Chapter Text
Он стоял на пороге дома, смотрел на меня очень выразительно и пока молчал. И слава Мерлину, что молчал. Я и без его язвительных комментариев чувствовал себя нашкодившим щенком и нерадивым учеником одновременно, и это заставляло меня злиться. Почему-то было неловко, хоть я здесь оказался не по собственной инициативе, а как представитель закона по просьбе Кингсли. Вообще-то именно он, а не я, должен испытывать дискомфорт. Так какого черта?! Порыв холодного ветра обдал нас дождевыми брызгами, а с дерева мне на плечо спланировал пожухший лист, и это стало последний каплей, переполнившей чашу моего терпения.
— Может, все-таки впустите меня в дом, мистер Снейп? Здесь, знаете ли, немного сыро и неприятно.
Он чуть заметно улыбнулся моим словам и молча отошел в сторону, впуская меня в дом. Закрыв дверь, он повел меня на кухню. Простая деревянная мебель, печь с закипающим чайником, синие в белый горох занавески на окне, белые стены, минимум посуды в шкафу со стеклянными дверцами. Чисто, светло и очень уютно, чего я совсем не ожидал от него, сальноволосого, злобного и несправедливого профессора зельеварения, героически погибшего во имя нашей победы. Но с другой стороны, то, что Снейп в Хогвартсе был мелочным, застегнутым на все пуговицы букой, не следящим за личной гигиеной, совсем не означало, что и в его личных комнатах был срач. Там мы с Гарри так и не побывали.
— Нальете мне чаю?
Отошедший к узкому шкафу с посудой Снейп обернулся и насмешливо посмотрел на меня. Молча. Почему же он молчит? В школе ему не составляло больших проблем размазать по полу буквально парой слов. Взгляд зацепился за белый платок, изящно повязанный на шее, и до меня, кажется, дошло, почему Кингсли не послал сюда Гарри — не хватало еще, чтобы друг снова чувствовал себя виноватым перед Снейпом. Хватит с Гарри покаяния, которое никуда не ведет. Мне проще — мою маму Снейп, слава Мерлину, не любил всю жизнь. Она жива и здорова.
— До Аврората дошли сведения о творящемся здесь запрещенном колдовстве, — проговорил я, решив поиметь-таки совесть и не напрашиваться на гостеприимство. — Официально вы мертвы, мистер Снейп, — уж не знаю и знать не хочу, зачем вам это понадобилось, — а значит, вычеркнуты из списка магов Великобритании. Но это не отменяет наказания за совершенные преступления. Короче, вашу палочку, мистер Снейп, я должен ее проверить на запрещенные заклинания.
Он посмотрел мне в глаза, фыркнул и снова повернулся к шкафчику, доставая банку с чаем и пузатую зеленую сахарницу в белый горох. Я стиснул зубы, уговаривая себя не злиться и не делать глупостей, на которые обычно горазд. Оттого, что я взорвусь и наговорю много всякого лишнего и ненужного, лучше никому из нас двоих не станет точно. К тому же, кроме просьбы Кингсли проверить якобы помершего Снейпа, у меня на него ничего не имелось, а запрещенное колдовство то ли было, то ли нет. Мутное дело, если говорить честно. Как же я ненавидел сомневаться в людях! Это просто за гранью добра и зла, но здесь почему-то меня не оставляли сомнения. Было что-то еще связанное со Снейпом, который зачем-то понадобился Кингсли. Я потер затылок и мысленно фыркнул. Чудо, что Снейп не попер меня прямо с порога, пустил в свой дом — и не указал на дверь до сих пор.
Снейп… Глядя, как он заваривает чай, как стремительно, но плавно передвигается по кухне, я подумал, что он явно должен уметь хорошо танцевать и драться, и почувствовал себя дураком. Глупо. Владение своим телом редко о чем обычно говорит. Вопреки логике и чувству самосохранения мне отчаянно захотелось спросить, умеет ли он драться.
— Мистер Снейп…
Он поставил на стол большую желтую кружку с пасторальным рисунком (Гермиона неустанно заботилась о моем образовании, хоть и не могу сказать, что мне это пошло на пользу), в которую налил ароматный травяной чай. Кажется, я готов попробовать отравиться. Снейп поднял бровь, поставил на стол еще одну кружку — на этот раз белую с синими цветами, — налил чай уже себе, сделал приглашающий жест и сел на табурет. Идеально прямая спина, стянутые в низкий хвост волосы, колючая ирония во взгляде. Но все-таки в маггловской одежде он не выглядел той школьной летучей мышью, которую мы побаивались и ненавидели. Человек. Незнакомый, чужой и нестрашный. Или это я вырос из школьных комплексов? Не знаю.
Я с наслаждением отпил ароматный чай, открыто разглядывая своего бывшего учителя. Гермиона посетовала бы на мои плохие манеры и пнула бы под столом, чтобы отвлечь, но Гермионы не было, а Снейпа мое поведение не смущало. Он усмехнулся, достал из кармана брюк блокнот и карандаш и принялся писать, отчего мне стало почти неуютно. Все-таки горло? Интересно, как ему вообще удалось выжить после столь близкого знакомства с Нагайной и ее ядом? Снейп положил блокнот передо мной и отпил чай, а я, прочитав написанное, ощутил себя идиотом. Запрещенное колдовство, как же!
— Вы сквиб? Вы? Но как?.. — Он очень выразительно посмотрел на меня и протянул руку за блокнотом, но я отмахнулся. — Подождите, не пишите. Нагайна? — Снейп, кивнув, поднял и тут же опустил обратно на стол руку. Он хотел потереть горло? Черт! — И вас нет палочки?
Он отвернулся к окну, не сочтя нужным ответить на этот вопрос, и уставился на унылый, заплеванный дождем двор. Середина декабря, а снега еще не было. Тихим, незлым словом помянув Кингсли, пославшего меня сюда, я выпил чай, не зная, как теперь вести себя со Снейпом. Мне даже думать не хотелось, каково это: потерять способность к магии. Я бы точно свихнулся. Покосившись на по-прежнему молчащего Снейпа, я задумался — что именно от сквиба могло понадобиться Кингсли и зачем я здесь? А ведь если бы не это непонятное дело, я мог бы уже быть дома, сидеть на диванчике рядом с Гермионой, читающей какую-нибудь заумную книжку, и пытаться развести ее на секс. Или на поцелуи, в зависимости от ситуации. Ага! Мечтать не вредно. Жевал бы я на кухне мамин пирог в одиночестве и ждал бы возвращения любимой с очередной встречи защитников всего от всех. Иногда я ненавидел ее работу и амбиции.
— В этом доме недавно колдовали, — сказал я, протягивая блокнот. Снейп блокнот взял и пожал плечами. — Здесь использовали темную магию. Вам хочется в Азкабан, мистер Снейп?
Он дернул углом губ, посверлил меня тяжелым взглядом, но все же взял карандаш, что-то написал в блокноте, пододвинул ко мне и сделал большой глоток чая, чуть запрокидывая голову. Нервы? А вот это интересно. Почему он разнервничался при упоминании Азбакана? Неужели пришлось там побывать? Но как же тогда оправдательный приговор по всем фронтам, которого так яростно добивался для него Гарри? Я взял блокнот. «На доме защитные чары. Мне отдали долг. Не хотелось бы стать жертвой своих бывших ”друзей”, которые, несмотря на все усилия наших доблестных авроров, до сих пор на свободе и жаждут пообщаться». Гад! Гад и зараза. Но он прав, как ни грустно признаваться — некоторые Пожиратели Смерти до сих пор на свободе, хоть мы и делали все возможное, чтобы их поймать и засадить в Азкабан.
— Чтобы проверить ваши слова, к вам завтра же пришлют штатного легилимента, мистер Снейп, А потом, скорее всего, приставят аврора. И нет, это не является работой моей мечты.
Он фыркнул, а я встал из-за стола и попытался аппарировать к себе домой, не выходя под дождь, но у меня ничего не получилось — помешал антимагический барьер. Так вот какого вида защитные чары стоят на доме!
— Барьер, мистер Снейп? — ехидно хмыкнул я, понимая, что ничего не поделаешь и для аппарации придется все-таки выходить из дома на ветер и сырость. Снейп пожал плечами и так выразительно посмотрел, что мне померещилось: «Вы так и не научились слышать, мистер Уизли».
— Кто вам угрожает?
Он пододвинул блокнот к себе, но я почему-то не сомневался, что никаких имен он не напишет. Так и есть. «Вас это не должно волновать — я способен позаботиться о собственной безопасности сам. Вы загостились, мистер Уизли. Никто дома не ждет?» Раньше я бы сорвался от подобных намеков, но это «раньше» прошло, я давно перестал быть сраным максималистом, видящим мир в розовом свете. К тому же он в чем-то даже прав — дома меня и в самом деле никто не ждал, ибо Гермиона все чаще приходила домой позднее меня, задерживаясь на своей сверхважной работе. Подавив вздох, я отрезал:
— Не ваше дело. Проводите?
Встав с табурета, Снейп проводил меня до входной двери. Я взглянул на него, чувствуя на душе какое-то странное смятение и легкую досаду от его молчания. Но с другой стороны, такой Снейп терпимее своей прежней версии, и его компанию выносить гораздо легче.
— Прощайте, мистер Снейп.
Он насмешливо поднял бровь и так выразительно промолчал, что внутри меня все запротестовало против наших возможных скорых встреч. Я вряд ли смогу переносить его присутствие в моей жизни на постоянной основе и врать Гарри. Оставалось только надеяться, что Кингсли, если ему приспичит приставить к Снейпу аврора, найдет другого человека.
***
Гермионы дома ожидаемо не оказалось. Я досадливо поморщился, заварил чай, затопил камин и сел перед ним, уставившись на огонь и обложившись сладостями. На душе было невероятно горько и пусто, и совсем не хотелось оставаться в одиночестве, но выбора не было: к родителям не пойдешь — мама еще год назад была против, чтобы мы с Гермионой сошлись и стали жить вместе, и давать ей повод для новых упреков мне не хотелось. У нас и без того далеко не все идеально. Мне порой даже казалось, что нам надо жениться каждому на своей работе — это был бы идеальный союз. По крайней мере, ей точно, потому что от своей работы она получала гораздо больше удовольствия, чем от нашей совместной жизни.
Досадливо поморщившись, я отодвинул тарелку со сладостями в сторону, отпил чай и вспомнил о Снейпе, оказавшемся на удивление человечным, когда молчит. Если Кингсли повесит его на меня, Гарри мне этого никогда не простит. После войны друг был одержим личностью Снейпа и сделал все возможное для его полного оправдания и возвеличивания в истории, что заставляло усомниться, а все ли так просто, как кажется на первый взгляд. Нет, я не буду об этом думать! Так неизвестно до чего додуматься можно. Проблемы лучше решать по старинке — по мере поступления.
— Рон, я дома!