Actions

Work Header

Лотос - самый чистый цвет

Chapter Text

Брат Сичэнь подарил ему ещё не распустившиеся гардении. Нежные, белые цветки. У них был сильный аромат, но в просторной цзиньши этого не ощущалось. Лань Ванцзи всегда ценил подарки брата.

***

Стояла безлунная ночь, когда Вэй Усянь проник в спальню к Цзян Чэну. 

-Уже минула Вторая стража, думаешь, я собираюсь всегда мириться с твоей привычкой гулять до ночи? Сам с собой забавляться будешь! 

Вэй Усянь ловко перелез через подоконник и в два шага оказался подле Цзян Чэна. Взял его лицо в ладони и примирительно поцеловал в обе щеки.

-Я пересёк такой долгий путь ради тебя! Прояви хоть капельку милосердия и братской заботы к своему несчастному шисюну.

Теплые ладони спустились ниже, скользнули по талии. Цзян Чэн не смог сдержать смешка, небольно ударил брата в грудь, почти игриво. 

-Щекотка как последнее оружие? 

Ласки Вэй Усяня заставили охладить пыл юноши, и раздражение почти покинуло его. Пользуясь моментом, Вэй Усянь опрокинул последнего на кровать. Цзян Чэн не собирался просто так сдавать позиции, схватил брата за ворот, быстрым движением руки сменил их положение, подмяв Вэй Усяня под себя. Юношеский смех прорезался сквозь ночную тишину. 

-О нет, как страшно! - хохотал Вэй Усянь. -Ты так настойчив сейчас, а ведь минуту назад был готов отправить восвояси развлекаться с самим собой!

-Я выставлю тебя назад на улицу, если ты так этого желаешь.  

-Тогда у меня не будет иного выбора, кроме как искать утешения у кого-то ещё! Ах-ах-ах, ты совсем мной не дорожишь! 

-К кому ты пойдешь, дурачина? Ты здесь хоть одну девушку видел? Если и есть кто, разве будет благоразумная особа, воспитанная в здешней строгости, связываться с тобой?

-Если ты считаешь, что Лань Чжань не захочет со мной связываться, то мы, между прочим, стали очень хорошими приятелями.

Цзян Чэна как ледяной водой окатили, его лицо тут же потемнело. Как часто брат стал упоминать это имя!

-К чему ты о нем?

-Ты видел его? Он краше любой девы. 

Заметив внезапную перемену в настроении брата, Вэй Усянь взял его за пояс ханьфу и, потянув на себя, оставил лёгкий поцелуй на губах.

-Не обижайся, ты тоже красивый, - поднял руку и погладил по макушке, - Ты вырос таким прелестным молодым человеком, мамочка гордится тобой! 

-Закрой рот. 

Цзян Чэн пытается откинуть это липкое и неприятное чувство. Почему брат так часто говорит о Нем? Что же в Нем такого занимательного, чего нет у Цзян Чэна? 

Этой ночью он впервые позволил Вэй Усяню взять его. 

***

Их с Цзян Чэном афера началась за несколько лунных месяцев до прибытия в Облачные Глубины, во время Юаньсяоцзе. Затуманенные вином умы, жар момента, губы на чужих губах.

Это не осталось горячечным сном, они продолжили свои встречи. Вэй Усянь был юношей, расцветающим мужчиной, который отчаянно желал чувствовать тепло человеческого тела рядом с собой. Ухаживания за юной девой в большинстве своем обязывали к браку, так что мальчики его возраста нередко искали утешения в объятиях своих шиди и шисюнов.

Вэй Усянь не считал себя мужеложцем. Ему нравились девушки: нежные, милые, в богато вышитых девичьих платьях, с позолоченными заколками в волосах. Он однажды был с одной из них, в Мейшань Юй. Она была старше его на два года, шестнадцатилетняя бледнолицая дева из хорошей семьи. Девушка казалась опытной, была легка и весела, чем и понравилась неискушенному четырнадцатилетнему юнцу. Она горячо целовала взволнованного Вэй Усяня, называла милым и хорошим. Однако она не дала ему взять ее. 

-Прости, мой хороший, но я не думаю, что моему будущему мужу это будет по вкусу.

***

Цзян Чэн был его истинным первым мужчиной. Он брал Вэй Усяня неловко. В первый раз было очень больно. Никто из них не читал литературу для мужеложцев и не воспользовался маслом. После этого Вэй Усянь три дня не говорил с братом. 

-У тебя ведь, верно, и девочки никогда не было, а ты ко мне даже без предварительного ознакомления с делом полез. 

В остальном, Цзян Чэн был приятной альтернативой женским ласкам. Целовался шалёно, только любовные укусы потом приходилось прятать, плотно запахивая ворот сорочки. 

***

Бутоны цветков гардений Лань Ванцзи уже начали распускаться, а срок наказания Вэй Ина подходил к концу. 

Вэй Ин был шумным и беспорядочным. Его не любил дядя Цижэнь. Вэй Ин был всем, что презиралось в Ордене Лань Ванцзи. 

А еще Вэй Ин был смелым и сильным, необычным, прекрасным, и Лань Ванцзи был так, так влюблен.

Вэй Ин пришел в павильон в обыденное время. Сегодня сияло солнце, а Вэй Ин был весел и разговорчив.

-...Шицзе всегда отправляет нас с Цзян Чэном за покупками накануне праздника. Ты любишь Юаньсяоцзе, Лань Чжань?

Лань Ванцзи бывал на празднованиях в близлежащих городах. Брат Сичэнь пытался выводить его из Облачных Глубин при любой возможности. Лань Ванцзи - не любитель шумных фестивалей и толп, но понимает, почему Вэй Ину так это нравится.

-Моя шицзе готовит танъюань лучше всех, но знаешь главную прелесть праздника? - Вэй Усянь заговорчески улыбнулся, словно собирался рассказать какой-то большой секрет. - Девушки. Они особенно прекрасны в праздничные дни. Тебе нравится наблюдать за из танцами? В Юньмэне самые красивые девушки из всех, что я видел.

Ты красивее всех.   

Лань Ванцзи не хочет, чтобы Вэй Ин говорил о девушках Юньмэна. Разве можно так поступать с ним? Жестокий, жестокий Вэй Ин! 

Мужеложество было частым явлением в его Ордене. Юноши жили отдельно от девушек, и далеко не все из них следовали завету аскетизма. Но Лань Ванцзи не мог и подумать, что и он, он тоже!.. 

Год назад он нашел в библиотеке книгу о мужской любви. Он помогал брату в секретных архивах, и это было последнее, что он ожидал увидеть.

Книгу спрятал в рукаве, пока не видел брат.

Она была написана несколько десятилетий назад, книга хоть и была нестарая, однако из ее содержания было ясно, почему она не находилась в публичном пользовании. 

Так запретно и сладко! Иллюстрации двоих мужчин, ласкающих друг друга всевозможными способами: нежно, жарко, напористо - поразили его. Он и не знал, что так можно. Если в этом мире есть нечто столь прекрасное, зачем подвергать это осуждению?

Он встретил Вэй Ина в лунную ночь. Прекрасный юноша с тонкими чертами лица сразу запомнился ему. Это был иной тип красоты, отличающийся от той, что можно встретить в окрестностях родного Ордена Лань Ванцзи. Дикий красавец с пышными волосами, которые, верно, знали гребень только раз в луну, раскосые серые глаза с искринкой: ни одна девушка не пробуждала в Лань Ванцзи таких горячих чувств. 

Это новое, неизведанное чувство волновало его, отпечатывалось в неаккуратных иероглифах и поэмах, за которые дядя наказал бы его тысячей ударами дисциплинарной линейкой. Вэй Ин вызывал страсть, подобную той, про которую Лань Ванцзи прочитал в той запретной книге.

Влюбленность, не нужная никому, кроме него. Лань Ванцзи ни за что не даст никому узнать о ней. 

Солнечные блики играли на цветках гардении.

Chapter Text

Последний раз мать обнимала Цзян Чэна, когда ему было шесть лет.  

Цзян Чэн все время проводил с ней. Мальчишки его Ордена не хотели играть с ним из-за его скверного характера, и хоть она не была самой нежной матерью, в ее покоях всегда было спокойно и уютно. Он сидел на ее коленях, а она гладила его по волосам. Она выглядела суровой, но для него она была самым теплым и дорогим человеком на свете.

Но затем все изменилось.

-Ты уже слишком большой, чтобы быть со мной все дни. 

Внезапно, она отстранилась от него.

Маленький Цзян Чэн не понимал, почему мама поступает с ним так. Он был плохим мальчиком?

Он устраивал истерики и абсолютно не желал быть вдали от матери. Ему не нужны эти глупые мальчишки, он хочет назад в ее теплые объятия и редкие, но такие дорогие поцелуи! 

Для того, чтобы как-то увлечь его, отец подарил ему трёх щенков. Маленькие, круглые, пушистые существа. Но разве могли они заменить ему маму? Глупый папа! Он слышал, как мама ругала его иногда. А сейчас мама была в обиде и на Цзян Чэна, но разве он сделал что-то плохое, чтобы она прекратила любить его?

Но если он мама хочет, чтобы он заботился о щенках... Если мама увидит, как хорошо он выполняет ее поручения, какой он послушный мальчик, она снова обнимет его.

Лай Жасмин, Принцессы и Милашки заполнил внутренний двор их дома.

***

Однажды отец приводит маленького мальчика, примерно его возраста. 

-Он теперь твой брат.

Вэй Усянь приходит в его жизнь и отнимает у него последнее, что могло вернуть ему маму. 

Он боится собак, как девчонка, но сестра квохчет над ним, как будто этот грязный мальчишка - самая главная драгоценность Поднебесья. Отец берет это чудовище на руки и приказывает слугам убрать собак. 

Больше мать его не обнимет никогда. 

***

Когда Цзян Чэн заходит в покои сестры, он застает Вэй Усяня с ней. Цзян Яньли склонилась над ним, в одной руке гребешок, другой обхватила волосы юноши. У Вэй Усяня они красивые, тяжёлые.

-Твои космы, пожалуй, длиной в пять чи, а ты за ними совсем не следишь, сестра должна всю работу выполнять за тебя. Что ты будешь делать без нее дальше, передашь эту честь своей жене?

Вэй Усянь окидывает его весёлым взглядом, несколько прядок выскочили из обхвата сестры - ее маленьким ручкам, должно быть, тяжело держать их вместе - и сейчас спадали на лоб. 

-Грубиян. У тебя таких нет, вот и злишься. 

Цзян Яньли возвращает сбежавшие пряди волос в руку, мягко улыбается. 

-А-Сянь получит самую лучшую жену с такими красивыми волосами. А-Чэн, подай мне ленту, пожалуйста. 

Когда сестра заканчивает, Вэй Усянь целует ей руки, Цзян Яньли улыбается и треплет его по щеке, и у Цзян Чэна щемит сердце. 

За спиной Цзян Яньли и Вэй Усяня ходили слухи. Несмотря на то, что сестра была помолвлена с Цзинь Цзысюанем из Ланьлина, ее благосклонность к старшему ученику не осталась незамеченной. Цзян Чэн и сам представлял себе такой ход событий. Отец найдет способ порвать помолвку, лишь бы его любимая дочь была счастлива. Любимая дочь и любимый сын, с горечью добавлял он. 

Он не хотел, чтобы брак забирал у него Вэй Усяня, по крайней мере, не так скоро. Последние несколько лет брат был его единственным другом. Он уже не представлял себе жизнь без него, всегда рядом, всегда вместе. 

Ни в коем случае, ни в коем случае он не позволит Вэй Усяню узнать об этом. 

Голос брата отвлекает его от невеселых мыслей: 

-Цзян Чэн, идём.

Вэй Усянь уводит его из спальни сестры и внезапно берет за руку. Цзян Чэн вздрагивает от неожиданности. Они с братом часто касались друг друга, будь то шутливые удары в бок или неосторожная рука Вэй Усяня на его плече, но никогда ему не приходилось чувствовать тепло его ладони в своей. Ладонь брата мозолистая, но мягкая, и отчего-то держать ее было приятно. Это новое чувство смущает Цзян Чэна, он отдергивает руку из хватки Вэй Усяня.

-Что ты делаешь? Я тебе не дева, чтобы за мной ухаживать. 

Вэй Усянь не отвечает. Цзян Чэн видит вдруг, что в нем нет прежней весёлости, что была, когда он целовал белые руки сестры и сидел за ее столиком, пока она расчесывала его волосы, и плечи его опущены.

-Что у тебя случилось? - голос Цзян Чэна смягчается.

Вэй Усянь колеблется перед тем, как ответить:

-Шицзе... была расстроена из-за меня. 

Цзян Чэн смешивается: с ним редко делились своими несчастьями, а Вэй Усянь и подавно, и он решительно не знает, что ему ответить.

Брат отводит его к озеру. Он садится на пирс, Цзян Чэн следует за ним. 

-Помнишь, вчера дядюшка Су вернулся с гор и привез с собой абрикосы. 

Цзян Чэн кивнул, он не понимал, как абрикосы могли расстроить сестру, и в чем был виноват Вэй Усянь. 

-Девушки принесли шицзе корзинку красных. 

-И что это должно значить?

Вэй Усянь раздражённо дёргает плечом:

-Девчонки одержимы языком цветов и плодов! Они всегда говорят загадками, все, что делают, делают нарочно! Я знаю, в книжках про любовь, что они читают, с красными абрикосами изображают неверных женщин! Я застал шицзе с этой чертовой корзинкой, хоть она и сказала мне, что все в порядке, я видел, как она опечалена!

Цзян Чэна захлестнула волна злости. Чтобы какие-то девчонки... и оскорбляли его сестру?

- Сегодня утром я заставил их всех извиниться перед ней! - Цзян Чэну становится спокойнее, зная, что девушки получили свое наказание, но осадок обиды за сестру все ещё был в нем. - Цзян Чэн... я не слепой и не глухой, чтобы не знать, что люди говорят обо мне и моей шицзе! Они не посмеют смеяться мне в лицо, а ей приходится все терпеть одной! И как я могу быть ей хорошим братом, если ничем не могу помочь! 

Брат всегда берет всю вину на себя, с досадой думает Цзян Чэн. От сплетен никуда не денешься, разве Вэй Усянь считает себя всесильным, думает, что можно уберечь от такого? 

Он чувствует и стыд тоже. За то, что и сам верит тому, из-за чего сейчас страдает его сестра. За то, что думает иногда, скорее бы, скорее бы ее свадьба состоялась, и ничто не могло забрать его брата! Чем он тогда лучше девушек? Они, верно, сами были влюблены в своего шисюна, издевались над сестрой из-за ревности. Каждая из них наверняка желала иметь такую же близость с Вэй Усянем, какой обладала Цзян Яньли. А Цзян Чэн, он что?..

Он не знал, что сказать Вэй Усяню, не смел говорить, какие ужасные эти девчонки и как ложны эти слухи, когда чувствовал себя настолько же виноватым перед ним. 

Вэй Усянь выглядит абсолютно потерянным. Он согнул ноги в колени, обхватил их одной рукой, и Цзян Чэн никогда, никогда не видел его таким уязвимым. Вот бы сделать что-нибудь, чтобы не видеть брата в таком состоянии, нет-нет, ему совсем не хочется наблюдать его таким! 

Как же ему плохо теперь, думая о том, как он отвергнул ладонь Вэй Усяня, отказал ему в поддержке, которая была ему так нужна! 

Он сомневается на мгновение, но кладет свою ладонь на его свободную. Брат смотрит на него, в замешательстве, но затем прежняя улыбка появляется на его губах.

-Ты, верно, хотел, чтобы я был девушкой тогда. 

-Помолчи, - только бы брат не заметил, как дрожат его руки! 

Вэй Усянь сжимает его руку в ответ, и юноша думает, что сейчас точно умрет. Он не хочет, чтобы Вэй Усянь отпускал его сейчас, он хочет сказать, оставайся всегда со мной, не уходи никуда! 

Вэй Усянь забрал у него так много, думал он, когда смотрел, как слуги уводят его собак. 

Вэй Усянь подарил ему все самое дорогое на этом свете, думает он сейчас, ладонь брата в его собственной и тишина озера вокруг них. 

Chapter Text

Вэй Усянь поймал двух кроликов во время ночной охоты. Очаровательные зверьки, пухленькие белые малыши. И есть таких жалко, вздохнул он. А отпускать ещё жальче! Не так-то просто выследить этих пугливых животных, и Вэй Усянь потратил немало времени на ловлю двух из них. 

Дело в том, что пресная еда в Облачных Глубинах порядком надоела Вэй Усяню за этот месяц, и юноша решил воспользоваться сегодняшней вылазкой, чтобы тихонько поймать какого-нибудь мелкого зверя. Кроликов он особенно любил. Вспомнилась любимая шицзе, по стряпне которой ему придется тосковать ещё одиннадцать лун. От такого огромного горя он и отправился на поиски за крольчатины. 

Но сейчас, бросив всего один взгляд на этих красавцев, печаль по запеченному мясу от шицзе испарилась без следа. 

Крольчата отчаянно вырывались. Вэй Усянь держал их осторожно, этих нежных и пугливых существ, но сбежать не позволил. 

-Ну уж нет, молодые господа, я за вами и так и сяк, так что теперь не могу отпустить вас, как бы вам этого не хотелось. 

Что если он подарит их Лань Чжаню? Он не видел своего "милого друга" всего несколько дней: его наказание закончилось, на уроки Лань Чжань не приходил, но Вэй Усянь уже начал скучать по тем шуткам, что он придумывал, чтобы вывести на эмоции эту гордую и неприступную принцессу. Какое же огромное удовольствие ему доставила та невинная забава с книгой о взрослой любви! Все верно, думал он, на этом свете не найдешь совершенного человека, и Вы, молодой господин, не исключение. 

Он спрятал кроликов за правый отворот ханьфу. Тепло маленьких тел и предвкушение новой проказы грели его сердце. 

***

-Как они ещё не умерли от таких приключений? 

Цзян Чэн держал обоих кроликов в руках, Вэй Усянь склонился над источником, чтобы умыться. 

-Не бурчи, я держал их у себя всю ночь, а тебе дал просто подержать, и не сгорела и палочка благовоний, а ты уже жалуешься! И спрячь их за пазухой! 

-Бесстыжий, у тебя совсем нет жалости к ним? И хватит себя тереть, - Цзян Чэн недоверчиво сузил глаза. - Почему ты так прихорашиваешься? Ты влюбился в него или что? 

Последняя фраза заставила Вэй Усяня резко встать. 

-Эх ты, не знаешь, что ты должен выглядеть красиво, вручая подарок. Верни их мне. 

Он забрал кроликов из рук брата, а затем быстро клюнул его в губы. Цзян Чэн отшатнулся и лихорадочно оглянулся по сторонам. 

-Что ты делаешь? - его голос внезапно перешёл на яростный шепот. -А если бы кто-то увидел нас, как тогда?

-Ах, разве не ты хотел удостовериться, что ты мой единственный? - Вэй Усянь драматично вздохнул. - Я всего лишь удовлетворяю твои желания, а ты как всегда не ценишь. Эта любовь убивает меня! 

-Единственная причина, по которой я все ещё не ударил тебя - две жизни в твоих руках, за которые ты сейчас несёшь ответственность.

-Какое счастье, что в тебе осталась хоть капля человечности не бить мать с двумя маленькими детьми. 

Рассмеявшись, Вэй Усянь развернулся на пятках и убежал в сторону павильона. 

***

Поясница все ещё ныла после падения с подоконника, но Лань Чжань принял подарок, а значит и день был солнечен, и трава была зелена. 

Это абсолютно стоило ночи мучений. "И кому же ты их отдашь?" Ах, молодой господин изволит беспокоиться о судьбе несчастных животных? Если они Вам так приглянулись, не согласитесь ли Вы принять их, да-да, прямо из рук Вашего слуги. И держите их бережно, они ведь такие нежные... 

Предупреждать молодого господина об осторожности было абсолютно необязательно. Они свернулись клубком на его коленях, и Лань Чжань касался их почти невесомо, так трогательно, и как прелестно было его лицо тогда...

Вэй Усянь окунул голову в источник.

***

Вэй Усянь проникает в сад поздним вечером. Если его поймают на горячем, пятидесяти ударов дисциплинарной линейкой не избежать, но у юноши сейчас была совсем другая забота. 

Сегодня он ужасно провинился перед братом. Он уже жалел о том поцелуе и клял себя за свою импульсивность. 

Вспоминая о ее круглых глазах и изумлении на белом лице, он заливался краской. Разумеется, и Цзян Чэн не мог забыть о том случае две луны назад. 

***

"А если бы кто-то увидел нас, как тогда?"

Вэй Усянь лежит в постели Цзян Чэна, обнаженный. Он переворачивается на спину и довольно вытягивает ее. 

-Сегодня в Илине устраивается городское празднование. Мы так давно никуда не выходили. Мы могли бы наконец выпить вина за такое долгое время.

-Неделя - долгое время для тебя, бездельник? 

Цзян Чэн стоит у столика и завязывает пояс. Длинные волосы спадают на плечи. Кудлатый, подмечает Вэй Усянь. Здорово он потрепал Цзян Чэна этой ночью, теперь он точно все последующие утренние часы не выпустит из рук гребешок. 

-Ну а ты-то точно не бездельник. Так меня этой ночью замучал, что теперь тебе придется меня только на руках носить.

В Вэй Усяня летит его белая рубашка, так добродушно поданная братом. Он ловит ее немного неловко, уставший, прижимает к груди и коротко хохочет. 

-Дорогой шиди, несите, пожалуйста, ответственность за свои поступки и взгляните на те зверства, что Вы оставили на мне. 

Он накидывает рубашку, встаёт с кровати. 

-Надень штаны. 

-Что такое, стесняешься? 

Вэй Усянь подходит к нему сзади и хватает за бедра. Цзян Чэн шумно вздыхает:

-Вэй Усянь...

Цзян Чэн оборачивается в его руках, кладет руки на плечи брата и поднимает бровь. 

-Ты ещё хочешь, что ли? 

-Ну уж нет, спасибо. Но если ты хочешь, можешь поласкать меня ртом. 

Цзян Чэн мгновенно краснеет и толкает его обратно на кровать. Вэй Усянь берет его за руки и тянет на себя. 

-Вот, полюбуйся, - приподнимает края рубашки, затем снова хватает ладони брата и обхватывает ими косточки своих бедер. 

Цзян Чэн пытается вырваться, но Вэй Усянь вцепился в него мертвой хваткой. 

-Вот здесь... - он спускает их ниже, к мускулистым бедрам, на которых расцвели синяки и любовные укусы.

Цзян Чэн резко дёргается и прижимает Вэй Усяня к себе. Вэй Усянь поудобнее устраивается у него на коленях. 

-Ох, Цзян Чэн... Одно дело сильный молодой юноша, но ведь с девочкой понежнее надо быть... Вот... найдешь себе жену, а она от тебя сбежит в первую же ночь. 

-И много ты знаешь о девочках? - Цзян Чэн бурчит раздраженно. - У тебя самого была только одна, и та не дала тебе даже довести дело до конца. 

Вэй Усянь чувствует, как кровь приливает к щекам. 

-Я ей хотя бы понравился, - отвечает он с обидой в голосе. 

Цзян Чэн видит его смущение и кидает на него взгляд победителя. Какой противный! 

-А тебе я разве не нравлюсь, м? - Вэй Усянь целует его в уголок рта. 

-Не говори глупости. 

-Как скажешь, -поцелуй в другой уголок. 

Он соскальзывает с колен брата, подбирает с пола штаны и пурпурное ханьфу. 

-Ну так что, ты пойдешь со мной? 

-Если я не пойду с тобой сегодня, завтра за тобой пойдет весь Орден. 

***

Весенний фестиваль полностью преобразил Илин. Обычно тихий город был возбужден: шумный, яркий, нарядный. Этим вечером он забит людьми, так что мало кто обращал внимание на двух необычных девиц, которые словно сбежали из публичного дома.

Одна из них склоняет голову к другой, что повыше, и шепчет: 

-Вэй Усянь, ты действительно невыносим. Не обижайся, если домой тебе придется возвращаться одному. 

Конечно, Вэй Усянь не мог сделать что-то, не устраивая абсолютного хаоса. После обеда он принес два женских платья: фиолетовое и желтое. 

-Это наряды шицзе. Как самый старших из нас двоих я должен заботиться о нашей притягательности, в особенности твоей. 

-Я, кажется, теперь вынужден отвергнуть твое приглашение. 

-Нет-нет, Цзян Чэн! - Вэй Усянь надул губы. - Смотри, какое красивое желтое платье я выбрал для тебя, ты не можешь не пойти. 

-Почему желтое? Я хочу то, что фиолетовое. 

-Нет, фиолетовое для меня. 

-Сестра больше не носит жёлтые платья и ты, верно, решил самое старое отдать мне. Так ты обо мне, негодник, заботишься? 

-Надо учиться уступать старшим, Цзян Чэн! Если ты так хочешь красивое платье, иди и попроси у шицзе. 

К шицзе Цзян Чэн не пошел. 

Вэй Усянь одолжил у дев пудру, румяна и киноварь: его шицзе не пользовалась косметикой. Цзян Чэн отказался красить губы. 

-Ну и пожалуйста, мне больше достанется, - сказал Вэй Усянь, щедро намазывая киноварь на свои. - Иди лучше сюда, я красиво накрашу тебя. 

Цзян Чэн посмотрел на него недоверчиво, но сел рядом с ним на кровать. Вэй Усянь положил руки на его колени, выгнулся всем телом и быстро приложил свои яркие, алые губы к губам брата. Цзян Чэн резко отстранился и начал яростно вытирать их. 

-Видишь, я никогда не обманываю.

Сейчас Вэй Усянь лишь смеётся на ворчание брата: 

-Можешь ныть сколько хочешь, но я-то знаю как тебе нравится быть со мной. 

Назад они возвращаются уставшие, но в добром настроении. Вэй Усянь кладет руку на плечи Цзян Чэна, в другой руке - кувшин с вином. В платьях, что тесны им в талиях и плечах, нелепо накрашенные мальчишки выглядели забавно. И Вэй Усяню становится так от этого хорошо, думая, какие они юные и что им простительно выглядеть глупо, и как он не хочет, чтобы это все заканчивалось. 

У пристани он разворачивает Цзян Чэна к себе и глубоко целует. Брат хватает его плечи и отвечает ему так же яростно. Так, так хорошо!

Бумажный фонарь падает на землю.

Они быстро отрываются друг от друга. Перед ними стоит шицзе, бледная, в лёгком платье. Все трое молча смотрят друг на друга, пока к Цзян Яньли не возвращается голос:

-А-Сянь, А-Чэн, это вы? Я ждала вас...

Она наклоняется и поднимает выпавший из ее рук фонарь, а когда поднимается, глаза ее опущены. 

-Все в порядке, все хорошо... - она продолжает слабо и быстро уходит. 

Вэй Усянь думает, что не знал стыда до этого дня. 

***

Цзян Чэн не подпускал его к себе после этого. 

-Нам будет лучше, если мы это прекратим. 

Вэй Усянь чувствует себя кругом виноватым. Цзян Чэн, верно, оскорблен. Шицзе, милая, любимая шицзе, никому никогда не скажет, но как ей смотреть после этого в глаза? Он не говорит ничего, если Цзян Чэн не хочет больше, кто он такой, чтобы противиться? 

Через неделю брат забирается к нему в постель.

***

Вэй Усянь унес из сада несколько пионов. Пышные пурпурные цветы радости и любви. Вэй Усянь не сомневался, что любил своего брата. 

Он открыл дверь в комнату брата. Цзян Чэн сидел на коленях за освещённым фонариком столом с кистью в руке. Он не поднял взгляда, когда Вэй Усянь сел к нему рядом, но не смог не обратить внимание на цветы, которые брат положил рядом с бамбуковым свитком: 

-Это что? 

-Как что? Цветы. Ты был так расстроен утром из-за того что только Лань Чжань получил подарок, что мне пришлось сжалиться над тобой. 

Цзян Чэн смотрел на них молча несколько секунд, но затем ответил:

-Нужно будет найти горшок для них. 

Вэй Усянь засиял: 

-О, ты решил хранить их? У меня такой хороший шиди. 

Цзян Чэн ткнул его в бок, Вэй Усянь прильнул к его щеке в ответ. 

-Что пишешь? 

-Письмо для сестры. 

Ох. 

-Цзян Чэн, прости, что был неосторожен сегодня. 

-Мелочи. 

Вэй Усянь чувствует облегчение. 

-Действительно мелочи? 

-Действительно. 

-Не злишься? 

-Не злюсь. 

Радостный, Вэй Усянь крепко обнимает его обеими руками. 

-Ты успокоишься или нет? Если письмо испортится из-за тебя, будешь писать заново сам. 

-Какой злой, - Вэй Усянь целует его в обе щеки и лоб. - Лучше поцелуй меня сейчас. 

Пурпурные пионы остались в спальне Цзян Чэна.  

Chapter Text

Он сходит с ума.

Лань Ванцзи был уверен в этом, иначе он не стоял бы сейчас перед комнатой Вэй Ина, два кролика в руках и глупые чувства в сердце. 

Он вздохнул. Отступить ещё не поздно. Ещё можно развернуться и уйти. 

Один тихий стук в двери.

Ответа нет. 

Возможно, Вэй Ина нет в комнате, подумал Лань Ванцзи с облегчением. Опять сбежал с Цзян Ваньинем и Не Хуайсаном... 

Хлёсткий свист открывающихся створок.

-Лань Чжань? - собственное имя ударило по ушам. 

Вэй Ин был перед ним, пораженный, совсем рядом. Лань Ванцзи хотел убежать. 

Вэй Ин бросил взгляд на его руки. 

-Кролики? Что такое, тебе не понравились кролики? 

Лань Ванцзи пошатнулся. Это была ужасная, бесполезная идея!

-Нет.

Его голос дрожал? Ему почудилось или правда? Какой стыд, какой позор!

Вэй Ин молчал секунду, затем склонил взор и пробормотал: 

-Тогда зачем ты пришел? 

Вэй Ин выглядел и вел себя необычно. Отчего-то смешанный и неловкий, он избегал взгляда Лань Ванцзи. 

Лань Ванцзи стало безумно страшно. С таким непривычно тихим Вэй Ином говорить было ещё труднее, чем обычно. 

-Проблемы с кроликами, что ты подарил, - выпалил он на одном дыхании.

Брат Сичэнь на самом деле решил посмеяться над ним, когда предложил эту безумную мысль! 

 *** 

Лань Ванцзи признался во всем ему, спрятав от стыда лицо в коленях брата. 

Лань Сичэнь лишь погладил его по макушке. 

-Подними голову, здесь нечего стыдиться, - он  улыбнулся, нежно сжимая лицо Лань Ванцзи меж ладоней и глядя ему прямо в глаза. - Кроме того, если бы молодой господин Вэй узнал об этом, он бы определенно обрадовался. 

Брат всегда говорит лишь то, что он хочет услышать! Разве он думает, что Лань Ванцзи так глуп, что поверит ему? Разве он не видел, как Вэй Ин смотрит на дев? 

Он высвободился из чужих ладоней и покачал головой:

-Брат очень добр. 

Лань Сичэнь начал любовно гладить его волосы:

-Все не так, как тебе кажется. Не он ли подарил тебе тех двух кроликов? 

Лань Ванцзи тупо кивнул. 

-Если ты хочешь понравиться молодому господину Вэю, почему избегаешь его? Он сделал тебе подарок, и ты должен был воспользоваться этим. Надо было спросить, как их кормить и как держать. 

-Если он сам не знает, как с ними обращаться? 

-Не имеет значения, - улыбка снова появилась на губах брата. - Если не знаешь, как заговорить с ним, то это единственный выход сейчас. Иди завтра к нему и исправь свою оплошность. 

Лань Ванцзи не мог ослушаться старшего брата. 

***

Вэй Ин поднял глаза и посмотрел на него, будто увидел в первый раз. 

Лань Ванцзи в который раз пожалел, что послушал брата, но отступать поздно. 

-Кролики плохо едят, - соврал он. 

-И ты обращаешься ко мне за помощью? - Вэй Ин ещё больше сконфузился. 

Вариант "развернуться и убежать" казался теперь самым приятным из всех. 

-Чем ты их кормишь? У одного из моих шиди в Юньмэне есть кролики, и мне даже приходилось ухаживать за ними.

-Морковью, - он обманул Вэй Ина снова.

Обманывать нельзя. Сегодня он простоит всю ночь на коленях, но если ложь позволит ему сблизиться с Вэй Ином, как того обещал брат, он будет стоять и эту ночь, и все последующие!

-Неудивительно, что не едят. Кроликам нужно сено. Ничего страшного, это ошибка многих. 

Вэй Ин казался более расслабленным, и Лань Ванцзи поблагодарил всех богов на этом свете, потому что сам он не мог продолжать этот разговор без его постоянных поддразниваний и дурачеств. 

-Тебе, может, помочь их накормить? 

-Мгм, - это все, что Лань Ванцзи смог ответить. 

Он чувствовал себя нелепо и бестолково. 

-Только зачем ты взял их с собой? - прежние искорки заплясали в глазах Вэй Ина, и Лань Ванцзи, наверное, свалится сейчас замертво. - Думал, я предоставлю все необходимое лечение в своей комнате? 

Лань Ванцзи честно не знал, зачем он взял несчастных кроликов с собой, так что ответить он опять ничего не смог. 

Он отвёл Вэй Ина в сенный сарай. Вэй Ин взял охапку размером с двух этих кроликов и положил перед ними. 

-Не жалей для них сена, - говорил он поучительным тоном. - Морковью тоже можно кормить, но не постоянно и не в больших количествах. 

-Мгм. 

Слушать бы всегда его голос! 

-Как хорошо, что у вас горное сено, животные его любят. 

Вэй Ин стоял совсем рядом, так близко, что Лань Ванцзи чувствовал его тепло и запах, их плечи почти касались друг друга. И почему он не сделал шаг навстречу раньше, почему только сейчас понял, как это могло быть просто стоять рядом с ним?

-Можно мне подержать одного из них? Они очень пушистые и милые, я бы одного из них и сам приобрел, если бы не мой дневной режим, - это было очень странно слышать от него, в другой любой день он бы взял без спроса, если бы захотел. 

-Можно. 

Вэй Ин наклонился и подал одного из них Лань Ванцзи. 

Их ладони соприкоснулись. Никогда он ещё не ощущал так явно жар другого человека! Руки Вэй Ина обжигали, и Лань Ванцзи был уверен, что Вэй Ин всегда делал все намеренно. 

Вэй Ин взял другого кролика, который мирно устроился в его руках.

Вэй Ин внезапно оказался ещё ближе и почти шептал на ухо:

-По правде говоря, это первый раз, когда я лажу с животными. Я соврал, сказав, что ухаживал за кроликами шиди, в основном мне приходилось только наблюдать, в мои руки они совсем не давались. Но твои согласны терпеть меня.  

Лань Ванцзи чувствовал себя победителем перед шиди Вэй Ина, которого никогда и не знал. Ведь именно с ним сейчас был Вэй Ин, именно его питомцев Вэй Ин держал сейчас!

Хоть эту ночь Лань Ванцзи и простоял на коленях, душа его пребывала в блаженстве. 

Брат Сичэнь всегда прав. 

Chapter Text

После полудня шел ливень - хороший знак. К тому же, Гу Су находился в теплом регионе, и нежный летний дождь был приятен и ласков. 

Однако Цзян Чэн невыносимо скучал. Он был вместе с Не Хуайсаном в его комнате, который бережно вырисовывал узоры на очередном своем веере, и, казалось, не проявлял ни малейшего интереса к своему другу. Цзян Чэн от тоски пробовал занять себя, наблюдая за ловкими руками Не Хуайсана, но живопись, как оказалась, абсолютно не привлекала его.

Дверные ставни громко хлопнули о стены. 

Ладонь Не Хуайсана дрогнула, к счастью, он успел оторвать кисточку от рисунка и не замарать его. 

-Вэй-сюн, мне стоило бы уже давно привыкнуть к твоей резкости и быть более осторожным, зная, что ты можешь появиться в любой момент.

Не Хуайсан говорил тихо, в его голосе не было мелочной обиды или злобы, однако, увидев черные следы на своем чистеньком полу, страшно округлил глаза. 

Вэй Усянь заметил, как изменилось лицо друга, проследил за его взглядом и смущенно охнул: 

-Прости-прости, я обязательно все уберу, и будет даже чище, чем раньше. 

Цзян Чэн вздохнул. На брата было невозможно злиться долго. Очаровательный, но виноватый, Вэй Усянь наклонился к Не Хуайсану. 

-У Хуайсана, как всегда, самые изящные рисунки, - он улыбнулся ласково, никогда никого не обделяющий вниманием. - У тебя настоящие руки художника. 

Не Хуайсан зарделся. Со своими узкими плечами и нежной шеей он больше походил на деву, чем на заклинателя, и Цзян Чэна накрыло волной необъяснимого раздражения. 

Не Хуайсан не заметил, как опустил руку. Он резко одернул ее, но кривая линия туши, так неловко им сделанная, уже красовалась на веере. 

Вэй Усянь ничего не успел и сказать, как Не Хуайсан, расстроенный, схватил свое испорченное творение и быстро вышел из комнаты. 

-Ох, я, кажется, опять виноват. 

Вэй Усянь оглядел беспорядок, что он устроил своим приходом и спешно снял грязные сапоги. Рукава сорочки совсем промокли, а пышные волосы были прилизаны бушующим снаружи ливнем, но не смотреть на него отчего-то было невозможно. 

-Я схожу за бочкой для воды. Ты со мной? 

-Нет. 

Вэй Усянь сложил руки и ответил с притворной обидой в голосе:

-Правда? Но я уверен, ты скучал без меня здесь. Пойдем-пойдем, пока ты не превратился в иссушенный трупик изюма. 

-Ты зачем заигрываешь с ним? Он не девушка тебе, - Цзян Чэн не мог больше молчать.

-О? О чем ты? 

Как будто ничего и не понимал! 

-Ну на ночную охоту-то хоть пойдешь со мной?  

Услышав про ночную охоту, Цзян Чэн встрепенулся. Охотиться за нечистью вместе с братом было намного интереснее, чем смотреть на Не Хуайсана. 

-Я? Пойду. Только вот, похоже, что без тебя. 

Вэй Усянь непонимающе захлопал глазами. 

-Ты не подумал о той красоте, что оставил в коридорах своими сапогами, пока шел к нам? Лань Цижэнь никуда тебя не отпустит, если узнает, чья это работа. Будешь сидеть лицом к стене неделю! 

Вэй Усянь спохватился и выбежал из комнаты. Неужели в самом деле этого не заметил? Так спешил к ним? 

Брат забыл надеть обувь назад. 

Цзян Чэн не смог не сдержать вздоха.

***

Сегодняшний день благоприятствовал ночной охоте. 

Они были без старших, двадцатка мальчишек, большая часть которых являлись адептами Гу Су. Разделившись на три группы, они расположились в окладе, спрятавшись в кустах. Вэй Усянь, как оно обычно бывало, вызвался стрелком, сразу прихватив с собой Цзян Чэна и Не Хуайсана, справедливо остерегаясь, что беднягу совсем замучают, если его оставить одного в другом построении. 

Здешняя охота отличалась от той, на которую Цзян Чэн ходил в Юньмэне. Чинные юноши в белых одеждах совсем не были похожи на неряшливых учеников Юньмэна, разгоняющие добычу своими шумными голосами. 

Но самое главное - рядом с ним был брат. 

Сейчас он ощущал, будто Вэй Усянь живет в другом мире. Вэй Усянь, под руку держащий пугливого Не Хуайсана, который, если бы не страх ослушаться старшего брата, узнающий все об учебе младшего от Лань Сичэня, точно остался бы и дальше расписывать веера, казалось, задумался о чем-то своем, что никоим образом не затрагивало Цзян Чэна.  

-Вэй Ин, сосредоточься. 

Лань Ванцзи тоже последовал за ними по неизвестной Цзян Чэну причине. От Вэй Усяня он должен был бежать как от огня! 

Вэй Усянь как будто очнулся ото сна. 

-О, я всего лишь задумался о молодом господине! - Вэй Усянь повернул голову к Лань Ванцзи и улыбнулся. - Меня лишь беспокоит, что Ваши белые одежды будут запачканы землей. 

Цзян Чэн хотел закатить глаза. Какая глупая шутка! Брат всегда искал причину, чтобы хоть как-то задеть Лань Ванцзи, даже если для этого придется сказать самую дурацкую вещь! 

Похоже, Лань Ванцзи был согласен с ним. Он ничего не ответил, лишь поджал губы и снова обратил внимание на остальную часть оклада, где располагались загонщики. Яо должен был появиться с минуты на минуту, и нельзя было отвлекаться на разговоры. 

Вэй Усянь отцепил от себя Не Хуайсана, который испуганно пикнул от внезапного движения: 

-Ничего не делай, просто будь красивым и поднимай нам настроение своим видом, - Вэй Усянь ободряюще потрепал его по плечу, затем снял лук со спины и захватил пальцами тетиву. 

Загонщики напряглись, а значит, яо, бежавший на приманку, совсем скоро попадет в ловушку! Цзян Чэн почувствовал внезапный прилив волнения. 

Резкий шум сильного ветра. 

Цзян Чэн сильнее натянул тетиву своего лука.

Кровь ударила в голову. 

Раз. Два. Три. 

Точно в цель! 

Ах, это прекрасное чувство удовлетворения!

Он обернулся к Вэй Усяню, но ни его, ни Лань Ванцзи не оказалось рядом. Был только Не Хуайсан, который только что убрал ладони от лица. 

-Можно смотреть? Цзян-сюн, я так не люблю наблюдать насилие... 

Цзян Чэн не слушал его. Он грубо прервал его, встав с земли.

Где они?!

Цзян Чэн быстро спустился с холмика к остальным ученикам. Все сгруппировались вокруг монстра. Он искал глазами Вэй Усяня. Безумное беспокойство охватило его. Почему, почему они ушли вместе? Почему Вэй Усянь оставил его одного, не сказав ни слова? 

Он обнаружил их, стоящих рядом друг с другом, Вэй Усянь касался своим плечом плеча Лань Ванцзи, но тот, кажется, совсем не возражал! 

-Смотри-смотри, Лань Чжань! Наши стрелы обе попали в цель! - Вэй Усянь указал на лоб яо. - И почти вровень! 

Лань Ванцзи ничего не отвечал, лишь смотрел на Вэй Усяня странным взглядом. 

Вэй Усянь оторвал взор от яо, и повернулся к другому юноше. В его глазах заиграли искринки, он смотрел хитро, будто разделял с Лань Ванцзи какой-то большой секрет, о котором знали только они двое!

Брат никогда не молчал с ним о своих тайнах!

Цзян Чэн чувствовал себя преданным. Гнев забурлил в нем. Когда Лань Ванцзи успел сблизиться с ним? Когда Лань Ванцзи так нагло, так бесстыже забрал его брата?

Цзян Чэн сжал рукоять меча.

Дождь после полудня был плохим знаком. 

Chapter Text

Боль в горле казалась Вэй Усяню невыносимее тысячи протыкающих грудь мечей.

Не то чтобы это было какой-то ужасной,  непереносимой болью для его тела. Дело в том, что она напоминала ему, что еще несколько дней ему придется провести в постели, не имея возможности подняться с нее. Ах, неужели так ослаб, что заболел от летнего дождя?!

Иногда к нему заходил доктор, иногда - Не Хуайсан. Последний, как благородный юноша, не знал, каким образом ухаживают за больными, но надо отдать ему должное, он сделал все от себя зависящее, вызвавшись сидеть с больным Вэй Усянем после уроков. 

-Скажи, Хуайсан, когда ты был младше, твой брат ухаживал за тобой?

Не Хуайсан оторвался от рассматривания учебных рукописей, которые Вэй Усянь сделал для него в благодарность за то, что тот решил мучаться с невезучим больным, и задумчиво потер подбородок: 

-Да-гэ на самом деле может быть очень заботлив, хоть и часто грозится переломать мне ноги. Когда я болею, он и сейчас приходит навестить меня, приносит веера, тушь... - Не Хуайсан опустил глаза. - А ведь сам говорит, что когда-нибудь сожжет это все... Старшие бывают очень непредсказуемы, верно? Что насчет тебя, Вэй-сюн? 

-Моя шицзе всегда заботится обо мне! - Вэй Усянь всегда был рад малейшей возможности похвастаться своей шицзе. - И даже не угрожает сломанными ногами! 

Не Хуайсан легко улыбнулся: 

-Вэй-сюн бывает очень жесток... Так насмехаться над горем человека... 

-Нет-нет, Хуайсан, только не плачь! - Вэй Усянь отвернулся и наигранно прикрыл глаза ладонью. - Не переношу женских слез. 

Это заставило Не Хуайсана рассмеяться.

-Вэй-сюн - хулиган! - произнес он сквозь смех. - Прямо сейчас возьму и оставлю тебя здесь одного! 

-Ах, так ты с Цзян Чэном в сговоре против меня? Решили убить окончательно, оставив в одиночестве? Это очень печально, Хуайсан, быть преданным самыми близкими людьми... 

При упоминании о Цзян Чэне Не Хуайсан замялся:

-Я и не знаю, с чего он начал тебя избегать. Вы же всегда вместе... Может, ты обидел его?

-Ага, не став терпеть его женские слезы, - Вэй Усянь только хмыкнул. Мало ли что могло прийти его брату в голову, скоро успокоится. И вовсе он не переживал... 

Стук в двери прервал его мысли. 

Не Хуайсан подошел к ним, и, когда открыл ставни, тут же застыл. 

-Ах, Ванцзи-сюн, добрый день, - он старался говорить ровно, но и слабовидящий заметил бы, как сильно побледнело его лицо. 

Вэй Усянь задрожал от волнения, что внезапно разбушевалось в его груди. Он сжал обеими руками край одеяла и произнес ослабевшим голосом: 

-Лань Чжань? Пожалуйста, проходи. 

Лань Чжань прошел мимо Не Хуайсана, стоявшего у дверей и не способного оторвать от него пораженного взгляда, и остановился посреди комнаты. 

-Вэй Ин, лекарства. 

И в самом деле, в его руках была небольшая корзинка. 

-Лань Чжань, не стесняйся, - как бы Вэй Усяню самому спрятать собственное смущение! - Не стой так. Тебя доктор попросил? 

-Нет. 

Лань Чжань, однако, не сдвинулся с места. 

Не Хуайсан, кажется, очнулся от потрясения и обратился к Вэй Усяню: 

-Вэй-сюн, прости, мне нужно идти. До скорого. 

И быстро ускользнул, даже не прихватив с собой рукописи, боясь, скорее всего, возможного допроса от Лань Чжаня. 

Когда Не Хуайсан ушел, Вэй Усянь кожей почувствовал еще больше нарастающее напряжение. 

-Лань Чжань, если ты будешь стоять так, как же бедный больной получит свои лекарства? 

Лань Чжань поджал губы, привычный жест, который Вэй Усянь обычно расценивал как признак раздражения, но все-таки подошел к его постели и поставил свой груз на пол. 

-Так это не от доктора? - Вэй Усянь опустил взгляд на корзинку. Обычная корзинка, ничего примечательного, но на более примечательного Лань Чжаня он отчего-то не решался смотреть. - Ты наконец понял, как хорошо дружить со мной? 

-Мгм. 

Вэй Усянь никогда уже больше не сможет посмотреть ему в глаза. 

Лань Чжань изменился, безумно изменился, к огромному его смятению и, возможно, радости (почему же?). Лань Чжань позволял ему трогать себя за плечо, не прогонял, когда Вэй Усянь заговаривал с ним. Они вместе ухаживали за подаренными Вэй Усянем кроликами, а сейчас Лань Чжань пришел к нему! К нему! В его комнату! 

Вэй Усянь не понимал, почему его так сильно будоражили эти перемены, и оттого было еще страшнее! 

-Как ты? 

-Ты смотришь на меня так, будто я умираю сейчас! 

На самом деле Лань Чжань смотрел на него все таким же нечитаемым взглядом. Вэй Усянь всегда говорил ерунду, когда был смущен. 

-Это всего лишь простуда теперь, - добавил он. - Ваш доктор заботится обо мне, к тому же рядом со мной Не Хуайсан... 

-Ему следует учиться вместо этого, - Лань Чжань перебил его. - Я буду с тобой. 

Ох. 

-Ты будешь со мной? - Вэй Усянь наконец поднял глаза. 

Лань Чжань кивнул. 

Очевидно, с Лань Чжанем сделали что-то ужасное! 

-Но ведь я совсем скоро снова смогу ходить на уроки... В этом нет нужды. В самом деле, всего лишь побыл под дождем, а все квохчат надо мной, как будто меня кто-то проклял! 

-Не проклят. Простужен. 

По какой-то причине это заставило Вэй Усяня улыбнуться. 

-Хорошо, если ты так хочешь. Твой дядя знает? 

Лань Чжань покачал головой. 

-Ну, смотри мне, если узнает, что ты тут со мной... - он шутливо пригрозил пальцем. - Не говори, что это я тебя заставил. 

Лань Чжань же стал только серьезнее. 

-Не буду.

-Зачем же ты это делаешь? 

Лань Чжань опять поджал губы. 

Он молчал какое-то время. Затем ответил:

-Ты сказал, что мы приятели. 

Нет-нет, Лань Чжань не пришел его лечить! Он пришел сюда, чтобы умертвить его своими речами! 

Вэй Усянь и не знал, что ответить ему! 

Ответа не потребовалось, так как Лань Чжань, сразу же после того, как произнес эти бесстыдные слова, направился к выходу из спальни.

-Я за водой для тебя. Скоро вернусь.

Жар на щеках Вэй Усяня явно указывал на возвращение болезни. 

Chapter Text

Лань Ванцзи тринадцать, когда брат Сичэнь берет его с собой в Цинхэ Не в первый раз.

Он заходит к нему в комнату, когда Лань Ванцзи читает и, чтобы привлечь внимание брата, садится рядом с ним.

-Ванцзи, я был приглашен в Цинхэ.

-Мгм.

Брат Сичэнь вздыхает.

-Ты не хочешь отправиться со мной? У тебя совсем нет друзей здесь, и ты так мало выходишь за пределы нашей территории.

Лань Ванцзи не отрывает взгляда от книги.

-Если брат хочет, я буду с ним.

-Ванцзи, тебе совсем неинтересны друзья? - Лань Сичэнь хмурит брови. - Но ведь мальчику твоего возраста нужно общаться со сверстниками.

Брат недоволен им, и Лань Ванцзи становится беспокойно. Он невольно сжимает край страницы и поднимает голову, смотря Лань Сичэню прямо в глаза.

-Если брат хочет, я найду друзей.

У него самое серьезное выражение лица, и он надеется, что его уверенный взгляд убедит брата.

Лань Сичэнь молча гладит его по голове и отчего-то не кажется удовлетворенным.

***

Ленты Лань Ванцзи касается только брат, как и Лань Ванцзи является единственным, кто поправляет ленту Лань Сичэня, пока расчесывает его длинные волосы.

Их лент могут касаться только члены семьи и возлюбленные. Они - чистота и невинность, самое ценное, что есть у Лань Ванцзи. Он не понимает, зачем заводить крепкие связи с кем-то, кто не имеет права на подобную драгоценность.

Лань Сичэнь дружен с Не Минцзюэ, но у Лань Ванцзи нет никакого сомнения: для брата нет ничего дороже его и дяди. С Лань Сичэнем они связаны с самого появления на свет обоих, связаны клятвой целомудрия, и нет ничего крепче их любви!

Лань Ванцзи не хочет друзей, но он исполнит желание дорогого ему человека.

***

Они прибывают рано утром, и Не Минцзюэ встречает их лично. Лань Сичэнь улыбается и отдает ему легкий поклон. Не Минцзюэ кланяется в ответ, а затем крепко обнимает и хлопает по спине.

Лань Ванцзи распирает от возмущения!

Он поджимает губы и кланяется, не отрывая от Не Минцзюэ взгляда.

-Молодой господин Не.

Лань Ванцзи чудится усмешка в глазах старшего юноши и ему до ужаса хочется сжать руки в кулаки.

-Второй молодой господин Лань.

Лань Ванцзи не хочет находиться здесь и смотреть, как его брата обнимают так бесстыдно, когда смотрят слуги и он сам.

Брат Сичэнь замечает смену в его настроении и спешит обратиться к нему все с той же улыбкой:

-Ванцзи, дева Ло проводит тебя в твои покои. Если желаешь, можешь познакомиться со Вторым господином Не, он очень милый юноша.

Высокая девушка в простом платье из грубой ткани тут же вскидывает голову и бодро приближается к Лань Ванцзи.

Лань Ванцзи не чувствует ничего, кроме неприятного ощущения застывшей в горле дурноты.

***

Дева Ло не прекращает говорить ("Молодой господин, Вам удобно в Ваших белых одеждах?" "Молодой господин, просторны ли Ваши родные покои?" "Молодой господин, почему Вы так молчаливы?"), она совсем не похожа на слуг его дома, и Лань Ванцзи чувствует себя еще хуже.

Он отсылает служанку сразу же, как только оказывается в спальне и садится на кровать, чувствуя себя ослабевшим. Лань Ванцзи хочет забыть о руках, лежащих на плечах его брата.

***

Первым делом он отправляется на тренировочное поле. Он не желает ни с кем знакомиться, но расстроенное лицо брата Сичэня все еще стоит перед глазами.

Пять пар глаз вперяются в него.

Сердце в груди безумно бьется от волнения.

Пятеро мальчишек тут же окружают его и смотрят как на некую диковинку.

-Ого, откуда ты? Я тебя раньше не видел здесь!

-Мингли, невнимательная ты башка! К господину Не сегодня приехали гости из Гусу, все знают, кроме тебя!

-И в самом деле, посмотрите на его одежды!

Лань Ванцзи слишком поражен, чтобы сделать хоть что-то, когда ученики Ордена Не хватают его за руки и плечи.

-Ты богатенький господин, верно?

-Как тебя зовут?

-Покажи нам свой меч!

-Хорошо дерешься?

-Ты что, сознание потерял?!

Ученики отпускают его, смотря сконфуженно.

Один из них наклоняется к другому и говорит уже тише, но Лань Ванцзи четко слышит:

-Он в порядке?

-Странный какой-то...

-Если не хочешь водиться с нами, зачем пришел?

Униженный, он расталкивает их и убегает так быстро, что никто не успел и рта открыть.

***

Все остальное время Лань Ванцзи проводит в комнате, не смея выходить из нее, пока другая служанка, не такая высокая и болтливая, не зовет его на обед.

Во главе зала восседает глава Ордена Не. Помимо него, брата Сичэня и Не Минцзюэ, Лань Ванцзи замечает также незнакомого ему мальчика, который, скорее всего, и есть Второй молодой господин Не. Он знает, что Не Хуайсан младше его всего на несколько лун, но он кажется Лань Ванцзи таким миниатюрным, будто только вчера взял в руки меч.

Он сталкивается взглядом с Лань Сичэнем и тут же загорается от стыда.

Не выполнил обещание. Ужасный, ужасный брат!

-Глава Ордена Не, - Лань Ванцзи делает низкий поклон, ниже необходимого, лишь бы не смотреть на брата!

Он садится за предназначенный для него стол и опускает глаза на еду.

Брат Сичэнь начинает говорить.

Лань Ванцзи не слушает, о чем, не хочет слушать.

Разговаривать за едой запрещено.

Хруст бамбука в руках.

Лань Ванцзи опускает взгляд и видит: его палочки сломаны.

Лань Ванцзи уверен, что большей паники в жизни не испытывал.

Брат Сичэнь смотрит на него с прежней любовью (Лань Ванцзи не достоин) и зовет слугу для того, чтобы тот подал новый прибор.

Не Минцзюэ же смотрит на него странно, и Лань Ванцзи не хочет его взгляда.

Он вспоминает объятие и то, что брат Сичэнь знает имена здешних служанок, будто принадлежит этому дому, отчего чувствует себя настолько же обиженным, насколько и обидевшим.

***

После обеда Не Хуайсан несмело заговаривает с ним первым:

-Ванцзи-сюн, тебе... - у него, кажется, проблемы с дыханием. - нравится у нас?

Лань Ванцзи вздрагивает от неожиданного появления нового собеседника.

Нет, он не хочет ни с кем связываться здесь, его руки и плечи все еще горят от чужих прикосновений, и Лань Ванцзи глубоко презирает каждого здесь.

Он обижен на брата и больше не собирается слушаться его!

Лань Ванцзи молчит в ответ.

Смущенный, Не Хуайсан прикрывает нижнюю часть лица красочным веером и быстро удаляется.

***

Ночью он не может заснуть, чувствуя себя опозоренным на всю жизнь. Он понесет наказание, когда вернется домой.

Он хочет к брату, несмотря на стыд и обиду.

Брат простит его, и, если Лань Сичэнь прямо сейчас обнимет его, Лань Ванцзи тоже простит ему все-все!

***

Он находит покои брата быстро, так как был в них этим вечером, когда тот попросил, как обычно, расчесать его волосы.

Он не знает, стоит ли ему стучаться. Вторая стража скоро придет к концу, брат, вероятнее всего, уже спит, и Лань Ванцзи просто сможет тихо забраться к нему в постель. Он приоткрывает створку, медленно и тихо, чтобы не разбудить брата.

-Ах...

Сердце бухает в груди.

Он узнает этот голос.

У Лань Ванцзи острый глаз, и он сразу замечает две фигуры на кровати.

Кровати брата Сичэня.

Он не знает, что делать, он не знает, что думать.

Потому что знает, кому принадлежат две тени, выделяющиеся среди ночной тьмы.

Почему, брат?

Смотреть на то, как более крупное тело прижимает к себе его брата, безумно ужасающе.

Он хочет защитить, хочет спасти брата от этого греха, этой нечистоты.

Но он боится.

Лань Ванцзи сбегает снова, не заботясь даже о створке, которая остается приоткрытой.

***

Когда он возвращается в свои покои (он хочет покинуть это место), снимает свою ленту и долго смотрит на нее. Ходит по комнате и смотрит, лежит на кровати и смотрит, смотрит, смотрит...

Что же есть невинность для тебя, брат?

Chapter Text

Беззвучие пустой парты рядом.

Вэй Усяня не было на уроках уже неделю.

У Цзян Чэна чувство абсолютной неправильности происходящего в его жизни.

Не Хуайсан сказал, Вэй Усянь простудился из-за дождя. Разве мог сильный юноша слечь из-за такого?

Тот, скорее всего, и не был болен вовсе. Хитрец настолько разленился, что пошел на обман, лишь бы пропускать уроки!..

Цзян Чэн хотел ворваться к ему в комнату и крепко ударить в плечо, снять с него одеяло и надеть пурпурное ханьфу. Сказать ему, разве можно быть таким идиотом, разве можно быть таким лентяем?..

Но то были временные порывы, которые сразу же притуплялись воспоминанием о серых глазах, которые смотрели так нежно.

На Него.

Пурпурное ханьфу на Вэй Усяня он так и не надел.

***

После уроков он проводил время с Не Хуайсаном, так как в одиночестве он с головой уходил в глупые мысли о брате.

Ах, Цзян Чэн не знал, что и сказать ему.

Вэй Усянь всегда выступал в роли посредника для них, заводя обоих.

Вэй Усяня не было здесь.

Это ужасное, ужасное чувство, когда человек напоминал о себе своим отсутствием, а тебе совсем и не хотелось его вспоминать!

Не Хуайсан был увлечен разглядыванием сияющей чешуи одной из рыб, что они поймали недавно. Зачем поймали? Цзян Чэн не знал. Он не хотел рыбы вовсе.

Вэй Усянь сидел так с ними раньше. Босой, с закатанными штанинами и опущенными в воду ногами. И слышался звонкий смех вместо давящего шума молчания.

Не Хуайсан провел рукой по гладкой рыбе, держа ее осторожно, как бы та не упала на его одежды и, наконец, обратился к нему:

-Цзян-сюн, - закусил губу и отвел глаза. - Повздорили с Вэй-сюном?

Отчего же так много этого человека?

-Кто так сказал?

-Ты ведь не говоришь совсем с ним, а он болен.

-Скажешь, болен! Оттого, что он такой обманщик, не иду к нему!

Обманщик, обманщик, разве не говорил когда-то давно, что Цзян Чэн - брат его? Тогда откуда у него право смотреть так на других людей?

-Вэй-сюн не может обманывать, - Не Хуайсан склонил голову набок и немигающе уставился на него. - Врач был у него.

Потом добавил тише:

-К тому же, Лань Ванцзи видел его. Если бы Вэй-сюн притворялся, сидел бы еще один месяц в библиотеке!..

Не Хуайсан вскрикнул, когда Цзян Чэн резко схватил его за плечи, но успел отбросить рыбу, уже умертвленную и оттого спокойную, в сторону, уперевшись обеими руками о зеленый ковер травы под ними.

-Лань Ванцзи что?!

-Цзян-сюн, что не так?!

Он тяжело вздохнул, пытаясь успокоиться и отпустил плечи побледневшего приятеля.

-Что Лань Ванцзи делал с ним? - говори спокойнее! - Разве он не ненавидит Вэй Усяня?

-Я не знаю, ничего не знаю!

-Но ты же видел их вместе, - он ответил тихо, сжав зубы.

Не Хуайсан отвел взгляд.

-Не знаю, Лань Ванцзи пришел к Вэй-сюну однажды, и больше ничего я не знаю. Вэй-сюн не рассказывает мне.

У его брата непозволительно много секретов.

Подлец.

Разве можно было верить ему теперь?

***

Вэй Усянь под ветвями молодой ивы - одно из тех воспоминаний, которое ничего особенного из себя представляла, но которое Цзян Чэн помнил живо и ярко.

***

Сегодня Цзян Чэн не видел его ни за завтраком, ни на тренировке, что неудивительно, когда дело касается человека, поздно встающего. Но воспоминания об этой бесстыдной ночи придают действиям Вэй Усяня совсем иной оттенок.

Цзян Чэн сидит в тени ивы, что возвышается над озером, и ох, ох, как же ему будет страшно смотреть в глаза брата сегодня. 

И завтра.

И месяц после.

Дурак, дурак, дурак!

И он, и Вэй Усянь - оба огромные идиоты, неосторожные идиоты, и ему кажется, будто и матушка, и отец, и сестра - все видят их ужасную глупость.

Вэй Усянь не захочет видеть его более, и Цзян Чэн впервые в жизни не хочет злиться.

Разве что на себя самого.

Неужели он такой? Мужеложец, воспылавший похотью к своему шисюну?

Неужели Вэй Усянь тоже?..

-Цзян Чэн.

Вэй Усянь по-дружески сжимает его плечо, но Цзян Чэн чувствует слабость в его ладонях и сомнение в голосе.

Ему страшно оборачиваться, тело будто окаменело, но, к счастью (к счастью ли?), Вэй Усянь садится рядом с ним (он выдумывает, или брат сел дальше обычного?).

-Слушай, - Вэй Усянь смотрит прямо перед собой. - В этом нет ничего страшного, серьезно. Я знаю несколько мальчиков, которые делают так же, но они не мужеложцы, правда-правда!

-Ты что, хочешь быть, как эти мальчики? - Цзян Чэн избегает смотреть на Вэй Усяня, но говорить старается твердо.

Вэй Усянь начинает перекатывать камешек носком сапога и бормочет:

-Я девочек люблю, - камешек укатывается в воду.

-Дело в том, что так делают многие, и это нормально.

Цзян Чэн не знает, как отвечать.

Спасибо, очень рад?

Внезапно Вэй Усянь разворачивает его к себе, отчего у Цзян Чэна замирает дыхание.

-Цзян Чэн посмотри на меня! - ах, Вэй Усянь всегда был самым смелым из них двоих. - Ну, подумаешь, поцеловались, тебя когда девушка поцелует, тоже от нее прятаться будешь?

-Вэй Усянь, помолчи! - Цзян Чэн пытается убрать чужие руки со своих плеч, но они держат его только крепче.

-Не помолчу, не помолчу! Не желаю, чтобы ты прятался от меня! От девушки можешь, но со мной поступать никто тебе такого права не давал.

-Это кто мне тут права раздает? Ты, что ли? - он, наконец, поднимает взгляд на брата.

-Да-да, я! - лицо Вэй Усяня светлеет, на губах его появляется улыбка. - Я же твой брат, помнишь? Я тебе все разрешаю. Хочешь побить меня?

Сначала не дает права, потом разрешает все. Он весь состоит из одних противоречий, этот Вэй Усянь.

-Не хочу я тебя бить, твое мертвое тело по воде не пустишь, - Цзян Чэн пытается расслабиться и улыбаться брату, как прежде.

Вэй Усянь вздыхает с притворным возмущением.

-Ах так!.. Я тебя тогда первым убью!

-А ты попробуй своими маленькими ладошками!

-Что?! - он отрывается от Цзян Чэна и разглядывает свои ладони. - Ты с ума сошел?

Вэй Усянь супится. У него и правда ладони меньше чем у Цзян Чэна и других старших мальчиков в Ордене, но никто ему до этого никогда на это не указывал!

-Сейчас эти ладони как толкнут тебя в воду, будешь знать, как старшему брату дерзить!

Цзян Чэн усмехается, как всегда усмехался раньше на слова Вэй Усяня, и, кажется, напряжение между ними исчезает.

Вэй Усянь чувствует себя комфортнее и, как раньше, ложится на его колени.

-Хорошее местечко, под ивой не так жарко, а то сегодня печет ужасно.

Старший брат, старший брат...

Что сказал бы ты, поцелуй я тебя еще раз?

***

Ночью совсем не до сна.

Вэй Усянь всегда приходил к нему, или Цзян Чэн к нему, и спать с ним стало обыденной вещью. Сейчас же это устоявшееся правило было нарушено.

Где же Вэй Усянь теперь? Спит ли он, есть ли кто-нибудь сейчас рядом с ним?

Цзян Чэн чувствовал ужасную детскую обиду: ах, если Лань Ванцзи тебе нравится больше, то и дружи с ним теперь!

Облачные Глубины забрали у него брата.

Лань Ванцзи был первым во взятии.

Цзян Чэн думал мстительно, Вэй Усянь бросит Лань Ванцзи так, как бросил Цзян Чэна. Его брат жесток и неосторожен. Когда он находил новое развлечение, тут же забывал о старом.

Примерный ученик Лань Ванцзи забыл: воровство наказуемо, а причиненное зло возвращается вдвое больше.

Chapter Text

Лань Чжань относился к тому типу людей, о ком Вэй Усянь думал с особой трогательностью. По правде говоря, ранее в данную касту входила только его шизце. Маленькая девушка, что была с Вэй Усянем все его детство, не могла вызывать иных чувств. Однако для Лань Чжаня подобной роли в своей жизни он никогда не предусматривал.

Лань Чжань говорил мало, но так много, так много был рядом, и так волнительно это было для Вэй Усяня. Их связь, новая, хрупкая связь была особенна, а оттого очаровательна.

Лань Чжань не был похож ни на одного из его друзей, тех, что из Юньмэна, шумных, разговорчивых, ни на Не Хуайсана, смотрящего на Вэй Усяня сияющими глазами, а тем паче на Цзян Чэна. Скорее всего, Вэй Усянь стал первым другом для Лань Чжаня, и как же ему трогательно наблюдать эти первые старания дружить.

Вэй Усянь чувствовал важность этой дружбы, как для Лань Чжаня, так и для себя. Иногда их проводимое вместе время можно было назвать неловким. В особенности тогда, когда они были слишком близки друг к другу. Вэй Усянь привык касаться других людей, класть им руки на плечи и обнимать, но по некой причине Лань Чжань ощущался совсем иначе. Возможно, это было связано с тем, что его новый друг не привык к фривольному обращению к себе, отчего касания между ними казались чем-то неестественным и смущающим.

Именно так. 

Вэй Усянь думал о Лань Чжане часто, так часто, что начинал пугаться.

Очевидно, что такая необычная дружба вызывала бы подобные мысли и чувства. Все неизведанное всегда тревожит ум человека.

Только ли ум?

***

Неделю спустя после выздоровления, Вэй Усянь навестил Лань Чжаня в библиотеке и предложил ему выйти вместе. Лань Чжань же в ответ застыл и отвел глаза, избегая встречаться с Вэй Усянем взглядом.

-Я не буду пить.

Когда Вэй Усянь понял, о чем говорил Лань Чжань, то засмеялся и ударил его по плечу.

-Конечно не будешь, я не хочу, чтобы ты умер! - он почувствовал, как Лань Чжань напрягся под ним, и поспешил убрать руку. - Разве ты не друг мне?

Лань Чжань посмотрел на него прямо.

-Друг.

Милый, милый Лань Чжань!

-Хорошо-хорошо! Я знаю, что ты не пьешь, захотел бы я сделать это, позвал бы кого другого или сам напился, ха-ха! Ты мой друг, и я всего лишь хочу быть с тобой.

Лань Чжань молчал мгновение, затем кивнул головой.

-Мгм, - вышло тише обыкновенного.

-Ты можешь выбрать место сам. Завтра?

-После уроков.

Это звучало настолько твердо, что смешно. Ах, Лань Чжань, даже ради дружбы не поступишься принципами?

-Х... хорошо, - он скрыл улыбку ладонью. - Все, что сейчас ни делается, то для тебя.

Лань Чжань не ответил ни кивком, ни прихмуром бровей. Он опустил взгляд на рукопись, не желая больше иметь дела с этим бессовестным человеком.

И все-таки, как же мил Лань Чжань!

***

Эту ночь, как и последние предыдущие, Вэй Усянь проводил один.

Цзян Чэн беспричинно охладел к нему. Когда Вэй Усянь попытался в первый же день, после того как вылечился, поцеловать его, тот тут же отпрянул и посмотрел на него так страшно, будто Вэй Усянь только что толкнул его в грязь.

Вэй Усянь тогда почувствовал, впервые за долгое время, волну сильнейшей злобы.

Сначала братец игнорирует его существование больше недели, а теперь смотрит как на самого ненавистного врага!

Вэй Усянь выпалил, оскалившись:

-Ты головой ударился?! Что я тебе сделал?!

Прозвучало так яростно, что Цзян Чэн потупил взгляд.

-Ничего, - буркнул он, не глядя на брата. - Не целуй больше меня.

А потом с Вэй Усянем не разговаривал и вовсе.

Дурак!

Если он так хочет строить из себя обиженного, то пожалуйста! А Вэй Усянь, что, один из его псов, чтобы бегать за ним?!

Одно плохо: очень странно спать одному, когда рядом с тобой всегда находилось еще одно тело.

И холодно.

И невыносимо.

Он ударил подушку кулаком, которую мял все это время, лежа на животе.

-Ах, да пошел ты к черту!

-Вэй Ин?

Вэй Усянь замер.

Он, верно, начал сходить с ума или?..

-Лань Чжань?

Вэй Усянь приподнялся на локтях и чуть было не подкосился на них от увиденного.

Лань Чжань сидел на окне его комнаты. Как же Вэй Усянь не заметил его?

Лань Чжань ничего не ответил. Он немигающе смотрел на Вэй Усяня, не решаясь подойти ближе.

-Лань Чжань?-Вэй Усянь сел на кровать и почувствовал, как покраснели его щеки. - Я не тебе это...

Лань Чжань кивнул медленно, но с места так и не сдвинулся.

-Лань Чжань, ты смущаешь меня. Не стой так... - Вэй Усянь хотел засмеяться: так сильно он нервничал. - У тебя ко мне какое-то дело?

-Пойдем со мной.

-Как? С тобой?

-Мгм.

-Куда же ты меня поведешь ночью? - он таки не смог сдержать нервного смешка. - А комендантский час?

Лань Чжань отвел глаза и нахмурился, и так это выглядело забавно, что несчастное сердце Вэй Усяня ненадолго успокоилось.

-Не важно, - ах, и это говорил Лань Чжань?!

-Не важно, - он повторил уже тверже. - Ты хотел выйти вместе.

Этот человек когда-нибудь его убьет!

-Не ночью же!

Его друг нахмурился еще больше, так что Вэй Усянь продолжил:

-Но я не против, конечно, не против! Веди, куда надо! Только позволь одеться, ладно?

Когда он начал расстегивать ночную сорочку, Лань Чжань быстрым движением руки прикрыл глаза.

И настолько этот простой жест был прелестен, что невозможно было оторвать взгляда от этих длинных и бледных пальцев!

Его же собственные будто заледенели. Внезапно у Вэй Усяня совсем не оказалось сил расстегнуть сорочку до конца.

Он позвал друга слабо:

-Что же ты?

Ответа не последовало и на этот раз.

Вэй Усянь мог лишь вздохнуть и переодеться как можно быстрее.

***

Убегать из Облачных Глубин с Лань Чжанем - самое невероятное, что могло произойти в жизни Вэй Усяня, в этом нет никаких сомнений.

Лань Чжань завел его в лес.

-Ты задумал меня убить? - Вэй Усянь шел позади него. - Так вот для чего ты начал со мной др...

Лань Чжань тут же остановился и развернулся к нему лицом.

-Озеро. Брат говорит, там очень красиво ночью. Я... хочу побыть там с тобой.

Как много слов!

-И ты никогда не был там.

-Не ночью.

В самом деле, хороший молодой господин никогда не нарушит правила своега Ордена!

Почему же ты это делаешь сейчас?

Когда Вэй Усянь говорил о "выйти вместе", он имел в виду... не совсем то, что они делали сейчас, но "я хочу побыть там с тобой" ударило по груди с наиужаснейшей силой.

Кажется, у Лань Чжаня свое понимание совместного времяпрепровождения, и Вэй Усяню хотелось улыбаться.

***

Когда он увидел, наконец, это самое легендарное озеро, то почувствовал, как что-то наподобие сладкой тоски сжало его сердце.

-Это озеро в точности такое же, что и те, которые из Юньмэна, представляешь?

Он не мог прекратить глядеть на него: больше и светлое, и даже мерцание луны на его глади ощущалось правильно.

-Ты рассказывал о них очень много.

Вэй Усянь легко толкнул его в плечо, улыбаясь широко. Он и сам не до конца понимал, почему же ему так радостно.

-И ты слушал? В самом деле слушал? Мне иногда кажется, что никто не слушает мою болтовню, ха-ха, а Лань Чжань в самом деле внимателен абсолютно всегда!

Лань Чжань отчего-то побледнел.

-А ведь найти что-то подобное не так уж и легко, да и еще, чтобы лунный свет был как надо. Ты уверен, что не ходил сюда ночью? - тот тут же отрицательно покачал головой, и Вэй Усянь решил не спорить с ним. -В любом случае, ты удивителен, знаешь?

От этих слов лицо его друга застыло.

-Мгм, - Вэй Усянь едва услышал его голос.

Его милый друг, похоже, совсем не знал, как отвечать на похвалу!

Вэй Усянь захохотал и, хлопнув его по плечу в последний раз, подбежал к берегу.

-Лань Чжань, быстрее, быстрее ко мне! - он махнул рукой, приглашая.

И Лань Чжань оказался рядом с ним сразу же, а Вэй Усяню окончательно вскружило голову от необъяснимого счастья.

Он спешно снял с себя одежды (только верхние, все еще храня в памяти образ красивой ладони, стыдливо прячущей взор) и закатал штанины.

Вэй Усянь ступил в воду по ступни, ощущая ими приятную прохладу. Он повернулся к Лань Чжаню и вновь засмеялся.

-Лань Чжань, ты со мной? Со мной ведь?

Лань Чжань развязал пояс медленно, но решительно, за ним последовали и его длинные одежды. Он остался только в нижних и тоже, как и Вэй Усянь, закатал свои штаны.

Вэй Усянь потянул его к себе, взяв за руку. Лань Чжань вздохнул неровно, но ладони не убрал.

-Я в самом деле многого о тебе и не знал!

Уголки чужих губ приподнялись.

Едва заметно, но...

Но Вэй Усянь мог только смотреть и смотреть!

Лань Чжань стоял перед ним, еще более прекрасный в свете луны, и Вэй Усянь забыл и о бессонных ночах, и о отвергнутом поцелуе - обо всем забыл, только эту улыбку он всегда будет помнить!

Он рассмеялся звонче прежнего и убежал в глубину, не заботясь о промокшей одежде