Actions

Work Header

Аутсайдер

Chapter Text

- Давай же, Дерек, чтоб тебя... Открывай глаза.

Если лицо покрыто кровью - человек уже мёртв. Так кажется.

- Ну же. Чёрт.

Так кажется всегда, даже если он всё ещё дышит.

- Дерек, не смей… Не смей, слышишь меня, нет? Дохнуть сегодня запрещается.

Когда руки непослушные настолько, что не выходит замахнуться и ударить, привести в чувство - только трясти, сжимая ткань свитера, - кажется, что всё летит в тартарары. Он умирает из-за тебя, потому что ты не можешь спасти его.

Беспомощность.

Реакции нет. Приёма нет.

Хьюстон, у нас тут полный пиздец. Отзывай свои шаттлы.

- Дерек, мать твою, хватит, открывай глаза, - нервно хрипит он, сосредоточенно разглядывает слипшиеся от крови и грязи волосы и сочную рану на виске. Попытки зажать разорванный бок оледеневшими ладонями какие-то бессмысленно-глупые. Воздух холодный, а кровь очень горячая, и перед глазами появляется истекающий отравой Эйдан в руках Итона. - Не бросать же мне тебя в этой луже дерьма. Не зря же мы приехали, Дерек, твой труп нам на фиг не нужен. Дава-ай же. Открой свои грёбаные глаза. Ну же, твою мать…

Твою мать. Твоюмать.

Он повторяет это так часто, словно слова вот-вот приведут Дерека в чувство. Словно пальцы, комкающие свитер так сильно, что между ними пузырится пропитавшая его кровь, могут помочь.

Пересохшие губы срываются на шёпот. Даже не шёпот, а немое шевеление.

Лес вокруг беспощаден к звукам.

Все звуки поглощает ночная тьма и густой, как ил, смрад смерти, накрывающий поляну прессующим куполом.

Как это могло произойти? Как этому позволили случиться? Как этот ёбаный план мог так глупо сорваться? Как Дерек оказался здесь один, в окружении охотников и чужой стаи? Грёбаный абсурд.

Хотелось материться, орать и нервно ржать одновременно. И Стайлза колотит, словно он трое суток просидел в морозильной камере.

Это похоже на истерику и капитальный сдвиг по фазе. Нормальные люди не сидят в морозильниках.

- Соберись, Стайлз. Спокойно, порядок, - хрипит собственная глотка чужим голосом. - Он жив. Дерек жив, он дышит, ты же дышишь, приятель, я убью тебя к хренам, если ты не дышишь. Ох, блядь, Дерек… Сукин ты сын… Очнись! - громко рычит он и начинает злиться.

Злость придаёт сил рукам.

Стайлз замахивается и бьёт ладонью по запрокинутому лицу. Старый добрый способ, от которого зубы сводит. Мокрая от крови щетина колет пальцы, голова откидывается на бок, но глаза по-прежнему закрыты.

Если ты зол - бей.

Если расстроен - бей.

Если кто-то перед тобой умирает в мешанине из крови и грязи - всё равно бей.

Сдохнуть вот так - это не для Дерека. Это слишком слабо. Слишком грязно.

Они оба по пояс в мокрой земле.

По самую макушку в крови - своей и чужой.

Так не бывает в реальной жизни, так бывает только в фильмах - один на коленях в прокисшей глине, трясущийся, как эпилептик, не обращающий внимания на валяющиеся вокруг части тел и развороченные эти самые тела неизвестных людей, а второй лежит и не шевелится, с выдранным из бока куском мяса, оторванным вместе с тканью свитера, с кровью, заливающей подбородок и рот, и руки, и живот, и ткань, и кожаную куртку, подмятую тяжёлым телом.

С разбитым виском и раздробленными костями.

Чтобы решить, что человек мёртв, достаточно лица, покрытого кровью, а когда видишь такое, начинает казаться, что человека и вовсе не было. Что это просто восковая мешанина из мяса и одежды.

Фальшивка. Театр одного актёра. Зрители швыряют цветы и куски плоти на сцену.

Он должен восстанавливаться, должен начать заживать, но он не заживает, и от этого душит такой ужас, что даже говорить связно получается слабо.

- Дерек, давай, - сводит горло, и почему-то звенит в ушах. Стайлз замахивается и снова впечатывает ладонь в мокрую скулу. - Дерек! Я не дам тебе сдохнуть, и не думай, просто… помоги мне. Нам нужно убираться, быстрее убираться отсюда, Скотт уже рядом, слышишь? Надеюсь, слышишь, потому что я буду отбивать твою морду в фарш, пока ты не очнёшься.

Хьюстон. Сделай уже хоть что-нибудь.

Пожалуйста.

Чудес не бывает, - думает Стайлз, когда блестящая красным ладонь скользит по чёрной от крови футболке и не чувствует ударов сердца.

Не вздумай подыхать, сука, - хрипит Стайлз, когда пальцы сжимаются на воротнике кожаной куртки и трясут изо всех сил. Не вздумай бросить меня здесь.

Бог есть, - выдыхает Стайлз, когда слипшиеся ресницы Дерека вдруг медленно поднимаются, а сочащийся кровью рот открывается, и слышно, как что-то внутри грудной клетки мокро булькает, словно захлёбывающаяся в болоте псина.

- О, Господи, слава богу, - стонет Стайлз, стискивая ткань изо всех сил.

Тянет на себя, пока прозрачные глаза Хейла пытаются сфокусироваться на склонённом лице перед собой. Улыбка Стайлза больше напоминает судорожный припадок. Потому что он действительно близок к этому.

- Спасибо тебе, боже, о мой… боже, Дерек, смотри на меня, ты живой, сукин ты сын, напугал меня до ебеней, давай, поднимайся… Вернёмся домой - клянусь, неделю в лофте не буду появляться. И с меня пиво. И чипсы. И бабу тебе сниму, у меня в загашнике есть деньги… и ещё… ох, слава богу… Я чуть, нахер, кони не двинул от страха.

Пиздеть напропалую, потому что если не пиздеть, он действительно двинет кони. Дерек не отвечает. Его взгляд переполнен режущей болью и только через пару секунд - осознанием.

Он молча упирается локтями позади себя и убийственно медленно садится, увязая в размокшей земле, впиваясь в неё когтями, пока Стайлз безостановочно повторяет свою грёбаную мантру: “слава богу, слава богу, слава богу, мать твою”.

Просто говорит.

Говорит, говоритговоритговорит, и надеется, что голос не даёт Хейлу снова отключиться, хотя его глаза заливает горячей, липкой, жгущей кровью.

- Нахуй этих охотников, нахуй этот план, самый хуёвый план на свете, убью Айзека, убью Питера, кто придумал вообще эту херню мне на голову. Ты как, Дерек? Нормально, да? Просто оставайся в сознании. Ты же непобедимый хрен, начерта попёрся сюда один? Ёбаные герои, как же вы все меня затрахали со своими геройствами.

Дерек снова мокро рычит. Это может означать оставь меня в покое или захлопнись к чёрту.

Из его рта тонкой струйкой стекает кровь. Это может означать, что рано радоваться.

Стайлз смотрит на эту чёрную нитку и блеет что-то невнятное о храбрецах, которых не воспоют в балладах, а затем подлазит под уцелевший бок оборотня и взваливает на себя его руку.

- Давай, большой парень. Как ты их развалял всех, только посмотри, как конструктор собирать можно, - он опускает взгляд и тут же больно жмурится. - Ох ты ж, блядь…

Кровь тонкими тянущимися струйками льётся просто на землю теперь не только изо рта Хейла - ещё и из разорванного живота.

- Не смотри туда, понял? - Стайлз судорожно сглатывает тошноту и думает только о том, как не позволить внутренностям оборотня вывалиться на грязную траву. Он слепо тянет руку и прижимает ладонь к скользкой и горячей ране в распанаханном брюхе.

Дерек издаёт какой-то сдавленный звук. Наверное, ему больно.

Наверное, блядь, да.

- О мой бог. Только не вырубись, Стилински.

Заставлять свои трясущиеся колени не подогнуться под тяжестью неустойчивого тела сложнее, чем кажется. Ноги практически не держат Хейла, а рука, перекинутая через шею Стайлза, висит безвольно, как плеть.

Крайним умом Стилински вспоминает, что это означает: она либо выбита к чертям, либо сломана.

- Стоишь? Идём. Давай, идём, ну!

Так не бывает.

В таком состоянии не ходят даже оборотни. Потому что… вся эта байда кажется смертельной. И не от такого сдыхали, но не Дерек, не сейчас.

Нужно просто добраться до машины, и всё станет нормально.

- Двигай, старик, давай, будешь послушным - дам тебе сахарную косточку. Ско-отт!

Лес разносит вопль и тут же глушит его завыванием ветра. Блядь.

- СКОТТ!

Ничего.

Камаро припаркована метрах в стах, у самого шоссе.

Слава богу, Дерек нагнал охотников с самого краю, не дав им углубиться в лес. Стайлз не оборачивается на ту кровавую мясорубку, что осталась на поляне. Он до рези в зрачках всматривается в столбы деревьев, выныривающие из полумрака, ковыляя вперёд, стискивая скользкой ладонью куртку Хейла и волоча его тело за собой, не желая признавать, что шепчет какую-то молитву - теперь вслух, - но и сам едва слышит это бормотание.

Куда лучше ему слышно булькающее дыхание над ухом, и Стайлз старается не вставлять в “отче наш” слова вроде “кровь”, “плоть”, “боль”, “резать”, “рвать”, хотя они кипят в его голове, как проклятые. Особенно когда он чувствует, как прямо по его пальцам течёт густое и чёрное, горячее до ужаса.

Раскалённая патока.

Вот-вот из этой дырки вытечет волчье сердце.

Шаг за шагом, задевая стволы деревьев и спотыкаясь о корни. Хейл тяжёлый, как дьявол, как тысяча чертей. Стайлз чувствует, что в голове панель управления рвётся на части, заряженная петардами. У него едет крыша от ужаса и ощущения крови. Нехватки дыхания и сдавленных хрипов Дерека.

- П-почти… дошли. Сейчас я… ключи… где ключи, чувак?..

И здесь - аут. Приехали.

- Подвезти?

Стайлз оборачивается так резко, что чуть не сворачивает себе шею. Дерек едва заметно напрягается, но только слабо сплёвывает кровью на землю.

Из-за Камаро медленно выходит какой-то высоченный мужик.

Его ухмыляющуюся рожу пересекает кривой шрам, а прищуренные глаза отливают густым кроваво-алым, отчего сердце застывает на мгновение. Вот же… удача. На голове парня повязана тёмная бандана, а чёрная шипованная на плечах куртка залихвацки расстёгнута, демонстрируя внушительного размера грудную клетку.

- Да нет, спасибо, роки. Мы сами справимся, - пыхтит Стилински, искренне надеясь, что сможет нащупать ключи скользнувшей в карман Хейла мокрой рукой. - Не люблю ездить в качестве пассажира. Знаешь, низкий уровень доверия незнакомым людям.

В кармане пусто. Чёрт!

Этот парень приближается и огибает их по хищной дуге, блестя своими глазищами в свете неполной луны. Ночь ясная, позволяет рассмотреть его перекошенную морду. Он втягивает в себя воздух, принюхиваясь.

Щеришься, падла. Даже Стайлз чувствует железный запах крови.

Нужно отвлечь, просто отвлечь на минуту. Сейчас придёт Скотт.

- Симпатичный шрам, чувак. Почти как у Монтана, только Тони лицом удачнее вышел.

- Вырежу тебе такой же, сучонок, - холодно улыбается он, делая шаг вперёд, и, судя по этой улыбке, запиздеть его не получится, - если попросишь хорошенько.

Дерек пытается поднять голову и сипло рычит, словно чует беду своим окровавленным носом. Красная лампочка тревожно мигает в голове всё быстрее.

Опасно. Опасно. Опасно.

Стилински на миг стискивает зубы, бросая быстрый взгляд в сторону шоссе. Пусто.

- Посмотри на меня, приятель. Разве можно портить моё симпатичное…

В следующий момент альфа замахивается, и Стайлз не чувствует больше ничего, кроме режущей боли в виске. Ну, это было быстро и унизительно.

Он мешком падает под колёса Шевроле и вырубается.