Actions

Work Header

Все мысли и желания

Work Text:

Линь спал беспокойно, из-под одеяла выглядывало худое острое колено. Когда Линь шевелился, одеяло сползало, и можно было увидеть темнеющую волосками голень.

Тан Хао осторожно прикрыл за собой дверь и прислушался. Тишина. Щелчок замка электронного замка прозвучал так резко, что Тан Хао моргнул — а Линь завозился под одеялом, потянулся, но быстро затих.

Сбрасывая куртку и стягивая обувь, Тан Хао не сводил глаз со спящего. В этой гостинице было удобно, они к ней привыкли, им была знакома каждая стена, и каждый раз останавливались именно тут. Вот и сейчас Тан Хао двигался по полутемной комнате, не глядя под ноги. Сунул куртку в шкаф, обувь пнул в угол, к аккуратно стоящим мокасинам.

Дверь в душевую он запирать не стал, так можно было увидеть часть зеркала, в котором отражался спящий Линь.. Когда Тан Хао закончил мыться, то задержал дыхание и выбрался из-под душа, по-прежнему не отводя глаз. Вода стекала с головы по плечам, и пришлось все-таки оторвать взгляд от Линя. Тан Хао быстро-быстро подсушил волосы, швырнул полотенце в корзину для белья и шагнул к кровати.

Тихое дыхание смешивалось со стуком собственного сердца, когда Тан Хао присел перед Линем, погладил по плечу, укрытому одеялом, качнулся, наклоняясь ниже и вдыхая тревожный запах лекарств. Линь шевельнулся, словно что-то почувствовал, перевернулся на спину и открыл глаза. Тан Хао всматривался ему в лицо, не зная, что сказать.

— Привет? — тихо и хрипло проговорил Линь. Голос со сна был какой-то севший и еще более мягкий, чем обычно.

— Привет, — отозвался Тан Хао.

Выспался? Как ты себя чувствуешь? Тан Хао был настолько далеко от этого вежливого дерьма, насколько хотел убедиться, что с Линем все в порядке.

— Иди сюда, — сказал вдруг тот, откидывая одеяло, и Тан Хао задохнулся — Линь спал без трусов. То есть, в смысле, он всегда спал без трусов, но…

— Ты, блядь, старый больной человек, тебе положен памперс и кашка…

Линь с силой дернул его на себя, и Тан Хао навалился, вжимаясь лицом в теплую шею.

— Иди сюда, пожалуйста, — повторил Линь, и Тан Хао, смерив его взглядом, забрался под одеяло.

Жилистое тело сейчас казалось текучим и податливым, Тан Хао потерся о гладкое бедро, стараясь не думать о мягком члене в коротко стриженом паху. Линь отозвался довольным вздохом, перевернулся на бок, прижимаясь теснее.

Тан Хао скользнул рукой по спине, погладил между лопаток старый толстый шрам, и Линь задышал чаще. А вместе с ним пульс начал разгоняться и у Тан Хао. Трахать Линя прямо сейчас он не собирался, между ребер все еще тянуло испугом, от которого горчило во рту. Но и просто обниматься было приятно.

Особенно когда Линь начал водить ладонью по спине. Удовольствие легкой щекоткой сбегало к ягодицам и поднималось к загривку. Тан Хао потерся о Линя, обнял крепче, обхватывая рукой за плечи. Вообще Линь был мелким, худым и каким-то узким, когда раздевался. В постели это было отчетливо заметно — Тан Хао любил накрывать его всем телом, пластать всей тяжестью, чтобы почувствовать каждый сантиметр кожи.

Ласка усилилась, Линь теперь не просто гладил Тан Хао по спине, но и еще давил на мышцы двумя пальцами одновременно, разминая узлы. Щекотка от этого сменилась жаркой волной удовольствия, текущей к паху.

— Никакой ебли, — прозвучало грубо. Но Линь только тихо засмеялся. Рука скользнула по спине к ягодицам, и у Тан Хао поджались пальцы на ногах. От прикосновений ягодицы как будто горели, и Тан Хао со стоном уткнулся Линю в горло. Под губами бился пульс.

— Уйду в туалет дрочить, — выдохнул Тан Хао и лизнул Линя в горло.

Тот содрогнулся, издал низкий вибрирующий стон, от которого волоски на руках встали дыбом. Проговорил:

— Совсем тебе не жалко старого больного человека.

Тан Хао поднялся на руках. Лицо Линя было печальным, но глаза лихорадочно блестели. Через секунду Тан Хао уже целовал — губы, тонкие веки, переносицу, морщинку между бровей — и не мог остановиться. Холодная мелкая дрожь, сидящая глубоко-глубоко между ребрами, уходила, истаивала с каждым поцелуем.

Сегодня он испугался — так сильно, что до сих пор не мог прийти в себя. После матча остался на пресс-конференции, потом согласился на дополнительное интервью, после которого пообедал с каким-то мужиком из Е-Спорта.

И все это время он отвечал на вопросы о Лине. Знала ли команда, что у того проблемы с сердцем, какие дальнейшие планы — их связка хорошо себя показала, а как тренер Линь оказался очень успешным, что чувствует Тан Хао по этому поводу.

Ничего. Тан Хао не чувствовал ничего — он так и сказал журналистам. Его как будто заморозили изнутри.

После больницы Линя отвезли в гостиницу, и тот уснул. А Тан Хао, сбросив форменную куртку и натянув капюшон худи, до поздней ночи гулял по улицам. Пока смерзшийся ком внутри не начал рассасываться, а перед глазами перестало вставать серое лицо Линя с посиневшими губами.

— Никакой ебли, — повторил Тан Хао, касаясь дыханием лица.

— Эй, а как же “я никогда не буду тебя жалеть”?

— Не жалеть я тебя буду на Арене, понял? А тут лежи и не выебывайся, — Тань Хао нащупал ладонь Линя и переплел с ним пальцы. Между ребрами снова ныло, но уже иначе.

Линь согласно прикрыл глаза, и Тан Хао кольнуло разочарование. И тут же пришла злость на самого себя — он пока еще в состоянии контролировать собственный член.

А Линь вдруг потянулся и потерся пахом. Жесткие волоски кольнули голую кожу, а потом по бедру проехался твердый влажный член. Бросило в колючую дрожь, и пришлось закусить губу, чтобы не застонать. Голова соображала с трудом, Линь редко когда бывал таким напористым… редко?..

Да никогда.

Он брал другим. Тан Хао вскинулся, рассматривая Линя.

Осторожно заключил лицо в ладони, чувствуя подушечками, фалангами пальцев, как покалывает почти не заметная щетина.

— Если я выебу тебя прямо сейчас, тебе станет легче?

— Да, — губы Линя шевельнулись. — Намного, намного легче, вредный ты ребенок.

Вместо ответа Тан Хао рывком перевернул Линя на живот и вздернул ему бедра. Маленькие округлые ягодицы, покрытые темным пушком, чуть раскрылись, кожа покрылась мелкими мурашками.

Еще год назад, да что там, полгода, — такая поза не вызвала бы в нем ничего, кроме чувства превосходства. Лежать вот так, выставив зад… Разве можно такого не стесняться? Сейчас же Тан Хао не чувствовал ничего, кроме огромного, всепоглощающего доверия Линя. От которого дышалось часто и трудно.

Тан Хао уткнулся лицом между ягодиц — еще одна отсечка. Что-то, чего тот, прежний он, не сделал бы никогда. Сейчас Тан Хао неторопливо трогал языком задний проход, сжимающийся, горячий; вставлял самый кончик, раздвигая мышцы. И гладил Линя по бедрам, стирая с кожи бегущие мурашки.

— Все-таки решил меня помучить? — глухо спросил Линь. Ягодицы у него порозовели, и Тан Хао накрыл ладонью правую, целиком, помял хорошенько, оттягивая в сторону, раскрывая Линя полностью.

— Ммм, возможно, — Тан Хао наклонился, широко провел языком по промежности сверху вниз, и Линь испустил тихий стон, от которого по спине побежали мурашки.

Блядь, это невозможно. Тан Хао крыло так, что он едва держался на ногах. То есть на коленях. Уперся в постель кулаком, перенося на руку вес, вытянулся, укладываясь на Линя, помещая ноющий член ровно между ягодиц — и вздрогнул, когда Линь погладил его по запястью. Мягко и невесомо. Как это делал только он.

Эта черта в Лине невероятно бесила. Она же стала отчаянно возбуждать. Да если бы это была какая-то девочка — правильная, вежливая и уступчивая, или даже парень — пусть. Да он с ними бы умер от скуки раньше, чем доиграл рандомный матч на Арене против нуба.

Но Линь все поставил с ног на голову. Потому что едва Тан Хао видел тихую мягкую улыбку, едва слышал голос Линя, правильно выговаривающего слова, его как будто бархатный тембр, колени слабели, мозг отключался от реальности и куда-то уплывал.

Поначалу Тан Хао было стыдно — за свою идиотскую реакцию, за нежность, которая душила каждый раз, когда Линь ему улыбался, за уверенность, что Линь видит в нем кого-то особенного.

Тан Хао коснулся губами затылка Линя, поцеловал легонько. Смазка должна быть… Сунул руку под подушку — на месте, вчера вечером они использовали совсем немного. С неохотой отстранился от Линя, и тот вздрогнул недовольно, провел ладонью по своим ягодицам, помял задний проход.

— Это месть? — хрипло спросил Тан Хао, перехватывая руку.

— Ммм, — отозвался Линь, — возможно, — добавил он с тихим смешком.

Тан Хао выдавил смазку ему прямо на расщелину, щедро, от души, и вошел указательным пальцем, смазывая вход. Раскачивая палец, несколько раз толкнулся, нащупывая простату и чутко прислушиваясь к реакции Линя. Когда тот содрогнулся всем телом, сжимаясь вокруг пальца, Тан Хао пошевелил пальцем еще раз. И Линь снова застонал — на этот раз низко и хрипло.

— Больше не могу, — выдохнул Тан Хао на ухо, — ногу согни в колене, и отодвинь…

Тан Хао приставил член к заднему проходу, блестящему от смазки, надавил, прислушиваясь, как дышит Линь. И едва тот длинно, протяжно вздохнул, вставил на всю длину.

Линь вскинул бедра, и Тань Хао обнял его сзади, обхватил руками крепко, до звона в ушах. Как же с ним хорошо. Хорошо. Тан Хао со стоном вставил еще раз — и вдруг забился, сорвался в оргазм, такой сильный, что не удалось сдержать крика.

Опустошенный, легкий и растерянный, Тан Хао уткнулся Линю между лопаток и, продолжая обнимать, пробормотал:

— Ну бля… Ну вот бля.

Обмякший член медленно выскальзывал из заднего прохода, а Линь крупно дрожал у него в руках. Тан Хао перевернул Линя на спину — тот лежал, раскинув ноги, кусая нижняя губу, чуть приподнимал и опускал бедра. Некрупный обычно член у Линя в возбужденном состоянии выглядел внушительно, от вида красной блестящей головки засосало под ложечкой.

— Подрочи мне, — низко проговорил Линь.

— Ага, уже бегу.

Была идея получше.

Тан Хао трясло. Он трахал Линя регулярно, но сам ему никогда не давал. Не то чтобы кто-то был против. Как-то не складывалось.

— Скорострельщик, — выдохнул Линь.

— Просто я молод, — высокомерно ответил Тан Хао, заводя руку за спину и засовывая себе в задницу скользкие пальцы. — Тебе не понять.

Тан Хао перекинул ногу через Линя, приподнялся, всматриваясь в его лицо. А потом направил его скользкий член в свою задницу.

Глаза у Линя стали огромными, рот приоткрылся, а Тан Хао преодолел первое сопротивление мышц. Не так больно, как он думал. По лицу, по вискам катился пот. Тан Хао облизал губы и начал опускаться на член.

Линь, который смотрел до того, распахнув глаза, поплыл, взгляд у него стал тяжелый, и Тан Хао не удержался — наклонился и поцеловал прямо в искусанный рот. Член толкнулся глубже и вошел до конца, болезненно растягивая мышцы.

— Да, — прошептал Линь хрипло, и погладил Тан Хао по ноге. — Так хорошо, так хорошо.

Тан Хао сглотнул — и начал раскачиваться на члене. Линь положил ладони Тан Хао на бедра и принялся неторопливо двигаться.

Член внутри ощущался как твердый инородный предмет, от которого хотелось то ли кончить опять, то ли заставить Линя шевелиться.

— Быстрее, — выдохнул Тан Хао, когда Линь в очередной раз неспешно двинул бедрами.

Сильный толчок выбил искры из глаз, задницу пронзило болью — и одновременно горячим, обжигающим удовольствием, вспыхнувшем где-то глубоко внутри. Тан Хао опустился на член плотно, до упора, мотнул головой, смахивая отросшую челку — а Линь содрогнулся, глядя сквозь Тан Хао помутневшим взглядом, и задергался, заметался в оргазме. Задний проход наполнился спермой, она потекла наружу. и Тан Хао торопливо взялся за член. И глядя на дрожащего, мокрого, распластанного под ним Линя, торопливо додрачивал, брызгая каплями спермы ему на грудь и лицо.

— Слизывать кто будет? — едва слышно спросил Линь, и его член выскользнул из задницы, оставив после себя растянутую саднящую пустоту.

— Никто, — фыркнул Тан Хао, заваливаясь рядом с Линем. — Пусть впитывается. Белок полезный.

— Ха-ха, — Линь улыбался, и Тан Хао старался не выглядеть слишком уж счастливым идиотом.

— Как ты? — тихо спросил он, подгребая Линя к себе.

— Сейчас проверим.

Линь достал из-под кровати какой-то маленький аппарат, приложил на грудь и нажал кнопку.

— Проверять каждые три часа.

— Поставим будильник, — решил Тан Хао. Потерся носом — того, страшного, больничного запаха уже не было.

— Может, данж? — Линь улегся, подложив правую руку под голову.

— Я не встану, — честно предупредил Тан Хао.

— Ха-ха, я принесу тебе Славу в постель, — засмеялся Линь, и Тан Хао застыл, пронзенный яркой и отчетливой мыслью — да он же любит Линя. Понимание взметнуло в сознании все встречи, начиная с самой первой, когда Линь походя разделал Тан Хао в его первом официальном матче; все мысли, все желания — сначала обладать божественным аккаунтом, потом Линем целиком.

— Принеси, — тихо сказал Тан Хао. И не удержался, погладил Линя по руке.

Живой. Это хорошо.

О большем он старался не думать.