Actions

Work Header

тропой хо ши мина

Work Text:

Бойня, названная инцидентом с Цукико завершилась.

Началась обычная жизнь, обычные задания...

Попасть в санаторий на одном из таких не было чем-то удивительным. И пока новички провожали его нестройным хором хриплых голосков, прося вернуться поскорее, ведь другой старшой злой и огрызается (кто бы мог подумать, что взрослые мужики начинали вести себя как фривольные девицы из-за контакта с боевыми девушками), Такигава сидел на лавке в парке оздоровительного центре и курил. Он не подозревался в загрязнении разума, а потому медсестра за ним не следила. Так, легкая рана, и сам дойдет до палаты. Сидел...

Сам. Не в роботе. Иногда было полезно.

От размышлений его отвлек окрик впереди, и, тяжело дыша, перед ним очутился... кто?

— Эй! Гиена!

Перед ним стоял поджарый пацан, едва ли ему было двадцать пять; светлые слегка рыжеватые волосы были едва тронуты сединой, а в глазах читалась какая-то неприятная дерзкая уверенность. Такигава хмыкнул — небось еще один обиженный на то, что в свое время тринадцатый отряд убили какого-то свихнувшегося командира. Загрязнение разума стало не столь распространенной проблемой после инцидента с Цукико, но все еще существовало; избавиться от него окончательно было невозможно до тех пор, пока существовали боевые девушки.

Пока фоим продолжали свое грязное дело...

Впрочем, Такигава был далек от политики, и революционеры были ему не интересны. Бойня на позиции 666 забрала Джейко, но не более; на войне Такигава привык терять товарищей. Он мог бы злиться — как он делал до этого — на фоим, но это было бессмысленно, ведь они ровно так же, как и он, просто танцевали под чью-то дудку и исполняли чужие приказы. Он сомневался, что самоубийцы добровольно шли в последнюю атаку, а значит, вся ненависть была бессмысленной пустышкой.

Как и желание мести за павших товарищей.

Откинувшись на спинку, Такигава потянулся за сигаретами. Он не дрогнул, когда пацан оказался ближе, лишь поморщился. Сейчас начнется...

— Извиняться не буду, — на опережение бросил он, и таинственный вторженец вдруг сконфуженно захлопал глазами. — Приказ есть приказ.

Они уставились друг на друга, и вдруг пацан рассмеялся. Так громко, что даже дежурившие медсестры с опаской покосились на него, явно опасаясь, что заражение дало о себе знать. Такигава лишь молча наблюдал за тем, как давится то кислородом, и, когда того наконец отпустило, хотел уже было переспросить, что именно тому было нужно, но пацан опередил его и гавкнул:

— Извиняться за что? За то, что ты еще жив? Я думал, ты подох в неизведанных землях.

Он явно говорил об инциденте с Цукико, и Такигава резко нахмурился. Он не был уверен, что кто-то из знавших об этом деле был все еще жив, разве что советники из ЦРУ, и, может, Харада (Такигава до сих пор не был уверен, был ли тот жив и пережил ли бомбардировку, командование отказалось распространять эту информацию), но всех их он знал в лицо; этот же...

Когда пацан вдруг наклонился вперед, и, словно в самурайском фильме, потянулся к невидимому мечу на поясу, в памяти что-то всколыхнулось... Такигава широко распахнул глаза, когда пацан пролаял:

— Якуман!

— Сержант Инами!

С течением времени он стал забывать о том, что о деле с Цукико, пусть и не слишком подробно, знали еще бойцы сотой кавалерийской бригады; выходит, полковник Грифенберг завершил порученное ему дело? Позицию 666 захватили еще при Такигаве, но что было дальше оставалось загадкой.  

Ухмыльнувшись, Инами выпрямился и бесцеремонно рухнул на скамейку рядом. В следующую секунду он стащил сигареты и, бросив на Такигаву многозначительный взгляд, проговорил:

— Значит, вот так ты выглядишь.

— Ты что, полагал что я буду похож на «Милую Лисичку 05»? — Такигава вскинул бровь, и Инами хмыкнул. — Я не ожидал, что ты настолько молод.

— Просто так выгляжу. Мы с тобой примерно ровесники, — Инами пожал плечами. — Говорят, боевые девушки похожи на их пилотов чем-то, но ты выглядишь как высокая светловолосая швабра, а это довольно сильно отличается от твоей Лисички.

— Как узнал, что это я? Кто-то слил тебе информацию?

— Полковник, кто ж еще.

Они оба затянулись и уставились на резвящихся поодаль солдат с ракетками для бадминтона. Скажи несколько лет назад Такигаве о том, что знакомые ему взрослые мужики будут вести себя как школьницы пубертатного возраста, он бы подумал, что говоривший спятил и послал бы незадачливого провидца подальше. А потом он сам видел, что случилось. Харада, Джейко, все цели...

Стряхнув пепел, Такигава нахмурился.

— Я думал, он вас перестрелял после попытки в бунт.

— Он отходчивый, — Инами хрустнул шеей. — Захватили точку, ему наградили... Как обычно, в общем. Из-за седативных всех отправили на принудительный карантин, и, как видишь, я сейчас тут. А ты что тут забыл? У тебя вроде все в порядке с загрязнением разума.

— Так кажется, — передразнил Такигава тон Инами и фыркнул.

События месяцев, проведенных в сгенерированном Цукико мире, оставили неизгладимое впечатление; ЦРУ до сих пор пристально наблюдало за ним, и, хотя конкретно сейчас он находился в санатории вовсе не поэтому, а из-за ранения, полученного в последней охоте, отголоски все еще были слышны. Иногда Такигаве казалось, что Лисичка поглотит его окончательно, и грань между их личностями сотрется. Хотя была ли у Лисички личность, тот еще вопрос.

Боевые девушки были роботами, но у них была плоть; Цукико доказала, что одна девушка способна обладать потенциалом достаточным, чтобы обзавестись собственной личностью.

— Там, в глубине забытых Пророком территорий, Лисичка начала мутировать, — наконец, пробормотал Такигава. — Никто из моих ребят об этом не знал. Но после того раза загрязнение разума словно пропало, я пробыл в Лисичке... часов больше тысячи, наверное, и оно не прогрессировало.

— Думаешь, это была Цукико? — Инами вскинул бровь.

Помедлив, Такигава осторожно кивнул.

Он знал, что Инами не будет трепаться об этом попусту; но скажи Такигава об изменениях в Лисичке после своего прибытия с миссии, его бы мгновенно пустили на органы. Он часто ослушивался приказов, но лишь для того, чтобы привнести порядок. Этот же случай был не таким.

Инами странно взглянул на него, но даже не двинулся. Загрязнение не пугало тех, кто пробыл в боевой девушке больше тысячи часов суммарно, после этого становилось уже все равно, хотелось лишь выполнить миссию. Страх оказаться в лаборатории все еще пугал, но только после боя. Такигава легко отстрелил Лисичке четвертой модели голову, когда та начала мутировать, он уверенно и холодно знал, что попросту нельзя было дать кабине пилота погрязнуть в мутации, и только после эвакуации его тряхнуло.

Пилотирование боевой девушки... Да, оно откладывало определенный отпечаток.

— Цукико на многое способна, я смотрю, — Инами фыркнул. Он затянулся еще раз. — Кто это вообще? Что за пилот стал настолько гениален, что взломал законы времени и пространства? Или сам чертов бог спустился вниз, чтобы пилотировать боевую девушку?

— Пророк...

Когда Инами резко развернулся к нему, Такигава пожал плечами.

— Вообще, это засекреченная информация. Ты еще не видел этого, но теперь Цукико работает на нас.

— В смысле Пророк?!

Они взглянули друг на друга, и, покривив ртом, Такигава бросил:

— Искусственный интеллект. Не Пророк, но нечто схожее... Люди решили поиграться в богов и создать своего Пророка, и в итоге была рождена Цукико. Попытка убрать единственную нестабильную часть боевой девушки, пилота, и заменить ее на кого-то надежного. Правда Цукико обрела самосознание.

Такигава выразительно взглянул на побледневшего Инами и приложил палец к губам.

— И она взломала Пророка. Только варежку закрой, я это от нее узнал, и кроме нас с ней и тобой об этом знает лишь командование и ЦРУ.

— То есть ты смог охмурить сраный ИИ и захватить его?

— Не перевирай факты, — Такигава шикнул. — Она явно давно искала с кем связаться. Куча случаев бешенства произошли из-за ее попыток сделать хоть что-то. Мне просто повезло оказаться настолько упертым, что загрязнение меня не брало.

— Ну, или ты просто оказался быстрее, чем оно.

Голос Инами звучал ехидно, ровно, как и у его боевой девушки тогда, при взятии позиции 666. Можно было выругаться и дать наглецу по шее — вообще, ему полезно было бы — но Такигава лишь рассмеялся и чиркнул зажигалкой. Жизнь в мире Цукико научила его относиться к некоторым вещам проще. Может, он попросту начал потихоньку сходить с ума, кто знал?

Когда-нибудь и на него объявят охоту, и, тогда, Цукико может взбунтоваться вновь.

— Все еще останешься в сотой бригаде?

— Кто знает? — Инами пожал плечами. — Многие из наших померли, полковник пока на карантине вместе с нами кукует... Кстати, он где-то тут, можешь передать ему привет. А чем я займусь — тот еще вопрос. Ушел бы вообще, да вот только тогда мне грозит тюрьма. Не особо выбор, правда?

Иногда Такигава забывал, что все они были лишь преступниками, кому вместо срока дали в руки боевую девушку.

Постучав пальцем по виску, он бросил:

— Приходи в тринадцатый отряд. У нас быстрая текучка, а ты юркий, так легко не сдохнешь. Еще и скептик, который не станет играть в школьницу.

— Предлагаешь стать охотником на своих? — тон Инами был холоден, но в конце концов он хмыкнул. — С чего решил, что это меня заинтересует?

— Потому что ты такой же поехавший, как и я, — Такигава просто пожал плечами. — Полковник хоть и делает вид, что ничего не было, наверняка все еще помнит предательство, а из твоих приятелей из сотой в состоянии дальше пилотировать осталось сколько человек? По пальцам одной руки пересчитать можно. Но если ты хочешь остаться на передовой и продолжать воевать за красивую диораму, то валяй.

— Хочешь, чтобы в случае чего тебя обезглавил именно я?

Голос Инами звучал глухо, хотя на лице у него была все та же неприятная ухмылочка. Где-то глубоко в душе все они были гиенами, пусть и противились убивать товарищей. Когда-то давно, только после смерти жены, Такигава тоже думал о том, насколько это было мерзко. Но время шло, и со временем он просто привык. И, как он и говорил Инами, в конечном итоге это была просто грязная работенка, которую кому-то приходилось делать. Если пилот не хотел покидать боевую девушку и не давал сделать это силой, но выход оставался лишь один.

Дезертирам — смерть.

Иногда Такигава думал о том, что мог скрыться в неизведанных землях, когда явился по душу Цукико. Может, она бы его поняла, раз уж обрела человечность.

— Ну, это если я свихнусь, — добавил Такигава, и Инами цыкнул.

— Все мы там будем.

От загрязнения разума нельзя было уйти. Но оттянуть момент финала... Это было легко.

В воздухе завоняло вишневыми сигаретами. Такие же курила Цукико.