботится, спрашивает о самочувствии, но при этом Галф почти кончиками пальцев может почувствовать возведенную между ними стену: такую основательную и холодную.

Он со страхом смотрит на Мью и не знает, что дальше делать: прикинуться что ничего не произошло? Сослаться на амнезию и сделать вид, что все в порядке? Но они-то оба все помнят, и смотреть в эти темные ледяные глаза неимоверно больно…

Поэтому Галф неловко натягивает на себя одеяло, не смея поднять голову:

- Я в порядке, правда.

- Может тебе надо в душ?

А? Что?

Ах да, душ.

Да, обмыться не помешает, потому что он весь потный и в собственной сперме. Галф стыдливо (с чего бы это после всего того, что между ними было?) заматывается еще сильнее в одеяло и неловко ковыляет в сторону ванной комнаты, слыша уже в спину:

- Ты справишься? Тебе помочь?

- Нет, не надо, я сам.

Да, он сам скидывает с себя уже ненужную ткань и сползает по холодной кафельной стенке, зажимая рот руками, чтобы Мью не услышал, как он рыдает от отчаяния. Снова эти когти, что рвут его изнутри, но теперь - с еще большей силой, потому что его подозрения подтвердились: Мью нечем ответить на его признание.

Знал ли он об этом?

Скажем так: догадывался.

Надеялся на чудо?

О да, глупо и безнадежно.

И вот теперь расплачивается за то, что был таким глупым и наивным мальчиком, своим разбитым сердцем. Но Мью не увидит, как ему плохо, не увидит его слез и опухшего лица!

Галф делает решительный шаг в сторону душа, чтобы включить обжигающе холодную воду и встать под ее напор. Вот так, пусть она смоет все его боли и печали, всю соль его страданий с лица - и выйдет он уже обновленным человеком, другим Галфом, который сможет выдержать, сможет выстоять.

Но смотреть прямо в глаза Мью он после душа все равно не может - слишком больно видеть в них эту отстраненность, поэтому он бормочет, собирая одежду по полу:

- Я, пожалуй, пойду уже.

Боковым зрением видит, как мужчина застывает:

- Ты даже не останешься на ночь?..

“Как обычно” не прозвучало, но витает в воздухе.

А Галф молча горько усмехается: и когда это вошло у него в привычку растворяться в этом человеке настолько, чтобы стремиться провести каждую свободную минуту рядом, спать вместе, просыпаться, завтракать - как обычная влюбленная пара, коей они, конечно же, не являются.

- Нет, у меня дела на этот вечер.

- Какие? Они не могут подождать?

Он видит, как напряжен Мью, весь язык тела сигналит о том, что его владельцу некомфортно, но сейчас Галфу откровенно все равно, потому что его боль куда сильнее:

- Не могу, я пообещал другу, что мы сегодня встретимся и посидим вместе.

Ложь.

Ничего он не обещал, но как еще прикрыть свой побег, кроме как ложью?

Он натягивает дрожащими руками байку и только после этого поднимает голову, чтобы увидеть смесь горечи и сожаления на чужом лице. Но ладонь его уже держит шлейку рюкзака, что закинут на плечо, поэтому пора прощаться:

- Пока. И спасибо за сегодня.

Спасибо, что ты вознес меня на такие вершины наслаждения, что я ненадолго выпал из реальности.

Спасибо, что промолчал в ответ на мое признание - это открыло мне глаза.

Да, кому-то пора взрослеть и перестать жить иллюзиями о том, что все завершится как в красивой сказке хэппи-эндом, но это суровая реальная жизнь.

- Галф…

Глаза побитой собаки смотрят на него.

Странно.

- Да?

- Ты еще придешь?

- Не знаю, Мью.

Он отвечает максимально честно, в том числе перед собой, потому что и правда пока не представляет, что делать дальше: со своей жизнью, с их отношениями. Но одно он знает точно: сил хватает только чтобы сделать несколько шагов и закрыть за собой дверь, чтобы потом ухватиться руками за стену, удерживая себя от падения.

Галф понимает, что еще слишком близко, поэтому он не может плакать в полный голос, но предательские тихие слезы катятся по лицу, и из-за них почти ничего не видно. Он наощупь достает из кармана телефон, чтобы набрать номер единственного человека, который поймет и примет:

- Привет. Ты дома?

- Чувак! Как я рад тебя слышать! Тебе повезло: меня прокатили со свиданием, поэтому я зависаю наедине с бутылкой. Хочешь составить нам компанию?

- Майлд, я…

- Так, а что с голосом? Ты что - плачешь?

Да, он уже не сдерживается и хлюпает носом в трубку:

- Майлд, мне так плохо…

- Галф, слушай сюда: ноги в руки - и ко мне! Тебе вызвать такси?

- Не надо, я сам.

Галф и правда справляется с этим несложным действием, и через полчаса сваливается в теплые дружеские объятия своего друга, который тут же понимает весь пиздец ситуации по выражению лица и тянет его в квартиру:

- Так, залетай и сразу дозу внутрь!

- Но я не хочу пить, - он капризничает, так как не уверен, что алкоголь сейчас ему поможет.

- А это не выпивка - в твоем случае это лекарство. Так что давай, три глотка - и сразу станет легче.

Пищевод обжигает спиртом, он закашливается, но Майлд прав: через пару минут тепло растекается по всему телу, и напряжение как будто ослабевает.

Парень садится рядом на диван и скрещивает руки на груди:

- Ну, выкладывай: что довело тебя до такого состояния?

- Ох, Майлд, я…

Вот и как теперь словами передать, что он влюбился в человека, которому не нужно его сердце?

Chapter Text

- И что ты планируешь делать дальше?

- Не знаю, правда не знаю…

Галф опускает лицо в ладони в отчаянии, потому что ситуация - хуже некуда. Он, с похмелья, проснулся у своего лучшего друга, а ничего само собой не решилось. Вчера он признался в своих чувствах и получил гнетущее молчание в ответ - вот и все дела, вот и вся жизнь пошла под откос, а он не знает, как это все исправить.

- Ну давай попробуем подумать логически, - Майлд ставит перед ним стакан апельсинового сока и кладет таблетку аспирина.

- Логически? - горький смешок срывается с его губ после того, как лекарство попало внутрь. - Какая к черту логика, когда я так запутался в своих чувствах, что для разумного места не осталось!

- Тогда я побуду твоим голосом разума, - этого парня ничем не смутить. - Вопрос первый: он тебе правда так сильно нравится?

- Да, - Галф понуро опускает голову. - Очень. Иначе бы я не согласился на все это.

- Фигасе мужик силен в постели, раз тебе так крышу сорвало!

- Эй, замолчи! - Галф швыряет в друга одну из диванных подушек, чтобы заставить того замолчать. - Я не собираюсь это обсуждать! Не с тобой - так точно.

- А мне вот любопытно, что же такое с тобой сделал, что у тебя отключился мозг и ты вывалил на него свое признание.

Галф краснеет до ушей, но молчит, потому что скорее умрет, чем расскажет о том, что Мью с ним творил, как заставлял извиваться от наслаждения на простынях и умолять. Майлд, видимо, это понимает, потому что похабно ему подмигивает, а потом снова становится серьезным:

- Ты планируешь это все продолжать? Ну, встречаться с ним.

- Не знаю! - он впивается ногтями в собственные руки в попытке успокоиться.

- Бро, вам надо поговорить.

- И о чем? Как ты себе это представляешь?

- Да о всей ситуации в целом! Чтобы ты не только в одиночестве накручивал себя, но и услышал его точку зрения.

- А я и так ее знаю, - Галф прикусывает губы, чтобы не начать плакать. - Секс без обязательств - вот, чего хочет Мью.

- Но еще он хочет тебя - это как минимум. И вопрос в том, на что он готов, чтобы тебя не потерять.

- Да ему только стоит пальцами щелкнуть - у него толпа желающих будет под дверью стоять, - он от злости с размаха опускает стакан с соком, из которого пытался сделать еще один глоток.

- Ревнуешь? - Майлд проницательно отмечает.

- Ревную, - Галф понуро наклоняет голову, признавая. - Когда он с кем-то другим, то мне жизнь не мила.

- А часто он так?

- Бывает, - он пожимает плечами, - когда в офисе флиртует с сотрудницами или на той вечеринке.

- То есть ему можно, а тебе нельзя?

- Я просто не хочу ни с кем общаться! - Галф в отчаянии вскидывается. - Мне не интересен никто, кроме Мью.

- Это я уже понял, бро, что твой диагноз - это “Мью Суппасит головного мозга”. Но, может, если ты заставишь его ревновать…

- Нет, - он качает головой, - этого я делать не буду. Неужели ты не понимаешь, что этот его страх перед отношениями может быть как раз из-за того, что его раньше предавали? Делали больно? А я не хочу быть одним из таких людей.

- У тебя там спина случаем не чешется? В районе лопаток.

- А? Что? - Галф недоуменно пытается посмотреть назад.

- Крылья, говорю, не выросли, ангел ты наш? Совсем в святые заделался со своей болезнью по одному конкретному товарищу.

- Да какой из меня святой, - насмешливо фыркает, но это ирония над самим собой, - я просто хочу…

- … себе этого мужика целиком и полностью, со всеми потрохами, - заканчивает за него фразу Майлд.

А у Галфа нет сил отрицать, поэтому шепчет:

- Да, но он-то меня не хочет.

- Слушай, я сейчас озвучиваю очевидные вещи, но может так до тебя дойдет, мой любимый “жираф”: если бы он тебя не хотел, то ты бы не оказался в его постели. Понимаешь? Этот индивид только строит из себя крутого мачо, а на деле - такой же человек из плоти и крови, правда, со своими тараканами, которых надо подружить с твоими. Тогда будет мир, дружба, жвачка. И какой из этого всего вывод?

- Какой?

- Да все тот же: вам надо поговорить! Желательно словами через рот, а не “я сам себе придумал - сам себе рыдаю на плече у друга”. Я знаю, что это пиздецки сложно и страшно, но не спросить - не узнаешь.

Галф кивает головой, потому что мозгом понимает, что его приятель прав. Но сердце его предательски колотится от страха, когда он сидит на скамейке в парке и сжимает свои влажные от волнения руки в кулаки, пока ждет Мью.

И свой приговор.

- Привет, - тот подходит совсем тихо и кажется каким-то… подавленным что ли.

Но Галф ни в коем случае не осмелится это брать на свой счет:

- Привет. Прости, что вот так тебя выдернул в выходной.

- Ничего страшного, - Мью садится рядом на лавочку, но почему-то не смотрит на него.

А в груди болит все сильнее, пока он пытается собраться с мыслями - и с чувствами:

- Я хотел с тобой поговорить…

- Это я уже понял.

- … о том, что случилось вчера. И что с этим дальше делать.

Мью молчит.

Смотрит куда-то перед собой и молчит.

А из Галфа рвется вопрос, ответ на который многое решит:

- Ты же вчера слышал? Что я… - замолкает, потому что не в силах продолжать.

- Слышал.

Последняя микроскопическая надежда хрусталем разбивается о булыжник реальности. Галф почти слышит этот звон, но он сильный, он не заплачет.

А красные обкусанные губы никто и не заметит.

- Тогда я должен тебе сказать, что я больше не могу встречаться с тобой. Быть с тобой, - его голос напоминает карканье.

- Но почему? - Мью впервые смотрит прямо на него за весь их разговор. - Тебе было со мной плохо?

- Ты же сам знаешь, что это не так, - он находит в себе силы улыбнуться, вспоминая, как хорошо было на самом деле. - Но я не могу быть с тобой на тех условиях, которые ты мне предложил - и ты об этом знаешь. Уже знаешь.

Теперь черед мужчины нервно прикусывать губы и пронзительно на него смотреть. А Галф с трудом выдавливает из себя:

- Возможно, тебе нужен кто-то другой в партнеры, потому что я не могу… так. Без чувств, просто спать вместе.

- Галф…

Но он перебивает, растягивая губы в натужной улыбке:

- Я уверен, что желающих будет очень много - тебе стоит только поманить.

- Но я хочу с тобой! Я хочу тебя! - Мью берет его руку и удерживает так деликатно, что от этого хочется плакать.

- Тогда ты можешь ответить на мои чувства? - Галф смотрит с отчаянием.

Мью молчит.

Смотрит и молчит.

И разбивает этим его сердце.

- Понимаю, - он шепчет, отводит взгляд и освобождает свою ладонь из этого сладкого плена. - Я все понимаю, поэтому…

- Галф, я правда не могу тебе это сказать! То, что ты хочешь услышать. Я… Блять, как все это сложно! - Мью неожиданно матерится и зарывается руками в волосы с отчаянием на лице.

- Я понимаю, Мью, правда понимаю, - Галф все еще пытается улыбаться, хотя истекает кровью изнутри. - Не надо себя ломать.

- Но я…

- Думаю, что мне лучше уволиться, чтобы нам обоим было проще.

- Что? - мужчина дергается как от пощечины. - Зачем?

- Ты же понимаешь, что нам сложно будет работать рядом друг с другом после… всего.

- Не смей, - тот сурово хмурит брови. - Я сам уйду из отдела.

- Но…

- Не смей увольняться, Галф.

Снова эти нотки Дома в голосе, которым так хочется подчиниться, и он позволяет себе эту маленькую слабость, подчиняясь.

В последний раз.

- Хорошо. Тогда, - Галф встает и протягивает руку для рукопожатия, - прощай, Мью?

Ему физически больно от этого взгляда.

И от мягкости руки, что пожимает его собственную чуть дольше, чем того требует простая вежливость, словно пытается удержать. Оставить рядом с собой.

Но он как-то умудряется улыбнуться на прощание и развернуться, чтобы сделать первый шаг в свое будущее без Мью.

Он не оглядывается на фантомные призывы, которые содержат его имя, чтобы никто (Мью) не видел его слез.

Chapter Text

Мью на самом деле как будто исчезает из его жизни.

Первое, что видит Галф, когда приходит со страхом в понедельник на работу - это пустое место напротив. Еще несколько часов он втягивает голову в плечи и вздрагивает от любого шороха, но Мью так и не появляется. Поэтому в обед он вылавливает другого своего коллегу:

- А пи'Мью?.. Он будет сегодня?

- А ты не в курсе?

Внутри все холодеет:

- Не в курсе чего?

Неужели что-то случилось…

- Так он перевелся в другой отдел. Что только сынку генерального ни придет в голову, - пренебрежительно фыркает мужчина. - Нам бы такое с рук не спустили.

А Галфу безумно стыдно, потому что по сути из-за него Мью опять незаслуженно “прилетело” от коллег. Да, тот создавал образ легкомысленного лоботряса, но он-то знает, что Мью не такой!

Галф и правда видит своего уже бывшего партнера в другом отделе, совсем мельком. Тот не выглядит каким-то убитым горем или подавленным: весело смеется чьим-то шуткам, обнимает красивую девушку, но… смотрит. Смотрит на Галфа тяжело и пристально, словно что-то хочет сказать.

Он уже было дергается навстречу, чтобы быть рядом, обнять, уткнуться в эту широкую грудь, но потом останавливается: нельзя. Уже нельзя. Все, что ему остается - это вот так издали наблюдать.

И чахнуть.

Да, Галф знал, что это решение будет трудным и болезненным, но даже не представлял, насколько. Потому что его физически ломает без Мью, без нежных прикосновений, без его голоса, взгляда этих темных глаз - даже не беря в расчет их сессии, а на простом обывательском уровне, когда они дружески пикировались на работе или проводили время вместе у Мью дома.

А сейчас… Сейчас он может только изредка смотреть издалека и надеяться, что Мью не заметит его пристальный интерес.

- Нонг’Галф? - чей-то голос вырывает его из депрессивных мыслей.

- Да? - вскидывает голову, с тревогой глядя на своего начальника и еще одного парня рядом с ним.

- Ты где витаешь? Мы уже пару минут не можем до тебя достучаться, чтобы познакомить с твоим новым коллегой.

- Ой, простите! - Галф смущается и делает приветственный вай своему новому соседу по кабинету. - Очень приятно познакомиться, пи?..

- Као, - тот улыбается так тепло и широко, что появляются милые ямочки на щеках. - Мне тоже очень приятно, кхун Галф.

- Можно просто нонг’Галф! - он краснеет от такого официального обращения.

Као садится напротив, на место Мью, и продолжает бросать на него заинтересованные взгляды, от которых ему становится немного неловко. Галф ловит себя на мысли, что хочется полностью спрятаться за монитором, чтобы не быть на виду, но потом сам себя одергивает: это будет просто невежливо по отношению к коллеге.

Тот и правда оказывается достаточно приятным в общении: приносит ему кофе и печеньки с кухни и потом расстраивается, что Галф кофе не пьет и сладкое не любит. Као пытается втянуться в работу, задает много вопросов, а он… Он скучает по Мью, очень сильно, и тайком выглядывает мужчину в коридорах офиса и на кухне, пусть и в чьей-то компании.

- Галф!

- Что? - он сомнамбулически поворачивает голову на голос.

- Ты уже 10 минут размешиваешь этот чай - он, должно быть, давно остыл. О чем задумался?

О ком, а не о чем.

О том, о ком ему нельзя думать, но пока не придумали рубильник, который поможет отключить все вредные (и такие сладкие) мысли в его голове.

- Ты такой милый.

Он глупо таращится на Као, переваривая услышанное:

- Милый?

- Ну да, - тот застенчиво улыбается, а затем вскрикивает.

Галф почти подпрыгивает на месте от неожиданности, когда слышит до трясучки родной голос:

- Ой, простите, я такой неуклюжий!

Мью.

Только что.

Облил Као.

Чаем.

Совершенно случайно, да.

Он с трудом отрывает взгляд от любимого нахмуренного лица, чтобы повернуться к коллеге:

- Ты в порядке? Чай хотя бы не очень горячий?

- Да, в полном - только вот брюки…

Галф и сам это видит: на них в районе бедер расползается мокрое темное пятно, поэтому он тут же тянется за салфетками, чтобы помочь промакнуть. Но его запястье перехватывает железная хватка, а рука вырывает из его ладони салфетки:

- Ну что ты, Галф! Я накосячил - мне и помогать.

И улыбка-оскал убийцы, от которой хочется спрятаться в шкаф.

В шкаф Галф, конечно, не прячется - просто он не влезет в кухонный, но руку от ног Као отдергивает с испугом. Злой Мью - жуткий Мью, и еще больше доводить он его не желает. Поэтому провожает обоих мужчин взглядом, когда они скрываются в направлении туалета, а сам остается один в растерянности: и что это было? У Мью с Као какие-то терки?

Но узнать это ему не доводится, потому что его коллега возвращается на кухню один: хмурый и молчаливый, все с тем же пятном на брюках.

- Ты как? - Галф растерянно поднимает на того глаза.

- Все нормально, пойдем работать.

- А пи'Мью…

Но договорить не успевает, потому что обычно добродушный и приветливый Као его не дослушивает и четкой поступью направляется в их кабинет. Галфу остается только недоуменно пожимать плечами и семенить следом.

Но Майлду он все-таки пишет, кратко описывая ситуацию. На что тот взрывается восторгом:

“Бро, так это же отлично!”

“И что тут хорошего-то? Мью почему-то разозлился, и Као темнее тучи”.

“Ты совсем жираф, да? А вроде даже не пятнистый. Он ревнует тебя”.

“Кто? Као?”

“Да Мью же, болван! Просто так появился из ниоткуда и утянул своего конкурента подальше от тебя”.

“Да какой он ему конкурент - это просто коллега же!”

“Это ты своему Отелло расскажи, Дездемона”.

Галф откладывает в сторону телефон и настороженно смотрит на коллегу, который сидит мрачнее тучи за компьютером и что-то печатает там:

- Пи'Као…

- Что.

Он даже начинает чувствовать себя виноватым, когда слышит этот резкий тон. Но потом выражение лица парня напротив смягчается, и тот даже улыбается:

- Ты прости, что я вот так рычу на тебя - просто настроение ни к черту.

- У меня такое ощущение, что я в чем-то провинился, - Галф робко смотрит на парня, копчиком чуя, что это из-за него прилетело соседу по кабинету.

- Нет, что ты! Просто этот сынок генерального… - Као возмущенно-язвительно фыркает, но потом умолкает, снова утыкаясь в монитор. - Ладно, проехали! Не хватало, чтобы он еще и тебе настроение испортил, этот засранец.

- Он что-то сказал тебе? - он осторожно пытается выведать, все еще не доверяя словам Майлда.

- Ничего конкретного, - тот небрежно пожимает плечами. - Просто грубый заносчивый выскочка, как многие богатенькие детки “больших” родителей.

Значит, все-таки не ревность…

Галф растерян, потому что точно знает, что уж Мью-то точно не грубый и не заносчивый ни разу. Но вот у Као сложилось явно другое мнение.

Поэтому он лишь растерянно кивает и пытается поощрительно улыбнуться, снова утыкаясь в свою работу, которая вот ни разу его сейчас не привлекает. Нет возможности сосредоточиться, когда перед глазами - это холодное, яростное, но такое прекрасное лицо.

Галф кое-как дорабатывает до шести часов, чтобы с чистой совестью выключить компьютер, помахать на прощание хмурому Као и пойти на автобус, который наконец отвезет его домой в тихую квартиру, где так приятно расслабиться в теплой ароматной ванне с пеной.

Но планам его не суждено сбыться, потому что стоит только струе воды начать генерировать миллионы пузырьков, как раздается звонок в дверь.

- Я тебя сегодня не ждал…

Галф открывает, не посмотрев даже в дверной глазок, уверенный, что это Майлд завалился с привычным квестом сожрать все припасы в его доме. Но натыкается на горящие болью и какой-то злостью глаза другого человека, чье имя тоже начинается на “М”.

- А кого ты сегодня не ждал, малыш?

Ох, тот еще и пьян!

Потому что запах алкоголя настолько явственный, что от него одного можно захмелеть.

- Мью, что ты тут делаешь…

- А ты как думаешь?

- Я не знаю, - Галф теряется. - Мне кажется, что мы все с тобой обсудили.

- Но вот я не помню, чтобы мы обсуждали твоих коллег, которые считают тебя милым.

Ох ты ж блять…

Все-таки слышал…

Галф не знает, что ему делать дальше: захлопнуть дверь прямо перед носом или смилостивиться и впустить незваного гостя, но провидение решает за него, когда тяжелое тело начинает на него заваливаться, пригвождая к стене.

Да что же это за день такой!

Chapter Text

Энтеросорбенты — лекарственные средства различной структуры, осуществляющие связывание экзо- и эндогенных веществ в ЖКТ путём адсорбции (атоксил, полисорб, активированный уголь).

***

- Эй, Мью! - Галф подхватывает внезапно упавшее на него тело, пугаясь, потому что ни разу не видел, чтобы мужчина хоть раз так напивался - до состояния нестояния.

- Ты такой милый, - тот продолжает бормотать, даже уткнувшись лицом в его шею. - Такой милый…

- Да-да, такой милый - аж блевать хочется, - он понимает, что проще согласиться, потому что первостепенная задача сейчас - понять, что делать дальше с этим отравленным алкоголем организмом.

- Почему ты так говоришь? - ладонь неожиданно ложится на его рот, не давая говорить. - Это же правда. Не только я это вижу.

Галф смотрит в эти светящиеся и почему-то полные сожаления глаза и не знает, что ответить. Поэтому он предпочитает не обращать внимания на пустые фразы и сразу заняться делом: кое-как тащит свою нелегкую ношу до дивана, чтобы там ее уронить с облегчением и уже встать рядом, уперев руки в бока.

- Ну и что мне с тобой делать, горе мое алкоголистическое?

- Понять и простить? - Мью обхватывает обеими руками подушку и утыкается в нее лицом. - Мне так плохо, Галф.

- Конечно, плохо! Так нажраться…

- Без тебя плохо.

Он уверен, что плохо расслышал, поэтому наклоняется ближе:

- Что? Что ты сказал?

Мью снова что-то бормочет в подушку, но потом поднимает голову и смотрит на него так пронзительно:

- Я сам не ожидал, что мне будет так плохо, когда ты уйдешь.

К такому Галф точно не был готов, поэтому валится рядом на диван бесформенным кулем, ибо ноги отказываются его держать. И ему надо что-то ответить на такое признание - глаза напротив об этом четко говорят, потому что их взгляд такой вопрошающий.

И что он должен сказать?

Что тоже безумно скучал и загибался без него?

Что выискивал в толпе на работе знакомый силуэт глазами?

Что его уши - это локаторы, которые настроены улавливать единственный голос, чей звук заставляет его дрожать?

Его трясет от внутренней дилеммы, поэтому Галф молчит, не в состоянии подобрать слова. А еще потому что не знает, что стоит говорить.

И стоит ли вообще.

Зато пьяного Мью, как оказалось, не заткнуть:

- Я говорил себе, что это скоро пройдет, что это только надо перетерпеть, а потом станет легче. И знаешь, что, Галф?

- Что? - шепчет.

- Не прошло. Стало только хуже. Я думал, что если я от тебя отдалюсь, то смогу это перебороть и забыть.

- Поэтому ты ушел из отдела?

- Да, и на мое место пришел этот блядский Као!

Глаза Мью уже знакомо мечут молнии, а Галф растерян:

- Но он просто коллега! У нас с ним ничего не было.

- Какой же ты наивный мальчик, - усмехается, - невооруженным глазом видно, как он пожирает тебя взглядом! И всячески соблазняет!

- Глупости! - Галф фыркает. - Он просто ведет себя вежливо и дружелюбно.

- Да, именно поэтому тогда мне в туалете заявил, что имеет на тебя виды!

Этого он не ожидал, поэтому растерянно смотрит на Мью:

- Что, правда?

- И был очень удивлен, когда узнал, что ты уже занят!

Галф шокирован - и не скрывает этого:

- Но это не так!

- Ты - мой! И только мой, - Мью трясущейся рукой тянется к его лицу, чтобы обрамить его своими длинными красивыми пальцами, поглаживая.

А он и не может сопротивляться, стремясь к этой незамысловатой ласке всей своей сущностью, поэтому потирается щекой о ладонь подобно коту - осталось только замурчать для полноты картины. Галф видит, как загораются теплом эти красивые темные глаза, и его сердце бьется как сумасшедшее в ответ. Потому что наконец он вроде бы на своем месте: рядом с Мью.

Но вдруг мужчина от него резко отстраняется и прижимает ладонь ко рту, побледнев. Галф тут же понимает причину, поэтому встает, готовый помочь:

- До ванной дойти сможешь?

Неуверенный кивок - вот и весь ответ. Поэтому ему приходится на свой страх и риск подхватить это шатающееся тело и тянуть его в сторону столь нужного сейчас Мью помещения.

Теперь его черед помогать кое-кому справиться с отравлением алкоголем. И нельзя сказать, что это самое приятное в мире зрелище, когда другого человека сильно рвет прямо у тебя на глазах, а ты можешь только утешающе гладить по спине и шептать:

- Молодец, вот так, скоро станет легче.

И на самом деле вроде бы становится, потому что рвота заканчивается (или содержимое желудка?), а Мью бессильно валится рядом с унитазом, обнимая этот предмет сантехники руками. Галф не может не ухмыльнуться:

- Что, так любишь “белого друга”?

Тот в ответ может только что-то простонать, на что парень преувеличенно патетически вздыхает:

- Я так добр с тобой только потому, что ты меня раньше тоже спасал. Так бы выпихнул из квартиры - так и знай!

Конечно, не выпихнул бы - у него бы рука не поднялась, но пусть Мью помучается немного от угрызений совести, что пьяный к нему завалился и несет всякую чушь. Тот же пока замолкает, силы явно покинули это тело. Поэтому Галф быстро бежит на кухню, чтобы налить еще воды и найти в аптечке энтеросорбент - теперь уж у него всегда этот препарат есть в запасе!

- Держи, выпей, - он протягивает Мью стакан и лекарство.

- Что это? - хриплый шепот все-таки срывается с иссушенных губ.

- Надо вывести алкоголь из организма.

Тот ему, видимо, верит, поэтому безропотно проглатывает таблетки и запивает водой. Осталось самое сложное для Галфа, потому что слишком личное: помочь раздеться и обмыться, так как Мью сейчас явно не лавандой пахнет, да и одежда не самая чистая.

Он с придыханием пропускает воздух через сжатые зубы, чтобы собраться с мыслями и обратиться к своему “пациенту”:

- Мью, давай помогу раздеться.

Тот даже умудряется ему улыбнуться:

- Хочешь увидеть меня голым?

- Хочу, чтобы от тебя не пахло, как от выгребной ямы!

- Уууу, какой ты жестокий!

Но Галф не обращает внимание на этот детский лепет и командует:

- Подними руки - я сниму с тебя майку.

Мью с довольной улыбкой слушается, поэтому через несколько секунд оказывается топлесс, а Галф с наслаждением швыряет этот предмет одежды куда-то в сторону. Первый готов!

Теперь - черед брюк, но тут все сложнее. Мью все еще сидит на полу, поэтому он просит его лечь, чтобы было проще расстегнуть пуговицу, а затем справиться с молнией. А стянуть штанины с этих длинных ног уже не так невыполнимо, если не обращать внимание на эту лучащуюся самодовольством рожу. Второй!

Дальше в ход идет “волшебное белое полотенце”, которое так любят показывать в корейских дорамах как средство от любой болезни: от гриппа до рака. Но в их ситуации все куда проще: влажная ткань помогает убрать с тела остатки рвоты и неприятный липкий слой пота, после чего Галф удовлетворенно выдыхает: третий готов.

Как хорошо, что он любит свободную одежду, поэтому Мью впору его майка и шорты. И поэтому натянуть их на уже почти засыпающее тело не так уж и сложно. Осталась совсем малость: поднять и как-то дотащить до дивана.

Но Мью почему-то отказывается отделяться от него: уцепился как клещ обеими руками за шею и не пускает, зараза.

- Ты будешь спать со мной?

- Мью, ты спишь на диване, а я - у себя, - объясняет как малому ребенку.

Тот обиженно выпячивает нижнюю губу:

- Не хочу на диване, хочу с тобой!

- Мью…

Галф устал.

На самом деле устал бороться и сопротивляться, поэтому сдается:

- Ну ладно, но только один раз!

Он делает вид, что не замечает эту радостную улыбку, когда тянет мужчину к себе в спальню, где кровать все-таки побольше, чем этот несчастный диван. Теперь можно уложить это тяжелое тело, которое следом утягивает и его собственное тоже.

Мью довольно мурлычет, распластав Галфа на себе:

- Ну вот, совсем же другое дело.

Галф делано ворчит:

- Не дашь мне выспаться же.

- Я тихо, как мышка, - тот даже прижимает свой указательный палец к губам, имитируя тишину, а затем уже привычным им обоим жестом утыкается ему в шею. - Хорошо-то как…

Галфу так хочется согласиться, но он себя стоически сдерживает, поэтому лишь бурчит что-то невнятное и тянется, чтобы накрыть их обоих пледом. Неожиданно находиться в объятиях Мью безумно комфортно и тепло.

Как и засыпать…

Утро встречает их ярким солнцем прямо в окно, что знаменует начало нового чудесного дня. И Галфу хочется в это верить - по крайней мере пока они оба окончательно не проснулись и не осознали, что вчера случилось.

И вспомнит ли Мью все то, что говорил ему, будучи в подпитии?

Что Галф милый.

И что тот скучал по нему.

Он приоткрывает глаза и видит внимательный взгляд, который направлен прямо на него. Мью крайне тщательно его осматривает, словно старается запечатлеть каждую черту. А сердце Галфа начинает взволнованно биться, потому что:

- Ты вернешься? Ты вернешься ко мне?

Пульс грохочет прямо в ушах, когда он несколько раз открывает рот, чтобы ответить, но сделать это получается далеко не сразу. Потому что произносит идущие от самого сердца слова:

- Нет, Мью, не вернусь.

Chapter Text

Он видит, как боль разливается в глазах напротив, а также растерянность и непонимание. Они же сквозят и в голосе:

- Но почему?

Вот и как ответить на этот простой вопрос?

Галф не знает, потому что мыслей слишком много в голове.

А Мью явно испуган:

- Это потому что я пьяный к тебе пришел? Ты испугался, что я нашел твой адрес?

Он даже умудряется успокаивающе улыбнуться в ответ:

- Меня уж точно не напугать человеком в подпитии. Ну и я понимаю, что сын генерального уж как-то может узнать мой адрес.

- И ты не злишься из-за этого? - на него смотрят глаза побитой собаки, снова.

- Не злюсь.

- Тогда почему…

Галф выдыхает и нервно разглаживает одеяло на коленях, отводя глаза:

- Ты же знаешь, что я тебя… - он спотыкается о слово, которое не может сейчас произнести, и ту же сам себя одергивает, отворачиваясь. - Давай я приготовлю завтрак? А потом мы поговорим…

Даже успевает выбраться из постели, когда его запястье хватает цепкая ладонь:

- Подожди!

Да как тот не видит, как тяжело Галфу!

Как невозможно сложно отказывать в очередной раз, когда сердце кричит “да”.

Он поднимает глаза на Мью, сглатывает комок в горле, но не может ничего сказать. Тот же продолжает умоляюще на него смотреть:

- Галф, пожалуйста, давай поговорим.

- О чем?

- О нас, как нам дальше быть.

- В этом-то и проблема, Мью, - Галф горько усмехается, но перестает пытаться освободить свою руку из захвата. - Никаких “нас” нет. Есть ты, есть я и то, что было между нами. А продолжать я не хочу.

“Не могу” - вот, как правильно нужно было сказать, но опять страшно это делать.

Ему невыносимо смотреть в эти полные боли глаза, но приходится продолжать наносить удар за ударом - в первую очередь по себе:

- Мью, чего ты хочешь? Чтобы мы снова с тобой были… вместе?

“Вместе” - это какое-то неправильное слово, как будто не про них вовсе. Но ответ почему-то утвердительный:

- Да!

- Так же, как и раньше?

- Да, - уже как-то тише и не так уверенно это прозвучало.

- Но “как и раньше” уже не будет, Мью. Я этого не хочу, - он невольно хватается за эту уже родную руку и начинает гладить длинные красивые пальцы, по прикосновению которых так скучает. - Я не могу так: просто спать с тобой без чувств. Это какая-то сублимация, это не то, чего я хочу. Я чувствую себя неполноценным из-за этого. Что мне мало таких отношений.

Мне мало тебя.

- Мало?.. - Мью еле шевелит губами.

- Мало, поэтому я отказываюсь это все продолжать. Мне плохо от таких отношений, - Галф с болью смотрит на искаженное любимое лицо. - Я думал, что справлюсь со своими чувствами, думал, что смогу, но, как видишь, все вышло совсем не так, как мы задумывали. Тебе не нужен этот глупый романтичный мальчик, который утонул в собственных эмоциях, поэтому я сделал так, как будет лучше для нас обоих: разорвал этот порочный круг, в котором увязли мы оба.

- Нужен.

- Что? - он уверен, что ослышался.

- Нужен, мне нужен “этот глупый романтичный мальчик”, - теперь черед Мью нервно улыбаться и стискивать его руки. - Настолько нужен, что я не смог держаться на расстоянии, как видишь.

- Вижу, - Галф криво улыбается в ответ. - Но все еще не понимаю.

- Я тоже, если честно, - тот явно смущен из-за собственных слов, - но одно я знаю точно: мне плохо без тебя.

Он теряется от такого признания, настолько, что садится рядом на кровать, потому что ноги его держат с трудом и все трясутся. А Мью продолжает его добивать:

- Я сам не понимаю, что происходит, но дело тут вовсе не в сексе. Я скучаю по нашим отношениям вне постели: как хорошо с тобой было просто проводить время вместе, на работе или у меня, болтать, есть вкусняшки. А сейчас, когда у меня это отняли, я чувствую себя обделенным, словно важную часть моей жизни забрали. И я не знаю, что делать с этим дальше. Может ты знаешь?

Галф дрожит, когда встречается взглядом с этими просящими глазами:

- Скучаешь?

- Да, и очень хочу вернуть. Это всё и тебя, но не знаю, как. А ты меня отталкиваешь, не даешь и шанса.

Он в волнении прикусывает губы.

Мью и правда скучает?

Хочет вернуть?

Так хочется сказать “да” и упасть в эти нежные и такие сладкие объятия…

Но он не имеет права на такую слабость, потому что второй раз разбитое сердце ему не пережить:

- Я же говорил, Мью, что как раньше уже не будет - я не хочу этого. Но… - Галф замолкает, боясь продолжать.

- “Но”? Говори - я на все согласен! - лицо Мью лучится энтузиазмом и надеждой.

 

- Не спеши радоваться и соглашаться, - Галф останавливает этот поток поднятой рукой ладонью наружу. - Тебе может не понравиться то, что ты услышишь.

- И что же я услышу, - чужая рука скользит по его руке, лаская, соблазняя, уговаривая сдаться.

- Мы можем попробовать… дружить. Без секса, без постели, без твоих БДСМ-штучек.

Он видит, как расширяются от изумления глаза мужчины, но твердо стоит на своем, уверенный, что это именно то, что даст им хотя бы небольшой шанс, поэтому продолжает:

- Мью, мне кажется, что основная проблема в том, что ты почему-то боишься близости.

- Боюсь? Ты точно обо мне сейчас? Я наслаждаюсь ею, - рука скользит по его плечу, лаская.

Галфу стоит всех его сил, чтобы не поддаться этому змею-искусителю и перехватить ладонь, останавливая:

- Мью, пожалуйста!..

- “Пожалуйста, продолжай”? - улыбается.

- Пожалуйста, послушай меня! Ты по какой-то причине боишься душевной близости, прикрываешь все свободными отношениями, сексом без обязательств. Даже твое увлечение БДСМ, как мне кажется, тоже имеет к этому отношение. Ты словно закрываешься изо всех сил от чего-то, чего так боишься.

Он видит, как буквально за долю секунды лицо Мью от игривого меняется до испуганного и замкнутого. Это заставляет его остановиться, потому что боится, что уже и так сказал что-то лишнее.

- Боюсь? Я ничего не боюсь, - поджимает губы и отдергивает руку.

- Прости, может я неправильно выразился, - Галф уже сам тянется к любимому и такому далекому для него сейчас человеку. - Но это то, что мне кажется. И то, что я тебе предлагаю.

Он видит, что Мью наконец воспринял его слова всерьез, потому что его лицо какое-то сосредоточенное и мрачное, хотя еще минуту назад на нем были следы игривости. Длинные красивые пальцы нервно сжимаются и разжимаются, теребя одеяло, а Галф просто сидит и ждет.

Ждет ответ.

Ждет приговор их отношениям, которые могут окончательно погибнуть под гнетом всего того, что сейчас у них в головах.

- Ты же понимаешь, что мы не сможем просто дружить? Не после того, что между нами было.

Он дергается и краснеет, когда вспоминает, как сладко было вместе с Мью исследовать реакции собственного тела, но все равно упрямо поднимает подбородок:

- Это мои условия. Ты можешь согласиться с ними или нет - это твой выбор. Так что ты выбираешь, Мью?

Тот как-то обреченно пожимает плечами:

- Разве у меня есть выбор? Я выбираю тебя.

- И что это значит? - Галф осторожно уточняет.

- Это значит, что мы с тобой начинаем с этого момента дружить. Как настоящие бро, свои в доску. Болтать, пить вместе пиво под футбол или чай на работе.

- На работе? - он поднимает голову. - Получается, что ты…

- Да, я вернусь в отдел, раз больше не нужно держаться от тебя подальше. Я так соскучился, друг, по нашим разговорам.

Галф понимает, что сам заварил эту кашу, что сам во всем виноват, но его буквально передергивает от слова “друг” из уст Мью. И, тем не менее, он свято верит в то, что это хоть немного поможет их отношениям вывернуть на те рельсы, когда будут возможны ответные чувства со стороны Суппасита.

Ну а пока: ни-ни!

Даже на полшишечки!

Тут челюсть его медленно отвисает, потому что Мью откидывает одеяло и встает, потягиваясь всем своим мускулистым великолепием прямо у него на глазах:

- Я слышал, что тут чай от похмелья предлагают?

- И кашу, - Галф кивает, стараясь отвлечься от столь привлекательного зрелища и перевести свои мысли в более нейтральное русло. - Сейчас приготовлю, ты пока можешь сходить в душ.

Он роется в шкафу и почти не дышит в процессе, потому что спиной ощущает тепло тела совсем рядом с собой. Это заставляет его нервничать и замирать от любого шороха. Но Мью просто с благодарностью принимает чистое полотенце, кивает и удаляется в ванную, оставляя раскрасневшегося Галфа наедине со своими совсем не дружескими мыслями.

Готовка помогает ему немного отвлечься от этого непотребства, он умудряется даже не сжечь кашу с овощами, которую делает для Мью. Но стоит услышать поступь босых ног по кафелю пола на кухне, как внутри все снова сворачивается в тугой комок.

Блять.

И вот зря он оглянулся.

Потому что эта… скотина!.. стоит перед ним в одном полотенце на бедрах и ослепительно улыбается, присаживаясь за стол и светя своими мускулистыми плечами и руками:

- О, кашка! Спасибо, друг!

Убью, гада!

Chapter Text

Все изменилось.

Точнее, вернулось на круги своя, потому что Галф вновь захлебывается в Мью, в его тепле, в его нежности, но теперь как друг.

Но есть и то, к чему придется еще привыкнуть.

Например, Мью вернулся не только в его жизнь, но и в отдел, поэтому вставать и идти рано утром на работу уже не так плохо, как было эти дни (откровенно говоря, очень хорошо, потому что каждый раз - это повод для радости, но Галф в этом ни за что не признается).

И куда-то исчез Као.

Исчез фигурально, конечно, потому что никто не расклеивал плакаты с его фотографиями “пропал парень”, но Галф догадывается, чьих рук это дело. Потому что прекрасно знает, какой жуткий собственник сидит сейчас напротив и так невинно ему улыбается каждый раз, когда их глаза случайно (нет) встречаются. У него такое ощущение, что Као вообще перевели в другой филиал, потому что ни в коридорах, ни на кухне того Галф больше не видит.

Мью только пожимает плечами в ответ на прямой вопрос:

- Может быть, я не в курсе.

- Ну конечно, - Галф ему совсем не верит, - еще скажи, что это не с твоей подачи его отсюда убрали.

Тот как-то смущенно улыбается:

- Не скажу. Не хватало еще, чтобы он возле тебя терся.

- А тебе, получается, можно тереться? - Галф не может не подколоть в ответ.

- Мне - можно, я - твой друг, - Мью ему подмигивает, тут же напоминая расклад.

Не то чтобы он этого не ждал - друзья так друзья - но слышать каждый раз такое… как-то странно. И обидно. Поэтому в ответ он только хмыкает и зарывается в документы, которые нужно было проверить и сдать еще полчаса назад. И продолжает тихонько улыбаться, потому что такой ревнивый (даже по-братски) Мью тешит его самолюбие.

Но что греет его гораздо сильнее - то, что Мью перестал зависать с девушками с их работы во время перерывов. Теперь его уже нельзя увидеть обнимающимся с ними - к вящему удовольствию Галфа, потому что теперь его глупому сердечку не нужно разрываться из-за невозможности переносить это зрелище. Теперь маленький собственник внутри него самого довольно мурлычет: Мью - только его.

Пусть и как друг.

Поэтому чисто по-дружески они продолжают общаться ровно до того момента, когда Мью предлагает:

- Поехали сегодня после работы ко мне?

Галф давится чаем, с трудом откашливается и уже потом поднимает глаза, чтобы хрипло спросить:

- Что? Что ты сказал?

- А что такое? - тот просто мило улыбается в ответ и как ни в чем не бывало пожимает плечами. - Завалимся ко мне, закажем пиццу и посмотрим кино - все как в старые добрые времена.

Ага.

Если не учитывать тот факт, что раньше такие посиделки могли закончиться ночью в одной постели, где они не только спали.

- Я не уверен, что это хорошая идея… - он прячет руки под стол, чтобы нервно впиться ими в собственные ноги, но не выдать, что волнуется.

- Почему же? Пятница - это отличный повод расслабиться. Если хочешь - можем еще в приставку порубиться.

Ага.

Чисто пятничный вечер двух бро, без регистрации и смс.

Галф нервно сглатывает:

- Разве что ненадолго, я хочу пораньше лечь спать. Устал очень за неделю.

Врет как дышит, но Суппаситу знать об этом совсем не обязательно. А вот отмазка весьма удобная: он сразу может слинять, если что-то пойдет не так.

“Не так” все пошло с самого начала, потому что один только вид квартиры Мью стал причиной тех непрошенных воспоминаний, которые с ней связаны. Как Галфу было тут горько и сладко, как он плакал от ужаса на этом диване и как нежился потом в объятиях своего… друга.

Тот словно не испытывает никаких затруднений:

- Проходи, не стесняйся - что ты как неродной.

Галф провожает взглядом высокую мускулистую фигуру и внутренне осаживает себя: “нет, Галф, ты не пойдешь за ним в спальню, это точно плохая идея”. Поэтому он мнется чуть ли не на пороге, не зная, что ему делать дальше, пока Мью не возвращается со стопкой одежды в руках:

- Чур я первый в душ! Ужасно хочу с себя смыть эту усталость, а ты пока закажи нам что-нибудь поесть на свой вкус.

Ага, душ…

Убейте его сразу, пожалуйста, а? Потому что сил его не хватит представлять, как капли теплой воды скользят по этому столь желанному для него телу.

Полыхая даже ушами от таких мыслей, Галф падает на диван и включает кондиционер, чтобы хоть немного охладиться. Но не помогает ни девайс, ни телевизор после того, как он бессмысленно щелкал каналы в попытке задержать свое внимание хоть на чем-то.

- Ух, хорошо-то как!

Нет, он не будет оборачиваться, чтобы не пялиться на влажного после душа Мью, потому что в таком случае его не суппасёт уже больше ничего. Но стопка одежды на его руках становится приговором, поэтому Галф все-таки поднимает глаза и нервно сглатывает.

Блять.

Все еще хуже, чем он думал.

Эти влажные волосы чуть вьются на концах, придавая Мью такой невинный домашний вид, что хочется обвить того руками и ногами, повиснуть как панда и никогда не отпускать. Но это остается только мечтами, потому что он слышит безжалостное:

- Иди освежись ты тоже. Пиццу заказал?

- Ой, забыл!

Он и правда настолько погрузился в мечты об обнаженном Мью через стенку от него, что все остальное вылетело из головы.

- Ничего, сейчас что-нибудь выберу, - тот начинает усердно скроллить в телефоне.

А Галф… А Галф идет в ванную, чтобы задохнуться там от аромата геля для душа, который он до сих пор помнит на чужой коже.

Да, можете называть его токсикоманом и извращенцем, но он сейчас вдыхает полной грудью этот запах, такой родной и привычный, что, кажется, уже въелся ему в подсознание и ассоциируется исключительно с его возлюбленным: яркий, терпкий, вкусный. И никто же не будет против, если он воспользуется тем же гелем для душа, правда? Это ведь такая малость…

Как и домашняя одежда Мью, которой с ним столь щедро поделились, тоже несет на себе аромат ее хозяина. Поэтому Галф чувствует себя словно… помеченным этим запахом - и это до дрожи ему нравится.

Из ванной комнаты он выходит с осторожностью - вдруг еще что-то на него свалится и заставит сердце заходиться от тахикардии. Но уютный и домашний Мью просто развалился на диване и хлопает ладонью рядом с собой:

- Давай ко мне! Скоро пиццу привезут.

- Я не уверен…

- … что хочешь пиццу? А чего раньше мне не сказал? Я бы что-нибудь другое взял.

Галф смотрит в это искренне обеспокоенное лицо и проглатывает все то, что хотел сказать о том, что им не стоит сидеть так близко на одном диване. Он молча садится рядом и напряженно замирает.

Но ничего этакого не происходит: Мью продолжает шутливо болтать о каких-то пустяках, а потом и вовсе замолкает с набитыми хомячьими щеками, когда им привозят еду. А Галф даже расслабляется, потому что это и правда похоже на посиделки двух друзей, потому что между ними нет этого интимного напряжения. Ну, почти нет…

Поэтому он может позволить себе расслабиться и откинуться на спинку дивана с набитым желудком, не напрягаясь, что чья-то рука сейчас находится непосредственно за ним. И расслабляется Галф настолько, что глаза невольно начинают закрываться.

Просыпается он от того, что чьи-то руки аккуратно подхватывают его под коленями и со стороны спины:

- Мью, что ты делаешь…

- Тшшш, спи, я просто перенесу тебя на кровать.

Сопротивляться нет ни сил, ни желания, поэтому он просто откидывает голову на плечо мужчины и сонно бурчит:

- Я же тяжелый…

- Неправда, легкий, как пушинка.

Видимо, не соврал, потому что уже через несколько мгновений Галф чувствует под боком мягкость матраса и зарывается лицом в подушку, чуть постанывая от удовольствия. И уже сквозь сон слышит “спи, мое чудо”.

И уж точно ему послышалось “я так соскучился”.

Утро накрывает его солнечным светом и теплом объятий со спины, в которых так приятно нежиться. Он даже боится лишний раз вздохнуть, чтобы не нарушить эту сонную негу, но осознание молотом возвращает его в реальность: заснул вчера вечером там, где вообще нельзя расслабляться. И вообще не сопротивлялся тому, что Мью на руках перенес его в свою постель, а теперь спит рядом с ним, тепло посапывая ему в области затылка.

И да, здравствуй утренняя проблема, которая становится ну очень большой в присутствии этого человека.

Галф все еще дышит через раз, когда пытается осторожно освободиться из этого сладкого плена сильных рук, и почти стонет от разочарования, когда это у него получается. Он с тоской смотрит на спящего Мью, но понимает, что если останется, то не сможет сопротивляться тому влечению, что так никуда не делось между ними.

Он слаб по отношению к этому мужчине.

Он не может противостоять своим чувствам и прекрасно знает, что себя обманывает: они никогда не смогут быть друзьями, потому что слишком велико напряжение.

Галф на цыпочках пробирается в гостиную, где лежат с вечера его вещи, быстро переодевается и буквально сбегает из этой квартиры, что наполнена запахами и шорохами воспоминаний о том, как им вместе было хорошо.

Ему стыдно, что он игнорирует сообщения и звонки от Мью, но понимает: если сорвется, если ответит сейчас, то никогда уже не сможет оторвать от сердца этого человека. Поэтому плачет где-то внутри себя и молчит, с трудом проживая часы и минуты этого дня.

Не помогает даже телефонный разговор по душам с Майлдом:

- И долго ты так от него будешь бегать? Коню же понятно, что вас тянет друг к другу.

- Тянет, - соглашается, - но что дальше? Я не могу с ним просто спать - это разбивает меня на кусочки, я после такого не смогу уже больше сдержаться.

- Любишь его, - не вопрос.

- Люблю, - соглашается. - Но он меня - нет.

- Ты правда так думаешь? Если он не говорит этого вслух, то это еще не значит, что твой Суппасит такой уж бесчувственный сухарь. Он на твое предложение “дружить” же согласился?

- Согласился, - вздыхает, - а толку… Мы не можем просто дружить.

- Тогда я запасаюсь попкорном: мне интересно, как надолго вас хватит, мои “братья по разуму”.

Галф обреченно выдыхает и продолжает страдать в одиночестве, всеми силами сдерживаясь, чтобы не рвануть обратно по выученному наизусть адресу. Но судьба имеет на него свои планы, потому что звонок в дверь отвлекает от мыслей о собственной слабости.

- Мью, что ты…

Договорить не успевает, потому что сильные руки сжимают его запястья и заводят над головой, в то время как жадный рот голодно впивается в его дрожащие губы.

Chapter Text

Что-то не так.

Это не его ласковый и нежный Мью, который заботится о его безопасности и комфорте. Тот словно с цепи сорвался: зажимает его руки над головой, не дает коснуться и… терзает его губы своими жадно, жестко, голодно.

Это… сессия?

С осознанием этого факта у Галфа появляются новые силы, и он благодаря им как-то отстраняется и шепчет хрипло:

- Мью, погоди…

Любимые губы снова затыкают его рот в агрессивном поцелуе, которому так легко сдаться и поплыть… Но Галф понимает, что не может сейчас себе это позволить:

- Мью, пожалуйста, остановись! Мне больно!

Мужчина на долю секунды замирает, но затем снова тянется к нему. А Галф еле успевает прохрипеть заветное:

- Красный!

Ужас осознания постепенно разливается в глазах напротив, его руки освобождаются из жесткой хватки, и он невольно поглаживает наливающиеся синяки на запястьях, ожидая, пока Мью окончательно придет в себя. Тот и правда начинает понимать, что натворил, потому что на лице - сильная боль, как и в голосе:

- Галф, прости, я… Я сам не понимаю, что случилось…

Предательская слеза готова вот-вот скатиться, поэтому Галф прикусывает губы, чтобы не дать этому свершиться. Ему физически больно смотреть на такого разбитого Мью - и это куда хуже его собственной физической боли.

Добивает его то, что вдруг Мью падает перед ним на колени, обнимает его за бедра и утыкается в них лицом:

- Прости, пожалуйста, прости…

Ткань его шортов намокает, хотя от мужчины не слышно ни звука, ни всхлипа - и это сильнее многих слов. Поэтому рука тянется сама к пышной шевелюре его “мучителя”, чтобы погладить нежно и осторожно:

- Не плачь, пожалуйста.

Ведь это разбивает мое сердце.

В очередной раз.

Но слова имеют обратный эффект: Мью начинает содрогаться в рыданиях, все еще не в силах остановиться. Поэтому Галф не может не обнимать и не поглаживать эти дрожащие плечи и утешающе шептать:

- Все хорошо, я рядом. Мью, я с тобой.

- Как ты можешь мне говорить такое после того, что я с тобой сделал? - тот поднимает заплаканное, но все еще до боли красивое лицо. - Как?!

Потому что я люблю тебя.

Но отвечает совсем другое:

- Потому что я думаю, что с тобой что-то случилось - иначе бы ты так не сорвался. Я прав?

Молчит.

И угрюмо опускает голову.

Значит, он прав.

Поэтому Галф хватается за его локоть, помогая подняться с колен:

- Давай ты сначала успокоишься, а потом расскажешь мне все, что тебя беспокоит? Если захочешь, конечно.

Мью все еще молчит, но повинуется, поднимаясь и медленно идя в сторону дивана, на который фактически падает и тянет руки к Галфу:

- Пожалуйста…

Он все понимает без пояснений, поэтому тут же падает в эти теплые объятия, в которых нуждается не меньше, а может и больше, чем Мью. Теперь, когда они оба согреты друг другом, слова уже не режут больно горло:

- У тебя что-то случилось?

Мужчина морщится в ответ:

- Ничего нового, к сожалению.

- Отец? - Галф понимающе кивает, потому что раньше мельком уже слышал недовольство Мью их отношениями, но тот всегда старался не углубляться в эту тему.

- Угу, решил в очередной раз напомнить, какое я ничтожество, которое не в состоянии взять на себя ответственность за семейную компанию. Поэтому я прожигаю жизнь в отделе статистики и анализа вместо того, чтобы заниматься более важными делами и обрастать деловыми связями.

Он внимательно слушает, чтобы потом высказать предположение, которое уже давно в нем зреет:

- Ты никогда не думал о том, что это могло повлиять на твое увлечение БДСМ?

- О чем ты? - Мью поднимает голову, и Галфу так хочется смахнуть кончиками пальцев росинки слез с этих длинных ресниц.

- Помнишь, я говорил тебе, что я комфортно чувствовал себя Сабом, потому что это позволяло мне отпустить контроль над ситуацией и довериться тебе?

- Помню, но как это связано…

- Может у тебя то же самое, но с обратной стороны? - он пытливо смотрит на лицо, что так близко сейчас к его собственному. - Ты как будто пытаешься компенсировать ответственность, которую не берешь на себя в реальности, тем, что делаешь со мной.

- Я… никогда не думал об этом в таком ключе, - Мью явно растерян.

- Подумай об этом: ты отказываешься брать ответственность за компанию, которую тебе всячески навязывают. Но при этом ты делаешь это добровольно для меня.

- Добровольно… - тот может только повторять за ним.

- Да, подумай сам: когда ты связывал меня, то брал ее на себя, когда я давал разрешение на ограничение. То есть то, от чего мы бежим в жизни, мы словно проигрываем в сессиях, но наоборот. И это получается сделать, потому что мы доверяем… то есть доверяли друг другу.

- Ты правда так думаешь? А как же тот случай, когда ты плакал? Когда я ударил тебя, чтобы наказать?

- Тут сложнее, - Галф задумчиво наклоняет голову. - На самом деле я много об этом думал. Поэтому я хочу задать тебе один вопрос. Ответишь на него честно?

- Постараюсь, - Мью явно насторожен.

- Ты ревновал меня к Буму, к Као?

- Это же очевидно, - тот смущенно отворачивается, но Галф тянется рукой к лицу, чтобы повернуть его к себе и посмотреть прямо в глаза.

- Нет, не отворачивайся! Скажи мне.

- Ты же знаешь, что да, - еле слышно бурчит под нос, все еще отводя глаза.

- Тогда моя теория подтверждается, - он удовлетворенно кивает. - Ты снова пытаешься взять под контроль то, что контролировать не получается. Ты не можешь заставить себя перестать что-то чувствовать - в данном случае это боль ревности, поэтому трансформируешь ее таким образом.

- А ты? Как же ты? - Мью хватается за его ладонь своей. - Тебе же было плохо в процессе. Я так за тебя испугался тогда, когда ты почти потерял сознание и плакал.

- Я тоже над этим думал, - Галф кивает. - Если бы я сам попросил тебя об этом, то это бы значило, что я за что-то себя наказываю. Но так как это случилось в первый раз, то полагаю, что это позволило мне прожить боль из прошлого и отпустить ситуацию, которая стала ее причиной.

- То, что тебя били родители в детстве, - кивает и тянется, чтобы снова обнять. - Прости меня, пожалуйста. Я так виноват перед тобой, что сначала не оговорил все, не спросил тебя.

- Да, я не думал, что это где-то сидит внутри меня и болит. Пока это все не случилось, - он удобно укладывает голову на грудь и вдыхает успокаивающий родной аромат. - Ну били родители ребенка - что в этом такого, правда? Оказалось, что я помню об этом, и мне от этого так плохо. От того, что это не должно происходить: не нормально, когда бьют того, кто не может защититься, того, кто зависит от тебя. Я уже потом прочитал, что многие у себя в голове нормализуют подобное, чтобы дать психике способ справиться: мол, со всеми это происходит - и ничего.

- Мой хороший, - Мью еще сильнее прижимает его к себе и словно баюкает в своих руках. - Мне так жаль, что тебе через это пришлось пройти, а потом еще и я это усугубил своей дурной ревностью и желанием тебя наказать.

- На самом деле ты мне даже помог, - он как-то находит в себе силы улыбнуться, зарываясь руками в темные волосы склонившейся к нему головы. - Потом ты успокоил меня, утешил и дал понять, что я в безопасности.

- Это же aftercare, - тот смущенно бурчит.

- Нет, это то, что ты делаешь для меня: заботишься, оберегаешь, греешь - даже вне сессии.

- Галф, я… - Мью смотрит на него как-то странно тоскливо.

- Да? - он поощряюще поглаживает ладонями эти широкие плечи.

- Ты останешься рядом со мной, если…

- Если?..

- Если все изменится?

Галф нервно прикусывает губы и осторожно уточняет:

- Что именно?

- Знаешь, все не так, как они думают…

- Кто - они?

- Все, все люди вокруг. Я - не тот человек, которым они меня видят. И я хочу, чтобы ты видел меня настоящего, слабого и нерешительного. И боюсь, что ты этого испугаешься, потому что я - не тот яркий и уверенный в себе. И если… - Мью взволнованно сглатывает.

- Если?

- Если я окончательно поругаюсь с отцом, ты останешься рядом?

- Я уже рядом, Мью, - он обвивает руками шею, утыкаясь носом в високи потираясь им. - И буду, даже если от тебя откажутся все.

- Но почему? У меня уже не будет ни богатства, ни влияния…

Подозрение холодной змеей сжимает его сердце:

- Поэтому ты так боишься отношений?

- Это так очевидно, да? - горько усмехается. - Я никому не нужен без денег и связей моей семьи.

- Глупости не говори! - Галф от возмущения аж поперхнулся. - Ты удивительный: добрый, нежный и очень… теплый.

- Теплый? - Мью поднимает одну бровь и усмехается. - Намекаешь, что я еще живой?

- Намекаю, что мне с тобой хорошо, дурак! - Галф укоризненно смотрит на него и тычет пальцем в грудь. - Не переиначивай мои слова!

- И мне с тобой хорошо, правда. Но это так…

- …страшно?

- Да, я боюсь, что снова будет больно.

Как я могу тебе сделать больно, когда так люблю?

Но Галф лишь улыбается в ответ и сжимает в объятиях, шепча:

- Не будет, я с тобой.

- И обязуешься вытирать мои сопли, когда я приползу к тебе после очередного скандала с родней?

- Ради такого дела куплю целую коробку салфеток, - улыбается, радуясь, что Мью снова начинает шутить. - Только для тебя.

- Ловлю тебя на слове, - тот улыбается в ответ. - Только есть одна проблема.

- Какая?

- Я приду к тебе не как друг.

- А как кто? - слова застревают у него в горле от волнения.

- Не знаю, - ладонь Мью ложится на его щеку, ласково поглаживая скулу. - Это ты мне скажи, в качестве кого ты хочешь меня видеть.

Сердце пропускает удар.

Chapter Text

Слова снова застревают в горле из-за страха.

Хотя кажется: чему ему бояться? Он фактически сидит у Мью на коленях в его объятиях, но не может снова озвучить то, что болью тянет в груди. Потому что до сих пор страшно услышать в ответ ту самую тишину, что в прошлый раз разбила его сердце.

Поэтому в ответ Галф утыкается лицом в изгиб шеи и вздыхает:

- Я тоже не знаю, кто мы друг другу. Не друзья - это точно.

- Тогда давай я тебе помогу? - Мью шепчет как-то совсем ласково.

Он чуть приподнимается и смотрит мужчине прямо в глаза, когда тот произносит слово, которое, кажется, отражается от всех поверхностей и звучит эхом в его голове:

- Возлюбленные.

Вот так, даже без вопросительных интонаций, просто и сложно одновременно.

Галф не верит, что слышит такое из уст Мью, поэтому неверяще переспрашивает:

- Возлюбленные? Мы?

- Я понимаю твое удивление, - мужчина грустно улыбается, - я совсем плох в построении отношений. Нет, не так даже: я не умею их строить, поэтому боюсь, что сделаю тебе больно снова, пусть и случайно. Но я надеюсь, что мы будем достаточно храбрыми, чтобы попытаться это сделать. Вместе.

Вместе…

Галф пробует на вкус это слово, прокатывает его на языке прежде, чем поднять взволнованный взгляд:

- Ты правда так думаешь? Что мы сможем?..

- Я очень хочу попробовать, с тобой.

Теперь он прикусывает губы, чтобы не плакать от счастья, что так неожиданно свалилось на него. Ведь осуществилось его самое большое желание, которое казалось невыполнимым: Мью готов с ним попробовать встречаться. Не просто быть секс-партнерами, а стать кем-то близкими друг для друга.

Парой.

Любимыми.

Возлюбленными.

- Если ты меня простишь, конечно.

- За что? - Галф недоумевает.

- За то, что я сегодня пытался сделать с тобой. Как видишь, у меня не все хорошо с самоконтролем, когда дело касается негативных эмоций, - тот виновато опускает голову.

Он тянется рукой, чтобы погладить по волосам и успокоить:

- Я помогу тебе. Если тебе будет снова плохо - ты всегда можешь ко мне прийти, я рядом.

И тут же задыхается от неожиданности и нежности, когда руки стискивают его крепко-крепко в благодарственных объятиях:

- Спасибо, спасибо…

В ответ Галф обвивает руками и удовлетворенно вздыхает, устраиваясь поудобнее на коленях. Он так тосковал по этому ощущению сильных рук, тепла и комфорта… которое разбивается звонком в дверь.

- Ты кого-то ждешь? - Мью как-то недовольно смотрит на него.

- Да вроде нет, - он и сам растерян.

И игнорировать не получится, потому что пришедший трезвонит как сумасшедший, уж точно потревожив всех соседей. Поэтому Галф со вздохом разочарования вынужден слезть со своего мужчины и пойти открывать дверь.

- Майлд! Что ты…

- Что я тут делаю? Пришел в очередной раз лечить твое разбитое сердце, по которому потоптался этот мудак! Небось снова рыдаешь в одиночестве о том, как ты его любишь.

- Майлд! - его уши становятся пунцовыми от смущения, потому что Мью уж наверняка все это слышит.

- Что “Майлд”? Скажешь еще, что не прав?

- Да заткнись же ты! - он пытается прикрыть рукой этот болтливый рот, но это невозможно, как остановить тайфун, который вошел в полную силу и разрушает все на своем пути.

Но это удается Мью, который поднимается с дивана и уже появляется в коридоре, скрещивая руки на груди и с любопытством рассматривая его приятеля. Тот замолкает и осторожно уточняет:

- А это кто?

- Тот самый мудак, полагаю, о котором плакал Галф, но больше не будет.

- Ой, блять! - Майлд теперь уже сам прикрывает свой рот рукой. - Соррян и все такое, я не думал, что здесь кто-то есть. Но мнения своего я не изменю: ты растоптал сердце моего друга, а с такими я церемониться не буду!

- Да, ты прав: я вел себя как мудак по отношению к Галфу, - Мью улыбается парню, что глазами-плошками смотрит на всю эту сцену. - Но теперь все будет по-другому - я обещал. А теперь, наверное, я оставлю вас - вам есть, о чем поговорить. И кому перемыть косточки.

Они с Майлдом провожают мужчину взглядами, чтобы потом переглянуться. Галф чувствует себя неудобно, что Мью все это слышал, поэтому он смущен, когда идет за другом в комнату. А тот вроде бы тоже озадачен:

- Дела, брат…

- Что, теперь и сам не рад, что твой язык как помело?

- Ай, этому альфачу не повредит немного сбить спесь, - Майлд машет рукой. - Но теперь я понимаю, почему ты в него по уши: такой мужик - умереть не встать какой шикарный… И с самоиронией, что вообще бесценно.

- Ага, бесценно, - Галф плюхается рядом на диван и подтягивает колени к груди, обнимая их руками. - Особенно когда ты в лицо сказал ему, что он - мудак!

- А что, я не прав? Он столько времени топтался по твоему дурному сердцечку. И, кстати, а что он тут делал?

Галф мнется, не зная, как рассказать:

- Ну, он пришел ко мне после того, как мы переночевали.

- Что?! И ты молчишь? Какой ты после этого друг? Задница ты, а не бро!

- Ничего не было, придурок! - он бросает в приятеля диванную подушку. - Мы просто смотрели у Мью фильм как друзья, и я случайно заснул. А он не стал меня будить.

- Хороша сказка - начинай с начала, - Майлд хмыкает в ответ. - Вы - и друзья? Да он взглядом тебя пожирает, как и ты его.

- Да, потому что теперь мы решили… попробовать.

- Попробовать?

- Встречаться, - Галф краснеет и зарывается лицом во вторую подушку, которая еще осталась у него в распоряжении. - Сегодня ему было плохо, поэтому он чуть не сорвался, когда пришел ко мне.

- Вот с этого места поподробнее - я сейчас найду попкорн! - Майлд не устает подначивать, за что получает уже второй подушкой.

- Ему и правда было плохо, Мью снова поругался с отцом.

- И пришел отыграться на тебе? - тот недоверчиво хмыкает.

- Ну, почти, - Галф смущается, что его друг так точно все угадывает. - Но он смог остановиться! И потом просил прощения. И вообще мы поговорили!

- О том, что ты в него по уши?

- О том, что ему сложно строить отношения, но мы хотим попробовать. И что я его поддержку в сложный для него момент.

- Ага, то есть станешь жилеткой, куда он будет плакать? - Майлд все еще сомневается в том, что слышит.

- Я не знаю, Майлд, правда, не знаю! - Галф тоскливо заламывает руки. - Но я так хочу… быть любимым, а не только безответно страдать.

- И ты этого заслуживаешь, бро! Давай за это выпьем: чтобы у вас с этим бдсм-нутым на всю голову все получилось.

Вино и правда расслабляет, немного ударяет в голову и снимает напряжение, поэтому Галф с удовольствием проводит несколько часов со своим лучшим другом, который почему-то не обозвал его болваном, а лишь укрепил надежды на то, что у них с Мью и правда что-то может получиться.

Уже закрывая за ним дверь, он решается спросить:

- Ты и правда думаешь, что у нас с Мью что-то выйдет?

- Не знаю, чувак, - тот пожимает плечами. - Но он так на тебя смотрел, что я готов поставить свою зарплату на то, что без боя твой Суппасит не сдастся.

- Без боя?

- Не отдаст он тебя никому, мой мальчик, - Майлд подмигивает ему. - Так что ты попал.

Галф остается наедине со своими чувствами и мыслями - в очередной раз за этот день. Сначала его взволновал Мью, перевернул его мир с ног на голову, а потом Майлд, который подтвердил его подозрения.

Хотя мужчина не признался ему в любви, но тот назвал их возлюбленными - это же многое значит, правда?

Правда же?

Он обхватывает себя руками, словно пытается согреться, словно так можно компенсировать те теплые руки, что обнимали его еще совсем недавно, но которых так сейчас не хватает, чтобы от них подпитаться силой и уверенностью.

Пусть у Мью еще много сомнений, пусть.

Его любви хватит на них двоих, если тот только раскроет свое сердце навстречу и не будет бояться…

И снова от размышлений его отвлекает звонок в дверь.

Да что за нашествие сегодня такое!

Но видеть Мью, опять, он безумно рад, потому что успел соскучиться за такой короткий промежуток времени. Поэтому слабо контролирует свой порыв броситься тому на шею и прижаться крепко-крепко:

- Ты вернулся…

Сильные руки обвивают его, а губы касаются виска:

- И да, и нет.

Галф тут же поднимает голову:

- Что-то случилось?

- Ну как тебе сказать, - Мью кивает на дорожную сумку, которую тот бросил на пол перед тем, как обнять в ответ. - Все очень сложно.

- Отец?

- Да. Я хотел с ним спокойно поговорить, обсудить в очередной раз текущую ситуацию и свою жизнь, но не вышло, как видишь.

- И ты?..

- Я ушел из дома. По крайней мере временно, пока мы оба не успокоимся.

- И приехал ко мне, - Галф расплывается в счастливой улыбке.

- Ну ты же говорил, что я могу к тебе прийти в любой момент, - тот улыбается в ответ, правда как-то робко и неуверенно. - А я сейчас так не хочу быть один.

Счастье теплым сгустком разливается в груди, потому что Мью на самом деле идет ему навстречу, на самом деле открывается, не сопротивляется своим чувствам. От этого так радостно и легко, что слезы невольно накатывают, особенно от вида смущенного мужчины, который мнется на пороге, но все равно пришел к нему.

Поэтому Галф довольно хмыкает, подхватывает сумку и делает шаг в сторону жилой комнаты:

- Тогда ты по адресу! У меня как раз пункт приема всех тех, кто попал в тяжелую жизненную ситуацию. И хотя я понимаю, что ты мог пойти куда угодно, к тому же Буму…

Но договорить свою сумбурную речь не успевает. Но успевает ощутить, как сильные руки нежно обнимают его, охватывая ладонями живот, а сам Мью прижимается всем телом и кладет голову на плечо, чтобы тихо-тихо и интимно признаться, вызывая мурашки:

- Дело не в том, что я хочу куда-то идти. Но я не могу жить без тебя, - и касается носом щеки парня в такой незамысловатой ласке, на что он невольно улыбается в ответ несмотря на то, что это Галф не может жить без Мью.

Chapter Text

- Расскажешь, что случилось?

Они снова сидят на том самом диване в обнимку, потому что теперь уже нет причин скрывать чувства друг от друга. Галф видит, что Мью все еще сложно разговаривать словами через рот, но старается не давить, понимая, что не все сразу - тому нужно время адаптироваться и понять, что тут никто не будет делать ему больно в ответ на честность и откровенность.

- Я же говорю: ничего нового, - Мью грустно улыбается, все еще поглаживая животик Галфа, к которому, вероятно, у него какое-то особо трепетное отношение. - После нашего разговора я чувствовал себя настолько окрыленным, что наивно подумал о том, что и с отцом получится что-то разрулить. Но он у меня… очень специфический.

Галф примерно представляет, о чем речь, поэтому кивает, предполагая:

- Он все еще тебя не слышит?

- Как-то так, - тот еле заметно передергивает плечами. - Я каждый раз пытаюсь донести до него, что я хочу попробовать пожить другой жизнью, а не той, что он для меня приготовил. Но…

- … есть два мнения: его и неправильное?

- Что-то типа того, - Мью опускает голову ему на плечо. - И даже саботаж не работает: сослав меня в наш отдел, он все равно ожидал от меня, что я одумаюсь и вернусь.

- Но ты не одумался, - Галф запускает руку в пышную шевелюру, наслаждаясь гладкостью волос, перебирая темные локоны. - И что ты думаешь делать дальше?

- Я хочу уволиться.

- Что? - он в испуге поднимает голову. - Совсем уйдешь?

Мысль о том, что он останется без Мью в отделе… болезненная.

- Да, - мужчина кивает. - Мне кажется, что только так он поймет, что я серьезен в своих намерениях.

- И чем ты планируешь заниматься? - Галф старается не выдать, как ему больно, потому что понимает, что его эгоистичные порывы ничто по сравнению с тем, как тяжело будет Мью.

- Пока не знаю, - снова пожимает плечами. - У меня есть своя квартира, запас денег - совсем без средств я не останусь, даже если какое-то время буду без работы. Но я хочу понять, кто я и зачем тут! Разобраться в том, что дальше делать.

- И ты знаешь, что я - рядом с тобой, - Галф поощрительно кладет ладонь на плечо в попытке успокоить и поддержать.

- Знаю, - тепло улыбается, - поэтому теперь у меня достаточно смелости, чтобы попробовать осуществить свою мечту.

- Музыка, - Галф улыбается в ответ.

Он видел, как Мью иногда наигрывает что-то на своей гитаре, но каждый раз смущается, когда Галф просит послушать. И, уж конечно, петь для него тоже отказывался, хотя он и знает, какой приятный голос у мужчины.

- Глупо, да? Наследник большой корпорации хочет все бросить и стать трубадуром.

- Не глупо! - Галф обнимает и прижимает напряженное тело к себе. - Это лучше, чем всю жизнь мучиться на нелюбимой работе, зная, что не попробовал даже на шаг приблизиться к своей мечте.

- Спасибо тебе, - Мью зарывается лицом в основание плеча и щекотно дышит. - Я не знаю, чтобы делал, если бы не ты.

- Так и жил бы в своей уютной раковине, моя улиточка, - он гладит твердокаменные плечи, наслаждаясь этими прикосновениями. - Но теперь уже не так страшно высунуть голову, правда?

- Правда, - тот солнечно улыбается ему. - Когда я знаю, что ты со мной.

- Смотри: брошу тебя без капиталов твоего отца, - Галф смеется, но потом осекается, когда видит, как резко Мью меняется в лице. - Прости! Это была неудачная шутка.

- Не шути так больше, - бурчит, - потому что я тебя все равно никуда не отпущу.

- Обещаешь? - ладони так привычно лежат на груди, поглаживая, успокаивая.

- Обещаю.

Их поцелуй не полон страсти и огня. Это просто соприкосновение губ, это - обещание, которое они дали друг другу о том, что будут рядом, что поддержат.

Что любят вопреки всему, пусть даже эти слова пока не сказаны.

Эти объятия - самые теплые и самые пронзительные, доводящие до слез, потому что искренние. В них хочется раствориться, остаться навсегда.

Но реальность немного отрезвляет, поэтому Галф со смущением отстраняется:

- Сходи, может, в душ, расслабься, а я пока тебе постелю на диване.

Он видит, что Мью тоже сейчас неловко, поэтому встает и отходит, чтобы дать тому немного пространства. Но стоит мужчине скрыться за дверью ванной, как Галф падает на диван и роняет лицо в ладони:

- Блин!

Он готов всему миру кричать о своей любви к этому человеку, но почему Мью так сложно произнести самые простые слова?

Галф сжимает руки в кулаки и изо всех сил лупит по диванной подушке: соберись, тряпка! Когда-нибудь ты услышишь…

Он подходит к шкафу, чтобы достать оттуда постельное белье, подушку и одеяло и бросить все это на диван. И снова выдохнуть в бессилии: кого он обманывает…

Поэтому, когда Мью выходит из душа, свежий и приятно пахнущий его шампунем, Галф с ярко-малиновыми ушами сидит на собственной постели и ждет.

Почти что приговора.

- Галф?..

Он понимает удивление в голосе, потому что диван все еще не застелен, а вторая подушка сейчас в его руках. Именно ее Галф пихает Мью, когда тот заходит в его спальню:

- Держи.

- Ты хочешь, чтобы я сам постелил?..

- Я хочу, - еле слышно шепчет, не смея поднять глаз, - чтобы ты решил, где ты хочешь спать.

Он слышит этот надрывный вздох перед тем, как ощутить на себе крепость объятий и окунуться в родное тепло:

- И ты позволишь мне быть с тобой?

- Я всегда был твоим, ты же знаешь.

Подушка за ненадобностью падает куда-то на пол, пока их губы сливаются, а руки жадно рыщут по телу с потребностью удовлетворить тактильный голод. Галф стонет, когда Мью отрывается от его рта, чтобы целовать лицо нежно и деликатно, а потом буквально вгрызается в его шею, оставляя багряные цветы страсти на тонкой коже.

Но ему и этого мало, мало Мью, мало его губ и рук - теперь потребность в этом человеке у него сопровождается знаком бесконечности. Поэтому Галф отрывается от плотных мускулов под своими дрожащими пальцами, чтобы проскулить, дергая ткань вверх:

- Пожалуйста, сними.

Ему кажется, что аналогичный голод плещется в глазах напротив, потому что Мью в ответ довольно рычит и освобождает его от одежды тоже, что благоговейно замереть, глядя на его полуобнаженное тело. Галфу даже тянется ладонями, чтобы смущенно прикрыться, но руки перехватывают его запястья и разводят в стороны:

- Не смей! Ты такой красивый.

Румянец, наверное, никогда не оставит его лицо, но сейчас разливается и по груди тоже, потому что Мью поглаживает пальцами его соски, чуть сжимает, перекатывает, заставляя дрожать и хвататься руками за плечи.

- Я так скучал по тебе, по твоей нежной коже…

Губы повторяют то, что только что делали пальцы, вынуждая сходить с ума еще немного больше. Прохладный воздух завершает начатое, когда создает резкий контраст с теплой влажной плотью, поэтому Галф извивается в этих опытных руках.

Но Мью не останавливается на достигнутом: опрокидывает парня на постель, чтобы придавить его своим весом, довольно урча. А Галф делает то, что сам от себя не ожидал: поднимает руки над головой и скрещивает их в запястьях:

- Пожалуйста, Мью…

Тот давится воздухом от неожиданности:

- Я думал, что ты против сессий сейчас.

- А это не сессия, я просто… - он запинается, но все же потом решается сказать. - Мне просто нравится, когда ты надо мной такой большой и сильный. А я - такой слабый и безотказный в твоих руках.

Глаза Мью горят огнем, который воспламеняет их обоих еще больше. Галф довольно стонет, когда ремень извлечен из джинсов его партнера и теперь стягивает его руки, фактически приковывая к изголовью кровати.

Теперь он умирает от наслаждения, когда мужчина начинает ласкать языком его чувствительную кожу, очерчивая линии от ключиц до самого низа живота, проходясь по каждому мускулу, который выдается из-за напряжения его хозяина. Но самый главный источник возбуждения пока изнывает без внимания. Поэтому Галф умоляюще шепчет:

- Пожалуйста, потрогай меня там, внизу.

Мью поднимает голову:

- Ты уверен?

- Как никогда и ни в чем.

Кажется, секунды хватило на то, чтобы его оставшаяся одежда улетела куда-то в неизвестном направлении, и теперь Галф задыхается от наслаждения, когда умелая рука ласкает его член, потирает пальцами влажную головку и доводит его до новой грани помешательства.

- Могу я?.. - темноволосая голова склоняется над его возбужденной плотью, но в последний момент Мью решает уточнить, не против ли Галф.

- Ты можешь все, - выдыхает он и взвивается от ослепляющего удовольствия, когда влажные горячие губы опускаются на его член.

Теперь он не рад тому, что попросил себя связать, потому что пальцы болят от желания зарыться в эти волосы, контролировать ритм. Но все, что ему остается - это нетерпеливо подкидывать бедра вверх в попытке продлить это удовольствие. Правда, сил у него еще хватает, чтобы прошептать:

- Я хочу тебя в себе.

Взгляд Мью - отчаянный и какой-то дикий:

- Ты уверен? Мы можем не спешить, я доведу тебя ртом…

- Я уверен, - он почти плачет, - но у меня ничего нет!

- Я рад, что ты спросил, - белозубая лукавая улыбка почти ослепляет, - потому что так случайно получилось, что у меня с собой все есть.

- Ты подготовился? - Галф не может не улыбнуться в ответ, пока его тело сворачивается в тугую спираль от желания.

- Скажем так: я надеялся. Погоди минутку…

Может на самом деле прошла и минута, пока Мью ходил к своей сумке в соседней комнате, но она показалась ему вечностью, в течение которой он изнывал от нетерпения. Но наконец его партнер вернулся, и его можно пожирать жадным взглядом и просить:

- Разденься! Я хочу тебя видеть полностью.

Мью довольно мурчит:

- Мой мальчик такой нетерпеливый, - но повинуется, стягивая с бедер джинсы и белье.

Да, его мужчина невероятно красив, его нагота подобна образам древнегреческих богов, столь изысканная и совершенная. И она полностью принадлежит Галфу.

- Ты готов?

Влажный палец в латексе касается его отверстия, но Мью все еще медлит, поэтому он кивает и еще шире раздвигает бедра, чтобы задохнуться от первого прохладного проникновения фаланги и от жаркого рта на его члене - его партнер всегда знает, как доставить ему удовольствие. Да, у них давно не было секса, он уже немного отвык от этого ощущения распирания изнутри и чуть ерзает, чтобы его нивелировать. Но рот и губы Мью с этой задачей справляются куда лучше, заставляя видеть перед глазами божественный свет и звезды.

Поэтому и два пальца внутри - не такое уж и страшное испытание, особенно когда они настолько длинные, что через пару движений нащупывают его простату. Его простреливает от этого острого ощущения, срывая с обкусанных губ стон:

- Еще!

- Еще, мой хороший? Тебе нравится?

- Еще, Мью, пожалуйста! Сделай так!

Пальцы теперь работают и на манер поршня, пробивая до нужной точки, и на манер ножниц, растягивая тугие стеночки. И последнее было бы неприятным ощущением, если бы все это не компенсировалось тем удовольствием, что расползается по его телу подобно электричеству, покалывая и распространяя свои заряды.

Галф выгибается, когда в нем уже три пальца, но ласковое “тшшш, я очень аккуратно” успокаивает его и помогает расслабиться и принимать их в себя. Вероятно, от ремней останутся следы на запястьях - так сильно он дергается, пытаясь вырваться. Поэтому, когда Мью извлекает из него пальцы и отбрасывает в сторону использованный презерватив, Галф начинает умолять:

- Пожалуйста, отстегни меня от кровати!

- Ты хочешь, чтобы я тебя развязал?

- Нет, просто отстегни ремни!

Теперь его руки связаны, но он может закинуть их за голову Мью, чтобы притянуть того к себе и целовать, целовать, целовать… Но тот через минуту освобождается из этого захвата, чтобы потянуться за еще одним презервативом и натянуть его на член:

- Ты точно хочешь этого? Может быть больно.

- Хочу!

- Тогда давай очень медленно и осторожно.

Мью садится перед ним и раздвигает бедра, перекидывая через них ноги Галфа. Головка члена упирается в его анус, но пока не входит. Галф поднимает голову и с отчаянием смотрит на своего партнера:

- Пожалуйста, я больше не могу! Мью!

- Сейчас, мой хороший.

И правда: все в этот раз очень медленно, словно Галф - хрустальный и разобьется от малейшего неловкого движения. В нем сейчас только головка, Мью словно дает ему возможность привыкнуть к растяжению и самому все контролировать. Тот откинулся назад на руки и тихонько шевелит только бедрами, растягивая партнера.

Галф ценит это, но ему сейчас так хочется ощутить полное единение, что нет сил на все это промедление, поэтому он сам начинает аккуратно двигать бедрами вверх и вниз, помогая члену проникнуть глубже. И удовлетворенно шипит сквозь зубы, когда боль смешивается с удовольствием от полного погружения.

Он видит, как расширились зрачки Мью - его глаза почти черные, но тот кусает губы и все еще сдерживается, давая Галфу полный карт-бланш. А ему это не надо. Все, что сейчас необходимо - этот мужчина в объятиях и ощущение, что его любят.

- Мью!

- Что, больно?

- Двигайся уже!

- А ты нетерпеливый, - тот улыбается, но меняет позицию: становится на колени между его ног, чтобы сделать бедрами первый пробный толчок.

Теперь Галф снова может закинуть руки за голову Мью, притянуть к себе для поцелуев и умирать от каждого движения, которое бьет по той самой точке внутри, заставляя вскрикивать от болезненного удовольствия каждый раз, когда это происходит. Оргазм кажется так близко, так рядом, что он всхлипывает от нетерпения, подаваясь навстречу и плача. Но до финала доводит его совсем другое:

- Я так люблю тебя, так люблю…

Шепот, почти неслышный, срывается с любимых губ между поцелуями, но это заставляет слезы хлынуть нескончаемым потоком, а тело изогнуться в волне яростного белого света, что выжигает его изнутри и помогает возродиться фениксом.

Сквозь дымку он ощущает, как Мью делает еще несколько движений прежде, чем упасть на него, погребая под собой и своим влажным теплом.

И теперь Галф может прошептать, целуя влажный висок:

- Я люблю тебя. Ты же знаешь, что всегда можешь держаться за меня. Что бы ни случилось - ты можешь мне рассказать, потому что я всегда рядом. Я люблю тебя.

Потому что что бы ни готовила для них судьба, они всегда будут вместе и всегда будут держаться друг за друга.

Cling to me

You can say anything to me

When you're lost, turn and see

You know I'll always be here

Never let go

Cling to me

Держись за меня,

Ты все можешь мне сказать.

Когда ты потерян, обернись - и ты увидишь,

Ты же знаешь, что я всегда здесь, рядом

И никогда тебя не отпущу.

Держись за меня.