Actions

Work Header

Walk Me Across the Fragile Line

Chapter Text

Питер давно прознал про существование клана Вольтури, однако не предпринимал никаких решительных действий на их счёт. Да и куда ему! То, что он коллекционировал знания и оружие против вампиров, вовсе не означало, что он сунется к ним в логово. С него хватило случая с Джерри Дэндриджем, когда его чуть было не разорвали на куски детища этого вампирского отродья. Даже увешанному с ног до головы разнообразным анти-вампирским оружием, ему было не выстоять против новообращённых, чья сила превышала все мыслимые пределы. Повезло, что Чарли удалось прикончить этого ублюдка и все новообращённые вернули себе человеческую сущность.

С Вольтури дела обстояли ещё хуже, чем с убийцей его родителей. Они были вампирской аристократией, сами себе полиция, суд и палачи, а ещё напоминали собой мафию. Слава всем богам, что обитали они на другом конце земного шара, в Италии, и им не было никакого дела до какого-то шоумэна из Америки, где Питер всё-таки осел, косящего под охотника на вампиров.

Однако так оставалось недолго…

При всём внутреннем ужасе, что он испытывал при мысли, что когда-нибудь Вольтури обратят свой взор на него (особенно после смерти Джерри), Питер всё-таки заслал к ним шпиона, чтобы разузнать о них побольше. В частности, об их слабостях, которых на первый взгляд видно не было. К сожалению, ему мало что удалось узнать, прежде чем его информатора навсегда вывели из строя.

Однажды Питер получил посылку, но не с ebay, как он ожидал, и её содержимое оказалось далеко не самым приятным. Точнее будет сказать, что лежащий в ней «сюрприз», был полной противоположностью слова «приятно». В самой обычной на вид коробке, он обнаружил оторванную голову Кеннета, его шпиона, всю заляпанную запёкшейся кровью и с болтающимся шейным отделом позвоночника. Смрад, исходящий от неё, был по истине ужасающим. Организм не выдержал ни запаха, ни зрелища, и Питера вывернуло наизнанку прямо себе под ноги. Его ещё долго колотило от ледяного ужаса, сковавшего его тело из-за увиденного пиздеца.

К посылке также прилагалось письмо, в котором содержалась личная информация о Питере и откровенная угроза его жизни. Будто он без того намёка не понял! Вольтури шли за ним, и Питер понимал, что даже если он пустится в бега, его всё равно настигнут и убьют. И ему очень повезёт, если вампиры сделают это быстро, а не будут откусывать от него по кусочку день за днём, пока он не рехнётся от боли и страданий.

Питер не знал, что ему делать дальше. Не идти же на Вольтури напролом с воинственным криком «я отправлю вас всех в Ад», в самом деле! К тому же по сведениям, полученным от Кеннета, их резиденция, Вольтерра, была непреступной крепостью, кишащей сотнями вампиров. Его убили бы раньше, чем он переступил порог. Ко всему прочему во главе клана стояли три могущественных вампира, чей возраст исчислялся тысячелетиями, а значит они были гораздо сильнее, проворнее и смышлёнее многих прочих. Питер на их фоне смотрелся ничтожной букашкой, которую им не составит никакого труда раздавить.

В тот день, решив, что раз уж ему всё равно не выстоять против их мощи, Питер поступил так, как обычно, а именно: напился до полного беспамятства, съёжившись на полу, матеря себя за решение сунуться к этому проклятому клану.

***

Питер проделывал тот же трюк с алкогольным забытьем день за днём вот уже неделю, но от вампиров не было ни слуху, ни духу, что крайне напрягало. Он места себе не находил, постоянно ожидал, что на него выпрыгнут из-за угла, даже отменил все предстоящие выступления, чтобы ему не пришлось покидать свой дом, оборудованный самой продвинутой системой защиты.

Логически Питер понимал, что бухать, не предпринимая никаких других полезных действий, вроде попытки побега и затаиться на время — это не выход, но его это не останавливало. Логика вообще была не самой сильной его стороной. Вот соблазнить какую-нибудь девицу — это пожалуйста. Устроить охрененное шоу, чтобы все ссались от восторга — да не вопрос! Но придумать адекватный план, как отсрочить свою кончину, вместо того, чтобы вливать в себя бутылка за бутылкой — это вряд ли можно было назвать логичным решением.

Питер давно перестал ощущать вкус дынного Мидори, но в голове стелился приятный туман, притупляющий все тревоги последних дней. Иногда ему даже начинало казаться, что вампиры уже давно позабыли о нём, занялись какими-то другими вампирскими делами, которые несомненно были куда важнее, чем наказание его заспиртованной тушки, раз уж за целую неделю они не удосужились привести угрозу в действие.

И как же он ошибается, придя к такому мнению...

— Так-так-так, — раздаётся глумливый голос позади него, — неужто это тот самый знаменитый Питер Винсент, который не побоялся заслать к нам шпиона?

Питер вскакивает с кресла и разворачивается так резко, что на мгновение всё плывёт перед глазами. Когда зрение возвращается в норму, вампир (и не просто вампир, а Аро, один из лидеров Вольтури, собственной персоной), который ещё секунду назад был у двери, оказывается всего в полуметре от него, стоя теперь за спинкой кресла. Из-за зашкалившего адреналина Питер мгновенно трезвеет, а его ноги подкашиваются. Он рушится на пол и отползает назад на дрожащих от ужаса конечностях. На губах Аро играет лёгкая улыбка, а кроваво-красные глаза с немигающим взглядом прослеживают его путь с издевательским интересом. Он даже облокачивается на кресло и чуть склоняет голову к плечу, чтобы было удобнее наблюдать за уморительным, как он наверняка считал, представлением.

Когда пятиться дальше больше некуда, Питер встаёт, держась за стену, и, нашарив припрятанный как раз для такого случая пистолет, заряженный кольями, направляет оружие в сторону вампира. Тот на мгновение застывает, округлив в удивлении рот, а затем, издав немного истеричный смешок, разражается аплодисментами.

— Восхитительно, — Аро тягуче произносит это слово, будто то приклеено на жвачку. Его губы растянуты в широкой улыбке, однако в глазах нет ни тени положительных эмоций, лишь мертвенный холод. Питер непроизвольно ёжится, втягивая голову в плечи. — Не думал, что ты действительно сделаешь это. Только вот... — говорит вампир, стоя в один момент в трёх метрах от него и мгновением спустя — так близко, что не находись за спиной стена, Питер бы несомненно отшатнулся, — тебе стоило выстрелить сразу.

Закончив свою мысль, Аро вырывает пистолет из руки Питера и откидывает его в сторону. Затем одним слитным движением пригвождает его к стене, удерживая за плечи. Питер морщится и стонет, вампир явно не собирается сдерживать свою силу. Удивительно, что он всё ещё жив при такой-то силище нападавшего. Вампиру явно не составило бы никакого труда оторвать ему башку, как бедняге Кеннету, чья голова сейчас разлагалась где-то на свалке, куда Питер отнёс вампирскую посылку, а тело и вовсе находилось неизвестно где.

Аро склоняется к его уху, мазнув длинными чёрными волосами по голым ключицам, неприкрытым шёлковым халатом, заставляя Питера вздрогнуть от щекотки. Вампир будто читает мысли (может, так и есть), припоминает ему Кеннета, шепча на ухо:

— А ведь твой друг верил, что ты действительно стоящий охотник на вампиров, доверял тебе, а ты всего лишь никчёмный контейнер для крови, который замахнулся на то, что ему не под силу побороть.

Слегка завораживающий шёпот вначале превращается в шипяще-рычащий рокот. Вампир чуть отодвигается, но лишь для того, чтобы схватить Питера за горло и приподнять над полом. Тот принимается сучить в воздухе ногами и царапает руку, крепко вцепившуюся в его шею. Безрезультатно. Он лишь чувствует, как хватка на его горле усиливается: недостаточно для того, чтобы смять его гортань как салфетку, но чтобы задушить — вполне.

Питер находился на грани, его лицо побагровело, он сипел и хрипел, пытаясь вдохнуть хоть каплю воздуха, но дышать было нечем. Аро всё продолжал сдавливать его горло, медленно, наслаждаясь каждой секундой наблюдения за угасающей в его руках жизнью. Из последних сил Питер вцепляется в его ладонь в попытке оторвать её от себя палец за пальцем, и внезапно что-то в поведении вампира меняется.

Аро вздрагивает всем телом и вздёргивает лицо вверх, алые глаза будто заволакивает дымкой. Хватка на его горле сперва ослабевает, а потом рука и вовсе убирается от него прочь. Питер приземляется обратно на ноги, которые тут же подгибаются, заставляя его упасть на пол, будто марионетку, чьи нити выпустил из рук кукловод. Он хватается за горло и как обезумевший принимается глотать спасительный воздух, сипя и кашляя. Ему дурно, голова кружится от притока кислорода в лёгкие. В глазах темно, не считая ярких, острых вспышек, фейерверком взрывающихся перед внутренним взором.

Когда зрение к нему возвращается, Питер кидает взгляд вверх. Вампир возвышается над ним, всё ещё стоя до ужаса близко, пялится на стену с неприязненным оскалом и не моргает. И хотя Питер не врубается, почему тот отпустил его, он решает воспользоваться этим шансом на полную катушку.

Он отползает в направлении откинутого пистолета, но сразу же понимает, что просчитался, когда Аро приходит в себя, поднимает его за шкирку, как дерзкого котёнка, и вновь прижимает к стене. В этот раз обходится без удушения, но спине всё ещё приходится тяжко. Позвоночник и лопатки ноют из-за очередного столкновения с бетоном, а шея ощущается одним огромным синяком, горящим болью каждый раз, когда Питер сглатывает вязкую слюну.

— Ты убил Джерри, — безапелляционно заявляет Аро, заглядывая ему в глаза с серьёзным видом.

«Да как он?.. А впрочем... Мне пиздец», — обрывками проносится в голове Питера. Если вампир чуть было не придушил его за подосланного шпиона, то за убийство одного из их вида его явно по головке не погладят. Даже если он убил его не своими руками, а лишь помог в этом деле Чарли.

— Всегда не выносил этого типа, — внезапно фыркает Аро, закатывая глаза. — Но он нравился Кайюсу, поэтому мне приходилось терпеть его общество, когда он к нам наведывался. Никогда не мог понять, что связывало этих двоих, а Кайюс отказывался показывать мне свои воспоминания, хотя мы договорились не хранить друг от друга тайн, чтобы не случилось повторения истории с Маркусом.

Питер слегка охреневает, не особо вслушиваясь в то, что говорит вампир. Всего минуту назад он намеривался его убить, а теперь как ни в чём не бывало разговаривает с ним? Страннее некуда. Хотя больше походило на то, что Аро разговаривал сам с собой, будто Питер был комнатным растением, с которым болтаешь, когда больше не с кем. Это, конечно, было какой-никакой отсрочкой его убийства, но ужаса внушало не меньше. Если для вампира он находился на уровне какого-нибудь шпината, который вечно липнет к зубам, то едва ли можно было надеяться на хоть какое-то сострадание к нему, как к разумному существу.

Стоило Питеру об этом подумать, как всё внимание Аро вновь переключается на него. Он делает пару шагов назад, давая Питеру отдышаться без вторжения в личное пространство, и оценивающе оглядывает его с ног до головы. Питеру становится неуютно под этим пристальным взглядом. Он судорожно запахивает халат дрожащими от стресса руками, но развязавшийся пояс, лежащий скользкой змеёй у его ног, решительно не позволяет оставить одежду в том же приличном состоянии, когда он убирает руки.

Питер глядит на вампира во все глаза и замечает, что тот как-то нехорошо прищуривается и растягивает алые губы в отталкивающей усмешке.

— Какой же ты непослушный мальчик, Винсент, — Аро качает указательным пальцем в воздухе, цокая языком.

— О ч-чём ты? — нелепо запинаясь спрашивает Питер. Складывающаяся ситуация напрягает его всё больше и больше.

— Не придуривайся, я всё видел, — раздражённо морщится Аро, взмахивая рукой. — В этом заключается моя сила — при тактильном контакте я читаю мысли и воспоминания других существ.

Питер леденеет. Он ведь не хочет сказать, что видел всё? Прям всё-всё.

— Всё-всё, — улыбается ему Аро издевательски, и Питеру в ту же секунду хочется провалиться сквозь землю прямо в раскалённое ядро планеты. — Я видел, как ты держал моё фото в одной руке, а другой ласкал себя.

От высказанных вслух откровений Питер чуть было не взвыл со стыда. Ебучие вампиры с их не поддающимися логике ёбанными силами! Он закрывает пылающее лицо ладонями, хотя в данный момент это является крайне опрометчивым поступком, и желает лишь одного — чтобы всё это оказалось сраным кошмаром, выдуманным его извращённым разумом.

Не видя, но ощущая всем своим естеством, как Аро вновь принимается приближаться к нему вальяжной походкой хищника, крадущегося к своей жертве, Питер вновь предпринимает попытку побега. Если бы он умел учиться на своих ошибках, то давно осознал, что этот манёвр против вампиров не работает. Он тут же оказывается схвачен сильными холодными руками и прижат обратно к стене. В который раз за этот вечер сильно ударившись спиной (на ней наверняка уже не было живого места так же, как горле), Питер издаёт полу-вздох, полу-стон.

— Мне нравится слышать эти звуки, — мелодично тянет Аро, приподнимая его лицо за подбородок. Питер дёргается из захвата, но вампир лишь крепче сжимает пальцы, причиняя боль. — Однако я знаю, что ты можешь гораздо лучше, мой дорогой.

Выражение предвкушения на бледном лице, читалось довольно чётко. Аро явно имел на него далеко идущие планы, и Питер знал на все сто процентов, что не собирался в них участвовать. Он не хотел даже узнавать в чём, собственно, состояли его планы, но подозревал, что они лишат его достоинства как охотника на вампиров, так и человека. Хотя оставалась ли в нём хоть крупица достоинства после его тотального проёба с дрочкой, тот ещё вопрос. Но откуда же ему было знать, что у Аро имеется сила, которая вскроет его грязный маленький секрет, который должен был остаться между ним и его кроватью?