Actions

Work Header

Стратегия двух кирпичей

Chapter Text

За окном размеренно и успокаивающе шел дождь. Тан Хао вслушивался в стук капель о стекло; иногда ветер швырял в окно целую пригоршню брызг, и тогда слышалось журчание.

Сон не шел. Тан Хао перевернулся на спину, вглядываясь в полутьму комнаты, потом повернул голову — у противоположной стены светлела заправленная кровать. Последний разговор с боссом — владельцем Воя ветра — не выходил из головы. Он интересовался обстановкой сборной, рассказал о новой технике, закупленной к сезону, обсудили последние футбольные матчи. Ничего особенного.

Тан Хао заворочался. Может, приоткрыть окно? Разговор был самый обычный, и в этом-то и заключалась проблема. Зачем боссу звонить сейчас, когда Тан Хао занят в сборной, и отвлекать? Не соскучился же он, в самом деле.

Да блядь.

Тан Хао спустил ноги на пол, потянулся и решительно подошел к окну. С запорами пришлось повозиться, хитровыебанный пластик отказывался раскрываться нараспашку. Но когда Тан Хао наконец раздвинул створки, а в лицо ударил прохладный мокрый воздух, спокойнее не стало. В этом сезоне они вышли в плэй-офф, причем вышли уверенно, заняли четвертое место. И сразу же вылетели, проиграв Тирании. Тан Хао хватило честности признать, что их уделали и тактически, и стратегически. На индивидуальные вышел Хань, на групповые — тоже он, и это оказался смертельный просчет, Тан Хао был уверен, что этот мамонт побережет себя для командной игры. Тан Хао зубами скрипел, глядя, как Хань вытирает об арену Лю Хао. На командную игру Хань не вышел.

Задним числом Тан Хао видел, где проебался — и как игрок, и как капитан. А толку-то. Но ответный матч стал их кошмаром. Хань снова вышел в индивидуальных, но к этому Тан Хао был готов. И уделывая его один на один, с трудом сдержался, чтобы не объяснить, куда Хань может отправить свою старую задницу. Хорошо, что сдержался.

А после только бессильно наблюдал, как Тирания прет к своему второму кубку, снося по пути все и вся. И испытывал мелочное мстительное удовлетворение оттого, что Линь Цзинъянь ушел в отставку — не смог подержать в руках кубок.

Им нужен был тактик. Позарез.

Настроение окончательно испортилось. Продрогнув, Тан Хао закрыл окно, прижался лбом к прохладному стеклу и закрыл глаза. Если бы он мог измениться — то в какую сторону? Здесь, в сборной, он узнавал такие вещи, о которых никогда не знал и не слышал. Некоторые он собирался применять в самом ближайшем будущем, некоторые ему не подходили, но сейчас он намного лучше понимал, почему в Славу не играют в одиночку. И ясно видел путь, по которому пойдет его команда. Они будут развивать то, что у них получается лучше всего — индивидуальные схватки. Они станут цепью с самостоятельными звеньями. Цепью, которую не страшно разбить. Главное, чтобы теперь ему ничего не помешало.

С этой мыслью он забрался в кровать и завернулся в одеяло. Начал медленно накатывать сон, в котором Тан Хао перебирал свои успехи — приглашение в про-команду, победа над Линем и передача Трех ударов, сборная. Обычно это приносило удовлетворение — как наглядный результат его труда и упорства. Но не сегодня.

***

Утреннюю тренировку Тан Хао проспал. То есть, не проспал, конечно, пришлось обойтись без нормального завтрака и нестись, на ходу застегивая куртку. Но оказалось, спешил зря. Е Сю, который должен был устроить разбор последних игр шведов, еще не пришел, так что можно было перевести дух.

Тан Хао покрутил головой, прикидывая, где устроиться. Мучэн и Юньсю его не интересовали — Тан Хао лениво скользнул взглядом по рыжему завитку, обернувшемуся вокруг шеи; слушать, как обсуждают дорамы он не хотел категорически. Рядом с Шицинем ему было неуютно, Чжан Синьцзе вызывал неконтролируемое желание взять у него автограф и тем изрядно пугал. Может быть, к Сунь Сяну? Они неплохо ладили и вне игры. Но с Сунь Сяном был Цзэкай, и Тан Хао решил, что он там лишний. К Шаотяню лучше сейчас не подходить, он что-то негромко без умолку говорил Вэньчжоу, а тот изредка задумчиво кивал.

Хрен с ними, обойдется без компании. Он направился к столу в отдалении, но слишком поздно заметил, что за компом рядом место кто-то занял. Там уже лежал раскрытый блокнот, исписанный мелким почерком и изрисованный схемами — Тан Хао узнал классические построения боев на открытой местности для разных классов, у него были похожие. Знакомый такой блокнот.

Тан Хао вздохнул, когда в тренировочную ворвался Чжан Цзялэ с зажатым под мышкой коробом бутылок.

— Ну что, кому водички? — весело спросил он, разрывая упаковку. Тан Хао хотел ответить “не надо”, но ему на колени уже плюхнулась прохладная влажная бутылочка.

— Спасибо, — в итоге сказал он, рассматривая Цзялэ. Его постоянно разбирало любопытство — каково было играть с Линем? Был ли он против игрока, который явно вышел в тираж? На что рассчитывала Тирания?

Цзялэ сел рядом, небрежно откинул хвост и с громким щелчком открыл свою бутылку. Быстро взглянул на Тан Хао, словно что-то хотел сказать, но в итоге только улыбнулся. Тан Хао отсалютовал ему своей бутылкой, отвинтил крышку и сделал глоток.

— Да ладно? — изумленное восклицание Шаотяня заставило поднять голову. — Ты уверен?

Тан Хао поднял голову. Их капитан невозмутимо постукивал остро отточенным карандашом по блокноту.

— Посмотрим, — невозмутимо ответил тот.

— Эй, Тан Хао, — не унимался Шаотянь, — как ты думаешь, какие шансы на то, что вы подпишете Линя обратно, хаха.

Звонок босса, собственные размышления о том, что им нужен кто-то с богатым опытом, правильным мышлением и хорошим тактическим чутьем сложились в единый паззл. Это было вполне вероятно.

Только, блядь, почему он узнает об этом от Шаотяня — а точнее, от Вэньчжоу — Тан Хао кинул на того внимательный взгляд — вопрос века. Глухая злость — не посоветовались, не обсудили — поднималась волнами, и сейчас главное было не выплеснуть ее.

Он скрипнул зубами.

— Е Сю сказал, что он задерживается, но без него не начинать, — объявил Сунь Сян, — уткнувшись в телефон. — Я в сортир.

Цзэкай поднялся следом, а Тан Хао с силой крутанулся в кресле, сжимая кулаки, задел локтем пузырек с каплями для глаз, и тот покатился по полу, весело подпрыгивая.

— Мда,— заметил Шаотянь,— мы догадывались, что ты не в восторге от этой идеи.

— Это просто догадки, — мягко возразил Вэньчжоу, улыбаясь.

Знает Тан Хао эти “просто догадки”. Благодаря “просто догадкам” Китай выиграл прошлый чемпионат, выиграет и этот.

— Слушай, — Цзялэ присел перед ним на край стола, — вам надо что-то делать, — негромко проговорил он.

— Да нахуй, — раздосадовано ответил он. — Разберемся как-нибудь.

Его бесило, что Вэньчжоу мог догадаться о том, что о возможных изменениях в своей команде Тан Хао не знал.

И Цзялэ тоже бесил: тем, с каким пониманием смотрел из-под упавшей на глаза длинной пряди. Вообще, было забавно, как к середине дня у Цзялэ растрепались волосы — можно было с почти стопроцентной точностью судить, сколько раз его взбесили.

Но сейчас Тан Хао меньше всего на свете нуждался в сеансе бесплатной психотерапии от Цзялэ.

Хотя надо было признать, он умел находиться даже в самых безвыходных ситуациях и не сдаваться. А еще играл с Линем.

Тан Хао вернулся к этой мысли, старательно обходя кипящее внутри раздражение, колючее, распирающее грудную клетку. Все здесь, кажется, прекрасно понимали, насколько Тан Хао не в восторге от решения босса.

Это бесило. Тан Хао стиснул зубы, представляя себе, как на него будет смотреть Линь: твердо, спокойно. Без вызова, и это выводило Тан Хао из себя. Линь был будто из известняка вырезан, все звуки рядом с ним глохли. И вся злость Тан Хао проходила мимо него.

— Линь отличный игрок, — Цзялэ продолжал смотреть. Внимательно, серьезно, заглядывая Тан Хао в лицо.

— Его место на пенсии. Что-то вы за него в Тирании не держались, — почти беззвучно огрызнулся Тан Хао.

— Это не так, — Цзялэ дернул уголком губ и лицо у него стало совсем печальным, настолько, что Тан Хао почти стало стыдно. — Это было решение Линь Цзинъяня, но я бы хотел играть с ним и дальше.

— Вот и играл бы. Что за идиотизм, возвращаться из отставки, на кой черт он нам нужен? — такие хорошие были планы. За них Тан Хао было обиднее всего. Он уже все придумал. Он — точно знал, каким должен быть Вой ветра в новом сезоне, а теперь все придется перестраивать, потому что без него, без капитана, все решили. Тан Хао поднял на Цзялэ взгляд. — Вот ты вернулся бы в Сотню цветов?

Надо было промолчать. Тан Хао подумал об этом, уже когда договорил. Цзялэ даже не моргнул. Так и смотрел, молча и упрямо, знакомо — еще мгновение и вспыхнет, взорвется. Тан Хао хотелось бы этого. Огрести прямо здесь и сейчас, вместо того, чтобы продолжать думать о том, что Линь вернется.

Представлял ли он это себе?

Да. Нет. Тан Хао не мог сказать точно.

— Прошлое прошло. Хочешь, я скину тебе записи с Линем? — Цзялэ отвернулся и смотрел теперь в сторону Шициня. Только на виске билась жилка.

— Хочу. Можешь даже со мной их посмотреть и объяснить, что вы все нашли в этом старике.

Гроза снова проходила стороной. Как будто Цзялэ набрался от Линя этой привычки — дать Тан Хао самому понять, что он сраный идиот.

— Договорились, — Цзялэ коснулся его плеча и встал. — Вечером посмотрим.

Меньше всего Тан Хао хотел смотреть записи. Линь Цзинъянь и так становился его личной проблемой.

Тан Хао не собирался позволять ему снова перехватить управление. Ни за что.

К концу тренировки Тан Хао твердо убедился в одном: весь мир сегодня против него. Он лажал так, что самого тошнило, злился от ошибок и от комментариев Е Сю одновременно, и впервые за много лет находился на грани всякого идиотизма — выйти из игровой, ебнув дверью, например.

А еще фотосессия. Сраная совместная фотосессия сборной тоже обязательно должна была случиться именно сегодня. Обычно Тан Хао любил такие штуки — на фотографиях он выходил хорошо, приятно было посмотреть, да и вообще был красавчиком, но сейчас все это только добавляло раздражения.

Из головы не шел Линь. Еще без очков, а потом, в “Тирании” — уже в них. Тан Хао злился и на это тоже, на этот пенсионерский выпендреж, как будто и без Линя в “Тирании” очкариков было мало.

Тан Хао откинулся на спинку кресла, сделал глоток воды. Е Сю закончил измываться над Шаотянем — вот на это было приятно посмотреть, Шаотянь тоже сидел зеленый от возмущения и, на удивление, не находился со словами.

— Все свободны, — Е Сю выбил из пачки очередную сигарету, и Тан Хао поморщился. Запах дыма въедался в одежду и бесил. — Тан Хао, я сбросил кое-какие заметки тебе на почту, посмотри вечером.

— Да, босс.

А еще этот мудак был гением. Вообще на квадратный метр этой чертовой сборной было очень много гениев и мудаков. И просто подозрительных типов, которых нельзя было понять с пол-пинка, хотя Тан Хао считал себя проницательным человеком.

— Пойдем поедим? — предложил Цзялэ, отрываясь от телефона. Тан Хао скосил взгляд на экран и стиснул зубы. Аватарку эту он бы узнал из сотен.

Отказывать бывшему капитану не хотелось. Тан Хао уважал Цзялэ больше кого бы то еще в Альянсе: за спортивную злость, за неуступчивость, за то, что смог вернуться после отставки. Не покинь Цзялэ Сотню цветов, Тан Хао бы тоже не пришло в голову уходить. Им не хватило совсем немного, в следующем году они бы точно взяли кубок. Хулиган — это не берсерк, но у них бы получилось.

Но и обедать с ним не тянуло, Цзялэ хорошо его знал, от этого становилось неуютно. Тан Хао просто покачал головой и перевел тему:

— Опять треплешься с этим стариканом? Он скоро пылью покроется в отставке.
— Когда вы его подпишете, он еще и с тебя пыль смахнет, — ухмыльнулся Цзялэ. Нет, в сборной определенно были сплошные мудаки.

Если Вой ветра действительно подпишет Линя, Тан Хао постарается сделать так, чтобы он сидел и не высовывался. Занимался фанатами, часть которых разбежалась после провального десятого сезона, давал интервью, рассказывая, что команда была сегодня молодец, но противник оказался сильнее… На это Линь сгодится. Журналисты его тоже любили.

И на этом выкинул Линя из головы. Предстояла фотосессия, потом вечерняя тренировка, после нее — официальные спарринги с корейцами, было чем заняться. И над всем этим витал флер предвкушения, смешанного с возбуждением — совсем скоро они встретятся с сильными соперниками, и докажут, что кубок мира по праву принадлежит Китаю.

***

Босс позвонил, когда Тан Хао умывался после фотосессии. Чуть не утопил мобильник, пытаясь не хватать его мокрыми руками.

— Если вы звоните, чтобы рассказать про Линя,— прервал Тан Хао вежливые расспросы о том, как дела в сборной, — то почему я узнаю об этом от Юй Вэньчжоу, а не от вас?

Босс некоторое время молчал, а потом проговорил:

— Это было мое личное решение — пригласить Линь Цзинъяня. Директора были против. Поэтому я хочу тебя попросить — поработайте вместе год.

Блядь. Тан Хао привалился к стене, глядя, как течет из крана вода. Ну блядь. Он был готов ругаться с боссом, ставить условия, выяснять причины и даже — при самом худшем развитии событий — хлопнуть дверью. Потому что если ему не дадут заниматься командой так, как он считает нужным, — то какой в этом вообще смысл?

Но просьба загнала его в ловушку. С одной стороны, решение ему не нравилось. С другой стороны, Тан Хао считал часть директоров откровенными идиотами, и думать о том, как они взбесились, было приятно. С третьей стороны — это Линь, при мыслях о котором накатывало тихое бешенство и хотелось двинуть кулаком по стене. С четвертой — босс редко просил, в конце концов, он мог поставить перед фактом, но дал понять, что ситуация зависит от Тан Хао и будет находиться под его контролем.

— Ну так что? — раздалось в трубке, и Тан Хао понял, что босс все это время ждал ответа.

— Один сезон, — проговорил он. — Я обещаю попытаться с ним сработаться и готов потратить на это один сезон.

— Отлично, — в голосе босса слышалась улыбка. — Я рад. Как вернешься, обсудим все подробно.

Что ж. До возвращения еще долгие полтора месяца. Поэтому к черту Линя, он не собирается о нем думать раньше времени.

Вечерняя тренировка двигалась хреново. В последнее время они больше отрабатывали схемы и разбирали конкретные задачи, чем занимались собственными навыками. Пробежки, прыжки, ход под водой, разминках на коротких навыках — все это занимало от силы минут пятнадцать. Тан Хао это импонировало, он в отличие от Сунь Сяна не любил задрачивать навыки на тренажерах и с мобами, предпочитал их отрабатывать в PVP.

Но именно сегодня у Тан Хао разве что крита на промах не выпало. Осталось выронить кирпич во время атаки, и Е Сю посадит его на скамейку, на почетное место запасных. Их ростер позволял еще и не такую ротацию. Не говоря уже о самом Е Сю, который в этом году припер из Счастья поросшего мхом Мрачного лорда.

В имитации боя он играл вместе с Мучэн, Цзялэ, Шицинем и Цзэкаем против Фан Жуя, Вэньчжоу, Шаотяня, Ли Сюаня и Юньсю. И в рот он ебал такие эксперименты, потому что сражаться вместе с четырьмя дальниками — да проще сразу застрелиться. Нет, в любое другое время он бы, пожалуй, порадовался, задача интересная и трудная, но не тогда, когда все идет наперекосяк, и альтернатива — скамейка запасных.

В итоге Тан Хао плохо оценил расстояние и время прихода выстрела, приземлился рядом со Своксааром раньше, чем нужно, получил в лоб тентаклей, всей команде его пришлось выручать,как последнего идиота. И вместо того, чтобы реализовывать тактику, утюжить противника дальней артиллерией.

Тан Хо выкарабкался с двадцатью процентами здоровья, бой затянулся, потому что пришлось отступить и перегруппироваться. Пока Тан Хао соображал, Шицинь на коленке сочинил невероятную наглую стратегию, пожертвовав Цзэкаем, и они все же выиграли.

Но настроение было говно. А Е Сю лениво развалившись в кресле пузом кверху, смотрел так цепко и остро, что становилось не по себе.

На вопросительный взгляд Тан Хао он только покачал головой и сказал, повысив голос:

— Хорошо поработали. Разбор матча будет завтра утром.

Направляясь к себе, Тан Хао думал, что день не может стать еще хуже. Хотелось поскорее лечь спать, чтобы он, наконец,закончился. Обычно это помогало.

Но сразу за поворотом Тан Хао в кого-то врезался — тут он конечно сам виноват, нечего было так лететь. Но какого черта? Он покачнулся, вцепившись в плечи невысокого парня и удерживая его от падения, и окружающий мир остановился.

Тан Хао смотрел на прищурившегося Линя и все сильнее сжимал его плечи. Пауза затягивалась, казалось, что если он сейчас разожмет пальцы, то только для того, чтобы долбануть Линя об стену или типа того. От этого желания желудок сводило спазмами, тянуло и щемило, и Тан Хао только молча сглатывал, не разжимая зубов.

— Мне больно, — сказал Линь, и его мягкий спокойный голос вызвал еще одну волну щекочущей ярости, такой сильной, что волоски на руках встали дыбом. А потом на стиснутый кулак легла теплая сухая ладонь, и Тан Хао обессиленно разжал пальцы.

Нахуй. Заебало. Его все это не касается в ближайшие полтора месяца. Он обошел Линя и встал у двери .

— Значит, ты уже знаешь.

Тан Хао молча приложил карту к электронному замку.

— Жаль, я бы хотел сказать тебе лично.

Тан Хао уже было сделал шаг в темную прохладу комнаты, но в последний момент остановился.

— Слушай, какого хрена ты приперся сейчас? Боишься, что я передумаю? Нихуя. Год у тебя есть. Потом кто-то из нас уйдет. А теперь катись.

Тихий смех заставил повернуться. Линь, привалившись плечом к стене, крутил в пальцах телефон.

— Ты совсем не изменился. Не волнуйся, я не к тебе.

Тан Хао резко развернулся к Линю. Что за бред. Переносицу свело, и Тан Хао с силой провел указательным пальцем от бровей до кончика носа. Взгляд у Линя стал обеспокоенным, и Тан Хао снова разозлился — тот хорошо помнил его привычки.

— Меня пригласил Е Сю.

Ну да. Точно. Старые пердуны должны держаться рядом. Но тогда что…

— И какого хрена ты забыл тут? Заблудился? Проводить?

— Цзялэ сказал, что ты живешь один и есть спальное место. Хотел попроситься жить, тут мне будет удобнее, чем в основном крыле.

Из удобств здесь был только запасной выход на территорию волонтеров и в лагерь новичков сборной. Понятно. Тан Хао запрокинул голову и выдохнул, глядя в голубоватый потолок.

— Как хочешь, — сказал он и шагнул в комнату. — Мне это не волнует.

— Спасибо, — ответил Линь в закрывающую дверь.

Тан Хао ждал некоторое время, но Линь не постучал. Злость понемногу отступала, накатывало умиротворение, как будто случилось что-то хорошее. Еще бы понять — что. А, ну да. Дурацкий день подошел к концу.

Он завалился на кровать, подтянул к себе планшет и открыл заметки, которые прислал Е Сю. Ему некогда заниматься всякой хренью. Надо работать.

Заметки затягивали. Тан Хао перечитывал их снова и снова, проматывая вверх и вниз, пересматривая фрагменты записей. Вопрос ракурса: Е Сю смотрел на все иначе, и Тан Хао даже не то, чтобы завидовал — ему мучительно хотелось научиться выворачивать мозги так же.

И с такой же скоростью. Он даже потыкался в старые записи матчей “Счастья”, прикидывая, как бы решил похожие задачи сам — нихуя Тан Хао не сообразил бы что-то подобное. Но это пока. Он так тоже сможет, и вот тогда кубок будет принадлежать Вою Ветра.

Тан Хао перевернулся на кровати, потянулся, раскидывая руки и ноги. Клонило в сон, и надо было бы погасить ночник или хоть одежду стянуть, да черт с ней. Потом. Он десять минут подремлет и встанет.

Его разбудил шорох. Сквозь сон Тан Хао несколько секунд лениво соображал, кто может шуршать в его комнате, если он тут один: роботов-уборщиков запускали централизованно во всех жилых помещениях во время, когда шли тренировки…

Линь. Тан Хао сел, промаргиваясь, и уставился на Линя в свете ночника. Соседняя кровать уже была расстелена, на тумбочке появились знакомые черные часы, блокнот, планшет — личный, он был другого размера и в обложке со старым логотипом “Славы”. Чашка, пара мелких фигурок, которые раньше стояли у Линя перед компом.

Линь стоял у шкафа на своей половине комнаты, обернувшись к Тан Хао через плечо. Видимо, заканчивал раскладывать вещи.

Тан Хао никогда не задумывался, как Линь выглядит без одежды. И сейчас, когда на Лине были только черные трусы, Тан Хао осоловело его рассматривая. Линь был тонким. Не слишком худым: спортом он, похоже, не пренебрегал по сей день, и старался держать себя в форме, как все это старичье. Как будто им это могло чем-то помочь задержаться в про.

Линь улыбнулся уголками губ, и Тан Хао сбился с мысли. На шее у Линя поблескивала тонкая цепочка, но что на ней — было не рассмотреть.

— Спи, — шепотом сказал Линь. — Я тоже уже ложусь.

А как же. Тан Хао не собирался слушаться этого, этого… Он потер лицо и сел ровнее. Сфокусировал на Лине взгляд. Красивые у него кисти — с подвижными пальцами, но мелковаты. В этом, по мнению Тан Хао, заключалась часть проблем Линя как игрока. Киберспортсменам нужен размах. Тан Хао, пожалуй, одной ладонью мог бы закрыть обе его руки.

— Ты меня разбудил.

— Извини.

Линь откинул покрывало на своей кровати, сложил. Повесил на спинку. Забрался под одеяло и закинул руки за голову, и только потом повернулся к Тан Хао.

Тан Хао сглотнул. Хотелось наорать на Линя, но — за что? Мало ли, разбудил, что за бред вообще. Дело было просто в том, что он существовал и Тан Хао от этого было плохо.

— Спокойной ночи, — сказал Линь и закрыл глаза. Ресницы у него были длинные-длинные. Тан Хао даже при хреновом свете видел.

— Почему именно к нам? — тихо спросил Тан Хао, разворачиваясь в сторону Линя, вглядываясь в его лицо. Линь медленно моргнул.

— Это моя команда.

Вот оно. Вой Ветра всегда был командой Линя. Даже когда он ушел. Даже когда не осталось ни следа от него в коридорах, тренировочной и столовой. Люди помнили его; даже, кажется, стены о нем не забывали. Первый гильдлид, первый капитан, первый менеджер.

Даже сейчас, когда Тан Хао прочно утвердился в команде, когда они отыскали свой путь — который приняли и старые фанаты тоже, — даже сейчас Тан Хао знал, что у Воя Ветра все еще есть Линь.

Он был бы рад вышибить из окружающих все мысли, все воспоминания о нем, но как быть, если он не может выбить их из себя? И не знает, как уже перестать оглядываться.

— Уже нет, — наконец, ответил он и закрыл глаза.

Пусть этот день закончится.

Накатывала дрема, тяжелая и глухая, Тан Хао медленно провалился в такой же тяжелый сон. И уже на самой границе яви почувствовал, как на него ложится мягкое покрывало.