Actions

Work Header

Слабость

Work Text:

photo-2021-07-17-00-39-46

В шуме листвы голодека не слышно открытие дверей, и Джорди едва не подпрыгивает от внезапного вопроса:

— Джорди, что с тобой?

Он нехотя нацепляет визор, голова снова отзывается утихшей было болью. Голос Дейты узнать легко, и это действительно он, весьма обеспокоенный на вид.

— Дейта, со мной все нормально. У тебя какие-то планы на голодек? Я в общем-то уже собирался уходить.

Дейта продолжает внимательно на него смотреть.

— Я планировал заняться расширением возможностей как раз этой программы, например, прописать больше животных. Возможно, ты захочешь присоединиться?

Джорди и правда бы с удовольствием согласился, но это один из тех дней, когда находиться в визоре дольше, чем требовала служба, совершенно невыносимо.

— Нет, — он качает головой и морщится от боли в виске, — спасибо, но в другой раз. Я пойду.

Дейта неловко преграждает ему путь.

— Джорди, я не могу согласиться с твоей оценкой ситуации как «нормальной». Тебя очевидно что-то беспокоит.

Джорди вздыхает. Упорству андроида можно позавидовать. Дейта уточняет:

— Я делаю выводы из анализа визуальной информации.

— А мне вот уже визуальной информации на сегодня достаточно, — Джорди разводит руками. — У меня просто болит голова, ничего особенного.

— Тем не менее, — не отступает Дейта, — это значит, что тебе нужно в медотсек.

— Не нужно. Это рядовой случай, и я уже был в медотсеке раньше.

— То есть, тебе уже назначили лечение, которое ты продолжаешь?

Джорди очень хочется соврать, просто чтобы Дейта угомонился и пустил его наконец к выходу, но это искреннее беспокойство того, кто утверждает, что не умеет беспокоиться, все же вынуждает сказать как есть.

— Для этого нет лечения, Дейта, — он стаскивает визор, медленно выдыхая от облегчения, и сжимает его в руках. — Бывают дни, когда я почти не вспоминаю о наличии визора, но сегодня конец смены казался счастьем. Я думал сразу пойти в каюту, но голодек по-своему успокаивает.

Дейта аккуратно касается его руки.

— Я не знал, что ношение визора связано с болевыми ощущениями. Мне жаль. Неужели ничего нельзя с этим сделать?

Джорди качает головой, прикосновение руки горит огнем, а Дейта и не думает ее убирать.

— Без вреда для функциональности самого визора — нельзя. Доктор Крашер предлагала мне обезболивающие или операцию для снижения чувствительности еще на первом медосмотре, но все это повлияет на его работу. Все нормально, Дейта, я привык. Не надо жалеть меня по этому поводу.

— Но я не способен испытывать жалость, — возражает Дейта. — А то, что ты привык к текущей ситуации, вовсе не делает ее нормальной.

— Ох, Дейта… просто забудь. Забудь и пусти меня уйти в каюту.

Дейта не двигается с места.

— Я не способен забывать. А еще по моим представлениям такое поведение не соответствовало бы дружескому. Мы ведь друзья?

Вопрос Дейты почему-то выбивает из колеи.

— Конечно, друзья.

— Тогда могу я проводить тебя в каюту?

Джорди на секунду зависает, а потом отмахивается:

— Дейта, спасибо, конечно, но мне не настолько плохо. Я могу дойти сам.

— Конечно, можешь, — кивает Дейта, — но для этого тебе придется надевать визор обратно. Путь отсюда до твоей каюты составляет две минуты тридцать восемь секунд.

Джорди фыркает:

— Ты меня что, за ручку вести собрался как немощного? Дейта, я не хочу каких-то лишних расспросов, в конце концов.

Дейта задумчиво сводит брови.

— Почему люди считают проявления заботы оскорбительными? Если у кого-то возникнут вопросы, всегда можно ответить, что твой визор нуждается в ремонте.

Джорди всплескивает руками, и Дейта выпускает его из своей осторожной хватки.

— Визор, а не я. Вау, ты собрался врать ради меня? Совсем недавно ты утверждал, что андроиды врать не умеют.

— Для личной выгоды я бы не стал этого делать, верно. Но в данном случае это обоснованно.

Джорди сжимает визор крепче.

— А про проявления заботы я тебе скажу… Чрезмерная забота ужасно раздражает. Даже если это из лучших побуждений. Потому что напоминает о собственной слабости прежде всего. Знал бы ты, сколько сил я тратил, чтобы люди относились ко мне без снисхождения, а на равных, как и с другими, не делали скидок ни в чем. Я не хочу возвращаться к этому. Хватит, что доктор знает про неизбежную боль от визора, ну и ты теперь.

— Джорди, ты говоришь так, как будто вокруг тебя враги, только и ждущие, как бы уличить тебя в твоей слабости. Но ведь это совсем не так. Конечно, всех не нужно посвящать в подробности, но почему помощь друзей ты тоже пытаешься воспринимать… «в штыки»? Я верно употребил фразеологизм?

— Верно, — отзывается Джорди.

— И по поводу слабостей, — добавляет Дейта. — У меня они тоже есть.

— У тебя-то откуда?

Дейта пожимает плечами:

— У меня есть секретная кнопка отключения. Если ее нажать, я не смогу прийти в себя сам без посторонней помощи в виде повторного нажатия. Вот здесь.

Дейта шагает ближе, берет его руку и заводит себе за спину, прижимая немного выше поясницы. Джорди нащупывает едва различимый через ткань контур большой продолговатой кнопки. Дейта говорит:

— Нужно прицельное нажатие в центр с усилием, поэтому при случайном ударе, к примеру, о стену, эта кнопка не сработает.

Джорди слышит его голос так близко, что кажется, он резонирует внутри. В груди разворачивается комок из неловкости, нежности и чего-то еще, он не успевает толком задуматься, как Дейта добавляет:

— Можешь нажать, если хочешь.

— Нет, ты что, зачем, — Джорди поспешно убирает руку и делает шаг назад, мгновенно чувствуя пустоту. — Я… ценю то, что ты показал мне это. Правда.

— Я полностью доверяю тебе, поэтому считаю это логичным шагом.

Джорди кажется, он все еще ощущает под пальцами ткань униформы и очертания выключателя, вписанного в позвоночник. Это не просто логичный шаг. Это очень личный шаг. Трогательный. И человеческий. Принятие некоторой помощи в свой адрес уже не кажется таким раздражающим и излишним. Он определенно подумает об этом еще. А сейчас он протягивает руку Дейте навстречу.

— Так что, ты хотел проводить меня в каюту?

Дейта сжимает его руку в ответ.