Actions

Work Header

Двойная звезда

Work Text:

Недели с их первого поцелуя — и первого всего остального — шли одна за другой, сливаясь в восхитительно жаркое марево, а Чжао Юнь Лань начинал ловить себя на мыслях о планетах, приливах и отливах. О силе тяготения, которой невозможно противиться, гравитации, что держит одно на орбите другого — понятие, теперь применимое и к нему. За тем лишь исключением, что у луны не выйдет дотронуться до морей, а планеты не могут приблизиться к звезде, вокруг которой вращаются. А Шэнь Вэя — Шэнь Вэя вполне можно было крепко прижать к себе, отчего складывалось ощущение, будто всем небесным телам только и остается, что ему позавидовать.

Зато тем было дано спокойно вращаться, сколько им вздумается, в то время как у Чжао Юнь Ланя были работа, обязанности плюс необходимость то и дело разбираться с дисинскими возмутителями спокойствия и растущей угрозой от пока что неизвестной, безымянной силы. По большей части все их с Шэнь Вэем время занимали труды по сохранению мира и покоя в Лончэне.

Но даже при этом Чжао Юнь Лань не мог обуздать головокружительные эмоции, одолевавшие его, когда Шэнь Вэй был рядом (а также, когда он думал о Шэнь Вэе, и когда пытался о нем не думать). Он понимал, что увяз по уши и что прежде никогда, ни с кем такого не испытывал. Ни разу. Ни единая подростковая влюбленность не была столь оглушающей, ни одна из двух попыток завязать серьезные отношения не выливалась в нечто столь глубокое. Шэнь Вэй стал для него тем, кем не мог стать никто. Они еще даже не целовались, а он уже это знал. Такое откровение о себе самом пугало и будоражило — не меньше, чем то, что он видел в глазах Шэнь Вэя.

Стоит признать, значительную часть времени он видел вожделение.

Измерить которое получилось бы разве что по сейсмической шкале.

Причем, вполне вероятно, в буквальном смысле, потому что в Шэнь Вэе была, кхм. Мощь. Были сила и неудержимый энтузиазм, и Чжао Юнь Ланю нравилось думать, что те «непонятно откуда взявшиеся слабые подземные толчки», которые обсуждали достающие почту соседи, на самом деле таковыми вовсе не являлись. Как минимум, что вызвали их отнюдь не естественные причины. Хотя, стоит извиниться перед литосферными плитами и их трудами, потому что, даже случись землетрясение в ту ночь на самом деле, Чжао Юнь Лань заметил бы его, только если бы в квартире попадала мебель, как минимум.

Все было действительно превосходно, действительно жарко. Чжао Юнь Лань это только приветствовал, однако не мог не задумываться — разумеется, в периоды затишья и не в те моменты, когда надлежало заниматься делами Бюро — о том, что они оба слишком уж увлеклись и так ничего и не обсудили. О том, как Шэнь Вэй совершенно открыто демонстрирует, когда ему хорошо, однако — вдруг ему чего-то не хватает, а он не хочет говорить? От того, с какой готовностью он принимал все, что Чжао готов был ему предложить, происходящее казалось — сногсшибательным, потому что абсолютно сногсшибательным был сам Шэнь Вэй. А еще было чувство, что этого мало — что есть нечто, чего Шэнь Вэй недополучает, страстно жаждет этого чего-то, а того, что делает Юнь Лань, недостаточно.

Быть может, тот просто был так устроен — всегда желать большего уж точно не худшая черта в любовнике. Но Чжао Юнь Ланю хотелось знать наверняка, есть или нет то, к чему Шэнь Вэй питает особую тягу. То, чего он не предоставляет, потому что не в курсе. Потому что у него не просили.

Вообще, представить, как Шэнь Вэй просит, да и в принципе озвучивает самые потаенные желания, было трудно. Даже теперь, пусть Чжао знал одну из его тайн, тот по-прежнему скрывал очень многое. В силу привычки или из страха — оставалось только надеяться, что дело не в стыде.

Нет, так не пойдет. Нужно будет вызнать у Шэнь Вэя побольше. Просто на всякий случай.

Осталось только дождаться подходящего момента. Взять и спросить в лоб было соблазнительно, однако, лучше, если Шэнь Вэй в этот момент будет спокоен, расслаблен, и — спасибо бывшей за урок — полностью одет, что даст ему возможность ретироваться, если Чжао Юнь Лань вдруг ляпнет что-то не то. Сам он счастливо избежал неловкости, порожденной зашедшим не туда разговором в постели, но рассказ девушки, с которой они когда-то встречались, оказался достаточно красочным, чтобы решить: подвергать такому Шэнь Вэя он не рискнет.

Невозможно спланировать что-то наверняка, когда то и дело приходится разбираться с очередными преступниками из Дисина, а некоторые яшоу только добавляют проблем, но с главным он определился — успеть завести разговор до того, как одежда полетит прочь. Что, теоретически, делало ужин идеальным временем — Шэнь Вэй никогда не торопил его за едой, а сам процесс готовки, как и наблюдение за тем, как Чжао ест, чем-то его умиротворяли.

И, опять же теоретически, этот конкретный вечер, когда — наконец-то — у обоих не осталось никаких срочных дел, кроме возни с бумагами, был тем, что надо. Вот только Шэнь Вэй закатал обхваченные фиксаторами рукава, расстегнул три верхних пуговицы рубашки, и после стольких дней, когда Чжао видел его лишь запакованным в костюм либо одежды Посланника, мысли соскальзывали совершенно не в сторону разговоров. Он поймал себя на том, что не отрывает взгляда от впадинки между ключиц, и строго себе напомнил, что есть дело поважнее, чем добраться языком до этой кожи.

А Шэнь Вэй, разумеется, не мог не заметить. Подняв глаза, Чжао увидел, как тот наклоняет голову, чтобы уставиться на томатно-яичный суп — но прежде кидает короткий взгляд на его губы. Что ж, быть может, вот и долгожданный повод.

— Задумался, о том, что дальше?

Шэнь Вэй озадаченно дрогнул ресницами.

— Дальше?

Само невинное замешательство. Которое, как и намек на румянец, подсказывало: Шэнь Вэй, вероятно, догадывается, что речь не о проверке студенческих работ или отчетах, — и потому трудно было сдержать порыв демонстративно облизнуться. Но Чжао Юнь Лань предпочел поддразнивающую улыбку откровенному бесстыдству.

— Нам уже давно не доставалась целая ночь, — сказал он. — Может, тебе хочется чего-то конкретного?

— Я… — Кончики ушей Шэнь Вэя вспыхнули нежно-розовым. Он покосился на свою тарелку, будто ждал какой-то подсказки от плавающих там яичных хлопьев, прежде чем снова встретиться с ним глазами. — Я очень рад провести ее с тобой, Чжао Юнь Лань, — искренне сказал он.

Чжао сдержал смешок, но улыбка сделалась шире.

— Ну, здорово, что у тебя нет других планов. Но, знаешь, если вдруг чего-то хочется, можешь сказать.

— Хочется? — Шэнь Вэй сглотнул. С тихим стуком положил ложку.

— В постели, — сказал Чжао и заметил, как тот шире распахнул глаза. — Или снова на диване, или у тебя в квартире? Не обязательно всегда оставаться здесь, если ты решишь…

— Здесь нормально, — быстро вставил Шэнь Вэй.

Мгновение Чжао Юнь Лань изучал его лицо. Там поселилось нечто среднее между недоумением и откровенной паникой. Как у бедолаги-свидетеля, попавшего на допрос и страстно желавшего сказать то, что надо, только понятия не имевшего, что именно хотят услышать.

— Ну да, отправиться куда-то сегодня идея так себе, — согласился он. — Но, серьезно, как-нибудь надо воспользоваться тем, что в твоем кабинете толстые стены и дверь с замком.

У Шэнь Вэя сделался такой вид, будто лампы в квартире засияли слишком уж ярко. Он чуть отшатнулся.

— В моем… кабинете?

Чжао Юнь Лань ухмыльнулся.

— Ага. К примеру, по-быстрому в обед? Или я могу заехать, когда ты будешь занят чем-то скучным, удобно устроиться под столом…

Шэнь Вэй натужно сглотнул и порозовел сильнее.

— Это… это не… там студенты, коллеги!..

— Запертая дверь, — напомнил Чжао. — Но ничего страшного — если кабинет под запретом, то ладно.

Шэнь Вэй напрягся.

— Нет, это не — то есть если бы тебе хотелось… — Он неуверенно замолк.

После всего, что они вытворяли наедине, подобный румянец и сбивчивость должны были казаться очаровательными. Должны были подстрекнуть к дальнейшему поддразниванию. Вместо этого Чжао Юнь Лань глубоко вздохнул.

— А чего бы хотелось тебе?

Шэнь Вэй беспомощно на него уставился.

— Я…

Чжао Юнь Лань ждал, немного встревоженный мыслью, что от упоминания университета Шэнь Вэя переклинило. Быть может, тому попросту не случалось заниматься сексом в кабинете, а может, сама идея смешивать работу и удовольствие ему претила — в конце концов, Шэнь Вэй старательно разделял некоторые аспекты собственной жизни. Но затем тот дернул уголками губ и коротко кивнул.

— Только если дверь будет заперта, — сказал он, и Чжао улыбнулся.

— Окей, буду знать!

Шэнь Вэй с облечением улыбнулся в ответ и снова взялся за ложку. Юнь Лань прищурился, но тот и в самом деле считал разговор законченным, вернулся к ужину, как будто ничего и не было вовсе. Даже забавно, если бы не впечатление, что вытянул признание у невиновного, а все, чего удалось добиться — секс на работе при закрытых дверях в принципе возможен. Наверное. Откровение так себе, а к тому, чтобы узнать, отчего временами кажется, будто Шэнь Вэя тянет к чему-то, о чем Юнь Лань понятия не имеет, а потому не может предоставить, он даже не приблизился.

Придется развить наступление. Он подождал, пока тот расправится с частью остывающего супа, прежде чем сказать:

— Значит, эксгибиционизм в твой список кинков не входит?

Шэнь Вэй вытаращил глаза, сглотнул и закашлялся, с видом человека, который по чужой милости едва не поперхнулся, забрызгав супом весь стол.

— Что? — выдавил он, и Чжао сочувственно подтолкнул к нему стакан.

— Эксгибиционизм. Ну, ты знаешь. Секс, когда тебя могут увидеть или застукать?

Шэнь Вэй выкашлял какой-то совершенно невнятный слог.

— Вот, глотни воды. — Тот с готовностью последовал совету. Жадно схватил стакан и сделал несколько длинных глотков под взглядом наклонившего голову Чжао. — То есть, такое тебе не нравится.

Шэнь Вэй стукнул стаканом о стол, быть может, с несколько большей силой, чем стоило. Оставалось порадоваться, что тот не разлетелся на осколки.

— Нет, — практически прорычал он.

— И ладно — я только за то, чтобы держать тебя подальше от чужих глаз, — ухмыльнулся Чжао, довольный, что получил настолько однозначный ответ. Шэнь Вэя его слова не успокоили, но, когда он уставился на Юнь Ланя, между бровей залегла складка.

— Но он есть в твоем списке? Эм…

— Кинков? — Чжао Юнь Лань нахмурился. — Ты же знаешь, что это такое, да? — Он хотел всего-то поддразнить, но внезапно ощутил беспокойство — были моменты, в которых культуры Дисина и Хайсина совершенно не совпадали. Вдруг это один из них? Вдруг там попросту нет такого понятия, как предпочтения?

— Я… — произнес Шэнь Вэй, и мысли понеслись галопом. — Да, но…

Быть может, дисинцы, становясь любовниками, совпадают автоматически, и никому не нужно ничего обсуждать, и может быть, именно здесь с самого начала и крылась вся его проблема?.. Затем Чжао покачал головой и взял себя в руки. В чем бы там ни было дело, для них это значило только одно: нужно будет познакомить Шэнь Вэя с теорией того, что они не раз уже вытворяли на практике.

— Слушай, все нормально, — сказал он. — Я знаю, что мы вместе не так давно. Ты не обязан делиться со мной чем-то, если тебе неловко…

— Нет! — выпалил тот. — Нет, я не — я хочу сказать, что мне с тобой не неловко, Чжао Юнь Лань, наоборот. И мне бы не хотелось, чтобы ты думал, что я… что я не… — Он пошевелил губами, как будто не мог заставить себя что-то произнести.

Тон, которым он говорил, выбил из колеи — Чжао совершенно не ожидал, что, надавив, так растревожит. Он уже собрался извиниться, как тот выдал:

— Я могу научиться!

Чжао Юнь Лань моргнул. Шэнь Вэй качнулся на табурете.

— Я к тому, что мне легко даются новые навыки. Если — если в твоем списке есть что-то, что я не… чего я не…

Ох, нет.

— Шэнь Вэй, — перебил он. — Шэнь Вэй, не в этом дело. Забудь ты про список, а? Это просто выражение такое. Нет у меня списка, и не нужно тебе делать что-то иначе.

— Но — если тебе хочется…

— Не хочу я ничего, что тебе не нравится, — отрезал он, и Шэнь Вэй нахмурился.

— Но это же будет с тобой, — сказал он, как будто одного только этого достаточно, чтобы счесть любое, что только не попросит Юнь Лань, нормальным.

— Ох, Шэнь Вэй, — начал он, но выдох превратился в смешок, стоило только сообразить, к чему привел разговор. Столько усилий, чтобы вызнать хоть немного, чего желает Шэнь Вэй — и добиться только того, что и так уже знал: тот хочет его. Хочет, чтобы он был счастлив и доволен. Что было прекрасно, восхитительно, жаловаться не на что. Но.

Чжао Юнь Лань покачал головой.

— Ты и правда слишком ко мне добр.

Шэнь Вэй, чьи щеки все так же заливала краска, недоуменно на него уставился.

— Чжао Юнь Лань?

Вот теперь точно надо сделать так, чтобы тот понял, чего он пытался добиться — убедиться, что не посеял случайно сомнений, что с ним Чжао Юнь Лань невозможно счастлив и совершенно доволен.

— Извини, Шэнь Вэй. Я не хотел, чтобы ты решил, будто я требую от тебя чего-то странного.

— О, нет, конечно, нет. Не нужно извиняться — это моя ошибка.

Чжао фыркнул.

— По-моему тут только один трепал языком, вместо того чтобы наслаждаться твоим супом, — заметил он. — Но ладно, будем считать, что ошибок не было, хорошо?

— Согласен, — торопливо сказал Шэнь Вэй.

— Я просто подумал — знаю, не мне спрашивать, а при том, какой у тебя должен быть опыт, я решил, что у тебя есть… ну, знаешь. Что-то, чем ты хотел бы поделиться?

Шэнь Вэй мгновение колебался, как будто хотел возразить. Но вместо этого сказал:

— Кинки, — слегка изогнув в улыбке губы, и на этот раз его глаза тоже улыбались. Чжао потрясенно глазел на него целую секунду, а затем рассмеялся.

— Ну да, — сказал он, переведя дух и млея от того, с какой радостной нежностью смотрят на него. — Я о них.

— Ты хотел узнать, есть ли у меня список.

— Я хотел узнать, что в нем, — уточнил он, решив не упоминать, что, судя по тому, что мелькало порой в глазах Шэнь Вэя, там обязано значиться нечто кроме одного лишь «Чжао Юнь Лань».

Тот, однако, сидел с отрешенным видом, его ладони лежали на столе между теперь почти опустевших тарелок.

— Не тот вопрос, о котором я раньше задумывался, — признал он. — И, боюсь, я не — не настолько опытен, как ты, похоже, представляешь.

Странное заявление от того, кто знает куда больше способов, как довести его до пика, чем все, с кем Чжао встречался прежде, но, быть может, для дисинцев с их сроками жизни и понятие опыта несколько иное. Вставить это замечание он не успел, потому что Шэнь Вэй продолжил:

— Но если ты захочешь поделиться чем-то из — из своих кинков, я с удовольствием узнаю о них побольше. — От этой очаровательной прямоты, этой розовой краски, залившей лицо, от того, как ему не давались слова, полагалось растаять на месте.

Вместо этого Чжао покачал головой.

— Слушай. Я же сказал, не нужно тебе делать что-то, что тебе не по вкусу, только потому что я ляпнул про это за ужином.

— Тогда, если что-то мне будет не интересно, я об этом скажу. К примеру — к примеру, эксгибиционизм. — Здесь Шэнь Вэй строго нахмурился, как будто сама идея чем-то оскорбляла его лично. И все попытки сдержаться и не растаять развеялись дымом. Шэнь Вэй не только предложил нечто совершенно захватывающее, но и вполне готов провести черту, которую не даст переступить? Определенно, здесь крылось нечто, способное принести удовольствие обоим.

— Ага, — сказал Чжао Юнь Лань, и на этот раз отбросил всю сдержанность в пользу откровенного бесстыдства. — Окей, а что ты думаешь насчет ролевых игр?

 


 

Строго говоря это даже нельзя было назвать ролевой игрой с полным на то правом. В конце концов, Шэнь Вэй действительно был профессором. А после того, как Чжао выложил ему парочку классических сценариев, тот остался верен слову и твердо заявил, что пусть он и профессор, но ни за что, ни при каких обстоятельствах Чжао Юнь Лань не будет изображать студента, неважно бесстыжего или наоборот. То, как его едва заметно передернуло на этих словах, мгновенно изгнало любые мысли о подобном развитии событий.

Если честно, влекли вовсе не ролевые игры — влек именно профессор Шэнь. В день их первой встречи в лончэнском университете Чжао сразу уверился — тот что-то скрывает, и все равно не мог избавиться от мыслей о его невозможно выразительном взгляде, о том, как подчеркивает талию безупречно пошитый жилет, об этих, черт бы их побрал, фиксаторах, обнимавших крепкие руки… Разумеется, он не мог не попытаться вызнать о Шэнь Вэе побольше, потому что: подозрительный тип. Но это не значило, что Чжао внезапно ослеп, и чем больше он подмечал, тем больше становилось пищи для всяческих размышлений.

— Знаешь, я ведь много о тебе думал, — сказал он. — После первой встречи. — Он сидел на табурете, привалившись к кухонной тумбе и жадно наблюдал за тем, как Шэнь Вэй убирает все со стола. Предложение помощи тот отклонил, как и идею бросить все и отправиться прямиком в постель. Но ведь говорить с тем же успехом можно и здесь.

Шэнь Вэй бросил на него взгляд через плечо. На его лице поселилось настороженное удовольствие, руки были по локоть в мыльной пене.

— Потому что я был подозреваемым в расследовании?

У Чжао вырвался изумленный смешок. Невозможно было с точностью сказать, флиртует Шэнь Вэй или говорит абсолютно серьезно, особенно потому, что тот снова отвернулся к мойке, пряча лицо

— Нет. Потому что представлял, каково будет тебя раздеть.

— Так тебя моя одежда увлекла? — уточнил Шэнь Вэй, и теперь стало ясно: тот его дразнит.

— Я же тебя не знал, — не попался он на крючок. — Так что думал о профессоре и о том, что нужно будет проделать, чтобы избавить его от костюма и посмотреть, есть ли под ним что-то еще под стать фиксаторам.

— И что же, по-твоему, для этого было нужно? — Руки, мывшие посуду, не останавливались ни на мгновение, не было заметно ничего особенного в их уверенных движениях. Но что-то в Шэнь Вэе изменилось — нечто, от чего обдало мурашками, и казалось, протянувшиеся в кухне тени шарахнулись прочь от ярче вспыхнувшего света. Ухмыльнувшись, Чжао длинно выдохнул, наслаждаясь пробежавшей вдоль хребта дрожью.

— М-м-м. Терпение. Мне казалось, что профессор Шэнь может быть… скованным. — Каким Шэнь Вэй уж точно не был, что Юнь Лань одобрял всецело и о чем обязательно напомнит позже. А пока что тот стоял к нему спиной, но столь явно вслушивался в каждое слово, что голос невольно сел.

— Столько слоев одежды, в таком безупречном порядке — на то, чтобы с этим разобраться, нужно время. Но я собирался как следует тебя раззадорить. Даже если нельзя будет пробраться под них руками, остается столько местечек, где можно касаться. Очень нежно, медленно и сладко, пока ты не будешь, задыхаясь, просить еще. — Трудно было не задохнуться самому после таких слов. После всего-то таких слов — даже на грязные разговорчики толком не тянет, а в паху уже потяжелело.

И, похоже, не у него одного — Шэнь Вэй мыл тарелки с видом совершенно невозмутимым, однако теперь в линии его плеч читалось еле сдерживаемое напряжение. Голос, когда он заговорил, оставался ровным, и будь на месте Чжао Юнь Ланя кто угодно другой, он бы вовсе не заметил, как чуть участилось его дыхание.

— Ты хотел продвигаться медленно? — В каждом слове проскальзывало все больше веселого изумления. Справедливого, стоит признать — до сих пор слово «медленно» вовсе не было девизом Чжао Юнь Ланя.

Он изобразил неверие.

— С кем-то настолько невероятным, как ты? Конечно. Я бы всей ночи не пожалел, только чтобы можно было расстегнуть верхнюю пуговицу твоей рубашки.

Дыхание Шэнь Вэя чуть сбилось — короткая пауза в размеренном ритме, но Чжао заметил, и его член тоже. Серьезно, невозможно было даже сказать, вздрогнул Шэнь Вэй или нет, а с ним самим уже вон что творится. Сглотнув, он продолжил:

— А если бы вдруг нашлось что-то, чего ты не знаешь — что ж, я много размышлял обо всем, чему можно научить неопытного профессора.

В какой-то момент с посудой было покончено, и Шэнь Вэй тщательно вытер мокрые руки и предплечья, прежде чем повернуться. Темный взгляд, обращенный к нему, обжигал.

— Научить чему? — От проскользнувшего в голосе рычания, Чжао задрожал, но смог взять себя в руки.

— Хочешь, чтобы я показал?

Шэнь Вэй скользнул взглядом к его губам.

— Хочу.

Во рту пересохло.

— Ладно. Тогда… — Он вздохнул, чтобы успокоиться. — Надень очки.

Шэнь Вэй моргнул.

— Очки?

До их встречи Чжао Юнь Лань готов был поклясться, что очки его не возбуждают. По сути, даже сейчас Шэнь Вэй нравился ему такой, как есть — без очков и без маски, каким был только для него одного. Но…

— Пожалуйста, профессор Шэнь?

Быть может, подействовало то, как дрогнул его голос. Кивнув, Шэнь Вэй направился к висящему у двери пиджаку. Чжао последовал за ним, сдерживая желание немедленно прикоснуться.

Когда тот надел очки, взгляд сделался будто бы мягче. В движениях по-прежнему заметно было нетерпение, но теперь к нему добавилась легкая неуверенность.

— Вот так? — спросил Шэнь Вэй и сделал тот самый жест — чуть наклонил голову, бросив на него короткий взгляд из-под ресниц.

— Э-э, — выдал Чжао, чей мозг пытался осмыслить представшую глазам картину и не мог, потому что вся кровь устремилась вниз. — Эм, да. Это… идеально.

— Может, мне — скажи, что мне нужно делать? — Тот посмотрел на него. Ищущий подсказки, желающий сделать хорошо — настолько, что в горле перехватило. — И как мне тебя называть?

У Юнь Ланя вырвался звук, который он издавать не собирался совершенно, и пришлось проморгаться, чтобы изгнать замелькавшие перед глазами картинки, вызванные этим тоном и этими вопросами. Он даже понятия не имел, что в мысленном порноархиве хранится еще и такое, но, похоже, Шэнь Вэй только что вбросил туда нечто, породившее шквал пошлейших фантазий.

— Ты просто — как тебе захочется.

— Хорошо, начальник Чжао, — кивнул тот со счастливым видом, и все планы едва не вылетели из головы, потому что Шэнь Вэя и правда увлекало происходящее. Он не просто следовал подсказке, но импровизировал сам.

Шагнув вперед, Чжао прижал его к двери. Провел ладонью по спине, ровно над поясом брюк, куда была заправлена рубашка. Шэнь Вэй напрягся, но, когда он скользнул бедром между его ног, его руки, метнувшиеся к плечам Чжао, ухватились за них вовсе не для того, чтобы оттолкнуть, а затем, чтобы удержаться.

Чжао провел губами вдоль уха.

— О? Могу я тебе помочь кое с чем разобраться, профессор? — спросил он, ухмыльнувшись, и прижался к твердому выступу под брючной тканью. Шэнь Вэй прерывисто выдохнул и притянул его ближе.

Но не так, как притягивал обычно — так крепко, что едва не отрывал от пола, со всей силой Посланника в черном, едва удерживаемой в узде. Легкое, застенчивое движение, словно Шэнь Вэй ни разу не притискивал его к этой двери, не опускался перед ним на колени. И то, как он сдерживал вспыхнувшее в нем пламя, проблеск которого Юнь Лань заметил в кухне, делало превращение еще увлекательней. Он ничего не ответил на вопрос, но крепче сжал пальцами свитер Чжао и кивнул.

— Идем, — сказал Чжао и шагнул назад, давая последовать за собой. Что Шэнь Вэй и сделал, только в этот раз изумленный и покрасневший, каким не был, когда Чжао вел его в постель впервые. С таким... он едва не запутался в собственных ногах, увидев поселившееся на этом лице невинное выражение.

Очень бережно Юнь Лань увлек его на кровать, уложил на спину. Придвинувшись ближе, приподнялся на локте, разглядывая открывшееся глазам зрелище: затопившие радужку зрачки, приоткрытые губы, то, как ходит грудная клетка на вдохах и выдохах. Его пальцы комкали простыни, как будто Шэнь Вэй понятия не имел, куда девать руки — или сражался с желанием схватить и пришпорить. И если так, то он прекрасно справлялся.

Чжао Юнь Лань приласкал раскрасневшуюся щеку. Сердце пропустило удар от того, как Шэнь Вэй подался навстречу этому прикосновению и прикрыл глаза. Как он ждал, что Чжао Юнь Лань перестанет просто смотреть, ждал с такой сладкой готовностью, что невозможно было ей сопротивляться. Наклонившись, он прижался губами к губам, точно так, как представлял себе когда-то поцелуй с профессором Шэнем. Сдержаться оказалось непросто, хотелось смять податливый рот, но он твердо намерен был полностью отдаться этому опыту. Целовал ласково, дразняще и нежно, пока Шэнь Вэй, задыхавшийся от желания, не рванулся ему навстречу, безмолвно требуя большего.

Вместо того, чтобы его предоставить, Чжао отстранился.

— Тебе нравится? — спросил он. Шэнь Вэй вскинул на него глаза, в которых застыло выражение обескураженного голода. Пойманный в ловушку этого взгляда, от которого обдавало жаром и удовольствием, Юнь Лань на мгновение забыл, почему не хочет, чтобы Шэнь Вэй попросту притянул его обратно и продолжил.

А затем тот моргнул, глядя на него через очки, сказал:

— О, — а следом, — да, начальник Чжао, — и от желания продлить вот это по телу прокатилась дрожь. То, что делал Шэнь Вэй — здесь была вовсе не демонстрация способности учиться. Был интерес, стремление вместе узнать, что принесет игра, как будто и он тоже ночами предавался тем же иссушающим фантазиям, что и Чжао Юнь Лань.

— Профессор Шэнь превосходно смотрится в моей постели, — сказал он с ухмылкой, которая, он знал, была совершенно развратной. Лицо Шэнь Вэя осветилось очаровательной улыбкой, и Чжао почти готов был поверить в написанную на нем образцовую стыдливую робость — почти, если бы тот не устроился самым призывным образом, если бы его глаза не темнели от желания.

— Превосходно, — повторил он, пробежавшись ладонью вдоль безупречно заправленной рубашки. Шэнь Вэй, следивший за движением руки, задержал дыхание, когда кончики пальцев нырнули под пояс брюк. — Но без них будет еще лучше. — Чжао пошевелил пальцами, демонстрируя, какая это помеха, и Шэнь Вэй коротко дернул бедрами.

Видеть, как тот пытается совладать с собой, когда он убрал руку, было попросту восхитительно.

— Так что скажешь, профессор Шэнь?

— Да, — выдохнул он.

Улыбнувшись, Чжао Юнь Лань положил ладонь ему на грудь, когда тот приподнялся.

— Позволь мне.

Успел заметить вспышку нетерпения, прежде чем Шэнь Вэй снова улегся на подушки и кивнул.

— Замечательно, — сказал Чжао и наклонился, пробежав языком по ямке между ключиц. У Шэнь Вэя сбилось дыхание, но он и не подумал возражать, когда Юнь Лань отстранился, чтобы заняться брюками. Был таким податливым, что ушли какие-то мгновения на пуговицу и молнию, и следом Чжао уже стягивал брюки вниз по бедрам. Он невольно облизнулся при виде натянувшего ткань черных боксеров твердого выступа, спустил брюки еще ниже и замер, забыв, как дышать, пусть прекрасно знал, что именно увидит.

Темные ремешки, натянутые вдоль нежной кожи, благодаря креплениям, что не давали рубашке задраться — превосходный контраст. Чжао Юнь Лань выдохнул полное искреннего возбуждения и восторга «О», и Шэнь Вэй бросил на него взгляд, недоуменно нахмурившись, пока он спускал брюки ниже, чтобы увидеть обнимавшие бедра эластичные ленты.

Поддавшись порыву, он наклонился, прижавшись к оставленной ими на коже полоске. Как минимум, это Шэнь Вэй не мог истолковать неверно.

— Мне нравится, — пробормотал он, обводя ленту по кругу и чувствуя контраст шелковистой кожи и обхватившего ее тугого кольца. Просунул под него палец, проверяя натяжение, и почувствовал, как собственный член жадно дрогнул, а затем еще раз, когда Шэнь Вэй втянул воздух. — М-м-м, да, — продолжил он. — Думаю, их стоит оставить.

— Если… если хочешь, — ответил тот, и в том, как дрогнул его голос, не было и следа притворства.

— Очень даже хочу, — серьезно сообщил ему Чжао, и когда тот кивнул, подался вперед, чтобы прижаться поцелуем к губам. В этот раз ладони Шэнь Вэя невесомо легли на лопатки — он чувствовал, как надавили кончики пальцев, когда пробрался в рот языком, а затем отстранился. Слишком легкое усилие, чтобы удержать, но он все равно замер. Шэнь Вэй тяжело дышал, опустив ресницы и приоткрыв губы, и Чжао ласково ему улыбнулся.

— Сначала одежда, профессор Шэнь. А потом сможешь удерживать меня на месте, пока я тебя как следует не удовлетворю.

Распахнув глаза, тот уставился на него с таким потрясением, будто прежде Чжао Юнь Лань никогда ему не отсасывал.

— Ну же. — Чжао чуть подтолкнул его ногу, и Шэнь Вэй тут же откликнулся, позволив стянуть брюки до конца и спихнуть на пол. На лодыжках тоже красовались подтяжки, прикрепленные к носкам. Чжао Юнь Лань отстранился, чтобы как следует оценить открывшееся зрелище — длинные ноги, черные ремни на светлой коже, натянувшаяся поверх боксеров белая рубашка. Невозможно оторваться. Не имей одежда Шэнь Вэя привычки испаряться либо целиком, либо настолько, насколько было минимально необходимо, Чжао Юнь Лань проделал бы все это в самый первый раз, как заметил, что под костюмами скрываются такие безбожно соблазнительные штуковины.

— А вот рубашка… — Он просунул ладонь под белую ткань, чувствуя, как напряглись под прикосновением мышцы, и легко провел пальцами по коже. Между тыльной стороной ладони и рубашкой был тонкий хлопок. — Ее можно оставить, но это, — он чуть потянул майку, — долой.

Шэнь Вэй округлил глаза.

— А потом надеть рубашку обратно?

В голове с поразительной ясностью вспыхнуло, как это будет смотреться, одна только мысль о подобной картине заставила застонать от нахлынувшего возбуждения.

— Мне совсем не хочется, чтобы профессор Шэнь простыл, — сказал он так хрипло, что было яснее ясного: речь здесь не только о том, чтобы потакать удобству самого Шэнь Вэя. — Сможешь это для меня сделать?

Тот кивнул и сел, принимаясь за пуговицы. Чжао Юнь Лань торопливо стянул собственный свитер и футболку. К тому времени, как он остался в джинсах, Шэнь Вэй как раз расстегнул один фиксатор, второй, снял рубашку. За ней последовала майка, а Чжао Юнь Лань не двигался, загипнотизированный движениями крепких рук и плеч.

Он успел заметить желтый проблеск, прежде чем тот скрылся в мягких складках ткани. Что это такое, Чжао знал, видел кулон уже не раз, когда Шэнь Вэй оставлял его на шее. Невольно он задался вопросом, отчего тот решил снять его теперь. Кулон вообще вызывал множество вопросов — Чжао Юнь Лань тряхнул головой и воспользовался паузой, чтобы взять с тумбочки смазку и бросить тюбик на постель.

Шэнь Вэй как раз успел продеть руки в рукава, и Чжао торопливо схватил фиксаторы.

— Можно?

Процесс одевания совершенно не должен был так заводить, но просто закреплять эластичную ленту вокруг плеча уже было сущим испытанием. И не только для Чжао — Шэнь Вэй подался навстречу, и, когда он поправлял второй фиксатор, наградой стал низкий звук удовольствия.

Распахнутая белая ткань на гладкой груди, залитой краской под стать щекам, а ниже — Чжао Юнь Лань сглотнул. На белье проступило влажное пятно, доказательство того, что не его одного происходящее возбуждает до невозможности. Он снова уложил Шэнь Вэя на спину, и оба резко выдохнули, когда Чжао стянул с него боксеры.

— А, я же обещал помочь с этим разобраться, профессор, — хищно сказал он, обхватив член и проведя пальцами вверх-вниз. — Просто скажи, что тебе нужно.

Во взгляде Шэнь Вэя мелькнуло исступление, чего не могли скрыть очки, и он покачал головой.

— Что захочешь, — выдохнул он. — Ты. Я хочу — мне нужен ты. — Сердце едва не выпрыгнуло из груди от этих слов, и на мгновение Чжао вовсе забыл дышать, потому что все силы отняла улыбка.

— Хорошо, — проговорил он, когда легкие включились снова. — Хорошо. — От шелковистой кожи и терпкого запаха пересохло во рту, от жгучего желания перехватывало горло, хотелось прямо сейчас вобрать его член в рот, но собственный немилосердно сдавливали джинсы, а темные ремешки подтяжек лежали на постели совершенно без дела.

Мягко проведя по члену еще раз, он прицепил зажимы к полам рубашки, почти усмирив подрагивавшие пальцы. Следом пришел черед собственных джинсов и белья — Чжао Юнь Лань выпутался из них, не отрывая взгляда от будоражащего зрелища: Шэнь Вэй, распростертый на постели, налитой член задевает полы расстегнутой рубашки, черные ленты обхватывают напряженные бедра и плечи…

— Профессор Шэнь, ты так аппетитно смотришься, — восхищенно прошептал он. — Так и хочется тебя попробовать.

— Пожалуйста, — выдохнул тот, и не требовалось никакого иного подтверждения. Чжао навис над ним с ощущением, что погружается в электрическое поле — нервы покалывало, вдоль спины катилась дрожь, член дернулся, скользнув вдоль теплой кожи, — сдвинул рубашку в сторону и мягко прикусил сосок.

Это застало Шэнь Вэя врасплох — как правило, Чжао Юнь Лань стремился как можно скорее заняться его членом — и он натужно втянул воздух, подаваясь навстречу. Стоявший на коленях между его бедер Чжао поднял голову, посмотрев на Шэнь Вэя из-под упавших на лоб волос.

— Не нужно молчать, — сказал он. — Мне надо знать все, что профессор Шэнь думает по этому поводу.

Шэнь Вэй ответил, но не словами; из его горла вырвался всхлип, когда Чжао Юнь Лань мягко прихватил пальцами второй сосок, массируя, пока тот не затвердел. А затем принялся вылизывать и покусывать оба поочередно, раздразнивая до сдерживаемых возгласов. Такой отклик лишь подсказывал, насколько завелся Шэнь Вэй, и Юнь Лань наслаждался каждой дрожью, каждым притирающимся движением бедер, от которого по собственной коже проскальзывали подтяжки. Он несколько раз провел рукой по своему члену, немного снимая напряжение, и отстранился, чтобы полюбоваться результатом проделанного.

Заласканные соски поблескивали от слюны, розовые, напряженные и чувствительные настолько, что Шэнь Вэй ахнул, стоило на них подуть. Натянутая рубашка, совершенно не прикрывавшая возбужденный член, придавала ему вид совершенно развратный, он сминал простыни взмокшими пальцами. И эти его подтяжки — от одного взгляда на них захватывало дух.

С довольным вздохом Юнь Лань сполз ниже, чувствуя, как от предвкушения наконец заняться его членом во рту скапливается слюна. Он перехватил ладонь Шэнь Вэя, коротко прижался губами к влажной коже. В затуманенном взгляде проступило замешательство, сменившееся упоенным жаром, когда он с улыбкой направил эту ладонь себе на шею.

— Помни. Я совершенно не против того, чтобы ты меня удерживал. Мне хочется, чтобы профессор Шэнь остался полностью доволен моей помощью.

Гортанный звук вырвался у Шэнь Вэя даже прежде, чем он обнял губами его член и слизал капельки выступившей на головке смазки. Ладонь на шее двинулась выше и обхватила затылок. К ней присоединилась вторая, зарылась пальцами в волосы. Чжао закрыл глаза с довольным урчанием, показывая, насколько ему это нравится. Даже когда Шэнь Вэй просто перебирал его волосы, не требуя большего, — подобное касание всегда было в радость.

А теперь ко всему добавились то и дело задевавшие запястье ремешки, рубашка добавляла к пьянящему терпкому запаху нотку стирального порошка — ощущений было слишком много, и он застонал, вздрагивая и потираясь членом о простыни, на которых остался влажный след. Пальцы Шэнь Вэя крепче вцепились ему в волосы, и Чжао расслабился, скользнув губами к обхватившей основание руке.

Раздавшийся совершенно дивный стон слился с отдающимся в ушах грохотом сердца, и Юнь Лань поднял голову, чтобы посмотреть Шэнь Вэю в лицо — только затем, чтобы его дернули обратно, прежде чем он успел увидеть что-то кроме мелькнувшей перед глазами белой ткани и порозовевшей кожи. Он не стал сопротивляться, вобрал глубже, поощряя этот порыв и наслаждаясь жаром и тяжестью на языке, каждым ощущением, каждым откликом. Он знал, что может позволить себе затеряться в происходящем — продолжать, пока не будет готов кончить, попросту отдрочив, когда доведет до пика Шэнь Вэя.

Но тогда он лишится возможности увидеть, как обхваченные подтяжками крепкие ноги раздвигаются в приглашении — от донельзя яркого воспоминания о том, как когда-то воображал все, что сделает, чтобы довести профессора Шэня именно до такого состояния, по телу прокатилась дрожь. Серьезно, попросту нельзя было не поизводить его еще немного.

Совладав с тем, как вело голову, он покрутил плечами и замедлился. В этот раз вместо того, чтобы подстегнуть, Шэнь Вэй скользнул ладонью с затылка вниз и принялся потирать круговыми движениями в том месте, где у Чжао иногда затекала шея. Он отстранился с влажным, пошлым причмокиванием и улыбнулся — не столько времени он провел за делом, чтобы требовалось размять мышцы, но само внимание было драгоценным.

Он оставил на бедрах несколько влажных поцелуев, потираясь лицом о черные ремешки, пока свободная рука шарила по постели в поисках — ага, есть. Подхватив ранее брошенный на кровать тюбик смазки, Чжао сел. Посмотрел на Шэнь Вэя, встретив ответный взгляд, полный нескрываемого голода из-за прекращения жарких ласк? Но он даже не был растрепан, и очки пока что не сбились. Нет, это точно надо исправлять.

Чжао Юнь Лань погладил нежную кожу, на которой только что оставлял поцелуи, просунул пальцы под ремешок подтяжки. Шэнь Вэй затаил дыхание, а затем выдохнул со стоном, сгибая колени, стоило только потянуть за эту черную полосу. Такой податливый, предлагающий себя с таким нетерпением, что крышу едва не срывало напрочь. Хотелось только одного — сделать ему хорошо, сделать так, чтобы он еще немного ослабил тот жесткий контроль, что заставил его прикусить губу, когда влажные пальцы прикоснулись ко входу. Юнь Лань замер, охваченный жаром, и кашлянул, чтобы совладать с собственным голосом. Но слова, когда он произнес:

— Профессор Шэнь, мне продолжить? — звучали глухо и хрипло.

В глазах Шэнь Вэя вспыхнуло недовольство промедлением, но он коротко кивнул.

Чжао Юнь Лань протолкнул внутрь самый кончик пальца, достаточно, чтобы дать почувствовать это движение, прежде чем позволить ему выскользнуть обратно.

— Только пальцы или больше, когда будешь готов?

От этого поддразнивания напоследок, Шэнь Вэй натужно сглотнул, наградив его взглядом слишком жарким для обещания расплаты, и простонал:

— Больше. — Одно слово, и как будто сорвалась скреплявшая всю его выдержку печать, позволив всему, что он хотел сказать, но не произносил, вырваться наружу. — Пожалуйста, больше — хочу тебя, хочу — не тяни…

Юнь Лань широко улыбнулся, наклонился, прижимаясь губами к губам и чувствуя, как голову ведет от желания, обдавшего жаркой вспышкой.

— Как скажешь, — прошептал он в самые губы. Отстранился, не переставая нашептывать обещания, и надавил, пробираясь внутрь сразу двумя влажными пальцами, которые легко приняло отзывчивое тело. Он знал по опыту, что когда Шэнь Вэй откликается так, он едва ли может сделать больно, но все же хотелось действовать мягко.

— Приласкай себя, — выдохнул он, и, когда тот посмотрел на него мутным от удовольствия взглядом, сам взял его ладонь и направил, подсказывая и чувствуя, как она задвигалась по члену под его прикосновением. — Да, вот так. — И продолжил говорить, жадно ловя каждую реакцию. — Просто расслабься, а я тебя как следует раскрою, хорошо?

Быть может, прозвучало «да», а может быть, Шэнь Вэй просто звучно и нетерпеливо втянул воздух, но все же постарался сделать, как сказано. На смену утекшей из его тела части напряжения пришла беспомощная дрожь удовольствия, простреливающего по нервам. Он легко раскрывался, поддаваясь ласкающим пальцам Чжао, который осыпал его ласковыми словечками, напоминая обоим, что скоро, скоро, пока оно не превратилось в сейчас,, на что Шэнь Вэй откликнулся с готовностью и до невозможности жаркими суматошными просьбами.

Оставляя на коже Шэнь Вэя следы смазки, Чжао Юнь Лань пододвинул его ближе, такого восхитительно податливого, закинул его ногу себе на плечо и повернулся, прижавшись губами к обхватившей лодыжку подтяжке, заняться которой так и не успел. Подтолкнул коленом вторую ногу, задев ремешки на бедре, и едва не задохнулся от навалившихся ощущений. Еще даже не пробрался внутрь, а уже пришлось пережимать член у основания и стараться дышать ровнее.

Не сразу, но получилось совладать с тем, что рождало в нем открывшееся зрелище — Шэнь Вэй, раскрытый и выставленный для него напоказ, расстегнутая рубашка, подтяжки, пальцы обхватили блестящий от смазки член…

— Ты потрясающий, — сказал Чжао, слишком оглушенный, чтобы получилось что-то другое. — Весь такой, я просто… — Снова возникло то самое чувство: неудержимая сила, притяжение, подобное притяжению солнца. В мозгу коротило, и невозможно было подобрать хоть какие-то слова, чтобы описать все, что он чувствовал. Так что Чжао покачал головой и выдохнул: — Ты совершенно невероятный.

Шэнь Вэй улыбнулся. Раскрасневшийся, жаждущий, он весь светился, как будто здесь и сейчас это было всем, что ему нужно. Словно в его вселенной попросту не было других звезд, кроме Чжао Юнь Ланя, и больше ничто не имело значения.

Сердце заходилось бешеным стуком, переполняясь эмоциями столь оглушающими, что пришлось отвести взгляд, чтобы не остаться прикованным к месту. И тут же ударило нестерпимое желание, которое получилось усмирить на то время, пока он смотрел Шэнь Вэю в глаза. Перехваченный член, скользкий от смазки, ломило нестерпимо. Шэнь Вэй подтолкнул его закинутой на плечо ногой, и на миг все прочее, кроме принимающего его жара, перестало существовать. Вздрогнув, Шэнь Вэй сжался, так туго и отчаянно, что Юнь Лань замедлился, а следом тот выдохнул:

— Нет, пожалуйста…

И этот умоляющий голос, так разительно отличавшийся от привычной молчаливости, заставил замереть, несмотря на все возбуждение.

— Шэнь Вэй?

Тот замотал головой, выгибаясь над постелью.

— Нет, не надо… не останавливайся, мне нравится, я хочу… хочу дальше. — И — о, это был вовсе не протест. Шэнь Вэй потерянно и бессвязно просил, чего с ним не случалось еще ни разу. Тело среагировало прежде, чем разум успел все осознать, и он подался вперед, пробираясь внутрь одним толчком, от которого все, что рвалось у Шэнь Вэя с губ, слилось в стон.

Чжао Юнь Лань поддал бедрами. Сперва он пытался найти темп, который позволил бы не затеряться в ощущении жаркой живой тесноты, не отвлекаться от того, как терлись о кожу подтяжки. Тело Шэнь Вэя мягко покачивалось на постели с каждым ударом бедер, и каждый раз он звучно втягивал воздух от удовольствия. Чжао не мог не ускориться — хотелось больше ощутить, больше услышать — быть может, эти вдохи сольются в слова, вроде тех, что вырвались у Шэнь Вэя, когда он толкнулся внутрь.

Но тот затих, только беспомощно глотал воздух в такт его движениям. Желающий получить больше того, что есть, настолько, что убрал руку с члена, не давая себе кончить. Юнь Лань, охваченный раскаленным добела жаром, стягивающимся в паху и посылавшим дрожь от ступней до макушки, понял это не сразу, но стоило только заметить, и он сбавил напор.

Сделавшиеся мягче толчки заставили Шэнь Вэя растерять всю сосредоточенность на ощущениях. Он вскинул на Юнь Ланя взгляд поверх сбившихся очков со словами:

— О — нет — еще, — и от звука этого надтреснутого от желания голоса позвоночник плавило напрочь.

— Обязательно, — хрипнул Чжао, протянув руку и погладив Шэнь Вэя по щеке дрожащими пальцами. Теперь получалось толкаться лишь неглубоко, но он продолжил двигаться, наружу и внутрь, потому что так было нужно обоим.

— Обязательно, — повторил он, — только не прекращай себя ласкать. — Он был на грани — на грани были они оба, и хотелось только одного: чтобы Шэнь Вэй кончил под ним, затрахать его до оргазма. Но такое будет возможно, только если тот полностью отдастся этому опыту, прекратит сдерживаться — прекратит добиваться, чтобы первым кончил он. — Понимаешь?

Шэнь Вэй кивнул, но он замер.

— Дай мне это увидеть.

От негромкого звука протеста вся решимость едва не пошла прахом. Но Чжао ждал. Он мягко погладил лодыжку, лежавшую на его плече.

— Ну же.

Тяжело дыша, Шэнь Вэй разжал кулак и обхватил пальцами напряженный член. И в этот миг вся выдержка Чжао лопнула. Он прихватил бедро ладонью, второй оперся на постель позади себя и задвигался быстро и жадно. Хотелось чувствовать всего Шэнь Вэя целиком, снаружи и изнутри — как взмокла его кожа, как рубашка выскальзывает из зажимов, задираясь вверх. Самого знания, что все это — сладкая возможность лишить сдержанного профессора всякого самообладания — дано ему, уже было достаточно, чтобы подтолкнуть к грани.

Это было превосходное в своем бесстыдстве, греющее душу зрелище: волосы, всегда аккуратно уложенные, растрепались и липли к вспотевшему лбу, стекла очков затуманились от жара залитой румянцем кожи, губы, которых он едва ли касался, выглядели влажными и искусанными. Рука Шэнь Вэя двигалась по члену в быстром, рваном ритме, он запрокинул голову, выставив горло напоказ, сквозь стиснутые зубы рвался длинный стон, и все тело прошивала дрожь столь сильная, что Чжао чувствовал, как она отдается у Шэнь Вэя внутри.

Он видел, как Шэнь Вэй тонет с головой в ощущениях, которые доставил он, как тот кончает, выгнувшись над постелью и пачкая ладонь, рубашку и грудь.

Юнь Лань сорвался следом, так стремительно и резко, что вместо имени Шэнь Вэя и хоть каких-то слов, что он мог бы сказать, у него вырвался только вскрик. Оргазм накрыл с такой силой, что пришлось согнуться, опираясь на ладони, чтобы не упасть. Он качнулся вперед, вдвигаясь глубже, добирая удовольствие, и чувствуя, как его обхватывают руки Шэнь Вэя.

Когда собственные руки отказали, тот не дал ему упасть, притянул к себе и мягко обнял. Чжао тяжело дышал, закрыв глаза и прижавшись всем телом к горячей коже и рубашке, которой теперь дорога была только в химчистку. В какой-то момент обмякший член выскользнул наружу, и на вклинившейся между бедер Шэнь Вэя ноге чувствовалась теплая, липковатая влажность. Ощущения возвращались быстро, в отличие от мыслей. Те разметало отголосками наслаждения и ярко горящими эмоциями, в которых не получалось разобраться — нежность, и довольство, и невозможное изумление от того, что Шэнь Вэй мог — и стал — что все это вообще произошло.

Чжао Юнь Лань с усилием разлепил веки, отгоняя усталость, навалившуюся, пока он переводил дыхание и собирался с мыслями. Шэнь Вэй повернул лицо к нему, глаза были открыты, очки съехали но не свалились. Тихо фыркнув, Чжао снял их сам, сложил и уронил на одежду у края постели.

— Спасибо, — сказал он.

Шэнь Вэй озадаченно улыбнулся.

— За что?

За то, что дал ощутить вот это — что его видят всего целиком, желают, и еще нечто большее, настолько, что становилось немного страшно. Куда проще было сосредоточиться на совершенно потрясном сексе, чем задерживаться мыслями на том, что он видел в глазах Шэнь Вэя сейчас. То, чего не было прежде в те моменты, когда казалось, он смотрит вовсе не на Чжао Юнь Ланя…

Он рассмеялся. Над собой и над ним, над всеми их странностями. Здесь, сейчас Шэнь Вэй был с ним, и это единственное имело значение. И Шэнь Вэй — он же сообразительный, он поймет, за что его благодарят.

— За то, что надел очки, — сказал Чжао и прижался губами к губам в ласковом неторопливом поцелуе, от которого разгладилась залегшая между бровей озадаченная складка. Оба получили свое, и теперь осталась окутывающая собой близость нежных прикосновений и одного дыхания на двоих. Он даже не заметил, как медленно погружается все глубже в это лучистое тепло — последней едва осознанной мыслью стало, что надо бы встать и помочь Шэнь Вэю обтереться, но заставить себя это сделать было так же невозможно, как оторваться от солнца.