Actions

Work Header

Из огня да в полымя

Chapter Text

Засохшие лепестки розовых роз падают с чёрного неба, и аккуратно ложатся на дно пустого гроба. В этом гробу похоронят чьи-то надежды, мечты и амбиции, и случится это очень скоро. Шахматный пол вокруг него потрескался, и сквозь эти трещины прорываются ростки крапивы.

«Чёрт, и тут они. Как же всё надоело, как же я устала, забери меня отсюда, госпожа»

***

 

— Не сдавайтесь! Я с вами. Я с вами…

***

 

Жизнь в доме Кукловода стала ещё больше, чем раньше, походить на ад. Маньяк не уточнил, откажется ли он от поставки еды только на следующий месяц или же навсегда, так что новость посеяла среди обитателей особняка самую настоящую панику. Имеющуюся еду чётко распределили по дням, а о том, что случится после того, как она закончится, никто думать не хотел.

Монике хватило ума не выходить из комнаты, пока остальные решали, как поступить с едой. Её всё ещё мучила совесть за то, что она так подставила своих братьев по несчастью. О, если бы она только могла что-нибудь сделать, чтобы искупить свою вину…

Каждый вечер кто-то из обитателей дома (очевидно Дженни, кто же ещё мог проявить такую доброту по отношению к тому, кто её не заслуживает?) оставлял в её комнате стакан молока и два куска хлеба. Видимо, хлеб и молоко решили пустить в расход первыми, потому что при долгом хранении они первыми и портятся.

Своей доли Моника не заслуживала, да и была не особо до неё охочей. Каждый день она съедала по куску хлеба, пока не обнаружила, что даже их становится слишком много. Вскоре она перестала есть вообще.

Джим долго пытался призвать её к разуму, говорил, что экономия продуктов — это хорошо, но не доводить же себя до такой степени истощения, уверял, что всё обойдётся, что ей вовсе необязательно идти на поводу у своего чувства вины.

Несчастный, уникальный доктор Файрвуд. Любой другой человек на его месте навсегда отказался бы ей помогать после того, что она сказала и сделала. Но только не он, нет. Он допоздна сидел у её кровати, наблюдая за тем, как она всё глубже и глубже погружается в апатию, и с помощью Дженни кормил её силком.

«Я же просила вас убить меня. Умоляла. А теперь всё пропало. Все обречены»

Может, имело смысл задержаться на этой земле, чтобы снова попытаться освободить их? В первую очередь, конечно же, его, Джима. Он определённо был достоин свободы в ещё большей мере, чем все остальные.

Моника заснула, сжимая его руку. По щеке её катилась слеза…

***

 

И снова пустота вокруг, и снова шахматный пол. Как и в прошлый раз, перед ней стоял Джонатан, прекрасный и невозмутимый, как мраморная статуя. Только глаза его горели.

Эта их встреча отличалась в двух аспектах: во-первых, на сей раз сверху падали огромные снежинки, холодные настолько, что их прикосновение причиняло боль. И во-вторых — Моника сама искала этой встречи, она сама позвала его в свой сон.

Моника очень долго отгоняла от себя эту идею, но сейчас она понимала: это единственный шанс выбраться. Да ещё и самый надёжный, к тому же. Она попросит Джонатана ослушаться мажордома и прибыть в Вичбридж вместе с Данте. Сам он, конечно же, даже не сможет войти в дом без приглашения, зато стражгулия с лёгкостью проникнет внутрь. Через парадную дверь, выломав её к чертям вместе со всеми чудесами техники, что Кукловод к ней приставил. Если Данте и был в чём-то воистину неподражаем, так это в разрушении и хаосе.

И таким образом все будут спасены и возможно, им даже удастся поймать Кукловода, если повезёт. (Теперь она была почему-то уверена в том, что это не Джим)

— Я же предупреждал вас о том, что не стоит предпринимать ничего безрассудного, — внезапно проговорил Джонатан. Впервые за все их встречи, реплика его отразилась эхом, отчего стало жутко.

Снежинки обрели просто какие-то сверхъестественные размеры и образовали такую густую стену, что за ними еле было видно Джонатана.

— Но я чувствую, что вы меня не послушались, — продолжил он, — И судя по вине, которая гложет вас, словно падальщик, последствия уже легли на вас тяжким грузом.

Моника по-прежнему молчала. Она не знала, отчего оскорбиться сильнее: оттого, что он журил её, как нашкодившего ребёнка, или же оттого, что он стал говорить о ней, как о падали, несмотря на то, что совсем недавно клялся в любви. Однако времени для глупой гордости не было. Нужно было срочно рассказать ему, в чём дело, и попросить помощи. Не ради себя, а ради тех людей, что остались в доме.

Её же он после того, как всё это закончится, заберёт с собой в Шварцберг, конечно. Там её ждала новая, прекрасная жизнь, уже в качестве вампира и Хозяина замка, и вроде бояться было нечего, но интуиция подсказывала, что не всё так просто, что от неё что-то скрывали. Не может быть, чтобы кому-то достался такой набор благ за просто так, да ещё и без какого-нибудь ужасного побочного эффекта и кучи проблем, прилагающихся по-умолчанию.

Но Моника была готова пойти на это — сделать очередной шаг в неизвестность, чтобы помочь тем, кто был добр к ней даже в те периоды, когда она заслужила это меньше всего.

— Вы молчите, значит я прав.

Сказав это, Джонатан тяжко вздохнул.

— Что ж, мне очень жаль, но придётся прибегнуть к тому, к чему я вовсе не собирался прибегать. Как ваш создатель, я приказываю вам остаться в стороне и ждать часа обращения, а после того, как он настанет, вернуться в Румынию. Когда прибудете в столицу, поищите Государственный еврейский театр. Я буду ждать вас там каждый вечер, начиная с завтрашнего.

Это определённо имело смысл. Да и перспектива остаться в стороне и просто ждать своей смерти звучала более заманчиво, чем когда-либо прежде. В конце-концов, вдруг он и в самом деле желал ей добра? А если так, то глупо было противиться. Он смог бы помочь ей не стать чудовищем после обращения, а вести нормальный образ жизни. Все остальные обитатели замка ведь вели себя хоть и не очень дружелюбно, но вполне адекватно, да и кровь пили исключительно из бокалов (а ведь раньше она думала, что это какое-то странное вино). Она не стала бы никого убивать, зато стала бы жить вечно и никогда бы не постарела. Зато замок стал бы принадлежать ей.

«А сама я — ему»

Осознание этого факта пробудило её, как стакан холодной воды в лицо. Внушение спало — во-первых, это произошло потому, что она ещё не стала полноценным вампиром, а значит у создателя не было над ней стопроцентной власти, и во-вторых, играло свою роль и огромное расстояние между ними. А вот после того, как она обратиться и вернётся в замок, он сможет сделать из неё послушную марионетку, что фактически сделает хозяином замка его самого. А когда до Лукаша это дойдёт (а это займёт не так уж и много времени), она будет обречена на смерть окончательную.

«Стоило ли вообще убегать из Шварцберга, раз мне всё равно суждено было вернуться в самое начало?»

В итоге Моника решила, что да, стоило, а судьбу свою она творила сама.

— Вы всё ещё молчите, — констатировал Джонатан.

— Не может быть, — съязвила она, — А я думала, что я уже час как читаю лекцию о мире во всём мире.

— Мир во всём мире — прекрасная, но, увы, невыполнимая цель. Но я думал, что раз уж вы решились сами пустить меня в свой разум, то у вас есть ко мне какое-нибудь дело. Я могу вам чем-нибудь помочь?

Моника замешкалась. Там, в особняке семьи Фолл, её ожидала толпа людей, отчаянно нуждающихся в помощи снаружи. Они попадали в ловушки по её вине, голодали по её вине, истекали кровью по её вине. Вот ради них и стоило отбросить все принципы, растоптать свою гордость в прах и рискнуть собой.

«Пусть Лукаш убивает меня. Мне всё равно»

Но — с другой стороны — всё это время Джонатан уверял, что любит её, что она — единственный человек, по-настоящему достойный стать наследником замка, что она — особенная, невероятная, настолько отличающаяся от всех остальных, что для неё одной ему удалось открыть криптекс с текстом завещания. Он был так убедителен, что она поверила. Так доброжелателен, что она ему доверилась. И так очарователен, что она влюбилась.

Теперь же, когда возникли сомнения насчёт того, что это всё не было ловушкой с мёдом, установленной с целью получения абсолютной власти, она начала подумывать о том, что испробовала не все тупые планы самостоятельного освобождения из дома Кукловода.

Может, стоило попробовать ещё один? Ну или, как вариант, раздобыть все десять ключей от входной двери? Да, последнее означало бы подчиниться Кукловоду, но это бы не так больно ударило по её самоуважению, ведь Кукловод, по-крайней мере, всегда был с ней честен.

«Я нужна людям, своим братьям по несчастью»

«Я помогу им завтра же, начну проходить любые испытания, буду бороться за их свободу до тех пор, пока не упаду замертво. Но на это не пойду. Они все когда-нибудь умрут, а мне с этим жить вечно, если не повезёт»

— Мой разум ослаб, потому что я устала, — холодным тоном ответила Моника, — Я вызвала этот сон не по своей воле. А от вас мне ничего не нужно. Кажется, в прошлую нашу встречу я послала вас к чёрту? Ну вот я и не отказываюсь от своих слов.

Она твёрдо решила попытаться освободить всех ещё раз, и ещё раз, и ещё, если бы это понадобилось. Только вот решение своё она так и не смогла привести в действие. Потому что на следующий день Моника не проснулась.

***

 

Новая страница (дневник Кукловода)

Она должна была стать символом свободы в этом Доме, путеводной звездой заблудших во тьме собственных пороков пленников, их последней надеждой, тем, кто навеки объединит две враждующих фракции в одно целое. А она взяла и… умерла первой. Какая неслыханная наглость! Понятия не имею, как продвинуть акт дальше без Пера. Может быть, использовать прошлое? Тэн отлично справилась в первом акте, но сейчас я, почему-то, в ней не уверен. Я вообще больше ни в чём не уверен.

После смерти Перо выглядит намного лучше, чем при жизни. Кажется, она даже в весе набрала, а её волосы стали почти такими же красивыми, как у Эмили. Я похоронил её рядом с ней, в парке. Правда, для начала мне пришлось хорошенько отпинать труп ногами и даже бить его шокером, чтобы окончательно убедиться, что она мертва и не пытается меня обмануть. В первом акте таких гениев нашлось аж двое. Их я хоронить не стал — сжёг дотла, а кости выбросил в реку. Однажды они всплывут и полиция начнёт шастать по всем подозрительным местам. Но я твёрдо верю в то, что день этот настанет нескоро. Я успею ещё наиграться с остальными марионетками.

Жаль, что эта сломалась так рано... Но, по-крайней мере, отныне бить посуду и вазы в этом доме будет некому. Если внимательно приглядеться, во всём можно найти свои плюсы...