Actions

Work Header

A Fixed Debt | Фиксированный Долг

Chapter Text

Санс прижал руку к грудине, чувствуя, как его пальцы пропитываются кровью. Каждый его вздох выходил судорожным, отчего раненую грудь простреливала острая боль. Хромая, он ковылял по золотым плиткам Последнего коридора, запинаясь о свои же розовые тапки. Наконец, добравшись до ближайшей колонны, он зацепился за неё, чтобы перевести дыхание и собраться с мыслями.

Всё было кончено. Он проиграл. Ребёнок — этот омерзительно бесчувственный ко всему живому человеческий ребёнок — уже покинул Коридор и двинулся к Королю Азгору. Ребёнок отнял у него всех, кто был ему дорог, и жестоко убил каждого из них. Весь их мир разрушился за считанные часы.

А сейчас умирал и он сам.

Санс зажмурился. Его потные ладони скользнули по поверхности столба, и с гулким ударом он упал на пол.

Как он мог так феноменально провалиться? Всё указывало на то, что аномалия рано или поздно придёт к ним. Данные Ядра, уникальные характеристики человеческих душ… Он должен был заметить ребёнка за сотни вёрст. Если бы только он подготовился лучше…

Быть может, тогда он смог бы спасти Папируса.

При мысли о смерти брата Санс почувствовал, как сила его души уступает место травмам. Через несколько минут, а может и секунд, от него останется только кучка пепла. Честно говоря, он ждал этого с нетерпением. Как же он устал. Продолжать идти в одиночку всё равно не стоило таких усилий.

Да и, может, после смерти он встретится с Папирусом снова. Перед глазами сейчас же возник его образ: стоящего на кухне и оборачивающегося, как только Санс вошёл в комнату.

— ГДЕ ТЫ БЫЛ, ЛЕНТЯЙ? Я УЖ ДУМАЛ, УЖИН СОВСЕМ ОСТЫНЕТ, ПОКА ТЫ ДОБЕРЁШЬСЯ ДО СЮДА!

Хех. Эти игривые насмешки. Эта тёплая улыбка. Весёлый взгляд. Боль смерти определённо стоила того, чтобы увидеть его снова.

И всё же…

Не вредно было надеяться на счастливый конец. Но рассчитывать на жизнь после смерти? Хех. Ну, не то чтобы он, затаив дыхание, так верил в чудо.

Нет, точно нет. Совсем наоборот, его дыхание лишь учащалось.

Собрав последние силы в кулак, на шатких ногах Санс медленно поднялся с пола. Если он так хочет счастливой концовки, ему придётся всё сделать самому. Бессмысленно было ждать здесь и надеяться, что кто-то протянет её ему прямо в руки.

Он медленно поплёлся через длинный Коридор. С каждым шагом его рёбра сжимались от страшной боли, дышать становилось всё труднее. Добравшись до западного выхода, он создал проход к своему последнему пункту назначения: затерянной комнате в центре Ядра, не отмеченной ни на одной карте.

Телепортация высосала из него, казалось, всю последнюю так необходимую ему энергию. Он задыхался от насыщенного серой воздуха, душа отчаянно нуждалась хоть в каком-нибудь питании. Любые усилия лишь добавляли колющего давления на грудь.

Его пальцы ухватились за выключатель, и после трёх попыток свет в комнате загорелся. Заброшенная лаборатория сразу же навеяла целый поток старых воспоминаний.

Ещё словно вчера у Переливного Насоса стоял Дингс. С серьёзным видом он склонился над монитором компьютера, просматривая последние данные. Но стоило ему обернуться к вошедшему Сансу, как его лицо озарила улыбка.

А вот он вопит от раздражения, получив от Санса очередное приветствие подушкой-пердушкой. Бумаги с данными об аномалии, которые док собирался ему передать, летят в воздухе, опасно приближаясь к открытой яме с лавой.

Нет, нет. Неподходящее время, чтобы утопать в воспоминаниях. Сейчас Санс стоял на пороге смерти. Его руки и ноги немели, и с каждым шагом вглубь комнаты он чувствовал, как кончики пальцев ослабевают.

Добравшись до места назначения, он опустил взгляд. У его ног был обрыв в сто футов, ведущий прямо к кипящей лаве, всё это время преследовавшей его в ночных кошмарах. У него в голове намертво отпечатались крики лучшего друга и резкое осознание того, что аномалию так и не получилось предотвратить. И эта картина плавящегося в лаве тела доктора, превращающегося в обугленное, бесформенное нечто. Она навсегда останется в его памяти. И только в его памяти.

Но у Дингса не было того, что было теперь у Санса — телепортации. Если бы док подождал всего пару лет, числа бы совпали, скелет был в этом уверен. И тогда они оба смогли бы выжить и избежать всех этих разрушений.

Хотя разве теперь это было важно? Сейчас Сансу нужно было воспользоваться шансом. Вернуться в то время, когда аномалия ещё не пришла, чтобы убить их всех. Если у него получится, то, возможно, все останутся живы. Андайн, Альфис, Папс. И даже сам Дингс.

Пришло время провести эксперимент, который он откладывал долгие годы.

Задержав дыхание, он спрыгнул прямо в пропасть. Когда пылающий воздух пронёсся по его одежде, скелет почувствовал головокружение. Тело дрогнуло от ощущения падения. Чувствовал ли Дингс то же самое перед своей гибелью?

Когда Санс приблизился ко дну, он призвал свою магию открыть ворота. Всей душой он сосредоточился на мире, каким он был семь лет назад. Его наставник. Его друзья. Его коллеги. Его брат.

Последняя мысль — о его самом крутом бро во всей вселенной — задержалась в его голове, когда он открыл свой короткий путь. Магия среагировала мгновенно. Всплеск лавы взорвался под ним, создавая проход. Воздух смешался с неистовой, бушующей энергией, омывающей его кости. У Санса не было времени обдумать происходящее: он уже падал в портал, и…

Всё исчезло. Ветер больше не теребил его одежду. Запах серы исчез. Как и лава. И свет. И вообще всё.

Кромешная тьма охватила его, сжимая в своих объятиях. Вся боль тоже исчезла, затуманенная интенсивной, неестественной чернотой. Санс задыхался, тонул. Вокруг него не было ни воздуха, ни звука, абсолютно ничего. Всё это было так неправильно! Здесь не было ни прошлого, ни настоящего, ни будущего!

Он потерпел неудачу.

Внезапно он рухнул куда-то сквозь пустоту, кости чуть кольнуло. После вакуума всех ощущений вернувшаяся резкая боль забрала все его мысли до единой. Скелет посмотрел на свои руки. Крошечные кусочки костей лоснились с его предплечий, растворяясь в темноте. Он не знал точно, была ли это пыль или что-то ещё, но в одном он был точно уверен: его тело уступает непроницаемой пустоте.

Нет! Нужно было убираться отсюда!

Его душа завопила в пламенном восстании, когда Санс призвал свои последние магические резервы создать портал куда угодно, совершенно неважно, куда, хотя бы куда-нибудь, пожалуйста, лишь бы подальше отсюда. А потом был взрыв света — такого желанного, прекрасного света. Проваливаясь в открывшийся портал, он почувствовал, как какая-то невидимая сила схватила его тело, пытаясь оттащить назад.

Но он перекрыл поток магии и в этот же миг обрушился на твёрдую поверхность. Вся обстановка сменилась так резко, словно кто-то щёлкнул переключатель. Намагничивающаяся тяга пустоты смолкла, уступив место всем чувствам, вернувшимся к скелету разом в полной мере. Кости словно пронзили иголки, и рёбра заныли с новой силой. Всё, что Санс сейчас мог — это кричать, густой туман в голове не давал ему альтернатив.

Теперь он не сомневался в том, что умирает. Только на этот раз у него не осталось ни энергии, ни мотивации, чтобы остановить этот процесс.

Вот теперь-то с ним точно было покончено. Навсегда.

— САНС!

Волна решимости охватила душу. Папирус. Это были его шаги. Но как? Его брат был мёртв. Это невозможно. Если только не…

Последние капли энергии покинули его тело. Он даже не смог приподнять голову. Тьма, сгустившаяся по краям его зрения, соединилась в центре, и скелет потерял сознание.

Chapter Text

Что-то слегка тормошило сознание Санса. Сначала ощущения были мягкими, как лёгкий ветерок, поглаживающий кости. Но чем дольше он не просыпался, тем настойчивее эти ощущения становились. Даже сквозь сонную дымку его разума оно проникало до самой души и сеяло панику до тех пор, пока каждая частичка его тела не закричала с одной лишь мыслью: встань и беги отсюда.

Повинуясь этому странному навязчивому чувству, он разлепил глазницы. Перед глазами всё кружилось вихрем пёстрых цветов и неразборчивых пятен света. И сколько бы он ни моргал, яснее картинка не становилась. Начавшиеся тошнота и головокружение заставили его вновь закрыть глаза.

Вместо зрения Санс постарался сосредоточиться на других чувствах. Он слышал только своё шумное, прерывистое дыхание. Чувствовал вкус металла во рту. Кровь. Ну конечно, его рана и всё, что последовало за ней… Скелет попробовал пошевелиться и убедился, что грудь сразу же отдалась резкой болью.

Но это было не всё. Что-то тёплое и мягкое мешало его движениям. С закрытыми глазами нельзя было сказать наверняка, но ощущалось оно как много раз обёрнутое вокруг него одеяло. Каждый раз, когда он дёргал рукой, кость тёрлась о мягкую, но колючую ткань. Она напоминала любимое покрывало Папируса, которое когда-то давным-давно подарили ему их родители.

А ещё он чувствовал запах Папируса. Резкий оттенок сосны. Хруст свежевыпавшего снега. Знакомый аромат итальянских специй. Так пах их дом.

Но в то же время чувства говорили ему, что он был… совсем не дома. Не галлюцинации, не помутнение рассудка, а что-то, отчего его душа билась так, будто он только что вернулся с одной из тренировок Папируса. И эта неотложная потребность телепортироваться отсюда как можно дальше — будто, если он останется здесь, то сгорит.

Нужно было… встать… пока он ещё мог…

Снова открыть глаза оказалось почти невыполнимо трудно, но, сделав это, он обнаружил, что мир перестал кружиться. Да, и теперь он определённо видел перед собой балки, протянувшиеся по потолку в его гостиной. И это определённо был его старый диван под ним сейчас. И всё равно чувствовалось всё это совершенно неправильно.

Он неуверенно перевернулся на бок в надежде понять, что происходит. Плохая идея. Движение лишь вернуло головную боль с такой силой, что пришлось замереть на полпути. Может, он повредил голову? Череп пульсировал страшной болью. Но почему тогда душа тоже…

— ТЫ ПРОСНУЛСЯ!

Санс вздрогнул он резкого крика, получив очередную порцию неприятных ощущений. Однако то невероятное облегчение, которое он почувствовал в следующую же секунду, затмило всё плохое.

— папс? — прохрипел он.

Через мгновение Папирус уже был на нём, притягивая его в сидячее положение и сгребая всё тело в любящие объятия. Из его рта лились какие-то бесконечные невнятные слова и фразы. Всё это было для Санса слишком, но он даже не знал, что сказать или сделать, чтобы его брат остановился.

Так что вместо этого он просто прижался к рубашке Папируса, отчаянно пытаясь упиться любвеобилием брата вдоволь. Он пах базиликом и розмарином. Боже, он никогда бы не подумал, что будет так рад этому запаху.

— папирус.

И хоть его голос был едва слышен, он остановил возбуждённую болтовню брата с лёгкостью. Замолчав, Папирус прижал его к себе крепче и ослабил хватку только тогда, когда услышал тихие слова протеста. Как бы Сансу ни хотелось обниматься с ним до скончания века, его грудная клетка, казалось, уже была травмирована настолько, что не подлежала восстановлению. Не исключено, что сейчас его кости могли просто треснуть.

— ТЫ В ПОРЯДКЕ? — закричал Папирус осипшим от эмоций голосом. — ТЫ РАНЕН? ТО ЕСТЬ, РАЗУМЕЕТСЯ, ТЫ РАНЕН, НО ТЫ ЧУВСТВУЕШЬ СЕБЯ ЛУЧШЕ, ЧЕМ РАНЬШЕ? Я ПЫТАЛСЯ ВЫЛЕЧИТЬ ТВОЮ РАНУ, НО ТЫ КРИЧАЛ, И Я –

— хватит, хватит, — Санс вжался лицом в знакомую грудь. — я в порядке. лучше, чем просто в порядке.

— НЕПРАВДА! ТВОЙ ГОЛОС ДРОЖИТ! Я УЖЕ НЕ ГОВОРЮ О ТЕМПЕРАТУРЕ, А ГРУДНАЯ КЛЕТКА –

— со мной всё окей, слышишь? — пробормотал Санс, изо всех сил стараясь не провалиться в сон прямо в этой неудобной позе. — просто ночной кошмар. или, может, несчастный случай. что-то вроде этого, — он глубоко вздохнул. — мне просто нужно отдохнуть.

На какое-то время между ними повисла тишина. Видимо, брат поверил ему или, по крайней мере, оставил допросы на потом. Но как раз, когда скелет уже начал засыпать, Папирус разбудил его, напугав громким плачем.

— что такое? — вздрогнул он. — папс?

— Я НЕ МОГУ В ЭТО ПОВЕРИТЬ! ТЫ ЗДЕСЬ! КАК? КАК?

Санс нахмурился и отстранился от брата:

— что? ты о чём?

— ТЫ СНОВА ЗДЕСЬ! — шмыгнул Папирус. — ТЫ ВЕРНУЛСЯ!!!

Санс вгляделся в его лицо. Конечно же, по его щекам текли слёзы, но кое-что другое заставило скелета оторопеть. Через правую глазницу его брата тянулся огромный, длинный шрам.

— о боже мой, что с тобой случилось?

— ЧТО? О ЧЁМ ТЫ? — Папирус принялся торопливо вытирать слёзы.

— твой глаз! чёрт возьми!

Папирус резко замолк, и его лоб внезапно нахмурился от гнева. Не от того игривого гнева, который он обычно демонстрировал после плохих шуток Санса или когда отчитывал его за брошенные грязные носки. Нет, это была тихая, смертельная ярость, обычно припасённая для самых редких случаев.

— ТЫ ЗНАЕШЬ, ЧТО СЛУЧИЛОСЬ. НЕ ПЫТАЙСЯ СМЕНИТЬ ТЕМУ.

— я и не пытаюсь, папс. господи, выглядит просто кошмарно, — он вытащил руку из-под одеяла и протянул её к шраму. — как такое могло –?

Но тот яростно хлопнул его по руке:

— НЕ ТРОГАЙ!

Шок от действий брата ошеломил Санса больше, чем любая боль. С каких пор Папирус вообще кричал на кого-то? Или бил? Это было немыслимо. Видимо, причиной этой травмы было что-то действительно ужасное.

Но, должно быть, Папирус быстро осознал всю жестокость своих действий, потому что теперь он уже держал руку Санса в своей и ласково гладил её.

— ПРОСТИ! МНЕ ОЧЕНЬ, ОЧЕНЬ ЖАЛЬ! Я-Я-Я ПРАВДА НЕ ХОЧУ ПОДНИМАТЬ ЭТУ ТЕМУ, И ТЫ ЗАСТАЛ МЕНЯ ВРАСПЛОХ! И…И… — он опять слегка нахмурился, будто задумавшись. — НО Я НЕ ПОНИМАЮ, КАК ТЫ МОЖЕШЬ НЕ ПОМНИТЬ ЭТОГО?

Санс отрицательно помотал головой. Как такое вообще было возможно? Он жил с Папирусом с самого его рождения. Он бы ни за что не пропустил чего-то подобного, а этой ране, судя по её виду, было уже несколько лет.

Создав свой портал, он что… попал в будущее?

Нет, какая-то бессмыслица. Папирус ведь умер. Если бы Санс переместился во времени вперёд, его брат не сидел бы здесь сейчас с ним.

Когда он снова посмотрел на Папируса, ощущение неправильности усилилось. Теперь, когда он вглядывался в его черты, его бро казался… другим. Да, лицо было тем же, как и рост, и, чёрт, даже запах. Но разные мелкие детали то тут, то там совсем не вязались. На рубашке его брата раньше никогда не было эмблемы Королевской Гвардии. И Санс никогда не помнил у него такой усталой ауры. И… Он что, наточил зубы? Некоторые из них были острее клинка.

Похоже, Папирус тоже почувствовал неладное, потому что теперь и он внимательно изучал Санса.

— КСТАТИ, ЧТО СЛУЧИЛОСЬ С ТВОИМ ЗУБОМ?

— с моим зубом? — Санс прижал руку ко рту, ощупывая линию зубов. По ощущениям с ними всё было в порядке, и они уж точно не были заострены, как у Папируса. — о чём ты говоришь?

Взгляд скелета стал ещё более настороженным.

— ВОН ОТСЮДА, — прорычал он.

— что?

— Я СКАЗАЛ, ВОН ОТСЮДА, УБЛЮДОК! — Папирус вскочил на ноги, и его глаз загорелся магией. — ТЫ НЕ ОН! ТЫ НЕ МОЙ БРАТ! ТЫ ОБОРОТЕНЬ. С-С-САМОЗВАНЕЦ!

Санс вжался в диванные подушки под собой, по его позвоночнику прошёлся холод. В воздухе чувствовалась угроза магической атаки. Он никогда в жизни не видел своего брата таким разъярённым. Даже в тот раз, когда Санс ушёл из дома на неделю, отправившись в импровизированное путешествие по отдалённым районам Водопадья.

Вот только это был не его брат, он просто не мог быть им. И всё потому, что на этот раз Санс очень крупно облажался. Та телепортация сквозь непроглядную пустоту… вот дерьмо, ну и где он теперь оказался? В другой временной линии? В параллельной вселенной? Боже, что же он натворил.

— КАК У ТЕБЯ ХВАТИЛО НАГЛОСТИ?!

Не-Папирус ткнул его пальцем в грудь, давя как раз на место глубокой раны. Когда покалеченный скелет издал болезненный стон, он замешкал на какую-то долю секунды, но потом ярость снова взяла своё:

— КТО ПРИСЛАЛ ТЕБЯ?! КАПИТАН?! ОНИОН-САН?! ОТВЕЧАЙ!

Санс мотал головой:

— никто меня не присылал!

— ТАКИЕ, КАК ТЫ, МЕНЯ НЕ ОБМАНУТ, — Папирус навис над ним, заслонив большую часть света своей фигурой. — ЭТО ПРОСТО ОМЕРЗИТЕЛЬНО! НЕМЫСЛИМО! НИЗКО ДАЖЕ ДЛЯ СТАНДАРТОВ МОИХ ВРАГОВ!

— чёрт, да это я! санс! я клянусь тебе!

— ДОКАЖИ!

— с радостью! спроси меня о чём-то, что могу знать только я!

Папирус выпрямился и бросил на него взгляд, полный презрения. Радуясь небольшой передышке, Санс выдохнул с облегчением. Но это, казалось, только больше разозлило скелета.

— ХОРОШО! ГДЕ МЫ ВЫРОСЛИ? — но он сразу же отмахнулся. — НЕТ, НЕТ, ЭТО СЛИШКОМ ПРОСТО! КАК НАСЧЁТ… ХММ… А! ИМЯ НАШЕГО ДОМАШНЕГО КАМНЯ! ПОДОЖДИ, — скелет почесал затылок. — У НЕГО НЕТ ИМЕНИ.

Он начал ходить по комнате взад-вперёд, излучая неистовую энергию. Периодически он выкрикивал вопросы, но сразу же брал слова назад, продолжая искать подходящий. Не будь Санс так напуган, он бы, наверное, нашёл это забавным.

Через несколько минут Папирус, наконец, щёлкнул пальцами:

— ЗНАЮ! — он обернулся к Сансу. — КАКАЯ МОЯ ЛЮБИМАЯ КНИГА?

Его лицо украсила самодовольная ухмылка, словно он сумел решить особенно сложную головоломку после того, как Санс весь день дразнил его ей.

— хех. и всё? игра в прятки с пушистым кроликом. я читаю её тебе каждую ночь.

Глаза Папируса комично расширились:

— ТЫ… ЧТО?! — весь его гнев сейчас же отступил, сменившись искренним шоком. — КАК ТЫ УГАДАЛ?!

Санс откинулся назад, позволив себе расслабиться: угроза смерти миновала.

— а я и не гадал. я санс, — он прикрыл глаза, пытаясь самому принять такую неизбежную правду. — просто не твой санс. и ты не мой папс, — с горечью признал он.

Папирус хотел возразить, но, похоже, так и не смог обратить ни одну из своих мыслей в слова, как ни пытался. Но как, чёрт возьми, Санс мог объяснить ему, как работают путешествия во времени? Или, ещё лучше, перемещения между параллельными вселенными? Ещё работая в Ядре, он как-то рассказывал основы своей деятельности брату, но даже тогда это было очень непросто. А от этого Папируса вообще не было понятно, чего ожидать. Местный Санс вообще посвящал его в эту тему когда-нибудь?

Ох… местный Санс. Стоило ли рассчитывать, что где-то поблизости здесь бродила ещё и другая версия его самого?

Он уже хотел озвучить свой вопрос, как в этот момент в переднюю дверь уверенно постучали.

Папирус ахнул. Прежде чем Санс смог сказать хоть слово, его накрыло большое одеяло.

— эй, что за –?

— ТИХО, — прошипел Папирус прямо у его черепа. — НЕ ВЗДУМАЙ ГОВОРИТЬ ИЛИ ДВИГАТЬСЯ.

В следующий момент он оказался под одеялом с головой. Не будь Папирус так подозрительно встревожен, Санс воспользовался бы этим моментом, чтобы заснуть прямо там, притворившись, что всё это было плохим сном. Но тон Папируса заставил его душу учащённо биться в груди. И потому, навострив все чувства, он прислушался к происходящему снаружи его убежища.

Хотя прислушиваться не было никакого смысла, учитывая, какими громкими были Папирус и его неожиданный гость.

— Ну и? Где оно?

— Я СОБРАЛ ПОЧТИ ВСЁ. ПРИДЁТСЯ ПОДОЖДАТЬ ДО СЛЕДУЮЩЕЙ НЕДЕЛИ.

Санс стиснул зубы, когда фальшивый смех незнакомого монстра разразился на весь дом.

— Вот это ты охуенно пошутил! У тебя было два месяца. ДВА ГРЁБАНЫХ МЕСЯЦА! Они больше не будут ждать, приятель.

— МНЕ НУЖНО ДОЖДАТЬСЯ ЕЩЁ ТОЛЬКО ОДНУ ВЫПЛАТУ, И –

Его речь закончилась громким вскриком, когда в комнате раздался громкий хлопок.

Санс больше не мог скрываться. Он высунул голову из-под одеяла и наклонился так, чтобы лучше видеть входную дверь. Там, опёршись рукой о дверной проём, стоял заяц с сизой плешивой шерстью. На нём была рубашка с воротником, надетая задом-наперёд, и пара обшарпанных, не по размеру больших ботинок. Вся его поза сквозила тошнотворной для Санса елейностью.

Но несмотря на то, что этот тип выглядел откровенным фриком, Папирус был напуган. Вряд ли едва уловимые признаки его страха заметил гость, но Санс мог читать своего брата — нет, не своего брата, определённо не своего брата, — как раскрытую книгу. И сейчас это знакомое ему выражение лица так и побуждало его вызвать свой бластер прямо здесь и сейчас. Ох, с каким удовлетворением он мог бы наблюдать за ужасом в глазах бесцеремонного монстра и его поджатым на бегу хвостом!

— Ты говоришь мне про «ещё одну выплату» уже два месяца, придурок. Если ты думаешь, что я… — взгляд незнакомца остановился на Сансе, теперь уже полностью скинувшем с себя одеяло. — Что, блять, за нахуй?!

Папирус проследовал за его взглядом, и в один момент все его старания скрыть свой страх пошли насмарку.

— НЕ ОБРАЩАЙ НА НЕГО ВНИМАНИЯ, ОН ЗДЕСЬ НИ ПРИ ЧЁМ!

Заяц снова посмотрел на Папируса:

— «Ни при чём?» Это такая шутка, да? Ты говорил, он мёртв! Охох, вот узнает об этом Босс…

— ЭТО НЕ МОЙ БРАТ, ТЫ ОБОЗНАЛСЯ!

— А ты, похоже, тупее грязи, если думаешь, что я на такое куплюсь!

— да ладно? как мило слышать это от того, кто даже не может правильно надеть одежду, — вмешался Санс.

— Что ты сказал? — заяц повернулся к нему и угрожающе сжал кулаки.

Из уст кого-то вроде Санса, кто вообще ходил всегда в одном и том же, такие слова звучали максимально нелепо, но этот неудачник задел его за живое. Никто не имел права оскорблять интеллект Папируса, будь он его настоящим братом или нет.

— раз уж ты не понимаешь очевидных намёков папса, давай-ка я объясню помедленнее: у б и р а й с я,   п о к а   я   н е   р а з о з л и л с я.

— Ты не на того нарвался, болван.

Одним взмахом руки заяц создал круг из светящихся морковных пуль и направил на Санса. Внезапно скелет осознал, насколько малы были сейчас его магические резервы. Он даже не был уверен, что их хватит на телепортацию. Понадобится всего один удар, и пуф! Он превратится в кучку пыли.

Но у Папируса были другие планы. Прежде чем заяц выпустил свою атаку, из пола выросла волна костей и быстро устремилась к дверному проёму.

— ТОЛЬКО ПОПРОБУЙ, — воздух покалывало от неистраченной магической энергии. — ЕСЛИ НЕ УБЕРЁШЬСЯ ОТСЮДА ПРЯМО СЕЙЧАС, Я ЗАСУНУ КОСТЬ ТЕБЕ В ЗАДНИЦУ ТАК ГЛУБОКО, ЧТО ТЫ БУДЕШЬ ХАРКАТЬ КРОВЬЮ ЕЩЁ НЕДЕЛЮ!

У Санса внутри всё похолодело. Что Папирус только что сказал?

— Сукин сын! В следующий раз ты покойник! Слышал? ПОКОЙНИК! Босс не будет сидеть на месте и ждать, когда я доложу нашим об этом дерьме!

— ДА ПОШЁЛ ТЫ! — проревел Папирус и захлопнул деревянную дверь так, что та треснула, столкнувшись с магическими костями. Как только они остались вдвоём, Папирус обернулся к Сансу, переполненный яростью. — ЗАЧЕМ ТЫ ЭТО СДЕЛАЛ? Я ЖЕ СКАЗАЛ СИДЕТЬ ТИХО, А НЕ ВВЯЗЫВАТЬСЯ В ДРАКУ! У МЕНЯ НЕТ ДЕНЕГ НА ВЕСЬ ЭТОТ ДУРДОМ, САНС!

Санс поднял на него глаза:

— он вёл себя как осёл из-за какой-то горстки монет.

— АГРХ! ТАМ ГОРАЗДО БОЛЬШЕ, ЧЕМ «ГОРСТКА»!

— что ж, ему не стоило называть тебя глупым.

Папирус закатил глаза:

— ПРЕКРАСНО, СПАСИБО ЗА ЗАБОТУ, НО Я МОГУ ПЕРЕЖИТЬ ПАРОЧКУ ОСКОРБЛЕНИЙ.

— да, это я заметил. с каких пор ты вообще так выражаешься?

Папирус замер, смотря на него совершенно оторопело:

— ТЫ И ВПРАВДУ НЕ МОЙ БРАТ, НЕ ТАК ЛИ?

В комнате повисла тишина — ещё более гнетущая и тяжёлая, чем в той абсолютной пустоте небытия. Санс опустил взгляд, неожиданно не в силах смотреть Папирусу в лицо. Он рассеянно обнял колени, вспомнив слова того мерзкого монстра. Но Папирус словно прочитал его мысли:

— ОН МЁРТВ. МОЙ БРАТ МЁРТВ.

Так значит, это было правдой. Брат этого Папируса в самом деле был мёртв.

Прямо как его собственный.

Одна мысль о смерти Папируса больно сдавила душу Санса. Он был один. Один в незнакомом мире, с монстром, так похожим и так непохожим на его брата. От всего этого к горлу подкатывала тошнота.

— ПРОШУ… — отчаяние в его голосе привлекло внимание Санса, и, подняв голову, он увидел на лице скелета смесь ярости и слёз. — ПРОШУ, ВОЗВРАЩАЙСЯ ТУДА, ОТКУДА ТЫ ПРИШЁЛ. Я МОГУ СПРАВИТЬСЯ СО МНОГИМ, НО НЕ С ЭТИМ, — он тяжело сглотнул. — ПРОСТО… УХОДИ.

И с этими словами Папирус ретировался по лестнице наверх, оставив Санса в полном, непроглядном одиночестве.

Chapter Text

Санс чуть не упал со стула, когда звук открывающейся входной двери разбудил его. С громким хлюпом он втянул ниточку слюны, протянувшуюся по его подбородку. Когда он успел заснуть? Скелет поднял голову и потёр глазницы, чтобы прогнать сон. Эти часы шли правильно? Ох, похоже, он вырубился несколько часов назад.

Бряцание из гостиной дало Сансу понять, что Папирус пришёл домой и снимал теперь свои сапоги. С нарастающей тревогой скелет морально приготовился к их встрече. Разумеется, она должна была быть такой же милой, как и все эти последние шесть дней.

Папирус ворвался на кухню, звеня доспехами Королевской Гвардии, и сразу же кинулся к холодильнику. Как и всегда, он упорно избегал зрительного контакта с Сансом и для этого смотрел исключительно перед собой.

— ну так… ох, — начал Санс, стуча костяшками о край стола. — как прошёл день?

Папирус вздрогнул, но ничем другим не выдал, что услышал вопрос. Дверь холодильника он открыл с такой яростью, что та отскочила от стены. Санс лишь тяжело вздохнул, слушая, как тот выругался себе под нос, когда открыл дверцу снова.

— если ты ищешь лазанью, то я доел её сегодня утром.

Папирус сжал ручку дверцы:

— ЗАМЕЧАТЕЛЬНО.

Со смесью любопытства и сожаления сонный скелет наблюдал, как Папирус собрал нужную посуду и ингредиенты и приступил к готовке. Всю неделю Санс не чувствовал себя достаточно комфортно, чтобы спуститься на первый этаж, когда его не-брат каждый день готовил лазанью, и вместо этого нашёл себе приют в ванной комнате, раз уж «его» спальня была заперта, а входить в комнату Папируса не было никакого желания.

Но сегодня вечером ему нужно было прекратить хандрить и наконец поговорить с Папирусом. Загнать его в угол показалось ему наилучшей идеей.

Странно было видеть, как Папирус с лёгкостью готовил почти приемлемое на вкус блюдо. У его собственного Папируса были трудности даже с тем, чтобы вскипятить воду и не сжечь при этом макароны. Тугая обида стянула его грудь при одной этой мысли. Это было нечестно и совершенно неправильно. Как Папс мог быть мёртв?

Его не-брат бросил на стол перед ним тарелку с горячей лазаньей, резко прервав поток мыслей. Пока высокий скелет усаживался на стул напротив, Санс быстро вытер едва проступившие слёзы. Чёрт возьми, ему нужно было собраться, чтобы начать-таки разговор о разных вселенных и путешествиях во времени.

Однако первым нарушить тишину решил Папирус:

— Я УСТАЛ ОТ ТОГО, ЧТО ТЫ ПРЯЧЕШЬСЯ В МОЁМ ДОМЕ И КРАДЁШЬ МОЮ ЕДУ, САМОЗВАНЕЦ. МНЕ НУЖНО ЗНАТЬ, КОГДА ТЫ УЙДЁШЬ ОТСЮДА?

— я не самозванец, — процедил Санс.

— НЕ ВРИ МНЕ. ТЫ НЕ МОЙ БРАТ, КАК МЫ ОБА ЗНАЕМ. ТАК ЧТО ЕДИНСТВЕННЫМ ЛОГИЧЕСКИМ ОБЪЯСНЕНИЕМ МОЖЕТ БЫТЬ ЛИШЬ ТО, ЧТО ТЫ САМОЗВАНЕЦ-ОБОРОТЕНЬ.

— не совсем логическим, учитывая, что все оборотни вымерли.

Монстры, свободно меняющие свою форму, нанимались в разведывательные отряды во времена войны с людьми. В детстве на уроках истории Санс проходил их подвиды и всё, что было с ними связано. Они были храбрыми солдатами, которые должны были адаптироваться к различным человеческим культурам и технологиям распознавания лиц. Учителя рассказывали и то, как людям в конце концов удалось выследить и убить каждого из них до последнего. Всё во имя войны.

— ТАК ЛИШЬ ГОВОРЯТ, НО ОТКУДА НАМ ЗНАТЬ ПРАВДУ? ОНИ — И ТЫ С НИМИ — МОГУТ ПРИНИМАТЬ ОБЛИЧИЕ КОГО УГОДНО!

— послушай, я не оборотень. я санс… но в то же время и не совсем санс.

— ЧТО ЗА БЕССМЫСЛИЦА?

— ну, я пытался поговорить с тобой об этом всю неделю, но каждый раз, стоит мне открыть рот –

— ЭТО ПОТОМУ ЧТО МНЕ НЕ ИНТЕРЕСНЫ ТВОИ ЛЖИВЫЕ РЕЧИ. ИЛИ ЛЖИВЫЕ РЕЧИ ТЕХ, КТО ЗА ТОБОЙ СТОИТ.

Санс раздражённо вздохнул:

— ты можешь просто послушать меня, папс? всего на секун–

— ТЫ ВСЁ ЕЩЁ НЕ ОТВЕТИЛ НА МОЙ ВОПРОС!

Санс сжал переносицу:

— я уже даже не помню, что за вопрос.

Папирус хлопнул по столу:

— КОГДА ТЫ УЙДЁШЬ? Я ХОЧУ, ЧТОБЫ ТЫ ИСЧЕЗ.

Последнее слово было произнесено с таким ядом, что наворачивающиеся слёзы взяли над Сансом верх и потекли по его щекам.

— я не знаю, — он слабо пожал плечами.

Нет, он не собирался оставаться здесь навечно. У него были все причины, чтобы вернуться к Ядру сразу же, как только он излечится. Может, он попробует телепортироваться назад в свою вселенную — в то время, когда его брат был жив. Но проблема заключалась в том, что его травмы не заживали так быстро, как должны были. И ох, каждый раз, когда он думал о своей ране, боль лишь усиливалась.

Он знал, почему. Почему что, на самом деле, он не так уж и хотел излечиться. Ему не для кого было жить. Конечно, он мог спрыгнуть в Ядро снова и попытаться воздействовать на аномальную энергию так, чтобы вернуться назад в свой мир. Но этот вариант предполагал, что он сможет пережить ещё одно путешествие сквозь зловещую пустоту. Не говоря уже о том, что шансы вернуться к своей прежней жизни были астрономически малы.

И это означало то, что его брат действительно умер. Навсегда.

Папирус нарушил тишину нервным вздохом:

— ЧТО Ж, Я БЫЛ БЫ ОЧЕНЬ БЛАГОДАРЕН, ЕСЛИ БЫ ТЫ ПОКИНУЛ ЭТОТ ДОМ КАК МОЖНО СКОРЕЕ. Я УВЕРЕН, ТВОЙ БОСС ПОЙМЁТ, ЧТО ВЕЛИКОГО И УЖАСНОГО ПАПИРУСА НЕ ОДУРАЧИТЬ ТАКИМИ ДЕШЁВЫМИ ПРИЁМАМИ.

— я уже сказал тебе, — Санс чувствовал, что раздражается всё больше, — я ни на кого не работаю, — он поднял голову и посмотрел Папирусу прямо в глаза. — прости, мне очень жаль, если я беспокою тебя.

Проблеск гнева мелькнул на лице высокого скелета:

— ТЫ НЕ БЕСПОКОИШЬ МЕНЯ.

— ещё как беспокою, — вздохнул Санс. — это как смотреть на искажённую версию своего бро. в мелочах совершенно не похожего на то, к чему ты так привык, — его душа кольнула. — это больно, я знаю.

Без всякого предупреждения Папирус вскочил на ноги и бросился к входной двери.

— Я УХОЖУ. ПОЖАЛУЙСТА, ПОЗАБОТЬСЯ О ТОМ, ЧТОБЫ ТЕБЯ НЕ БЫЛО ЗДЕСЬ ВНИЗУ, КОГДА Я ВЕРНУСЬ. ИДИ НАВЕРХ И ВАЛЯЙСЯ ТАМ, ЕСЛИ ХОЧЕШЬ. ИЛИ, ЛУЧШЕ, ПОКИНЬ ЭТОТ ДОМ И НИКОГДА НЕ ВОЗВРАЩАЙСЯ! ПРОСТО БОЛЬШЕ НЕ ПОПАДАЙСЯ МНЕ НА ГЛАЗА!

И с этими словами он выбежал из дома. Он даже не надел свои сапоги.

Санс тихо выругался. Ну почему эта версия его брата была такой… удручающе упрямой?! Пытаясь завести с ним разговор, он как будто бился о кирпичную стену. Очень ранимую кирпичную стену, которая сбегала при первой же возможности.

Он взглянул на уже остывшую лазанью и подавил рвотный рефлекс. Ну всё, довольно. Все последние шесть дней это было его единственной пищей. Одним делом было жертвовать своими вкусовыми рецепторами ради того, кто искренне заботился о нём. И совсем другим — делать это ради этого… говнюка.

Он застегнул молнию на своей куртке — не на своей, а на той, что оставил после себя его двойник — и вышел из дома. Знакомые ветра Сноудина пробрали его до костей. По тёмным облакам, парящим под потолком пещеры, он рискнул предположить, что к городку приближается суровая метель. Сильный снегопад уже сейчас обрушился на скелета, пропитывая его одежду влагой.

Он поспешил вниз по дороге, уклоняясь от недоумевающих взглядов прохожих. Сноудин выглядел совсем по-другому. Магазины выглядели грязнее, а монстры казались неопрятными и хмурыми. Здесь даже не было их любимого дерева с подарками. Да, до праздника было ещё далеко — он проверил, — но в их Сноудине жители оставляли его стоять на улице круглый год. Всем просто нравился дух праздника.

Но всё в этом мире было пропитано куда большим холодом, чем он привык.

К тому времени как скелет добрался до Гриллбиз, он уже был более чем готов к горячей еде с пылу, с жару. Он вошёл в ресторан и отряхнул куртку от мокрого снега. Здесь было тепло и приятно, но всё же даже в таком месте он не чувствовал хоть насколько-то больше дружелюбия, чем снаружи.

Санс прошёл к бару, то и дело оглядываясь по сторонам, чтобы изучить помещение. Многих посетителей он признал — других же нет. Но они все до одного уставились на вошедшего скелета, и на их лицах было нечто большее, чем любопытство. Ему показалось, или Догго смотрел на него с открытой злостью? Красная Птица была будто на взводе. И от минижелла исходила странная аура.

Ощущение неправильности происходящего вернулось к нему в полной мере.

— …Санс?

Он повернулся к бару, и его душа заколотилась в груди, когда он заприметил того самого монстра, которого надеялся увидеть. Ну, в каком-то роде. Гриллби был… несколько другим, мягко говоря. Как, чёрт возьми, он сделал своё пламя фиолетовым? И его чёрная рубашка была расстёгнута на груди, не оставляя ничего воображению. На самом деле, это было довольно впечатляюще. Санс уселся на своё обычное место, не отрывая глаз от гипнотизирующего огня.

— …Это правда ты, Санс?

То, как Гриллби произнёс его имя, пробудило в Сансе знакомое желание обнять этого монстра. В голову лезли картинки, как эти огни будут обвиваться вокруг него, щекотать, греть его кости до самого центра души. Ох, что за неожиданные жалкие надежды вернуть былое? Они не встречались уже несколько лет, да и все эти воспоминания даже не были связаны с этим Гриллби.

— хэйя, — непринуждённо поприветствовал он бармена.

Гриллби нахмурился:

— …Не могу поверить. Через столько времени?

— хех, не верь. я не тот скелет, о котором ты думаешь.

— …Что это значит? Кто ты?

— санс. это сложно объяснить, но, ох, я не тот санс, которого ты знаешь.

Гриллби усмехнулся, его пламя слегка потрескивало:

— …Что ж, «Санс, которого я не знаю», что ты здесь делаешь? Твой брат сказал, что ты мёртв.

Что-то в ответах Гриллби казалось неправильным. Как будто его не волновало, что Санс чудом был снова жив. Может… в этой вселенной эти двое не знали друг друга так же хорошо.

— ну, как видишь, я не ходячая кучка пыли, — отшутился он. — просто решил заглянуть за бургером. устал от лазаньи.

— …А твой счёт?

— ага, спасибо, положи это на счёт, гриллбз.

Огонь Гриллби резко вспыхнул:

— …Я имел в виду, когда ты собираешься выплачивать его? Ты просрочил свой счёт на несколько лет, Санс.

Лет? Вот дерьмо, местный Санс был так давно мёртв или этот идиот не платил, когда был жив? В любом случае, для него это были не самые лучшие новости.

— ну, у меня нет с собой золота. думал, что старый друг вроде тебя будет рад накормить меня.

Гриллби выглядел так, словно был готов сейчас же выкинуть его из бара. Нда, похоже, план не сработал. Санс уже слезал со стула, но внезапно бармен остановил его.

— …Конечно, я накормлю старого друга, — мягко произнёс Гриллби. — …Чего тебе хочется?

Санс ласково улыбнулся:

— чёрт, гриллби, огромное спасибо, правда. пожалуй, как обычно? с этим я точно не прогадаю.

— …Да, не прогадаешь, — Гриллби отвернулся к разливным кранам, взял стакан и бутылку алкоголя. — …Я удивлён, что твой брат разрешил тебе прийти сюда.

Кто-то позади громко хихикнул, но, когда Санс обернулся, все казались поглощены своими беседами.

— он не мой бро, — тихо пробурчал Санс.

Гриллби поставил перед ним бутылку пива.

— …Значит, вы поссорились?

— это не то, что я имел в виду, — вздохнул Санс и глотнул из бутылки. От горечи содержимого он чуть не захлебнулся. Ох, у Санса из этой вселенной был не лучший вкус, если это было тем, что он предпочитал пить. Тем не менее, нуждающимся не пристало выбирать, а он сейчас ещё как нуждался в чём-нибудь алкогольном.

— …А где вообще сейчас Папирус?

— не знаю, мне пофиг, — он перевернул бутылку и выпил разом почти половину содержимого. — ему надоело, что я занимаю комнату в доме. хотя знаешь, я его не виню, я бы надоел и самому себе.

— …Слишком засиделся в доме, значит?

— ага, можно сказать и так.

Улыбка Гриллби скривилась. Другой посетитель подозвал бармена, так что Санс остался за стойкой один. Он изо всех сил пытался не вспоминать, как местный Папирус говорил с ним сегодня. «Я ХОЧУ, ЧТОБЫ ТЫ ИСЧЕЗ». Санс потягивал напиток, пытаясь забыть эти слова. Да уж, ему действительно не терпелось исчезнуть с его глаз долой.

Он продолжал пить, и постепенно в его костях нарастал неприятный жар. Санс сбросил куртку и кинул её под свой барный стул. Через пару минут скелет с удивлением обнаружил, что уже закончил со своим пивом. И с ещё большим удивлением он увидел, как Гриллби почти сразу же поставил перед ним следующую бутылку.

— хей, спасибо, приятель.

— …Конечно.

Скелет сделал большой глоток и продолжил с того, на чём остановился.

— да просто… я боялся, что если бы я ушёл и ничего опять не получилось, то он бы не пустил меня назад. а мне некуда идти, пока я не уйду навсегда, понимаешь?

— …Звучит запутанно.

Боже, эта выпивка была такой крепкой. Он болтал куда больше, чем нужно, и мир вокруг блаженно замедлялся. И, о чёрт, его кости просто горели. Хотя это было приятно. Он уже давным-давно так не напивался. Он залил в себя ещё немного.

— и он так зол, — пробормотал он неразборчиво. — то есть, на его месте я бы тоже злился, но ему можно было бы и не… — он помахал пальцем перед собой. — …заводиться так сильно каждый раз, когда я пытаюсь завести разговор.

— …Это правда.

— а самое ужасное то, что во всём этом виноват я. я сильно облажался. очень, очень сильно. я вообще не должен был быть здесь. если б я не решил, что ядро будет отличным местом, куда можно прыгнуть, то всё вышло б по-другому. я мог попробовать что-то ещё. машину или, я не знаю, хоть что-то другое, — он накрыл лицо ладонью. — вот болван. идиот, просто идиот.

Санс закрыл глаза. Было приятно, наконец, выговориться, пусть даже Гриллби не особо понимал, о чём он. В этом Гриллби всегда помогал ему. Он был отличным другом, настоящим старым приятелем.

И это приятное пьяное чувство делало вечер только лучше. На самом деле, он чувствовал себя счастливее впервые за долгие годы. Санс открыл глаза и позволил себе задержать взгляд на теле Гриллби. Его фиолетовые языки пламени завораживающе извивались и брызгали искрами. Их танец скелет назвал бы почти экзотическим.

— …Что, работает выпивка?

Санс хихикнул. Как только звук вырвался из его груди, он прижал руку ко рту. Уже разгорячённое лицо нагрелось ещё больше.

— …Не стоит смущаться. Тебе ведь хорошо, не так ли?

Санс моргнул, пытаясь разглядеть что-нибудь за размытостью своего зрения.

— ну да, — кивнул он. — ещё как хорошо.

— …И в этом нет ничего плохого, верно?

— хех, — он покрутил в руках неожиданно пустую бутылку. — эта штука крепкая.

Его кости теперь горели так, что иссушали душу. Как же ему хотелось снять футболку. Может, покататься в снегу или… хоть что-нибудь. Он разомкнул зубы и, тяжело дыша, высунул язык.

— …Это штука самая сильная, что есть в Подземелье, да.

Санс опёрся на руку и усмехнулся:

— даже сильнее, чем… чем… дерьмо, не могу придумать шутку, — он икнул. — чувак, из чего ты её делаешь?

— …Секретный рецепт.

Санс подмигнул:

— да ладно, ты можешь сказать мне, — он попытался взять Гриллби за руку, но вместо этого упал на стойку лицом вниз. Отдыхая головой на твёрдой поверхности, скелет слабо захихикал.

— …У меня есть к тебе вопрос.

— хех, ну давай.

— …Ты знаешь, что твой брат опаздывает с выплатами, верно?

— опаздывает… а? — его брат не платил ни за что в своей жизни, и он вообще не верил в кредиты. Санс попытался хоть немного развеять туман в своей голове, чтобы сложить паззл воедино. — а, погоди… ты не про моего бро. ты про другого папса.

— …Я вот думаю, а ты хоть знаешь, сколько задолжал на своём счету? Это не моё дело, если он хочет держать тебя взаперти или что вы там ещё делаете, но у меня бизнес. Он ответственен за твои долги.

Санс лениво моргнул:

— погоди-ка секунду. я… я… — он сжал руками череп. — слишком много информации.

— …Твой брат сейчас явно зарабатывает больше, раз он попал в Королевскую Гвардию, но ты для него ужасная обуза.

— это… не я… я не… — он не знал, что сказать. В голове всё смешалось, и он не мог думать ни о чём, кроме нарастающего жара.

— …Ты ведь не хочешь быть для Папируса обузой, не правда ли?

— нет, конечно нет.

— …Тогда почему ты здесь?

— я не… знаю, — он дышал так тяжело, мечтая только о том, чтобы как-то охладиться. — я не осознавал… вот дерьмо.

— …А я думал, ты захотел помочь ему. С виду вы двое были так близки. Но, видимо, я ошибался.

Санс ощетинился:

— конечно, мы близки. он для меня — весь мир.

— …Тогда ты поможешь ему? Сегодня?

— да, да, просто скажи, что делать, и я сделаю всё, что угодно.

Совершенно внезапно Гриллби схватил его за руку. Санс посмотрел вниз, но его голова так сильно кружилась. Он видел лишь размытые фиолетовые и белые силуэты. Он потряс рукой, и от этого все краски слились воедино. Ещё один смешок вырвался из его рта.

— …Что ж, кто из присутствующих хочет помочь Сансу уплатить свой долг?

Санс поднял растерянный взгляд:

— что? что это должно значить?

Гриллби смотрел не на него, а на остальную часть бара.

— …150g за один раз. Кто в деле?

По помещению прокатился шум — все посетители восторженно закричали, но Санс не обратил на них внимания. Его зрачки были прикованы к Гриллби. Бармен оглядел его сверху-вниз, и его пламенное лицо озарила широкая улыбка. Санс видел, что его рот движется, но весь мир превратился в один весёлый фарс. Его слова не имели никакого смысла. Скелету пришлось приложить все силы, чтобы понять хотя бы самую малую часть разговора.

— …и по 100g на каждого монстра. Подумайте о… специальную… комиссия посреднику. И они… хорошо… по рукам?

Гриллби говорил так воодушевлённо, что Санс кивнул, даже не понимая смысла сказанного. Внезапно его подняли с его места; перед глазами всё совсем расплылось. Скелет не понимал, кто держал его и зачем, но он решил просто плыть по течению. Вскоре он обнаружил, что сидит в центре стола, окружённый множеством знакомых, но в то же время других лиц. Он опасно покачнулся, не в силах держать равновесие.

— …Хочешь выпить больше, Санс?

Санс огляделся вокруг, но не смог отыскать, куда подевался Гриллби.

— бесплатно? — недоверчиво спросил он. Разве он не предложил ему помочь с… долгом или чем-то в этом роде?

Кто-то громко заржал, и Санс обнаружил, что хихикает вместе с ним.

— …Да, Санс, бесплатно.

— хорошо. напои меня.

— …О да, мы как раз собираемся.

Что-то большое, горячее и твёрдое прижалось к его спине. И хотя его кости зудели от невыносимого жара, Санс наклонился к этой массе, обнаружив, что он почему-то отчаянно ждёт контакта. Он томно выдохнул, когда кости ещё больше согрелись от прикосновения.

Кто-то просунул горлышко бутылки в его приоткрытый рот и стал вливать содержимое ему на язык. Вся горечь, которую он чувствовал в напитке до этого, теперь исчезла. Он закрыл глаза и опрокинул голову назад, чтобы облегчить доступ. Ммм, это совсем не утоляло его жажду, но по крайней мере было очень вкусным.

Монстры вокруг него теперь перекрикивались друг с другом, но слова никак не доходили до него. Он как будто был отделён от всего мира. Скелет продолжил пить свой напиток, а они продолжили смотреть.

Санс смутно почувствовал, как что-то задрало его футболку. Прохладный воздух обдул обнажённые рёбра, но это мало помогло, чтобы утолить лихорадочный жар. Боже, как же ему было жарко. Он извивался и скулил. Что-то влажное и мягкое прокатилось по его голым костям, пробуждая ещё больше жара. Но на этот раз это было приятно. Очень приятно. Он издал низкий протяжный стон в бутылку. Чем бы это ни было, у него закружилась голова, и, о боже, он был готов на всё ради большего.

— …Тебе нравится?

Он быстро закивал. От резкого движения из его рта на футболку вылилась лужа алкоголя. Тот, кто держал бутылку, отстранился, оставив рот Санса печально пустым.

— Хорош валять дурака, бери его уже.

Что-то мягкое скользнуло по внутренней стороне его рёбер, и Санс радостно заёрзал, пока внезапно не почувствовал напряжение. Он в ужасе понял. Его душа! Кто-то сжимал её! Нет, нет, этого нельзя было допустить. Никто не в праве трогать его душу! Он попытался пошевелиться, но руки и ноги не слушались. Инстинкты сработали, и скелет издал животный рык. Нужно было напугать их, прежде чем они причинят ему боль!

— …Шшш, шшш, всё хорошо, — что-то тёплое коснулось внутренней стороны его бёдер, и ощущения срезонировали с жаром внутри. — …Это будет приятно.

Гриллби был прав. Кто бы ни был тем, кто взял его душу, он хорошо с ней обращался. Поток успокаивающей энергии вливался прямо в его орган. С глубоким вздохом его тело обмякло, а череп свесился на плечо. Если бы его кости не пылали, он уснул бы прямо сейчас. Но чёрт, ему хотелось двигаться, чувствовать, делать что-то. Желание грызло его так яростно, и всё же он не мог найти в себе силы даже пошевелить пальцем.

— …Вот, сфотографируй. Покажем Папирусу, насколько его Санс хороший братик.

Ласковая рука приподняла его череп. Ох, прикосновения были так приятны. Он прижался лицом к ладони, наслаждаясь покалывающим удовлетворением, распространяющимся по телу.

— …Санс, улыбнись в камеру.

Когда Санс, повинуясь, разжал зубы в открытой улыбке, ещё одна бутылка была бесцеремонно опрокинула ему в рот. Ещё больше жидкости полилось на его шею и грудь. Санс высунул язык, пытаясь поймать струйки до того, как они окажутся на его одежде. Пока он безрезультативно хлюпал льющийся напиток, настойчивое давление на его лобковую кость вывело его из полудрёмы. Сбитый с толку, он открыл глаза, и в этот момент комнату озарила яркая фотовспышка.

— а? — он дико заморгал, пытаясь прояснить зрение от ослепительных пятен. — что происходит?

Одним быстрым рывком его футболка была сорвана с тела, и он завизжал, когда прилипшая к ране ткань прихватила её за собой, разрывая слегка заросшие края. Когда Санс попытался вывернуться из хватки, что-то твёрдо стало удерживать его на месте за руки и ноги.

— нет! пожалуйста!

— …Прекрати, всё хорошо. Больно будет только первое время, так что не двигайся.

У Санса быстро закончились силы, и ему ничего не оставалось, кроме как подчиниться. И, ох, он быстро понял, что всё сделал правильно. Что-то мягкое и скользкое слегка прошлось по его ране, и острая боль сменилась успокаивающим наслаждением, проникшим в него до самого центра его существа. Он посмотрел вниз и сквозь туман увидел тонкие зелёные отростки, обвивающие его рёбра. Они извивались в его грудной клетке, оставляя за собой толстый слой слизи.

В то же время, массаж его таза становился всё более настойчивым, продавливая его самые чувствительные кости. Санс издал хриплый стон, подавшись вперёд к незнакомой руке. Это было так приятно, ощущения волшебным образом воздействовали на его разгорячённый разум.

— Смотрите, у него там свет.

— Ох бля, процесс пошёл, его магия что-то делает.

— …Хорошая работа, Санс, — промурлыкал низкий голос прямо у его головы. Санс просиял от такой простой похвалы. — …Тебе ведь хорошо, да?

— ага, — простонал он.

Его тело было таким горячим, что ему хотелось сорвать с себя всю одежду и начать тереться о стол. Вязкие отростки продолжали извиваться и гладили внутреннюю сторону его грудной клетки, щекоча скрытые чувствительные места. И этого всё равно было недостаточно.

— ещё! — задыхаясь, проронил Санс.

Хор смеха наполнил комнату.

— Он хочет ещё!

— Как здорово!

— Давайте уже дадим ему то, что он хочет!

Он заскулил, когда усики соскользнули с его костей, оставляя его мокрым и ёрзающим в ожидании большего. В ответ кто-то рывком спустил его шорты до икр, оголяя таз. Санс раздвинул ноги, приветствуя прохладный воздух. Жжение всё ещё ползало по его костям, и теперь, когда руки перестали растирать его, стало физически больно.

— прошу, — взмолился он.

Но все опять оставили его слова без внимания. Казалось, между монстрами вокруг разгорелся спор.

— Ну уж нет, я первый!

— Да пошёл ты!

— …Вы все дождётесь своей очереди. Тяните жребий.

— А как мы вообще собираемся трахать скелета?

— Жёстко.

— Ох, ха-ха, ты знаешь, что я имею в виду.

— …Просто накачаем его душу магией.

Последовала пауза, а затем…

Санс издал нечеловеческий вопль. Что-то твёрдое, быстрое и острое вливалось в него, разрывая кости. Оно было везде, на всём его теле. Он не мог ни двигаться, ни говорить. Сознание тонуло в сырой магии. Было больно, больно, но так приятно, так ужасно, так, так…

Когда ощущение внезапно прекратилось, он рухнул навзничь, кости судорожно тряслись.

— Ни хрена себе, сработало.

— Теперь его душа бьётся так сильно.

— Да кого это ебёт? Теперь у него есть милая киска, которую можно оттрахать.

— И очко тоже. Ха! А я и не знал, что скелеты так могут!

— Не говори, сам охуел, когда впервые это увидел.

Санс задыхался и хрипел, его грудь вздымалась от того, что прошло через его тело. Скелет чувствовал, что его душа вибрировала сильнее, чем когда-либо прежде, но это ощущение было таким далёким, словно это происходило с кем-то другим. Ему нужно было найти свою душу, пока это не случилось снова. Или может, о господи, ему хотелось, чтобы это случилось снова. Как бы то ни было, нужно было убедиться, что душа была в безопасности. Он попытался приподнять голову, но кости были так слабы и дрожали так сильно. Его голова беспомощно упала на тёплую массу позади него.

Кто-то снова приложил ладонь к его паху, но на этот раз она встретилась с его только что сформированным клитором. Санс застонал и начал раскачиваться навстречу ощущениям, нуждаясь в большем.

— Хехех, смотрите, как ему это нравится. Грязная шлюха.

— Теперь понятно, почему его брат держит его взаперти. Готов поспорить, он ублажит тебя просто отлично.

— …Почему бы нам не проверить?

Мир закружился, когда кто-то поднял его в воздух. Санс захныкал, когда всё вокруг смешалось в одно цветовое пятно. Когда его, наконец, опустили, под ним оказался не стол, а что-то тёплое и бугорчатое. Он чувствовал головокружение и тошноту, и ему пришлось закрыть глаза, пока его не вырвало. Кто-то схватил его за запястья, когда скелет качнулся вперёд.

— …А вот этого не надо, — голос Гриллби зазвучал прямо позади. — …Ты что, не хочешь приятных ощущений?

Санс издал жалобный вой. Жар стал невыносим. Он жаждал этого великолепного трения, этого восхитительного массажа. Чего угодно, только не затишья. Он подался бёдрами вперёд и, опешив, ахнул, когда магическая плоть скользнула по чему-то твёрдому и горячему. Отчаянно желая большего, он увеличил скорость, твёрдая масса мягко скользила по его складкам.

— …Ммм… Да, намочи мой член, сделай ему приятно, — прохрипел Гриллби на стоне. — …В тебе будет так хорошо.

Странные слова прорвались через горячий туман в голове Санса. Что Гриллби только что сказал? Член? Он что… занимался сексом с Гриллби?

Скелет открыл глаза. И действительно, массивный фиолетовый орган покоился у Санса между ног. И бармен был не единственным с членом наголо. Всё пространство вокруг него занимали полуобнажённые монстры, многие из них грубо ублажали себя руками. Их движения издавали непристойные влажные звуки. Некоторые тихо стонали, пристально наблюдая за Сансом.

Несмотря на то, что жар в его костях кричал ему продолжать, он замер на месте. Что-то… в этом… было не так…

Прежде чем он успел задуматься, Гриллби заговорил:

— …Мм? Похоже, с прелюдией можно заканчивать. Теперь наша очередь.

Гриллби грубо схватил Санса за бёдра и приподнял его на несколько дюймов. Когда положение было отлажено, скелет смутно заметил, как влажная головка Гриллби прижалась к его паху. А потом одним быстрым движением бармен вошёл в него по самые яйца.

— аааа!

В его глазницах собрались слёзы. Блять, Гриллби был огромным, и он уж точно не ждал, когда Санс привыкнет. Он уже нырял в его отверстие и выскакивал оттуда с бешеной скоростью. Похабные, скользкие звуки исходили от их бедёр, смешиваясь с яростными мокрыми хлопками других посетителей.

— … Ох, Санс, твоя киска такая узкая.

— гри-и-иллбз! — закричал он, голос заикался он отрывистых движений. — а-а-ах, блять!

Невероятный жар лишь нарастал. Каждый раз, когда Гриллби упирался в его заднюю стенку, что-то в глубине Санса призывало его двигаться. Трение было таким приятным, таким сладостным. Оно не охлаждало пылающий жар, а, казалось, наоборот поднимало температуру до точки кипения. И всё же этот контакт делал огонь внутри терпимым, даже удовлетворяющим.

Пока Гриллби скакал на нём, Санс стонал и кричал, его бёдра двигались так быстро, как только могли. Его жар хотел большего, большего, большего!

— Не оставляй всё себе, Гриллби. Мы заплатили хорошие деньги.

— …Присоединяйтесь ко мне. Любыми способами.

Движения бармена замедлились, когда Санса чуть подтолкнули вперёд. Но потребность скелета в большем была настолько отчаянной, что он продолжал двигаться так быстро, как мог, побуждая Гриллби возобновить прежний темп. Так продолжалось до тех пор, пока кто-то пушистый не подкрался сзади и не схватил его за подвздошную кость, останавливая его телодвижения. Прежде чем Санс успел обернуться, что-то пронзило его вторую дырку, войдя до упора. Он издал болезненный вздох, вздрогнув от внезапного вторжения.

— Блять! Как он сжался-то, а!

Гриллби, наконец, вернулся к своей полной скорости:

— …Ты хорошо справляешься, Санс.

Теперь, когда двое двигались в нём внутрь и наружу, Санс поочерёдно то хихикал, то плакал. Их толчки были так неравномерны, что каждый раз, когда один из них выходил, другой впихивался до конца. Санс никогда не оставался пустым. Он едва ли мог дышать, все его чувства были перенасыщены.

Прошло совсем немного времени, прежде чем кто-то ещё — Панк Хомяк, безучастно отметил Санс — вышел вперёд из толпы. Новоприбывший забрался на стол и устроился между ногами Санса и Гриллби.

— Йоу, погодите-ка. Посмотрим, сможет ли он принять третьего.

В ужасе, но без возможности пошевелиться, скелет наблюдал, как эрекция Панка скользнула к его паху, потирая место, где в магическую плоть проникал Гриллби. Сансу потребовалось слишком много времени, чтобы понять, как много уже было внутри него.

Санс загородил свой вход рукой:

— оно н-не влезет, — пробормотал он.

Кто-то одёрнул его руку назад:

— Ох, ещё как влезет.

Незнакомец оказался прав. Панку понадобилось несколько попыток, чтобы протиснуться внутрь вместе с Гриллби, но в конце концов ему это удалось. Санс пронзительно завизжал: это добавление растянуло его до предела. Два члена в одном отверстии буквально разрывали его изнутри.

Три монстра набросились на него с дикой энергией, не тратя времени на координацию своих движений. Время от времени Панк и Гриллби выскальзывали из него, но их движения были так неистовы, что Санс уже не замечал разницы.

Они жестоко толкали его тело вверх и вниз, угрожая опрокинуть. Руки скелета впились в плечи Панка, цепляясь изо всех сил и пытаясь удержаться, когда троица вошла в раж. Панк воспользовался этой возможностью, чтобы засунуть свой язык Сансу в рот. Хоть это и дезориентировало скелета, ненасытный жар слишком запутал его сознание, чтобы оттолкнуть монстра. Он мог сосредоточиться лишь на том, как его тело сливалось с другими. Он был так полон, так разгорячён, так счастлив.

— ещёпожалуйстаещёещё! — слова слились в бессвязное лепетание. — тттакхорошопожалуйстапрошу!

С очередным мощным рывком Санс достиг своего пика и кончил с такой силой, какой никогда не испытывал раньше. Он сжал внутри себя трахающих его монстров, и их оргазмы тоже не заставили себя долго ждать. Магия скелета всё ещё судорожно подрагивала, справляясь с остаточными волнами, влажное тепло растекалось внутри.

Он рухнул на мохнатого монстра под ним. Санс чувствовал такую слабость, его тело обессилило от напряжения. Он хотел лишь одного — потерять сознание прямо сейчас.

…Если бы не жар.

Жар всё ещё был глубоко внутри него, царапая каждую кость. Ему нужно было больше движения, больше трения!

— прошу, — заскулил он, потянувшись к задыхающемуся Панку. — всё горит, всё тело горит. мне нужно больше.

Кто-то из толпы отозвался:

— Больше? Хах, уже иду.

Откуда ни возьмись, через скелета прорвался поток магии, парализуя разум и тело. Он прошёлся по каждому закоулку, по каждой щели, просверливая самые чувствительные места. Вот дерьмо, чёрт, чёрт. Магия извивалась, дёргала и рвала его на части. Это было потрясающе. Это было ужасающе. Казалось, он сейчас кончит, или отключится, или… или…

Ощущение прекратилось. Санс чуть не упал, но один из монстров подхватил его.

— Ёбаный свет! Как он нас сжимает!

— …У него настоящий талант.

— Эй, ну всё, двигайтесь, вам уже перепало! С дороги!

Вокруг него происходило какое-то движение. Полусонный и измученный, Санс смотрел в пустоту, пока его извлекали из кучи монстров. Поток спермы полился из его отверстий вниз по бёдрам.

К тому времени, как они положили его обратно на стол, огонь в костях был невыносим. Жалкий всхлип вырвался из него — бьющегося о деревянную поверхность в отчаянных поисках ласки.

Двое новых монстров забрались на стол. Догго… И медведь, живший вниз по улице. Как его звали? Билли? Мысли Санса были совсем не в том состоянии, чтобы вспоминать.

Догго подполз к голове Санса, пока другой монстр устроился у его нижней части. Последний, не мешкая, протолкнулся в мокрый вход скелета. Большая капля спермы вытекла из отверстия, когда толстый орган медведя погрузился внутрь на всю длину.

— Чёрт, парни, как вы его разогрели для меня, — воскликнул он.

— …Это всё наркотик.

Когда медведь пронзил его, Догго обхватил рукой свой розовый член. Он был не таким большим, как остальные, но каждый его сантиметр был покрыт прозрачной влажной плёнкой. Догго зарычал и с громким шлепком ударил Санса им по щеке.

Краем глаза он заметил, как минижелл распутал свои волнистые светящиеся щупальца, которые он видел ранее. Не успел он опомниться, как придатки обвились вокруг его позвоночника и, крепко удерживая, начали водить по нему вверх-вниз. Скелет вскрикнул, когда чувствительные позвонки отозвались на удовольствие.

Догго воспользовался его открытым ртом и протолкнул свой влажный, сочащийся член глубоко ему в глотку. Сильный мускус накрыл его язык, и скелет чуть не подавился грубым вторжением. Он попытался отстраниться, но Догго схватил его за череп и заставил раскачиваться взад-вперёд, принимая член во всю длину.

Слёзы свободно текли из его глазниц, пока толщина душила его. Время от времени Догго полностью выходил, давая Сансу короткую возможность глотнуть воздуха. Но передышка длилась секунды, после чего пёс быстро погружался в него снова. Каждый раз, когда горло Санса пыталось запротестовать и отклонить инородное тело, Догго стонал и бормотал что-то типа «Ааах, вот так, да, сожми его».

В это время минижелл опутал его грудную клетку, массируя торс и задерживаясь на позвонках. А внизу медведь продолжал погружаться в него снова и снова, его яйца шлёпались о таз скелета. Санс устал — очень, очень устал, но жар полностью овладел им. Он слабо двигал бёдрами, встречая каждый толчок медведя.

Вскоре они кончили. Санс был первым, уже измотанный после своего первого оргазма. Когда он сжал в себе медведя, тот ускорил темп, и очень скоро его семя присоединилось к отвратительной смеси жидкостей. Сразу после этого Догго вытащил себя из самой глубины горла Санса и испустил горячую струю ему на язык. Набухший член выскользнул изо рта с мокрым звуком, и Санс захлебнулся от горького вкуса его спермы.

Как только те двое удалились, их место сразу же заняли другие монстры. Они втискивались в обе его дырки, набиваясь настолько плотно, насколько это вообще было возможно. Санс рыдал, вцепившись в мохнатое тело, возникшее перед ним, инстинктивно поддаваясь общему обрывистому ритму.

В голове у него всё смешалось, и он знал, что уже терял сознание несколько раз: в какой-то момент он поймал себя на мысли, что его трахает одна пара монстров, но, моргнув, увидел перед собой другую. Он не был уверен, сколько раз кончил или сколько монстров уже попользовались им. Он знал лишь, что от всего этого его тело вскоре изувечилось, а рыдания в конце концов снова превратились в хихиканья.

Но несмотря на всё пережитое, жар сохранялся, призывая сознание искать новых монстров для большего. Он подчинился, полностью отдавшись своему положению. Всё, что угодно, лишь бы удовлетворить эту непреодолимую, сводящую с ума потребность.

Совершенно внезапно в комнате раздался оглушительный грохот. Санс вздрогнул, хотя и не мог сильно двигаться в своей неудобной позе. Кто-то держал его бёдра на весу, трахая сзади. Спереди был красный демон с членом, погружённым по самые яйца в его правую глазницу. Другие два монстра приостановили свои движения, и среди зрителей раздался недовольный шум. Агрессивные крики. Треск разбившегося стекла. Грохот расколовшегося дерева.

Хотя Санс был наполовину слеп, он попытался повернуть голову влево, чтобы найти источник шума. Но сильная рука тут же вернула его на прежнее место.

— …Продолжайте, — выпалил Гриллби. — …Все вы.

Монстры продолжили с того места, где остановились, однако теперь все они значительно ускорились. Длина в его глазнице грубо уткнулась в заднюю стенку образовавшегося магического кармана. От этого ощущения Санс был в шаге от потери сознания, но он всё ещё стонал: трение хотя бы частично утоляло его голод.

— Я УБЬЮ ТЕБЯ!

Папирус? На этот раз Санс даже не пытался пошевелиться: чьи-то пальцы предусмотрительно впивались в его шею. А дальше был громкий удар, за которым последовала долгая тишина.

— …Спокойнее, Папирус, — предупредил Гриллби. — …Всё-таки у меня душа Санса.

— ОТПУСТИ ЕГО, СУКИН СЫН! ОН НЕ ЗАСЛУЖИЛ ТАКОГО!

— …Не заслужил? Мой дорогой Папирус, Санс выплачивает долг, который он же и накопил. К тому же… — душащее давление вокруг шеи Санса усилилось. — …Сансу это нравится. Так ведь, Санс?

— да, — простонал Санс. — ещё.

Как только он произнёс эти слова, монстр спереди громко выругался и уткнулся в глазницу скелета до упора. Неожиданное движение взбудоражило его магическую плоть, и одновременно с потоком тепла, наполнившим его глазницу, на Санса обрушился ещё один оргазм. Хриплый крик вырвался из его горла, и зрение пропало в обеих глазницах.

Когда он пришёл в себя, то обнаружил, что лежит, скорчившись на столе, в одиночестве. Он был весь мокрый и липкий, а его отверстия болели от жестокого обращения. Сперма капала из его правой глазницы на поверхность стола с ритмичным кап, кап, кап.

Он услышал звук монет, звякающих друг о друга. Но, хоть ему и было любопытно, что происходит, у него просто не было сил на то, чтобы разбираться.

— …Я знал, что с тобой можно будет договориться, — довольно ухмыльнулся Гриллби.

Что-то задело внутреннюю сторону рёбер Санса, и он почувствовал нечто обжигающее у себя под грудиной. Его душа.

Внезапно его подняли со стола и прижали к груди. Всё вокруг представляло собой калейдоскоп форм и цветов, так что он просто закрыл глаза и подался к контакту. Вдохнув, он почувствовал запах итальянских специй.

— бро, — он вдохнул запах сильнее и обхватил ногами талию Папируса.

— ТИХО.

Несмотря на резкий тон, Санс почувствовал, как твёрдая, но успокаивающая рука коснулась его головы.

— Пока, Сансик! Было весело!

— Забегай ещё, если соскучишься по моему херу!

— Если твой брат тебе разрешит!

Смех тянулся за ними, пока не затерялся во внезапном свисте ветра. Санс ещё глубже зарылся в рубашку Папируса, ледяной холод пробирал его обнажённые кости. Но даже на сильном морозе малейшее трение вновь разожгло в нём пламя. Отчаянно желая погасить его, скелет прижался тазом к Папирусу, его воспалённые половые губы стали тереться о подвздошную кость брата.

— ПРЕКРАТИ! — закричал Папирус, перекрикивая воющий ветер.

— так жарко, — простонал Санс, лишь ускоряясь.

Папирус хлопнул рукой по копчику скелета и зажал его так, чтобы Санс не мог двигаться больше, чем на несколько сантиметров. Теперь он не мог получить достаточно ласки. Жар впивался в его сознание, умоляя утолить его. Они пробирались через метель, и Санс, устав ждать, зарычал в рубашку Папируса и слабо ударил его кулаком. Из его рта полились неутихающие «пожалуйста» и «ещё». Но Папирус не поддавался.

Когда они вернулись в дом, жар стал невыносимым. Санс царапался и брыкался, пытаясь заставить высокого скелета ослабить хватку. Это было нечестно, ему нужно было двигаться!

Он не знал, как там оказался, но Санс вдруг обнаружил, что Папирус швырнул его на свой матрас. Он был слишком одурманен, чтобы предпринять хоть что-то, кроме как бесполезно извиваться на простынях, пока Папирус не завернул его в одеяло трубочкой. Одеяло так туго обхватывало его тело, что он не мог пошевелиться ни на дюйм.

— папирус, — завопил он, рьяно пытаясь вывернуться. — слишком жарко. мне больно. прошу.

— ПРОСТИ МЕНЯ, — гортанный тон привлёк внимание Санса больше, чем его слова, заставив посмотреть на Папируса. По его щекам текли слёзы. — ПРОШУ, ПРОСТИ МЕНЯ.

Эта вечно злая версия его брата по-настоящему плакала. Одна только мысль об этом была настолько нелепой, настолько странной, настолько смешной. Да, так оно и было. Просто уморительно! На самом деле, это была самая смешная вещь, которую он видел в своей жизни.

Он перекатился на кровати и разразился взрывом неудержимого смеха. Это никак не утолило жар, зато помогло отвлечься.

Как и помогло отвлечься от сдавленных всхлипов Папируса.