Actions

Work Header

Он так решил

Work Text:

I

Что-то с ним не так, наверное, но с детства он не может отпустить Кея из своей головы.

Как будто его мирок, внутренний, зациклился на одном человеке, сделал его смыслом жизни – или чем-то близким к смыслу. И все. Теперь будет так. Он так решил.

Они живут в одном районе, но не разговаривают. Кайто машет рукой, если видит Кея на улице, и улыбается. Кей не отвечает, но почему-то это нормально. Ведь Кей все равно – часть мира Кайто. Он знает его с детства, они друзья, даже если сейчас их пути не пересекаются. (Он так решил.)

Кайто подрабатывает в кофейне. Его взяли по знакомству, место не самое симпатичное, но люди заходят, а он умеет обращаться с кофемашиной и покладисто реагировать на нервных покупателей. У каждого своя история, думает он. Никогда не знаешь, что пережил человек, решивший повысить голос на незнакомца. Вряд ли что-то хорошее. Заработанное Кайто тратит на неоправданно дорогие сигареты, хотя было бы дешевле купить табак и скручивать их самому. Раз в пару месяцев он обесцвечивает волосы перекисью, взъерошивает пряди на макушке, кидает неуверенный взгляд на себя в зеркало. Отворачивается – не любит свое отражение.

В школу он ходит хаотично, если получается. У него с учителем соглашение – на экзамены Кайто приходит, сдает что-то, результаты неплохие. Школу он закончит. Дальше учиться, наверное, смысла нет, да и Кайто редко думает о будущем. Ему нравится жить так, словно будущего нет. Наверное, так себя чувствует человек в момент смерти.

Если он не айджин, конечно.

Кей живет несколькими улицами южнее. У них красивый дом, с пологой крышей, на которую они в детстве пытались взобраться. Не получалось; они падали, как спелые сливы, на зеленую траву газона, и мама Кея щурила холодные глаза из-за кухонных жалюзи. Кей похож на нее, но неуловимо, тенью или манерой себя держать.

Они лежали на траве, Кей – молча, внимательно вглядываясь в пушистые облака над макушками деревьев, Эрико смеялась и вполголоса рассказывала Кайто про ребят из соседнего дома, которые хотели украсть у них сливы, но папа отчитал их так строго, что они принесли им сливы из своего сада. А Кайто – он смотрел на Кея. В воспоминаниях он чувствовал себя застывшим, как уродливая статуя божества, прячущаяся под густым бамбуком в саду ясиро. Остановившись во времени, он прослеживал взгляд Кея снова и снова – что он видел в этом облаке? Куда хотел попасть?

Он не знал тогда, не знает и сейчас. Кей живет в каких-то сотнях метров от него, и Кайто верит, что он такой же, как в тех воспоминаниях. Загадочный, с мыслями, летящими дальше горизонта, дальше белых точек-самолетов в небе. Когда Кайто был рядом с ним, он чувствовал себя словно в лучах солнца.

Когда Кайто машет Кею рукой, друзья Кея смеются, и тот бросает на него взгляд. Секунда, прочерченная от перекрестка до взъерошенных светлых волос. Кайто достаточно. Он знает, что так не стоит, но тепло внутри говорит, что все правильно. Взгляда хватает, чтобы огонь горел. Воспоминаний хватает.

Он нарезает салат на работе, зелень под ножом сливается с деревом доски, и солнечный день из детства встает перед глазами, словно это сейчас. Кайто улыбается. В принципе, он счастлив. Немного искривленное чувство счастья, но его фантазия позволяет поверить, что моменты из прошлого длятся и сейчас.

Наверное, что-то не так.

Кайто понимает, что именно не так, когда видит репортаж про нового айджина по телевизору в кафе. Он чувствует ясное дыхание реальности, и оно отличается от тумана прошлого.

Кайто сбрасывает фартук, закидывает сумку на плечо и едет домой. Сейчас – настоящее, и Кею нужна его помощь. Оказывается, он этого ждал.

Руки движутся на автомате, он спокоен, как всегда. Он просто однажды решил, что нет смысла переживать. Делай то, что можешь сделать сейчас. И не следи взглядом за причудливой линией облаков. (Хотя бы смотри на небо пореже.)

 

II

- Ты как?

- Нормально.

Кей вжимается в его тело с отчаянием смертника. Не умирать классно, но как жить с последствиями? Кайто чувствует его затрудненное дыхание спиной. Грудь вздымается часто, руки сжимают его ребра крепче и крепче. Подбородком Кей упирается в его лопатки, и, не глядя на его лицо, Кайто знает, что брови его сейчас сведены.

Наверное, он анализирует ситуацию, просчитывает сотни вариантов. Кей как оголенный провод сейчас, его волнение и тревога считываются кожей. Редко так бывает, дальше – Кайто знает – он успокоится, задышит медленнее, наденет маску пренебрежения. Будет злиться и шипеть проклятия, уткнувшись в спину Кайто.

Кайто улыбается темной дороге.

Звенят цикады. Тусклый белый свет разрывает ночь, на заправке – ни души. Руки движутся на автомате, Кайто почему-то так хо-ро-шо, как будто все идет по отлаженному плану, как будто так и должно было быть. Кей пьет сладкую газировку, вкусы у него с детства не изменились. У Кайто – тоже.

В голосе Кея – недоверие, тягучие нотки раздражения. Знакомый звук. Он уже успокаивается.

- Ты мне помогаешь, даже несмотря на то, что я айджин?

- И что с того? Мы же друзья.

Он не замечает мгновения, когда Кей умирает. Он дерется с охотником за головами, пытается ускользнуть от удара битой, чёрт, металл пролетает в миллиметрах от черепа, темнота густая и плотная, душно, и он пытается ударить парня ногой и слышит: «Эй! Они точно не умирают?» - растерянно, мужик пятится от Кея, а тот лежит пластом, шея неестественно выгнута назад. Почему-то очень четко виден излом белой шеи за ту долю секунды, когда он туда смотрит. Увиденное впечатывается в сетчатку.

Он вцепляется в парня, но руки слабеют, его движения заторможены – что? В голове пустота. Его ударяет бита, он падает, асфальт горячий, фоном слышится звон цикад, больше ничего. Долгие мгновения тянутся, а он не понимает, что происходит, пока его не обволакивает другой звон – ультразвук, сковывающий тело. Это клич свободы.

Он выныривает из пустоты, потому что Кей здесь, Кей жив, Кей тянет его прочь из душной темноты. Его тело просыпается, и он дышит полной грудью, как неудачливый утопленник. Они снова на дороге.

- Прости, я недосмотрел, - говорит он.

Недосмотрел – эхом звенят стены деревянного дома в горах, когда он открывает глаза, а Кея нет.

Нет и его телефона, и байка. Кей нашел более удобный выход из ситуации.

 

III

Он лежит на тюремном футоне, смотрит в потолок. Стены вокруг пепельно-синие, блеклые, как форма заключенных. Кайто смотрит в потолок и видит рассветное небо. В памяти он воскрешает белый щебень, свежесть утреннего тумана, острую боль в шее, когда он упал со склона холма, подрезанный мотоциклистом. Слышит глухие удары падениях их тел.

«Вызовите скорую! Он человек!» - голос Кея срывается, исчезает, как в помехах. Но зря он волнуется, ведь Кайто сильный. «Даже не больно!» говорит он бодро. Адреналин звенит по венам.

Он не хочет, чтобы Кей умирал снова. Кайто оборачивается, чтобы поймать обреченный взгляд Кея, лезвие скользит по шее – чирк, словно ему не впервой распарывать артерии. Кей смотрит ему прямо в глаза. Кайто кажется, что там что-то дрожит – призрак испуга. Но Кей тоже сильный. Чирк. Теперь Кайто видел, как умирает его лучший друг.

Кей поднимается с земли, его голос спокоен, а на шее кровь. Кайто сглатывает. Первые лучи солнца пробиваются сквозь листву, падают на окровавленные плечи Кея, он сам – как древнее божество, принявшее на себя боль других. Кайто хочется плакать.

Он сглатывает и сейчас, возвращаясь взглядом в сизый угол камеры. Он бы хотел, чтобы Кей не умирал. Он бы хотел увидеть его предсмертный взгляд снова. Его член твердеет.

Кажется, с ним точно что-то не так.

Он помнит тепло Кея. Он помнит, как отчаянно Кей вжимался в его тело, когда они летели на чужом уже мотоцикле в неизвестность.

Ему хочется, отчаянно хочется сжать член рукой, позволить этим мыслям выплеснуться дальше – белая кожа Кея, то, как он смотрит ему прямо в глаза, его прерывистое дыхание. Очень легко составить новую картинку их пережитого. Но Кайто нельзя так думать о своем лучшем друге.

Он ввязывается в драки. (Если совсем нет другого выхода). Он помогает Такеши, непрошено, потому что он считает, что это правильно. Он не собирается проходить мимо несправедливости, когда та заносит кулак над его сокамерником.

Он не отворачивается. Он не отводит взгляд, когда Кей умирает. Он не может позволить соседям по камере убить друг друга.

Почему-то он не удивляется, когда его сосед оказывается айджином. Он уверен, что таких ребят, как Кей, намного больше в мире, чем сорок шесть. «То есть, со мной – сорок семь.»

Он ждет. Смотрит на стены, смотрит сквозь стены, сквозь сны.

«Я хочу тихую, спокойную жизнь», - говорил Кей.

Когда Кайто выпустят, что он будет делать? Пойдет снова работать в кафе, заканчивать школу?

Кайто не верит в это. Это не его будущее. Он не верит и в то, что Кей хочет жить спокойно. Он знает, что у них обоих в крови одинаково трещал разрядами тока адреналин, когда они проносились под опускающимся шлагбаумом.

Над Кеем издевались в лаборатории, он слышал. Чёрт, Кайто хотел бы уничтожить каждого из безумцев, решивших, что цена бессмертной жизни меньше обычной. Он слышал про террориста Сато, про группировку айджинов, про упавший небоскреб. Он кидал взгляд на экран телевизора в столовой и видел, по-прежнему, лицо Кея с подписью «разыскивается». Вознаграждение – сто тысяч йен. Значит, он на свободе.

Сколько раз Кей умирал? Интересно, столько же, сколько Кайто просыпался со стояком и мучительно хотел подрочить, представив удивленного Кея с широко распахнутыми глазами, или злого Кея, когда он сводит брови, кривит рот, дергает плечом, или тонкие белые руки Кея и холодный пот на его предплечьях, или его запах, терпкий после дороги или чистый после душа, или его спутанные волосы, узкие бедра, длинные пальцы, спокойный голос, взгляд исподлобья?

Нет, Кайто не считает. Кайто просто живет в тюрьме. В принципе, его все устраивает, он привыкает к любой жизни. Но иногда поднимается внутри какое-то невнятное раздражение, словно он хочет чего-то недостижимого. Например, умереть и воскреснуть.

Или лететь снова на байке в рассвет с Кеем за спиной. Это чувство, когда нет завтрашнего дня, нет даже следующей минуты, есть только сейчас. Безумное, потерянное, отчаянное. Кайто ради этого и живет.

Теперь – это в воспоминаниях. (В его памяти о Кее – только хорошее. Он так решил.)

Напряжение в венах подскакивает, когда он слышит, что озлобленные люди собираются у больницы, где лежит Эрико. Он знает, что надо двигаться. Путь снова очевиден – он мгновенно находит самый оптимальный вариант для того, чтобы помочь Кею.

Кей, Кей, Кей. Из точки в его памяти он становится пятном, озером, облаком, заполняющим постепенно все пространство между черепными долями Кайто. Он чувствует это почти физически. В Кее он находит ответ на свои вопросы.

Возможно, тюрьма не очень хорошо влияет на психическое здоровье, думает Кайто, когда срывается с места, лишь услышав имя Кея от диктора.

«Мне нужна твоя помощь.»

Черный демон Такеши распахивает свои крылья и Кайто видит луну.

 

IV

Он говорил тогда: «Давай сбежим вместе в горы.»

И снова, месяцы спустя, он говорит

- Давай сбежим вместе, на этот раз по-настоящему.

Вме-сте. Это слово сладко тянется во рту, словно шарик моти, пресный, но с обещанием сладости. Вместе. Он и Кей. Все остальное неважно.

Он так давно его не видел, а все так же хорошо чувствует. Кей думает, что у него хорошо получается быть нейтральным. Но Кайто слышит дрожь в его спокойствии, видит бешенство в его ровном взгляде.

Кей говорит пронзительно, четко, его голос дрожит. Кайто важнее его голос, чем слова.

- Сейчас мне стало ясно, - говорит Кей. Он кривится, зло и болезненно. Кайто его жаль.

- … Было глупо давать волю эмоциям. Я бросил тебя, сбежал, и ты попал в колонию.

- И что с того?

- Оставь меня, черт возьми!

Он искренний в своем недоумении, и Кайто улыбается.

- Мы же друзья.

Кей ударяет ладонью по лицу.

- Ты вообще не изменился.

«Какой же ты придурок, Кай», хочет он сказать, Кайто уверен. Кей бросает на него веселый взгляд сквозь пальцы, Эри переводит взгляд с одного на другого и начинает неуверенно улыбаться.

Он садится за руль, Кей – сзади вместе с сестрой. Время от времени Кайто поглядывает в зеркало заднего вида. Кей смотрит ему в глаза. Кайто чувствует внезапно, что воздуха в легких мало, во рту пересохло. Сглатывает. Горло сжимается сильнее, словно его душат. Он что-то упускает, какую-то важную деталь.

Кей просит остановить машину, уходит назад по дороге.

Кайто пытается вспомнить, что не складывается. Больница, луна, осколки стекла. Нет, подожди. Полянка в лесу, темное кружево листьев над головой, проклятые цикады, Эрико. Он понимает, что вообще не слышал, что тогда говорил Кей. Не слу-шал, да? Пытается вспомнить – губы у Кея бледные, обкусанные; длинные ресницы в замедленной съемке памяти движутся вниз-вверх, отбрасывая робкую тень. Руки сжаты в кулаки. Острый взгляд глаза в глаза, как только что, в машине.  

«Сейчас мне стало ясно.»

Кайто вдыхает глубже.

«Сейчас мне стало ясно. Мне не нужны лишние чувства.»

Что?         

«Было глупо давать волю эмоциям.»

О чем он?

Горящий взгляд, неотрывно следящий за Кайто. Дрожь внутри, скрываемая, но ощутимая. То, как он кусал губы так же, как сам Кайто, и часто дышал.

Чёрт. Нет, не может быть.

Или может?

- Пойду проверю, как он там, - говорит Кайто.

- Можешь не пытаться, - лениво тянет Такеши.

Чёрт.

 

V

Они собираются уехать из страны на корабле, Эрико, Такеши, и он. План логичен, но раздражение, копившееся внутри, становится сильнее. В порту пустынно, сонный сторож смотрит по телевизору репортаж из центра, где гремят взрывы и ловят террористов. Громкость выкручена на полную. Кей где-то там. Кайто прислушивается к себе. Кажется, он впервые за долгое время колеблется.

Они покупают еду, Кайто уходит отлить за стеной каменного дома на пристани. Такеши и Эрико сидят на каменном ограждении у моря. Безопасно ли оставить их наедине?

Он не уверен.

По шее стекает пот. Солнце палит, в тюремном комбинезоне жарко. Он ловит свое отражение в окне дома. Темные корни волос отрасли, белые кончики прядей смотрятся нелепо, как и его лицо. Кайто кривится – выражение, так идущее Кею.

Он выходит к ребятам. Они смотрят в окошко будки сторожа, виден край телевизора. С экрана репортерка передает, перекрикивая грохот техники, об успехе операции.

«Айджин Сато и его сообщник айджин Танака успешно захвачены при помощи объединенных вооруженных сил японского правительства и американских союзников. Секретное подразделение, использующее дружественных айджинов, участвовало в поимке…»

Кайто прислушивается и подходит ближе к экрану, вглядывается. Камера приближает размытые силуэты – силовики, рыжий подросток, шатающаяся пара людей, девушка в черном и парень в белом, и вот – тонкая фигура, черноволосая макушка, рубашка в крови. Кайто выдыхает.

- Да, дела, - роняет сторож рядом с ним. Кайто дергается, замечая, что он практически засунул голову в сторожевую будку. Но, похоже, сторож счел это вполне нормальным.

- Что творится! Мы с женой рады, что остались в деревне, хоть дети и звали в город переехать.

- А за детей не переживаете? – спрашивает Кайто. Глазами он следит за экраном – камера провожает вышедших из здания, Кей двигается медленно, пошатывается. Его заслоняет машина, люди, и камера поворачивается к репортерам.

- Да они ребята умные, не лезут во все эти разборки. Хотя, по правде сказать, жена очень просила их вернуться. С этими террористами не знаешь, откуда беда придет.

Кайто кивает и возвращается к Такеши и Эрико. Такеши протягивает ему пачку, поднимает бровь.

- Они справились, - говорит Кайто, затягиваясь. – Кей справился.

Море гладкое и сверкает бирюзой. Жара от солнца будто спала, и Кайто улыбается, глядя, как Эрико кружится по набережной – молчаливый танец радости за брата.

Он не может оставить их вдвоем. Это будет неправильно.

Но он не может оставить Кея.

Это буря, думает Кайто. Резкая синева над морем, слишком прозрачная для солнечного дня. Скоро на берег упадут шквалистые волны.

- Эй, - говорит Такеши вполголоса.

Внутри Кайто – тоже волны.

 - Ты же не собираешься никуда уезжать без него?

Кайто хмыкает. Он думает, что и в Японии можно найти немало мест, чтобы укрыть сбежавшего зека-айджина и несовершеннолетнюю больную девочку.

- Такеши, мне нужна твоя помощь.

(Снова.)

 

VI

Сперва он находит парня в белом костюме. Его имя упомянули на одном новостном сайте. Кайто дрифтует по оживленным перекресткам города, люди стоят на улицах и оживленно переговариваются, словно сегодня – день карнавала. По небу разливается рыжий закат, когда Кайто заезжает на парковку больницы.

Парень в белом курит на лестнице у входа. Вчерашняя переделка его потрепала – из-под рубашки торчат бинты, рядом лежит костыль. Ему бы самому лежать в палате. Но, похоже, он из тех, кто кричит на медсестер до тех пор, пока ему не дадут спокойно сделать затяжку.

Этот парень выглядит, словно он не выдержит длинного предисловия.

- Я ищу Нагаи Кея. – говорит Кайто прямо. – Я его друг.

Парень кивает, затягивается.

- Ты помог ему сбежать тогда, да?

- Да.

- И зачем тебе снова этот паршивец?

Кайто фыркает, удивленный неожиданным словом. Парень тоже улыбается – устало и безумно.

- Потому что…

«..потому что он мой друг» застывает на губах. Если ему нужна помощь, то Кайто поможет, потому что они друзья. Но почему сейчас? Сейчас все хорошо. Кей снова дал понять, что не нуждается в его помощи, разобрался с террористом. Он следует своему плану. Кей так решил.

И тут Кайто слышит голос раздражения, что копилось в нем.

- Потому что я хочу с ним поговорить, черт возьми, - говорит он. - Потому что я хочу его увидеть.

Это правда. Это волны южных морей, запертые внутри него так долго.

- Потому что я хочу быть рядом с ним сейчас, а не только в минуту опасности.

Кайто улыбается облегченно, словно ловушка, держащая его душу, распахнулась.

Парень качает головой, достает телефон, щелкает длинным ногтем по экрану.

- Нагаи повезло с друзьями. Я бы и за деньги на такое не согласился.

Тормоза взвизгивают, когда Кайто уезжает от больницы. Закат разлился по небу сиреневыми полосами, перемешивающимися с оранжевым. Кайто знает дорогу – он едет в свой родной район.

Сердце стучит часто, невпопад – то быстрее, то медленней. Он пролетает светофоры на последние секунды желтого, вихляет на поворотах, радостно смеется недовольным старушкам, спешащим через переход. Маленькие улицы, кафе, где он работал, парк, где они играли в детстве. Предвкушение затуманивает сознание, он не думает, у него нет плана, он едет вперед.

Последние лучи красного, полупрозрачного солнца высвечивают стекла дома Кея. На улице тихо, только журчит далекий шум шоссе да слышны иногда детские голоса из парка. Когда он выходит из машины, воздух кажется по-новому свежим, сладковатым от вечерней влаги. Он вспоминает, что последние месяцы дышал только духотой камеры или горячим асфальтом на площадке в тюрьме.

Он идет по дорожке к входу. Мелкий щебень зарос травой. Сколько времени прошло, полгода, больше? Кайто слышал, что мама Кея уехала из города, и дом стоял заброшенный. Тоскливо выглядят оставленные дома, особенно если ты помнишь свет и тепло, окружавшие его в прошлом. Кайто останавливается перед дверью, вдыхает глубоко – в последний раз. Заносит руку, чтобы постучать, останавливается в воздухе.

Нырять – так с головой.

- Ке-ей!

Дом отзывается тишиной. Он кричит снова, голос надрывается, комок в груди становится плотней. Нет, он должен быть здесь.

- Ке-! - дверь открывается перед его носом.

В синих сумерках коридора он кажется еще тоньше, чем обычно. Худой и хрупкий, короткие волосы встрепаны, футболка грязная, на ноге – ремни и кобура.

- Привет, - говорит Кайто, потише уже.

Кей не отвечает.

Они смотрят друг на друга в молчании, не двигаясь. Кайто не уверен, что сказать. Он просто пришел, потому что не мог не придти. Кей может не понять.

Глаза Кея горят красноватым огнем, мерцают на белизне его лица. А лицо расслабленно, он – почти – не хмурится, выглядит как-то по-другому.

Пауза затягивается. Кайто чувствует, что должен сказать что-то, хоть что-то, а хочется вывалить сразу все. И он молчит. И Кей молчит.

Кайто закусывает губу, внутри сжимает все, словно на грудь упал камень. Чёрт. Он ошибся, во всем ошибся. Зачем он пришел? Кею не нужна его помощь. Он медленно пятится, отступает на гравий. Опускает голову. Радость предвкушения как рукой сняло.

Он разворачивается, видит, как солнце проваливается в темное облако. Он делает шаг назад, собираясь уйти.

- Боже, Кай, ну что с тобой такое? – пальцы Кея обхватывают его запястье, тянут на себя. – Говори, раз пришел. Я же знаю, что тебе есть, что сказать.

А? Кайто резко разворачивается, Кей прямо перед ним, меньше полуметра. Он вырос немного, хоть Кайто и все равно выше. Но глаза Кея горят так властно, что хочется опуститься перед ним на колени.

- Что сказать? – неуверенно выдавливает он.

- То, зачем ты вернулся. Почему ты снова помог мне.

- Потому что мы друзья, - вырвалось. Эти слова уже натерли Кайто язык.

Кей закатывает глаза.

- Десять лет, Кай. Почему ты снова возвращаешься ко мне, хотя я поступаю с тобой, как последний мудак? Почему ты так на меня смотришь? Почему у тебя так быстро бьется сердце?

Его рука все еще обхватывает запястье Кайто, большой палец оглаживает устье вен.

Кайто проваливается в пустоту.

Кей ступает еще ближе к нему, так, что они соприкасаются одеждой. Кайто чувствует его дыхание. Он смотрит на лицо Кея, как завороженный. Сумерки смягчают его черты: тонкие брови, маленький нос, темные ресницы, ямка над верхней губой. Кайто облизывается – инстинктивно – а Кей прижимается к нему, его рот в сантиметре от рта Кайто, и он шепчет – его дыхание обжигает теплом –

- Скажи это, Кай, -

Но Кайто не может, он не может ничего сказать, он онемел, он – статуя, самая уродливая статуя в саду у синтоистского храма, но на него светит солнце в этом сумраке, потому что Кей, его Кей, настоящий, а не сгусток фантазий и воспоминаний, прикрывает глаза и касается своими губами его.

Замирает на мгновение. Кайто не движется. Кей отступает, отпускает запястье, смотрит в сторону. Маленький и хрупкий. Кайто словно просыпается, догоняет его, обхватывает руками, прижимает к себе. И тихо смеется.

- Что смешного? – бурчит Кей ему в грудь.

- Ничего.

- Что ты смеешься!

- Кей, а ты когда-нибудь целовался?

Кей пытается вырваться, но Кайто только сильнее сжимает его в объятиях.

- Нет. Не было возможности, знаешь ли.

Простой Кей, его друг – Кей, не недоступное божество, а обычный парень-айджин, который никогда не целовался и решил впервые сделать это с Кайто.

- Кей, Кей, Ке й, - шепчет он. – Я не могу сказать тебе все, я не могу найти слова.

- Потому что ты тупой, - бубнит Кей, и Кайто хохочет. – Я сделал первый шаг за тебя, придурка, а ты смеешься.

- Спасибо, - Кайто перестает смеяться, отстраняется, держа руками плечи Кея, смотрит на него серьезно. – Спасибо, Кей. Ты сильнее меня, я не знаю, смог бы я это сделать.

- Но… - Кей смотрит в сторону, - ты хотел это сделать, верно?

Его скулы розовеют, и Кайто обхватывает его затылок ладонью, наклоняет немного голову и целует его – со всеми словами, которые он не может высказать. Кей послушно приоткрывает рот, следует своим языком за языком Кайто, позволяет прикусить нижнюю губу, влажную и мягкую, и тихо вздыхает, смешивая их дыхание, когда Кайто отстраняется.

Он все еще держит Кея руками, края их одежды соприкасаются – окровавленная рубашка и синяя тюремная куртка. Они смотрят друг на друга в молчании, подсвеченном бледными красками закатившегося солнца. В воздухе пахнет чем-то сладким, терпким и смолистым – перезрелые сливы, понимает Кайто.

Он дождался.