Actions

Work Header

A game of cat-and-mouse (Кошки и мышки)

Chapter Text

***

Маленький кучерявый мальчик бежал по опустевшей улице района Батиста. Жарко. Солнце ещё светило, несмотря  на то, что уже вечерело – это было ненадолго. В месяц Тьмы, как ни смешно, темнело позже. Но быстрее. Гораздо. Тени уже сгущались над домами Карнаки. И этот факт заставлял ноги мальчика буквально лететь по булыжникам.

Мальчик, запинаясь, спешил к дому с большим балконом, выходящим внутрь улицы, но резко взмыл в воздух и схватился за фонарный столб. Немного соскальзывая вниз, он все-таки смог добраться до вышки фонаря. Метнулся в сторону и оказался на балконе. Ещё прыжок. Он уже на соседнем – здания были так близко друг к другу расположены, что не составляет труда допрыгнуть от одного до другого.

От этой мысли мальчик слегка улыбнулся, приоткрыв резцы. Ему нравилось прыгать и бегать.

Осторожничая, он пролез в приоткрытое окно. Тихо. Полутемно. Даже малейший скрип в доме мог заставить его либо замереть пусть и в неудобной позе, либо мигом рвануть по коридору в свою комнату – был лишь вопрос, насколько тихо и быстро он успеет это сделать. Обычно, он довольно шустрый.

Вот один носок на полу, а затем следующий. И так он постепенно продвигался в самую дальнюю комнату, в свою.

Высокие стены квартиры в темноте буквально наседали на мальчика, тени скрывали его, как ему показалось, под своим огромным плащом из тюля. Но страха не было. В этой тьме ему было комфортно. Он сам никогда не понимал, почему это так. Обычно маленьких детей его возраста, а то и младше, пугали, что во тьме скрываются кровожадные монстры и чудища, выходящие из образующегося в пучине мрака входа в Бездну, и жаждущие только одного – поглотить всё живое до восхода солнца. Хотя его мать всегда говорила ему, что там есть вещи и пострашнее тех, кто просто хочет твоей смерти. Она говорила это с полной уверенностью в голосе. А в глазах читался страх. Страх в то, во что она верила всем сердцем. Сколько он, крайне любопытный, не пытался расспросить её об этом, всегда ответ был один. Молчание. Даже отец не позволял себе говорить о той самой «вещи», что повергала его жену в ужас, заставляющий её убегать в поисках Семи Запретов. Какая-то книжонка из Аббатства. Она читала её в каком-то паническом бреду…

Но ему всё ещё не было страшно. Он считал это туфтой, сказкой, которую придумали детишкам, чтобы они хорошо вели себя. Настолько убедительной, что даже взрослые верили в это. Их уже он считал просто глупыми.

А мальчик уже успел сделать пару решающих шагов за дверь, прикрыл её и через пару секунд, убедившись, что никто сюда не направляется, облегчённо выдохнул.

- Рано радуетесь, молодой человек.

Басистый голос за спиной как гром средь бела дня разразил мальчика. Он подпрыгнул, холод пробежался по его шее.

Мальчик развернулся, с полным осознанием своего положения в нынешний момент. Его поймали. У изголовья его кровати сидел мужчина средних лет, в потрепанной рабочей одежде. Штаны были слегка большие, даже подтяжки не могли этого скрыть, и топорщились на его согнутых коленях. Голова с гнездом из редких волос. И не скажешь, что этому человеку ещё нет и тридцати! Только через месяц будет. А он уже выглядит на все пятьдесят.

Его отец привстал, с грозным видом направляясь к мальчику.

- И как ты это объяснишь, Корво? – мужчина нагнулся к нему своим морщинистым лицом.

Корво засеменил на месте, потирая пяткой пол из стороны в сторону. Даже старался держать взгляд уверенно, гордо, но не мог; под оказываемым отцом давлением он становился ещё меньше, чем был на самом деле.

Сглотнув, он промямлил:

- Я не знаю…

- Что? – пробасило орлиное лицо.

- Не знаю я, пап! – виновато бубнил мальчик. – Я не думал, что забреду так дал…Так долго буду гулять.

Он поправил себя сразу, как только понял, что чуть не ляпнул. Его отец запретил ему гулять дальше Пыльного района, считая, что так он сможет его остановить от «опасных приключений». Но Корво просто сам не ожидал, что дальше столько интересного. И он шёл, и шёл, пока не оказался у порта… Столько разных людей, кораблей, товаров он никогда не видел за свои шесть лет! Да он пока в принципе ещё ничего не успел увидеть, кроме этого.

- Не притворяйся, Корво, я знаю, где ты был, - отец серьёзно на него посмотрел. – К нам заходил Гарольд, шахтёр с Перевала Сиррокко. Он мне рассказал, как видел тебя бродящим у портового рынка.

Корво с сомнением посмотрел на отца. В один момент у него крутились лишь две назойливые мысли: он может и дальше строить из себя бунтаря, но с другой стороны, он чувствовал вину перед отцом и матерью с сестрой. И либо его сейчас строго накажут, вообще запретив тому выходить из дома,  либо могут простым предупреждением обойтись. Корво надеялся на самый благоприятный исход. Он хотел ещё раз побывать в том рынке. А отец всегда был строг с ним и его сестрой, когда они нарушали его требования и запреты.

Но, к его удивлению, отец мягко улыбнулся. Он сел обратно на кровать и подозвал Корво хлопком по колену. Он не смел перечить отцу. Корво покорно, но с опасением  подошёл ближе к мужчине, тот его прихватил за подмышки и усадил к себе на колени.

Орлиные черты смягчились улыбкой, приоткрывавшей пожелтевшие клыки.

- Я понимаю твоё любопытство, мой мальчик. Я был таким же в твоём возрасте.

Он похлопал Корво по плечу, прижимая чуть ближе к себе. Лоб коснулся редкой щетины на подбородке у мужчины, а резкий запах одеколона ударил в нос – какой-то цитрусо-масляный, как показалось ему. Корво нравился этот запах, и он мечтал, что когда вырастет, то у него будет такой же.

- Мне всегда казалось, что нарушай я правила, жизнь будет куда интереснее, - громыхал голос, походящий на гудение парома. – Может, она такой и была бы, не будь я простым рабочим.

- Ты ведь можешь и не быть рабочим, пап, - вмешался Корво, отстранившись от мужчины. – Ты можешь пойти работать… Не знаю даже. Моряком. Стражником. Гвардейцем! Да, да! Гвардейцем! Я видел пару таких, они ещё в белой форме ходят и с мечами!

Корво восторженно заёрзал на коленях у отца, вызвав тем самым приглушённый смех у того. Булькающий смешок заставил смеяться и самого мальчика.

- Нет, Корво, вот кем уж я точно не могу быть, так это стражником или членом Гвардии! Я слишком медлительный. Да и не совсем в нужной форме.

Он посмотрел на весёлое личико сына прищуренным взглядом.

- А вот кто может стать гвардейцем, – мужчина обхватил тоненькие плечи Корво большими ладонями. – Прямо передо мной.

Корво слегка покраснел от заявления отца. А затем ещё пуще, когда он только представил себя в форме серконской гвардии. Белый мундир бы подошёл ему… От простой детской радости Корво вцепился в льняную рубашку отца и прижался крепко-накрепко, опять вызвав смешок у отца. Он потрепал курчавую голову мальчика, приговаривая:

- Так ты больше не будешь нарушать мои просьбы? – голос звучал без малейшего намёка на упрёк, хоть и достаточно серьёзно. – Если так уж хочется стать гвардейцем, хорошим гвардейцем, то и надо учиться держать, кроме клинка, и свои слова, ты так не думаешь?

Корво поднял глаза на морщинистое лицо. Он уже успел забыть о том, что провинился перед отцом. Почему-то он всегда был более рассеян с ним, чем обычно. Даже с сестрой он не мог позволить себе расслабиться, обращая внимание на всё, что только можно. А с папой… Корво поджал губы. Выдохнул. И кивнул, заставляя подпрыгивать чёрные локоны на лбу.

- Не слышу?

- Обещаю, что больше так не буду, пап, - прошептал виновато, но всё с таким же восторгом, Корво.

Отец снисходительно улыбнулся. Его улыбка всегда была такой, что у глаз собирались тонкие морщинки. Он ещё раз потрепал головёшку и забулькал своим басом.

- Думаю, тебе пора спать, - проговорил он, слегка поёрзав на кровати, которая одобрительно скрипнула в полутьме, рассеиваемой светом от фонарного столба на улице.

- А ты куда-то уходишь? – тут же взволнованно затараторил Корво, сильнее сжав рубашку в своих ручонках. – Ты же посидишь со мной? Как ты обычно делал…

Мужчина был удивлен такому напору, но это продлилось всего секунду – он опять схватил мальчика за подмышки, привстал, усадил того на кровать, накрыл уже посеревшей простыней – даже ночью в этом солнечном городе было довольно жарко, чтобы спать под одеялом – и присел на край кровати, поправляя тому подушку у изголовья.

- Я собираюсь нарушать традиции? Нет, - опять показались клыки из-под кривоватой улыбки. – Что ты хочешь, чтобы я тебе рассказал?

Корво наигранно задумался, надув губы и посмотрев вверх. В голове крутилось столько мыслей, идей, которые он хотел высказать вслух, но понимал, что у отца не было столько времени. А потому его выбор был очевиден.

- Расскажи мне про Бездну, - вдруг он выпалил.

Блёклые брови мужчины вопросительно приподнялись. Самое удивительное, в отличие от матери, отец никогда не гнушался говорить о подобном. Да, это была закрытая тема для многих. Но не для него. Он считал, что нужно говорить о подобных вещах, чтобы люди имели полное представление об этом, а не простое замалчивание. Конечно, он не говорил об этом в присутствии жены. Он уважал её мнение, хоть у него было оно совершенно отличное от её. Либо ему самому уже поднадоело слушать бубнёж запретов на кухне, как и Корво.

- И что именно тебя интересует в ней?

- Вы всегда избегаете разговора о том, чего боится мама. Сколько раз ты мне обещал рассказать об этом, но так и не сделал.

Корво обижено надулся, прикусив щёку изнутри.

- Ты действительно такой любопытный? Думал, ты попросишь рассказать сказку, но никак не это.

Мужчина внимательно посмотрел на мальчика. Вздохнул. Придвинулся ближе. Устроившись поудобнее на своём месте, он прочистил горло и прохрипел:

- Ладно, так уж и быть. Только маме ни слово, - ответом на его согласие был восторженный писк мальчика. – Итак, с чего мне начать? – задал он сам себе вопрос, нахмурившись. – Ага, знаю. Помнишь, что тебе говорила мама? Всякие чудища и тому подобное.

Он слегка постучал ботинком по полу. Корво на это только усмехнулся.

- Но даже они боятся его.

- Кого?

Корво еле заметно сжал края простыни своими пальчиками, пристально смотря на отца.

- Аббатство окрестило его Чужим, насколько помню. Это божество, заправляющее всей Бездной, - мужчина заметил, как глаза Корво расширились от интереса. – Знаю, тебе важно узнать гораздо больше о нём. Но, к сожалению, о Чужом мало кто знает что-то больше, чем само Аббатство. Но есть слухи, он может обратить время вспять, заставить волны подниматься до небес, снося здания на берегу, разразить болезнь среди людей, от которой нет спасения никому из живущих на Островах. Но самое страшное… Он имеет своих последователей. И многих он пометил своих знаком.

- А что страшного в них? – восторженно пролепетал мальчик, заёрзав в кровати. – Они могут летать? Становятся монстрами? Дышат огнём? 

Отец на это лишь рассмеялся. Он  похлопал Корво по ноге.

- Нет, я не знаю, что даёт им эта метка. Однако я с точной уверенностью могу сказать, что она даёт некую силу, власть. Не имею понятия какую, но раз Аббатство боится её, то значит, она и вправду серьёзна. 

Корво задумчиво посмотрел на отца. Было очевидно, о чём он думал в этот момент. Но лишь опечаленный вздох мужчины и нежный взгляд на мальчика мог выразить чувства сполна, чем его слова. Отец вряд ли мог разубедить его. Лишь направить в нужное русло.

- Да, Чужой может дать тебе силу, но, наверняка, за неё высокая цена.

- А какая разница? Это ведь сила, в любом случае, она того стоит.

- Верно, Корво. Но когда ты, человек, ей владеешь, главное, чтобы…

Только мужчина хотел договорить начатое, как послышался стук. Затем ещё один и ещё – маленькие камешки летели в приоткрытое окно спальни Корво. А затем и вовсе послышался чужой голос:

- Сэмюель! Ты там долго ещё будешь?! – раздался грубый голос с улицы.

Отец мальчика встал и подошёл к окну. Корво не видел, кто там был, но, похоже, он знал его отца. Может, коллеги по работе? На предприятии, где работал его отец, он иногда бывал, наблюдая за работой таких же рабочих, как и он.

И его догадки подтвердились. Мужчина развернулся к нему со слегка виноватой улыбкой.

- Прости, малыш, но, похоже,  я не успел рассказать тебе историю. Мне пора на работу. Ночная смена.

Он подошёл к мальчику и поцеловал того в лоб. И опять щетина коснулась нежной кожи, и запах заполонил лёгкие.

- Ложись спать, Корво. Расскажу до конца её завтра вечером. Может даже твоя сестра захочет послушать.

Мужчина схватил куртку со стула напротив кровати. Размеренные шаги, но осторожные – он так же боялся разбудить сестру и мать, как и Ковро. И лишь в дверях в комнату мальчика он развернулся, всё также улыбнулся и исчез в темноте.

Корво узнает лишь под утро, когда случайно увидит в дверях неизвестного человека с его матерью и сестрой и узнает, что его отец погиб в следствие несчастного случая, произошедшего во время работы в отделе лесообработки с участием того человека, который с ним ушёл вечером. Он же и стал виновником, но делу так и не дали ходу…

 

*** 

 

- Что ж, я изрядно впечатлён твоими способностями, - задумчиво произнёс тучный мужчина, откинувшись на спинку своего резного кресла. – Не удивительно, что ты так… выделяешься среди других своих товарищей, Корво.

- Вы преувеличиваете, Ваша Светлость.

Молодой парень перед ним учтиво склонил голову, слегка встряхнув тем самым свои локоны. Корво в гвардии постоянно напоминают, что ему стоило бы их собрать в хвост – они почти доставали до плеч – или обрезать их, став при этом больше походить на мужчину-гвардейца. Но высшее руководство не запрещает, так зачем ему утруждать себя лишними хлопотами из-за чужого мнения?

Герцог, Теоданис Абеле, известный своим непоколебимым характером и врождённой способностью управлять всем и вся, продолжал смотреть на Корво из-под своих тяжёлых век и густых бровей. Блёклые глаза гордо, как показалось Аттано, осматривали один из лучших своих трофеев. В последнее время этот непривычный для Корво взгляд стал всё более заметен.

Неожиданно он привстал. Вышел из своего стола, спустился вниз по нескольким ступеням, направляясь к комоду между двумя резными книжными стеллажами,  стоявших в другом конце комнаты, напротив рабочего стола. Герцог предпочитал более строгий стиль, но от роскоши было бы верхом глупости отказаться – статусу необходимо соответствовать. Его просторный кабинет был в пастельных тонах, только пол играл контрастом, обложенный Серконским чёрным мрамором с золотыми прожилками, и отделка потолка и комодов из красного дерева. Небольшой лестничный пролет украшали величественные статуи львов по обеим сторонам.

- Ты помнишь, как сюда попал, мой мальчик? – Корво не мог видеть его лица в этот момент. Лишь широкую спину в белых дорогих тканях и высоким бардовым воротником.

Он имел привычку называть его «мальчиком»,  иногда и сыном, словно тот был его отцом. Крайне властным отцом. Насколько Корво мог судить, он хотя бы его не разочаровывает, в отличие от его родного отпрыска. Всего за каких-то два года Корво стал гораздо ближе к герцогу настолько, что он почти часть семьи. И ему это нравилось. Он чуть ли не упивался гордостью за такое великое достижение в своей жизни.

Из сорванца в лохмотьях покойного отца он смог стать членом Парадной гвардии в Серконосе после Клинка Вербены – дуэльный фестиваль фехтовальщиков – и пройти гораздо дальше, чем смог бы его отец в свои годы. Наверное, он бы им гордился в этот момент.

А потому вопрос герцога не требовал какого-либо ответа. Герцог сам помнил этот момент в истории юноши. Он лично объявил, что тот присоединится к рядам гвардейцев.

- Конечно, помнишь, - он подошёл к комоду с миниатюрным бюстом императора, открыл стеклянные дверцы и достал декантер, полный вина, и два бокала. – Присаживайся.

Корво насторожился.

- Простите, Ваша Светлость, - осторожно начал он, не пошевельнувшись. – Вы же знаете, что я на службе.

- О, не говори глупости, Аттано! – закряхтел неестественно мужчина, развернувшись направившись обратно к нему широкими шагами. Вино игриво льнуло к стенкам сосуда из стороны в сторону. – Сегодня твой последний день в столице Серконоса, так что не будет лишним выпить напоследок со своим, пока нынешним, руководством! – он со стуком поставил перед ним бокал и наполнил его. Схватив его за чашу, подал Корво. – Пей.

Аттано без колебаний схватил бокал за ножку и выпил приличный глоток. Приказной тон герцога продолжал звенеть в ушах, но мигом всё это заглушил жгучий привкус во рту. Кислое. Где-то горьковатое. Горит во рту. Корво старался не закашлять от такого резкого ощущения, но на глаза упала влажная дымка. Он впервые пробовал вино. В особенности, дорогое.

Свистящий смех рядом с ним вернул его в кабинет герцога. Усы мужчины задорно подрагивали над малиновой верхней губой. Порой он напоминал Корво кота. Огромного, тучного кота, что украдкой наблюдал за мелкой пташкой, выжидая нужный момент. Что ж, это Аттано перенял с лихвой за годы службы.

- Неужели это твой первый раз, мой мальчик? – герцог отпил из своего.

- Вы верно подметили, Ваша Светлость, - Корво постарался избавиться от этого привкуса во рту, сглотнув. Горло опять обожгло от ужасного послевкусия.

Но, наверное, была и другая вещь, волновавшая его больше, чем этот ужасный напиток.

- Ваша Светлость, вы говорили про последний день. Что вы имели ввиду?

Герцог уже успел осушить один бокал. Он решил налить себе ещё. Обычно герцог много не пьёт, предпочитая ясную голову… Но вопрос Корво опять вызвал свистящий смех у мужчины.

- Не строй из себя простушку, Аттано! – мужчина прищурился и отпил из бокала. – Ты понимаешь, о чём я. Дануолл! – с этими словами он взметнул вверх вино, что то аж немного выплеснулось за стенки чаши, но герцог не обратил на это внимания. – Завтра ты отправляешься в столицу Островной империи, мой мальчик, как почётный гость ко двору императора. Неужели тебя ещё не уведомили?

В горле пересохло. И понятно, что на это повлияло не ужасное вино. Одна мысль о том, что он будет при дворе, заставила сердце биться чаще, а пальцы трястись. Нет. Всего лишь два года прошли. Как его могут… уже сейчас? Немыслимо! Но так волнующе!

Корво смотрел на герцога широко раскрытыми глазами, что сразу стало ясно – его никто не предупредил. А потому улыбка Теоданиса слегка поникла. Однако призрачный взгляд на Аттано – нет. Он продолжал странно поглядывать на него…

- Похоже, что нет, - мужчина поставил бокал на резной стол.

Корво посмотрел на свой. Вино лоснилось багровыми пятнами под масляным освещением лампы на рабочем столе герцога. Его пары щекотали кончик носа своим дурманящим ароматом, что у Корво даже сложилось ощущение, как он манит его снова попробовать его, не слишком приятный на вкус. Оторвав взволнованный взгляд от вина, Корво вновь посмотрел на Теоданиса: его радостный настрой вовсе угас, бусинки-глазки бегали по полу, пытаясь уцепиться за что-то, огромная рука поправляла воротник, оттягивая его от шеи, точно ему душно стало. Мужчина в один миг стал таким маленьким, неестественно сжатым, что Корво сложно было увидеть в нем своего начальника. Таким крошечным. Постаревшим…

Герцог не то вздохнул, не то засипел.

- Не так я планировал с тобой проститься… - проговорил он сам себе, усаживаясь обратно на величавое резное кресло. – Не так, - он устало мотал головой из стороны в сторону. – Не так, словно мне действительно надо прощаться со своим сыном.

Корво мрачно посмотрел на герцога, поставил на стол свой бокал перед ним и попросил у того разрешения удалиться. Мужчина ничего не ответил. Короткий взмах руки в совершенно иную сторону послужил сигналом – он мог иди. На деревянных ногах он покинул кабинет, отправляясь к своему кораблю, к следующему этапу своей жизни.

 

***

 

- Вам так обязательно уезжать? – женщина в тёмном костюме – лишь белоснежные рукава её рубашки мягко обволакивали тонкие запястья – тревожно смотрела в окно.

Корво смотрел на её профиль с таким же чувством. Хоть внешне её угловатые черты лица – совсем как у покойного императора – показывали её строгость к окружающему миру, но внутри, он понимал, она была напугана и расстеряна. Точно она снова маленький ребенок.  Даже нервно теребила брошь на своём вороте. Пыталась не смотреть на него. У Корво это могло бы вызвать улыбку: Джессамина была такой в их первую встречу. Ей было двенадцать, подле неё стоял её отец, Эйхорн Колдуин, бывший правитель Островной Империи, и он, молодой гвардеец с Серконоса лишь восемнадцати лет. Она старалась казаться непоколебимой, но губы предательски дрожали, когда она решила объявить его лордом и своим защитником.  

За восемнадцать лет он, казалось, знает о ней всё. Хотя это ему просто предполагала его работа. Защитник. Так много в этом слове смысла. Он в априори обязан был знать её от макушки до пят.

- В конце концов, я выполняю ваше поручение, Ваше Величество, - отчеканил он как по привычке.

- Это предложили на Совете, - она закрыла глаза, поджав при этом и губы. – Берроуз. Сказал, что так будет надёжнее, если я пошлю лорда-защитника от своего лица. Особенно, на Серконосе вас примут. Вы ведь… оттуда родом. Свой…

Женщина ещё больше поникла, говоря эти слова. Корво собирался уже подойти, но она неожиданно посмотрела своими тёмными глазами на него.

- И ведь я не могла отказать! – её секундное замешательство испарилось, обратившись в ярость. – Двор уже начинает что-то подозревать о нас с вами. И так уже много вопросов насчет Эмили, ведь я даже не замужем. Ей всего восемь лет, а эти…- она не знала, какое слово лучше подобрать, отчего её лицо слегка покраснело. – Стервятники! Они могут сделать с ней что угодно, когда меня не будет рядом! Когда вас не будет рядом…

Яростные шаги по комнате стихли. Джессамина обессиленно упала на ближайший стул. Тот также неодобрительно скрипнул на её тяжелое, взволнованное дыхание. Но Корво всё ещё стоял на том же месте, что и прежде, наблюдая издалека на молодую правительницу. Сам он убеждал себя, что своим невмешательством он даёт ей шанс самой научиться смиряться с существованием проблемы, пробовать найти решение. От этого у него почему-то начинало слегка побаливать в висках; он не помнил из-за чего.

- Корво… - вяло сказала Джессамина, подзывая его рукой.

Вот этому он уже не мог противиться – одно слово императрицы и это уже приказ.

Корво молниеносно оказался рядом с женщиной, опустившись перед ней на колени. Её смольные волосы были с трудом уложены в тугой пучок – он иногда в шутку звал его «раковиной» - но одна непослушная прядь выбилась из строя. Это была крохотная изюминка, выдававшая кипящую природу Джессамины среди этой монотонной жизни в каменных стенах дворца.

Однако теперь она ещё больше затихла, гасла на его глазах. Даже этот глубокий взгляд потускнел и стал мрачнее. Привычная прямая осанка загрузилась, плечи опустились от невидимого груза. При дневном свете белоснежная кожа вдруг посерела.

- Джессамина, - его большая ладонь легла на её колено.

Она тут же вцепилась в неё, точно если она его отпустила бы, так Корво исчезнет. Её пальчики тряслись, но крепко держали хватку.

- Нам… - Джессамина еле выговаривала слова, не отрывая глаз от Корво. – Нам грозит блокада всего города из-за этой проклятой чумы. Карантин. Тивия уже отказывается от продовольственных поставок из Дануолла, ссылаясь на заражённых. А что если нам откажут и остальные острова? Мы обречены… - она виновато опустила глаза за такие слова. – Я не хочу отпускать тебя в море. Туда, на другие земли. Но ты единственный, кто сможет найти лекарство, сплотить умы  и без того рухнувшей империи.

Свободной рукой она осторожно коснулась его лица, и вялая улыбка тронула её губы.

- Ты единственный, кто может защитить нашу Эмили.

Корво продолжал смотреть на неё, ничего не говоря. Вот её палец плавно прошёлся вдоль скулы, а теперь ниже, к подбородку. Нежная кожа наверняка не привыкла ощущать такую грубость, жгучую шершавость под собой. Тут она поправила его волосы – они были почти как её собственные, но чуть жестковаты, опять же, для её рук.

- Почему у меня ощущение, что я больше тебя не увижу?

Он резко оторвал от себя её руку, сложил у неё на коленях. Нет, опять схватил и быстро поднёс к губам, хоть и убирать их было гораздо тяжелее. Корво не любил, когда она нагружала себя глупыми мыслями. Он не любил эту глупую сентиментальность, никогда не приводившую к хороших вещам.

- Не говори так, Джесс, - он сжал её руки в своих, привлекая к себе внимание сумрачных глаз. – Я вернусь, что ни ты, ни Эмили не успеете и глазом моргнуть. Скоро все это закончится. Обещаю.

 

 ***

 

Корво с отвращением посмотрел на засохший кусок хлеба на железном блюде, чувствуя, как желудок скручивает внутри, но он не подбежал к нему сию же секунду, как ему подали поднос. Он ещё не настолько обезумел в тюрьме, чтобы кидаться на еду, как животное, на потеху стражникам и надзирателям. Он схватил его дрогнувшей рукой и, прежде чем отгрызть часть, тщательно его изучил – бывало над заключёнными любили измываться различными способами – на что только фантазия дана. Напротив Корво, в соседней камере, тоже подавали ужин. Стражник успел отойти, как взгляд поймал скрюченное существо, склонившееся над посудой – мужчина, уже почти три года проживший в Колдрижде, посаженный якобы за оппозиционную деятельность, но, на самом деле, поссорившийся с каким-то аристократом . Среди металлического скрежета и многочисленных шагов по тюрьме до его уха доносилось чавкающие звуки: костлявые руки вцепились в единственный кусок пищи и без разбору засовывали её в почти беззубый рот. Минуту погодя – странный скрежет – мужчина в своём дряхлом пиджачке вскрикивает от боли, падая в судорогах на пол камеры. Мужской смех эхом заполоняет коридор:

- Ещё один купился! 

- Да уж, хоть где-то гвозди и гайки пригодились. Ну… не этому точно.

Стражник подошёл и лязгнул по прутьям камеры того мужчины своим клинком, гогоча. Тот, пошатываясь и дёргано касаясь рта, отскочил в сторону. Стражник ещё с минуту посмотрел на жалкого заключенного и бросил свой довольный взгляд на Корво. Он резко помрачнел.

- А ты чего вылупился?! – тот подбежал к нему и с дуру ударил по камере ножнами. – Или ты не голоден, я смотрю?

Корво лишь продолжал смотреть тому в глаза. За такую наглость он нередко получать розгами по спине, но за полгода он научился терпеть. Да и по сравнению с пытками палача в допросной… Это были просто комариные укусы.

Аттано уже ожидал ударов, но стоящего перед ним окликнули.

- Оставь его, Эдгар! – смех отскакивал от стен. – Его и так ждёт сегодня весёлая ночка, ха-ха!

И, самое странное, тот сдал позиции, правда, ухмыляясь. Они знали, то, что будет. А он – нет. Это гнетущее чувство неведения грызло Корво изнутри. Бросив ещё один взгляд на хлеб, он кинул его обратно на посудину и просто уселся на свою койку, стараясь не думать ни о  чём.

Через какой-то час в голове крутились довольно странные мысли: «Не отказался бы от компании крыс здесь, если честно».

Другой. Он успел заметить краем глаза одну такую. Большую, с тёмными глазищами, смотревших прямо на него в течении часа. Но как только он двинулся, её и след простыл.

Жаль, что он не мог узнать время. Было бы даже забавно, что для него прошло уже, например, пять или шесть часов, а на самом деле еду принесли всего час назад… От такого ожидания, хоть ему и было страшно, хотелось спать. Не подумайте, ему было действительно страшно ожидать появления стражников, которые отведут его в допросную комнату, что даже сердце до сих пор откликалось глухими, болезненными ударами, но… Он так устал. Сколько он не спал уже? Дня два, не меньше. Скажите, что он сможет закрыть глаза, хоть на секунду.

Скажите, что закрыв их, он проснётся от этого ужасного кошмара. Не было ни этих двух лет скитаний по Островной Империи, ни покушения людей в масках, ни убийства Джесс… Он лишь снова хотел оказаться дома.

От этих мыслей Корво вяло ударился головой о стену затылком, стараясь вслушиваться в звуки капающей откуда-то воды.

- Мой дорогой Корво, - послышалось в уголке его сознания.

Странно, голос одновременно и знаком ему, но и… нет. Он готов поклясться, что он не знает его обладателя. Слабо приоткрыв глаза, Корво оглянулся. Никого. Он встал с койки и подошёл уже к решётке – коридор пуст, даже старик напротив нем как рыба, лишь поскуливая иногда как побитая собака.

Может, он просто начал сходить с ума?

- Может, придумаешь что-то получше, чем просто «безумие»?

Корво обернулся себе за спину и увидел чей-то силуэт. Он ещё раз бросил быстрый взгляд на решетку и её замок и обратно. Как здесь кто-то может быть, кроме него?

Среди тьмы в той части помещения он мог разглядеть совсем немного: человек казался невысоким, худощав… безоружен. Нигде нет каких-либо креплений или ножен. Хотя, как показалось Корво, руки человека были за спиной – лишняя осторожность не помешает.

- Как вы прони… - начал он, но его перебил снова этот голос.

- Не думаю, что это необходимый вопрос в данный момент, Корво, - фигура не сдвинулась с места, оставаясь в тени.

Корво слегка нахмурился, но умолк. Он не хотел задавать вопросов. Его жизнь и так сложна, чтобы загружать себя ещё большими загадками.

- И тебя не волнует, что я знаю твое имя? – тот, похоже, наклонил голову набок.

- Я «убийца», конечно же, многие будут знать мое имя, - проговорил Корво, морщась. – Хотя, я бы поспорил, кто из нас убийца…

- И кто же?

Вот здесь он уже напрягся – если это кто-то из стражников или смотрителей – из Аббатства Обывателей или, как он считал, религиозных фанатиков – то его определенно поведут на эшафот завтра утром, скажи он что-то лишнее. А не всё ли равно уже? Полгода пыток и так просто умереть от разговора? Прекрасная кончина, ничего не скажешь.

- Берроуз, - рявкнул он, сжав кулаки. – И его свора из Совета.

Незнакомец хмыкнул. Корво показалось, будто тот был даже… радостный?

- И, позволь угадать,.. – начал тот, восторженно приподняв руку в его сторону. – Некто… совершил убийство и повесил на тебя всю ответственность, умыв руки. И теперь…

Внезапно над Корво нависло бледное юношеское лицо.

- Ты ищешь мести. Я прав?

Чёрные, как Бездна, глаза смотрели прямо на Корво. В самом прямом смысле – не было видно и белка глаз, точно, он также потемнел.

Однако Корво не спешил отвечать с таким же рвением, что и его таинственный собеседник. Его крайне напрягала такая оживленность, учитывая, в какой сам он ситуации.

А тот слегка отступил, плавно выходя из тени на свет, отливаемый из лампы в коридоре. Бледность кожи подчеркивали тёмные тона его куртки и брюк, казалось бы, идущих прямо по линиям фигуры стоящего… Нет, не совсем стоящего. Он… витал? Клубы смога тонкими струйками бегали из под подошв ботинок неизвестного, понемногу окутывая его до голени. И если бы кого-то это напугало, то Корво, может быть, удивило? Он не мог понять собственных же ощущений от данного дива. Либо холодная пелена прошлась по его спине, либо он чувствовал жар в груди. Он снова перевёл взгляд на глаза существа. Бездонные. Точно сами врата в Бездну…

Незнакомец ухмыльнулся.

- Я Чужой, - начал он всё тем же спокойным голосом. – И если в тебе действительно горит огонь и жажда справедливости, что тебе хочется сверить счета с теми, кто сломал твою и множества жизней, то… Прими мою метку.

Корво не успел опомниться, как левую руку обдало прохладой, но тут же резко прошла волна жара, невыносимая боль пронзила руку. Пошатнувшись, задыхаясь от резкой боли, он посмотрел на запястье – на коже вырисовывались линии, складывающиеся в затейливый узор. Он показался знакомым, прежде чем завершился последний штрих, и по коже опять прошлась прохлада. Метка блеснула синеватым свечением и в ту же секунду погасла, став простым черным рисунком на руке, как тату.

- Считай, что это подарок, - самодовольно прошептал Чужой. – Я не вмешиваюсь в события вашего мира, но порой так интересно добавить кроху своей силы в ход времени и наблюдать, что из этого выйдет. Порой это превращается в своеобразную игру. Только  тебе решать, как ей воспользоваться, кого убить, а кого пощадить… Я полагаю, что времени на вопросы у тебя не будет, ведь игра уже началась.

Еще раз бросив взгляд, полный тьмы, лицо да и вся фигура быстро растворились в мгле камеры. Корво точно дар речи потерял, продолжая смотреть в пустоту перед собой – нет, ему не привиделось, здесь… только что… Он еще раз посмотрел на свое запястье, где вырисовывалась тёмная метка Бездны. Трудно поверить, что его выбрали. Но для чего? Ответов он не знал, но теперь, теперь-то!, он сможет отсюда сбежать. Сможет найти способ… отомстить всем тем, кто разрушил его жизнь, к которой он так долго шёл.

Пока он разглядывал метку, со стороны коридора послышались размеренные шаги. Чёрт. Если они заметят метку, то и ждать долго не придется, как его на эшафот поведут. Корво искал что-то острое и в конце концов ударил ладонью прямо по острому концу кровати так, чтобы сделать рваную рану  – руку до плеча пронзила ноющая боль, теперь настоящая, и она не планировала утихать так быстро – и дрожащей рукой он оторвал от свое рубашки кусок ткани. Было нелегко сдерживать скулеж, но он успел вовремя обмотать раненную руку так, чтобы не было видно метки. В этот момент к нему со спины подошел стражник, который рявкнул:

- Давай, на выход! Тебя уже заждались.

Корво пытался играть непринужденно, как обычно он шел в допросную комнату. Однако боль в руке зудила, небольшое багровое пятно прямо на ткани медленно расплывалось – ни у кого вопросов не будет, знай они , что эта повязка лишь для прикрытия ранения. Хотя, в худшем случае, могут развязать и использовать это в допросе – тогда уже ничего не спасет.

И пока они шли, он вдруг понял – он не имеет ни малейшего понятия, как ей управлять. Что ему делать? Может что-то сказать? Что она вообще умеет?! Медленно паника начала охватывать его всего, кусочек за кусочком. У него была невообразимая сила прямо здесь и сейчас, но он не мог ей воспользоваться.

Его сердце болезненно билось о ребра, точно оно сейчас отсчитывало мгновения до его смерти. Корво, каждый раз направляясь  в допросную, ожидал, что вот это его последний день в этом пропитанном потом кресле и его отведут на следующий же на эшафот. Он уже и забыл, когда перестал надеяться на спасение, и вот оно… быстро появилось и тут же закончилось.

Железная дверь в помещение была открыта – о каменные плиты эхом отскакивали мужские голоса, которые Корво мог еле разобрать. Однако он крайне был удивлен, когда вместо привычного здорового детища под именем «палач» с готовым раскаленным прутом в руке он увидел виновников всего этого.

Регент. Хайрем Берроуз.

Верховный смотритель. Таддеус Кэмпбелл.

Те, кто разрушили все.

Ноги у Корво вновь ощутили прилив сил, чтобы упереться и не позволить затащить в эту комнату – перед этими двумя он не проронит ни один звук, ни один всхлип под пытками. Его все-таки затолкнули, рывками усадили в кресло и обездвижили кожаными ремнями.

Берроуз периодически поправлял края своего пиджака, слушая раздраженные возгласы Кэмпбелла. Но его лицо оставалось мрачным, даже несколько насмешливым по отношению к смотрителю – Берроуз даже бровью не повёл, когда тот крикнул убираться остальной страже.

- Мы так долго пытались это сделать, а ты решил дать заднюю, Берроуз?! – неестественно маленькая лысая голова Таддеуса наклонилась к регенту, нависая над ним. Но тот продолжал смотреть на него с нескрываемым презрением.

- Соколов работал над этим несколько месяцев, мой друг, - его спокойный голос шел контрастом разъяренному крику Кэмпбелла. -  И у меня нет никаких сомнений не верить его новому изобретению. Он поведал мне о нем почти сразу, как задумал. Конечно, проще было бы, - на этот раз он посмотрел на Корво, приподняв брови. – Избавиться от него этим же вечером, устроив публичную казнь для всего города, но… Что если нам его жизнь принесет гораздо больше пользы, чем его смерть?

Кэмпбелл своими выпученными глазками смотрел прямо на Берроуза. Выпрямляя спину, он старался вернуть свой непоколебимый образ Верховного смотрителя, но раздраженные резкие движения выдавали его злость на регента. Бросив взгляд на Корво – тот готов поспорить, что ему противно было только от одного вида узника – предложил обсудить неожиданную новость позже, наведавшись тому в Канцелярию, но уточнять цель визита не стал.

Аттано было крайне неуютно ощущать еще большее напряжение в допросной комнате, чем в обычные дни. До этого дня его приводили сюда на пять с лишним часов, если не больше, заставляя его чуть ли не выгибаться на этом стуле, забывая держать рот на замке – нет, он хотел кричать, кричать, чтобы его слышала вся империя, но боялся, что от боли он может откусить себе язык. Благо они еще не додумались отрезать его ему. Но теперь в нависшей тишине в этой обычно душной комнате непривычно холодно, а от ожидания неизвестного подрагивали пальцы и раздувались ноздри.

Пока Корво прожигал взглядом стоящих перед ним регента и смотрителя, в комнату с оглушающим стуком влетел кто-то, пронзительно крича.

- … удостойтесь в следующий раз более теплому приему, капитан! – хриплый голос было сложно не узнать – ни тогда, когда это был один из присутствующих в тот роковой день. – О, Ваше Величество! Верховный Смотритель! Полагаю, что я еще и опоздал.

Последнее слово Соколов растянул, презрительно смотря на капитана стражи возле него. За эти полгода Антон нисколько не поменялся: все такой же морщинистый старик с гривой – его пышная бурая борода и огромные бакенбарды были узнаваемы не менее, чем его потрясающий ум и изобретения.

- Прошу простить меня за данный казус, джентльмены, - быстро буркнул он, снимая при этом свой потертый пиджак и небольшую кожаную сумку и кидая их на ближайший стол с инструментами. – Чего встал, заноси!

Стражник встрепенулся и бегом вышел из допросной – в следующий же момент по полу заиграли колеса, скрипя и свистя. В комнату стражник завез тележку, на которой находилось странное устройство, больше походившее на шарманку смотрителей, только лежащую на боку. Однако, подрагивающий светом двигатель в виде огромной катушки, находящийся на нижней полке, не внушал никакого доверия.

- Осторожнее, болван, это тебе ни какой-то ящик с проводами! – буркнул Соколов, отгоняя прочь стражника от своего творения. Поправив сюртук, он повернулся к Берроузу и Кэмпбеллу. Лицо последнего выражало почти испуг от вида странного механизма, а потому Антон решил не медлить. – Как вам и говорил, Ваше Величество, я смогу устроить все, - он бережно хлопнул по тележке. – О!.. Вы, Верховный смотритель, наверняка гадаете, о чем это мы. Сейчас объясню.

Он отошел назад, подвез тележку чуть ближе к креслу Корво – он слабо сглотнул в пересохшем горле – и торжественно взметнул руки. В глазах горел еле заметный азарт.

- Джентльмены! – он будто обращался ко всем, включая, Корво. - Прошу ваше внимание, ведь сейчас вы наблюдаете устройство, способное подчинить человеческую волю.

И в один миг настроения в комнате поменялись. Берроуз старался сдерживать улыбку, из-за чего и без того острые черты лица  исказились и стали еще более отталкивающими. Кэмпбелл хоть и не изменился в лице, но невольные шаги вперед сделал, точно хотел рассмотреть поближе чудо-устройство. А Корво… Ему стало смешно.

Подчинить волю? Что это еще за бред? Нет, он, конечно, знал, что Соколов тот еще гений, способен  на многое, но точно не на такое.

- Мы сможем без проблем добиться признания от Аттано, - восторженно воскликнул Таддеус, оторвавшись от машины.

На это Берроуз только усмехнулся.

- Мысли шире, - он приблизился к ним. – Мы сможем не просто взять признание, но и просьбу о помиловании, например, любые грязные сведения о покойной императрице, в конце концов, он будет работать на нас. Как верная дворняжка, подобранная с затопленной улицы без еды и шанса выжить. Какие у нас будут возможности, когда на нашей стороне будет лорд-защитник?

С последними словами он посмотрел на Корво – он уверен в том, что говорит. В каждом слове. Точно он уже видел, на что способна эта штука. Внутри закралось чувство, заставляющее пальцы непроизвольно подрагивать, а кожу покрываться мурашками, словно, от холода. Корво вновь перевел взгляд на странную машину. Сердце вновь глухо забило в груди, отдаваясь болью в висках.

- Что ж, джентльмены, я бы попросил вас удалиться за дверь, пока будет проходить операция. Процесс не из приятных, как для испытуемого, так и для зрителей.

После недолгой паузы Берроуз и Кэмпбелл ушли в полной тишине, но разговор их продолжился, как было слышно за дверью. Соколов же еще некоторое время стоял и смотрел на дверь – его настрой несколько пропал, оставив лишь маску сосредоточия и внимательности. Но Корво было плевать на все это. Соколов, который чуть ли не боготворил покойную императрицу, сейчас облизывал до блеска очищенные ботинки регента.

- Вам самому от себя не тошно, Антон? – спросил он, когда тот отошел к столу с инструментами. – Сначала вы были на одной стороне, затем – на другой.

Соколов не ответил.

- А хотя Бездна с вами… - обессиленно проговорил Корво, откинувшись на кресле, понимая, что он уже ничего не сможет сделать ни теперь… ни после.

Спустя пару минут молчания Соколов все же прекратил рыться у себя в сумке, что-то доставая, щелкая, переливая и тому подобное. Он, держа в руке небольшой рулон ткани, встал перед ним и, наклонившись чуть ближе, сказал:

- Думаю, можно и начать.