Actions

Work Header

Всадил мне нож в бок

Work Text:

Сначала он ничего не чувствует кроме боли, затмевающей все остальное. Боли такой сильной, что даже когда он пытается выкрикнуть, из пасти не слышно ни звука. Как в замедленной съемке горизонт поворачивается на 180 градусов, солнце, облака, горы переворачиваются, и он стремительно начинает падать вниз.

Юньлун беспомощно машет лапами, словно хватаясь за воздух, крыльями пытается набрать высоту, но почти сразу прекращает эти попытки. Пробитое стрелой крыло повисло вдоль тела, и он шипит от резкой боли. Быстрой молнией его пронизывает одна отчаянная мысль - он вряд ли выживет. Падать с такой высоты слишком опасно даже для дракона, а у дракона, которого нашли и подстрелили, совсем нет шансов.

Паника накрывает его с головой, но он продолжает падать.

Секунда, он слышит треск веток и стволов деревьев, которые определенно смягчают падение, но этого все равно недостаточно, и он с глухим звуком падает на землю, больно ударяясь об нее. Он низко воет, замирая на несколько секунд. Когда первая волна боли проходит он оборачивается, чтобы осмотреть лапу, из которой торчит железная стрела. На крыло он даже не смотрит - бесполезно. Сейчас главное - попытаться сбежать и укрыться.

Проклятые охотники, как только они его нашли? Мысли смешиваются, мешая ясно рассуждать, и он лишь стискивает зубы и вырывает стрелу, пытаясь не зареветь от пронизывающей боли, чтобы его не услышали, и быстро лижет рану. Кажется, он улетел достаточно далеко, чтобы его не нашли по крайней мере ближашие несколько часов.

Осталось только отдохнуть некоторое время, отползти куда-нибудь поглубже, забиться в щель и пещеру, отлежаться. А потом, когда охотники решат, что он упал в озеро и утонул, подлечить себя и улететь, скрыться от людей. Хватит с него, наигрался. Говорила ему мать не доверять им, но нет, не послушался, решил поиграть в человека, и что теперь?

Лапой он прикрывает разорванное место, пытаясь остановить кровотечение, стараясь не скулить, отгоняя хмурые мысли подальше, и пытается успокоиться, выровнять дыхание. Вокруг тишина, лишь птиц пение слышно в кронах деревьев, но вдруг острый драконий слух улавливает чью-то поступь за несколько метров.

Он замирает. Неужели нашли? Как? Так быстро? Его заваливает лавиной мыслей, и он медленно поднимает голову, прислушиваясь. Кажется, это лишь один человек, быть может, он даже не знает, что Юньлун здесь находится. Возможно, у него все же есть шансы, но, если каким-то образом это охотники, ему несдобровать.

Он слышит хруст сухих палок и отодвигающегося куста, и человек быстрым шагом выходит на поляну. Юньлун оборачивается и резко втягивает воздух. Его глаза наливает кровью, а в горле поднимается огонь. Паззл складывается слишком быстро, когда он видит, кто перед ним стоит.

- Ты! - громогласно выкрикивает он, разворачиваясь к человеку, несмотря на жгущую боль.

Человек перед ним сдавленно охает, когда его взгляду представляется окровавленная лапа и крыло, и лужа крови, в которой Юньлун буквально сидит, его взгляд быстро перемещается к его морде.

- Далун, - его голос запыхавшийся и жалобный, но осторожный, и он делает несмелый шажок к нему, - Далун, я-

Юньлуна трясет, и он расправляет рабочее крыло, в тщетной попытке взлететь. Все его инстинкты говорят об одном, далеко ему не улететь. Но в мозгу бьет только одно - убраться. Убраться подальше от этого человека и никогда его не видеть. И поэтому он из последних сил поднимается и бежит. Он знает, что один выброс пламени из пасти и от Аянги ни останется ничего кроме горстки пепла, но он...не может заставить себя это сделать.

И поэтому он бежит.

Юньлун слышит, как Аянга взволнованно кричит его имя и устремляется за ним, пытается догнать. Внезапно понимает, что сил нет, возможно, стрелы были смазаны чем-то, ядом или снотворным, но голову кружит, надо искать убежище во что бы то ни стало, иначе ему не жить. Через несколько мгновений перед его глазами показывается опушка, а за ней видно край небольшой пещеры, уходящей в холм, и ему это видится спасением.

Пещера слишком маленькая, чтобы ему укрыться так, поэтому он, собрав последние силы перебрасывается в человека, чувствуя, как его почти валит на землю от обрушившейся боли в плече и бедре. Он вскрикивает, падая на землю, ударяя колено, и двигается вперед, почти не чувствуя ничего от заполняющей мозг боли и белого шума.

Голос, окликающий его сзади, говорит о том, что у него не получилось, он мешкает и, было поднявшись, чтобы забежать, снова спотыкается, падая прямо у входа, еле сдерживая выкрик. Он оборачивается и видит Аянгу, что бежит к нему, и что-то внутри него холодеет. Ему конец.

Его челка спадает ему на лоб, и он падает на спину, ощутимо больно ударяясь о камни у входа в пещеру, но продолжает пятиться в глубину. Он глубоко дышит, стискивая зубы, волоча одну ногу, хватаясь дрожащими руками, почти не замечая, как маленькие камушки впиваются в кожу, раздирая ее. Он не позволит взять себя просто так.

Сил почти нет, он вновь падает и ударяясь локтями, разбивая их в кровь, и снова поднимается, потому что Аянга идет к нему, в его взгляде боль, смешанная со страхом, но он продолжает тянуться к нему. Его дыхание сбивается, но Юньлун неотрывно наблюдает за каждым движением Аянги. За ним течет кровавая полоса, и Аянга замечает, как он изредка прижимает руку к бедру, но Юньлуну уже все равно.

Его мутит, но вдруг спина утыкается в стенку. Паника медленно оседает на задворках сознания, и он чуть вскрикивает, когда плечо отдает болью. Он поднимает глаза на Аянгу, испуганные, но в то же время полные решимости, и молчит, громко дыша.

Аянга останавливается и поднимает руки.

- Тише, - осторожно говорит он, - Далун, я тебя не трону.

Юньлун фыркает, и никакая физическая боль не может затмить эту дыру, которая с каждой секундой все больше растет в его сердце. Из всех людей, которых он встретил за все то время, что жил среди них, почему...почему именно он?

Глаза щиплет, но он быстро смаргивает слезы, списывая их на боль он ран.

- Я просто хочу помочь, - умоляюще тянет Аянга, и сердце Юньлуна готово дрогнуть, - ты все неправильно понял, Далун, позволь мне посмотреть.

Боль в плече простреливает еще раз, и Юньлун издает стон сразу отворачиваясь, кусая губу. Аянга морщится и делает шаг вперед. Ох, как же ему хочется верить, но...Теперь он знает намного больше, теперь он не будет доверять никому.

- Не подходи, нельзя, - огрызается Юньлун, стискивая зубы.

Ему слишком больно чтобы сказать что-то еще, поэтому он просто вжимается в стену, подбирая больную ногу под себя.

Но-

- Предатель, не подходи, - шипит Юньлун, клацая зубами.

Аянга застывает, беспомощно глядя на Юньлуна, не веря услышанному.

Но Юньлун не может, не должен позволить подойти, дотронуться до себя, слишком больно, слишком много чувств и боли. Он не может позволить этому человеку убить себя.

- Далун, ты теряешь очень много крови, дай мне посмотреть! - кричит отчаянно Аянга, и его слова отражаются от стен, и он делает еще один шаг вперед, опуская рядом с собой сумку, которую Юньлун раньше и не заметил.

Голову кружит, и он чувствует, как последние силы покидают его, когда он сползает по стенке вниз, он понимает, что его загнали в ловушку, но продолжает шептать, гладя, как Аянга делает еще несколько шагов к нему.

- Нет, нет... - его голос слабеет с каждой секундой, и он последний раз поднимает взгляд на Аянгу, умоляющий, застеленный пеленой слез, и почти не видит его, - не подходи...Ненавиж...

Юньлун теряет связь с реальностью, глаза закрываются, и он падает в благостные объятия небытия.

*Несколько лет назад*

 

- Боже, Далун, ты ранен? - Аянга всплескивает руками, только завидя кровь на руке Юньлуна.

- Нет, что ты.

Юньлун мягко усмехается и кусает губу, потому что на самом деле ему чуть-чуть и правда больно. Аянга осторожно дотрагивается до его руки и взволнованно тянется к своей сумке, выуживая из нее какую-то колбочку с прозрачной жидкостью и ткань, аккуратно сложенную в несколько раз. Брови Юньлуна взлетают вверх, а смех замирает у него где-то в горле, когда ловкие руки Аянги быстро промакивают ткань и начинают протирать ранку. Ее чуть щиплет, но в целом боль постепенно уходит.

Юньлун кашляет, стараясь скрыть свое смущение, ощущая, как теплые, мягкие руки, касаются его пальцев, оборачивая чистый кусок ткани вокруг них, перевязывая. Он сглатывает и украдкой кидает взгляд на Аянгу. Его лицо такое серьезное и сосредоточенное, и Юньлун впервые в жизни ощущает, как краска приливает к его щекам, и он опускает взгляд, нерешительно улыбаясь.

Это первый человек, который относится к нему так. Просто, но в то же время так заботливо, и- Аянга поднимает на него взгляд и насмешливо улыбается, и сердце Юньлуна делает кульбит.

- Ты...не боишься меня? - вырывается у него против воли.

Аянга вскридывает брови, и смеется.

- Нет конечно, почему мне надо тебя бояться?

- Но я ведь... - Юньлун хмурится, не понимая, - ...дракон.

- И что? - глаза Аянги смеются, и он быстро убирает все материалы обратно в свою сумку, и прижимается к его плечу, - ты ведь меня не тронешь. Или тронешь?

Юньлун фыркает, но от плеча не отстраняется, чувствуя себя слишком хорошо.

- Только если ты расскажешь обо мне хоть кому-нибудь, - полушутливо-полусерьезно отвечает он, закидывая руку на руку, - а вообще подумаю.

Аянга заходится смехом и снова льнет к нему, проговаривая:

- Далун, я никогда не посмею рассказать кто ты. Не уж то ты мне не веришь?

Юньлун поворачивает голову и смотрит в глаза Аянги, в которых плещется смешинка, но он чувствует, что Гацзы серьезен. Он совершенно не может это объяснить, но именно этому человеку хочется доверять несмотря на то, что они знакомы всего ничего.

- Хорошо, - просто отвечает он и не отводит взгляд, - я верю тебе.

И радостная улыбка Аянги слишком прекрасна, чтобы он мог отвернуться хоть на секунду.

Приходит Юньлун в себя очень медленно, словно его вытягивает из долгого сна. Ему кажется, что кто-то к нему быстро подходит, когда он в первый раз просыпается. Ему дают воду, аккуратно помогают пить, придерживая голову, и через некоторое время он отключается, так и не поняв ничего. Так повторяется несколько раз, перед тем как он окончательно просыпается, голова наконец-то полностью чистая, и глядит на серый камень стен пещеры.

Живой.

Внезапно понимает он. Не умер. Не убили. Это хорошо. Несмотря на то, что он в пещере, ему тепло, на нем лежит огромный шерстяной плед, а под спиной еще один. На пробу двигает руками и ногами. Одна отзывается болью, он тихо шипит, отказываясь от этой затеи. Плечо болит, но не так сильно, видно крыло задело не так серьезно, и это обнадеживает. Он неспеша разминает шею, поворачивает голову направо и застывает.

Рядом с ним, свернувшись клубком, спит Аянга.

Сердце заходится, и на него разом нападают все воспоминания прошлых дней. Как он был у себя, как за ним пришли, и как его предал один из самых дорогих людей в его жизни, но, Юньлун хмурится, и в то же время...спас? Он ничего не понимает. Голова снова начинает болеть.

Он неверяще смотрит на Аянгу, который лежит совсем рядом, спокойный и умиротворенный, и против воли тянет к нему руку, но тот, словно что-то почувствовав, просыпается, почти сразу подрываясь, когда замечает, что Юньлун уже не спит.

- Далун, - хрипло говорит он, сбрасывая с себя край пледа, и поспешно тянется за плошкой, в которую наливает воду, - пей, Далун.

Юньлун смотрит на него несколько мгновений и подчиняется, не сводя взгляда с Аянги, который в свою очередь внимательно наблюдает за ним. Аянга выглядит совсем плохо, внезапно понимает Юньлун. Черные круги под глазами, сонный вид, словно он не спал несколько ночей, и его топит нерациональным чувством волнения и благодарности, которое он старается затолкнуть подальше.

- Ты голоден? - продолжает спрашивать Аянга, забирая плошку у Юньлуна, как только тот допивает.

Юньлун мотает головой и молчит. Он совсем не знает, что сказать. Быстрым взглядом он окидывает пещеру, которая выглядит теперь как обжитая, в нескольких углах лежат вещи, одежда, охапка хвороста. Юньлун не может не задуматься, сколько же он пролежал. Любое движение, и даже попытка хоть как-то напрячь мозг отдает болью в голове, поэтому он лишь стискивает зубы, стараясь не подавать виду, что ему больно и наблюдает за Аянгой.

Тот тянется за своей сумкой, вытаскивая лекарства и бинты.

- Ложись, мне надо перевязать твою рану, - тихо, но решительно говорит он, указывая на перебинтованную ногу Юньлуна.

Все бинты уже пропитались кровью, и не то, чтобы у него есть выбор, поэтому Юньлун кивает, откидываясь на подушку, готовясь к боли. Но руки Аянги максимально нежны и аккуратны, как и всегда, и Юньлун закрывает глаза, глубоко вдыхая, отгоняя эти мысли. Аянга сосредоточенно работает, обмывая ногу, протирая ее, Юньлун слишком устал, даже за такое короткое время, чтобы о чем-то разговаривать, они молчат.

В голове Юньлуна столько вопросов, столько мыслей, но они бегут слишком быстро, чтобы ухватиться хоть за одну из них, поэтому он просто смотрит в потолок, считая выступающие камни.

- Ты спал пять дней, - через некоторое время глухо говорит Аянга, не выдерживая этой тишины, кидая на Юньлуна быстрый взгляд, - я думал...ты не проснешься.

Юньлун замирает. Что бы не происходило сейчас, боль от предательства все еще жжет, и он закрывает глаза, выдыхая.

- Нужно было оставить меня умирать, если тебе так не терпелось избавиться от меня, - не сдерживается он, почти сразу жалея, потому что руки Аянги останавливаются, и он кидает настороженный взгляд.

- Далун, - он молчит несколько секунд, обдумывая свой ответ, - нет, это не правда, я-

- Неужели я тебе был настолько противен со своими чувствами, что натравил на меня своих дружков, да?

Юньлун почему-то не может остановиться, вся боль и разочарование последних дней настигли его. Он не смотрит на Аянгу, продолжая упорно разглядывать потолок, крепко сжимая в руке плед. Глаза щиплет, и он старается сдержать слезы. Он сам не понимает, почему это говорит, и на что он надеется, и злится на себя, ведь сам доверился, сам раскрыл чувства, сам виноват во всем, только он...

- Далун, послушай меня, - голос Аянги вырывает из его мыслей, и Юньлун наконец-то смотрит на него, - это не то, что ты-

- А что я должен думать?! Кто если не ты подсказал, где я нахожусь, ведь ты был единственным, кто знал о том, где я живу! - не выдерживает Юньлун.

- Неправда! - Аянга повышает голос впервые за все это время, и Юньлун пораженно замолкает, глядя на него.

Глаза Аянги горят огнем, таким честным и открытым, что Юньлуну становится не по себе. А что если...?

Аянга выпускает из рук бинт, поворачивается к нему и начинает перечислять дрожащим голосом.

- Еще знали моя сестра и брат, но они были на пастбище слишком далеко от деревни, и ты прекрасно знаешь, что они...они бы никогда, ты ведь, а еще Тун Чжо-

На последнем имени он обрывает себя и огромными глазами смотрит на Юньлуна, понимание резко обрушивается на него. На них.

Так вот оно что.

Юньлун падает на подушку и прикрывает глаза. Кажется, он все же совершил самую большую ошибку в своей жизни. Они молчат, долго. Аянга снова берется за бинт, заканчивает перевязку и быстро выходит из пещеры. Им обоим надо подумать. Юньлун оборачивается и еще долго смотрит ему вслед, пока небольшая фигурка не исчезает в лесу, и вскоре вновь проваливается в сон, переполненный противоречивыми эмоциями.

...

Они живут в пещере несколько дней, и Юньлун постепенно приходит в норму. Они почти не разговаривают, но Аянга больше не пропадает где-то в лесу по несколько часов, и даже иногда что-то отвечает ему, когда Юньлун спрашивает у него, и это кажется уже что-то.

В тот день, когда им удалось выяснить правду, Аянга вернулся только ночью, хмурый и уставший, но Юньлун видел, что ему полегчало. Пока Аянга готовит еду, он видит торчащий из сумки, замотанный в тряпку меч, с которого на землю капает кровь, и они никогда не говорят об этом.

С каждым днем Юньлуну становится все лучше, он даже выходит на улицу, медленно, неспешно, но делает кружок по опушке, и снова заходит обратно, прежде чем заботливый Гацзы загонит его в пещеру, чтобы он не перенапрягался. Перекидываться в дракона он все еще не решается, плечо иногда, особенно по ночам саднит, и он опасается за него. Но Аянге кажется было совершенно все равно, он молчал, не подгонял его, давая восстановиться, и иногда Юньлуну кажется, словно он собирается заботится о нем так все оставшуюся жизнь.

Это одновременно злило и льстило, и Юньлун все пытался найти слова, извиниться, поблагодарить, сказать хоть что-то, что будет длиннее “Доброе утро” и “Спасибо”, которые успели осточертеть. Хотелось поговорить, растормашить Гацзы, чтобы он снова стал собой, смеялся и болтал о шепухе каждую секунду. Злость и страх постепенно уходили, и им на смену пришли нерешительная благодарность и то самое, теплое чувство, которое появилось так давно, и кажется и не собиралось никуда уходить.

Но вместе с тем, он слишком хорошо помнил, о чем они говорили, о чем говорил Аянга, что все, что он мог себе позволить - тихо принимать эту заботу и молчать, с каждым днем все гадая, а что же дальше.

 

- Как ты меня нашел?

Они ужинают, Юньлун все еще лежит в постели, Аянга сидит рядом с ним, когда ему приходит в голову этот вопрос. Аянга украдкой улыбается, когда слышит его, несколько мгновений глядя на Юньлуна, а потом опускает взгляд в свою миску и молчит. Юньлун хмурится, но не повторяет вопроса, продолжая есть. Что-то подсказывает ему, что после всего того времени, что он провели вместе, Аянга прекрасно знает все его действия, и кусает губу над своим собственным теперь кажущимся таким глупым вопросом.

- А впрочем, - вместо этого говорит он, - наверное это неважно.

Аянга вновь улыбается и продолжает молчать.

После ужина, Юньлун привычно ложится на кровати, а Аянга устраивается рядом, чтобы сделать перевязку на ноге и осмотреть плечо. Его пальцы привычно разминают мышцы ноги, и Юньлун почти засыпает под этими убаюкивающими движениями, уставший за день, разморенный теплом пледа и небольшого костра рядом. Он приоткрывает глаза, рассматривая лицо Аянги, спокойное и сосредоточенное, а в его зрачках играют блики от уже потухающего пламени.

Ему тепло и уютно, и он лишь борется с сильным желанием протянуть руку, отвести несколько прядей от лица Гацзы, чтобы видеть его еще лучше, но он не смеет даже мечтать о таком. Нельзя, не заслужил. Аянга аккуратно разворачивает новый чистый бинт и кидает на него быстрый взгляд, замечая, что на него смотрят, и почти сразу опускает глаза.

Юньлун вздыхает. В сердце что-то сильно тянет, и после стольких дней вместе, он не в состоянии отмалчиваться.

- Гацзы, - тихо зовет он, и Аянга угукает, тем самым показывая, что слушает, - прости меня.

Пальцы Аянги замирают.

- Прости меня, - повторяет Юньлун чуть громче, поднимаясь чуть выше, не отводя взгляда от Аянги, - я не поверил тебе. Ты сделал для меня так много, помог мне, а я из-за собственных...страхов и предубеждений сумел так быстро убедить себя в том, что ты предал меня.

Аянга молчит, не прерывая его, давая договорить.

- Я знаю, что вряд ли когда-либо смогу заслужить твое прощение, - Юньлун запинается, заламывая пальцы, - но, знай, что я никогда не забуду того, что ты для меня сделал, и моя жизнь навсегда в долгу у тебя.

Он не выдерживает, почти падая на свои колени в поклоне, эмоции переполняют его, он чувствует вину и смущение и как плед постепенно намокает, но ему все равно, все, что для него сейчас имеет значение - Аянга и только он. Аянга глухо чертыхается и быстро протягивает к нему руки, поднимая его, пересаживаясь поближе, садясь почти в обнимку.

- Боже, Далун, - шепчет он пораженно, - я не сержусь. Я все понимаю. Я не виню тебя. Я бы тоже на твоем месте подумал, что это был я, но кто бы знал, кто бы знал, что этот чертов...

Он смолкает, грозно выдыхая, и Юньлун льнет к нему, опуская голову ему на плечо, обвивая его, чувствуя, как Аянга обнимает его в ответ. Ему не верится, что это правда, что Аянга... действительно простил его, и продолжает заботится о нем несмотря ни на что. Он точно не заслуживает его, думает Юньлун, слушая, как размеренно и спокойно бьется сердце Аянги, постепенно успокаиваясь сам.

- Все хорошо, - повторяет Аянга, поглаживая его по спине, и Юньлуну хочется умереть от этих заботливых, почти нежных прикосновений и ласкового голоса, который говорит такие сладкие вещи, - самое главное, что ты в безопасности, ты в порядке, тебя никто никогда не найдет, я им не позволю.

- Откуда ты можешь быть так уверен? - тихо спрашивает Юньлун.

Несмотря на то сколько времени они здесь уже пробыли, всегда есть шанс, что кто-то увидит Аянгу где-то в лесу, расскажет, проследит, и тогда...

Но Аянга лишь мягко усмехается.

- Я послал их по другому пути. Сказал, что видел, как ты улетал к горам, возможно к своим собратьям. А ты знаешь, охотники не блещут умом. Думаю, они уже на полпути к ним, выискивают твои следы, и не знают, что ты на самом деле...

- Полетел к морю, - Юньлун договаривает за него.

Он вдруг вспоминает все нескончаемые разговоры, когда они обсуждали, как Юньлун рассказывал ему о тактиках отхода, если его поймают. Аянга все смеялся и спрашивал, зачем ему об этом знать, если Юньлуна вряд ли кто-то раскроет - драконов в их краях уже давным давно никто не видел. А вот все как повернулось.

- Да, - медленно отвечает Аянга после долгой паузы, его голос внезапно глухой и серьезный, - тебя не найдут, ты свободен.

Юньлун чувствует эту перемену и отрывается от плеча, чтобы заглянуть Аянге в глаза. Тот лишь отворачивается, глядя в сторону.

Свободен.

Что-то очень страшное, неизвестное звучит в этих словах, и он чувствует, что что-то упускает. Что-то очень важное. Что он должен знать.

- Тогда почему? - его голос чуть дрожит, и он очень надеется, что этого не видно, вместо этого нерешительно тянется, трогая Аянгу за руку, - почему ты мне помог?

Аянга закусывает губу и молчит несколько мгновений, словно размышляя, как ответить на этот вопрос. Эти мгновения кажутся Юньлуну целой вечностью, за которую он успевает напридумывать себе множество сценариев, но ни один не готовит его в тому, что он видит.

Аянга вдруг поднимает на него взгляд, тяжелый и невеселый, и кратко усмехается, тянется рукой к небольшой цепочке, что висит у него шее, которую Юньлун не замечал раньше, и выуживает оттуда небольшое колечко. Юньлун еле сдерживает пораженный вздох, когда серебро кольца тускло поблескивает в темноте пещеры, и неверяще смотрит на Аянгу, который тоже рассматривает его.

...

- Не подходи ко мне!

- Но, Гацзы, я-

- Я сказал, не подходи ко мне. Я думал, ты...Мы...Друзья. А ты-

На лице Аянги отвращение, смешанное с отчаянием, и сердце Юньлуна разбивается, когда он понимает, что эти эмоции по отношению к нему. Он старается держаться, но слезы предательски одна за одной текут по щекам, и он не смеет и шагу ступить к нему.

Как же это? Неправильно понял, просчитался, обознался? Он ничего не понимает.

- Мы все еще друзья! - в отчаянии выкрикивает Юньлун, не заботясь о том, что их может кто-то услышать. Слезы застилают глаза, и он почти ничего не видит, не заботится ни о чем.

- Нет! - выкрикивает в ответ Аянга, прикладывая руку ко рту, - мы не можем быть вместе, как же ты не понимае-Ох. Ты все разрушил.

Эти слова камнем оседают где-то внутри Юньлуна, и он пораженно смотрит на Аянгу, который лишь кивает в подтверждение своих слов.

- Я не хочу слышать, нет, видеть тебя не желаю, я так не могу, - трясет Аянга головой, отворачиваясь.

- Гацзы, прости меня-

- Уходи.

...

Юньлун до сих пор с четкой ясностью помнит, как он шел, нет, бежал из того места, как прятался в своей комнате до самого утра, боясь, что Аянга найдет его и сделает что-то с ним, как спрятал кольцо в сам укромном месте, пообещав себе, что с этим кольцом запрет все свои чувства. Кажется, он слишком поздно осознал, что на свете есть человек, который знает его лучше его самого. Лицо заливает краской, а в сердце поселяется робкая надежда, когда он нерешительно смотрит на Аянгу, который сидит так близко.

- Потому что я выбрал тебя, - глухо отвечает Аянга, не поднимая взгляда, продолжая разглядывать кольцо, - но возможно уже слишком поздно. Прости меня.

Юньлун застывает. Сердце словно пропускает счет, и начинает идти заново. Его руки сами собой тянутся к рукам к Аянги, сжимая их.

- Гацзы, - шепчет он, и его сердце заходится в бешеном темпе, - совсем не поздно, Гацзы.

Аянга поднимает голову, и в его глазах неверие и надежда, и, о боже, Юньлун так любит его.

- Правда?

- Да.

Аянга резко выдыхает.

- Потому что я люблю тебя. Так сильно. Через несколько дней, когда ты ушел и так и не вернулся, я так разволновался, искал тебя, ходил везде, а когда, - Аянга шмыгает носом, - когда я пришел к пруду, на котором мы с тобой были в последний раз, я вдруг понял, что не смогу без тебя. Прости меня. За то, что наговорил той чуши, я был испуган, переполнен эмоциями до краев, а ты стоял полной решимости, не боясь, что может последовать за этим, что я-

Аянга запинается, глядя отчаянно на Юньлуна. Эмоции переполняют, и все что Юньлун может сделать, это притянуть Аянгу к себе, целуя.

- Это неважно, - шепчет он между поцелуями, - Гацзы, это все неважно.

Аянга выдыхает, позволяя себя целовать, обнимая и притягивая Юньлуна за талию, прижимая к себе, и, словно отпуская все волнения и переживания, целует в ответ, мягко и настойчиво. На несколько мгновений, мир словно перестает существовать, и они теряются в ощущении друг друга. Он чувствует лишь нескончаемую благодарность и облегчение. Когда кислорода совсем не остается, Юньлун разрывает поцелуй и просто смотрит на Аянгу, разглядывая его лицо.

- Гацзы, - совсем тихо спрашивает он, - это сон?

Аянга усмехается и протягивает одну руку, чтобы положить ее ему на щеку и погладить.

- Если это сон, - также тихо отвечает он, - то самый прекрасный сон на свете. И я не хочу просыпаться.

Юньлун откидывает голову на подушку и смеётся. Аянга улыбается и тоже посмеивается, пристраиваясь на неповрежденном плече у Юньлуна. Они лежат, слушая, как потрескивают угли костра, и как ветер завывает за пещерой, греясь теплом друг друга. Юньлун перебирает волосы Аянги, изредка склоняясь, чтобы оставить легкий поцелуй, а Аянга лишь прижимается ближе, слушая, как бьется сердце его Далуна.

- Что же дальше, Гацзы? - наконец то спрашивает Юньлун вопрос, который так долго занимал его думы.

- Не знаю, - жмет плечами Аянга, - не думаю, что нам будут рады в деревне. Теперь, когда все знает кто ты, вряд ли тебе там будет безопасно. А меня теперь считают другом дракона, - он хихикает над этим прозвищем, - сомневаюсь, что кто-то теперь захочет поиметь со мной дело.

Юньлун вздыхает. Он не может не чувствовать вину за это. Аянга словно ощущает, как напрягся Юньлун, потому что тянется, оставляя на его скуле невесомый поцелуй.

- Не вини себя, прошу, - шепчет он, - как только я понял, что...есть только ты, моя судьба была предрешена.

Он ласково улыбается, и Юньлуну кажется, что он не сможет выдержать напора тех чувств, что захлестывают его. Поэтому он склоняется, чтобы оставить еще один поцелуй на губах Аянги.

- Теперь, - продолжает Аянга, - я всегда буду с тобой и пойду туда, куда ты захочешь. Любовь моя, куда ты хочешь отправиться?

- Гацзы...

Юньлун сползает чуть ниже на подушке, чтобы как следует обнять Аянгу, зарывшись ему в шею, он не может, не может передать, как много он чувствует в один момент, сколько благодарных слов он хочет сказать. Аянга лишь понятливо хмыкает и обнимает в ответ, поглаживая его пряди.

- Далун, хочешь на море? Ты ведь всегда мечтал у него жить, как и я. Через пару дней, ты попробуешь взлететь, а потом, когда ты совсем восстановишься, мы улетим, улетим отсюда далеко-далеко, к морю, и будем жить одни, вдали ото всех, чтобы нас никогда не нашли.

Юньлун всхлипывает и кивает, прижимаясь к нему, пытаясь поверить, осознать, что все это - реально, а не выдумка его мозга.

- Когда я поправлюсь, - Юньлун поднимает на него взгляд, и сжимает в своих руках его, - мы обязательно это сделаем.

Аянга смотрит в ответ и облегчённо улыбается.

- Хорошо.

Юньлун тоже улыбается и щурит взгляд:

- Иди сюда.

И Аянге не остается ничего как подчинится, и Юньлун целует его снова, мягко и неспеша. Теперь он точно знает, что с ними все будет хорошо, а больше ему ничего и не надо.