Actions

Work Header

Lost in your arms

Chapter Text

1
Драко сидит один в баре, допивая остатки второго за вечер коктейля. Пэнси бросила его больше часа назад ради клубного танцпола. Временами он видит ее, мелькающую там в сверкающих розовых и фиолетовых огнях, ее лицо поднято вверх, волосы спутаны, кожа поблескивает от пота, когда она бросается в пульсирующий ритм музыки.

Это не для него, по крайней мере, не сегодня. Он втягивает в себя крошки льда, позволяя им хрустеть между его задними зубами. Зря он позволил Пэнси уговорить его прийти. “Крыло Тестраля” слишком сильно, по его мнению, пытается быть в тренде, со своими затененными углами и плюшевыми бархатными занавесками. Это как если бы Равенкловец пытался учить Слизеринца зарабатывать, а Драко это не очень нравится. Он осушает свой бокал и ставит его обратно на стол; несколько оставшихся кусочков льда звенят о стекло.

“Заказать тебе еще?”

Драко поднимает взгляд и смотрит в знакомые, глубоко-зеленые глаза. Он не пьян – это он точно знает. Двух коктейлей, крепких или нет, недостаточно, чтобы воткнуть его в эту конкретную фантазию. “Нет” - говорит он, играя своим бокалом; свет от танцпола мерцает по его краю.

Поттер все равно садится и привлекает внимание бармена. “Еще два, пожалуйста?” - и щелчком отправляет несколько галлеонов вдоль гладкой черной мраморной плиты. Он бросает быстрый взгляд на Драко, и живот Драко переворачивается самым смущаюшим образом. Золотисто-коричневая кожа Поттера блестит под огнями клуба, яркие блестки розового и фиолетового цвета мерцают на его круглых очках, придавая почти потусторонний блеск его скулам. Уже несколько месяцев Драко не видел этого придурка. Три и несколько дней, если быть честным. Говорят, что Поттер все это время крутился в Штатах; Драко обращает внимание на беседы вокруг во время ленча.

“Так ты вернулся”. Драко берет навязанный ему коктейль, ловко смешанный барменом. Это плохая идея. Ему больше не нужно. То, что он, черт возьми, должен делать, так это поставить бокал на стол, выйти из клуба – к дьяволу Пэнси - и отправиться ко всем чертям домой. Если бы он был действительно смелым - или гораздо более пьяным - он бы выплеснул коктейль на чертовски идеальное лицо Поттера или на ширинку его джинсов. А потом, возможно, отсосал это. Вместо этого он делает глоток из бокала. Кисло-сладкий виски с горьким привкусом Кампари скользит по его языку и горит в его ноздрях.

Поттер поднимает свой бокал, губы изогнулись в полуулыбке. "Я вернулся". Драко ждет, что он расскажет в подробностях. Он этого не делает. Драко возвращается к своему напитку. Типичный Поттер. Никаких объяснений ни о том, что он делал, ни о трахании Драко, а затем исчезновении даже без должной благодарности или, о, эй, Малфой, я собираюсь в Нью-Йорк этим вечером, поэтому не жди меня. Он оставил Драко, как дурака, впустую ждать его в “Дырявом Котле”, и Драко никогда так не злился, больше всего на себя самого, из-за того, что беспокоился о том, чем занят этот бесполезный придурок.

Вышеупомянутый придурок смотрит на Драко. “Я слышал, что ты завтра сдаешь экзамен на сержанта”.

Драко не отвечает, затем пожимает плечами. Позади него музыка переходит в другой ритм, тяжелую, оглушительную барабанную дробь, сотрясающую пол под его натруженными ногами и заставляющую дребезжать бутылки на полках за стойкой. “Я прошел аттестацию. Это кажется следующим шагом. Всем надоедает зарплата констебля, в конце концов”. Он слишком хорошо осознает присутствие Поттера рядом с ним, в джинсах и облегающей темной рубашке, верхние три пуговицы которой расстегнуты. Волосы Поттера вьются чуть ниже воротника, и тень щетины заметна вокруг острой челюсти.

Он выглядит восхитительно и пахнет еще лучше. Оттенок сигаретного дыма и ликера, смешанный с лимонной травой и чем-то более тяжелым. Шалфеем, возможно, думает Драко, и пытается не вдыхать запах Поттера. Он терпит полное фиаско, и слабые проблески желания в его теле бесят его.

“Ты отлично справишься” - говорит Поттер над краем своего бокала. “Сдаешь письменный экзамен и практические задания одновременно?”

“Возможно”. Драко сдвигается на стуле, поворачиваясь, чтобы посмотреть на толпу. Он потерял из виду Пэнси. Еще один глоток коктейля, и его конечности, теплые и вялые, расслабляются – он подозревает, что это опасно рядом с Поттером, но он все еще злится. Он снова поднимает бокал к губам. “Пройду их оба, и нет никаких причин отказать мне в собеседовании с Советом по Продвижению, что бы там остальные ни думали”. В Аврорате по-прежнему ворчат по его поводу. Шах говорит ему, чтобы он не обращал на это внимания, но Драко все равно слышит. Он не может винить их, в самом деле. Слишком много людей погибло на войне, и Драко сыграл свою роль в их судьбе. Он это знает. Это то, с чем он живет каждый день.

Поттер просто наблюдает за ним в течение нескольких мгновений, затем он отводит взгляд, его пальцы сжимаются вокруг бокала. Он делает еще один глоток. Его верхняя губа мокрая; Драко чувствует внезапное желание облизать ее. Он этого не делает. Цирцея, он ненавидит то, что Поттер может сделать с ним, как он может одним взглядом перевернуть всю жизнь Драко. Он возвращается, после нескольких недель отсутствия, и при виде одной приподнятой неопрятной брови Драко дышит рядом с ним, как запыхавшаяся собака.

Он также ненавидит тот факт, что у него не хватает мужества делать то, что он хочет: наклониться и провести языком по уголку рта Поттера. Схватить его член и отплатить ему в последний раз. С интересом. Может, даже поиметь его сзади.

Край барной стойки впивается в спину Драко; он чувствует, как бармен двигается позади него. Черт. Он действительно должен пойти домой. Он должен выспаться. Экзамен в половине десятого утра, и ему нужно быть готовым к нему. Он потратил последние две недели на сосредоточенное изучение многотомных “кодекса Аврора” и “свода законов Визенгамота” за последнюю сотню лет. Блейз поспрашивал его по неясным магическим законам и аврорским методикам. Он готов к этому экзамену, точнее, готов насколько это возможно. Тем не менее, ему нельзя его провалить. Он знает, что именно он, из всех экзаменующихся, не может позволить себе что-то испортить.

Но вдруг Поттер оказывается рядом с ним, его мускулистое бедро касается бедра Драко, и весь здравый смысл вылетает из головы Драко. Он ненавидит себя за это, но это не имеет значения. Он хочет Поттера, хотя это последнее, что ему нужно сегодня вечером. Он действительно должен уйти.

“Как было в Нью-Йорке?” - спрашивает он вместо этого, его дыхание неровное, и он надеется, что Поттер не заметит.

Поттер делает глоток и ставит свой стакан обратно. Он наблюдает за тем, как бармен наливает коктейль для красивой девушки рядом с ними. Она берет его с улыбкой и подмигиванием. Ее платье еле-еле прикрывает изгиб ее зада. Драко уверен, что Поттер замечает это, судя по наклону его головы.

“В Нью-Йорке все было в порядке” - говорит Поттер через мгновение. Он оглядывается на Драко. Его смешные, взьерошенные волосы падают на одну бровь, касаясь верхней части очков. “Извини, что я так внезапно уехал”. У него еще есть чувство приличия, чтобы выглядеть немного смущенным. "Ты знаешь".

Драко поворачивается на стуле, на этот раз спиной к толпе. Ему нужно время подумать. Он опасается, что уже потерял контроль, если он у него вообще изначально был. “Ну так ты задница. Это не то, чтобы я уже этого не знал”.

"Справедливо". Палец Поттера обводит край бокала, а затем погружается в него. Он вталкивает влажный кончик пальца между губами, затем позволяет ему выскользнуть, и все тело Драко напрягается от желания. Поттер бросает на него взгляд, и блеск в его глазах ускоряет пульс Драко. “Но я же сказал тебе, что буду неделями дрочить при мысли о тебе на своих коленях с таким симпатичным ртом, окутывающим мой член, а?” Он улыбается, медленный изгиб мягких губ и блестящие зубы. Драко совершенно уверен, что именно так чувствует себя кобра, когда сталкивается с мангустом: потрясенной и ошеломленной. “Знаешь, я так и делал”.

Возникает ощущение, что в зале только что применили Согревающие Чары. Тепло течет по коже Драко, покалывая тело под шелком рубашки, и он не может смотреть на Поттера. Он обречен, теперь он это знает. “И из этого я должен был сделать вывод” - говорит он, и голос как-то остается ровным – “что ты намеревался исчезнуть на несколько недель?”

Поттер молчит.

Драко качает головой. “Ты чертов ублюдок” - говорит он себе под нос. Он не совсем уверен, что бармен не слушает. Он слишком взбешен, чтобы беспокоиться об этом, и слишком возбужден, чтобы уйти. Он балансирует на грани ненависти к самому себе и ненависти к Поттеру.

“Послушай, я никогда ничего не обещал”. Поттер сдвигается, и его колено упирается в бедро Драко. Драко не хочет двигаться, это давление приятно; его тело реагирует на тончайший намек от Поттера. Цирцея, он шлюха. Реально. Он ненавидит себя за это. “Это было однораз...”.

“Я прекрасно понимаю, что это было” - огрызается Драко. “Грубый перетрах, ясный и простой. Я не идиот". Он снова берет свой коктейль. Его голова кажется легкой, словно в ней порхает тысяча бабочек. “Но это не делает тебя меньшей задницей”. Он видит, как Пэнси еще раз мелькает в толпе. Теперь она танцует с кем-то, ее бледные руки лежат на его плечах, пальцы ерошат его темные волосы. Ее красная помада почти полностью стерта. Драко подозревает, что сегодня ему не нужно беспокоиться о том, что она спит одна.

Поттер наклоняется ближе. “Грязный маленький секрет” - бормочет он. "Помнишь? Для нас двоих."

Глаза Драко закрываются. Он все еще может чувствовать руки Поттера на своих голых бедрах, ручейки теплой воды, сбегавшие по их коже, боль, причиняемую членом Поттера, вжимающимся между его ягодицами. Он осторожно вздыхает. Когда он открывает глаза, бармен наблюдает за ним. Он задумывается, насколько порозовело его лицо. Костяшки пальцев Поттера касаются его бедра; Драко почти отшатнулся, уже невероятно возбужденный и отчаянно желающий спрятаться. “Не делай так” - говорит он, но страдает оттого, что рука Поттера отодвигается и ложится обратно на бар. Он чувствует себя пружиной, готовой выстрелить при малейшем прикосновении.

“Если хочешь” - говорит Поттер, наклонившись к Драко, так что его губы оказываются близко к его уху и дыхание призрачно обдувает тонкую кожу - “Я буду в туалете”. Он осушает свой бокал и ставит его на стойку вместе с кивком в сторону бармена. Драко прилагает максимальные усилия к тому, чтобы не повернуться и не смотреть, как он уходит. Или немедленно последовать за ним.

Драко чертовски хорошо знает, что на самом деле не хочет сопротивляться, независимо от того, сколько он сам себе говорит, что попытается. Боковым взглядом он видит, как идеальная задница отступает вглубь паба, провожаемая множеством взглядов, как мужских, так и женских. Широкие плечи Поттера пробивают ему дорогу с небрежной, не требующей усилий изящностью, его шаги размеренные и в то же время крадущиеся. Здесь нет гордого льва; скорее Поттер – грациозная пантера, двигающаяся сквозь толпу со сжатой в пружину силой, намеком на опасность и больше, чем каплей высокомерия. Член Драко недвусмысленно реагирует на эту картинку...

Каждая лишняя секунда, на которую Драко остается в баре - это пытка, но он заставляет себя считать, пока не досчитывает до семи минут. Так он не будет казаться слишком нетерпеливым, если вообще решит пойти. Он знает, что пойдет, но он снова и снова говорит себе, что нет.

Когда он встает, Пэнси машет ему издали - лямки платья упали с ее бледных плеч, остатки ее губной помады размазаны по углам рта - позволяя своему выбору-на-ночь увести ее; его лицо повернуто так, что Драко не может его увидеть. Умный человек. Драко салютует. Он должен последовать за ними, он знает. Пришло время уходить домой.

Вместо этого он поворачивается и проталкивается через толпу, ругая себя за то, что он настолько глуп, что думает, что Поттер все еще там. Или в одиночестве. В конце концов, это будет не первый раз, когда этот ублюдок водил его за нос. Все, что ему нужно сделать, это опозориться, разыскивая Поттера, а затем вернуться домой.

В голове Драко - мешанина мыслей, образов и ноющей необходимости забыться в чем-то, отличающемся от магических правил и законов. Взгляды исподлобья и осторожные улыбки говорят ему, что у него, возможно, есть несколько вариантов для этого в клубе, если он захочет. Здесь он не Малфоевский наглец; он всего лишь тело в тени, пригодное для нескольких восхитительных мгновений быстрого удовольствия. Он думает об изменении курса, о том, чтобы привлечь одного из этих хорошеньких молодых ребят, всего год или два как из Хогварца, в один из углов, потерять себя в быстрых, нетерпеливых прикосновениях и грубых поцелуях и расстаться взаимно удовлетворенными и без обмена именами. Но никто из них не является Поттером.

Черт-черт-черт.

Коридор в туалете тесный и узкий; там немного пахнет мочой и, более резко, слишком сильными Дезинфицирующими Чарами. Темный каменный пол покрыт пятнами пыли, а сплошной ряд деревянных дверей с серебряной отделкой в основном закрыт. Верхние лампы, плавающие возле черных, тисненых потолочных плит, освещают пространство слабым светом. Ряд раковин мерцает из ниши слева от него.

Драко шепчет себе под нос проклятия. Это была бесполезная затея, и он был идиотом, думая, что будет иначе. Поттер точно уже ушел. Он почти поворачивается, чтобы уйти.

Как будто по сигналу, лакированная серебряная дверь чуть дальше со скрипом открывается в сторону конца ряда, привлекая его внимание. Драко колеблется, затем приближается к ней, несмотря на предупреждение, бьющее в подсознание. Он никогда не был в состоянии противиться опасности, не когда его гордость была задета, но это не значит, что она не ускоряет его сердечный ритм.

Когда Драко подходит к двери, Поттер высовывает наружу мускулистую коричневую руку и затаскивает его внутрь, закрывая кабинку щелчком пальцев.

“Ты пришел” - говорит Поттер. Драко раздражается от того, как его привлекает явная дерзость Поттера.

В кабинке с трудом есть место, чтобы стоять вместе двоим мужчинам. Драко сдвигается, его лопатки прижимаются к тонкой перегородке. Опора за спиной придает ему уверенности.

“Я думал, что должен убедиться, что ты действительно здесь, а не свалил в Нью-Йорк или еще куда”. Драко пытается выглядеть скучающим. Он все что угодно, кроме этого.

Поттер улыбается, уголки его глаз морщатся. Это не утешающее выражение. “Нет. Не собираюсь в Нью-Йорк в ближайшее время”.

“Это хорошо, я полагаю”. Драко все еще не может смотреть Поттеру в глаза. “Хотя, это не то, что меня волнует”.

"Конечно, нет." Поттер проводит по челюсти Драко теплым, уверенным пальцем, и Драко отворачивается, изучая разнообразие грубых комментариев, выгравированных на внутренней стороне двери, подавляющее большинство из которых ссылается на размер члена парня по имени Найджел. Непрекращающееся биение танцевальной музыки здесь рассеивается, перекрывается человеческими голосами и неясными звуками звенящей стеклянной посуды и водопровода. Поттер молчит несколько мгновений, и Драко думает, что он может перестать дышать.

“В любом случае” - говорит наконец Поттер, его голос низкий, но уверенный. “Я полагаю, я должен компенсировать тебе”.

Драко оглядывается на него, несмотря на собственное нежелание. “Я не уверен, что знаю, что ты имеешь в виду”.

Тогда Поттер берет яйца Драко в уверенную ладонь, и голова Драко откидывается назад. “По-моему, я тебя поймал” - говорит Поттер, наклоняясь, чтобы чуть прикусить кожу возле челюсти Драко.

В ответ Драко вталкивается в руку Поттера. “Черт” - говорит он, и Поттер смеется возле горла Драко. Драко сейчас болезненно твердый, и он может кончить только из-за этого; давления, напряжения, освобождения. Он снова трется о Поттера, отчаянно нуждаясь в дополнительных фрикциях, в чем-то кроме волны беспокойства и скуки, которые обуревали его в течение нескольких месяцев. Он не хочет признавать это, но с момента исчезновения Поттера он впервые чувствует себя живым.

Поттер отклоняется назад, положив одну руку на грудь Драко и пригвождая его к месту, оставив другую руку свободной над яйцами Драко. Он не позволяет Драко получить что-то даже близкое к тому, что тот хочет, и Драко чуть не скулит от разочарования. “Пока нет”, - говорит Поттер. “Не так. Я собирался дать тебе разрядку ртом”. Когда Драко все же пытается толкнуться ему навстречу, сила Поттера становится очевидной. Драко буквально не может шелохнуться, а Поттер разве что чуть-чуть давит на него своим весом. “Мне что, использовать Чары Обездвиживания, чтобы ты стоял спокойно?”

Драко может поклясться, что от одной этой мысли, его член удваивается в объеме а тело содрогается до кончиков пальцев. Низкий смех Поттера посылает мурашки в забег по коже Драко.

“Вот так, да?” - спрашивает Поттер. Его большой палец гладит набухший ствол Драко, сдвигая ткань его брюк.

“Пошел ты” - говорит Драко, волна смущения проходит через его голос. Ощущение своего члена в руке Поттера и его тяжесть разрушает его гнев, это он вполне осознает. Ему все равно.

Щелчок пальцев Поттера, почти незаметный жест, и руки Драко зафиксированы над его головой тонкими шелковыми шнурами заклинания, затягивающегося вокруг его запястий, вытягивающего вверх и заставляющего встать на цыпочки. Драко не может сдержать ворчливого звука при резкой боли в плечах.

"Лучше?" Поттер почти прижался к нему. Драко чувствует тепло дыхания Поттера возле уха.

Драко не отвечает. Поттер и не нуждается в этом, они оба это знают. Член Драко натягивает ширинку, пуговицы чуть не рвутся, и когда Поттер прижимает ладонь, Драко стонет. Рот ко рту, жесткий и влажный, глотающий мягкий вздох Драко, когда он расстегивает его брюки и протискивает руку за резинку трусов. Кончики пальцев касаются основания члена Драко, и Драко извивается, зубы прикусывают нижнюю губу Поттера.

“Цирцея, ты дразнишь ...” Драко замолкает, когда пальцы Поттера вьются вокруг его члена, освобождая его. Его голова откидывается на стенку кабинки с тихим стуком, который звучит слишком громко в тишине туалета. “Черт побери, Поттер”.

"Что?" Рот Поттера на горле Драко, кусает, сосет, лижет. Его большой палец поглаживает влажную головку члена Драко, слегка оттягивая крайнюю плоть, чтобы погладить щель. “Я тебя беспокою?”

Бедра Драко толкаются вперед. “Ты чертов придурок”.

Поттер просто смеется, а потом встает на колени, не обращая внимания на грязный пол, снимает очки и убирает их в карман рубашки. Он смотрит вверх на Драко; его широко распахнутые зеленые глаза окаймлены густыми, темными ресницами. Когда он улыбается, с обеих сторон рта образуются глубокие ямочки. “Я думал о том, какой ты на вкус” - говорит он, его пальцы обхватывают член Драко, большой палец все еще придерживает крайнюю плоть. “Ты знаешь. Поздно ночью, лежа в постели. Пытаясь вспомнить, был ли ты соленым, или был сладким...” Его язык наносит легкие удары по головке члена Драко, и тот пытается не хныкать. Глаза Поттера закрываются на миг, прежде чем он снова смотрит на Драко. “Определенно соленый”.

“Черт возьми” - с трудом выговаривает Драко, а затем губы Поттера отодвигают его крайнюю плоть, язык скользит по мокрой щели. Драко виляет бедрами, его запястья натягивают крепко держащие его шелковые шнуры. Он не может оторвать глаз от Поттера, который смотрит на него в момент, когда мучительно медленно принимает толстый красный член Драко в рот. Пальцы Поттера снова на яйцах Драко, перекатывая их между кончиками пальцев, а затем рот Поттера доходит до основания члена Драко, и его нос прижимается к светло-золотым кудрям. Он замирает, его ноздри издают мягкие, короткие вздохи, как теплые всплески на коже Драко.

Брюки Драко сминаются на бедрах; Поттер стягивает рубашку Драко свободной рукой, толстые квадратные коричневые кончики пальцев поглаживают его бледный живот и бок над острым выступом его бедра. Когда Поттер отстраняется, член Драко выскальзывает изо рта, гладкий и тяжелый. Тонкая нитка слюны соединяет их, пока не рвется, а затем Поттер возвращается, его рука скользит по мокрому члену Драко, его губы следуют за ней.

“Еще” - говорит Драко, его голос высокий и напряженный, и Поттер, к его удивлению, подчиняется и сосет член Драко, пока тот не начинает стонать и елозить на цыпочках. Поттер ловит бедра Драко, держа его неподвижно, его язык порхает вокруг вздувшейся и пульсирующей головки его члена. “Черт, пожалуйста, да, ты, задница”. Все тело Драко сотрясается под руками Поттера. “Соси сильнее и откровеннее - ты должен мне, чертов развратник, за то, что оставил меня вот так...” Он стонет, когда Поттер сглатывает вокруг него, рот сжимает член. “Цирцея, ты сводишь меня с ума ...”

Голова Поттера наклоняется к нему, и Драко хочет освободить руки, хочет зарыться своими пальцами в густых волосах Поттера, толкнуться вперед и трахать его идеальный красивый рот. Вместо этого он снова ругается, его бедра давят на тяжелые ладони Поттера, и он смотрит, как рот Поттера берет его. Он мечтал об этом мгновении, оживляя в памяти ощущение губ Поттера на его члене, когда он дрочил месяцами, ненавидя себя за скорость, с которой из-за пальцев проливалась струйка при мысли о Поттере, сосущем его вот так, и теперь он едва сдерживается, когда тот ускоряется, его голова качается вперед, пальцы впиваются в бедра Драко.

“Тебе это нравится, не так ли?” - говорит Драко, задыхаясь. “Я, здесь, связанный для тебя, умоляющий тебя дать мне разрядку...”. Он цепляется лодыжкой за ногу Поттера, едва удерживая равновесие. Его руки дергаются, и боль пронизывает его плечи. Он не обращает на это внимания. “Цирцея, это тебя заводит, да? Если бы ты мог видеть себя, сосущим меня ...” Драко наблюдает, как Поттер зарывается лицом в его жесткие кудри. Он содрогается, напрягая тело. “Ты шлюха, Поттер, и вид тебя на коленях с моим членом во рту - блядь”. Все тело Драко ощущается как в огне. Он дрочил на это так много раз, но это совсем по-другому, когда это больше, чем просто фантазия, когда Поттер здесь на грязном полу туалета, почти давится мокрым членом Драко.

Поттер отстраняется, позволяя члену Драко выскочить из его рта. Его рука ускоряется, быстрые, твердые движения, которые тянут крайнюю плоть Драко вверх-вниз по его разбухшей головке, сводя Драко с ума от похоти.

“Ну же” - говорит Поттер, и его голос хриплый и огрубевший от члена Драко. “Ты хочешь кончить на меня, не так ли? Грязный маленький ублюдок, я знаю, что ты этого хочешь. Ладно, давай, сделай это, а?” Его пальцы сжимаются и вращаются вокруг члена Драко; его глаза яркие и пылающие, когда он смотрит вверх, наблюдая, как Драко корчится под его прикосновением. Драко чувствует себя открытым, распахнутым, его тело вибрирует и дрожит, реагируя на каждое скольжение пальцев Поттера по его гладкой коже. Он еле может дышать. Он хочет больше, чем может сказать, больше, чем может чувствовать. “Давай” - задыхаясь, говорит Поттер. “Я хочу твою сперму на мне, да, на моем лице, точно так же, как ты, давай, Малфой, дай ее мне ...” Он замолкает, когда Драко содрогается и дергается, каждый мускул в его теле сокращается. Драко так близок, еще одно движение и ...

Кто-то стучит по дверце. “Какого черта” - говорит чей-то голос, но Драко все равно. Из его горла вырывается крик, и он выгибается вперед, густые струи спермы обрызгивают щеку и подбородок Поттера. Тот поворачивает лицо, ловит ртом его член и сосет, пока Драко дрожит под ним, сперма выливается из уголка губ Поттера.

“Черт возьми” - говорит Драко, все еще дрожа и глядя, как Поттер начисто вылизывает его. Все его тело болит, и он чувствует себя безвольным и потраченным, только Чары и руки Поттера еще удерживают его.

Поттер трется щекой о расслабляющийся член Драко. На его челюсти все еще осталась серебристо-серая капелька, которую Драко хочет попробовать на вкус. Он почти не замечает, когда Чары отпускают его, и заваливается вперед, пойманный Поттером, прежде чем грохнется на унитаз.

“Стой” - говорит Поттер, вставая и отстраняясь. Драко не думает, что он может. Он сползает по двери, старательно игнорируя звуки снаружи, тихое журчание воды в раковинах и шум голосов, когда дверь открывается, а затем снова закрывается. Поттер вытирает лицо чистым куском туалетной бумаги из рулона, а затем кастует на них обоих очищающее заклинание. "Ты в порядке?"

Драко кивает. Впервые за много дней он чувствует себя настолько расслабленным. "Устал". Его глаза распахиваются. “Но не слишком устал, чтобы быть полезным”.

Поттер смеется и отрывает руки Драко от вздутия в своих джинсах. “Не сегодня. У тебя утром экзамен”.

“Это не займет много времени”. Драко пытается расстегнуть пуговицы Поттера. Он хочет снова почувствовать этот тяжелый член в руках. Судя по внешнему виду, Поттер тверд, как камень. Поттер ловит его запястья и удерживает их подальше от себя.

“Позже” - говорит Поттер.

Драко хмурится. “Я ожидаю, что ты просто исчезнешь снова. Люксембург или Брюгге на этот раз”.

“Никто не отправляется в Брюгге, если не вынужден”. Из другой кабинки доносится звук слива, затем раздается лязг открывающейся двери. Поттер делает шаг назад. “Христа ради, иди домой спать, Малфой. Они будут искать любой повод, чтобы завалить тебя. Лучше не подавай им свою голову на серебряном блюде”.

“Ну спасибо за ободрение” - говорит Драко. Он колеблется, положив руку на защелку. “Ты все еще чертова задница, ты знаешь”.

“Полагаю, что от тебя это комплимент”. Поттер толкает дверь кабинки и выходит. Паренек возле раковин пытается не смотреть на них обоих в зеркало. Поттер не выглядит обеспокоенным, но на самом деле бросает на него оценивающий взгляд, прежде чем повернуться к Драко, чем раздражает его. Поттер усмехается. “Давай не будем ждать еще три месяца, а?”

“Отстань” - говорит Драко, но это больше похоже на жалкое хныканье, и он это знает.

А потом Поттер уходит, и дверь захлопывается за ним. Драко опускается на унитаз, его ширинка все еще расстегнута, член расслабленно свисает между складками брюк. “Блядь” - говорит он, сначала тихо, а затем хлопнув ладонью по стенке кабинки, так,что открытая защелка дребезжит. "Блядь".

В туалете тишина, потом нерешительное Все хорошо, приятель? доносится от раковин.

Нет, думает Драко, я полный чертов проеб с чертовой полосой саморазрушения шириной в фарлонг - вот кто я, приятель; но вместо этого он делает отрывистый вдох и выдыхает. “Да” - говорит он, встает, заправляет член в трусы и натягивает брюки. Он выходит из кабинки и сердито смотрит на молодого мага, который глядит на него исподлобья, пока вытирает руки клубным подогретым полотенцем.

Драко колеблется, вспоминая комментарий Шаха несколько месяцев назад о том, что Барнабас Каффе скрывает похождения Поттера от “Пророка”. Он задумывается, не может ли эта любезность распространиться и на него. Почему-то он сомневается в этом. Поттер может быть защищен, но Каффе воспользуется любым подвернувшимся шансом, чтобы вывести Малфоя на чистую воду. За последние восемь лет он доказал свои намерения. Не проходит и месяца без того, чтобы какие-либо намеки на скандал с его отцом и позор его семьи не упоминались бы в газете.

“Одно слово” - говорит Драко через мгновение, даже не утруждая себя прямым взглядом на мужчину - “один шепот об этом кому бы то ни было, и я отслежу тебя и прокляну твои яйца - не заклятием, не сглазом, а проклятием - каждой формой фурункулов, прыщей и нарывов, известных магическому миру, я ясно выразился?” Лишь затем он поворачивается к мужчине, который вздрагивает и отходит назад, кивая и бросая полотенце в мусорку рядом с дверью. "Хорошо".

Мужчина молча позволяет ему пройти мимо; когда дверь закрывается позади него, Драко позволяет своим плечам ссутулиться. Цирцеины сиськи. Он знал,что лучше не следовать за Поттером. Он знал, и все равно пошел, и, блядь, он проклятый идиот. Полный отвращения к самому себе, он прокладывает себе дорогу назад в толпе посетителей клуба и направляется обратно к бару. Поттера нигде не видно, что отлично подходит Драко, спасибо. Все, что он хочет, это еще один коктейль, может быть, два, чтобы успокоить его нервы и унять его колотящееся сердце.

Ты глупый идиотский ублюдок, думает он про себя, когда огни с танцпола вспыхивают на его лице. Ничего из этого не пойдет нормально. Посмотри, что произошло в прошлый раз.

Бармен бросает взгляд на Драко, затем достает стакан и бутылку огневиски с верхней полки.

“Двойной” - говорит Драко через пульсирующий ритм музыки, поднимая два пальца. Бармен кивает и наливает, подталкивая стакан через барную стойку к Драко. Он подбирает его, опустошает, а затем передает обратно. "Еще".

Он пожалеет об этом утром. Блядь, он сожалеет об этом прямо сейчас.

Без разницы. Если он не сможет чувствовать руки Поттера на своих бедрах, члене и яйцах до одурения, он будет пить, пока ему не станет все равно.

Похмельное зелье создано как раз для таких моментов.

Драко берет дымящийся стакан, протянутый ему барменом, и снова поднимает. “Ваше здоровье” - говорит он, и выпивает залпом.

Черт возьми, это будет долгая ночь.

2
“Паршиво выглядишь” - говорит Шах, когда Драко присоединяется к нему в очереди ожидающих регистрации на сержантский экзамен. Скучающая ведьма, сидя за столом в коридоре рядом с аврорской КПЗ, взвешивает палочки и просматривает рабочие удостоверения, прежде чем отправить потенциальных сержантов вниз к самой большой комнате для брифингов, которую Совет по Продвижению занял на все утро.

Драко и чувствует себя паршиво, если быть честным. Он добрался до дома чуть позже полуночи и рухнул в постель, едва не проспав сегодня утром. Он потирает шею сзади. Его волосы немыты; у него не было времени на душ. Вместо этого он использовал Очищающие Чары - ужасные и в лучшие-то времена и почти бесполезные сейчас, когда у него похмелье размером с Квирдитч - и стянул волосы с помощью одной из завязок Пэнси, забытой когда-то в его ванной. Каким-то образом он сумел одеться в надлежащую униформу, хотя рубашка и не выглажена должным образом. Домовые эльфы Поместья пришли бы в ужас; если бы он по-прежнему жил дома, они бы даже не позволили ему приблизиться к Камину в таком виде. Он зевает и достает свое удостоверение. “Похмельное зелье не сработало. Пока еще”.

Шах качает головой. Его темные кудри подпрыгивают, заставляя Драко почувствовать себя неуютно. “Приятель, ты трахался, да? Ты знаешь, что Берти читал нам целую лекцию о том, чтобы быть хорошо отдохнувшими и т.д. И вот ты здесь, вусмерть пьяный? Это сумашествие, не так ли?” Он вручает ведьме свое удостоверение и палочку. “А, Мэгс?”

Мэгс смотрит на них обоих, затем только на Драко. "Конечно". Она вычеркивает Шаха из своего списка. “Палочку и удостоверение”.

“Да, это было глупо, и да, я идиот”. Драко протягивает свою палочку и удостоверение. Мэгз смотрит на них с подозрением, затем постукивает по имени Драко на пергаменте, и кончик ее пера оставляет там густую черную линию.

“Прямо по коридору” - говорит она. “Удачи. Тебе это понадобится”.

Драко следует за Шахом в брифинг-комнату. Ряды стульев там заменены столами, на регламентированном расстоянии в три фута друг от друга, на каждом из которых лежат чернильница и набор перьев, проверенные Советом по Продвижению. Два года назад произошел скандал с обманом, потребовавший капитального пересмотра всей процедуры тестирования, и теперь посторонние перья не допускаются, из опасения, что на них могут быть Чары с ответами.

Шах падает на стул рядом с дородным рыжим мужчиной, которого Драко знает только в лицо. “Ой, Макси” - говорит Шах, тыкая в него кулаками. "Как дела?"

“Неплохо, неплохо”. Макси наблюдает за Драко, садящимся за стол с другой стороны от Шаха. “Пожирателям Смерти сейчас позволено сдавать экзамен?”

Драко напрягается. Его голова все еще пульсирует; скандал и крики сейчас совсем не кстати.

“Не, он в порядке, приятель”. Шах ударяет Драко в плечо; Драко старается не морщиться. “Малфой хороший, да? Один из нас”.

Макси, похоже, не убежден.

Остальные теперь озираются, видят Драко, который сидит за своим столом, сложив руки. Он медленно считает в голове; он давно понял, что это помогает отвлечься от гнева в подобных ситуациях. А их, ситуаций, было много за эти годы. По крайней мере, на этот раз ему не грозит опасность быть избитым.

По крайней мере, он надеется на это.

Высокая женщина с темными волосами, беспорядочно уложенными на голове, встает, пересекает комнату несколькими шагами и наклоняется над столом Драко.

“Малфой” - говорит она, и количество яда в ее голосе раздавило бы и более храброго человека, чем Драко. Он смотрит на нее спокойным взглядом.

“Алтея”. Между ними не было особой любви еще с тех пор, как они проходили обучение. Он едва знал ее в Хогварце; она была на два года младше его, в Равенкло, и когда ее когорта начала тренировки, он был уже на втором курсе. Ее мать была убита Пожирателями Смерти – ему кажется, Яксли и Долоховым, но в те дни было так много смертей, столько убийств вокруг него, что он не может помнить все - и Алтея была возмущена тем, что Робардс взял его в Аврорат. Она поставила своей целью напоминать всем при каждой возможности, что Драко носит Темную Метку.

Из-за нее он изуродовал свое предплечье. В тот вечер, пьяный в стельку от дикой смеси огневиски и рома - не пробуйте это, пока жизнь вам не надоела, - и мрачный после целого дня Алтеиного визга в его адрес, он сидел в своей ванне в чем мать родила, и снова и снова терзал свою кожу Чарами Диффиндо, рассекая ее в клочья. Блейз так и нашел его там: потоки крови на белой фарфоровой плитке, огневиски дымящейся лужей на полу; ему удалось исцелить его, пока тот не зашел слишком далеко, но напоминание о той ночи все еще на его руке, толстые растянутые розовые шрамы, которые лишь немного искажают выцветшую серую Метку, мешая случайному узнаванию.

“Я не знала, что Робардс позволил сволочам подниматься по карьерной лестнице” - говорит Алтея. Говорит тихо, но вся комната прислушивается, и Драко прекрасно это осознает.

Его челюсть дергается. “Ну, ты здесь, не так ли?” Он сожалеет о своих словах в тот же момент. Он это хорошо знает; уже шел по этой дорожке. Алтея бы хорошо вписалась в Слизеринскую общую гостиную.

Вокруг него слышен ропот, и два аврора с заднего ряда встают. Алтея останавливает их, подняв одну руку. “Ты никогда не пройдешь дальше” - говорит она. “Мы позаботимся об этом, не так ли, ребята?”

“Совершенно верно” - слышится позади него. “Робардс свихнулся, позволяя свиньям вроде этой быть с нами ...”

Драко начинает отсчет снова, вдыхая и выдыхая с каждым порядковым числительным. Он задумывается о том, привыкнет ли он когда-нибудь к этому; смогут ли они когда-либо осознать, что не могут сказать о нем ничего хуже того, что он сам думал о себе.

“Отвалите, вы все” - говорит Шах, и Драко удивленно смотрит на него. Никто, как правило, не пытается защищать его, но вот Шах встает, его коричневое лицо хмурится. “Он имеет полное право быть здесь, так же, как и все вы, и не смотри на меня так, Дикки, я не забыл некоторые вещи, которыми ты баловался, когда мы были шпаной с Олдхэм-стрит, да? Ни один из вас не ангел, но вы сидите здесь, ожидая, что Робардс и остальные скажут, что вы пригодны для звания сержанта, поэтому я считаю, что у Малфоя тоже есть на это право, и я думаю, что ты, возможно, хочешь сесть, Алтея, и сосредоточиться на своем собственном чертовом экзамене, а не на чужом, понимаешь?"

В комнате повисает тишина. Алтея и Шах стоят лицом к лицу, сверля друг друга глазами, потом Алтея отворачивается с гордо поднятой головой. Проходя мимо стола Драко, она толкает его, и чернильница переворачивается. Густые черные чернила просачиваются сквозь потрескавшийся деревянный стол, прежде чем Драко успевает наложить заклинание сдерживания. Алтея не оглядывается на него.

“Корова” - бормочет Драко, и Шах кивает.

“Берегись ее” - говорит Шах, взмахивая палочкой в сторону стола Драко. Чернила исчезают, хотя перья и окрашены вдоль одного края. “Она будет рада унизить тебя”.

Драко устанавливает чернильницу вертикально. Она наполняется. Он закрывает глаза, желая, чтобы живот перестал бурлить. Сейчас он нервничает даже больше, чем раньше. Он хотел бы, чтобы Блейз был здесь с ним, чтобы помочь успокоиться, как он это делал во время их школьных выпускных экзаменов. Но Блейз отложил свой экзамен именно по этой причине. Если они позволят тебе пройти его, сказал он Драко, когда появилась первая возможность, тогда я пройду с отличием. Если нет, то никто из нас не имеет шансов, и неважно, что говорит Робардс.

Он прав.

Так что Драко сегодня здесь, в окружении авроров, которые, как он прекрасно знает, отвернутся от него в случае сражения. На мгновение он задается вопросом, что, черт возьми, он здесь делает, а затем смотрит вокруг и видит, как Шах подмигивает ему. Слабое ощущение тепла появляется где-то внутри него. Он осознает, что не совсем одинок.

Он берет перо, когда координатор экзамена входит в комнату, в руках кипа пергаментных буклетов, волосы взлохмачены.

“Ты справишься” - беззвучно показывает ему Шах, и Драко облокачивается на спинку стула, успокаиваясь. Он замечает Алтею впереди себя, бороздку между ее бровями, все ее тело, излучающее нервную энергию.

Все, чего он хочет - это лучший, чем у нее, результат.

Его пальцы сжимают перо, азартная дрожь пронизывает его так же, как это было каждый раз, когда он экзаменовался в школе. У него есть цель; он знает материал. И, наконец, его похмельное зелье сработало.

Улыбка, которой он одаривает координатора экзамена, когда та вручает ему буклет для экзамена - широкая и яркая.

3
Гарри стучит в дверь Гавайна Робардса двумя быстрыми легкими ударами, прежде чем войти в кабинет Главного Аврора. Для субботнего дня отдел на удивление оживленный, но основная деятельность происходит около экзаменационной комнаты в одном из уединенных коридоров. Гарри задумывается, как дела у Малфоя; уже почти полдень, а это значит, что он на середине теста, если правильно распределил время. Он помнит экзамен на сержанта; это был зверский тест, даже хуже, чем экзамен на инспектора, который Гарри делал год спустя. Это нормально, учитывая, что экзамен предназначен для отделения обычного полицейского от офицеров.

Гавайн приглашающе машет ему. “Гарри, парень. Рад видеть тебя снова с нами. В Нью-Йорке все было нормально?”

“Да, для заданной цели” - говорит Гарри. Он садится на один из широких кожаных стульев перед Гавайновским столом тяжелого красного дерева. Он осматривает офис, с его высокими стеклянными книжными шкафами, заполненными книгами по Аврорским кодексам и судебным решениям Визенгамота. Три арочных окна выходят на Министерский атриум шестью уровнями ниже. С этого пункта наблюдения Фонтан Магического Братства похож на детскую игрушку для ванны. Синий свет льется сквозь витражный логотип ДМПП в центральном окне, сливаясь вместе на ковре.

“Ну, когда МАКУСА просит нашего лучшего эксперта по Тёмным Искусствам ...” Гавайн пожимает плечами. “Кроме того, я думал, что у тебя есть личные причины для принятия этого задания?”

“Вроде того”. Гарри не особенно хочет говорить об этом сейчас. Это была глупая идея, и он это знал. Но Джейк попросил, и три месяца вместе после того, как они почти не видели друг друга в течение полугода, не казались возмутительной просьбой. Кроме того, ничего из этого не было виной Джейка. Он не был ответственен за сдержанность Гарри, за то, что мысли Гарри в самые неподходящие моменты продолжали обращаться к шикарному британскому магу с завидным высокомерием и штормово-серыми глазами. Чертов Малфой влез в душу Гарри и остался там, и Гарри ничего не мог с этим поделать. Он подавил дрожь при мысли о Малфое в той туалетной кабинке прошлой ночью; его идеальный, напряженный, налитой член, так восхитительно подпрыгивающий перед губами Гарри.

Гарри делает медленный вдох и смотрит на Гавайна. “Ты сказал, что хочешь поговорить о новом задании?”

"Да". Гавайн вытаскивает из ящика стола толстую папку и кладет ее на стол между собой и Гарри. На ней есть печати, которые Гарри признает как принадлежащие Неописуемым. Он видел их только несколько раз, но трудно забыть их толстые геометрические линии и чернильно-черные буквы. Он сидит, заинтригованный.

Гавайн постукивает по папке. “На прошлой неделе в нашей системе было отмечено убийство маггла. Ничего особо выдающегося. Возможно, это даже не привлекло бы нашего внимания, если бы не заявление свидетеля, указывающее на то, что один из преступников пропал в воздухе”.

“Пропал”. Брови Гарри взлетают вверх.

“В вихре черного дыма”. Гавайн наклоняет голову. “Очевидно, это потребовало дальнейшего изучения Неописуемыми для выяснения того, может ли этот преступник быть магом или же маггловский свидетель ...”

“Был под действием наркотиков?”

Гавайн слабо улыбается. “Что-то по этой линии мысли, да”.

Гарри наклоняется вперед, локти на столе Гавайна. "И?"

"Смотри сам". Гавайн подталкивает папку к Гарри. “Тебе дали допуск к информации”.

Папка заполнена документами, написанными кодовым шрифтом. Гарри моргает, держа папку в руках, и буквы сдвигаются и закручиваются, прежде чем упорядочиваются в правильный английский. Он просматривает заявление. Все как сказал Гавайн, с несколькими подробностями, в основном не относящимися к делу, хотя, как отмечает Гарри, убийство произошло в дневное время возле паба в Суонси. Он перелистывает страницы. У жертвы, похоже, нет связи с магическим миром, хотя Неописуемые не исключают возможности, что он является Сквибом. Смерть, по-видимому, была вызвана ножевой раной, с магической подписью вокруг, которая соответствовала исторической записи -

Голова Гарри дергается. – “Антонин Долохов?” Папка выпадает из его пальцев; буквы снова перемешиваются в код.

Гавайн выглядит серьезным. “Так они говорят”.

“Долохов мертв” - возражает Гарри, качая головой. “У нас было его тело. Оно было опознано. МакКенна и Бейтс сами убили его через год после войны ...”

“В Глазго, да, это был серьезный бой. После этого на половину центра города нужно было накладывать Чары Забвения”. Гавайн проводит рукой по обветренному лицу, поглаживая седеющую бороду. “Я сам утвердил их отчет, все было в порядке. И все же”. Он жестикулирует ладонями вверх. “Семь лет спустя у меня на столе отчет самой Грейнджер, предлагающий нам возобновить дело”.

Гарри откидывается на спинку стула, чувствуя себя выпотрошенным. В течение последних трех лет не видели ни одного Пожирателя Смерти; их всех убили, посадили в Азкабан или, как в случае с отцом Малфоя, фактически отправили под домашний арест. Гарри руководил одной из команд выслеживания в течение двух лет после того, как его обучение было ускорено. Одним из его лучших моментов был тот день, когда он арестовал Карроу и привел их в камеру заключения.

Гавайн смотрит на него с сочувствием. “Ты понимаешь всю деликатность этого случая”.

“Если это дойдет до “Пророка”, прежде чем мы точно узнаем, Долохов ли это ...” Гарри вздыхает и прижимает кулак к губам. “Мерлин. Весь магический мир ополчится на нас”.

“Кингсли не будет особо доволен” - говорит Гавайн. “Вот почему мы хотим, чтобы ты занялся этим”.

Кончики пальцев Гарри снова касаются папки. “Я не могу делать это самостоятельно”.

“Тебе не обязательно”. Гавайн откидывается на спинку стула, скрестив руки на груди. “Ты помнишь ту команду, которую мы обсуждали до того, как ты уехал в Нью-Йорк?”

Конечно, Гарри помнит. Но это было до Малфоя и душевых, и - Христос. Он выдыхает. “Я уже не уверен, что это хорошая идея”.

“Она станет такой” - говорит Гавайн. “Они будут ждать тебя в понедельник в четвертой следственной комнате. Я уже утвердил их. Это твой шанс доказать, что мы оба были правы в их отношении, Гарри”. Он пристально смотрит на него. “Ни у кого из них не было легкой жизни еще с обучения”.

Гарри ничего не говорит. Гавайн достает еще одну папку и протягивает Гарри. Тот открывает ее; Малфой глядит на него с паршивого фото на рабочем удостоверении - рот сжат в узкую линию, светлые волосы спускаются до заостренного подбородка. Малфой выглядит мрачным, решительным. Гарри переворачивает страницу. Там Забини, темные глаза смотрят на Гарри со спокойным созерцанием. Еще одна страница, и Паркинсон глядит на него, ее курносый нос раздувается от раздражения, одна из ухоженный бровей выгнута.

“Тебе придется доверять им" - говорит Гавайн. Он внимательно следит за Гарри, и Гарри знает, что он изучает его реакцию с тридцатилетним опытом аврора. “Это не сработает ни для кого из вас, если ты этого не сделаешь, и им есть что терять, гораздо больше, чем тебе”.

"Я знаю". Гарри закрывает папку с надменным хмурым Малфоем. Всему этому просто предначертано пойти наперекосяк, в этом он уверен, но Гавайн чувствует уверенность в этой команде, и Гарри знает, что он единственный Аврор-Инспектор, готовый взять их на себя. Он кивает головой. “Я доверяю тому, что они не дадут себя убить, можем ли мы начать с этого?”

Когда Гавайн улыбается, возле уголков его глаз появляются морщинки. “Я думаю, это справедливо”. Он протягивает руку Гарри; Гарри пожимает ее. Пожатие Гавайна решительное и теплое. “Специальный Отдел Семь-Четыре-Альфа сформирован – на данный момент. Посмотрим, как это дело пойдет, а затем будем двигаться дальше”. Он откидывается назад и поднимает перо. “Теперь иди, я ожидаю ,что ваша компания будет готова к работе уже в понедельник утром”.

Гарри встает. "Спасибо, сэр". Он поднимает папки с рабочего стола. “Мы сделаем все возможное”. Он направляется к двери, сапоги тонут в бледно-голубом плюшевом ковре. Каково было бы иметь этот офис, носить мантию Главного Аврора? Он оглядывается на Гавайна, положив руку на дверную ручку. Седая голова Гавайна склонилась над стопкой документов; он хмурится, когда его перо царапает пергамент. Гарри не может не задаться вопросом, стоит ли оно этого, если однажды он окажется за этим столом с весом всего мира на плечах. Если начистоту, то он вовсе не уверен, что хочет этого.

Внешний офис тихий; Виола, ассистентка Гавайна, отказывается работать в выходные. По мнению Гарри, это разумное решение. Он почти дошел до своего кабинета, через КПЗ от Гавайна, когда в кармане его джинсов раздался звонок. Он жонглирует папками, пока достает свой мобильный телефон, открывая крышку, чтобы увидеть номер абонента.

Джейк.

Гарри колеблется, стоя между пустыми столами в КПЗ. Его палец парит над кнопками, прежде чем опуститься на кнопку регулировки громкости. Звонок прекращается.

Чувство вины вспыхивает в нем, но он старается его не замечать. Не имеет значения, что он игнорировал звонки Джейка еще с прошлой ночи. В конце концов, он занят, и Джейк это знает. Они оба - авроры, Христа ради. Кроме того, Гарри уже сказал ему, что ему нужно некоторое время. Некоторое пространство. Это Джейку тоже не понравилось.

Гарри запихивает мобильник обратно в карман и подходит к своему офису.

В конце концов, есть работа, которая должна быть выполнена до понедельника.

4
Пэнси стреляет пробкой шампанского, и пузырящаяся пена заливает маленький обеденный стол Драко, который он починил, забрав из одной из менее используемых гостиных Поместья. Драко прячет гримасу недовольства и поднимает свой фужер, чтобы поймать хоть немного пузырьков, прежде чем пена полностью разрушит полировку.

“За Нашего Драко”. Пэнси льет шампанское в поднятые вокруг стола фужеры. “Достаточно храброго, чтобы пережить экзамен на сержанта без того, чтобы ему надрали задницу; хотя, его можно и пожалеть, учитывая, что ему - из того, что я слышала - очень нравится хороший шлепок или два по попе”.

“Отвали, ты” - говорит Драко посреди волны смеха, прокатившейся по комнате. Они все собрались здесь сегодня вечером, Пэнси, Блейз, Миллисент, Грег и Тео, вся компания. Они недостаточно видятся в эти дни, думает он. С возрастом это становится все труднее. Еженедельные ужины сначала стали ежедвухнедельными ужинами, а теперь ежемесячными. У Тео теперь есть Астория и дочка, Милли работает адвокатом, а Грег в основном путешествует из страны в страну, перебиваясь случайными заработками. Он останется в Лондоне только несколько недель, до того, как отправится на Ибицу, по одному Богу известной причине. Драко и не хочет знать; он подозревает, что, что бы Грег не задумал, это не совсем законно. “Слушай, единственное, что имеет значение, это то, что я писал этот чертов экзамен”.

“В отличие от Блейза”. Милли чокается фужером с Драко. “Трус”.

“Пробую воду, Миллс” - говорит Блейз с другой стороны стола. Он выхлебывает половину своего бокала одним глотком. “Мы посмотрим, как Драко пройдет, прежде чем я буду думать о том, чтобы разбить свои карьерные надежды о скалу Совета по Продвижению”.

Драко поднимает бокал к губам. "Справедливо замечено".

Ему нравится принимать своих друзей здесь, в его квартире; это одно из немногих мест, где они могут расслабиться и быть самими собой, не опасаясь, что кто-то будет смотреть, слушать, осуждать. Теперь не у всех одинаковая точка зрения - Тео гораздо более политически консервативен, чем Драко на данный момент, и Драко научился избегать любого упоминания Шеклболта и его реформ в его присутствии. Тем не менее, эти обеды, кто бы ни принимал - это их единственный шанс отбросить слишком приятные лица и примирительно-почтительные отношения их повседневной жизни.

Честно говоря, Драко находит в этом облегчение. Он не обращает внимания на капельки свечного воска на кремовой скатерти или опрокинутые бокалы, что всегда случается, когда приходит Грег, или разбросанную грязную посуду и пустые упаковки от салата и бутербродов с лососем, которые он взял в Уатчеле возле Диагон-аллеи после экзамена. Пэнси принесла бисквитный торт и пообещала проклясть его забвением, если он позволит ему пропасть, она купила его на Рассел-Сквер Уайтроуз после того, как пошла за утренним кофе. Ни один из их родителей не принимал друзей подобным образом, но это их маленький ритуал, и он бы не хотел его менять.

Драко откидывается на спинку стула, в руке фужер шампанского, чувствуя себя тепло и расслабленно в первый раз за несколько дней.

Позже, Милли помогает ему отлевитировать тарелки на кухню, как она делает всегда. Остальные давно спорят о том, кто, как ожидается, возглавит таблицы лиги Квиддича в этом сезоне. Драко знает, что лучше не прерывать страстную апологетику Блейза по поводу "Гордости". Миллисент, с другой стороны, не видит разницы между Охотниками и Отбивалами, и никогда не видела, к большому разочарованию общей гостиной Слизерина.

“Когда опубликуют результаты экзаменов?” - спрашивает Милли, настраивая Чистящие Чары на гору посуды в раковине.

“Через три недели или около того”. Драко выстраивает бокалы в линию и взмахивает палочкой, посылая мыльную губку танцевать по ним. “Раньше, если Робардс вмешается. Ему не нравится, что Совет задерживает их слишком долго”.

Милли кивает и прислоняется к столу. Она высокая и крепкая, и никто не назвал бы ее красавицей, но Драко думает, что ее внешность стала лучше за последние несколько лет. Копна ее темных кудрей скручена в свободный узел, несколько завитков падают на виски. Она сменила непривлекательные школьные джемперы на шелковые кардиганы и идеально сшитые брюки, подшитые на подходящую для ее маленьких каблуков длину. Это работа Ханны, уверен Драко. С тех пор, как они стали жить вместе два года назад, Милли менялась маленькими, неуловимыми шажками, ее уверенность раскрывалась по пути. Это делает ее хорошим адвокатом, считает он, то, что она счастлива.

"Как работа?" - спрашивает он, и Милли пожимает плечами.

“Как обычно" - говорит она. “Ты знаешь, что я не могу говорить об этом с тобой”.

“Естественная вражда между аврорами и адвокатами и все такое?”

Милли смеется. “Понимаешь, ты уже практически сержант”.

Дверь в кухню распахивается, и входит Пэнси, голыми ногами по темному деревянному полу, с пустым бокалом, болтающимся в ее пальцах. “Просто убей меня, пожалуйста” - говорит она – "прежде чем я должна буду провести еще хотя бы минуту, слушая, как Блейз восхваляет второе пришествие Дункана Инглби, мой Бог”.

“Кто такой Дунк ...”, пытается спросить Милли, но Пэнси затыкает ее, подняв руку. Очевидно, она выпила на один или два бокала больше, чем надо.

“Я не могу”. Пэнси плюхается на один из табуретов, стоящих в центре кухни, и ставит свой бокал на белую мраморную столешницу. Она начинает перебирать почту Драко, беспорядочно валяющуюся в маленькой плетеной корзине в углу стола. “Достаточно сказать, что он неправ и чертов идиот”. Она открывает одно из писем алым отполированным ногтем и хмурится. “Тебе тоже это прислали, дорогой?”

Драко выхватывает письмо из ее руки и смотрит на нацарапанный текст. “Верно, в понедельник утром в четвертой следственной комнате. Не знаю, для чего”. Честно говоря, он предположил, что это как-то связано с его стычкой с Алтеей сегодня утром, но, возможно, он ошибся. “Тебя тоже вызвали?”

“Что-то в этом роде, да”. Пэнси все еще перебирает почту. “Черт знает, почему, но если это слишком надолго вытянет меня из лаборатории, я кому-нибудь прижму яйца, и Джонси тоже. Ему не нравится, когда я ухожу”. Она смотрит на них обоих с хищным оскалом. "Бедняга".

“Когда-нибудь” - говорит Милли - “ты будешь вызвана на ковер за преследование своего жалкого подобия босса с этими твоими сиськами”.

Пэнси поднимает плечо. “Если он будет смотреть, я буду его мучить”.

Милли фыркает.

“В любом случае” - говорит Пэнси. “Я не уверена, что мне нравится, что они позвали нас обоих, дорогой”. Она хмурит брови. “Это смахивает на неприятности”. Она поворачивается к Милли. “Они не могут уволить нас в следственном кабинете, не так ли?”

“Я совершенно уверена, что для этого они бы послали вас в отдел кадров" - сухо говорит Милли. “После того, как подписали вас в трех экземплярах, и не один раз. В конце концов, есть определенные процедуры”.

Драко складывает записку и бросает ее на стол. “Прекрати открывать мою почту, ты, корова”.

Пэнси держит в руках еще одну записку, на этот раз с почерком его матери. “Я вижу, ты снова пропустил воскресный обед”. Под его взглядом она бросает ее обратно в корзину. “Прекрасно, испорти мне удовольствие. Я все равно пришла за следующей бутылкой вина”. Она сползает с табурета и движется к буфету, который Драко использует как своего рода винный погреб.

Милли переглядывается с Драко; он закатывает глаза. Встряхнув головой, Милли подходит к Пэнси и открытому буфету, чтобы вытащить бутылку особенно вкусного Haut-Médoc. “Пойдем, дорогая” - говорит она. “Бери свой бокал, и мы оставим этих идиотов одних, да? Кастуем Согревающие Чары один или два раза, и в саду будет прекрасно”.

Спасибо тебе, одними губами говорит Драко; она морщит нос, когда выводит из кухни подвыпившую Пэнси. Он даже не возражает против того, что она выбрала одно из его любимых вин. У Милли был удивительно утонченный вкус; в Общей гостиной всегда недооценивали ее.

Некоторое время он колеблется, затем дотягивается до записки Робардса на столе и снова разворачивает ее. Он хмурится. Есть что-то в этом приказе, что досаждает ему, беспокоит его где-то на задворках сознания. Возможно, это его внутренний аврор, но каждый его инстинкт говорит ему, что что-то не так. Никто не получает посланий от Главного Аврора в выходные. Тому есть причина, и Драко предпочел бы ее знать.

Со вздохом он кладет письмо обратно в корзину. Нравится ему это или нет, но ответ он скоро узнает.

Свистящий взмах его палочки отправляет бокалы через кухню обратно в стеклянную витрину. Он ловит один, пока тот летит мимо, затем направляется к шкафу за еще одной бутылкой Haut-Médoc. Пэнси правильно делает, в самом деле. Если ему придется терпеть разглагольствования Блейза о Квиддиче, ему нужна полная бутылка только для себя. Ему также нужно уберечь свой разум от мыслей, крутящихся вокруг Поттера. Он не может позволить себе замечтаться перед людьми, которые очень хорощо знают его.

Он выключает свет на кухне позади себя.

5
Гарри сидит за кухонным столом в Гриммаулд-Плейс, долоховское досье раскрыто перед ним, открытая бутылка огневиски стоит возле локтя. Он даже не озаботился стаканом; кажется, проще просто выпить его, как есть. В любом случае, здесь нет никого, на кого можно произвести впечатление, кроме Кричера, и, честно говоря, домового эльфа Гарри не особо волнует, как именно Гарри собирается напиться. За эти годы отношения между ними стали несколько менее напряженными. До тех пор, пока Гарри приглашает в дом лишь нескольких друзей, и то время от времени, Кричер старается не скулить. Тем не менее, большую часть времени Кричер оплакивает состояние дома, и как страшно он упал с уровня прежней славы. Гарри все равно. Он не часто бывает в Лондоне достаточно долгое время, чтобы вообще заметить, что его окружает, а когда время есть, он в основном находится в министерстве.

За его спиной Кричер с грохотом ставит кастрюли в шкаф, бормоча что-то невразумительное. Гермиона думает, что Гарри должен освободить его от службы, позволить ему найти себе какое-то теплое место для отдыха, но Гарри считает, что это будет жестоко. Кричер слишком стар, чтобы идти куда-либо, и Гарри подозревает, что Кричер не будет знать, что делать с самим собой, даже если Гарри обеспечит его собственным жильем. Кроме того, Кричер любит жаловаться на Гарри - самому Гарри и всем остальным, кто может послушать. Гарри никогда бы не хотелось отнимать у него это. На самом деле, ему тоже будет этого не хватать.

Он делает большой глоток огневиски и переворачивает страницу в досье. Что-то в заявлении свидетеля беспокоит его, и он нацарапывает записку, чтобы дать задание одному из членов команды. Его перо зависает над его записной книжкой, и капля чернил забрызгивает края. Гарри не уверен, что ему знакомо это ощущение - снова иметь команду, а тем более состоящую из Малфоя, Паркинсона и Забини. Он считал это блестящей идеей, когда Гавайн впервые предложил ее, согласившись с ним, что авроры, знакомые с Темными семьями и Темными Искусствами, в целом станут преимуществом для команды, которой поручено охотиться за указанными Темными элементами. Тем не менее, теория отличается от практики, и Гарри более чем обеспокоен тем, как их компания воспримет возможность работать под его началом.

Особенно Малфой. Под его началом. Или в любом положении относительно него.

Гарри вздыхает и с глухим стуком опускает бутылку. Черт возьми, но это вставляет огромную палку в колеса, не так ли? Гарри провел всю прошлую ночь с членом в кулаке, дроча при мысли о Малфоевской сперме, текущей по его лицу. Он еле добрался из клуба до дома, прежде чем его рука завозилась в его джинсах и мокрое пятно уже расходилось по трусам. Он просто упал на диван в гостиной, со спущенными на бедра джинсами, почти не теребя себя, когда он кончил, сильно и горячо, на пальцы, с именем Малфоя на губах.

Христос.

И вот Гавайн просит его взять Малфоя в свою команду, и это делает все, что они вытворяли прошлой ночью и в предыдущие разы полностью противоречащим уставу. Если бы Малфой захотел, он мог бы привести Гарри к аресту за неприемлемое поведение. Однако Гарри не думает, что он это сделает. Малфой хотел больше прошлой ночью, позволил бы Гарри трахнуть его рот и, вероятно, его задницу, если бы они до этого дошли. Гарри был глуп, что не пошел дальше, но он хотел, чтобы Малфой заткнул ему рот позже, хотел растянуть все, что было между ними, насколько возможно дольше.

Теперь это конкретно проебано. Или, возможно, впечатляюще недоебано.

Стук в шкафах прекращается. Кричер шаркает мимо, его грязное чайное полотенце свисает с его плеч. Он отказывается носить новое, которое Гарри оставил в его комнатах при кухне. Кричер почесывает бедро; край полотенца приподнимается, показывая проблеск тощего эльфийского зада. Гарри отводит взгляд, ожидая, пока Кричер исчезнет через маленькую дверь, ведущую к его помещениям. Сейчас половина десятого, и Кричер никогда не остается бордствовать после этого.

Дверь захлопывается, и Гарри проводит рукой по лицу. Он не знает, что делать, в самом деле. Он хочет Малфоя. Уже много лет хочет, и те небольшие “дегустации”, которые он испытал с ним в последнее время, ни на йоту не помогли утолить это желание. Если уж на то пошло, он хочет его больше, чем когда-либо. И теперь он не может быть с ним.

“Блядь” - говорит Гарри, сползая в своем кресле. Он не может ... он не должен ... делать так дальше, как бы ему ни хотелось. Он это знает. Если Гавайн узнает, это будет конец их карьер, и его и Малфоя.

И тем не менее.

“Блядь” - снова говорит Гарри, поднимает очки и сжимает переносицу. Утро понедельника будет полным пиздецом. Он совершенно уверен в этом.

Его мобильник жужжит под пачкой бумаг. Гарри достает и открывает его. Он смотрит на номер абонента, затем матерится еще раз, пропитывая слово “фак” всем тем расстройством и раздражением, которое росло в нем с момента встречи с Гавайном. Он колеблется; мобильный жужжит снова. Он не хочет отвечать. Не хотел в течение нескольких дней, и он не хочет думать о том, что это может означать.

Он закрывает глаза и принимает звонок, поднимая мобильный телефон к уху.

“Это я” - говорит он, и наклоняется вперед, локоть на столе, пальцы прижимаются к волосам. "Привет, детка".

Христос, но сейчас он реально ненавидит самого себя.

6
“Что ж” - говорит Блейз, плюхаясь на один из стульев в следственной комнате, с кружкой кофе в ладонях - “есть ли у нас какие-нибудь идеи по данному поводу?”

Драко пожимает плечами. “Райтсон только сказал, что он немного не ожидал увидеть меня снова в своей команде. Это приказ Робардса". Он переглядывается с Блейзом и Пэнси. “Я не особо рад тому факту, что здесь только мы трое”.

“Они собираются уволить нас, я вам говорю”. Под глазами Пэнси - темные круги, и она зевает, широко и громко. Драко хотелось бы знать, что удерживало ее в бордствующем состоянии вчера вечером, но когда он спросил ее, она сказала ему, чтобы он не лез не в свое дело. Он бы поставил деньги на то, что дело в парне, и, скорее всего, таком, которого бы он не одобрил; обычно это единственная причина, по которой она отмахивается от его вопросов. Он охотно оставляет ее в покое. Он не хочет, чтобы Пэнси разнюхала его собственные недавние ошибки. Пэнси встает и потягивается. Она одета в черные брюки и черную шелковую рубашку, две верхние пуговицы открывают ее бледное горло. Странно видеть ее не в обычном рабочем халате, думает Драко. “Интересно, принимают ли на работу во французский Аврорат” - говорит Пэнси, прогуливаясь к доске и обратно к своему месту. “Мне очень нравится Париж”. Она - сгусток нервной энергии. Драко хотелось бы, чтобы она уже наконец села. Чем больше она мельтешит, тем мрачнее он становится.

Когда через несколько минут дверь открывается, он чуть ли не выпрыгивает из кожи. Входит Робардс, за ним следует Поттер, и Драко обменивается взглядами с Блейзом и Пэнси. Это не к добру...

“Вы здесь” - говорит Робардс и кладет стопку фиолетовых папок на стол рядом с доской. Засекреченных папок, судя по цвету. Драко заинтригован. “Констебль Паркинсон, если Вы не сядете, я удержу Вашу зарплату за день”.

Пэнси немедленно садится.

Драко не может не елозить на стуле, выправляя осанку. Робардс так влияет на него , и он ненавидит это. Блейз, с другой стороны, свободно развалился на своем сиденье, вытянув длинные ноги, рука висит на спинке стула рядом с ним. Воплощение холодного спокойствия. Иногда Драко презирает его.

Поттер задерживается у двери. Он не смотрит на Драко, по крайней мере, сначала, и это одновременно расстраивает и успокаивает его. Он хочет, чтобы взгляд Поттера касался его, хочет, чтобы Поттер видел его, чтобы хотел его, чтобы нуждался в нем. Но, возможно, не в данный момент. Не со стоящим перед ними Робардсом, раздающим папки. Он берет свою и открывает на первой странице.

“Специальный Отдел Семь-Четыре-Альфа?” Драко смотрит на Робардса. “Нет ...”

“Теперь есть”. Робардс смотрит на них троих. “Каждый из вас приписан к нему, по крайней мере, на данный момент. Посмотрим, как вы будете продвигаться в течение следующих нескольких недель. Разумеется, вы будете получать зарплату, соответствующую ставке авроров всех других специальных отделов”.

Поднятая рука Пэнси опускается.

Уголок рта Робардса дергается. “Вы будете подчиняться инспектору Поттеру, который выбрал каждого из вас за ваши особые способности ...”

"Мы будем что!?" Драко не может остановить себя от прерывания Робардса. В его животе все переворачивается, и он не может смотреть на Поттера.

“Какая часть моего заявления была неясной, констебль Малфой?” - Робардс смотрит на него сердито.

Драко пытается не вздрогнуть. Его взгляд мелькает в сторону Поттера, который стоит в сторонке, его руки засунуты в карманы брюк, нарушая линию его униформы. Взгляд, которым он отвечает Драко - равнодушный, но он быстро отводит глаза. “Инспектор Поттер - наш Старший Офицер Расследования?” - спрашивает Драко. Он старается не позволить своему голосу дрожать. Пэнси не хмурится, поэтому он думает, что он, возможно, добился успеха. "Просто это…"

“Мне известно, что вас связывает какая-то история”, - говорит Робардс, и на мгновение Драко цепенеет, испугавшись, что Робардс каким-то образом узнал о “Крыле Тестраля”, что маг, бывший в туалете, все рассказал, несмотря на его весьма живописные угрозы. “Тем не менее, Гарри уверяет меня, что школьное прошлое действительно в прошлом. Я буду ожидать от Вас того же уровня зрелости”.

Драко немного расслабляется, пока его не накрывает волна раздражения. Уровень зрелости, тоже мне… Он смотрит на Поттера, долго и упорно, и борется с желанием показать ему третий палец. Чертова задница. Поттер просто приподнимает бровь в его адрес. Драко хочется ему врезать.

“Я не понимаю, сэр” - говорит Пэнси. “Какой смысл в специальном подразделении, включающем нас...”

“У тебя есть качества, которые мне нужны” - говорит Поттер, шагнув вперед. Он вынимает руки из карманов. Его плащ прилегает к телу, слегка сминаясь. “Министерство хочет, чтобы мы взялись за Темных магов ...”

Блейз хмурится. “Я думал, мы посадили их всех в Азкабан”.

"Большинство из них". Поттер скрещивает руки на груди. Он полностью в режиме "Святой Поттер" - думает Драко. Это его наименее любимый вариант Поттера. “В последние месяцы в Европе стали возникать группы практиков Темных Искусств. В Штатах тоже. Это часть того, чем я занимался в течение прошедшего года, или около того. Различные отряды правоохранительных органов отслеживали растущее общение ...”

“Незаконное наблюдение” - говорит Драко. “Там не было постановления Визенгамота ...”

“Послевоенные правовые директивы дают Министру право дать приказ Неописуемым регистрировать и записывать разговоры, которые могут иметь отношение к национальной безопасности” - говорит Поттер, и Драко закатывает глаза. Какая чушь.

“Это тонкая грань” - огрызается он - “и ты, черт возьми, хорошо это понимаешь”.

Робардс поднимает руку. “Мы здесь не для того, чтобы обсуждать законность, констебль Малфой. На самом деле, совсем наоборот”.

Драко замолкает. Он не может сказать, Поттер раздражен или позабавлен. Наверное, и то, и другое, ублюдок.

“Мы с Гавайном думаем, что нам удастся лучше отслеживать это оживление в Темных Искусствах” - говорит Поттер через мгновение - если у нас будет команда, способная распознавать людей, предметы и магию, участвующие в упомянутой практике. Для этой задачи вы отлично подходите. И я тоже. Мы все были отмечены Тьмой, не так ли?” Взгляд Поттера переходит от Драко к Блейзу и Пэнси. “Мы видели это близко и лично, и простите меня, если я ошибаюсь, но вы не сидели бы здесь сегодня, если бы не отвергли это в той или иной форме”.

Драко смотрит на Пэнси. Она слегка пожимает плечами. “Намек понят” - говорит она. “Но с вашей стороны глупо доверять любому из нас, когда дело доходит до этого, и я уверена, что вы об этом подумали”.

“С твоей стороны тоже глупо доверять мне”. Поттер сидит на столе, раздвинув ноги и сложив руки между колен. “В конце концов, я провел годы с Волдемортом в голове”.

Все они, включая Робадса, вздрагивают от этого имени. Драко удивлен, что Поттер признал это перед ними. Не то, что они этого не знают: в течение многих лет ходили разные предположения и слухи о связи Поттера с Темным Лордом. Драко даже слышал, как об этом шептались в коридорах Поместья в последние годы войны. Тем не менее, сам факт, что Поттер признает это, приводит его в замешательство. Застает врасплох.

Возможно, в этом и состоит намерение Поттера.

“Итак” - говорит Блейз. “Ты просишь нас выслеживать Темных Магов. Потому что мы росли с ними”.

Робардс кивает. “Можно и так сказать”.

“Но сейчас - только одного Темного Мага” - добавляет Поттер. По щелчку его пальцев страницы в их папках перетасовываются. Фотография человека, которого Драко слишком хорошо знает, появляется на верху стопки, темные глаза смотрят на него из-под тяжелых черных бровей. Его кровь стынет в жилах. “Антонин Долохов” - говорит Поттер.

“Он мертв” - слабым, неуверенным голосом говорит Пэнси. Драко понимает ее.

Поттер качает головой. “Может не быть таковым. Его магическая подпись проявилась при убийстве маггла. Мы хотим найти его или кого-то, кто мог бы выдавать себя за него. Именно здесь включается наша команда”. Он поочередно смотрит на каждого из них. “Из всех авроров в этом здании, у вас есть наименьшие шансы быть убитыми в подобном расследовании. Вы знаете опасности. Вы знаете людей. Вы знаете, что они могут сделать и насколько далеко зайдут”.

“И я думаю” - говорит Робардс - “что вы будете готовы сделать все возможное, чтобы привести Долохова, или кто бы это ни был, к аресту. Поэтому я разрешаю вам, с полной поддержкой Министра Шеклболта, использовать любые средства, необходимые для того, чтобы выполнить свою миссию. Положите свои палочки на стол, пожалуйста. Ты тоже, Гарри”.

Неуверенный, Драко встает, вместе с Пэнси и Блейзом, и кладет свою палочку рядом с Поттеровской. Они отступают назад, все они, позволяя Робардсу приблизиться и наклониться над столом; его седые волосы почти касаются столешницы. Палочка Робардса взлетает над четырьмя сужающимися деревянными предметами; он бормочет заклинание. Драко чувствует, как что-то распрямляется внутри него, еле уловимый щелчок магической разблокировки. Другие тоже это чувствуют, судя по тому, как они двигаются. Только Поттер неподвижен, его лицо непроницаемо, невыразительно.

Робардс выпрямляется и поворачивается к ним. “Больше никаких ограничителей заклинаний” - говорит он, и только тогда Драко понимает, что именно им разрешено. После войны была введена методика, позволяющая удостовериться, что у каждого аврора наложены ограничения на палочку в момент вербовки, которые остаются и на время их работы в Аврорате и за его пределами, что не позволяет им применить какое-либо незаконное заклинание. Единственными способами обойти ограничения были или наличие новой палочки, которая не была зарегистрирована в Аврорате, или отмена ограничений самим Главным Аврором.

Им только что дали неограниченную власть. Любое заклинание, законное или нет. Включая Непростительные.

“Черт возьми" - говорит Блейз, и Драко полностью соглашается.

“Не заставляйте меня сожалеть об этом” - говорит Робардс. Его взгляд останавливается на Поттере. “Ни один из вас”.

Поттер отвечает ему маленьким кивком, и Драко считает это любопытным. Возможно, Поттер не такой уж и Золотой, каким магический мир хотел бы заставить его стать.

“Еще вам понадобится это” - говорит Поттер и вытаскивает из кармана три маленьких мобильных телефона, передавая каждому из них по одному. Драко он кажется похожим на маленький серый пластиковый кирпич, и тяжелее, чем он ожидал. Над миниатюрным экраном написано Nokia; пронумерованные кнопки смехотворно крошечные. “МАКУСА использует их для специальных команд, они более эффективны, чем наши обычные методы общения ...” Он замолкает, когда Драко фыркает, и слабая улыбка изгибает его губы. “Ну, что поделать, Патронусы и совы немного старомодны, не так ли? Эти же защищены от заклинаний вмешательства и магических потоков. Первое поколение имело тенденцию взрываться при воздействии определенного уровня магической энергии, но этот недостаток теперь исправлен. Мой номер уже запрограммирован в каждом из них для вас, но я не думаю, что у кого-нибудь из вас есть опыт работы с мобильным телефоном?”

Большой палец Блейза уже бегает по клавишам; что-то звенит в кармане Поттера. Поттер вытаскивает свой мобильник и открывает его, прежде чем рассмеяться. Он смотрит на Блейза. “Нечестно, но эффективно. Могу предположить, что ты использовал его раньше”.

“Мама их предпочитает” - говорит Блейз. “Эти двое, с другой стороны, понятия не имеют”. Драко ничего не может возразить. Раньше он видел мобильные телефоны, но никогда в них не нуждался. Пэнси держит свой мобильник, как будто это гадюка, готовая укусить. Блейз качает головой. “Оставь это мне, я их просвещу”.

"Благодарю". Поттер прячет свой мобильник в карман, но до этого хмурится и качает головой. Он смотрит на них. “Держите их при себе днем и ночью. На каждом из них есть заклинания для отслеживания, на случай, если вы потеряете свой… или мы потеряем вас. Они также оснащены Чарами для мгновенного общения в аврорских наушниках, если мы находимся в пределах полумили друг от друга. Пригодится для тактической работы на задании”.

Пэнси уже качает головой. “Я - лабораторная крыса ...”

“Которая будет вылезать на полевую работу время от времени”. Поттер качает головой. “Ты получишь свое лабораторное время, Паркинсон, но мы с Гавайном согласны в том, что наличие мага-криминалиста на поле сэкономит нам часы, а то и дни. Я не хочу, чтобы наша работа задерживалась из-за отставания лаборатории. Ты будешь делать это на лету, если потребуется”.

Лицо Пэнси начинает выражать упрямство. Драко почти жалеет Поттера. “Это будет не наука, а дерьмо...”

“Вы – лучшая в своей когорте” - спокойно говорит Робардс. “Я видел результаты Ваших экзаменов”. Он смотрит на каждого из них. “Все ваши оценки. Я бы не поддержал эту команду, если бы думал, что вы не способны делать именно то, что нам нужно. Вы работаете за пределами обычных параметров аврора. Нет сомнений в виновности тех мужчин и женщин, которых вы будете искать. У вас будут начальные разведданные, благодаря Неописуемым. Что нам требуется от вас, так это способность привлечь этих людей к судебному преследованию любым возможным способом, вплоть до и за пределами стандартных аврорских оперативных процедур, по указанию самой Канцелярии Министра. Есть ли какие-либо проблемы с этой краткой сводкой?”

Они все молчат. Робардс кивает. “Я и не думал”. Он встает. “Тогда я оставляю тебя”. Он хлопает ладонью по плечу Поттера. “Держи меня в курсе дел, Гарри”.

Когда дверь закрывается за Робардсом, Драко отталкивается от стула и пересекает комнату. Он разворачивается, когда доходит до стены, и оглядывается на остальную часть команды. “Я не особо уверен, что мне это нравится” - говорит он. “Поттер выйдет из всего этого, пахнущий, как роза, он всегда так делает, но что от этого получаем мы? Все, что мы делаем, заходит слишком далеко, и это будут наши задницы на виселице”. Он проводит рукой по волосам, убирая их со лба. “Вот почему нас хотят. Как козлов отпущения”.

Блейз и Пэнси смотрят на Поттера. “Он прав” - говорит Блейз.

Поттер игнорирует его. Его взгляд прикован к Драко; это обескураживает. “Ты в этой команде, потому что ты обладаешь всеми нужными качествами”. Он отталкивается от края стола и шагает к Драко. Сегодня утром он не побрился; на его челюсти тень щетины. “Я в этом так же глубоко, как и вы”

Драко смеется в ответ, грубыми, горькими рывками, которые вырываются из его горла прежде, чем он может остановиться. Он прижимает костяшки пальцев ко рту; другая рука все еще крепко сжимает мобильник. “Ерунда”.

“Ты должен мне доверять” - говорит Поттер. Он на расстоянии вытянутой руки от Драко. На куртке Поттера остались крошки от тоста. Драко хочется их смахнуть. Он этого не делает. Вместо этого он отворачивается.

“Я не доверяю” - говорит он. “Я не уверен, что могу”. Слова повисают между ними, нагруженные значением, которое, он знает, Пэнси и Блейз не совсем поймут. Но Поттер понимает; Драко может видеть это по почти незаметному вздрагиванию его лица.

Поттер не двигается. Его пальцы сгибаются, и это выглядит так, как будто он хочет коснуться Драко. Драко отходит и идет мимо Поттера, обратно к своему месту. Он бросает мобильный в карман.

“Малфой” - наконец говорит Поттер, и Драко останавливается, положив руку на спинку стула. Поттер оглядывается через плечо, не двигаясь. “Я защищу тебя. Всех вас. Что бы ни случилось”.

Драко садится, прилив усталости накрывает его. “Полагаю, увидим, не так ли?”

Поттер возвращается к доске и поднимает одно из зачарованных перьев из желоба. “Антонин Долохов” - говорит он через мгновение. “Давайте пройдемся по тому, что знаем”.

Пэнси и Блейз открывают свои фиолетовые папки. Пэнси дарит Драко маленькую улыбку. Драко хочется закрыть голову руками и заняться дыхательной гимнастикой.

Все это эффектно накроется медным тазом, в этом он вполне уверен.

7
“Значит, ты говоришь мне, что ты думаешь, что должен отказаться от шанса стать частью специального подразделения?” Бертрам Обри ставит перед Драко кружку "Йоркширского Золота", двойного, как это предпочитает Берти, и с щедрым вплеском огневиски, от которого дымится все варево. Он кряхтит, когда садится за свой стол, хлопая ладонью по ноге с протезом, из-за которой и был отстранен от полевой работы пятнадцать лет назад. “Ты чертов дурак?”

Драко дует на чай. По опыту он знает, что чай у Берти обжигающе горячий. “Поттер - говнюк, и если у меня и так проблемы с остальными аврорами, чем это поможет? Они будут готовы свалить вину на меня в первый же момент, когда что-то пойдет не так”. Он хмурится. “А если Поттер за главного, что-то точно пойдет не так”.

Кустистые серые брови Берти сходятся вместе. Он выглядит как раздраженный терьер; загривок с проседью и розовый нос луковицей. Когда-то ходил слух, что у него может быть гоблин в родословной. Драко не удивился бы. Он на полголовы ниже Драко, даже в сапогах, и носит толстые шерстяные джемперы десять месяцев в году. Он и сейчас в таком, из синего твида, с рукавами, сдвинутыми к середине мускулистых предплечий. Драко думает, что он видел Берти в официальной форме Аврора, возможно, дважды за все проведенные здесь годы.

“Поттер – человек, которого хорошо иметь на своей стороне” - говорит Берти. Он отхлебывает чаю. Драко вздрагивает. Пар все еще вьется над его кружкой, плывет по его пальцам. “Он прав, говоря, что может защитить тебя”.

Драко сутулится в своем кресле. Оно старое, и набивка начинает пробиваться сквозь швы на подлокотниках. Он был здесь бесчисленное количество раз за последние восемь лет, с одной из облупившихся кружек Берти в руках. Никто в Аврорате не знает его лучше; Берти - один из немногих авроров, мнению которых Драко действительно доверяет. “Это было не то, чего я хотел, когда пошел на дополнительные тренировки в феврале”.

“Ты не всегда получаешь то, что хочешь, парень”. Берти ставит свою кружку на стопку папок. Его офис небольшой, тесноватый и спрятан в боковом коридоре ДМПП. Книги и папки сложены в каком-то безумном порядке, который понимает только Берти, а стены увешаны фотографиями сорока его аврорских лет. Он всегда говорит, что еще пять, и он уйдет на пенсию, в коттедж Котсуолдс. Драко не думает, что это произойдет на самом деле. Берти – старожил Аврората. Драко не может представить себе Аврорат без него.

“Просто это раздражает" - говорит Драко. Он знает, что говорит, как обидчивый ребенок.

Берти барабанит кончиками пальцев по столу. “А Блейз и Пэнси что говорят?”

“Что это возможность продвинуться”. Драко знает, что они правы. Особые задания подобны куриным зубам: редко встречаются в повседневной жизни. По крайней мере, без определенного уровня допуска и статуса, которых ни у кого из них нет. Ради Цирцеи, они все еще находятся на уровне констебля, как подчеркнула Пэнси. Большинству авроров не дают таких заданий, пока они не будут сержантами или выше. Он вздыхает. “Просто мне это не нравится”.

Он не может высказаться так, как хочется, не может сказать, что он думает, что Поттер делает это, чтобы влезть к нему в душу, унизить его, заставить его терзаться стыдом, а не желанием. Поттер знает, что Драко жаждет респектабельности Аврора. Как он может не знать? И тем не менее он играется с Драко, наверняка смеясь за его спиной... Горячий чай выплескивается ему на пальцы, и Драко втихаря матерится.

Берти просто смотрит на него несколько мгновений, прежде чем достает из ящика стола носовой платок. Драко не хочет думать о том, когда его в последний раз должным образом стирали. Он промакивает им капли чая на руках и брюках.

“Мне кажется, ты слишком много об этом думаешь" - наконец говорит Берти. “Я знаю, что между вами нет потерянной любви ...” Он качает головой в ответ на протест Драко. “Ты думаешь, что он мудак, парень, и я с этим согласен. Мне кажется, нашего Избранного Спасителя подбросили вверх по лестнице немного быстрее, чем это было хорошо для него. Я бы назвал его безрассудным и высокомерным, если бы он был под моим началом, но тем не менее он чертовски прекрасный аврор, даже учитывая все вышесказанное". Глаза Берти сощуриваются. “Кроме того, не то, что передо мной сейчас не сидит высокомерный маленький поганец".

Драко обижается, но улыбка на лице Берти смягчает жалящую боль от его слов. “Я не Поттер”.

Спасибо Мерлину.

“Но ты хороший аврор”. Берти откидывается на спинку стула, скрестив руки на груди. “Ты и раньше работал с неприятными СОР. Поттер ничем не отличается от, скажем, Ченнинга, а ты выжил у него”.

Ченнинг никогда так основательно не имел его, хочет сказать Драко. По крайней мере, не в буквальном смысле этого слова; он чувствует, как его щеки краснеют при воспоминании о том, как Поттер прижимал его к холодным, мокрым плиткам душевой кабинки три месяца назад, раздвигая его ягодицы своим великолепным членом.

Блядь.

“Это никогда не сработает” - говорит Драко и ставит свою кружку чая на крошечный участок стола Берти, еще свободный от кип пергамента. Опершись локтями на колени, он зарывает лицо в ладонях и пытается просто дышать. Он не может трахать своего Старшего Офицера Расследования, это уж точно, и он не уверен в своей способности провести целый день рядом с Поттером, при этом не желая грохнуться на колени и отсасывать мерзавцу, пока тот не станет умолять позволить ему кончить прямо на лицо Драко.

“Есть что-то, что ты не рассказываешь мне, парень?” - осторожно спрашивает Берти.

Драко качает головой и опускает руки. Он садится обратно в кресло. Пружина прижимается к его пояснице. Он делает глубокий вдох, затем выдыхает. Он, должно быть, ужасно выглядит, судя по обеспокоенности, ясно написанной на лице Берти. “Ты действительно считаешь, что это хорошая идея?”

Берти пожимает плечами. “Я думаю, что участие в команде Поттера не может повредить твоей карьере, во что бы ты ни верил. Он близок к Министру и Главному Аврору. Не высовывайся, делай то, что он тебе говорит, и он может замолвить за тебя слово”. Его лицо смягчается. “И не только за тебя, парень, правда? Это может помочь Пэнси и Блейзу продвинуться вперед, и это, безусловно, не повредит твоим шансам в Совете по Продвижению. Подумай об этом. Ты заходишь на собеседование, и они видят в твоем резюме, что ты под командованием Поттера. Тогда они не могут тебя тронуть, не так ли? Нет даже дуновения Пожирателя Смерти, когда ты стоишь в отражении славы Поттера. Подумай об этом, а?”

В чем-то он прав. “Я прошу запротоколировать” - говорит Драко - “ мои слова о том, насколько ужасной я считаю эту идею. Так, что когда я приду и скажу Вам “я же говорил”, Вы должны будете извиниться передо мной”.

“Я даже добавлю бутылку виски”. Берти усмехается. "Ты можешь доверять мне."

"Посмотрим". Драко снова берет свой чай. Вероятно, он совершает худшую ошибку в своей жизни, но нет никакого способа сказать это наставнику. Не оказавшись при этом перед Советом по Этическим Нормам.

Черт возьми, думает он.

Берти прав. Это только одно задание; он уверен, что вся команда взорвется еще до того, как найдет Долохова.

Он просто должен дождаться этого момента.

8
Гарри сомневается в правильности своего решения встретиться со своей командой в спарринг-зале Аврорского Учебного Центра во вторник после обеда. Сначала это показалось хорошей идеей, шансом оценить физические активы каждого из них.

Он, однако, не сообразил, какими отвлекающими могут быть некоторые из этих физических активов. Христос, он идиот, думает он, но его глаза продолжают дрейфовать к Малфою в тренингах, которые натягиваются на его заднице каждый раз, когда он поднимается по лестнице, ведущей к верхней беговой дорожке, окружающей мягкие маты для спарринга. Малфой - хороший бегун, в отличной форме, колени высокие, спина прямая, глаза смотрят ровно, когда он поднимается по крутым ступенькам. Это сослужило ему хорошую службу во время забегов, устроенных Гарри. Он быстрый и умный и может уйти с пути почти любого летящего в него заклятия.

И эта задница. Мерлиновы чертовы ядра... Гарри помнит, как она ощущалась под его руками, какой упругой она была, когда он вталкивался между этими гладкими ягодицами. Он вынужден отвести взгляд, прежде чем у него встанет прямо здесь, посреди комнаты.

Малфой легко обходит Паркинсон. У нее не такие быстрые ноги, но Гарри был удивлен, насколько она сильна. Она завалила Забини, даже не вспотев, и когда Гарри был потрясен, она просто ухмыльнулась ему и сказала: “Мой бывший занимался Крав-Мага”. Она худощавая и мускулистая в прилегающем коротком топике и леггинсах, ее темные волосы стянуты в тугой узел на затылке. Для лабораторной крысы она смертельна, и Гарри начинает чувствовать себя увереннее в отношении навязанной ему команды.

Забини - хороший дуэлянт, почти такой же хороший, как и сам Гарри. Там, где ему не хватает силы и быстроты, он дополняет изощренностью. Недовольство Малфоя иногда мешает ему в поединках, а Забини остается спокойным и невозмутимым, всегда смотрящим на шаг вперед. Он на целый круг отстал от Малфоя и Паркинсон, но это может быть исправлено, считает Гарри.

Он хлопает в ладоши. “Давайте, вы, ленивцы. Поднажмите. Вы идете против Долохова. Он сильный; он умный; он чертов убийца. Вам нужно быть в лучшей в вашей жизни форме”. Этим он нарывается на выставленный Малфоем третий палец. Паркинсон и Забини не способны на большее, чем продолжать бежать, задыхаясь.

Малфой достигает конца дорожки, и вместо того, чтобы спуститься по лестнице, бросает себя через перила с легким переворотом. Он приземляется и приседает с фырканьем, кроссовки вдавливаются в мягкий мат, мышцы плеч напряжены и блестят от пота, влажные волосы падают на лицо. Гарри благодарен мешковатости своих штанов, особенно когда Малфой ухмыляется ему, прежде чем встать прямо.

“Чертов выпендрежник” - кричит Паркинсон сверху. Она спускается по лестнице, подходит и останавливается рядом с Малфоем. Наклонившись, чтобы отдышаться, она бьет его в бок. “Задница”.

“Продолжай, женщина”. Малфой выхватывает бутылку с водой из кучи полотенец и одежды возле ног Гарри. Его голова находится вровень с членом Гарри достаточно долго; Гарри делает вид, что не замечает быстрого взгляда, который Малфой бросает на его промежность, прежде чем отвести взгляд. Малфой выпрямляется и открывает бутылку с водой, поднося ее ко рту. Вода стекает по подбородку. Гарри отворачивается, его предательское тело реагирует.

Забини идет шагом последнюю четверть круга, затем хромает вниз по ступенькам, руки прижаты к бокам. В какой-то момент он скинул свою футболку, и его темная кожа блестит от пота. “Ты садист, Поттер” - выдыхает он, затем он показывает на Малфоевскую бутылку с водой. “Жизнеобеспечение”.

Малфой протягивает ему бутылку. “Знаешь, я оставлю твою задницу быть убитой”. Сейчас он дышит почти нормально. Гарри впечатлен.

“Есть такое явление, называемое Аппарированием, ты, придурок”. Забини падает на деревянную скамью. Он морщится, затем ложится, вытягивая длинные конечности вдоль скамьи. “Кому это нужно - бегать?”

“Блейз - любовник, а не боец” - говорит Пэнси Гарри. Забини слабо грозит ей кулаком.

Гарри прячет улыбку. “Выглядел достаточно хорошо на дуэльном поле, в отличие от некоторых”.

“Пошел ты” - говорит Малфой. Он поднимает подол футболки и вытирает лицо. Гарри мельком замечает твердые мышцы живота и намек на бедренную кость. “Ты убедился в том, что мы не умрем под твоим командованием?”

"Не совсем". Гарри бросает ему полотенце. Малфой ловит его, не глядя. Гарри думает, что это рефлексы Ловца. Это одна из причин того, почему он так быстро встает на ноги. “Но вы справитесь”. Он проверяет время. “У нас есть еще полчаса, но черт с ними, я видел все, что мне нужно. Вам еще нужно пройти медицинские проверки, прежде чем отдел кадров официально изменит вашу категорию допуска к секретной информации и ваши назначения ...”

“Не забудь о зарплате” - говорит Паркинсон, и Гарри усмехается.

“И вашу зарплату”, добавляет он. “Итак, если вы хотите провести оставшееся время в Св. Мунго, у меня нет возражений”.

Забини стонет. “Я собираюсь просто полежать здесь, спасибо, и подумать о смерти”.

“Ленивец”. Паркинсон потягивается. “Тогда я в больницу. Посмотрим, есть ли там хороший молодой Целитель, который хотел бы подписать мне справку о здоровье. Может быть, лично проверить”.

“Душевые - для меня”. Малфой перебрасывает полотенце через плечо и направляется в раздевалку.

Гарри смотрит на Забини. “На самом деле ты не умираешь, ты знаешь”.

“Оставь меня”. Забини закрывает глаза. “Мне нужно отдохнуть от вас, идиотов”.

Паркинсон пожимает плечами, когда Гарри вопросительно поднимает бровь. “Он всегда был немного драматичным. И лентяем”. Ее смех шлейфом тянется за ней.

Забини продолжает лежать, распростершись на скамье, и постанывать. Гарри подозревает, что это больше для шоу, чем что-либо серьезное.

“Все в порядке, Забини?” - спрашивает он через несколько мгновений. “Или мне послать за медиками?”

Забини машет рукой в ответ и отталкивается от скамейки. “Полагаю, я могу справиться, если должен”. Он морщится, когда делает первый шаг. “Как ужасно неприятно”.

“Утром будет хуже” - сочувственно говорит Гарри. Он через это прошел, мышцы болят и их сводит судорогой после слишком интенсивной тренировки. “У тебя отличная техника, а? Ты ас с палочкой, но тебе нужна и физическая скорость, чтобы выжить против мага с таким опытом, как у Долохова”.

“О, поверь мне, я не постесняюсь удрать” - говорит Забини, подбирая свой вещмешок и поднимая его на плечо. “Хотя, возможно, немного медленнее, если мы продолжим работать так же тяжело”.

Гарри фыркнул. “В таком случае, с моей точки зрения, поединок выглядит лучшим вариантом”.

Если Гарри собирается налаживать связи с слизеринцами, ему придется сражаться с ними устно и физически. Он это знает, но все же он настолько привык работать один или по приглашению, что ему кажется странным создавать и иметь собственную команду. Это трудное занятие, даже без осложнения, которое прячется в душевых, в последние минуты довольно интенсивно занимая мысли Гарри. Малфой, обнаженный, намыливающий гибкое тело и тугую задницу; Малфой, поворачивающийся к нему, его член подпрыгивает вверх из-под его подтянутого, твердого живота; Малфой на коленях на кафельном полу в душе, глаза закрыты от брызг, и вода течет по его лицу, когда он сосет член Гарри...

Христос всемогущий...

“Это будет твоя вина, если я не пройду медосмотр” - говорит Забини. Гарри моргает, спугнутый со своей мечтательности. Ему требуется пара мгновений, чтобы сосредоточиться на Забини, который смотрит на него, возможно, с большим любопытством, чем того хотелось бы Гарри. “Ты в порядке?”

“Извини. Устал. Вероятно, только сейчас почувствовал”. Гарри потирает затылок. Он измотан; он плохо спал последние несколько ночей. Это задание может как продвинуть, так и сломать его, он это знает. Он скорее боится, что это будет второй вариант.

Забини поднимает бровь. “Да, что ж, я могу себе представить, что это довольно утомительно, весь день отслеживать секундомер”.

Рот Гарри приоткрывается. Забини начинает ему нравиться. Он, конечно, поганец с хорошо подвешенным языком, но Гарри предпочитает это обычной угодливости или угрюмому послушанию, которое он получает от других авроров. “Марш отсюда, прежде чем я отправлю тебя еще на круг или двадцать”.

“Боже упаси!”, - говорит Забини с такой искренней страстью, что Гарри не может не смеяться.

Он занимается оборудованием в комнате, проверяет и собирает свои вещи, пока Забини не уходит далеко по коридору по дороге к Каминам рядом с учебными залами. Гарри знает, что это глупо с его стороны. Даже более чем. Но он не может перестать думать о Малфое, и даже если он не может позволить себе ничего другого, он хочет хотя бы увидеть это длинное бледное тело. Уверенный, что он один, Гарри направляется прямо в раздевалку, практически бросая свою сумку на скамейки и срывая с себя одежду. Пар просачивается в комнату, и он может слышать шум воды, льющейся на плитки. Гарри колеблется, приостанавливается на мгновение, чтобы сложить одежду в аккуратную кипу, украшая верхушку своими очками. Он обертывает белое полотенце вокруг талии и делает глубокий вдох.

Это ничего особенного, говорит он себе. Просто взгляд мимоходом. Момент, о котором можно подумать позже, лежа в постели с членом в кулаке. Он все еще чувствует себя извращенцем.

Это не мешает ему войти в душевую комнату в сторону кабинки слева от входа.

Гарри останавливается у порога, наблюдая за обнаженным телом Малфоя под потоком горячей воды. Реальность поражает Гарри как удар. Если даже его воображение было отвлекающим, то это ничто по сравнению с действительностью. Гарри стоит как прикованный, не в силах отвести взгляд от того, как мышцы Малфоя напрягаются и расслабляются, пока он движется под водой, задница круглая, кожа румяная от жары. Он такой красивый сейчас, наконец-то оставивший бдительность. Малфой поднимает лицо к брызгам воды; его волосы падают, прилипая к влажной коже. Он поворачивается боком, и Гарри видит только острую тазовую кость и мускулистое бедро. Впервые Гарри может смотреть на Малфоя таким образом, изучать поверхности и углы его тела, пить его, как шампанское.

У Гарри перехватывает дыхание.

А затем Малфой поворачивается лицом к нему, с заклятием на губах.

Входя в кабинку, Гарри говорит: “Это только я”.

Малфой убирает влажные светлые волосы с лица, заталкивая их назад за уши. Его лицо искажено яростью. “Что, блядь, ты здесь делаешь?” Его тон низкий и опасный. Гарри заметил, что, когда Малфой сердится, он становится очень-очень тихим.

Гарри не отвечает. Он просто смотрит на Малфоя, на его розовые соски и вялый член, на узкие ручейки воды, которые сбегают вниз по его покрасневшей коже и расплескиваются между его пальцами и темно-золотой дорожкой волос, который бежит от пупка до лобковой кости.

Тем не менее, Малфой не делает попыток прикрыться. Он стоит там, вода льется на его плечи, руки прижаты к бокам. Он смотрит на Гарри, рот сжат в тонкую-тонкую линию. “Ради бога” - говорит он через мгновение. “Я не знаю, до чего ты дойдешь, Поттер. Я мог бы отправиться в Отдел Внутренних Расследований, и тебя бы немедленно отстранили”.

“Ты мог бы”. Это совершенно верно; Малфой был бы полностью в своем праве. Гарри его СОР, не говоря уже о двух рангах над ним. Это нарушает все законы Аврорского Кодекса. Не много нужно для того, чтобы кто-нибудь решил, что Гарри перешел границу дозволенного, возможно, даже оказал давление на Малфоя, чтобы продолжить свои сексуальные встречи. О которых, кстати, он должен был сообщить Робардсу до того, как был назначен Старшим в команде Малфоя. Гарри все это знает. Он точно понимает, что поставлено на карту.

Но все же.

Малфой не отворачивается. “Я должен” - говорит он.

Гарри кивает.

Они молча смотрят друг на друга. Шум воды эхом отдается в комнате. Гарри колеблется. Надеется. На что - он не уверен. Он хочет протянуть руку и коснуться руки Малфоя, но не осмеливается. Это не его выбор, не совсем.

Когда Малфой отводит взгляд, в животе у Гарри все переворачивается. Возможно, в конце концов, у него было неправильное впечатление. Он не уверен, чувствует ли облегчение или разочарование. Может быть, и то, и другое, если быть честным. “Ладно” - говорит Гарри. Он поворачивается, чтобы уйти, и холодный воздух бьет в грудь, когда он уходит от тепла пара.

Он делает три шага от кабинки, когда Малфой говорит: “Подожди”.

Гарри оглядывается.

Малфой все еще в ярости, рот искривлен слабым оскалом. Но его член заметно приподнялся, и член Гарри среагировал. Малфой хочет его. Он не ошибся, абсолютно.

“Тащи свою до абсурда привлекательную задницу и свободную интерпретацию Аврорского Кодекса сюда обратно, Поттер”. Блеск в глазах Малфоя почти хищный. “Прежде чем я пойму, какую ужасную ошибку собираюсь сделать”.

Гарри делает, как ему говорят, приостанавливаясь лишь для того, чтобы позволить полотенцу упасть на пол. Когда он возвращается в кабинку, Малфой отодвигается в сторону, чтобы дать ему место. Душ все еще включен, пар нагревает пространство между гладкими стенами.

Гарри стоит перед Малфоем, позволяя своему телу расслабиться. Он не уверен в происходящем, не уверен в Малфое. Он не знает, чего хочет Малфой, или почему он позвал его обратно. Осознание того, что он не контролирует ситуацию, странным образом воодушевляет его. Он может только ждать, пока Малфой скажет ему. Эта мысль посылает дрожь по его телу, и он уверен, что Малфой замечает это.

Странное выражение появляется на лице Малфоя, и он скрещивает руки на узкой, но мускулистой груди. Его член сейчас в полной готовности, тяжелый, румяный и изогнутый к его животу, и Гарри изо всех сил пытается посмотреть ему в лицо.

“Я хочу посмотреть, как ты дрочишь” - наконец говорит Малфой. Он смотрит на Гарри вызывающим взглядом. "Сэр".

Что-то в том тоне, каким произнесен этот титул, остром, саркастическом и пренебрежительном, заставляет член Гарри дернуться. Блядь, вид Малфоевского обнаженного торса проникает прямо в душу Гарри. Он не может сдержать маленькую улыбку, изгибающую рот. “Я думал, ты уже сделал это”.

“Я хочу видеть это снова. И чуть больше, на этот раз”. Малфой делает паузу, размышляя. Его глаза сужаются, пока он изучает тело Гарри. “Ты достаточно гибкий, чтобы вставлять пальцы в собственную задницу во время дрочки? Я бы предпочел не видеть тебя умирающим в душе. Объяснить это потом может оказаться немного...грязно”.

Тело Гарри немного дрожит в предвкушении. “Да, я мог бы это сделать”.

"Отлично". Малфой прислоняется к мокрой стене кабинки. "Тогда покажи мне".

Не отрывая взгляда от Малфоя, Гарри тянет руку для экспериментального касания члена. Жар и интенсивность собственной реакции под пристальным вниманием Малфоя застают его врасплох, и его веки сами закрываются. “Ох” - выдыхает он.

“Да, именно так. Развратник”. Голос Малфоя становится грубее, Гарри замечает это, но его глаза все еще закрыты. Он не знает, как, но оскорбление делает его еще тверже. Этот знакомый, насмешливый тон - это какой-то извращенный афродизиак. Ему кажется, что он способен кончить только от насмешки в плавном голосе Малфоя. Гарри ускоряет темп, пальцы напрягаются вокруг члена, он тянет сильнее, его дыхание перехватывает.

“Помедленней, Поттер”. Голос Малфоя звучит недовольно. Даже раздраженно. “Тебе нужно еще поработать. Покажи мне, насколько ты хочешь, чтобы я смотрел. Удержи мое внимание, ради Цирцеи. Если ты собираешься нарушать правила, делай это правильно, идиот”.

Тогда Гарри рискует быстро взглянуть на него. Внимание Малфоя сосредоточено на члене Гарри; он кусает нижнюю губу, затем облизывает ее, его грудь поднимается с каждым неровным вдохом, когда он наблюдает за пальцами Гарри, скользящими по всей длине его ствола.

“Вот как” - думает Гарри. Можно бы и устроить ему шоу. В конце концов, именно так он привлек этого гаденыша в первую очередь, не так ли? И не было ли это чертовски горячо, наблюдать, как Чары Невидимости Малфоя дрожат и исчезают, когда Гарри гладит себя? Христос, но потом у Гарри целые две недели вставал каждый раз, когда он думал о Малфое, наблюдающем за ним. Дошло до того, что Джейку едва нужно было дотрагиваться до него, чтобы Гарри содрогался, его мысли были полны видениями голого Малфоя, с плечами, прижатыми к белой кафельной стене, с головкой его члена, влажной и красной между его пальцами, когда он дрочил при виде дрочившего Гарри.

Блядь.

Гарри смещается, прижимая плечи к плитке и выставляя бедра вперед. Он знает, что хорошо выглядит. Он уже много месяцев трудится над своей физической подготовкой, и он мускулистый и худой. У него есть Джейк, когорого нужно поблагодарить за это, думает он с короткой вспышкой чувства вины. Все эти дополнительные тренировки в Нью-Йоркском Аврорском тренажерном зале действительно вывели его физические способности на новый уровень.

Впрочем, в гораздо меньшей степени, чем упражнения в соседней спальне.

Гарри не хочет об этом думать. Не сейчас. Вместо этого он покачивается на ногах, грубо потянув свой член от корня до головки, катая ладонь по набухшему кончику, а затем снова оттягивая крайнюю плоть большим пальцем. Это скольжение восхитительно, так же, как и ошеломленное выражение лица Малфоя, когда Гарри пальцем трогает скользкую щель, чуть приоткрывая ее. Он издает мягкое шипение. Он любит это ощущение, его нервы покалывают с каждым легким нажатием пальца. Он хочет, чтобы язык Малфоя прошелся по его щели, пробуя его соленую влагу.

Так ты этого хочешь, Малфой?” - удается выговорить Гарри. Он крутит пальцем по кончику своего члена, затем позволяет своей плоти скользнуть назад. Он тянет и дергает, перекатывая бархатистую кожу между кончиками пальцев, прежде чем снова оттягивает ее. Сейчас он истекает больше и размазывает жидкость по головке и по стволу.

"Да". Рука Малфоя обвивает его собственный член; он еще не дрочит, но явно на грани. Голос у него задыхающийся. “Да, это хорошо. Приложи немного силы, Поттер”.

Гарри снова играет с крайней плотью, сжимая ее и и раскатывая по кончику. Он тонет в этом ощущении, его разум вспоминает, каково это было - погрузиться в мягкое совершенство задницы Малфоя. Он не знает, будет ли он способен принимать здесь душ в ближайшее время без того, чтобы его член не вставал. Это почти рефлекс Павлова: душ, Малфой, тихие вздохи, его член тяжелый и горячий в его руках.

“Кажется, я сказал тебе сунуть пальцы в собственную задницу”. Малфой определенно дрочит сейчас, хотя и пытается делать это незаметно. Его пальцы медленно двигаются по его твердой длине, едва касаясь кожи.

Гарри хочет изменить это. Он поворачивается боком к стене и задницей к Малфою. Подавшись бедрами назад, он сует руку под поток воды, а затем кончиками пальцев касается своего ануса. За несколько лет он успел поднатореть в “езде верхом”, и по большей части к своему огромному наслаждению, поэтому он достаточно хорош в расслаблении. Его пальцы сморщены от пара и немного легче входят. Он делает вид, что тяжело дышит, и напрягает мышцы задницы, когда вжимает палец в свою дырку, медленно вводя одну фалангу. Он позволяет себе остановиться на пару моментов. Это больно, но он выдыхает, заставляя себя расслабиться. Его тело жаркое и тугое, и он задумывается, как это видит Малфой - он прижат к стене, пальцы осторожно ввинчиваются в анус.

Судя по ритмичным хлопающим звукам, доносящимся сзади, Малфой потерял контроль и сейчас активно дрочит. Гарри фантазирует, как Малфой растягивает его, вжимая твердый член внутрь с властным стоном. Кончик его второго пальца легче скользит вглубь его задницы, когда мышца расслабляется еще больше. Бог, но это хорошо-о.

“Тебе достаточно, Малфой?” Гарри гладит себя правой рукой, недостаточно, чтобы кончить, но более чем достаточно, чтобы оставаться возбужденным. Он мог бы кончить только от самой его близости и эйфории от выставления себя для наслаждения Малфоя.

“Едва ли, Поттер”. Между словами звучит стон, и Гарри слышит неровные вздохи, которые Малфой пытается подавить, пока его рука движется по его члену. “Честно говоря, я предпочел бы вколотить тебя в стену. Но поскольку ты мой СОР, это кажется неподобающим”. Звуки доказывают, что это соображение не особо тормозит Малфоя. Как раз наоборот.

“Ты мог бы, знаешь ли”. Гарри хмыкает, когда ему удается внедрить по две фаланги обоих пальцев, и он слышит резкий вдох Малфоя. “Я бы позволил тебе оттрахать меня здесь, без смазки, только твой член и моя задница”.

Малфой еле сдерживает стон. Гарри слышит это, и это действует напрямую на его собственный член. Он хочет сокрушить Малфоя, погубить их обоих. Он хочет, чтобы Малфой хотел его так, как Гарри хочет Малфоя: с диким, непреодолимым, разрушающим карьеру безумием.

“Черт” - говорит Гарри. “Любой мог бы войти сюда, знаешь. Увидеть, как глубоко ты погружаешься в своего СОР. Наблюдать за мной, стоящим на коленях, как обычная шлюха”. Гарри находится на грани от мысли об этом, его шары подтягиваются к его телу. Он готов выстрелить в любой момент. Малфой тоже близок. Он ничего не говорит, но едва не задыхается.

“Тебе бы это понравилось, Малфой? Ты хочешь, чтобы люди видели, как ты трахаешь меня?” Гарри крутит пальцами в своей заднице. Это не так хорошо, как член Малфоя, но это все, что у него есть в данный момент, и он неплохо справится и так. “Боже, я бы сделал это. Я бы поднял свою задницу в воздух для тебя ...”

“Заткнись” - задыхается Малфой. “Цирцея, ты чертов развратник ...”

Гарри стонет. “Ага. Давай. Покажи мне. Забрызгай мою задницу своей спермой”. Он вздрагивает. Его задница расслабляется вокруг его пальцев, они почти нащупал самую чувствительную точку, и он знает, что приближается кульминация, вопрос лишь в том, когда. “Черт, да, дай мне это”.

Малфой дотягивается до него, и Гарри чувствует, что его собственные пальцы толкнули еще глубже в его задницу неожиданным давлением. Он стонет, удивленный рукой Малфоя на его руке. И только чистая сила воли и решимость подтолкнуть Малфоя к краю первым удерживает его от немедленного оргазма. Его тело дрожит от напряжения, но в то же время это потрясающее ощущение.

“Боже. Поттер. Ты невыносимый идиот. Я не могу”. Малфой дышит с трудом. “Я не могу поверить, что мы это делаем. Черт”.

Гарри покачивает задницей, она касается члена Малфоя, и это оказывается последней каплей. Малфой проглатывает крик, когда струя спермы растекается по нижней части спины Гарри и по его ягодицам, его ладонь держит пальцы Гарри внутри. Гарри вздрагивает, все его тело покалывает от звука оргазма Малфоя и восхитительного жжения его собственных пальцев в его же заднице в сочетании с идеальным сжатием собственной руки на его же члене. Он кричит; сила его спермы, бьющей по плиткам, застает его врасплох. Это так же мощно, как если бы Малфой трахал его все время, и Гарри полагает, что, в некотором роде, так и было. У них обоих в головах, по крайней мере.

“Черт” - Малфой выдыхает, а затем отступает назад, тепло его тела исчезает со спины Гарри. Гарри поворачивается, но Малфой не смотрит на него. “Не надо”, - говорит Малфой, когда Гарри открывает рот. Гарри замолкает. Он чувствует себя опустошенным, неуверенным. Вода уже прохладная, когда они споласкиваются, плечом к плечу, но не говоря ни слова.

Малфой первым выходит из душа, позволяя Гарри снова вымыть руки, прежде чем выключить воду и дотянуться до грубого полотенца, которое он бросил на пол снаружи.

Гарри не удивляется, увидев, что Малфой сидит на скамейке в раздевалке, полотенце просто наброшено на бедра, плечи ссутулены. Пока Гарри надевает очки, Малфой сидит тихо, его руки растирают его лицо.

"Что мы делаем?" - наконец спрашивает Малфой. Затем он смотрит на Гарри, и его лицо напряжено. Несчастно. “Потому что это безумие, Поттер. Мы оба знаем это”.

Гарри не знает, что ответить, поэтому он ждет.

Малфой ворошит пальцами мокрые волосы. Вода капает на его голые плечи. “И это не только я или ты и твоя чертова золотая репутация. Мои лучшие друзья в этой команде. И я должен лгать им”. Он наклоняется вперед, опустив руки, локти лежат на бедрах. Его пальцы скручиваются вместе.

Гарри прислоняется к металлическому шкафчику, в одной руке чистая серая футболка. Он все еще не отошел от силы своего оргазма. Он не имеет никакого представления о том, что добавить, но подозревает, что Драко находится на пути к тому, чтобы сказать что-то важное, и ему действительно не нужно ничего говорить. По крайней мере, пока не нужно.

“Это был последний раз” - говорит Малфой, отводя взгляд от Гарри. “Я не могу, не могу, я не буду спать с тобой. Не тогда, когда ты мой СОР. Может быть, даже не когда ты живешь в Британии. Я не могу позволить этому все испортить. Я слишком тяжело работал”.

"Справедливо". Слова царапают горло. Это не то, что он хотел услышать, но он не удивлен. Он даже думает, что Малфой прав. Это безрассудно. Глупо. По-идиотски даже для Гарри, а после войны он сделал много глупостей. Но все же. Есть часть его, которая тянется к Малфою, как мотылек к пламени, полностью осознавая, что он будет поглощен, сожжен заживо. Он глубоко вздыхает. “Это ничего не меняет в нашей работе над командой. Это никогда не было ... Ты знаешь, я говорил с Робардсом о создании этой команды раньше”.

Глаза Малфоя широко распахиваются, и он встает. Гарри хочется сделать шаг назад. “Я знаю, что это игра для тебя, Поттер. Тебе нечего терять, а мне? Я потеряю все. Все”. Он делает еще один шаг вперед. Гарри не может отступить назад - его спина прижата к металлу. Малфой подходит к нему, Гарри стоит на месте.

И затем он целует его, и Гарри бросает рубашку на пол, и тем же движением его руки хватают Малфоя за плечи; руки Малфоя на его бедрах, притягивая его ближе. Малфой пробивает себе дорогу в рот Гарри, его зубы на губах Гарри, он вылизывает его язык, и тот позволяет ему. Это как благословение, освобождение, подписанный контракт, запечатанная связь. Им не нужно больше ничего говорить. Жребий брошен. Они слишком глубоко в этом, чтобы остановиться. Гарри машет ручкой своей совести, когда Малфой вталкивает его в шкафчик, тиская его, как похотливый подросток.

Оно того стоит. Достаточно.

Малфой отталкивается, спотыкается. Он прижимает костяшки пальцев к губам и качает головой.

“Я не могу” - говорит Малфой. Он хватает свою одежду из шкафчика и натягивает ее, повернувшись к Гарри спиной.

"Малфой..."

“Пожалуйста, не надо”. Голос Малфоя тихий. Он поворачивается и смотрит на Гарри. “Если ты хочешь, чтобы я покинул команду ...”

“Не будь идиотом”. Это последнее, чего хочет Гарри. Его сердце сильно бьется. Он знает, что это было бы лучше для них обоих, но мысль о том, что Малфой уйдет, заставляет его чувствовать себя больным. Он не хочет думать об этом и о том, что это значит.

Малфой молчит. Вздыхает. “Ты - соблазн”, говорит он через мгновение. “Я должен сбежать так быстро, как только смогу ...”

“Ты не сбежишь” - мягко говорит Гарри.

“Нет”. Малфой поднимает свой вещмешок. В его голосе звучит горечь, которую Гарри узнает. “Потому что я проклятый дурак”.

Гарри останавливает его, прежде чем он дойдет до двери. “Я буду контролировать себя” - говорит он.

Малфой одаривает его кривой полуулыбкой. “Проблема, Поттер, в том, что я не уверен, что хочу этого”.

Дверь закрывается за ним.

Гарри проводит руками по лицу.

“Христос, Поттер, ты шлюха” - говорит он себе под нос.

Он хочет верить, что он может уйти от этого, хочет думать, что он может держать Малфоя на расстоянии вытянутой руки, хочет делать правильные вещи, быть ответственным, а не портить жизнь себе и Малфою в придачу.

В глубине души он знает, что не может. И не будет.

Гарри хлопает дверью шкафчика. Металлический звон эхом звучит в тишине.

“Черт”. - говорит он, и опускается на скамейку.

Однажды он станет лучше. Просто не сегодня.