Chapter Text
-
-
В стародавние времена жил да был богатырь — всем хорош, всем славен. Богатства несчитаны, силы немерены, характер суровый, но справедливый. Вот только хулиганистый — страсть! То землю трясет, то горы двигает, то скалами кидается.
Но нашлась управа и на этакого силача.
Как-то раз встретилась богатырю красавица. Увидел ее — остолбенел.
И было отчего! Всем хороша красавица — рослая, статная, волосы светло-русые, а глаза — темно-синие. И характер имеется — спокойная, сильная, сдержанная. Такая самого могучего хулигана не испугается. И с червяком бесхребетным знаться не станет.
Но любовь — дело тонкое, тут любые расчеты бессильны. Глянулся хулиганистый богатырь строгой красавице.
Долго ли, коротко ли — сладилось у них дело. Сначала одна дочка родилась, потом другая, затем — третья.
И — кто бы мог подумать! — воспитывал их отец.
Красавица-то тоже не бедная оказалась: землями огромными владела. И так уж повелось, что все свои земли ей надо было регулярно навещать — в самые дальние уголки заглядывать, проверять, как там дела идут.
Богатырь любимой не препятствовал: понимал, что иначе жизни ей не будет. Отпускал свою красавицу в дальние края, а без нее самолично за дочерьми приглядывал.
Привычка, как известно, — вторая натура. Долго ли, коротко ли — остепенился богатырь. Землю трясти и горы двигать совсем перестал, чтобы любимую свою и дочек зазря не тревожить. Только иногда камнями бросался — да не просто так, а в ухажеров, которые дочерям слишком уж досаждали.
А ухажеров хватало. Выросли дочери славного богатыря и его любимой красавицами — ни в сказке сказать, ни пером описать! Каждая и на отца, и на мать похожа — но при этом у каждой свой характер. И такими разными сестры получились — просто диву даешься.
Старшая — малышка-невеличка. Волосы светло-русые, глаза — серые. По характеру на мать похожа — спокойная, сдержанная. Однако построже оказалась. Если посмотрит сурово — взглядом заморозит. Но не совсем уж ледышка: от отца унаследовала любовь к хулиганству. Когда в настроение приходила — такое отчебучить могла, что мало никому не казалось.
А еще старшая оказалась самой необщительной по характеру. Остальные вместе держались, а она любила одна бродить в совсем уж диких местах.
И именно за старшей сестрой ухаживали самые могучие кавалеры. Мелких тоже хватало, но и огроменные внимание оказывали. Вот только никто из них ей не нравился: сердцу не прикажешь!
У средней сестры глаза зеленые, словно молодая листва, а волосы темные, как у отца. И характером в него: бойкая, хулиганистая — спасу никакого нет! И непоседа, как мать: минуты не посидит спокойно.
Понятно, вокруг такой красавицы кавалеры стеной стояли. Думали — обломится им, если посильнее надавить.
Но средняя сестра, хоть и выросла веселая и непоседливая, но блюла себя строго. Поулыбаться, глазами поблестеть, подолом покрутить — это сколько угодно. А дальше — ни-ни!
Но кавалеры надежду все равно не теряли. Не сомневались: рано или поздно хоть кто-то из них своего добьется.
А младшая сестра совсем другой выросла. Волосы светлые-светлые, глаза — голубые, словно небо в самый чудесный весенний день. Мягкая, спокойная, улыбчивая, приветливая. Смотришь на нее — и на душе становится тепло.
Младшую дочь отец берег пуще всех, потому ухажеры к ней подходить боялись. Знали: если обидят красавицу хоть словом, хоть взглядом — богатырь и убить может.
Дочери росли и хорошели, их отец старился мало-помалу — в общем, шло время.
Начал он с дочерьми заговаривать о том, что замуж им давно пора. Кавалеры есть, и много их; можно выбрать любого.
Но дочери заупрямились. В один голос твердили:
— Не нравятся нам эти ухажеры. Хоть бей нас, хоть режь — замуж за них не пойдем! Тяжелые, неуклюжие, молчаливые — глыбы каменные! Не желаем за них идти.
Долго думал богатырь, как дочерям помочь. Да и придумал — решил их в дальний путь в материнские земли отправить. Дорога долгая; авось встретят дочери там тех, кто им по сердцу придется. А если не сложится — так хоть мир посмотрят. А как к матери прибудут — дальше уж ее заботы.
Но не таков был отец, чтобы дочерей любимых в дальний путь голыми да босыми отправить. Решил он каждой выделить богатое приданое в точности по ее выбору. А богатств всевозможных у старого богатыря хватало.
Долго тянул отец с разговором: очень уж не хотелось с любимыми доченьками расставаться.
Но однажды собрал своих красавиц и заговорил так:
— Дочери мои! Пришла вам пора мои земли покинуть и в дальний путь отправляться. Ждет вас матушка ваша и примет с радостью. Горько мне расставаться с вами, но иначе нельзя. А в дорогу хочу я вас снарядить так, чтобы вы ни в чем нужды не знали. Чтобы все смотрели на вас — и любовались, и завидовали. А сами бы вы вспоминали всегда меня по-хорошему, по-доброму. Так что думайте, дочери любимые, что из моих богатств вы бы хотели с собой взять. Все отдам, ничего не пожалею! Выбирайте смело. И помните главное: дорога вам предстоит долгая. В пути вы можете потерять многое, а вот взять новое взамен утраченного уже не сумеете. Так что говорите без утайки и стеснения, что вам в странствиях понадобится! Позже я вам уже почти ничем помочь не смогу, а сейчас сделаю все, как пожелаете. Богатств у меня много, ничего для вас не жаль.
Переглянулись сестры — и призадумались. Все понимали: у каждой сейчас судьба решается.
Думали долго.
Первой, как и положено по всем свычаям и обычаям, заговорила старшая. Нахмурилась немного, а потом волосами светло-русыми тряхнула, глазами серыми блеснула и сказала:
— Благодарствую, батюшка, за все заботы ваши прежние и за доброту нынешнюю! Куда бы ни привела меня дорога — всегда вспоминать вас буду с радостью и любовью.
Улыбнулся отец дочери старшей, и она продолжила:
— Что же касается богатств ваших — любы сердцу моему богатства природные, особенно леса. Коли среди них свой путь пройду — счастливей меня никого в этом мире не окажется!
— Будь по-твоему, дочка! — снова улыбнулся отец.
— Единственная просьба — чтобы леса посевернее располагались. Снег и морозы мне по нраву. Такая красота! Сверкают, искрятся — глаз не оторвать!
— Договорились.
— И пусть, батюшка, в моих лесах и горах живут всякие звери, птицы, рыбы, насекомые и гады. Хочется мне видеть не только северную живность, но и южную, и западную, и восточную — да побольше, побольше! Растений тоже побольше — и чтобы они тоже отовсюду были!
Увлеклась старшая дочь, раскраснелась. Похорошела — глаз не отвести!
— Будь по-твоему, дочка! — ответил богатырь. — Пригнать тебе разного зверья и посадить множество растений мне по силам. Сделаю! Но это ведь большая ответственность. Справишься?
— Конечно! — Красавица засияла от счастья. — Всех накормлю, всех напою, обо всех позабочусь! Никого не обижу.
Посмотрел отец на старшую дочь — и понял, что говорит она абсолютно честно. И в самом деле готова о живности и растениях всю свою жизнь заботиться. Порадовался — и снова улыбнулся:
— Что ж, будь по-твоему, доченька. Получишь ты и животных, и растения по своему выбору. А что насчет людей-то? Какие люди тебе надобны?
Снова задумалась красавица. Смутилась немного, посмотрела на отца жалостно и сказала:
— А вот люди мне совсем не нравятся, батюшка! Можно ли сделать так, чтобы на моих землях их не было?
— А вот этого нельзя, доченька, — вздохнул богатырь. — Много людей, и разные они, и ходят повсюду. Нельзя, чтобы земли совсем без людей были.
— Пусть тогда их будет поменьше, батюшка! — взмолилась красавица. — Пусть не нравится людям на моих землях. Сделайте так, чтобы хотели люди поскорее уйти от меня подальше! И пусть хотя бы на часть моих земель путь им будет заповедан!
Крепок был богатырь, однако не по себе ему стало от слов старшей дочери. Но быстро опомнился: дело отца — помогать детям, а люди пусть сами со своей жизнью разбираются. Поэтому кивнул и улыбнулся, хоть и невесело:
— Будь по-твоему. Не понравятся твои земли людям. И не во все твои владения им ходить позволят. — Увидев улыбку дочери, понял богатырь, что все сделал правильно, и улыбнулся в ответ — теперь уже искренне: — А чего еще желаешь? Говори, все исполню.
Еще сильнее смутилась красавица и чуть слышно произнесла:
— Батюшка! Все, что мне нужно для счастья, вы уже дали. Но есть у меня еще две просьбы. Не знаю, по силам ли вам их выполнить, но если получится — я буду счастливее всех на земле.
— Это у меня-то не получится?! — Богатырю такое даже в голову никогда не приходило. — Говори — сделаю!
— Батюшка, я люблю все, что будет жить и расти на моих землях. Но особенно мне по сердцу соболи и куницы — они такие красивые!
— Будут у тебя и те, и другие.
— Спасибо, батюшка! Я этому очень рада. Но хотелось бы мне… — старшая дочь продолжила тихо, но твердо, — чтобы у соболей и куниц могли общие дети рождаться. Они такие красивые будут — загляденье!
— Э-э-э… — От этих слов дочери богатырь даже растерялся: все-таки девчонки — совершенно непредсказуемый народ. — Нельзя так, родная! Не могут рождаться дети ни у медведя и волчицы, ни у соловья и иволги. Не бывает такого!
Ничего не ответила красавица, только жалобно на отца взглянула. И он не выдержал:
— А, ладно! Богатырь я или где?! Будут тебе детки соболя и куницы. И вправду, красивые получатся!
— Спасибо, батюшка! — Старшая дочь засияла от счастья. — Вы самый лучший отец!
— А… какая вторая твоя просьба, доченька? — спросил богатырь с некоторой осторожностью.
— Батюшка! — Старшая дочь умоляюще сложила руки. — Есть у вас богатства не только природные, но и земельные. И каменья самоцветные имеются в великом множестве. Вот только милы мне те, которых у вас нет, — прозрачные, точно лед, камни, что сверкают как звезды и прочнее всего, что есть в нашем мире. Если бы у меня были такие — стала бы я самой-самой счастливой и в путь отправилась с огромной радостью.
— Доченька, — вздохнул отец, — не могу я тебе таких каменьев дать! Что хочешь проси — но другое. Для этих каменьев трубки нужны особые, а их у меня нет. Хоть тресни — нету!
— Нет — значит нет, батюшка, — вздохнула красавица. — Вы столько всего мне подарили, что я и без каменьев обойдусь.
И тут у богатыря сердце взыграло. Неужто он, такой могучий, камушков мелких дочери не достанет?! Подумал немного, свои владения зорким взглядом осмотрел, землю немного подвигал — и ухмыльнулся:
— Вот тебе каменья, какие ты желала. Без трубок обойдемся! Трубки — для слабаков!
Увидела старшая дочь каменья дивные — и глаза ее засияли ярче всех небесных звезд. Так чудно эти камни красавице подошли, что ни в сказке сказать, ни пером описать.
Посмотрела старшая дочь на себя и на свои земли — и улыбнулась счастливо.
А потом поклонилась отцу в ноги и сказала:
— От всего сердца благодарю вас, батюшка, за доброту! Получила я все, что хотела, и даже больше того. А теперь пора в путь отправляться. Прощайте, батюшка любимый и сестры милые! Надеюсь, будете вспоминать меня добром. А я о вас всегда помнить буду.
Простившись с родными, отправилась в путь. Спешила очень: на ее землях много живности и растений поселилось, обо всех надо позаботиться, всех напоить и накормить. И людей не обидеть: уговор есть уговор.
Вот только ушла недалеко.
Прямо у выхода из владений отцовских красавицу поджидал самый навязчивый кавалер. Нахмурился, руки в боки упер — невесту поджидал, чтобы немедля на ней жениться. Здоровый — не пересилишь и не поборешь.
Но не такова была старшая дочь, чтобы у отца помощи просить. Вспомнила уроки матери своей — и раздвоилась.
Увидел ухажер, как две красавицы (каждая — точь-в-точь зазноба сердечная) по бокам его обегают.
И замер, растерявшись от неожиданности: за какой гнаться?! Какую ловить и в жены брать?!
Пока кавалер думал, две красавицы до подножия высокой горы добежали, соединились — и отправилась старшая дочь в дальний путь. А ее кавалер так и стоит, где стоял, — остолбенел, бедолага.
Бежит красавица, торопится. Живности много, растений много — всех надо накормить, напоить, всем приют дать.
Вдруг, откуда ни возьмись, встали на пути у старшей дочери еще два ухажера. Стоят, ухмыляются:
— Ну здравствуй, красотка! Давно не виделись. Далеко ты от отца убежала, так что помочь тебе он не сможет. Пришла пора замуж выходить! Лучше нас все равно никого не найдешь. Выбирай любого — или сразу обоих, мы не против.
Преградили громилы путь малышке-невеличке. И не страшно им: кто ж такую малявку испугается?..
Но и красавица тоже не забоялась. Улыбнулась, глазами и зубами блеснула:
— Ну здравствуйте, богатыри смелые да могучие! Хотите жениться — я не против. Давно о вас мечтаю. Молчала только потому, что отца боялась. А сейчас, на полной свободе, я на все согласная!
Обрадовались громилы, обмякли. Глядят друг на друга — и лыбятся, довольные.
Старшая дочь подошла к ним вплотную, улыбнулась зазывно — а потом проскользнула между самозваными женихами и дальше отправилась. Дел у нее много, отдыхать некогда.
Громилы так растерялись, что застыли как каменные. Стоят и друг на друга смотрят: где же невестушка наша? Куда подевалась?
А она бежит дальше и посмеивается тихонько — словно вода на перекатах звенит.
***
Когда старшая дочь отправилась в дальний путь, обратился богатырь к средней. Смотрел приветливо, улыбался — а сердце лютая тоска сковала. Всех дочерей своих отец любил, но одна особенно по сердцу пришлась. Не хотелось с ней расставаться — хоть волком вой! Вот только нельзя было иначе. Потому и держался отец, хоть душа рвалась на части. Сказал спокойно:
— Вот и настал твой черед, доченька. Говори, что получить желаешь, что хочешь с собой взять в путь-дорогу дальнюю. Богатств у меня много, сама знаешь. Все отдам, ничего не пожалею.
Задумалась красавица ненадолго. Улыбнулась, темными волосами тряхнула, глазами зелеными сверкнула и сказала:
— Растения и живность всякая, что милы старшей сестре моей, красивы, но мне не особо надобны. Если будут — скажу спасибо, если нет — горевать не стану.
— Ну, совсем без них нельзя. — Богатырь удивился, но обездолить любимую дочь не захотел, потому живности и растений всяких подарил немало.
Она дары приняла, поблагодарила и продолжила:
— Моему сердцу особенно милы богатства ваши земельные, батюшка. — Сказала главное, улыбнулась — и так хороша стала, что глаз вовек не отвести. — Твердые прозрачные камни, сияющие как звезды, что подарили вы старшей сестре моей, мне тоже очень нравятся.
— Будут у тебя такие камни. Как их делать без трубок, я уже знаю.
— Другие ваши камни мне тоже милы, батюшка! Их ведь у вас так много: зеленые, голубые, красные, фиолетовые, желтые. Большие — и совсем маленькие, прозрачные как вода — и узорчатые, словно праздничные наряды…
Слушал отец любимую дочь — и диву давался. Он и сам не знал, сколько богатств у него, а она все углядела, все заметила! О каждом камне подробно рассказала.
Долго объясняла красавица, какие камни получить хочет, а потом, передышки не сделав, продолжила:
— Еще есть у вас, батюшка, золото, платина и медь — они мне тоже пригодятся! И уголь, нефть, газ лишними не будут…
— Только ведь, доченька, — богатырь даже растерялся от такого напора, — люди до земельных богатств тоже охочи. Если все это получишь — люди к тебе придут обязательно! И в покое не оставят, пока богатствами не поделишься.
Нахмурилась красавица, плечом дернула. Задумалась надолго. Потом сказала:
— Пусть приходят, батюшка, коли иначе нельзя. Просто так я земельные богатства никому не отдам. Если сообразят, как взять их и самим в живых остаться — молодцы! Пусть уходят с миром. А коли оплошают — пускай пеняют на себя. Думать надо, прежде чем со мной связываться.
— Но, доченька, — осторожно сказал отец, — если люди придумают, как твои богатства добывать, — они, чего доброго, тебя работать заставят! Нужно ли тебе это?..
Снова надолго задумалась красавица. Потом усмехнулась недобро — словно камень о камень черкнул:
— А пусть попробуют! Всегда быть самой сильной скучно. Совладают со мной — поработаю на людей, так и быть. Не справятся — пусть не жалуются!
Слушал богатырь и диву давался. Ему даже в голову не приходило, что нежная красавица-дочь согласится на людей работать. Но спорить не стал, конечно: каждый сам свою судьбу выбирает. Только и сказал:
— Тебе виднее, родная.
— Но только, — она нахмурилась, — хочу, чтобы людям у меня, как и у старшей сестры моей, несладко жилось. Пускай мучаются, жалуются и хотят поскорее уехать подальше! И даже те, кому у меня понравится, пусть со мной долго не живут, а уходят в другие места!
— Договорились, доченька. Так и будет, как ты сказала.
Улыбнулась красавица:
— Это все, что мне нужно, батюшка! Если получу богатства земельные по своему выбору, а люди поблизости надолго задерживаться не станут — в путь отправлюсь с огромной радостью и вечно благодарна вам буду.
— Это точно-точно все, что тебе нужно?! — Богатырь на всякий случай решил уточнить. — Если есть у тебя еще желания — говори сейчас! Позже-то я тебе помочь ничем не смогу…
Ни мига не думала средняя дочь — в ноги отцу кинулась и заплакала:
— Батюшка! Знаю я: мой путь — моя судьба. Нельзя мне иначе. Ничего я не боюсь — ни дороги долгой, ни ухажеров, ни людей. Только об одном сердце болит: не хочу я расставаться с вами, батюшка! Понимаю, что нельзя мне остаться, но, пожалуйста, если можно, проводите меня как можно дальше! Видеть вас — вот счастье мое! Ради этого я готова вернуть все ваши подарки — лишь бы подольше с вами оставаться…
Екнуло сердце у богатыря. Сам-то он тоже хотел подольше рядом с любимой дочерью остаться, а молчал об этом, чтобы ее не смущать.
Но сейчас тоже чувств своих не показал. Ответил строго:
— Подарки свои я назад не забираю, доченька. А проводить могу — это несложно. Почти до матушки твоей тебя доведу, если хочешь.
— Очень хочу, батюшка! — Красавица улыбнулась сквозь слезы. — Рядом с вами мне любой путь будет в радость. Ничего не испугаюсь, все преодолею!
— Значит, так тому и быть, родная!
Простилась средняя дочь с младшей сестрой и отцом — и в путь отправилась. Как бы то ни было, свою дорогу нужно начинать самой, без чужой помощи.
Помня, как покинула отцовские владения старшая сестра, средняя вышла в путь осторожно — в таком тихом и незаметном месте, что его никто из кавалеров не нашел.
Но слухом земля полнится: о том, что отправилась красавица в дальнюю дорогу, ухажеры быстро узнали. И один за другим начали путь преграждать:
— Стой, красотка! Не пущу тебя дальше! Выходи за меня — а то плохо будет!
Многие бы испугались этаких громил — но средняя дочь, как и все ее родные, труса никогда не праздновала. Одному кавалеру улыбнулась, другому зубами блеснула, перед третьим юбкой покрутила, четвертого вроде как испугалась и отступила — кавалеры и размякли. Думали — все! Поймали красавицу.
Но получалось иначе. Когда понимала средняя дочь, что расслабились ухажеры, то действовала быстро и жестко. Прорывалась вперед и дальше бежала, и никто ее остановить не мог.
А вот с людьми у средней дочери по-разному складывалось. Иногда они побеждали, иногда — она. Временами трудно приходилось, но на жизнь красавица ни разу не пожаловалась: всегда выигрывать скучно.
Смотрел богатырь на свою смелую, работящую, богатую красавицу-дочь — и радовался. Слово, данное ей, сдержал — почти до встречи с матерью проводил.
***
Настал черед младшей дочери судьбу выбирать. Пока старшие сестры свой путь определяли, малышка выросла — еще чуть-чуть, и маму бы догнала. Такой не всякий ухажер до плеча достанет. А все равно красавица получилась — глаз не отвести!
— Говори, доченька, что с собой в дорогу взять желаешь! — сказал ей отец. — Богатств у меня много — снаряжу тебя в путь не хуже, чем старших сестер. Долгонько ты своей участи ждала — но когда выйдешь, все ахнут, увидев такую красавицу.
Улыбнулась младшая дочь, волосами светлыми тряхнула, голубыми глазами блеснула и сказала:
— Благодарю вас, батюшка, за доброту! Всегда буду помнить и вас, и сестер моих милых. Что же до желаний — особенно милы мне края южные, где часто солнышко светит. Если там мой путь пройдет — счастливее всех стану.
— Как скажешь, доченька! В совсем уж теплые края мне доступа нет, но из моих владений отдам тебе самые южные.
Снова улыбнулась младшая дочь и продолжила:
— Что же касается богатств… И природные, и земельные сокровища чудо как хороши! Любоваться ими можно бесконечно. Но милее всего мне люди. Видеть их, смотреть, как живут и радуются, — величайшее счастье для меня. Если встречу в пути много-много людей — ничего больше мне не надо! Главное — чтобы все они жили хорошо и дружно. Не страдали, не ссорились, а все вместе трудились и радовались.
— Совсем не ссориться они не могут, — вздохнул богатырь. — Даже звери иногда грызутся, а тут люди! Но помогу, чем смогу. Постараюсь, чтобы в твоих владениях люди чаще дружили, чем враждовали.
— Благодарю вас, батюшка! — Младшая дочь засияла от счастья.
— Э-э-э… И больше совсем ничего не хочешь, доченька?! — Богатырь даже растерялся. Ему и в голову не приходило, что люди могут кому-то нравиться сильнее, чем богатства природные и земельные.
— Ничего, батюшка! — улыбнулась младшая дочь, но тут же спохватилась: — То есть хочу, конечно. Пусть люди в моих владениях будут не похожими друг на друга! Я знаю: разные людские племена и выглядят, и говорят, и молятся, и поют, и танцуют совсем-совсем по-разному! Хочу видеть их как можно больше.
— Будь по-твоему, доченька. Но неужели ты совсем-совсем ничего больше не хочешь?!
— Хочу, батюшка. — Младшая дочь смутилась. — Очень мне нравится, как люди песни поют. Если бы и обо мне пели — счастливее меня никого бы не было!
Удивился богатырь странному желанию младшей дочери, но говорить об этом, разумеется, не стал. Сказал только:
— Хорошо, постараюсь, чтобы все получилось так, как ты хочешь. Только, наверное, подождать придется: людей я пока не очень хорошо понимаю.
— Подожду, сколько потребуется! — кивнула младшая дочь.
Вот и настала пора прощаться. Снова поблагодарила отца за заботу красавица — и в путь отправилась.
У самого начала долгой дороги караулил младшую сестру самый преданный кавалер, но не буйный, а мирный. Простилась она с ним — и дальше отправилась.
Пошла спокойно, величаво. Никуда не спешила, никого не пугала. Солнышку радовалась, и сияли прекрасные голубые глаза, словно солнечные блики на тихой воде.
Всем встречным людям, независимо от народа и звания, красавица помогала. Смотрели они на нее — и улыбались, и благодарили за поддержку и за красоту.
Долгая дорога младшей сестре досталась — гораздо длиннее, чем сестрам.
Но, как и они, благополучно пришла она к матери. Все вместе они в дальний путь отправились, но об этом уже другой сказ будет.
