Actions

Work Header

Подземелья и драконы

Work Text:

Вход в пещеру совсем не внушал страха. Небольшой, в Пристани Лотоса иные двери повыше будут. Благоустроенный: по камням вокруг черного провала вились, перемежаясь защитными знаками, резные языки пламени. Вэй Усянь заглянул внутрь и подавил внезапное желание крикнуть в темноту что-нибудь задорное.

— Видишь? — Вэнь Чао сложил руки на груди. — Это Пещеры Спящего Дракона. Одно из тренировочных полей ордена Цишань Вэнь. Сюда спускаются лучшие из лучших, и не все возвращаются живыми… Рискнешь?

— Пф, — сказал Вэй Усянь. Дырка в скале на смертельно опасную не походила ничуть. Нет, печати здесь стояли мощные: даже не касаясь, можно было почуять ток ци в каменных узорах. Но это же Вэни! В их горах любой мало-мальски неустойчивый склон укрепляющими символами в три слоя исписан. А уж в охотничьих угодьях такое сами небеса устроить велели: чтоб не рухнуло на голову полскалы, если талисман неудачно кинуть.

С Вэнь Чао они зацепились языками еще с утра. Вэй Усянь упомянул вскользь, что непременно победит на состязании — он ведь был первым среди лучников Пристани Лотоса, а подстрелить фазана на другом берегу протоки куда сложнее, чем попасть в мишень посреди поля, это вам любой юньмэнец скажет! — Вэнь Чао вскинулся и заявил, что еще всяким чужакам их орден на своей земле не уступал… Слово за слово — и Вэй Усянь в запале согласился слетать на дальний хребет и доказать, что в горах справится не хуже коренного цишаньца. Еще и добычу какую-нибудь принесет.

Что его подначивали нарочно, Вэй Усянь вполне догадался, пусть и уже на полпути к цели. Но сдавать назад не стал. Что плохого, если он поупражняется перед состязанием? В горах-то он и в самом деле охотился мало, разве что когда в Мэйшань ездил вместе с Цзян Чэном и госпожой Юй. С пещерами его Вэнь Чао, конечно, подставил. Они как раз для лучника бесполезны: тесно и не прицелиться толком. Но не поворачивать же теперь? Выглядеть слабаком перед вэньским задавакой не хотелось. Поработает мечом и талисманами, делов-то.

— Ты можешь отказаться, — ухмыльнулся Вэнь Чао. — Я понимаю, наши тренировки юньмэнцу не по силам. Так и быть, ловить тебя на слове не буду.

— Еще чего! — вырвалось у Вэй Усяня прежде, чем он прикусил язык. Вот вэньская морда! Правильно дядя Цзян говорил, что с этими надо быть осторожнее.

— Полезешь? — похоже, Вэнь Чао удивился. Вэй Усянь фыркнул, скинул с плеч лук и колчан и спрятал в бездонный рукав. Вход низкий, места пострелять явно не найдется. Ну и ладно.

— Подожди пару часов, приволоку тебе тварь твоей мечты, — улыбнулся он и нырнул под своды пещеры.

Внутри оказалось странно тихо. Шелест листьев, шум ветра — все звуки будто бы отдалились, завязли, как в толще воды. Вэй Усянь даже пальцами у себя над ухом пощелкал: не оглох ли? Нет, вроде слышно. Наверное, это вэньские узоры у входа так действовали.

Дневной свет из-за спины смутно обрисовывал контуры предметов. Впереди виднелся коридор, широкий ровно настолько, чтобы не цепляться плечами за стены.

— Эй! Вэй Усянь!

Оклик прозвучал до того внезапно, что Вэй Усянь едва не схватился за меч. Обернулся, выругавшись про себя. Вэнь Чао стоял на пороге и заглядывал в темноту.

— Чего тебе? — крикнул Вэй Усянь в ответ.

На миг почудилось, что напыщенный Вэнь чем-то встревожен, но это ощущение быстро исчезло.

— Хочешь добрый совет? — теперь Вэнь Чао усмехался как обычно.

— Ну?

— Не ори под землей, — осклабился Вэнь Чао. — Обвал устроишь.

И исчез, отступив куда-то в сторону. Вэй Усянь в сердцах сплюнул и пошел вперед.

Коридор протянулся довольно далеко, узкий и неестественно прямой. Вэй Усянь приготовился спотыкаться о трещины и выступы в породе — он спускался в пещеры Мэйшаня и отлично помнил, как неудобно там двигаться, — однако пол под ногами был ровным, словно его обтесывали лучшие ремесленники Цишаня. Воровато оглянувшись — не смотрит ли снаружи Вэнь Чао? — Вэй Усянь присел и провел по камню рукой. Пальцы нащупали гладкое. Словно вдоль прохода от души плеснули расплавленным стеклом, а оно потом застыло мелкими наплывами. Да и выше, на стенах, кажется, то же самое…

Этот коридор что, нарочно проделали когда-то? Вэй Усянь выпрямился и покачал головой. Может, и не врут байки, что Вэни, если захотят, и гору насквозь прожгут.

Вокруг становилось все чернее и чернее: свет от входа сюда уже не пробивался. Вэй Усянь прикрыл глаза, коснулся ладонью оплавленного камня и вслушался в течение ци. Охотиться в темноте ему случалось: и глухой ночью, и в глубокой воде, и в тех же горах на родине у госпожи Юй, — так что как действовать, он знал. Зажмуриться, чтобы не ослепила резкая вспышка, больше доверять слуху, чутью и духовному оружию. И, конечно, хорошо запоминать дорогу, чтобы не заблудиться и не врезаться спиной в стену посреди боя. Но с последним пока было проще всего: проход не разветвлялся, только вильнул пару раз.

Еще через десяток шагов стена под пальцами провалилась вбок, и Вэй Усянь остановился. Коридор влился в более крупный зал: здесь до свода было и рукой не достать. И пол — Вэй Усянь снова потрогал камни внизу, — да, хоть и ровный, но уже не оплавленный неведомым жаром. Природная пещера? Ну и здоровая же.

Чутье пока молчало: рядом не было ничего опасного. По движению ци вокруг Вэй Усянь довольно быстро нашел проход дальше. Прислушался, огладил края породы. Трещина? Да, трещина, идущая почти горизонтально. Только чуть-чуть вниз забирает.

Вот это место куда больше походило на Мэйшань. И над головой нависало, и ровные участки, чтобы поставить ногу, требовалось выискивать ощупью, и поскользнулся он раз-другой. Когда пролом сузился настолько, что протиснуться вперед удавалось еле-еле, Вэй Усянь остановился. Нет, в такой тесноте он и талисмана не вытащит, не говоря уже о Суйбяне. Лучше бы выбрать путь попросторнее.

Назад он вернулся без труда. Пошарив по стенам, обнаружил еще один провал в скале: этот располагался высоко, и, чтобы залезть внутрь, понадобилось подтянуться. Зато тут можно было идти в полный рост, да и локтями не цепляться. Все-таки пещеры для тренировки Вэни явно подбирали с размахом. Как отыскали только?

Посторонний звук Вэй Усянь различил через палочку времени, не раньше. Сквозь шелест одежд и дыхания пробился негромкий топоток. Быстрый, торопливый, слишком дробный для человеческих шагов.

Похоже, он нашел первую добычу.

Суйбянь подчинился с привычной легкостью, метнулся на шорох и колебания ци. Вэй Усянь запоздало подумал, что стоило сначала подойти ближе: вдруг тварь за поворотом? Но и так получилось неплохо. Впереди раздался короткий лязг, что-то взвизгнуло и застучало. Вэй Усянь бросился на звук, перехватил в воздухе рукоять меча и, сложив пальцы в печать поиска, раздосадованно выдохнул. Неизвестная нечисть оставила на камнях два кровавых пятна и со всех ног улепетывала куда-то вперед.

Ну, не могла же охота оказаться слишком простой? Иначе Вэнь Чао не говорил бы об этом месте как о самом опасном в округе. Вэй Усянь вернул меч в ножны, закрепил их на поясе так, чтобы не бились о стены, и бросился в погоню.

Бегала тварь отлично. Вэй Усянь пронесся через широкую пещеру, спрыгнул в неглубокий, в рост человека, пролом в полу и заставил себя остановиться, только выскочив в еще один зал. Шорох затихал где-то справа и внизу. Судя по звукам, непонятное существо торопливо протискивалось в трещину едва ли не меньше лисьей норы.

Ладно. Туда ему точно не пробраться, а гонять кого-то в подземельях надо с оглядкой: заплутать легче легкого. Да и нечисть явно была мелкая и пуганая. Не та добыча, за которой стоит ползти в звериный лаз.

Возвращаться пока резону не было: короткий и почти что прямой путь назад Вэй Усянь помнил надежно. К тому же снаружи ждал Вэнь Чао… или не ждал. С вэньского гаденыша сталось бы развернуться и уйти к своим, да еще и похвастаться, как он ловко облапошил гостя. Но Вэй Усянь, в отличие от некоторых, слово привык держать. Пообещал поймать или прирезать зверюгу пострашнее — значит, надо поймать.

Лаз в полу, через который смылась шустрая добыча, Вэй Усянь нашел на ощупь. Да, в эту дыру с локоть шириной ему точно было не проскользнуть, даже если Суйбянь запихнуть в рукав. Интересно, найдется тут путь попросторнее? Разглядеть в темноте хоть что-нибудь упорно не удавалось. До жути свербело зажечь талисман и осмотреться как следует, но Вэй Усянь хорошо помнил наставления госпожи Юй. В подземельях горящий огонь — все равно что надпись крупными иероглифами «идите сюда, я вкусный». Лучше уж на чутье полагаться, безопаснее.

Слабое колыхание ци выдавало проход где-то слева. Вэй Усянь повернулся туда, но замер на середине движения. Почудилось, или скол породы под сапогом чуть заметно качнулся?

На следующем шаге еле ощутимая дрожь внизу превратилась в далекий гул. Вэй Усянь оттолкнулся от ненадежной опоры, прыгнул, прижался к стене — а потом под ногами поехало, и он, не удержавшись, полетел вниз.

Наверное, его спасли клановые одежды, заклятые на защиту владельца. Или Суйбянь, ухватившись за который, вышло хоть немного управлять падением. Или это дядя Цзян перед поездкой в Цишань подсунул ему пару полезных амулетов, а предупредить забыл? Обычного-то человека такой обвал точно бы по породе размазал. А Вэй Усянь, когда приземлился наконец на что-то более-менее устойчивое и судорожно создал защитную печать, несомненно был жив. Разве что ныли плечи и левое колено: ушибло камнями.

Гуевы Вэни. И гуевы вэньские пещеры.

Щит у него — не иначе как с перепугу — получился отменный, последние обломки отразил без труда. Вэй Усянь погасил его, лишь когда наверху все давно затихло. Осторожно поднялся на ноги, выпрямился. Колени предательски подрагивали, как будто он часов восемь подряд не вылезал с тренировки.

Интересно, часто у них тут такое случается? И не свалят ли на Вэй Усяня потом обрушение ценных вэньских подземелий? Мол, не соблюдал правила поведения, орал неприличные песни, вот горы и возмутились.

После пятой попытки проверить пол вокруг через ци Вэй Усянь все-таки зажег талисман. Рискованно, да — но ступать вслепую на то, что один раз уже упало, было откровенно страшновато. Неяркий свет обрисовал просторную пещеру, груды камня впереди и, если задрать голову, огромный черный провал наверху. Похоже, там обрушилось сразу с десяток этажей — или ярусов, Вэй Усянь не знал, в чем Вэни свои катакомбы считают. Неплохо. Место подняться на мече есть, можно не пробираться через эти нагромождения…

Цветное пятно Вэй Усянь заметил краем глаза, когда уже встал на клинок. У самой границы обвала виднелось что-то яркое. Необычно яркое для черно-серой подземной мглы. Может, тварь какую булыжником приголубило?

Чтобы разглядеть подробнее, пришлось подлететь на Суйбяне: через хаос битой породы, норовящей осыпаться от малейшего чиха, Вэй Усянь не полез бы и на спор. Он и место, чтобы сойти с меча, выбрал не сразу. Спустился, опасливо проверил — нет, вроде булыжник попался устойчивый. Присел, поднеся талисман поближе к яркому пятну.

Это было вэньское клановое ханьфу. Серое от каменной пыли, залитое кровью, но даже в таком виде узнаваемое. И, само собой, надетое на владельца, а не сброшенное за ненадобностью — просто незнакомого Вэня переломало так, что Вэй Усянь сходу и не определил в этом искореженном, полузадавленном камнями силуэте человека. Одни солнца на рукавах и различил.

Разумеется, Вэнь был мертв. Совсем недавно: ци уже остановилась в меридианах, но тело не успело остыть. Вэй Усянь отнял руку от вывернутого запястья и растерянно нахмурился. По-хорошему, мертвеца следовало вынести наверх, чтобы клан похоронил его как должно. Но… вот вернется он из пещер с трупом на руках. И скажет, что выжил под обвалом, даже синяков толком не набил — а коренной цишанец, наверняка раз на десять эти горы облазивший, погиб. И опыт не помог, и амулеты не уберегли… Правдоподобно? Вот-вот.

Только бросать тело здесь все равно было нельзя. Вэни, может, и спустятся через пару дней искать пропавшего адепта, но к этому времени его давно сожрет какая-нибудь нечисть. Нет, надо вытаскивать. В конце концов, Вэй Усяню не впервой отбиваться от обвинений в том, чего он сроду не делал. Да и дядя Цзян поможет.

Движения ци Вэй Усянь не уловил. Просто что-то шелохнулось сзади, совсем близко, а потом шею тронуло холодным и острым. Вэй Усянь даже обернуться не успел. Только погасить, мигом вспомнив наставления госпожи Юй, талисман — и оказаться в темноте.

Но ведь тварь рванула бы когтями сразу, не стала бы грозить. А ему все еще не перерезали горло. Выходит, здесь заклинатель?

— Кто ты? Назовись!

От негромкого приказа у Вэй Усяня тут же полегчало на душе. Чужой голос был юношеским и звонким — но, бесспорно, человеческим. Видимо, тот Вэнь бродил по катакомбам не один, вот и все. А теперь товарищ нашел его тело… и Вэй Усяня над ним. Н-да.

Может, и лучше бы было сразу сунуть труп в бездонный рукав и полететь скорее наверх. Отболтался бы как-нибудь.

— Вэй Усянь, первый ученик Пристани Лотоса, — сглотнув, отозвался Вэй Усянь. — И это не я его. Честно.

Из-за спины повеяло ощутимым удивлением, а еще через миг зачарованная сталь у горла сдвинулась в сторону.

— Юньмэнец здесь? Откуда?

— Пригласили, — буркнул Вэй Усянь. — Я на спор.

И хорошо еще, спор этот слышала половина юньмэнской делегации и пара ребят из Цинхэ. С Вэнь Чао сталось бы потом заявить, что ни о чем они таком не болтали, а по чужим угодьям Вэй Усянь сам полазать вздумал.

— Только тут обвал случился, — добавил он. — И один из ваших под него попал.

Так и не назвавший своего имени Вэнь негромко фыркнул.

— Естественно, случился. Пробивая себе путь наверх, всегда следует учитывать, что горы могут не оценить твоих стараний.

Всколыхнулся воздух: Вэнь обошел Вэй Усяня сбоку и склонился над телом. Судя по чуть слышному шелесту, он ступал по качающимся обломкам так же легко, как урожденный Цзян — по руслу ручья.

— Он пробивался наверх? Заблудился или… — Вэй Усяню почему-то вспомнился коридор у самого входа в пещеры. Длинный, узкий — кому крупнее человека и не протиснуться.

— Или, — усмехнулся Вэнь. Сейчас, когда он стоял вплотную, Вэй Усянь чувствовал отголоски его силы: яркого, неспокойного пламени, надежно укрытого в среднем даньтяне. Прятал ци? Ну да, он ведь охотился. Вэй Усянь поступил бы так же, но у него пока не хватало мастерства, чтобы большую часть ци запихать вглубь себя, а меньшей вслушиваться в тишину вокруг. — Здесь водятся существа, от которых даже опытные заклинатели предпочтут отступить прямо сквозь стену.

Если честно, Вэй Усянь ему не поверил. Потому что сам за прошедшее время никого толком не встретил, потому что на запах крови и смерти ни одна тварь не прибежала. Да и Вэнь говорил так, будто и не боялся совсем.

— Ближе к делу, — чужой голос стал строже. — Я не знаю, с кем и о чем ты спорил, первый ученик Пристани Лотоса, но сейчас вставай на меч и лети к выходу из пещер. Та веселая компания, на остатки которой ты недавно наткнулся, погибла не случайно. И мне весьма интересно, от кого это они удирали через несколько десятков ярусов, не помня себя.

Возвращаться без добычи? Просто потому, что какой-то Вэнь обрушил на себя половину подземелий? Впрочем, он и повыше найдет, на кого поохотиться: это же тренировочное поле, здесь не может не быть нечисти. Надо только заранее прикинуть, куда двигаться… Вэй Усянь сотворил поисковую печать, прислушался к отклику и озадаченно нахмурился. Источников темной энергии не ощущалось на пару ли вокруг. Даже давешняя мелкая дрянь, подраненная Суйбянем, куда-то делась.

Если подумать, это настораживало. В Юньмэне все знали: когда из реки исчезают гули, пора срочно искать в воде кого покрупнее. А уж если нечисть ушла из особых охотничьих угодий, где слабые твари наверняка просто не выживают…

Рядом шевельнулась ци: Вэнь спрятал тело сокланника в бездонный рукав и теперь шелестел талисманами. Это он вглубь собрался? Выяснять, что там завелось такое, что спугнуло половину местных обитателей? Нет, будь дело в Юньмэне, Вэй Усянь тоже не стал бы звать старших, а проверил бы сам, но в пещерах… Под землей, случись что, отступать куда сложнее, он уже понял.

— Ты же не пойдешь туда один? — спросил на всякий случай Вэй Усянь.

В темноте он не видел лица Вэня, но по короткому выдоху и еле задавленной вспышке ци догадался: отчего-то тот остолбенел, как гулем поцелованный.

— Ты за меня беспокоишься? — с непонятной интонацией уточнил Вэнь.

— Знаешь, лезть в одиночку к незнакомой твари так себе затея, я проверял пару раз, — честно ответил Вэй Усянь. — А если вся здешняя живность уже унесла ноги, там внизу точно что-то серьезное.

И удрать в укрытие, оставив наедине с этим серьезным своего ровесника… Да Вэй Усянь после такого сам бы себе в морду плюнул, и за дело.

— Ты беспокоишься, — Вэнь уже не спрашивал. — За меня.

Если Вэй Усянь правильно понял, он никак не мог определиться: то ли изумляться, то ли хохотать.

— Эй, я верю, что ты сильный и в этих катакомбах охотиться умеешь, — сказал на всякий случай Вэй Усянь. — Но мы же не знаем, что там растревожили твои сокланники. А на некоторых тварей идти без напарника просто нельзя, сгинешь.

— Это ты так предлагаешь помощь? — нет, точно: молодой Вэнь определенно сдерживал смех. Ну и гули озерные с ним, мысль-то он подал неплохую. Вэй Усянь думал подняться наверх вместе и напрячь Вэнь Чао: все же второй наследник, наверняка у него в охране люди опытные. Но Вэнь Чао — тот еще напыщенный придурок. Пока удастся его найти, пока убедить, что дело худо… А если неведомая дрянь за это время вылезет на свободу и кого-нибудь сожрет?

— Да, — кивнул Вэй Усянь. — Мне все равно надо притащить хоть какую добычу, чтобы не проспорить. И… я не привык кого-то бросать.

Нет, он понимал, что этот Вэнь не из слабаков, что пробегал по горам куда больше него — вон как неслышно подошел! — что навязываться невежливо… Но вот Цзян Чэн год назад полез разбираться, почему из реки Саньси исчезла вся мелкая нечисть. Из-под воды его, полузадохшегося и опутанного жесткими плетями переродившихся водорослей, вытаскивала подоспевшая шицзе, и, как сказал потом дядя Цзян, опоздай она хоть немного, осталось бы только благовония жечь. А ведь Цзян Чэн — Цзян. С детства на озерах охотился. Знал, куда смотреть и чего опасаться.

Конечно, Вэй Усянь — юньмэнец и в подземельях разбирается неважно, но хотя бы сцапать напарника за шиворот и удрать куда глаза глядят он сможет. А иногда без этого не обойтись.

Сбоку раздался смиренный вздох.

— Цзяны. Благородные мужи, потомки странствующих рыцарей… Ты хоть в пещерах раньше бывал, Вэй Усянь?

— Да, в Мэйшане, — подтвердил тот. — Но только с полмесяца. Ты точно опытнее, так что лезть командовать я не буду, не переживай.

Этот невнятный звук, кажется, означал согласие.

— Еще бы ты полез, — с трудом произнес Вэнь. — Хорошо. Следуй за мной и постарайся не сложиться по дороге. Ссора с Юньмэном из-за твоей нелепой смерти мне совершенно не нужна.

Вэй Усянь кивнул и встал на меч: карабкаться по завалам все еще не хотелось. Это Вэнь с обломка на обломок шагает, как водомерка по глади озера. А Вэй Усянь… нет, перекачивать ци по стопе так, чтобы не споткнуться на скользкой гальке, он умел. Но не на битом, еще не слежавшемся камне. Лучше уж перелететь, а спуститься уже после, когда нечему будет качаться под ногами.

Спутника его такие мелочи явно не тревожили: он даже не оступился ни разу. Интересно, Вэней всех учат ходить по горам, как Цзянов — плавать и нырять? Но ведь тот, первый, не спасся от обвала…

— Ты говорил, твой сокланник тут с товарищами был, — подал голос Вэй Усянь, когда свод пещеры стал слишком низким для полета. — Но я видел только одно тело. Или их всех засыпало?

— Нет, думаю, остальные внизу, — после недолгого молчания ответил Вэнь. Похоже, он не ждал, что Вэй Усянь захочет беседовать. — Что бы они ни разбудили, это нечто находится на самой глубине.

Разглядеть выражение его лица Вэй Усянь даже не пытался, но почему-то был уверен: сейчас Вэнь довольно улыбался.

— Эти добрые люди планировали устроить кое-кому приятный подарок, — пояснил он. — Но результат, очевидно, получился даже чересчур приятным. Для них.

— Сюда должен был зайти кто-то из вэньской знати? Вэнь Чао или еще кто? — Вэй Усянь сразу вспомнил рассказы дяди Цзяна. В высших кругах великих орденов единства не бывало никогда, а противников порой устраняли самыми причудливыми способами. Растревожить хищную тварь в месте, где собрался поохотиться твой недруг, — это еще цветочки.

На этот раз Вэнь не отвечал с десяток ударов сердца.

— Здесь угодья старшей семьи Вэнь, — заговорил он наконец, и от спокойствия в его голосе Вэй Усяню почему-то резко захотелось отступить и прижаться к стене. — Неудивительно, что жертвой наметили кого-то из ее членов.

Вскипевшая было где-то под вышитыми одеждами ци улеглась мгновенно, и Вэй Усянь потихоньку перевел дыхание. Он что, за Вэнь Чао испугался? Хотя да, чужаки-то здесь не ходят — если его самого не считать. Получается, этот Вэнь тоже из семьи главы и вэньскому гаденышу родич. Интересно, какой? Вэй Усянь слышал о наследнике Вэнь, но тот был старше даже Вэнь Чао и уж точно не казался бы мальчишкой. Может, кто-то из младшей ветви?

Под ногу подвернулся косой скол камня, и Вэй Усянь выбросил из головы лишние мысли. Нет уж, тут не Юньмэн, чтобы посреди охоты о посторонних загадках думать. Это Вэнь непонятный идет так, что и одежды не шелестят, — а ему, если не хочет оступиться в темноте на неровном полу, надо быть повнимательнее.

Пещера превратилась в низкий пролом-трещину, затем расширилась снова. От осторожных, но все-таки не беззвучных шагов Вэй Усяня наверху дважды отдалось глухое эхо. Справа изменилось движение ци: там, похоже, открывался еще один проход, но Вэнь его проигнорировал.

Добычи не было. Вэй Усянь усердно вслушивался в мертвое безмолвие, в потоки ци, поначалу даже пытался вглядываться в темноту, пока не вспомнил наставления и не зажмурился, — и все без толку. Вэньские подземелья словно вымерли: ни писка, ни шороха. Если бы не слабое колыхание воздуха от шагов его спутника, было бы легко счесть, что на десятки ли вокруг нет никого и ничего.

Вэй Усянь не боялся тишины, но неприятному скрежету где-то внизу и слева, если честно, очень обрадовался.

— Это ведь не кто-то из ваших? — уточнил он на всякий случай. Вэни, конечно, двигались бы тише, но мало ли?

— Нет, — ему в ответ отчетливо усмехнулись. — Разве что в Пещеры Спящего Дракона забрался еще один любопытный юньмэнец.

Скрежет перешел в быстрый цокот, потянуло холодком. Вэй Усянь с облегчением сжал рукоять Суйбяня. Люди так не ходят и темной энергией не пахнут. Не вся нечисть, значит, сбежала из катакомб!

Клинок он послал на звук и явно попал, но особого результата это не принесло. Тварь легко выметнулась из пролома внизу, проскрипела по камням. Чутье предупредило об опасности, и Вэй Усянь отпрыгнул вбок, едва не зацепив плечом стену. Гуевы катакомбы, не размахнешься толком! Вот что бы этой дряни не напасть на два поворота раньше, в пещере с обеденную залу размером?

Спереди негромко хлопнуло: Вэнь сомкнул ладони в ручной печати. Судя по тому, как резко, будто в лед вмороженная, застыла неизвестная нечисть, — обездвиживающей. Вэй Усянь замахнулся было мечом — добить тварь, пока не вырвалась, — но замер на полушаге от короткого:

— Стоять.

Рядом взвихрилась ци, и чувство опасности разом утихло. Даже от темной энергии остались одни блеклые следы. Вэй Усянь закусил губу и вогнал Суйбянь обратно в ножны. Нет, он все понимает, Вэни на родной земле охотятся сами, но, раз уж решили идти вместе, можно было и не отмахиваться от помощи!

Вздрогнул воздух: Вэнь отряхнул кисти рук от невидимой пыли.

— Таких существ бесполезно рубить мечом, Вэй Усянь, — снизошел он до объяснений. — Насекомые всегда живучи, а искажение темной энергией усиливает их выносливость до удивительных пределов. Отрежь ты этой милой многоножке пару сегментов, и отделенный кусок спокойно мог бы улизнуть между камней, а после — вцепиться тебе в щиколотку.

— Это была многоножка? — обалдел Вэй Усянь. Нет, он встречал пару раз насекомых, уснувших среди скопления темной энергии и исказившихся до неузнаваемости, и противники из них и правда были сильные: поди пробей панцирь даже духовным клинком. Но дрянь, вылезшая им наперерез, доставала ему до колена! А в длину и вовсе, наверное, сравнялась бы с небольшой лодкой.

— Очень крупная, — подтвердил Вэнь. — Хорошо. Иначе провозились бы дольше.

Вэй Усянь представил себе, как пытается в пещере и на ощупь прихлопнуть что-нибудь смертельно опасное, но размером с мышь, и от души согласился.

Талисман или ручная печать — чем там Вэнь приголубил добычу — сработал на совесть: от нечисти остались только мелкие осколки панциря. Они хрустели под шагами и совершенно не порывались расползтись или цапнуть за сапог. Трещину, из которой выползла многоножка, Вэй Усянь на всякий случай прощупал ци и присвистнул про себя.

— Как она вообще там помещалась? Туда же и ребенок с трудом проберется!

— Она спасалась от беды, — спокойно ответил Вэнь. Пошевелил ногой самый большой осколок, равнодушно сдвинул его с прохода. — Когда очень хочешь жить, границы возможного не кажутся столь уж незыблемыми.

— Может, просто ползла по своим делам, — пробормотал Вэй Усянь. — Мы ведь не знаем, что ей в голову взбрело.

Думать, что искаженная тварь предпочла двух сильных, пусть и молодых заклинателей непонятной угрозе внизу, не хотелось. Не ждет же их в глубине что-то настолько страшное. Тогда давешний Вэнь погиб бы не под обвалом, а куда раньше.

— Такие любят атаковать из засады, а не бросаться жертве наперерез, — судя по еле слышному шелесту волос, Вэнь покачал головой. — Эта лезла напролом. Вероятно, у нее была веская причина оставить прежние привычки.

Не то чтобы его слова успокаивали, если честно.

Через десяток шагов пещера раздалась вширь, но зато разом стала ниже. Теперь идти приходилось согнувшись в три погибели, и Вэй Усянь с трудом подавил желание отправиться дальше на четвереньках, чтобы не цепляться макушкой за неровный свод. Нет уж, если на руки опираться, талисман быстро не выхватить. А это могло понадобиться: то справа, то слева ци утекала вбок, обозначая отверстия в породе. Мало ли, из которого выберется новая дрянь?

Возле очередного прохода Вэнь ненадолго задержался. Вэй Усянь услышал тихое клацанье: тот вдумчиво простукивал скалу кончиками ногтей. Затем прошуршал по камню волосами: то ли ухом прильнул, то ли просто шевельнулся неудачно. С полдюжины ударов сердца ничего не происходило, а потом Вэнь развернулся и отправился назад.

— Наши незадачливые гости ухитрились обрушить не один тот зал, в который ты имел неосторожность провалиться, — видимо, непонимающий взгляд Вэй Усяня оказался слишком ощутимым. — Жаль, это был самый короткий путь на нижние ярусы. Теперь придется идти в обход.

Повторив про себя его слова, Вэй Усянь потряс головой.

— Погоди. Ты ведь не использовал талисманов. Даже печатей не складывал, только по камню тюкнул пару раз. И просто так определил, что впереди обвал?

— Да, — кажется, Вэнь сначала даже не понял, что его удивило. Затем усмехнулся: — Ты учишься в Пристани Лотоса, Вэй Усянь. Разве тебе нужны талисманы, чтобы сказать: впереди омут?

— Это другое, — пробормотал Вэй Усянь. — Там же вода цвет меняет и рябь не такая…

Он замолчал, не договорив, и торопливо двинулся следом: Вэнь явно не собирался дожидаться, пока незваный гость закончит обалдевать. Вон, уже ощупывает стену на другой стороне пещеры. И снова без ци, вручную… Вэй Усянь про себя поклялся, что после не отлипнет от госпожи Юй и ее мэйшаньских сестер, пока не научат так же.

Новому пролому Вэнь большого внимания не уделил. Щелкнул пару раз пальцами по камню, удовлетворенно хмыкнул и полез вперед. Вэй Усянь ругнулся было: тут-то и вовсе только ползком проберешься! — но уже через десяток мгновений напряженного шороха получилось сначала встать, а потом и разогнуться.

Здесь воздух был холоднее и влажнее, чем парой залов раньше. На стенах что-то еле-еле светилось: если бы не непроглядная темнота, Вэй Усянь и не заметил бы слабого мерцания. Чутье подсказало, что в блекло-сиреневых кляксах есть отблески ци. Плесень?

— Не прикасайся, — бросил через плечо Вэнь. — Эти лишайники небезопасны.

Вэй Усянь, и так не планировавший тыкать пальцем в непонятную светящуюся ерунду, только плечами пожал.

Камни под ногами понемногу становились скользкими. Вэй Усянь долго принюхивался и наконец улыбнулся: пахло водой. Чужой, лишенной теплого и травянистого юньмэнского запаха, но несомненно водой. А значит, уж в этом месте он, случись что, обузой не станет.

Это оказалось озеро, небольшое и очень спокойное: в тяжелой тишине не слышалось и самого легкого шелеста волн. На своде у дальнего берега виднелись уже знакомые пятна лишайников. Вэй Усянь присел у кромки воды и дотронулся кончиками пальцев до черной глади. Холодная. От горных родников и совсем немного — от темной энергии. Кто-то в озере жил — вернее, существовал. Правда, сейчас этот кто-то не стремился нападать: Вэй Усянь уже четвертый удар сердца держал руку в воде, а ци в глубине до сих пор не всколыхнулась.

Сбоку треснула бумага. Вэй Усянь рывком вскочил и обернулся, но не заметил ничего угрожающего. Просто Вэнь у противоположной от воды стены разорвал талисман. Вроде из тех, что помогают обнаружить следы ци: характерно дрогнул воздух.

— Кладка яшмовой сколопендры, — коротко пояснил Вэнь. — Почти созревшая.

Как он это определил, Вэй Усянь не объяснил бы при всем желании. Сам он видел только редкие царапины на лишайниках, особенно густо разросшихся в неровной нише.

— Той, что на нас напала?

— Не передергивай, Вэй Усянь, — тусклого мерцания не хватало, чтобы разглядеть даже силуэт Вэня, но казалось, что тот улыбается. — Это мы коварно подстерегли несчастную, насмерть перепуганную многоножку. К слову, не ту: обычную искаженную. Яшмовые сколопендры длиннее локтя не вырастают.

Он провел ладонью по воздуху в нише, и в какой-то миг Вэй Усянь различил на фоне светящегося пятна узкую кисть и зажатый в ней цянькунь.

— А еще они не покидают кладок, пока не проклюнутся яйца, — добавил Вэнь. Неярко вспыхнула ци: добыча перекочевала в зачарованный мешочек. — Разве что почуют рядом хищника, которого не проймет их яд. Однако эта ушла с лежки.

— Может, ее напугала нечисть из озера? — предположил Вэй Усянь. Сам он не особо в это верил: что бы ни сидело на дне, затаилось оно основательно. Вон, сунутой в воду рукой и на миг не соблазнилось.

— Тогда она сразу поселилась бы в другом месте, — Вэнь убрал мешочек в рукав. — Нет, ее согнало что-то иное. И это весьма занятно, потому что никаких причин для столь поспешного бегства я не чувствую. Ни избытка темной энергии, ни подозрительных колебаний ци, ни дрожи камней. Ничего.

Последние его слова натолкнули Вэй Усяня на неожиданную мысль.

— А ты уверен, что в ваших катакомбах вообще что-то проснулось? — спросил он. — Может, перед нами просто прошел, скажем, глава Вэнь и кого не сжег, того спугнул.

Конечно, обычно нечисть не удирает от заклинателей — наоборот, кидается на яркую ци. Но если тут годами тренируются Вэни из старшей семьи… Лично он бы на месте искаженных тварей давно уже приучился забиваться под камни, едва почуяв знакомый запах.

Хотя от кого-то ведь бежал тот Вэнь, погибший под завалом. И вряд ли от своего же главы.

Рядом прозвучал негромкий смешок.

— Может. Глава Вэнь, говорят, порой вызывает у окружающих непреодолимое желание избавиться от его общества. По всей видимости, это распространяется и на местных обитателей.

В голосе слышались непонятное, но отчетливое веселье.

Оба выхода из пещеры с озером — широких, с почти ровным полом — Вэнь оставил без внимания, вместо этого уверенно втиснувшись в дыру на высоте собственного роста. Вэй Усяню, чтобы проследовать за ним, понадобилось засунуть Суйбянь в бездонный рукав: иначе рукоять непременно зацепилась бы за очередной выступ. Лаз забирал наверх и заметно петлял, и Вэй Усянь невольно задался вопросом, не давешняя ли многоножка его прогрызла. По размеру как раз подошел бы.

Довольно скоро шуршание от одежд Вэня стихло. Вэй Усянь подполз ближе и замер: ци свивалась кольцом, выдавая открывшийся прямо перед ним провал в полу.

— Вниз, — спокойно объяснил Вэнь. — И, пока проход не расширится, цепляйся старательнее. Здесь довольно высоко падать.

Вэй Усянь приготовился долго и тяжело удерживаться на скальной породе напряжением ци, но все оказалось проще. Природный колодец был не особенно шире того прохода, по которому они добрались сюда. Упереться спиной в одну стену, руками и ногами в другую — и спускайся себе, пока на дно не наткнешься. Делали они уже так с Цзян Чэном, когда в Мэйшане тренировались. Обычному человеку нелегко, конечно, а для заклинателя — разминка.

Он лез и лез, ориентируясь на шорох движения под собой, а потом нога нащупала пустоту, и Вэй Усянь не сорвался со стены только благодаря судорожному всплеску ци. Проход расширился. И, судя по тому, как легко удалялось вниз и вправо ощущение чужого присутствия, расширился основательно.

Сейчас Вэй Усянь пожалел, что спрятал Суйбянь. Одной рукой упираться в камень, а другой шарить в рукаве — это еще ладно, но вот стягивать ножны зубами… Хорошо, никто из юньмэнских старейшин не видел: застыдили бы после за наплевательское отношение к духовному оружию. Да и вставать на меч пришлось уже в воздухе, отпустив скалу и прямо в падении сунув клинок себе под ноги. По счастью, высоты для таких фокусов хватало с лихвой. Гуевы Вэни со своей любовью к контрастам! То в их лазах на животе еле проползешь, а то в пещере целому храму предков достанет места.

Внизу Вэй Усяня встретил скошенный каменный пол и отчетливый холодок темной энергии, обнимающей за плечи. Вышивки на ханьфу неярко засветились под ее напором, и Вэй Усянь провел ладонью по вороту, стирая это мерцание. Под землей сиять, как фонарик в ночи, рискованно, он помнил.

— Тут что, чье-то гнездовье? — он достал два талисмана, защищающих от темной энергии, и наклеил себе на запястья. — Рядом с озером даже эха не ощущалось, а здесь вон что.

— Некоторые породы мешают восприятию ци, — донеслось сбоку. — Не пропускают ее через себя. В Пещерах Спящего Дракона таких немало, особенно на верхних уровнях.

Движения Вэй Усянь уже привычно не услышал. Зато почуял легкое колыхание ци: тоже, видимо, вышивки работали. Это было кстати, иначе он бы Вэня в холодном мареве не различил: очень уж умело тот скрывался.

— Мы обогнули вероятную точку угрозы с востока, Вэй Усянь, — Вэнь остановился в паре шагов. — И почти спустились до нужного уровня. Наши друзья удирали напролом; если то, что они растревожили, бросилось в погоню, у нас будет неплохой шанс ударить с тыла.

— Если оно решило закусить гостями, наверняка уже добралось до верха, — возразил Вэй Усянь. — Да, короткий путь завалило, но есть же и обходные. Хотя бы и тот, по которому мы ползли.

— Едва ли, — Вэнь неспешно направился куда-то в сторону. — Видишь ли, Вэй Усянь, эти места заселены гораздо более плотно, чем первые, часто принимающие гостей уровни. Спрыгни мы сюда в обычное время — не смогли бы вот так мирно беседовать. Но сейчас вокруг тихо и пусто, а наверху нам хоть и редко, но попадалась добыча. Нет, существо, вспугнувшее в пещерах все живое и мертвое, осталось внизу. Здесь.

Слова звучали вроде бы и спокойно, но Вэй Усянь невольно передернул плечами. Любит же этот Вэнь жути нагонять! Наверняка с него другие цишаньские мальчишки на ночных посиделках не слезают, страшилок требуют. В Юньмэне бы точно так и было.

Теперь они шли медленно, порой замирая и прислушиваясь. Тишина, глухая и неестественная еще с самого входа, сделалась откровенно тяжелой. Вэй Усянь готов был поклясться, что ступает по неровному, трещиноватому полу далеко не столь бесшумно, как Вэнь, но все равно не различал собственных шагов. Они словно бы тонули в сгустившемся воздухе прежде, чем достигали ушей. Наверное, сказывалось обилие темной энергии. Или в цишаньских подземельях всегда так было, просто чужаков об этом не предупреждали.

Именно из-за давящего безмолвия первым он уловил не звук — свет. Маленькую, тусклую искру впереди. Будто залетел в пещеру юньмэнский светлячок. Или болотный огонек, но такие водились только в южных провинциях, уж это Вэй Усянь помнил с уроков.

— Эй, стой! Ты видишь?

Он торопливо махнул рукой Вэню: тот невозмутимо шел в прежнем направлении и остановился лишь от оклика. Вэй Усянь запоздало догадался: он так и не открывал глаз, чтобы не ослепнуть от резкой вспышки, и потому не заметил отсвета. Вот что значит привычка. Сам-то Вэй Усянь, хоть и знал, как надо себя вести, все норовил всмотреться в темноту.

— Вижу, — после короткого молчания ответил Вэнь.

Искра чуть покачивалась, а Вэй Усянь наконец сообразил, что еще она напоминает. Осветительный талисман. Совсем слабый, из тех, что почти не испускают ци и не приманивают ей нечисть. Просто заклинатель, держащий его, пока слишком далеко, чтобы огонь в его руках был отчетливо виден.

— Как думаешь, это кто-то из ваших? — предположил Вэй Усянь. — Тех, кто полез вглубь и нарвался?

— Человек, которого я встретил, утверждал, что выжили лишь он и Сун Юйшан, — в голосе Вэня впервые проскользнуло напряжение. — Юйшана ты нашел под обвалом, а значит, либо мне солгали, либо здесь кто-то иной.

Иной? Вэй Усянь сомневался, что в закрытые охотничьи угодья за один неполный день может забрести такая куча посторонних. Он сам, этот Сун — по фамилии видно, что адепт из ордена, не из клана, — остальные любители потыкать палкой в незнакомых тварей… Многовато выходит.

Светящаяся точка как-то незаметно стала ближе, и Вэй Усянь вынул меч. Если учесть, что большая часть сегодняшних гостей бродила тут, чтобы устроить ловушку для кого-то из старшей семьи, на дружелюбную встречу рассчитывать явно не стоило.

Шаги он услышал, когда искра уже превратилась в полноценный огонек. Тихие, легкие, выдающие умелого заклинателя. Кто-то из Вэней? Или они все ходят так же бесшумно, как его спутник? А может, вообще нечисть, просто на двух ногах? Впрочем, последнее как раз проверить несложно.

Когда вокруг огонька замаячил белый силуэт, Вэй Усянь размахнулся и кинул в неясную фигуру распознающий талисман.

Впереди просвистело. Зашелестела смятая бумага, проскребла по камням подошва сапога. Белое увернулось, взмахнуло рукавами и ярче засветило огонек в пальцах. Вэй Усянь замер, давя желание проморгаться, а от стоящего рядом Вэня дохнуло жаром. Из пещерного мрака на них смотрел Лань Чжань. Чуть встрепанный, в потемневших на подоле от каменной пыли одеждах, с осветительным талисманом в руке. Через вечную ледяную маску прорывалась настороженность и, кажется, облегчение.

— Э-э-э, Лань Чжань? — Вэй Усянь помотал головой. — Ты-то откуда здесь взялся? В Облачных Глубинах запрещено шастать по чужим охотничьим угодьям, я уверен!

Ощущение раскаленного горна неподалеку разом исчезло: Вэнь снова укрыл ци в даньтяне.

Лань Чжань смотрел пристально, будто боясь отвести взгляд.

— Искал тебя.

Брошенный Вэй Усянем талисман он сжимал в кулаке, до хруста смяв бумагу.

— А зачем? — нет, Вэй Усянь догадывался, что, если он застрянет в вэньских подземельях, дядя Цзян отправит подмогу, но не так же молниеносно! Он еще даже всерьез вляпаться не успел!

— Сегодня восьмой день, как ты исчез, — бесстрастно произнес Лань Чжань.

Вэй Усяня как плетью по спине ударили. Восьмой день? Нет, он слышал в Юньмэне легенды о тайных водах, способных пронести через годы или сделать старика из ребенка, но… но это же вода, она и не такие чудеса творит — а разве что-то подобное может твориться в обычных горах? Хотя цишаньские пещеры обычными не назовешь, размах не тот. Но за столько времени он бы непременно почувствовал голод или жажду, ведь до инедии ему еще далеко, а этого не случилось. Нет, наверняка Лань Чжань ошибся. Обманулся в темноте. Ну, или научился-таки шутить, но довольно скверно.

— Подожди, подожди, — Вэй Усянь замахал руками. — Ты что-то напутал, я не сумел бы…

Неслыханное дело: Лань Чжань его перебил.

— Ты не появился на состязании лучников, — он говорил без выражения, словно отвечал на уроке. — Цзян Ваньинь поднял тревогу. Расспросили второго молодого господина Вэнь, он признался, что обманом завлек тебя в Пещеры Спящего Дракона…

— И вовсе не обманом! — обиделся за вэньского задаваку Вэй Усянь. — Просто пригласил. Даже предлагал отказаться, если я думаю, что не справлюсь, так что не надо тут!

Вэнь Чао, конечно, на первый взгляд был той еще скотиной, но Вэй Усянь терпеть не мог, когда его проступки сваливали на кого-то постороннего. Нет уж, сам нарвался — и все.

Если Лань Чжань и смешался от такого отпора, то ненадолго.

— Главы Цзян и Вэнь послали отряды на поиски. Я, — он чуть отвел глаза в сторону, — примкнул к одному из них. Мне повезло.

— Тебе-то это на кой демон сдалось? — Вэй Усянь помнил, как яростно Лань Чжань отрицал их дружбу еще в Облачных Глубинах. А тут такое неравнодушие. Лань Чжань ведь волновался. Это даже через его непрошибаемую невозмутимость заметно.

Лань Чжань не ответил. Шагнул вперед, потянулся к краю рукава.

— Пойдем.

Почему вдруг захотелось отшагнуть назад, Вэй Усянь не понял. Ноги сдвинулись сами, уходя от касания. Лань Чжань нахмурился, опустил руку.

— Вэй Ин?

Справа тихо-тихо усмехнулись. Вэй Усянь дернулся, оглянулся и ощутил плечом твердое тепло чужого тела. Вэнь. Точно, он же тоже был здесь. Только Вэй Усянь, ошеломленный новостями, о нем забыл.

А Лань Чжань, блистательный второй молодой господин из ордена Лань, славный своим безупречным воспитанием, отчего-то не поприветствовал незнакомца.

Но ведь талисман, распознающий темную энергию, не затлел у Лань Чжаня в пальцах. Выходит, это был он. Не нечисть, принявшая его облик.

А с другой стороны, если случайная хули-цзин или иная тварь нацепила такую отменную маску, что помешало бы ей создать и иллюзию талисмана? Даже необязательно именно распознающего. Бумажку-то Лань Чжань зажал в кулаке, иероглифов не различишь.

— Идем наверх, — повторил Лань Чжань и нахмурился. — Чужакам здесь бродить запрещено.

— Постой, — Вэй Усянь прикусил губу. — Докажи, что ты Лань Чжань.

Прозвучало по-дурацки, где-то даже по-детски. Ничего странного, что Лань Чжань взглянул озадаченно.

— Как?

Да еще бы Вэй Усянь знал. Он и в том, что Лань Чжань мог оказаться ненастоящим, был совсем не уверен.

— Ну, сыграй что-нибудь свое, клановое, — пришло наконец на ум. Вряд ли цишаньская нечисть умеет изображать ланьские музыкальные техники. А у Лань Чжаня вон, гуцинь за спиной. И как не мешался в тесноте переходов?

Сбоку, от невидимого во мраке Вэня почуялось легкое шевеление: то ли кивок, то ли движение плеч. Лань Чжань наклонил голову и сел, опустив на пол перед собой талисман-огонек. Начал разматывать белую ткань, укрывающую гуцинь. В круге света от талисмана его одежды почти сияли. Даже пыли не видать, а она точно была, Вэй Усянь успел заметить. Немного, правда. Что и неудивительно: Лань же! Они за чистотой ханьфу следят ожесточенно, да и знают наверняка, как защищаться именно от каменной пыли: тоже ведь горный орден…

Последние слова Вэй Усянь повторил про себя медленно, по слогам. Горный орден. С резиденцией высоко-высоко, ступеней не сосчитаешь на парадной лестнице: он пытался, когда ехал с Цзян Чэном учиться, да сбился на четвертой сотне. Там, где в ненастную погоду обнимают за плечи облака.

Выросший в таком месте, Лань Чжань должен, обязан был знать, что в пещерах опасно зажигать огонь. Не могли его этому не учить. А он шел с талисманом в руке, подсвечивал себя и явно не видел ничего в паре шагов.

По полу негромко стукнуло: Лань Чжань освободил гуцинь от обмоток и поставил его перед собой. Коснулся струн, породив еще тихий, протяжный звук.

В голове у Вэй Усяня ярко и довольно оскалился Вэнь Чао. «Не ори под землей. Обвал устроишь».

Лань Чжань, будто что-то почувствовав, остановил руку над струнами и поднял вопросительный взгляд.

Вэй Усянь зажмурился до боли в глазах и ударил.

Меч полоснул снизу вверх, прошел через что-то плотное и дернул запястье на излете. Раздался мягкий шелест, как от падения. Сквозь сомкнутые веки Вэй Усянь увидел, как стало темно: погас осветительный талисман.

Он ведь не ошибся? Не ошибся же?

На плечо легла горячая ладонь, и Вэй Усянь вздрогнул всем телом.

— Молодец, — в голосе Вэня звучало удовлетворение, а Вэй Усяню вдруг разом стало легко и нестрашно. Не ошибся. Разгадал западню.

— Ты ведь понял, — выдохнул он. — С самого начала понял, что это обманка.

— Когда ты назвал его по имени, — подтвердил Вэнь. — Я видел другого человека.

На какой-то миг Вэй Усяню очень захотелось врезать вэньскому гаду по морде. Видел он! Мог бы и сказать! А если бы Вэй Усянь не заподозрил дурного? Вот ведь… учитель доморощенный! Привык небось малолеток страховать на ночных охотах, не перестроится никак.

— Здесь порой встречаются существа, способные извлекать из сознания образы дорогих нам людей, — продолжил Вэнь. — Мы видим в их лицах то, что готовы увидеть. Распознать эту иллюзию непросто: разум сам сглаживает огрехи, находя им подобающее объяснение. Неопытные заклинатели так и умирают. Держатся рядом с найденным другом или родичем, берегут его и тихо угасают от истощения ци, даже не осознав, что их выпили досуха.

В тишине его слова падали глухо и страшно, как камни по склону.

— Я не был готов услышать ту чушь про восемь дней, — пробормотал Вэй Усянь.

— Но поверил ей, — возразил Вэнь. — И далеко не сразу заметил неладное.

— Просто вспомнил вдруг, что Лань Чжань в горах жил, — признался Вэй Усянь. — Не стал бы вести себя так, как это.

Кажется, Вэнь улыбнулся.

— Твоя дурная память сыграла тебе хорошую службу. Подумай ты об этом раньше, и второй молодой господин Лань вряд ли взялся бы за гуцинь.

А вот талисман наверняка зажег бы, чтобы привлечь внимание. И чем бдительнее бы они вглядывались в огонек, думали о нем, тем глубже бы увязали в чужой ловушке.

С меча капало мокрое. Вэй Усянь провел по нему тряпицей, не чувствуя пальцев. Если бы он не догадался, Лань Чжань сейчас шел бы рядом с ним по извилистым коридорам и постепенно вытягивал бы жизнь. А потом, когда не осталось бы сил идти, — сидел бы, держал бы его голову у себя на коленях и дотрагивался до кожи сияющими от целебных печатей ладонями. Только от этого становилось бы еще хуже.

Наверное, хорошо, что Лань Чжань от него шарахается. Вэй Усянь сейчас не сумел бы заставить себя взять его за руку или там по плечу хлопнуть. Даже зная, что живой, настоящий, с тварью из подземелий никак не связан.

Не связан ведь? Не может же быть, что он… не случайно избегает прикосновений, ни с кем толком не общается и уходит от любых попыток подружиться? И так неуловимо похож на своего брата. Будто с его лица маску лепил.

Да нет, это уже чушь какая-то. Всякую темную дрянь в Облачных Глубинах точно бы терпеть не стали.

— Я зажгу талисман, — помолчав, сказал Вэй Усянь. — Хочу посмотреть.

Пройти мимо и не убедиться, что убил все-таки не Лань Чжаня, он точно не мог.

На краю бумажного обрывка загорелся огонек. Вэй Усянь присел и протянул талисман перед собой, выхватывая в неярком свете отдельные детали. Край рукава. Гуцинь в темно-бурых пятнах. Лента.

Суйбянь рассек его от пояса вверх, не хуже сабли. Кровью залило всю грудь, плеснуло на волосы и шею. Ворот, разрезанный на излете, открыл ключицу.

— Ты не туда смотришь, — произнес Вэнь, и Вэй Усянь рывком отвел взгляд от лица Лань Чжаня. Проследил, в каком направлении всколыхнулся воздух.

У самой стены, едва видный на краю светового круга, лежал его талисман. Тот, распознающий нечисть. Чистый, не скомканный и до середины обгоревший в чужеродной ци.

— А еще подобные существа, в отличие от праведных заклинателей, всегда испускают темную энергию, — добавил Вэнь. — Просто поначалу жертва ее не замечает. А вот мертвыми они это скрывать не в силах.

Нужный листок Вэй Усянь нащупал в рукаве не сразу. Ткнулся пальцами в одну стопку бумаги, в другую, наконец вытащил и влил ци впятеро больше, чем стоило бы.

Еще один распознающий талисман послушно вспыхнул, указывая на след слабой, больше не опасной нечисти.

— Х-хорошо, — губы слушались плоховато, но на душе уже полегчало. Это и правда был не Лань Чжань. Над тем с детства проводили все нужные обряды, его тело даже без погребения не излучало бы темную энергию.

Если, конечно, не учитывать версию, что Лань Чжань изначально родился не совсем человеком, а… Вэй Усянь мотнул головой и выпрямился. Об этой чуши он думать не будет. Просто, когда вернется, отыщет Лань Чжаня и убедится, что тот живой.

— А ты кого увидел? — пустая болтовня всегда отлично помогала от лишних мыслей.

— Кое-кого близкого, — сухо ответил Вэнь. — Закрой глаза.

Впереди, там, где лежало тело — не Лань Чжаня, твари, — полыхнуло костром.

— Что, эти тоже могут бегать отдельными кусочками? — вспомнил Вэй Усянь многоножку.

— Нет, — свечение под веками утихло: Вэнь погасил пламя. — Но оно останется здесь лежать в том обличье, которое обрело перед смертью. А мне не нужно, чтобы кто-нибудь на него наткнулся и решил, что коварные Вэни сбросили второго молодого господина Лань в свои ужасающие катакомбы. Это неразумно и рискованно.

— Если что, вали все на меня, — предложил Вэй Усянь. — Я расскажу, как дело было.

Негромкое хмыканье показало: его щедрость Вэнь оценил по достоинству.

Теперь под ногами шелестел только пепел, невесомый и бесшумный. Костей, стальных обломков и осколков камня вэньское пламя не оставило, и это обнадеживало: вряд ли даже самая мощная атака сумела бы бесследно слизнуть такой меч, как Бичэнь. Значит, его и не было. Одна обманка, сплетенная из ци и искаженной плоти.

Или оплавленный клинок лежал где-то неподалеку, и Вэй Усянь просто не видел его в темноте.

Вот ведь привязчивые мысли.

— А эти твари, они сильные? — выпалил Вэй Усянь первое, что пришло в голову.

Колыхание воздуха рядом стихло: Вэнь остановился.

— Верный вопрос, Вэй Усянь, — протянул он. — Нет. Ниже среднего уровня, пусть и отменно обходят артефакты, закрывающие разум. Но эта почему-то не сбежала от нашей неведомой цели, и я не заметил, чтобы она выглядела испуганной.

Упоминание о неизвестном чудище приободрило мгновенно.

— Тогда, выходит, она его не боялась! Знала, что та дрянь вылезшая ей вреда не причинит!

— И обладала какой-то защитой, которой не владеет большинство местных обитателей, — Вэнь явно размышлял вслух. — И которая есть у нас, но не было у Сун Юйшана и его прихвостней… Вэй Усянь. Твой юньмэнский колокольчик при тебе?

— Конечно, — Вэй Усянь накрыл ладонью серебряную подвеску и вздрогнул. Резной шарик под рукой был отчетливо теплым.

Нагрелся от вэньского пламени? Вряд ли.

— Колокольчик Чистого Разума у меня, — медленно проговорил Вэй Усянь. — Сильнее, чем у нас принято, дядя Цзян, когда заказывал, смеялся, что мне обычным ну никак не обойтись… Умение дурить голову, а значит, и защищаться от этого, у твари. И какой-то артефакт у тебя? Посерьезнее, чем у рядовых адептов?

— Семейный, — подтвердил Вэнь. — Ты прав, Вэй Усянь. Это существо внизу гонит своих сородичей воздействием на разум. Когда подойдем ближе, нужно быть готовыми.

Коридор, через который шел Лань Чжань — то есть, конечно, тварь с его лицом, — оказался достаточно широким, чтобы не семенить друг за другом, пригибая головы. Вэй Усянь ощущал ровное движение воздуха спереди и справа: Вэнь, отступивший было назад, когда он разбирался с обманкой, теперь вновь занял место командира. Получалось это у него до жути естественно. Точно ребят на тренировочные выходы водил, вот и привык. Интересно, он первый ученик ордена или ему просто доверяют старшие?

Еще на одной развилке Вэнь задержался у завала, снова щелкнул два раза пальцами по камню и наметил путь, забирающий вверх. Вэй Усянь невольно задался вопросом: а как он вообще выбирает, куда идти? Нет, не безопасные пути находит — а именно распознает, где их цель. Темная энергия-то как клубилась вокруг невидимым холодным туманом, так и не сгущалась сильнее, не указывала на логово голодной нечисти. По ее неторопливым потокам нельзя было ничего понять. Может, его семейный артефакт дает чуять направление, откуда угрожают разуму? Или все проще, и Вэнь без затей спросил ориентиры у своих сокланников?

Или он и есть та тварь, которую они разбудили.

От последней мысли по спине продернуло морозом, и Вэй Усянь замер на полушаге. Он ведь ни разу не видел товарища по охоте — только слышал голос. Света все время не хватало, чтобы разглядеть хотя бы силуэт. И прочие Вэни… тот, что шел рядом с ним, не говорил о них как о живых. Оно и неудивительно, адепты, поднявшие руку на члена старшей семьи, сами подписывают себе смертный приговор, — но что, если дело тут не в политике?

Перебил всех, а особо вкусную жертву решил заманить к себе и съесть без спешки. Или, может, в кладовые упрятать про запас.

— Вэй Усянь? — донеслось спереди: Вэнь понял, что за ним больше не идут.

— Э-э-э, — Вэй Усянь лихорадочно подбирал слова. «Докажи, что ты Вэнь»? Не очень-то это сработало с Лань Чжанем. — А можно я тебе талисманом врежу?

Судя по сдавленному смешку, формулировка вышла так себе.

— Можно, — разрешил Вэнь. — Но не плещи ци без нужды. Мы уже близко; не хочу, чтобы нас заметили до срока.

Распознающий талисман остался последний. Вэй Усянь поддел надорванный уголок и впечатал туда, где у мальчишки его лет должен был быть лоб: чтобы точно уж попасть на голую кожу, а не на защитную вышивку.

Через слой бумаги он ощутил теплое и мягкое, чуть поддавшееся под ладонью. Долю мгновения Вэй Усянь соображал, куда же ткнулся вслепую, а потом ойкнул и торопливо отдернул руку. Да, неловко получилось. Хотел аккуратно приложить листок напротив верхнего даньтяня — а влепил прямо по губам. Кто же знал, что эта дылда цишаньская вымахала не хуже урожденного Не?

Вспыхивать и рассыпаться пеплом талисман и не думал. Только мигнула спокойным голубым светом пара сплетенных линий: заклинатель, праведный. Не нечисть.

— Мпф, — Вэнь деликатно сдул с губ бумажный прямоугольник. — Заклятие молчания тебе не удается.

— Я для этого слишком не Лань, — буркнул Вэй Усянь. — Просто почудилось, что, ну…

А может быть, он притворяется. Заменил талисман на обманку так же, как та тварь с лицом Лань Чжаня.

— Понимаю, — легко согласился Вэнь. — Проверь колокольчик, Вэй Усянь.

Серебряный шарик звякнул в ладони, и пугающие мысли сразу показались нелепыми бреднями. Какая, к гулям озерным, нечисть? Он же сам видел вэньский огонь, чувствовал отголоски его жара в ци товарища. А пламя солнца — это все знают — сожрет любое темное создание и уж точно ему не подчинится.

— Наведенное, да? — Вэй Усянь покрутил в пальцах сиреневую кисточку.

— Вероятно, — в темноте шевельнулось: Вэнь наклонил голову. — Думаю, та компания, что любезно устроила нам сегодняшнее развлечение, не вся окончила свой путь в зубах и когтях. Кто-то мог и зарубить соседа в приступе паники.

Говорил он безмятежно и с едва заметным весельем. Вэй Усянь дернул плечами и перевесил колокольчик с пояса на шею, закрепив на запасной ленте для волос. Пусть лучше, если что, жжет кожу, а не три слоя шелка. Да и звон его слышнее будет.

Теперь, когда Вэй Усянь знал, что защита не справляется в полную силу, стало куда легче. Да, внутри холодело, как будто он крался по ночной Пристани Лотоса подкладывать голосистую лягушку на подоконник к госпоже Юй, но зато ерунда разная в голову не лезла. Подземная дрянь надеялась заставить его заметаться в испуге и прирезать вэньского мальчишку? Не дождется.

Новый проход, прямой и подозрительно округлый, повел вправо. Пол и стены его тускло мерцали; Вэй Усяню померещились уже знакомые лишайники, но, приглядевшись, он понял, что ошибся. Блеклые, толком не дающие света разводы были не бледно-сиреневыми — белесыми. И, кажется, шевелились.

— Дай угадаю: не прикасаться? — натянуто усмехнулся он.

— Именно, — подтвердил Вэнь. Блеснуло: мерцание на стенах отразилось в стали клинка. — Доставай меч, Вэй Усянь. Наступать на эту мягкую травку небезопасно, придется лететь.

Кладя на воздух Суйбянь, Вэй Усянь от души понадеялся, что коридор впереди достаточно широк. Держаться на клинке, пристроив его под животом и обхватив руками и ногами, ему еще не случалось.

Повезло: идти на такие изыски не понадобилось. Проход сузился лишь на пару ладоней — вернее, разрослось то, что Вэнь ласково назвал травкой. Тонкие, напоминающие подгнившие водоросли жгуты не меньше локтя длиной заполонили уже все стены, пол и свод подземелья. Они слабо колыхались, как от ветра, и Вэй Усяню чудилось, что он плывет глубоко под водой, в одном из бесчисленных озерных гротов западного Юньмэна.

Темной энергии здесь было гораздо больше прежнего, до мороза по коже и тяжелого дыхания. Про себя Вэй Усянь помянул добрым словом мастеров, вышивших ему ханьфу: узор на шелке заметно светился, но давление держал. Да, ничего странного, что рядовые адепты удирали отсюда, не чуя ног. Если бы не Вэнь, он бы тоже всерьез задумался насчет возвращения.

И ни до чего путного бы не додумался, потому что дороги назад ему без помощи не найти. Не пробраться через бесчисленные пещеры, колодцы и сколопендровы лазы… Вэй Усянь прикусил губу и сложил пальцы в печать, проясняющую сознание. Стало спокойнее.

— Лучше талисманом, — посоветовал Вэнь. Он летел впереди, и в сплошном ковре блекло мерцающих недоводорослей его силуэт выделялся темным. Высокий, широкоплечий — точно сабельщики в роду были. — Две свободных руки в бою полезнее одной.

Вэй Усянь хотел возразить, что зачарованную бумагу легко сорвет случайный удар, но промолчал и полез в рукав. Вэнь опытнее. Уже доказал, что его стоит слушать.

Поредели и исчезли мерцающие заросли. Вэй Усянь приготовился снова полагаться на слух и чутье, но мрак не сгустился. Откуда-то из-за плавных извивов коридора пробивался свет — тоже неяркий, приглушенный поворотами хода и холодно-зеленый.

Впереди соскользнул с меча Вэнь: плоская черная тень в неестественном изумрудном мареве.

— А вот такого цвета я здесь раньше не видел, — пробормотал он. В голосе его звучала странная смесь настороженности и предвкушения. — Спускайся, Вэй Усянь. И иди тихо, как только можешь.

Подчиниться оказалось трудно. Нет, Вэй Усянь отлично понимал, что на ночной охоте тот, кто первым даст себя обнаружить, часто сам и становится добычей, — но вместе с придавленным страхом изнутри лезло болезненное желание ускорить шаг. Заглянуть за поворот. Посмотреть наконец в глаза загадочной угрозе, убедиться, что пугаться тут нечего, и надежно ее упокоить.

Тоже, наверное, наведенное. Заманивает. Ну, или это его собственное природное любопытство так не вовремя подняло голову.

Чтобы отрешиться, Вэй Усянь старался не смотреть вперед, где все яснее мерцало недоброй зеленью. Лучше уж себе под ноги. Или на стены: в одном месте порода, сглаженная временем, осыпалась острыми сколами, будто ее крошили нарочно. Скорее всего, так оно и было, как-то же вэньский отряд вскрыл новое логово.

Свод пещеры вырос еще вполовину, а холодный свет вдруг сделался пронзительнее и ярче. Рядом беззвучно выдохнул Вэнь, и Вэй Усянь поспешно поднял взгляд. Поднял — а вот отвести уже не сумел.

Это был очередной зал, просторный и гулкий, вроде тех, что не раз попадались им на пути. Темная энергия в нем текла мощно, свивалась зримыми дымными клубами, загоралась кое-где язычками колючего изумрудного огня — будто злой насмешкой над вэньским пламенем. В глубине этого холодного сияния лежало что-то огромное, свитое кольцами, мертвенно-неподвижное. Вэй Усянь безотчетно отмечал то глянцево-черный бок, то костистую лапу, то длинные, похожие на тощие усы выросты — а охватить взглядом все до конца не мог, будто что-то каждый раз ускользало.

В замерзшей тишине тонко и пронзительно звякнул юньмэнский колокольчик.

Застывшее было время понеслось струями в водопаде. Сбоку, где стоял Вэнь, помянули горных демонов. Вэй Усянь смог моргнуть, потом и шевельнуться, отступить на непослушных ногах. Существо в пещере подняло голову — белое пятно, увенчанное рогатой диадемой, — повернулось на звук. Ему навстречу ударило золотистое пламя, окатило целиком — и рассыпалось по полу хищными зелеными искрами. Вэй Усянь выпустил меч, хлопнул руками в попытке сложить печать — сейчас будет ответный выпад, нужен щит! — но не успел сомкнуть пальцы. Только зажмуриться, когда в коридор сплошным потоком хлынула черная волна.

Прошел миг. Другой. На третьем рот и нос зажала чужая ладонь, жесткая и восхитительно горячая.

— Не дыши, — коротко приказал Вэнь.

Дергано кивнув, Вэй Усянь осторожно приоткрыл глаза. Впереди ровно светилась рыжая пленка защитного барьера. За ней вилась голодная темнота, облизывала преграду сотней языков. Из этих завихрений проглядывало белое, костяное, с зеленым огнем в глазницах, приковывало к себе взгляд и заставляло замирать в оцепенении.

Таращиться дальше ему не дали: вторая рука Вэня легла на глаза.

— Не смотри. Иначе отвернуться без помощи уже не сможешь, — слова Вэня звучали напряженно и чуть глухо, как через слой ткани. — Есть талисманы, что берегут от яда в воздухе?

Вэй Усянь помотал головой: он и услышал-то о таких впервые.

— Отпущу тебя сейчас, — предупредил Вэнь. Щеки тронуло холодом: одну ладонь он убрал и шуршал по рукавам. Спустя два удара сердца Вэй Усянь почувствовал на лице широкий бумажный листок. — Теперь дыши.

Воздух ощущался пронзительно ледяным, как в Цинхэ зимой.

— Что это за дрянь? — с непривычки говорить было сложно: от движения губ талисман опасно подрагивал. — Тот дракон, в честь которого ваши катакомбы назвали?

А он-то думал, это просто ради пафоса. В Цишане же на каждом шагу то огонь поминают, то зверей всяких: пещеры местные, горная дорога Цюнци, еще перевал какой-то был, его дядя Цзян по пути показывал…

— Нет, тот улетел еще три века назад, — бросил Вэнь. — А вот этот, похоже, не захотел. За что и поплатился.

Чем поплатился? Вэй Усянь приоткрыл было глаза выяснить, что сумел с одного беглого взгляда понять Вэнь, но только щекотнул ресницами чужую ладонь. Да, нельзя же смотреть, почему он опять забыл? Вот ведь сильная тварь…

Воссоздавать в голове облик дракона пришлось, не разжимая век. Длинное гибкое тело, чёрная кожа — не чешуя, именно кожа, как у речного угря, — тонкие усы… Белые росчерки тут и там — будто торчащие кости. Холодный огонь в пустых глазницах.

Дракон был мертв. Мертв уже несколько десятилетий — или даже несколько веков. Погиб здесь от старости или от когтей твари посильнее, долго-долго лежал в глубине вэньских подземелий, а потом встал, конечно. Когда вокруг такая прорва темной энергии, и небожитель встанет.

— Может, я его упокаивающим талисманом? — осторожно предложил Вэй Усянь. В голове упорно вертелось, что талисман на этакую зверюгу нужен размером с хорошую простыню.

— Ты самоуверен, Вэй Усянь, — Вэнь говорил вроде бы и бесстрастно, но спиной Вэй Усянь чувствовал, как он напряжен.

— Тогда ты пламенем, — Вэй Усянь ещё из уроков по истории орденов выучил: вэньского огня мёртвые твари не любят.

Пальцы у него на лице едва заметно вздрогнули.

— Это замечательное предложение, — ответил Вэнь. — Вот только есть одна деталь, Вэй Усянь. Мелкая, почти незначительная. Моё пламя он погасил.

Вэй Усянь живо вспомнил, как накрыла дракона горячая золотистая волна. Его должно было хотя бы обжечь, Вэнь не пожалел силы в удар — и ничего, одни искры по полу. И… показалось, или зелёный огонь вокруг твари разгорелся ярче?

Нет, оно было даже объяснимо — не зря же именно эту нечисть выбрали для покушения на кого-то из старшей семьи! — но не радовало ни капельки.

Снаружи донесся тяжёлый скрежет, словно что-то скребло по камню.

— Он щит не прогрызет? — Вэй Усянь судорожно искал решение. Все упокаивающие техники, которым он учился в Юньмэне или в Гусу, твари явно будут что гулю колыбельная: слишком сильна. На вэньское пламя рассчитывать нечего. Ковырять такую тушу Суйбянем… только если дракон вдруг решит не сопротивляться этак с полчаса. О стрелах в рукаве и вспоминать смешно. Эх, ну почему рядом нет хотя бы самого захудалого ручейка? Говорил ему дядя Цзян: носи с собой цянькунь с речной водой, места много не займет, а пользы от него порой больше, чем от меча…

— Ещё полпалочки времени барьер выдержит, — ровно произнёс Вэнь. — После рассыплется.

Можно было отступить. Голова у дракона здоровенная, в тесную глубину коридора наверняка не пролезет — иначе стал бы он сидеть тут сиднем, когда вокруг куча необползанных подземелий. От атаки в спину прикроет защитный купол… Вэй Усянь закусил губу. Не прикроет. Не настолько он велик, чтобы закупорить проход до самого свода, тёмная энергия его обогнет, как течение в реке огибает остров. Один выдох — и все, от прямого удара никакие вышивки не спасут.

Он сложил наудачу ручную печать, махнул ладонью. Ци свилась в тонкий жгут, хлестнула скопление холода впереди. Канула в нем, незримо вспыхнув напоследок.

— Не пробило, — сообщил Вэнь. Ему, похоже, хватало сил смотреть и не цепенеть. — Утонуло в огне.

На последнем слове его голос стал звонче, будто мальчишке было противно называть хищное мертвенное сияние огнем. Вэй Усянь затеребил в пальцах кисточку от колокольчика. Утонуло. Где-то он это уже видел, на какой-то общей охоте… Точно, вэньский пламенный щит. Такие поглощают любую оформленную ци, да и тварь из плоти и крови обожгут от души. Но он не должен замыкаться над головой, это просто кольцевой костер вокруг заклинателя. Выходит, можно ударить сверху?

— Не хватит места, — ответил ему Вэнь, и Вэй Усянь запоздало осознал, что думал вслух. — Слишком низкий свод.

— Но не лезть же прямо в зубы этой зверюге! — возразил Вэй Усянь. — Надо как-то обойти, у нее должны быть слабые места…

Он замолчал, не договорив: Вэнь хищно дернул кончиками пальцев, царапнув ему висок.

— Тебя порой посещают отличные мысли, Вэй Усянь.

Несколько мгновений Вэй Усянь укладывал в голове то, что его слова, похоже, приняли всерьез.

— Эй. Ты что, стукнулся головой, пока полз по тому лазу? Да ты ей на пару укусов!

— Дракон по телосложению подобен змее, а змеи добычу не жуют, сразу глотают, — отмахнулся Вэнь. Он уже убрал ладонь с глаз Вэй Усяня и теперь шуршал бумагой: цеплял на одежды новые защитные талисманы.

Нет, в чем-то он рассуждал верно, ни одна нечисть не додумается ставить огненный барьер на собственные внутренности, но…

— Тебя переварят в два счета! И вышивка не спасет!

— На полпути ее хватит, а глубоко в брюхо мне лезть незачем, — от Вэня потянуло искристым жаром ци.

— А темная энергия? — Вэй Усянь прикинул, сколько густой хищной черноты должно виться вокруг. — И эта дрянь, которой нас обчихать хотели?

— Вэй Усянь, ты когда-нибудь пробовал одновременно есть и чихать? — Вэнь отчетливо фыркнул. — Вот и у дракона, полагаю, выйдет что-то одно.

Нет, он точно чокнулся. Если они отсюда выберутся, его надо будет показать госпоже Юй: пусть убедится, что Вэй Усянь — не самый отпетый сорвиголова в Поднебесной.

— Тогда давай лучше я, — решил Вэй Усянь. — Эй, что смотришь? У этой твари в кишках наверняка дышать нечем, а я юньмэнец, нырять могу без малого на полчаса!

Таращился Вэнь прямо ощутимо, даже между лопатками засвербело.

— Цзяны, — кажется, он давился смехом. — Благородные мужи, потомки странствующих рыцарей. Нет, Вэй Усянь, сегодня тебе погеройствовать не суждено: чтобы точно попасть в глотку дракону, нужно двигаться не вслепую. А ты этого, увы, не сумеешь.

Он был прав, прав. Вэй Усянь помнил, как от одного взгляда на тварь пустело в голове и цепенели ноги. Колокольчик не справлялся. Даже загодя, еще в травяном коридоре, наклеенные талисманы толком не помогали. На прыжок прямо в морду цишаньской дряни их сил не хватит точно.

Но это не повод стоять и жмуриться, как сонный сычик, пока вэньский мальчишка будет спасать их обоих! Тем более, щит того и гляди схлопнется.

Защитных талисманов в рукавах лежало несколько десятков: запас на путешествие в Цишань и остатки с прошлой охоты. Вэй Усянь достал их все.

— Как пережжешь ей хребет, полечу выколупывать тебя из этой туши, — предупредил он. — И лучше врежь так, чтобы снаружи было заметно. А то стану ковырять Суйбянем на ощупь.

От входа в пещеру раздался треск, будто раскололся от жара булыжник, затем долгий хруст. Вэнь незримо, но отчетливо улыбнулся.

— Договорились, Вэй Усянь. Буду ждать тебя где-нибудь между зубами и передними лапами.

Его движения Вэй Усянь, разумеется, не увидел: не рискнул открывать глаза. Просто всколыхнулся рядом воздух, ослабла на миг ци в барьере, пропуская Вэня, — а потом что-то коротко и сухо клацнуло, и стало тихо. Неестественно, мертвенно тихо.

Безмолвие длилось и длилось. Вэй Усянь стискивал рукоять меча и до звона в меридианах вслушивался в ци. Атака Вэня должна как-то в ней отразиться. Обязана. Его ведь не раскусили на две половины, хрустнуло не так. И вышивка наверняка выдержала. И талисман от ядов в воздухе не выдохся. И тот артефакт, что бережет разум, тоже. И… и он ведь на что-то рассчитывал, когда прыгал нечисти в зубы, верно?

Грохнуло на восьмом ударе сердца. Словно впереди, в самой гуще холода и тьмы зажглась звезда. Вспыхнула, отразилась радужными кругами под веками и переродилась тихим тяжелым рокотом, отдавшимся в костях. Вэй Усянь успел поморщиться от неприятной дрожи где-то внутри, и тут же стало не до нее. Вэньская техника достигла цели, и дракон взвыл.

Несколько мгновений — или больше? — выпали из памяти сразу и намертво. Только что Вэй Усянь стоял, готовый вскочить на меч и лететь, — а пришел в себя на каменном полу, скорчившись и прижав ладони к вискам. Мир мелко и муторно дрожал, в голове будто взорвали тревожный фейерверк, и почему-то сильно жгло кожу на груди. Вэй Усянь безотчетно ощупал больное место и быстро отдернул руку: в ладонь ткнулось что-то маленькое и раскаленное. Колокольчик. Клановый колокольчик, который он перевесил на шею. Кажется, узорное серебро сплавилось в единый комок.

Сложить пальцы в проясняющую сознание печать удалось с третьей попытки. Стало легче, вышло подняться, содрать бесполезный уже колокольчик и сунуть его в рукав. Колени опасно подгибались, как после долгой тренировки, рукоять Суйбяня скользила в ладони. Ну и заорала же тварь. Все, что при жизни не выкричала, в один вопль вложила, наверное. Или просто хотела напоследок вскипятить мозги охотникам?

Он осторожно приоткрыл глаза. Моргнул, стряхивая с ресниц мелкий бумажный пепел — все, что осталось от берегущих разум талисманов. Впереди понемногу редела хищная тьма. Мертвый дракон еще дергался, свивал хвост и скреб когтями камни, но больше не притягивал взгляд, как болотный огонек в ночи. Вэй Усянь попробовал отвернуться, снова посмотреть — тело не цепенело, мысли не гасли.

Получилось? Оно сейчас сдохнет? В смысле, насовсем, а не как пару веков назад?

Неловкое движение отдалось в ушах шорохом бумаги. Талисманы. Защитные. Он зачем-то достал из рукава целый ворох, нацепил на одежду и теперь походил на тренировочного мертвяка, на котором младшие ученики отрабатывали упокаивание. Впрочем, это пригодилось: купол-то на драконьем вопле рассыпался и от темной энергии уже не спасал. И то удивительно, что простоял так долго. Хорошо тот Вэнь подготовился…

Гуев хвост! Надо же срочно вытаскивать мальчишку!

Туман в голове рассеялся вмиг. Вэй Усянь бросил себе под ноги клинок, взметнул его в воздух потоком ци. Внизу мелькнул бугристый пол, колотый камень, последние зеленые искры и, наконец, черно-глянцевая кожа, раскромсанная пониже затылка. Вэнь точно ударил не пламенем: толстую шею не сожгло, а переломало, раскорячило кости и вывернуло наружу прямо через плоть — будто хозяйка белье выкручивала и перестаралась. И это было кстати, потому что в темном месиве Вэй Усянь углядел с высоты какое-то шевеление — и ухнул вниз.

Вэнь был жив. Барахтался среди черно-бурых ошметков, явно оглушенный: выбраться даже не пытался, только бессмысленно загребал руками обрывки перегнившей плоти. Вэй Усянь сцапал его за шиворот и взмыл под свод пещеры, уходя подальше от твари. Ладонь тут же защипало, и Вэня пришлось приложить очищающей печатью. Как ему одежду не разъело к гулям озерным?

В полете Вэня немного отпустило. Он перестал судорожно дергаться, уже осознанно шевельнул ступнями, силясь нашарить лезвие меча. Вэй Усянь с облегчением помог ему перебраться на Суйбянь: от тяжести чужого тела начинало сводить руку. Обхватил за пояс, поддержал, опирая на себя грудью и не давая шатнуться в сторону.

— Эй! Живой там?

Взгляд у Вэня плыл, как после удара по затылку.

— Что? Да. Подыхает. Не снижайся, — он говорил отрывисто, неразборчиво. Наверняка еще и воздух ртом хватал на каждом слове, но этого было не рассмотреть: лицо до самых глаз закрывал высокий, наглухо запахнутый воротник. А неплохая задумка. Интересно, там от отравы вышивка или просто защитная?

— Добью? — Вэй Усянь сунул свободную руку в рукав.

— Нет смысла, — Вэнь мотнул головой, качнулся на мече. — Насмерть. Подожди просто.

Дракон и правда уже затих, один кончик хвоста подрагивал. Вэй Усянь на пробу кинул вниз талисман, но тот лег на костистый гребень, как обычная бумажка. Упокаивать в пещере больше было некого.

— Уходим, — Вэнь махнул ладонью и неловко ткнул себя сомкнутыми пальцами в висок. — Не медли.

Вэй Усянь кивнул и спланировал к выходу из зала. Краем глаза он отчаянно косился на Вэня: наконец-то его видно, а не просто силуэт маячит где-то впереди! И не такой уж он и мальчишка, каким казался по голосу, — постарше их с Цзян Чэном будет. Года на два, наверное, или даже три: точнее не скажешь, очень уж высокий и плечистый. И волосы шикарные, до колена — как их слизью не растворило? На верхних одеждах половина вышивки выгорела, от гуаня одна шпилька застрявшая осталась — а грива целая, только уляпанная напрочь… Еще пара очищающих печатей ему, пожалуй, пригодится.

Уже в коридоре, где темной энергии было куда меньше, Вэй Усянь спрыгнул с меча сам и помог спуститься Вэню. Ухватил за запястье, всмотрелся в лицо. Зрачки на полглаза, кровь в жилах течет куда быстрее обычного. На лбу — пустая золотистая оправа на цепочке: артефакт, что ли, выгорел?

— Ци двигать можешь? — не разбирался он все-таки в лекарском деле.

— Да, — Вэнь еще дважды отжал себе точки на висках, и взгляд его стал заметно тверже. — Идти тоже. Но предпочту не сражаться: выложился.

Тут Вэй Усянь как раз не удивлялся. Взорвать изнутри такую тварь — это вам не призрака развеять. Потом и тряпочкой на чужом плече повисеть не стыдно.

— Ты, главное, дорогу показывай, — успокоил он. — А с остальным я как-нибудь справлюсь.

В конце концов, он за этим Вэнем половину подземелий прошел, как у небожителя под зонтиком. Теперь его очередь прикрывать и оберегать.

— Тогда на меч, — приказал Вэнь. — И быстро. Тварь мертва, панику больше не наводит. Зато нашей ци все пропиталось. Скоро те, кто удрал от дракона, вернутся на запах.

— Понял, — кивнул Вэй Усянь. — Уносим ноги.

Хорошо, что Суйбянь сковали сильным и быстрым. Двоих он пусть и труднее обычного, но нес, не проваливался под тяжестью. Внизу пролетали камни, оплавленные следы от пламени, колотая порода, то и дело приходилось смещать ступни, чтобы миновать очередной поворот. Вот вокруг посветлело, заколыхалось белесым: они мчались по проходу с мерцающей искаженной травой. Вэнь уже выпрямился и переступил на мече, теперь он не загораживал обзор спереди, а стоял у Вэй Усяня за спиной. Не свалился бы! Хотя его вроде больше не шатало.

Коридор закончился чересчур быстро, и сгустился мрак. Вэй Усянь невольно замедлил полет, ухватился ладонью за невидимую стену.

— Куда дальше? — говорить твердо оказалось неожиданно сложно. Гули озерные его дери, а быстро он отвык от темноты и слепоты. Пора приноравливаться.

— Налево, — Вэнь слегка нажал ему на плечо. — И пригнись.

Поворот, еще один, длинный прямой участок. Неглубокий нырок вниз — чтобы не зацепиться волосами за косой свод. Вэй Усянь вилял то туда, то сюда и все силился вспомнить, каким путем они шли. Чудится, или сейчас Вэнь выбрал другую дорогу?

— Мы не заблудились? — не утерпел он.

— Нет, — Вэнь позади мотнул головой. — Идем к иному выходу. Слезай.

Суйбянь лег обратно в ладонь.

— Сюда мы шли нехорошо, — объяснил Вэнь. — Дурно скрывались.

Он говорил и ощупывал породу кончиками пальцев, а у Вэй Усяня в голове болталась сцена в самом первом, разрушенном обвалом зале. Он ведь тогда даже не ощутил чужого присутствия. Это называется — дурно скрывались?

Хотя… сам-то Вэй Усянь так еще не умел. А шли они вместе.

— Этот след любая нечисть почует. Легко пройдет по нему. Не хочу бежать наперерез врагу, которого не готов встретить, — в голосе Вэня проскользнула досада, а Вэй Усянь немного обиделся. Его что, вообще не берут в расчет? Он-то еще не выдохся, защитил бы как-нибудь товарища!

Хотя, если от местных тварей готов удирать заклинатель, только что разворотивший глотку мертвому дракону… Может, и стоит не рисковать.

Его дернули за рукав, потянули за собой. Теперь они неслись по бугристым камням, Вэй Усянь уже дважды чудом не оступился и не грохнулся поперек прохода. Вэнь, как прежде, мчался в паре шагов впереди, но сейчас Вэй Усянь слышал и шорох одежд, и тяжелое дыхание.

— Ближайший выход на другом склоне, — говорил Вэнь, впрочем, ровно. — У перевала.

— Тогда почему твои сокланники не пошли туда? — Вэй Усянь резко шарахнулся влево: нога чуть не соскользнула в трещину.

— Неудобный. Им редко пользуются. А когда напуган, бежишь привычным путем.

Вэй Усянь вспомнил сколопендров лаз. Нет, не хотел он знать, какие подземные коридоры Вэни считают неудобными.

Еще один поворот, крутой спуск под сапогами — Вэнь с него, судя по звуку, попросту спрыгнул. Вэй Усянь приостановился было, а потом плюнул и без затей съехал вниз: авось ханьфу ни за что не зацепится. Приземлился на ноги, бросился дальше — за чужим дыханием и отблесками ци.

Нечисти пока не было. Раз или два где-то сбоку чудился холодок темной энергии, но его удавалось оставить позади. В голове у Вэй Усяня вертелось, что обходить всех тварей подряд нельзя, что какая-нибудь обязательно повиснет на хвосте и понемногу нагонит уставшую добычу, но Вэнь снижать скорость и не думал. Тут что, так недалеко до поверхности? Они же вроде основательно под землю забрались!

Вышло, что и в самом деле близко: через сотню-полторы шагов впереди забрезжил дневной свет. Вэй Усянь, обрадованный, наподдал и чуть не врезался в спину Вэню.

— Стой! — оказалось, можно рявкнуть шепотом, да так, что в животе екнет с перепугу.

— Стою, — Вэй Усянь замер, не донеся ногу до пола. Осторожно прислушался к ци, сложил пальцы в печать. Нет, ничего опасного. Разве что от Вэня чуть заметно потягивает теплом. Может, это он что-то свое, горное почуял? Обвал там или еще какую дрянь? Нет, иначе опять проверял бы породу ногтями, а от него ни звука…

Вэнь не двигался с дюжину ударов сердца. Потом отмер, зашуршал рукавом.

— Приотстань на десять шагов.

Он ведь не собирается, добежав до выхода, обрушить за собой свод? Не для этого велит пойти поодаль — чтобы только самому выбраться? Вэй Усянь потряс головой, мазнул рукой по поясу и наткнулся на пустую петлю от колокольчика. Ну да, он же сгорел в пещере с драконом. Вот и лезет в голову всякое.

Зашелестели быстрые шаги. Вэй Усянь сосчитал про себя до десяти и двинулся следом. Свет приближался, делался ярче, Вэнь снова перешел на бег. Повеяло костром, Вэй Усянь насторожился: кого это он вздумал жечь в пустом коридоре? — а еще через миг впереди полыхнуло тускло-красным. Треснуло, заскрипело, Вэнь тенью отскочил назад — и снова все стало тихо. Только отблески дневного света исчезли, как и не было никогда.

Темно-багровое сияние оплавленной породы медленно гасло, а Вэй Усянь тискал рукоять меча и чувствовал себя дурак дураком.

— Тоже обманка, да?

Но ведь ци не колебалась. Ни единого всплеска.

— Удильщик, — Вэнь стоял, приопустив плечи. — Заманивает на свет. Твой талисман от яда еще цел?

— Нет, — Вэй Усянь о нем и вовсе вспомнил, только потрогав себя за щеку. Пусто. Видимо, зачарованная бумага рассыпалась, еще когда он летал над драконьей тушей.

— Тогда не дыши: обожжешь горло.

Шаг, еще один. Ноги слабо согрело через подошвы сапог — хорошо, зачарованная кожа выдержала. Свод понизился, бежать пришлось, изрядно согнувшись. На полу вздыбились оплавленные выросты, Вэй Усянь едва не запнулся об один из них, да и голову с трудом уберег. Уже на ровном участке обернулся, посмотрел назад. Коридор еще не остыл, и в красноватом мареве отчетливо виднелись два ряда выступов, сверху и снизу.

Это что, зубы? А они с Вэнем бегут сейчас куда-то к желудку?

— Не бойся, не укусит, — в голосе Вэня звучала насмешка.

— Любишь ты кому попало в глотку залезать, — вырвалось у Вэй Усяня.

— Удильщик по сути своей — измененная горная порода. Если коридор закупорило таким каменным наростом, обретшим жизнь, его можно и раздробить, но проще проплавить проход насквозь, — Вэнь перешел было на прежнюю неспешную манеру разговора, но тут же замолчал: не хватало дыхания. Вэй Усянь с тревогой подумал, что скоро тот начнет сдавать. Точно ведь дракон его помял, пока глотал, не бывает такого от обычного истощения.

— А как ты понял, что дело нечисто? — не утерпел он, когда воздух снова стал прохладным. — Я и печать создал, а все равно не почуял ничего.

— Удильщика не ощутить в ци, — подтвердил Вэнь. — Но здесь еще далеко до выхода. Не должно быть света.

Некоторое время Вэй Усянь осознавал услышанное.

— Ты помнишь эти катакомбы наизусть.

— Не все. Кое-где даже не бывал, — Вэнь махнул ладонью, дернул его за собой. — Вправо.

Ход резко сузился, стены заскребли по плечам. Вэнь как-то умудрялся не сбавлять скорости и в такой тесноте, Вэй Усянь силился не отставать, но все время цеплялся то локтем, то рукоятью меча. Сзади уже отчетливо дышало холодом: что-то темное и голодное встало-таки на след. Хорошо бы ему не хватило ловкости сюда просочиться.

— Может, я талисман кину? — предложил на бегу Вэй Усянь. В коридоре тварь едва ли увернется, а прыти это ей поубавит.

— Позже, — отрезал Вэнь.

Крутой поворот, провал в полу — только заклинатель и перескочит, кому другому не хватит разбега. Пологий скос под ногами. Через три десятка шагов шорох движения впереди замедлился, а после сместился вверх. Еще один колодец?

— Лезь, — донеслось из-под свода. — Потом кинешь талисман.

А вот это была хорошая мысль, просто отличная. Ход поворачивал наверх очень резко, любой волей-неволей приостановится — и если тварей за ними бежит несколько, а талисман прилетит прямо в их гущу… Вэй Усянь с предвкушением ухмыльнулся и заторопился следом за Вэнем.

Этот колодец был шире прошлого. Чтобы упереться спиной в его стенку, приходилось сильно выгибаться; Вэнь, кажется, лез просто так, подтягиваясь на пальцах и находя ступнями выемки в камнях. Пару раз он медлил: нашаривал опору для руки. В одну из остановок Вэй Усянь уронил вниз огненный талисман и довольно вслушался в тонкий визг. Интересно, там скопилось достаточно всякой дряни, чтобы забить проход вмертвую? Хорошо бы.

Он все карабкался, цеплялся за неровные выступы, задевал иногда макушкой ступни Вэня, а затем ци над головой раздалась в стороны: колодец привел в пещеру. Вэй Усянь перевалился через край, вскочил на ноги. Вокруг стояла привычная уже глухая тишина, лишь дробно клацало где-то сбоку: Вэнь исследовал новый проход. И вроде бы журчало? Да, точно. Рядом, за слоем горной породы текла вода.

Цоканье ногтей по камню стихло. Вэй Усянь шагнул к Вэню и услышал в темноте, как тот тяжело прислонился к стене.

— Не пройти. Свод повело. Обрушится от любого шороха, — Вэй Усянь невольно позавидовал его самообладанию: ни тени отчаяния в голосе, разве что легкое напряжение. — Возвращаемся.

— Погоня же, — Вэй Усянь в красках представил себе, как спускается по отвесному колодцу прямо в объятия голодной нечисти. А если под огненный талисман попал кто-нибудь живой, с теплой кровью, на его труп наверняка сбежалось полно всякой дряни… Не пробиться. Не в тесном коридоре, не с раненым напарником.

— Придется с ней встретиться, — Вэнь зашелестел тканью: рылся в рукаве. — Здесь нет иного прохода.

Чутье Вэй Усяня говорило то же самое. Он сложил пальцы в печать поиска, вслушался в отклик. Горячая, но заметно приугасшая ци рядом: Вэнь. Много темной энергии внизу, несколько отдельных ее пятен по сторонам — далеко. Пещерная пустота вокруг.

Должен же быть какой-то выход. Они не могут просто так сгинуть в этих гуевых катакомбах.

— Погоди! — решение подсказал слабый шорох воды. — Сумеешь пробить стену вот здесь?

От Вэня потянуло отчетливым интересом.

— Там ручей или подземная река, — торопливо объяснил Вэй Усянь. — А вода никогда не течет прямо сквозь камень, она должна сначала проделать себе русло. Мы сможем пройти по нему.

Несколько мгновений Вэнь молчал.

— Я не знаю, куда оно будет вести, — произнес он наконец.

— Нестрашно, — отмахнулся Вэй Усянь. — Я узнаю. Пробей стену, дальше я разберусь.

Вместо ответа Вэнь дважды стукнул по камню, прислушался к отзвуку. Потом всплеснула ци, и порода осыпалась крошевом.

Река открылась на пятом ударе. Медленная, узкая — три шага от берега до берега — но для пещер она точно считалась рекой, не ручейком каким-нибудь. Вэй Усянь оттеснил Вэня, сунулся в свежий пролом и торопливо коснулся ладонью холодной воды.

Провалиться в медитацию оказалось труднее, чем в Юньмэне. С подземной рекой давным-давно никто не говорил, она вообще не знала ци Цзянов и не привыкла им отвечать. Зато она текла уединенно, не сплеталась через каждую четверть ли с другим мелким ручьем и не соединялась с бескрайними озерами — а значит, сливаться можно было лишь с ней одной, а не с десятком ее товарок разом. Сливаться, быть водой, плыть вместе в тишине и темноте. Бурлить на перекатах, почти замирать в глубокой каменной чаше, гладить волнами низкий свод. Холодеть от горных ключей и греться под дневными лучами… Вот оно!

— Выход есть, — Вэй Усянь потряс головой. Щеки все еще чувствовали прохладу влажного камня и теплый летний свет. — Она видит солнце там, ниже по течению. Но придется долго плыть, кое-где под водой.

На самом деле, много где: река выточила себе русло строго по размеру, разлившись по пещерам лишь в паре мест. Но по большей части подводные промежутки были короткими, а между ними выходило отдышаться. Только под конец требовался рывок — но Вэй Усянь не сомневался, что одолеет его. Правда, вот насчет Вэня уверен не был.

Впрочем, в глотке у дракона тот как-то справился. А ведь тогда Вэй Усянь далеко не сразу сообразил, что товарища пора вытаскивать.

— Не дышать сколько сумеешь? — на всякий случай уточнил Вэй Усянь: очень уж ощутимо Вэнь замешкался.

— Чуть меньше чем палочку времени.

Этого было маловато, но, если поднажать, могло и хватить. А на крайний случай Вэй Усянь его откачает на берегу.

— Тогда прижмись ко мне, привяжу, — Вэй Усянь сунул в рукав меч и, порывшись, вытащил длинную веревку. — Лучше грудью к груди, так тебе проще будет лицо над водой держать.

Вэнь глянул на него так, что даже в темноте стало ясно: не оценил замысла.

— Слушай, я не спорю, в подземельях ты мастер, — заторопился объяснить Вэй Усянь. — Но вот в воде я справлюсь лучше. Помнишь поговорку «ищи Вэня в горах, а Цзяна в реке»? Я унесу нас двоих по руслу быстрее и проще, чем если ты поплывешь сам. Честное слово.

А еще в таком случае у него точно всю дорогу будут свободны руки: хоть греби, хоть от гулей отбивайся, хоть за камень хватайся, чтобы отдохнуть. И если Вэнь потеряет сознание, его не придется вылавливать в каком-нибудь боковом гроте, унесенного течением.

— А утащишь? — после короткого молчания спросил Вэнь.

— Легко, — заверил его Вэй Усянь. — Река же. Я так Цзян Чэна волок спокойно, когда учился. Не утоплю. Ты только не дергайся особо и голову под воду не суй. Остальное я обеспечу.

Еще некоторое время стояла тишина, а потом шелохнулись одежды, и знакомое тепло очутилось совсем рядом: Вэнь придвинулся вплотную.

Хорошо, что веревку Вэй Усянь когда-то брал с запасом. С Цзян Чэном было проще, они ростом друг от друга особо не отличались — а Вэнь ему дышал в макушку. Ну да вода поможет, в ней тяжести всегда таскать легче.

— Как поплывем, расслабься и виси, — объяснял Вэй Усянь, спешно сплетая витки. Грудь к груди, живот к животу, плотно, но не туго, чтобы не мешало дышать. — Руками-ногами особо не маши, пусть вода тебя обтекает. Если вдруг что случилось и я без сознания, а ты нет, дергай вот за этот конец, путы развяжутся.

У Вэня быстро колотилось сердце, а через уцелевшие слои одежд тянуло полуденным зноем. Волнуется, наверное, вот ци и колобродит.

— Если плохо станет или еще что, вслух не говори: нахлебаешься. Лучше по спине стукни два раза, — Вэй Усянь закрепил последний узел. Запутался рукой в растрепанных волосах, нахмурился и, решительно скрутив их в тугой жгут, засунул Вэню за ворот. — Что смотришь, они же всюду лезть начнут, как поплывем! Ага, голову вот так держи, мне как бы через плечо заглядывая, дышать удобнее будет. Готов? Прыгаю!

Река приняла их охотно, обняла мелкими волнами. Обжег кожу незнакомый холод: в Юньмэне так не выстывали даже самые глубокие омуты. Где-то сзади, кажется, одолела колодец и заскрежетала когтями по камню первая тварь. Вэй Усянь этого уже не слышал: ушел под воду с головой.

Из легкого, звонкого от пузырьковых струй безмолвия он вынырнул лишь спустя полдесятка ударов сердца: напомнила о себе тяжесть чужого тела. Скользнул к поверхности, всплыл, давая Вэню глотнуть воздуха, мимоходом оглянулся через плечо. Нет, погоня подотстала: не каждая нечисть решится прыгнуть в воду. Отлично.

— Ты там в порядке? — окликнул он Вэня. Тот дернул головой вверх-вниз:

— Да.

— Тогда я иду!

Привычная скорость далась даже легче ожидаемого: река, возле пещеры лениво-медлительная, понемногу превращалась в стремительный поток. Их с Вэнем она несла сама, оставалось лишь не мешать — а это Вэй Усянь умел, не в первый раз шел по быстрине. И, конечно, не нырять надолго: Вэню надо было как-то дышать.

Журчание, шелест воды о камни. Справа он все время менялся: дно то выше, то ниже, не понять, где достанет места проплыть. Спереди — делался громче, выдавал растущий уклон русла. Вэй Усянь прикрыл глаза, вслушался в несмолкающий гул, сливая с ним ток крови в жилах. Урожденный Цзян всю дорогу прошел бы в медитации, вслепую, и не набил бы ни ссадины о скалистые выступы — но и ему хватит сил провалиться на десяток ударов сердца, чтобы прочувствовать путь перед собой. В полной темноте без этого не обойтись.

Вэнь не мешал: обмяк в веревочной обмотке, только ногами пошевеливал, чтобы не задевать Вэй Усяня коленями, да голову тянул вверх. Вэй Усянь раз за разом то поводил плечами, то поворачивал бедра — берег его тело от твердых выступов породы, не давал зацепиться подолом ханьфу. Эх, поглубже бы реку! В горном русле двое помещались, но дно все норовило поскрести Вэня по спине.

Новые десять мгновений транса отдались щекоткой по плечам. Течение впереди начинало петлять между редкими камнями, кое-где свивалось кольцами — придется повертеться.

— Готовься, сейчас завихляем!

Скальные обломки здесь остались от обвала: река шептала что-то о падавших сверху камнях, но тихо, еле различишь даже в медитации. Хорошо, их давно сгладило и одело тонким илом — и захочешь, не порежешься о скол. Вэй Усянь оттолкнулся от одного, оплыл другой, позволил мощным струям пронести себя мимо третьего, снова скрутил плечи, уводя от удара Вэня. Ничего, не такой уж и трудный порог! Не вслепую бы проходить — и вовсе проще простого было бы!

Короткая мешанина камней, неширокий перекат, течение, едва не закрутившее их волчком, — в подземный поток впадал ручей, а Вэй Усянь почуял его лишь в последний момент, — нависший свод, не дающий всплыть и глотнуть воздуха… Цишаньская река оказалась своенравнее юньмэнских: несла-то охотно, а вот расслабиться не давала, чуть зазеваешься — и притрет боком к скальному массиву. Они с Вэнем летели на ней, как на клинке через бурю: и страшно, и радостно от скорости, и знаешь, что разобьешься влегкую, и не веришь в это. Эх, найти бы такие в Мэйшане! Вот он бы с Цзян Чэном покатался!

Поток уходил все ниже и ниже, рушился кое-где короткими водопадами — Вэй Усянь старался, если хватало места, разворачиваться на таких участках ногами вперед, чтобы не разбить голову. Раз или два издалека тянуло темной энергией, но любая нечисть безнадежно опаздывала за рекой. Вэнь пообвыкся, не напрягал так шею в попытках удержать лицо над водой — ну, или у него просто кончались силы, но в это Вэй Усянь не верил: висит себе и висит, чего тут уставать-то?

— Живой там? — на всякий случай крикнул он на одном из редких пологих участков. — Не нахлебался еще?

— Нет, — Вэнь дышал глубоко и мощно, будто сам тянул кого-то на себе, причем вверх по реке. — Не шуми под землей.

Вэй Усянь вспомнил Вэнь Чао и от души фыркнул. Вэни! Даже говорят одинаково.

На очередном повороте река размахнулась в стороны, расплелась на два рукава. Вэй Усянь замешкался, забарахтался поперек русла, силясь остановиться. Который ведет к поверхности, он не помнил — вернее, не разглядел подобных мелочей в самую первую медитацию. А ошибиться было нельзя, против такого течения они обратно не выплывут.

Время выбрать путь дал Вэнь: ухватился за камень меж двух потоков, заякорился прямо пальцами.

— Куда?

— Сейчас, — Вэй Усянь зажмурился, сосредоточился на холоде волн, гладящих кожу. Где он истает, где согреется солнечными лучами?

И не думать, что прилепившийся к скале Вэнь до жути напоминает сидящую на камне улитку. Не думать!

— Левый проток, — он открыл глаза и тряхнул головой. — Там опять под воду уйдем.

Вэнь в ответ только кивнул.

Тесный округлый проход — еле-еле извернешься, чтобы протиснуться вдвоем. Грести уже не хватало места, только ползти не дыша, обдирая о дно остатки бело-красного ханьфу. Задергался Вэнь, зашевелил руками, цепляясь за потолок и попросту ввинчивая их обоих в каменную трубу. Вэй Усянь понял подсказку, начал отталкиваться так же, как делал в многоножкином лазе, — и вправду легче пошло.

В трещину пошире их вытолкнуло течением, крутануло было вниз головами, но тут уже Вэй Усянь не оплошал, вынырнул из опасного потока. Помедлил в тени крупного камня, прислушался к воде: верное ли направление? Да, вроде не ошибся.

Две просторные пещеры, третья со знакомыми пятнами лишайников на стенах. В их слабом мерцании Вэй Усянь глянул было в лицо Вэню: как он там? — только ничего не рассмотрел, не хватило света. Новый зал с высокими сводами, гулкий и торжественный. Здесь что-то хищно зашуршало на берегу, потянуло темной энергией и гнилью, и Вэй Усянь потратил мгновение, чтобы бросить упокаивающий талисман. Ци у него пока в достатке, а сплавляться наперегонки с лютым мертвецом — то еще удовольствие.

Проток опять сузился, запрыгал по камням. На крутом повороте течение швырнуло о стену — едва удалось не врезаться с размаху, а лишь проскрести плечом по твердому. Вэй Усянь с беспокойством отметил, что двигаться понемногу становится тяжелее. Не учел он, что в горной реке крутишься куда резвее, чем в равнинной! Или дело в холоде? Обычному-то человеку, не заклинателю, уже наверняка свело бы ноги судорогой…

Недолгое слияние с водой успокоило. Выход был близко, выход манил слабым теплом на поверхности воды — один рывок оставался.

— Сейчас еще развилку пройдем, и надо будет нырять, — предупредил он Вэня. — Надолго: на четверть часа, не меньше. Дальше рукав выходит на дно озера, а то уже под солнцем. Выдержишь?

Тот ответил не сразу и очень тихо: Вэй Усянь и не расслышал сначала за шумом волн.

— Должен.

Вэй Усянь ругнулся про себя. Гуевы Вэни! Скорее язык откусят, чем признаются в слабости. Нашел чего стесняться — что под водой хуже Цзяна плавает!

— Надышись про запас, — посоветовал он. — Тогда дольше без воздуха сможешь.

В Юньмэне эту хитрость знали даже простые люди: постоишь на берегу, подышишь глубоко, через силу, пока голова не закружится, — потом и плыть легче, и вынырнуть не так быстро тянет.

Развилка приближалась стремительно, не давая времени подготовиться к броску. Вэй Усянь сместился по руслу и позволил напору воды прижать себя к выступу породы между двумя рукавами реки. Тут же заколыхало, задергало из стороны в сторону течением. Ухватившись за удобную трещину, Вэй Усянь почувствовал: Вэнь извернулся в путах и тоже впился пальцами в скалу. Слышно было, как он дышит, медленно и размеренно, словно кузнечный мех работает.

— На счет «три», — Вэй Усянь проверил, не ослабли ли узлы, кивнул сам себе. — Раз. Два. Три!

Вода поволокла их в сторону, затянула в один из рукавов потока. Свод опустился рывком — Вэй Усянь едва не ударился лбом о каменный козырек. Ушел в последний миг, нырнул и полетел наперегонки с течением.

Поворот, еще один. Река виляла, как хвост у воздушного змея. Вэй Усянь мчался зигзагами, скользя по самой грани медитации: не ошибиться с дорогой, не врезаться со всей силы в скалу, не пропустить нужный проход. Вот изменился шум впереди, а ци у дна свернулась знакомой спиралью: колодец. Им с Вэнем вниз, хорошо хоть есть место развернуться и не рисковать сломать шею, валясь кубарем.

Недолгое — к счастью — падение, опасная круговерть там, где отвесный колодец воткнулся в широкое пологое русло. Совсем короткая: выходить из таких ловушек Вэй Усянь умел и придонную струю оседлал легко. Прямой и гладкий участок, давший разогнаться, слабый уклон вниз. Изменения в ровном токе воды смешивались, вспыхивали картинками в темноте. Трещина на дне. Приток справа.

Наверное, прошло уже полпути. Или больше. Река говорила, что до солнца совсем недалеко.

Холодный ключ внизу. Подозрительный вырост на своде — обогнуть. Вэнь в веревочной обвязке замер, сердце стучит сильно и часто, пальцами впился в лиловую ткань на лопатках — ну да, надо же ему куда-то девать руки, чтобы не цеплять любой каменный выступ. Впрочем, обнимает некрепко, не выдавливает из груди воздух. Продержался бы еще чуть-чуть.

Завихрение ци впереди — Вэй Усянь еле замедлил полет. Уперся ладонями в скользкие стены, судорожно вслушался в дыхание реки. Тупик? Нет. Просто дальше русло шло наверх. Воду из него выталкивало под напором, а вот два сплетенных тела оказались слишком тяжелыми.

Зато до воздуха было близко, совсем близко — и Вэй Усянь пополз, закарабкался по узкому лазу, как по колодцу в пещерах. Шевельнулся рядом Вэнь, перекосил плечи, подтянул локти: не хотел застрять. Вэй Усянь кивнул ему на ходу: не увидит, так почувствует, что все в порядке, что недолго уже…

Лаз кончился.

Вода осталась такой же темной и бессолнечной, как в подземельях.

В медитацию Вэй Усянь не вошел — рухнул. Выдохнул про себя: нет, не ошибся. Просто ход и правда выводил на дно озера. А озеро было глубоким, слишком глубоким, да еще и большей частью лежало в скальном гроте — вот и не добирались к нему дневные лучи.

Натянулась ткань на плечах: Вэнь крепче сомкнул пальцы. Вэй Усянь стиснул зубы — нет уж, рано сдаваться! — и рванулся вперед и вверх.

После горной реки, стремительной и яростной, озеро казалось лужицей меда. Ленивое, неподвижное. Вэй Усянь плыл и плыл, проламывался через стоячую воду, как через полог защитных чар. Понемногу вокруг серело, из мрака проступали контуры: нити водорослей, камни, собственные руки. Возле груди часто и неровно стучало — Вэй Усянь не сразу понял, что это лихорадочно колотится сердце Вэня.

Он же говорил, что палочку времени может не дышать. Срок еще не прошел!

Вязкая вода неохотно расступалась. Сделалось почти светло.

Вэнь тяжело дернулся в путах.

Или у них в Цишане благовония меряют палочками короче юньмэнских? А может, в вэньском пламени те горят слишком быстро?

Под ладонь попалась дурная рыбина, шарахнулась и порскнула в сторону. Сверху замаячил через воду белый кружок-солнце.

По спине резануло: Вэнь судорожно заскреб пальцами. Продрал зачарованный шелк, вспорол кожу — и замер явственным усилием, только частая дрожь по всему телу прошла.

Вэй Усянь греб сквозь тяжелую озерную воду и чувствовал, как хватка на плечах медленно и неотвратимо слабеет.

Через три удара сердца Вэнь обмяк и безвольно уронил руки.

Еще через восемь снаружи оказался воздух, свежий и теплый. У Вэй Усяня с первого же глотка закружилась голова — а ведь его юньмэнские полчаса пока не истекли, не заставили задыхаться. Один долгий миг он наслаждался этим глотком, но тут же встряхнулся и отыскал взглядом берег. Близко. Хорошо.

До пологого камня Вэй Усянь добрался быстро. Вылез из воды — тело с непривычки отяжелело и слушалось с трудом — раздернул узлы на веревках. Уложил Вэня, распахнул ворот, вгляделся в лицо. Бледный, глаза открытые и пустые, но губы не посинели и пены нет — он что, не наглотался даже? Сам себе меридианы в гортани перемкнул, чтобы не хлебнуть в агонии? Ну, мастер…

Жить Вэнь хотел отчаянно. Вэй Усянь всего пару раз успел вдохнуть ему в рот воздуха — уже задергался, проскрежетал ногтями по камню. Сразу стало спокойнее: брыкается, значит, не помрет. Особенно если еще пару талисманов прилепить… Вэй Усянь наклеил последний клочок бумаги и выпрямился. Надо было искать помощь, но он понятия не имел, где у Вэней ближайший павильон целителей. Да и узнать горы вокруг упорно не получалось. Вроде бы вон на тот хребет его привел Вэнь Чао… или на соседний?

Если подумать, вход в Пещеры Спящего Дракона — интересно, им дадут теперь другое название, что-нибудь вроде «пещер драконьей головы, туши и еще двадцати семи мелких кусочков»? — лежал довольно высоко. Они с Вэнем сначала долго спускались, после бежали обратно уже наверх, но не до прежнего уровня, а затем вода несла их все время вниз. Тогда сейчас они должны оказаться в какой-нибудь впадине, долине среди гор, какую не сразу и отыщешь. Отсюда и фейерверк могут не разглядеть — особенно если ближайшие заклинатели за перевалом.

Какое-то время Вэй Усянь раздумывал, не взвалить ли Вэня на плечо и не потащить ли на мече в цзянский стан: его вид с высоты он хотя бы помнил. Но, уже встав на клинок, понял, что не получится. То ли в пещере дракона надышался, то ли сказался изматывающий заплыв, но Суйбянь под ногами отчетливо повиливал. Будь Вэй Усянь один, наплевал бы на риск — но с раненым, до сих пор не пришедшим в себя товарищем на руках…

Ладно, всегда есть другие способы.

— Извини, — сказал он Вэню и приподнял безвольное запястье, запуская руку в чужой рукав. — У меня фейерверки тоже есть, но на вэньский придут быстрее, понимаешь? Из наших тут только дядя Цзян и мальчишки с состязаний, а вы наверняка под каждым кустом сидите. Да и Вэнь Чао, глядишь, не удрал еще.

Правда, он-то точно посмеется: ведь добычи, как обещал, Вэй Усянь так и не принес. Но не у поддельного Лань Чжаня же было ленточку отрезать! А остальных тварей по пути убивал Вэнь.

— Я скажу, что добыл в пещерах тебя, — решил Вэй Усянь. — Думаю, для Вэнь Чао это сойдет. Сам-то он туда и заглядывать боится.

Вэнь не ответил.

Чтобы фейерверк уж точно увидели даже за хребтом, Вэй Усянь взлетел на мече. На короткий подъем сил вполне хватило. Зашипело, грохнуло, засияло вверху вэньское солнце. Вэй Усянь с облегчением опустился обратно и взял Вэня за руку. Под пальцами билось тонко, но ровно: умирать прямо сейчас тот явно не собирался.

— Скоро твои придут, — пообещал Вэй Усянь. — И лучше бы ты очухался раньше, чем это случится. Иначе я сам всем расскажу, какой ты герой и какую тварь угрохал, и хвастаться тебе потом будет некому.

***

— Дядя Цзян, — Вэй Усянь сглотнул пару обалделых фраз, рвущихся с языка. — Вы… вы ведь шутите, да?

За окном светило солнце. Откуда-то издалека, из-за горного хребта доносились отголоски барабанов: Вэни праздновали победу в состязаниях. За их орден, Цзян Чэн рассказывал, выступал какой-то на диво талантливый мальчишка из младшей ветви — даже Ланей позади оставил. Вот и Вэни радуются теперь… Или это они уже в честь конца совета орденов рокочут?

Конечно, никакие восемь дней, о которых говорила тварь с лицом Лань Чжаня, наверху не прошли. В охотничьих пещерах Вэй Усянь, как оказалось, проболтался полдня, еще около часа разбирался с Вэнями: те, утащив к целителям его напарника, уж очень хотели захватить и Вэй Усяня в придачу. Хорошо, дядя Цзян вмешался и не позволил. Сам отвез на мече в цзянский стан, сам отпаивал травяными отварами и чертил лекарские знаки на запястьях, сам выспрашивал, во что опять умудрился влезть. Вэй Усянь говорил и говорил, а потом уснул на полуслове. И продрых, как ему сказали, двое суток с лишним! Все состязания пропустил. Наверное, это было из-за отравления темной энергией — ну, или он надышался-таки той драконьей дрянью в пещере.

Сразу после того, как он проснулся, прибегал Цзян Чэн, возмущался, что кое-кто шатался где попало и встревал в неприятности, да еще и без присмотра. Затем оттаял, рассказал, что было на состязаниях. Вэй Усянь пофыркал на Вэнь Чао: ишь, строил-то из себя, а сам даже участвовать не стал! Мимоходом отметил, что Лань Чжань на поле вышел — а значит, в вэньских катакомбах его точно не было, только тварь-обманка, — и принялся выспрашивать, как показали себя ребята из Юньмэна. Эх, неудачно все-таки получилось: ехал на состязания, готовился победить — а в результате провалялся в постели до конца праздника. Обидно.

После полудня Цзян Чэн убежал куда-то по делам. Вместо него зашел дядя Цзян, сел на край кровати, долго на Вэй Усяня смотрел, а затем сказал такое, что тот сначала подумал: послышалось.

— Вы шутите, — повторил Вэй Усянь. — Или это Вэни посмеяться решили. В отместку за то, что я на их тренировочное поле залез.

Дядя Цзян промолчал.

— Нет, нет, — Вэй Усянь помотал головой. — Это не мог быть глава Вэнь. Честное слово, не мог!

Он отлично помнил мальчишку, с которым мотался по подземельям и которого волок на себе через реку. Да, тот явно был из старшей семьи: и приказывал уверенно, и тайными приемами владел, и держался не по-простому. Но чтобы глава ордена?

— Да он меня старше от силы года на три!

— Глава Вэнь достиг телесного совершенства в весьма раннем возрасте, — вздохнул дядя Цзян. — Он действительно выглядит как юноша из твоего поколения — один во всей Поднебесной. Разве ты не помнишь этого с уроков?

Что-то такое у Вэй Усяня всплывало в голове, но поверить было сложно.

— Но он вел себя… нормально. Не как глава ордена.

Вообще-то не совсем: слишком уж явно оторопел, когда ему предложили помощь. И после командовал непринужденно, словно всегда это делал… Но ведь так поступил бы любой Вэнь из знатных! Они все гордые, чужаков всерьез не воспринимают, вспомнить того же Вэнь Чао.

Хотя, если подумать, дядя Цзян на ночных охотах действовал примерно так же. Берег тех, кто слабее, объяснял непонятное ученикам. Брал на себя самые тяжелые задачи. И, наверное, тоже остолбенел бы, скажи ему какой мальчишка из чужого ордена: «эй, нельзя лезть одному в зубы незнакомой твари, давай-ка я тебя прикрою!»

— Полагаю, он растерялся, — дядя Цзян спрятал в глазах улыбку. — Ты порой производишь на незнакомых людей потрясающее впечатление, А-Ин.

Точно, особенно если талисманом по губам заехать… Вэй Усянь еще раз потряс головой, зажмурился: ну вдруг ему все это просто снится? Открыл глаза. Дядя Цзян по-прежнему сидел в комнате. Смотрел с тревогой, укором и самой капелькой веселья.

А ведь дядя Цзян наверняка знал главу Вэнь в лицо. Встречал на собраниях орденов, на охотах. Не спутал бы с наследником или там каким-нибудь двоюродным дядюшкой. Даже если бы кто-то из Вэней и впрямь решил над ним дурно подшутить — не повелся бы на обман.

То есть это что, вправду был глава Вэнь?

Ну не похож ведь совсем. Мальчишка же, ровесник. Растрепанная грива до колена, глаза с расширенными зрачками — даже цвета не разглядеть. Ханьфу в прорехах на месте сгоревшей вышивки. Цепочка с пустым гнездом для камня на лбу. После прохода по реке он и вовсе на бледную тень смахивал — Вэни, прилетевшие на сигнальный огонь, как увидели, сразу забегали…

И таращились так, словно Вэй Усянь вытащил из-под горы того самого дракона и спросил: «Здесь ведь целители есть в округе? А то его, по-моему, хорошо по макушке звездануло…»

Тут Вэй Усянь вспомнил, как после этих слов уставился на него командир отряда, и беспомощно зажмурился.

— А-Ин? — дядя Цзян взял его за запястье.

— А. Я тут. Все хорошо, — пробормотал Вэй Усянь. Губы упрямо дергались, хотелось одновременно захохотать и побиться лбом о что-нибудь твердое.

Он охотился с главой Вэнь. На искаженную тварь немыслимой мощи. Прикрывал спину, был опорой и поддержкой… Ага, и обращался, как к равному, хватал за волосы и таскал за шкирку, когда того придушило драконьими потрохами. Да как ему еще в том зале с обвалом глотку не перервали за наглость? Не иначе глава Вэнь и в самом деле растерялся.

— Это не смешно, А-Ин, — укоризненно взглянул на него дядя Цзян. — Ты первый ученик Пристани Лотоса, тебе постыдно не знать в лицо глав иных орденов.

— Так подземелья же, — Вэй Усянь честно постарался изобразить раскаяние, но получалась какая-то ерунда. — Не видно было ни зги. А когда выплыли на свет, он уже больше на гуля недотопленного походил…

Очень даже походил, если честно. Вэнь ведь так и не очнулся тогда. Вэй Усянь помог ему снова задышать, налепил на грудь талисманы для поддержки сердца — а больше ничего сделать не смог, побоялся навредить. И заклинатели из патруля его унесли бесчувственного.

Так, а если… а что если барабаны бьют вовсе не по поводу победы? Вдруг они оплакивают главу ордена?

— Дядя Цзян, — Вэй Усянь перестал улыбаться. — Вы ведь его видели, да? На собрании?

Непрошеная тревога улеглась мгновенно: дядя Цзян кивнул.

— Глава Вэнь жив, А-Ин. Вряд ли здоров: слишком уж прямо он держался, наверняка напился укрепляющих отваров, — но бесспорно жив, — дядя Цзян усмехнулся. — И, я бы сказал, он был необычайно благодушен. По всей видимости, то, что к тому времени я еще не выяснил, с кем именно ты погулял в личных пещерах старшей семьи, давало главе Вэнь повод для веселья.

Вэй Усянь представил себе это на диво отчетливо. Совет орденов, дядя Цзян заводит речь о чем-нибудь глубоко политическом — о переделе спорных охотничьих угодий, скажем, или еще о чем, — а глава Вэнь смотрит на него, улыбается и вспоминает.

«Ты же не пойдешь туда один?»

«Если что, вали все на меня. Я расскажу, как дело было».

«Может, перед нами просто прошел, скажем, глава Вэнь и кого не сжег, того спугнул».

— Я не сержусь, что ты не предупредил меня о своих приключениях, А-Ин: ведь ты честно рассказал все, что знал, — вздохнул дядя Цзян. — Но впредь, прошу, внимательнее приглядывайся к попутчикам. Это позволит избежать многих неловких ситуаций.

Как раз сейчас Вэй Усянь вспомнил, как, запутавшись в предчувствиях, влепил напарнику талисманом по губам, и потому кивнул с яростным согласием.

— Глава Вэнь сильно сердился? — осторожно спросил он. Нет, дядя Цзян упоминал, что тот был в хорошем настроении, но мало ли. Говорят, нрав у главы Вэнь переменчивый; а ну как решит, что все-таки чем-нибудь оскорблен? Тасканием за шиворот там или советом непрошеным… Конечно, на ночных охотах еще не то бывает, но Вэни гордые, могут и обидеться.

И все равно он правильно сделал, что навязался в попутчики. Без него глава Вэнь наверняка даже не подумал бы, что наружу можно выйти по реке: он же Вэнь, не Цзян. Повернул бы назад, навстречу собравшимся тварям — и потратил бы остатки ци, чтобы пробиться наверх.

— Удивительно, но нет, — покачал головой дядя Цзян. — Вероятно, его порадовал результат переговоров. Поначалу я не понял из его намеков, насколько ты провинился, и предпочел на всякий случай уступить больше, чем стоило бы. Или, скорее, причина в чем-то ином: он выглядел довольным с самого начала совета, и я не сказал бы, что это было предвкушение от подготовленной западни.

Вэй Усянь подумал, что знает, наверное, ответ на эту загадку. Глава Вэнь ведь самый могущественный из заклинателей, ему полшага до бессмертия осталось. Разве такому легко найти добычу по силе? Это кто из старейшин, если захочет размяться и от бумаг отвлечься, полетит на болото призраков гонять. А главе ордена поди отыщи такую тварь, чтобы от первого же талисмана не рассыпалась. Вот и радуется, что развеялся. Охота-то отменная вышла: и трудная, и рискованная… и веселая, пожалуй. Для главы Вэнь так точно.

— Впрочем, кое-какие последствия у твоего приключения все же будут, — прервал его мысли дядя Цзян.

Против воли Вэй Усянь напрягся. Что-то случилось? Глава Вэнь не оценил спуска по реке? Принял за попытку утопить его по-тихому? Или это Вэнь Чао наплел какую-нибудь ерунду, оправдываясь перед отцом? Впрочем, дядя Цзян не выглядел обеспокоенным, вряд ли произошло что-то действительно серьезное…

— Под конец совета глава Вэнь указал мне на одну мелочь, — объяснил дядя Цзян. — Орден Цишань Вэнь предоставил нам лучшие угодья для тренировок. Обеспечил охоту на тварь, равных которой не видели уже несколько веков. Проявил гостеприимство, истинно достойное великого ордена. На такие услуги среди благородных мужей принято отвечать соответствующим образом.

Выходит, Вэни захотели стрясти с них побольше, раз уж случай подвернулся? Но ведь дядя Цзян уже упомянул, что на переговорах пришлось поддаться. Тут что-то другое.

— Разумеется, я не мог не согласиться с этим, — дядя Цзян лукаво усмехнулся. — А потому тебе, А-Ин, когда вернемся в Пристань Лотоса, нужно будет как следует проверить наши тренировочные поля. Через два месяца мы примем гостей из Безночного Города, нельзя, чтобы охота на юньмэнских землях оказалась хуже цишаньской.

Гостей? Это Вэнь Чао, что ли, наказали за неудачный спор? Велели поменьше кичиться тем, какие Вэни мастера в горах, а лучше поучиться в незнакомой местности? Но ведь гостеприимство-то Вэй Усяню, если быть честным, оказывал не Вэнь Чао, а глава Вэнь…

Ой. Ой-ой.

Нет, точно ему понравилось, раз хочет повторить!

— Я сделаю, дядя Цзян, — выпалил Вэй Усянь. — Обязательно!

И гуль озерный его обними, если он не найдет для главы Вэнь тварь не хуже дохлого дракона! Спор с Вэнь Чао-то он, считай, проиграл: половину подземелий за чужой спиной прошел. Значит, надо восстанавливать доброе имя Пристани Лотоса — пусть и с помощью какой-нибудь болотной нечисти.