Actions

Work Header

ego

Work Text:

в сухом остатке его жизнь похожа на паршивый пересказ второсортной сёнен-манги. на втором и третьем году обучения кацуки успевает влезть в тысячу разных стрёмных ситуаций - от похищений до реальных боёв насмерть; не всегда по вине деку, не всегда по своей вине. он прёт вперёд, как поезд со сломанными тормозами: неплохо сдаёт выпускные экзамены и экзамен на постоянную лицензию и быстро выбивается в десятку лучших героев страны - благодаря большому школьному опыту и противодействию лиге это удаётся ему очень легко. кацуки не пробирается на самую вершину, и пятого места в топе ему недостаточно, но - что есть то есть, остальное за малым. деку как всегда маячит где-то впереди, как свет в конце тоннеля, но кацуки шагает вперёд, не задумываясь.

однажды он запинается.

злодей в маске щуплый и хилый, едва стоит на ногах после первого же удара, но ему многого и не надо - он камикадзе, самоубийца, решивший порешить вместе с собой ещё парочку человек. герои ему, кажется, чем-то особенно насолили, потому что он кидается на кацуки, как бешеная собака. орёт что-то невразумительное на сацума-бэн, так, что кацуки ни хрена не разбирает. в руках у злодея - хлипенький ножик, вместо ремня - пояс смертника. кацуки пытается увести его подальше от площади, когда злодей подбирается ближе и успевает пырнуть его в бок. удар получается скользящий, остаётся всего лишь царапина - но кацуки чувствует, что что-то не так.

злодей скалится и жмёт на кнопку детонатора. кацуки отскакивает, но взрыв слишком сильный, чтобы он смог укрыться - взрывная волна бьёт его по затылку. падая, он быстро оглядывается вокруг и выдыхает с облегчением: кроме него, рядом никого нет, только пустая развороченная детская площадка.

затем его настигает темнота. кацуки моргает и впервые в своей жизни по-настоящему пугается, трусит так, что поджилки трясутся. он ничего не видит: вокруг кромешная тьма, хоть глаз выколи, и поначалу ему кажется, что он ослеп от взрыва, - наверное, первая вещь в списке самых страшных вещей, которые могли с ним случиться. чуть погодя он понимает, что ещё и не слышит, но это не глухота от взрыва, когда всё вокруг звенит, а мягкая, как кошачья шерсть, тишина, - и тогда к нему во второй раз приходит мысль о том, что что-то не так. что творится какая-то херня. кацуки открывает для себя возможность безболезненно подняться на ноги и понимает: мир вокруг - ненастоящий. потому что он не смог бы вот так легко вскочить с земли после того, как его уебало взрывом. и идти вперёд, ни на что не натыкаясь, тоже не смог бы.

спустя пятнадцать минут до него всё-таки доходит, что это влияние причуды. кацуки несколько минут бежит вперёд, не слыша своих шагов, матерится, не слыша своего голоса, но ничего не меняется - ни темнота, ни тишина. как будто он и не двигается с места. в какую сторону ни шагай, всё одно.

через два часа тщетных попыток выбраться, когда кацуки, психанув, падает на чёрное нигде под своими ногами, где-то впереди появляется белый силуэт. он приближается, приближается, приближается, и вскоре кацуки узнаёт в нём себя. его копия смотрит на него сверху вниз презрительным взглядом и вопрошает:
- чё разлёгся, еблан? вставай, ищи выход.

кацуки думает: ты ещё кто, бля? - и слышит свой голос. он кажется непривычно громким после двух с половиной часов шипучей тишины. копия фыркает, вздёргивает подбородок, упирает руки в боки - ни дать ни взять настоящий кацуки - и отвечает:
- я - это ты.

кацуки пытается дать ему в морду, но копия уворачивается, словно заранее знает, что случится. копия издевательски хмыкает и кладёт тяжёлую ладонь кацуки на плечо, хлопая фейерверком мелких взрывов. вторая попытка напасть оканчивается тем же, как и третья, и четвёртая, и пятая. копия читает движения кацуки и не утруждает себя попытками контратаковать.

- это причуда того ублюдка, - говорит копия, - загоняет тебя в глубины твоей же башки.

остановившись на полпути, кацуки рассматривает копию с ног до головы - и как будто заглядывает в зеркало: даже щетина, которую он поленился сбрить утром, на месте. и ожог на шее, оставшийся от даби. и любимая растянутая футболка, в которой он постоянно ходит дома, и старые треники ещё времён юуэй.

- так что ищи выход. или хочешь подохнуть, не очнувшись? - с холодной злобой спрашивает копия, так и не дождавшись следующего удара.

кацуки скрипит зубами.

- хрена с два я подохну.

- думаешь, бессмертный?

- что, если так?

копия подходит ближе. смотрит прямо, и взгляд у неё - пронзительный-пронзительный, от него холодеет где-то внутри. это взгляд человека, который знает всю твою подноготную, все твои паршивые секреты и грязные тайны. взгляд человека, которому ничего не стоит тебя сломать.

- я боюсь смерти, - ровным, отчуждённым голосом говорит копия, - значит, и ты боишься. смысл врать самому себе, кацуки? мы здесь одни.

кацуки начинает:
- я не... - и тут же запинается, глядя копии в глаза.

действительно, смысл врать самому себе? он боится смерти - всегда боялся. смерть - это конец всего. мечты, карьеры, пути. смерть ужасна в своей простоте: ты можешь выйти из магазина за хлебом и попасть под грузовик - и всё, финита ля комедия.

кацуки передёргивает плечами. он не знает даже, что сейчас с его телом, пострадавшим от взрыва - стоит здесь, в кромешной темноте, как долбоёб, и разговаривает со своим отражением. тупо.

- как отсюда выбраться?

копия вздыхает.

- а я ебу?

они ходят по кругу - теперь уже вдвоём; кацуки-один и кацуки-два. в какой-то момент темноту разрезает свет, темнота начинает плеваться картинками из далёкого прошлого, такими, каких кацуки даже не помнит.

что-то из раннего детства: мама оставила его плескаться в ванне и отошла, из соседней комнаты доносится голос диктора новостей, свет потолочной лампы слепит глаза, вода заливает лицо, забирается в рот и нос, мешает дышать.
что-то из вереницы школьных дней: на него налетают сзади, бьют палкой по голове и хребту, и он оборачивается, бьёт в ответ, получая ещё несколько ударов; липкая кровь стекает на виски и лоб, заливает глаза.
что-то из геройских будней: татуированный парень выхватывает пистолет и жмёт на спусковой крючок, пуля застревает где-то в лопатке, пробив лёгкое; никак не получается вдохнуть, и кацуки заламывает стрелявшему руки - вслепую из-за мути перед глазами и почти не дыша.

- это ж сколько раз мы могли умереть, а, - насмешливо тянет копия.

- это ж сколько раз, - повторяет кацуки, - я не умер.

- вот поэтому нас никто и не любит, - фыркает копия, - потому что мы - ты - любишь только себя и своё первое место.

кацуки морщится.

- больно мне нужно, чтобы меня любили.

темнота выплёвывает теперь уже совсем другие картинки, те, которые кацуки отлично помнит. показывает горячо любимые масс-медиа геройские парочки: киришиму и мину, каминари и джиро, а ещё заголовки в стиле «одинокий одиночка влюбился» и фотографии, запечатляющие кацуки, якобы задумчиво глядящего в неведомые дали. на деле он не выспался и залип, но давай, объясняй это жёлтым репортёрам, ага.

- это нужно всем, кацуки, - копия щерится оскалом, повторяя слова, сказанные очако почти три года назад, - каждый человек нуждается в том, чтобы хоть кто-нибудь его любил.

кацуки стискивает кулак, ощущая, как под пальцами искрит причуда. ему правда никого не надо, кроме родителей и кошки; он и за ними-то уследить не в состоянии, куда ему ещё? для такой большой ответственности нужно немало свободного времени, а у него один выходной в неделю - и тот в любой момент может сорваться.

- иди на хер, - говорит он копии, - не втирай мне херню свою.

- моя херня - твоя херня. я - это ты.

- пиздишь. я никогда не был таким унылым говнищем.

- а, ну да, - копия мерзко смеётся, - ты хуже. плетёшься за своим первым местом, как осёл за жратвой. столько лет прошло, а ты так и не понял, что оно ни хуя не значит.

кацуки хмыкает. копия - его маленький личный демон - завирается. ловит его страхи и пытается сделать их важнее и больше, чем они есть на самом деле. он сам так делает иногда - по выходным, когда от алкоголя в голове не остаётся ни одной нормальной мысли и спящие где-то там сомнения, копившиеся много лет, просыпаются и дают себе волю.
спрашивают: «стоит ли эта цель того, чтобы за неё убиваться?»

кацуки затыкает их фразой, которую сказал ему наставник на последней перед реальной работой стажировке: «цель делает ценной количество вложенных в неё усилий».

- я вложил в него слишком много, чтобы оно ни хуя не значило, - говорит кацуки.

копия устраивает на ладони серию взрывов. скалится недружелюбно:
- ну доберёшься ты до первого места, и что дальше? что случится-то?

- ничего.

- и в чём тогда смысл?

кацуки разводит руками:
- его нет.

картинки соревнований, разрезающие темноту, схлопываются, оставляя кацуки наедине с копией. копия идёт рябью и артефактами, как лоуфай видео, становится будто плоской, а потом снова набирает цвет, контрастность и объём. спрашивает:
- а если ты не сможешь? если с твоими травмами после взрыва ты не сможешь продолжать карьеру героя?

кацуки дёргается. прикусывает язык, сжимает руки в кулаки, дышит медленно и через раз. от желания въебать копии ему красным застит глаза.

- ты заебал. а если то, а если сё. меня не ебёт вообще твоё «если». что будет, когда я очнусь, я буду решать, когда очнусь, понял?

копия улыбается маминой улыбкой, мягко-мягко, почти ласково - и оттого совсем жутко. кацуки невероятно напрягает эта улыбка на своём лице. копия подходит ближе, кладёт ладони ему на плечи - без цели взорвать, да и навряд ли они бы смогли убить друг друга в этом пространстве - и говорит:
- почему ты так отчаянно не хочешь меня принимать?

кацуки щерится оскалом.

- я тебя принимаю, - говорит он, - но едва ли собираюсь тебя слушать. ты - слабак. ненавижу слабаков.

копия прикрывает глаза и смотрит теперь исподлобья, злобно, как загнанная в угол псина.

- давишь меня, даже если только я могу тебя отсюда вытащить?

- если только ты можешь меня отсюда вытащить, мы оба останемся здесь.

они сидят в темноте ещё очень долго. чёрное безликое полотно разрезают светлые картинки, кадры, сменяющиеся, как диафильм, вспышки воспоминаний, часть из которых кацуки совсем не помнит. вот та самая драка с деку, в которой он по всем фронтам проиграл; вот спортивный фестиваль, первое место в котором не принесло нужного удовлетворения. вот первый в одиночку пойманный злодей - человек, у которого всю жизнь всё валилось из рук. вот наставник, цеппели, погибающий в реанимации после драки со злодеем.

может быть, кацуки тоже сейчас умирает в реанимации. забавно получается.

- сдайся уже, - устало говорит копия, словно слышит все его мысли, - и мы оба отсюда выйдем.

кацуки скалится, подходя к ней ближе, кладёт руку на вполне осязаемое плечо, заглядывает в глаза - глаза, знающие всю его подноготную, все тайны, сомнения и страхи. глаза, которых кацуки не имеет права бояться.

- хрена с два.

и открывает глаза.