Actions

Work Header

Соль земли, запах вереска

Chapter Text

На пустоши густо пахло вереском, но прямо сейчас Рана это не слишком интересовало: плечо то и дело дергало болью, а голоса ищеек слышались совсем рядом. К счастью, местные варвары боялись заходить на пустошь, и Ран собирался переждать здесь ночь, перевязать рану, а утром двинуться дальше, выйдя на совсем другую дорогу.

Стоило завернуть за валун - темно-серый в резком лунном свете, как голоса загонщиков стихли. Кобыла, шедшая в поводу, нервно захрапела, но утихла почти сразу, и Ран лишь отметил необычайную упругость местных трав: стоило им преодолеть круг расписанных какими-то закорючками камней, как вереск перестал проминаться под ногами.

Через пару сотен шагов Ран нашел удобную ложбину у очередного валуна, слишком большого даже по здешним меркам, и решил остановиться здесь. Едва не падая от усталости, он разложил небольшой костерок у основания камня, а потом вновь перевязал рану и, еле дождавшись, когда заварится шалфейный сбор, хлебнул горячего напитка и отключился.

Разбудил Рана чей-то взгляд: то безошибочное ощущение, что кто-то смотрит на тебя из темноты и тумана, скользящего над землей рваными клочьями.

Открыв глаза и стараясь не шевелиться, Ран осторожно глянул по сторонам и нащупал рукоять меча - однако рядом никого не было. Хотя морозом по коже все равно пробрало - в отдалении что-то светилось в темноте, как будто светляки вдруг выросли до размеров птиц и медленно кружились теперь в тумане.

Ладно. Пожалуй, местные в своем варварстве были не так уж неправы. К счастью, плечо онемело и перестало беспокоить - Ран собирался разобраться с ним после того, как покинет пустошь. Сонная кобыла тряхнула ушами и фыркнула, когда он намотал повод на одеревеневшую руку и повел лошадь за собой.

Если он ничего не путал, то неподалеку между двумя холмами протекал широкий ручей, отмечая границу пустоши, и Ран двинулся туда, по привычке проверив, легко ли вытаскиваются метательные ножи из перевязи на груди, и на всякий случай положив ладонь на рукоять меча.

В очередной раз оглянувшись по сторонам, он заметил, что огни стали ближе: они словно плыли за ним по пятам, множась и перетекая друг в друга снова. Не только за спиной, теперь Ран видел их справа и слева, и взгляд... Опять вернулось ощущение взгляда из тумана, тяжелого, пристального. Морозная дрожь снова прошла по спине, и, будто почувствовав ее, лошадь вдруг захрапела и, испуганно передернув ушами, вскинула голову.

Ран стиснул зубы и нащупал в дорожном мешке сложенную рядом с шалфейным сбором полынь. Сунул в рот стебель, скривился от горечи, но перед глазами вроде бы немного прояснилось. Показалось даже, что слегка поредел сгустившийся в ложбине между холмами туман.

Некованого железа с собой не было, только честная сталь. Что еще упоминали местные, чеснок? Чертополох? В голову, как назло, ничего не лезло. Хорошо еще, что он достал в последнем городе мешочек соли - последнее средство: дороговато для неизвестной нечисти, но жизнь оказывалась дороже.

Трава приминалась под ногами совершенно бесшумно. Тишина обволакивала Рана со всех сторон, подступая молча и незаметно крадя каждый звук: звякание стремени, бряцание повода, звон ножен и поскрипывание кожаных ремней. Как будто Рана с лошадью накрыло огромным беззвучным колпаком.

Рану стало не по себе. Но заговорить и обнаружить себя, испугавшись тишины? Нет уж.

Под копытами лошади вдруг блеснула вода - один из родников протянул в темноте свою тонкую путеводную ниточку. Даже если ручей впереди окажется рекой без брода, Ран ее переплывет и, определенно, будет считать, что легко отделался, ограничься все простудой.

Густая тень обманывала глаза, и казалось, что в холмах по бокам открылись если не крепостные врата, то массивные замковые двери. Ран с усилием отвел взгляд от очередного темного пятна и сосредоточился на траве. Упасть и сломать ногу, попав в кроличью яму, ему хотелось меньше всего.

Откуда-то сзади вдруг донеслось пение. Тихая заунывная песнь на один голос то становилась тише, то приближалась вновь - ближе, ближе.... И огни, их точно становилось больше!

Ран все еще не считал, что лучше было бы попасться местным - но поневоле задумался, куда же влез. Его занесло слишком далеко от родины, а в последнее время страны и земли сменялись слишком быстро, словно ведущая его судьба перестала строить из себя удачу и приготовилась обернуться странной смертью.

Но неужели эта пустошь простиралась дальше, чем казалось на карте? До большого тракта здесь должно быть совсем недалеко: он отлично помнил текущий у поворотного камня ручей, несомненное продолжение этого.

Он вновь оглянулся и чуть не споткнулся на ровном месте: хоровод небольших огней собрался в слабо светящееся облако, лучи которого выхватывали из тумана фигуру всадника, следовавшего за Раном по пятам.

Ран не сбавил шага - и каких усилий ему стоило не ускорить его! Вместо этого он медленно снял повод с запястья, снова окинул взглядом неровную землю и, мысленно попросив благословения у домашних духов, одним движением вскочил в седло.

Покачнулся, едва не дернув больное плечо, наспех намотал поводья на луку седла и сильно сжал коленями бока кобылы: ездить без рук он не любил, но умел. Лошадь не заржала, - быть может, он уже просто не слышал - а молча прыгнула вперед, и Ран едва успел вовремя пригнуться к холке.

Нашарив в суме тот самый узелок с заговоренным сбором, он, не глядя, швырнул его за спину, горячо надеясь, что хоть одна из трав помешает его догнать. Все-таки местные были достаточно суеверны, чтобы пихать обереги даже в смесь для взвара.

Песнь за спиной оборвалась на пару секунд, а потом вдруг зазвучала громче и сильнее, будто ее подхватили новые голоса. Теперь Ран слышал и конский топот, и даже - ему казалось, или это обманчивый ветер шумел в ушах? - едва различимый шепот.

"Ты прекрасен, прекрасен, как самая яркая звезда!"

Каким чудом он удержал за зубами язвительный ответ, Ран не знал. И заставил себя не думать о том, что мог бы сказать: не сочинять ядовитую реплику, не реагировать. Любой контакт давал духам власть над тобой - неважно, здесь или на родине, правило существовало только одно: не заговаривай, не смотри в глаза, не оборачивайся. Не реагируй.

И уноси ноги.

Под ногами лошади теперь тоже проблескивали искры: то ли копыта попадали по камням, то ли... О том, что он несется в ловушку, Ран старался не думать.

Шепот становился громче, вплетаясь в незнакомую песню: "Тебе не сбежать, не уйти от судьбы, я выбрал тебя и ты уже мой."

Ручей ощущался совсем рядом, Ран, кажется, слышал шум каждой струи, и даже если на самом деле он мутнее, чем Янцзы, великая желтая река, для него сейчас не существовало вод желанней. И хотя искушение обернуться было велико, выругаться, поминая всех и всяких богов, прямо в лицо неведомой твари, стало бы непростительной ошибкой.

Можно другое. Ран, зачерпнув горсть такой бесценной сейчас соли - почему не купил хотя бы фунт, дурак, о чем думал? - нагнулся с седла и швырнул ее под копыта кобыле. И ветер в ушах зашелся возмущенным воплем, а искры потухли.

Мертвой тишине Ран обрадовался, как родной. Лошадь под ним тоже словно почувствовала облегчение и рванулась вперед, унося седока от застывших огней. Сначала неслышимый, все громче становился стук копыт, сливаясь с грохотом крови в ушах. Быстрее, дальше, быстрее! Туман рассеивался, клочья редели, и Ран уже начал верить, что вырвется с проклятой земли, как перед лошадью вдруг поднялась, раскинув руки, черная фигура. Взметнулся в тумане плащ, блеснул серебряный обруч на черных волосах, и лошадь вскинулась на дыбы, вышибая Рана из седла. Он лишь успел собраться в ожидании удара об землю, но что-то мягкое обняло его на лету, шепнуло "наконец-то!" и спеленало темнотой.

Вокруг снова сильно пахло вереском, и, кажется, именно этот навязчивый запах заставил его очнуться. Во рту был привкус крови, похоже, при падении он порезал о зуб щеку, но мысли сплюнуть даже не возникло - не хватало еще добровольно подарить этой твари свою кровь. Ран быстро проверил тело: судя по ощущениям, падение из седла обошлось ему невиданно дешево.

Стоп. Ран похолодел. Плечо. От удара онемение должно было пройти, рана обязана была открыться... вместо этого - ничего. Плохо; что ж, первый бой он проиграл, но окончательный счет мог еще измениться.

Он лежал на чем-то очень мягком, и даже под головой... Ран едва не задохнулся от мысли, что лежит на чьих-то коленях. А потом все же содрогнулся, почувствовав, как чужие пальцы нежно убирают волосы с его лица.

- Спи, прекрасная звезда, - тихо звучала песня, в которой теперь можно было отчетливо разобрать слова. - Боль исчезла навсегда... Ветер смерть твою унес, седину твоих волос... Только радость впереди, спи, любовь моя, усни...

От нее клонило в сон, но вот это вообще не стало проблемой - Ран прикусил щеку, попав прямо по рассеченному месту, и в голове немедленно прояснилось. Следовало быстро выбрать стратегию общения: определенно, лобовой напор следовало пока оставить, но как поступать тогда? Раз уж общаться все равно придется, и отметку “не сближайся на расстояние контакта” Ран уже явно преодолел. Как теперь сохранять дистанцию? На память невольно пришел старый учитель, преподававший ему когда-то этикет, единственный человек, который смог вложить в Рана не немыслимо скучные формальности, а скрывающийся за ними подлинный смысл.

Вежливость почтительного гостя, пожалуй, подошла бы сейчас больше всего: никаких обязательств вслух, только почтение - и искренняя благодарность. Недаром говорили :“Нет расстояния более огромного, чем пропасть между тем, кто оказывает милость, и тем, кто принимает её”.

Теперь стоило только молиться, чтобы это помогло.

- Красивые слова, - Ран медленно поднял веки, запретив себе морщиться - от долгого молчания даже негромкий голос сделался хриплым. - Это они вылечили меня?

Лицо человека, склонившегося над ним, скрывали длинные волосы, мерцающие в темноте.

- Нет, любовь моя, - бархатной лаской лег на кожу ответ, - тебя вылечил мой поцелуй.

По крайней мере, растерзать и сожрать его не хотели. Ну, во всяком случае, не сразу.

- Благодарю, - даже в этом положении и на неродном языке Рану вполне удался церемонный тон, учитель мог бы гордиться. - Чем я могу отблагодарить за гостеприимство?

Человек - но человек ли? - только поднял голову и снова принялся нежно касаться пальцами лица Рана, лаская его теплыми прикосновениями.

- Как ожившая мечта, точно мед твои уста, - вновь запел он негромко, - сны, знакомые давно: губы, что на вкус вино; кровь волос и снежный стан... Засыпай скорее, Ран, там, за призрачной чертой, дом уже заждался твой...

В сон клонило все сильнее, хотелось повернуть голову и поймать эти пальцы губами... имя.

Откуда ему известно имя? Кто-то из связных откупился им от местной нечисти? Родственники одной из целей нашли способ отомстить?

- Я не припомню, чтобы называл свое имя, - он попытался приподняться на локте, но тело слабело с каждой секундой. - Чем я обязан такому вниманию?

Над его головой тихо засмеялись.

- Ты просто напрашиваешься, чтобы я поцеловал тебя снова, любовь моя, - сказал незнакомец и приласкал губы Рана пальцами. - Спи... Мне будет легче перенести тебя, если ты уснешь.

Это вот должно было его успокоить, да? Усыпить? От хлынувшей в вены тревоги, почти паники, томная хмарь ушла - сгинула как не бывало, и Ран все-таки сумел сесть. Отозвался он сдержанно, уже понимая, что в таком состоянии точно не выиграет в скорости рывка:

- Я привык ходить сам, если в силах стоять. Благодарю за лечение.

На голове у незнакомца вновь тускло блеснула полоска серебра, когда он подался вперед, забираясь ладонью в волосы Рана и пропуская пряди сквозь пальцы.

- Тогда ты поедешь рядом, как и полагается воину со звездными глазами, чьего появления мы ждали тысячу лет... - он поднялся на ноги и потянул Рана за собой, держа его за руку. - Твоя лошадь заблудилась в ночи, но смертное существо все равно не может преступить границы наших земель. Твой конь давно ждал этого часа, - незнакомец оказался высоким, на голову выше далеко не маленького Рана, но жеребец, выбежавший из темноты на звонкое пощелкивание языком, потрясал воображение еще больше. Конь оказался огромен - и белоснежен, как молоко, с гривой, по которой перекатывались искры. Тонконогий, легкий, словно сотканный из лунного света, он остановился перед Раном, тихонько заржал и наклонил голову, прикрывая умные глаза и напрашиваясь на ласку.

- Его зовут Светоч, супруг мой, - шепнули сзади.

- Обряда не было, так что максимум жених, - вежливо поправил Ран, гася панику.

Ему досталась чокнутая нечисть с матримониальными планами! Красавца-жеребца было жаль больше всего, но добровольно принять свадебный дар - они здесь издевались, что ли? Да лучше он до конца жизни будет пешком ходить!

- И я тоже смертный, вообще-то. Так что я пешком, мне не по чину.

- Гордый... упрямый, - чужие ладони огладили Рана по груди, на миг замерли на талии, а потом хватка стала стальной, и Рана подкинуло в воздух, прямо в седло. - Мне нравится, - подытожила эта сладкоголосая сволочь и ласково похлопала по шее Светоча. А потом снова прищелкнула языком и из тьмы соткался еще один жеребец, черный, как смоль, и... Твою мать! Крылатый!

- Что значит - вы меня ждали? - возмущаться и ужасаться было поздно, и Ран переключился на более важные вопросы. - Кто это - мы? И зачем я вам нужен?

Белый жеребец явно привычно пристроился рядом с черным, отставая на полголовы. Рысь у него оказалась очень мягкая, и она совершенно не мешала думать. Неужели сплетни о том, что у прабабки были шашни с императором, не были пустым трепом? Нечисти нужна кровь богини солнца в его жилах?

- Земли людей нужно защищать от зла, любовь моя, - его спутник смотрел только вперед. Ран вдруг подумал, что у того вместо лица вполне мог бы оказаться череп, но потом вспомнил, что пальцы были теплыми и немного успокоился. - Земли Ши нужно беречь от чужого взгляда. Дивный народ боится зимы, а подгорные гномы - того, что их богатства будут украдены людьми. Кто будет стоять на страже миров, если не ты? - в ночи вдруг раздался волчий вой, и кони перешли на галоп. - Держи меч наготове, любовь моя!

Ладонь невольно дернулась к груди: оказывается, с него действительно не сняли оружие. Ни ножи, ни меч. Стоять на страже, значит. Его понизили до стражника? Но в любом случае, для такого долга нужно добровольно принятое обязательство. Возможно, какой-то срок?

- Что это за твари? - волчий вой послышался ближе и вдруг распался на тявканье лисиц и смеющийся кашель гиен.

- Волкодлаки, - ответил ему его спутник и вытащил свой меч, - порождения тьмы, что уносят детей бессмертных и пожирают человеческих стариков, - клацание зубов слышалось все ближе. - Сейчас выйдет луна, и мы их увидим.

Сражаться с одной нечистью против другой? Может, он уснул у костра и теперь бредит, мечась в жару от воспалившейся раны? Последний вариант и то выглядел более реалистичным.

Впрочем, кошмар или нет, а, судя по приближавшемуся вою, если Рана и сожрут во сне, то вряд ли это будет менее болезненно.

- Уязвимые места? - быстро спросил он, обнажая свой клинок. - Особая тактика есть?

Он запнулся и потерял нить разговора, когда увидел, как на кончике лезвия разгорается свет.

- Убивай всех! - воскликнул его спутник, и черный жеребец прыгнул вперед, закрывая дорогу гигантскому белому волку с горящими глаза. Сверкнул серебряный клинок, и отрубленная голова покатилась под ноги лошадям. - Слева!

А потом время исчезло. Испарилось, пропало, растворилось в ударах и рваном дыхании, яростных криках и гневном ржании лошадей. Светоч оказался прекрасным помощником, сумев не раз и не два уберечь всадника от зубов и когтей. Подкованные серебром копыта раскраивали черепа и кости, и Ран поневоле посетовал в горячке боя, что столь опытного боевого товарища придется вернуть.

Непрошенный "супруг" тоже оказался не худшим напарником. Лучшим из всех, если сказать по чести, с кем Ран когда-либо дрался бок о бок.

Волкодлаки остались на залитой кровью траве: десятки огромных туш, Ран даже ужаснулся, представив, как это место будет выглядеть при свете солнца, но тут его спутник остановил коня. Стерев с меча кровь и убрав оружие в черные ножны рядом с седлом, он поднял руку и повел открытой ладонью, будто стирая из реальности следы смертного боя. И Ран с удивлением увидел, как исчезают тела, обращаясь в пыль, и кровь оборачивается росой.

- Кровь уйдет в землю, и на ней прорастет виноградная лоза, - невольно пробормотал он, с неловкостью понимая, что ему самому и в голову не пришло выпасть из схватки чуть раньше, чтобы просто развернуть жеребца и добраться до границы. У лишенного герба не было ни чести, ни гордости, так откуда они взялись здесь и сейчас? Впрочем, дивный Светоч мог бы воспротивиться такому приказу - несмотря на громкие слова, хозяином жеребец считал явно не Рана. Но даже это соображение выглядело шатким и натянутым.

- Вслед за волкодлаками всегда идут виверны, - произнес его спутник и повернулся лицом на восток. - Сегодня будет длинная ночь, любовь моя, но нам нужно торопиться!

Он пришпорил коня, первым трогаясь с места. Светоч явно привычно рванулся следом, и Ран не стал его удерживать. Местность вокруг была незнакома, словно они давно покинули вересковую пустошь. Неужели местные были правы, называя полые холмы даже не жилищами духов, а скорее вратами в иную, невидимую страну?

- Почему здесь нет ваших воинов? - ветер бил в лицо, но Ран не сомневался, что он донесет его вопрос своему хозяину. Кроме того, он продолжал избегать обращаться напрямую, на “ты”. - Разве с таким нападением можно справиться в одиночку?

- А ты бы пошел со мной, если бы я взял с собой отряд? - спросил незнакомец, лица которого Ран по-прежнему не видел. - Ты и сейчас думаешь о том, как бы сбежать, любовь моя, - он засмеялся, - но от судьбы не уйдешь. И потом, я просто хотел побыть с тобой наедине - иначе я бы до сих пор не знал вкуса твоих губ.

- Судьбы не существует, - резко отозвался Ран. - Разве не это обещает христианский бог?

Когда он принимал решение покинуть Ямато ради путешествия на Запад, довольно скоро понял, что в этих землях покровительства домашних духов станет недостаточно. Примкнуть к воинам Темучина оказалось просто, и еще проще - передумать в Иерусалиме, собираясь ехать дальше. Но вот... “ я бы до сих пор не знал вкуса твоих губ”... Ответ он все-таки сумел удержать за зубами.

- Бог... - рассмеялся незнакомец. - Боги бывают разные, любовь моя... Я - бог, ты - бог... Природа стоит над нами так же, как звезды, определяющие судьбу. Никто не может сдвинуть их с небосклона или заставить зажечься раньше, чем придет время, даже ты, так что какая разница, как называть предопределенность? А обещания - это просто слова, которые могут быть обманом.

Это было интересно.

- Так ты астролог? Исчисляешь судьбу по движению светил? - спросил Ран и осекся, понимая, что все-таки обратился напрямую. Чем теперь ему отзовется эта оплошность?

Больше всего тревожило то, что страх покинул его. Чем больше они говорили, тем меньше его оставалось - и вот это было совсем плохо.

- Через тысячу лет и ты сможешь читать движение звезд так же легко, как сновидения или разговор морских волн, - легко рассмеялся незнакомец. Ему явно нравился разговор. - Не ищи в моих словах сокрытых истин, Ран, я точно так же могу ошибаться, как и ты. Я не идол и не книга откровений.

- В отличие от вас я смертен, - дистанция, напомнил себе Ран. Стоило начать огрызаться - и она испарялась, как роса на солнце. Или как тела волкодлаков от небрежного движения ладони. - И не стремлюсь это изменить.

Вряд ли он найдет здесь того, кто был бы в силах просто прочесть над его телом Книгу Чрев. Про остальное и упоминать не стоило.

Незнакомец вновь рассмеялся, будто услышал что-то очень забавное, а потом вытащил меч. Ветер словно только того и ждал - стал резким и холодным, будто вокруг стояло не лето, а настоящее предзимье.

- Ты удивишься, - высматривая что-то в темноте над собой, сказал его загадочный спутник и остановил коня. Светоч под Раном тоже перешел на шаг и встал, как вкопанный. - Виверны. Будь осторожен.

Ран молча вытащил меч и оглядел предстоящее поле боя. Возможная схватка не пугала, напротив; гораздо больше его занимала возможность все-таки покинуть гостеприимного хозяина этих земель. Будем надеяться, виверна займет его достаточно надолго, чтобы Рану хватило времени добраться до границы.

Первую виверну Ран даже не увидел сначала - черная тень упала сверху так неожиданно, что он не понял, что происходит. Но крылатый скакун незнакомца прыгнул вверх, ударив крыльями воздух, и клочья тумана закружились воронками, растворяя дикий, пронзительный крик чешуйчатой твари, которую Ран не смог бы представить и в кошмаре. И ведь даже арбалет остался у кобылы, притороченный к седлу! Хоть зови на помощь святого Георгия, истребителя чудовищ!

Светоч под седлом напрягся и тоже буквально взметнулся в воздух. Прямо перед Раном на холке развернулись призрачные крылья, и он едва удержался от отвращающего нечисть жеста - не хватало ещё сверзиться с такой высоты, если крылья у жеребца вдруг исчезнут!

Виверна оказалась верткой и опасной тварью, а то, что их было не меньше дюжины, только усугубляло ситуацию. Зубастые морды на длинных шеях и лапы с когтями толщиной с руку Рана оказывались совсем близко, и приходилось отбиваться изо всех сил, чтобы не дать им добраться до себя. Но Светоч и тут помогал, как мог.

Драка снова захватила, но, когда осталась одна виверна, самая крупная и опасная - видимо, вожак, Ран с трудом заставил себя отвлечься. Его спутник определенно справится с ней сам, пусть это и займет у него достаточно времени. Ран сжал бока жеребца коленями, и умница Светоч мгновенно отвлекся на всадника.

- К границе пустоши, - Ран наклонился к чуткому уху и приказал, заставляя себя не сомневаться в собственном на это праве. Крылатый конь развернулся буквально на месте, хотя Ран чувствовал его недоумение, как свое. Но... "хозяину виднее".

Ветер вновь засвистел в ушах, но теперь Ран почти не слышал его - так сильно билось сердце. Или это летел вслед смех?

Что ж, пускай смеется. Если чтобы развязаться, нужно искупаться в соли целиком, Ран найдет способ. Для начала, хотя бы, отправится к морю и позволит соли покрыть всё тело. Осталось только добраться до границы, и этот призрачный смех определенно увеличивал решимость.

К счастью, Светоч знал дорогу, в том числе, через туман. С высоты Ран вдруг разглядел свою кобылу, так и не расседланную, сиротливо щиплющую траву совсем рядом с ручьем. От резкого спуска захватило дух, и Ран выровнялся в седле уже тогда, когда серебряные подковы жеребца взрыли вереск, приземляясь.

Он торопливо спешился, и Светоч, будто почувствовав его намерения, жалобно заржал и ткнулся мордой в плечо. Удивительно, но на востоке начинало светлеть, хотя всего минуту назад над землей царил непроглядный мрак.

- Прости, дорогой, - Ран утешающе погладил бархатную морду, - ты прекрасен... но мне пора.

Он коротко свистнул, и кобыла подняла голову. Громко заржала и бросилась навстречу: не то чтобы она успела признать его хозяином, но здесь, в тумане, она определенно была рада любому человеку. Ран подхватил поводья и вошел в ручей, где смог - даже не разбираясь, есть ли поблизости более удобный брод. Вода под ногами забурлила, выворачивая камни, издалека послышался глухой шум, словно навстречу катилась большая волна. Ран сжал зубы и первым выпрыгнул на сухую землю, помогая кобыле взобраться на каменистый пригорок. И только потом обернулся.

Светоч стоял не один. Рядом с ним потряхивал гривой, будто отпугивал кровососов черный крылатый жеребец, и обоих держал под уздцы тот, кто так и не назвал своего имени. Но теперь, в свете разгорающейся зари, Ран впервые увидел его лицо - правильные черты, глаза, в которых светилось неведомое знание, и губы с угадывающейся на них улыбкой.

- Я буду ждать тебя здесь, - сказало это существо и улыбнулось уже по-настоящему. - Возвращайся.

Ага, непременно. Прямо-таки бежать и падать. Впрочем, говорить этого вслух Ран не стал: то ли осторожная вежливость стала привычкой, то ли не хотелось сотрясать воздух впустую. Развернулся и принялся взбираться на пригорок, с которого уже должен был быть виден тракт.

Завернуть в гостиницу он решился только под самый вечер, преодолев достаточно большое расстояние, чтобы здесь гарантированно не было тех, кто мог видеть, как он уходил на вересковую пустошь. Хозяин посмотрел на позднего гостя без особой приязни, но комнату выделил, и даже неплохую.

На пучки сухих трав в углах комнаты Ран теперь косился с одобрением и даже выкупил один такой за медяк у пришедшей с бадьей воды служанки. От горячей воды в воздухе густо и горько запахло травами, и Ран высыпал в бадью остатки соли из мешочка. Завтра следовало пополнить запас... и сейчас он экономить не собирался.

Разматывая тряпье с плеча, все в пятнах почерневшей крови, он уже представлял, что сейчас увидит - и точно, рана исчезла, кожа на плече не имела даже отметины на том месте, куда пришелся удар. Ну, хоть что-то хорошее.

Соленая вода расслабляла, хоть и делала потом волосы жесткими, но эти мелочи стоило потерпеть. На постель - о, неужели нормальная постель, даже с матрасом, набитым сеном? - Ран упал, уже не помня ни о событиях прошлой ночи, ни о сегодняшней скачке. Будто за ним гнался кто... Он усмехнулся и завернулся в домотканую ткань, закрывая глаза. Успокаивающе пахло травами, а от машинально разжеванной полыни горчило во рту.

Сон навалился на него настолько стремительно, словно собирался вышибать тараном ворота крепости, а они оказались не заперты. Глубокий, спокойный - разум словно спешил избавиться от неприятных впечатлений, скрывая их глухой чернотой. Так что когда под веками замелькали первые полуразмытые образы, Ран и не подумал напрячься.

- Ты напрасно сбежал, любовь моя, - голос уже был знаком, как и эти пальцы, перебиравшие волосы. - Но мне даже нравится, что ты выбрал этот путь.

- Как ты меня нашел? - сухо спросил Ран. Движения пальцев в волосах рождали истому и нежелание сопротивляться, но с этим можно было бороться. И, может быть... сны - это не так уж много?

- Я же говорил, ты - моя судьба, - теперь над Раном нависали так же, как тогда, на пустоши. И голова вновь лежала на коленях у этого... кем бы он ни был. - Я знаю вкус твоих губ и запах волос, найти тебя - все равно, что найти собственное сердце.

- Я не нашел на себе ни новых отметин, ни украшений, ничего, - Ран продолжал говорить ровно, - до этого случая ты не знал обо мне. Я не давал тебе обещаний или клятв, не принимал даров. По какому праву ты тревожишь мой сон за пределами пустоши?

- Я ждал твоего рождения так долго... - прошептал тот и, осторожно высвободившись, лег рядом с Раном. Странно, во сне комната была такой же - и кровать тоже, вот только всадник с пустоши как-то очутился рядом. - И ждал еще двадцать с лишним лет, когда ты придешь в мои земли. - Его рука легла Рану на грудь, накрывая то место, где под ребрами билось сердце. - Ты мой супруг, спутник на века, как могло быть иначе?

- По. Какому. Праву, - процедил Ран, пытаясь сдвинуть ладонь с груди. Но она оказалась немыслимо тяжелой, словно скованной из стали и серебра. - Я тебе не супруг - для этого обязательства должны быть взаимными.

- О, ты добровольно принесешь клятву, - эта тварь улыбалась, а потом подалась вперед и, почти коснувшись губами губ Рана, произнесла, - и будешь счастлив, когда это произойдет.

- Можешь даже не мечтать, - прошипел Ран, отшатываясь. Край кровати оказался совсем рядом, позволяя скатиться на дощатый пол и отпрянуть. - Ни разделенной пищи, ни подарков, ни ложа - нас не связывает ничего кроме твоих бредней в духе Кассандры.

- Колючий, словно дикий шиповник, - мечтательно вздохнул незнакомец и спокойно устроился на постели, заложив руки за голову. - Хотя, конечно, привык лгать самому себе. Что еще можно ждать от человека, выросшего на островах? Кстати, вишни около нашего дома цветут так же пышно, как и там.

Ран только поднял брови.

- А что, Британия давно перестала быть островом? Самокритично, - он мотнул головой, отказываясь отвлекаться. - Уйди и дай мне выспаться, наконец. Или ты так и будешь наведываться в каждый мой сон?

- Ты спишь, - напомнил тот, а потом текуче поднялся на ноги. - Твое тело отдыхает, почему бы не дать и душе отдохнуть? К тому же, меня здесь нет.

- Извини, но последнее как-то не бросается в глаза, - Ран окатил его демонстративно внимательным взглядом, - и вместо тебя я предпочел бы увидеть нечто более приятное. Сам. Один. Не беспокоясь, что что-то пойдет не так. Не заставляя себя помнить о каждой мелочи еще и во сне.

- Более приятное? - усмехнулся тот и, к большому удивлению Рана, стал развязывать шнурки на своей одежде. - Хорошо...

- Духи, за что мне эта комедия, - Ран покачал головой, разрываясь между кучей идиотских вариантов, среди которых не было ни одного толкового. Он присел на подоконник, толкая ладонью ставень, и прикрыл глаза, пытаясь ощутить эту несомненную пока реальность тем, чем она и являлась на самом деле - всего лишь сном.

Что ж, он не доспит эту ночь, но избавится, наконец, от чувства полного абсурда, преследующего его уже сутки. Он только и вздохнул, а незнакомец уже обнимал его со спины, осторожно, словно птицу, которая могла сломать себе крылья, если прижать ее слишком сильно.

- Один поцелуй, Ран, - прошептала эта тварь. - Один поцелуй, и смотри свои кошмары дальше.

- Ну ты наглец... И это после того, как ты только что пообещал мне, что я принесу клятву добровольно? - Ран протянул почти с восторгом. Поистине местная нечисть хуже ярмарочного зазывалы и уличного попрошайки вместе взятых! - И к чему он меня обяжет? Нет уж. Ищи себе другого идиота в мужья, стражи или кто там тебе еще нужен.

Его назойливый гость вздохнул, как-то обреченно и устало, а потом резко развернул Рана к себе и поцеловал, уже не спрашивая разрешения или желания. Поцелуй оказался жгучим и горячим, губы обожгло и тут же смяло жесткой лаской, от которой немедленно перехватило дыхание.

Это могло бы быть так хорошо... если бы, сожри его волкодлаки, к нему не прилагались неизвестные обязательства!

- Нет! - Ран дернулся назад, упираясь ладонями в грудь и пытаясь разорвать дистанцию, и больно, до звона в ушах и невольно выступивших слез, вшибся затылком в низкую оконную раму. Его визави засмеялся и исчез, растаяв туманом.

И что это было? Губы саднило по-настоящему, и Ран, дотронувшись сначала до них, а потом до ушибленного затылка, даже зашипел от неудовольствия. Сон потускнел, выцветая, комната вокруг размазалась мутными пятнами, а потом Ран, ничуть не удивившись, открыл глаза, поняв сразу две вещи.

Первая - здесь, в реальности, затылок не болел. Это был несомненный плюс.

И вторая - а вот губы, напротив, ныли ничуть не меньше, явно собираясь припухнуть.

Он бросил взгляд за окно, где едва занимался рассвет. Значило ли это, что эта тварь свалила, как только рассвело и подгадала под зарю поцелуй? Или же он ушел раньше, чем собирался?

Впрочем, нужно было ехать. До моря Рану верхом еще не меньше суток... И если не выйдет, придется разделить с кем-нибудь постель.

Он заказывал завтрак, когда хозяин таверны, нехорошо покосившись на его губы, вдруг полез под прилавок, а потом без предупреждения плеснул в Рана горькой водой, от которой разило полынью. Хорошо, в лицо не попало, каким-то чудом Ран успел отвернуться, но вот все остальное… Он стряхнул с куртки травяную труху.

- О! Простите меня! - немедленно запричитал хозяин, переменившись в лице. - Я думал, вы фейри!

Так. По крайней мере, теперь у него есть название. А вода... пустяк, высохнет.

- Как ты видишь, любезный, я не местный, - Ран покачал головой, - с чего ты взял? Может, расскажешь мне, пока я жду завтрак? Скидку, так и быть, требовать не стану - очень уж мне интересны ваши легенды.

- У вас губы... как... - хозяин истово побрызгал вокруг себя полынью, а потом наклонился через прилавок и зашептал, словно его кто-то мог услышать. Но в такое раннее утро в таверне еще никого не было. - Поговаривают, что он ищет своего супруга поцелуем. И что его поцелуй смертелен, как яд беладонны! Не успел и глазом моргнуть, и ты - мертв. А еще он красив, говорят... Вот я и подумал, ну...

Мда, своеобразный комплимент он получил.

- Что я фейри? - Ран покачал головой. - Нет, ты ошибся. Но скажи мне - как-то же вы с этой нечистью боретесь? Сомневаюсь, что у вас полно желающих помереть за попытку стать чьим-то мужем.

- Нельзя ночевать на пустошах, господин, - доверительно прошептал ему хозяин, - там и волков много, сколько людей полегло, страсть просто... Кого разорвали на части, а кого мертвяком нашли уже. Соль, говорят, бесполезна, а на серебро не у всех деньжат наскребется. А так, никто, кто видел всадников пустоши, живым не остался, все полегли.

- Про пустоши я слышал, - Ран невольно передернул плечами. Выходит, соль не имеет смысла? Тогда что еще? - Но что еще? Церковное венчание? Самородное железо? Чем-то же вы обороняетесь? В жизни не поверю, что не нашлось ни одной отчаянной девицы, пожелавшей поспорить с хозяином вересковых пустошей за своего любимого.

- Знахарки говорят, что фейри вот-вот успокоятся, до солнцестояния, а дальше король найдет своего спутника, и фейри не станут больше тревожить людей, - трактирщик перекрестился. - А ты б знал, сколько девок на пустошь ходит! В год так две или три мертвыми обратно возвращаются, все обескровленные и в глазах - тьма!

Так. Знахарки, да еще и "говорят". Стало быть, их много. Может, имело смысл с ними поговорить? Все лучше, чем с этим трясущимся от страха невежей.

- Где мне такую найти? - спросил Ран и поправился, увидев ужас в глазах. - Да не мертвую девицу! Знахарку, хоть одну. Послушал я тебя и думаю вот теперь, как бы и мне в числе кандидатов не оказаться. Не желаю себе такой судьбы, сам понимаешь.

- Кто ж помереть-то хочет... - вздохнул тот. - Но ты, я видел, как раз с той стороны пришел. Иди в город и дальше, кто ж тебя по дороге тронет, только зверье или бандиты. А знахарка... - он поскреб прилавок ножом и сплюнул на пол, - тут недалеко живет одна, на краю деревни, дом с обгорелой крышей. Не любят ее люди, так что ты к ней... того, поаккуратнее.

Хорошо бы знахарка оказалась толковой, а не как этот.

- Зовут её как? - Ран вздохнул и кивнул на завтрак. - Заверни мне с собой, пожалуй. Думаю, на кипяток для шалфейного отвара она мне расщедрится, а это привезу как гостинец.

Хозяин отрезал два ломтя хлеба, сунул между ними кусок мяса, а потом завернул все в платок, который протянул ему Ран.

- Сумасшедшей Мэри ее кличут, - нехотя пробормотал он. - Только ты не говори, что это я тебе про нее рассказал.

- Хозяин, не жмоться, сказал же, гостинец нужен, - почти ласково напомнил Ран и удовлетворенно кивнул на пяток сладких пирожков и крынку молока. Какая бы ни была сумасшедшая, а ни одной женщины, способной отказаться от сладкого, Ран не знал.

 

Крыша действительно оказалась обгорелая - дранка на ней темнела подпалинами, но не дырами. Ран привязал кобылу у забора и вошел через истошно скрипнувшую калитку.

Сумасшедшая Мэри встретила гостя, наставив кочергу в его сторону.

- Быстро говори, зачем пришел, и проваливай, - сумасшедшая она была или не сумасшедшая, а соображала быстро. Да и выглядела молодо, приодень такую побогаче, вполне бы сошла за красавицу. Вдова ли - одна из тех, что остались после зацелованных до смерти на Пустошах, или старая дева, которую боялись из-за дара, кто ж разберет теперь, если сама не расскажет.

- Я не местный, но меня только что перепутали с фейри, - негромко ответил Ран. - Если я правильно понял, что это значит, то мне нужна любая помощь, какую ты можешь предложить. Я заплачу.

- Выйди на свет, - кочерга в руке молодки даже не дрогнула, когда женщина отступила к окну. - Посмотрю я, какой ты фейри!

Ран послушно шагнул к окну, затянутому бычьим пузырем, подставил солнцу лицо.

- Смотри сама, - вздохнул он, - надеюсь, что никакой и что это не изменится. Я как-то... не стремлюсь.

- Ну-ка... - знахарка глянула ему в лицо и отшатнулась, тут же схватившись за кочергу еще сильнее. - Не фейри?! А целовал тебя кто?

Ран тяжело вздохнул, но приближаться не стал.

- Видимо, он и целовал, - он поднял ладони и успокаивающе понизил голос. - Спокойно. Я ищу способ, как от него избавиться. Ты его знаешь? Пожалуйста, хотя бы попытайся мне помочь. Я не отсюда, я вообще не знаю ваших... духов.

- Проклятье! - выдохнула женщина и попятилась от Рана, не замечая, что отступать дальше уже некуда, пока не уперлась спиной в стену. - Ты!!! Это тебя он ищет! Он же придет сюда! - она начинала волноваться все сильнее. - От него ничто не укроется! Скотина сдохнет из-за тебя! Волки придут! Твари с Пустоши!!! Уходи! Уходи, слышишь! Иначе я всем скажу, кто ты!

Ну нет, истерика его решительно не устраивала. Хотя как показатель того, насколько плохи его дела...

Ран быстро шагнул навстречу, перехватил тонкое запястье и влепил левой короткую пощечину. Голова Мэри мотнулась, но удариться о стену он ей не дал. Прижал женщину к себе, сжав пальцы на запястье и стиснул, заставляя выпустить кочергу.

- Тихо, дура, - велел он, глядя во все еще перепуганные, но уже становящиеся вменяемыми глаза. - Не ори и расскажи мне, наконец, что ты знаешь. Давай. Заодно свою историю расскажешь - и уж поверь, я точно не посчитаю тебя чокнутой.

Мэри громко сглотнула.

- Только не убивай меня, господин... только не убивай.

- Спокойно, - Ран продолжал говорить негромко и убедительно, словно успокаивал норовистую лошадь, - сейчас утро, никакой нечисти нет, ты ведь хочешь есть?

Она судорожно кивнула.

- Очень хорошо, я тоже не завтракал. Вижу, в котелке у тебя как раз закипает. Сейчас мы бросим туда шалфейный сбор, пускай заваривается, а пока сядем поесть, и ты мне расскажешь, что к чему. Договорились? Давай.

- Я ведь думала, байки все это, - торопливо заговорила знахарка, - сказки для девок, про любовь, что тысячу лет ждешь... Болотные духи-то, они непутевые... Ну попугать, голову заморочить и могут. Это зверья поганого бояться надо, а лесных дев да фейри не трогай - и они тебя не тронут... - В сбивчивых словах было мало смысла, но Ран все равно не перебивал, давая женщине выговориться. - Это все глупости же, что любовь сильнее смерти бывает. И жеребцы с крыльями... На пустошах ночью чего не привидится только, и волки с корову, и змеи летучие. Да и зачем ему супруг, мужчина? Женщина-то родить может...

Сбор в котелок Ран высыпал сам, подумал - и сунул туда же кошачью траву, которую легко опознал по запаху среди пучков, подвешенных над очагом. Помешал варево и накрыл крышкой, настаиваться. Вернулся к столу, выложил перед Мэри пирожки и налил полстакана молока - слишком уж подрагивали у неё руки.

Мэри опрокинула в себя стакан целиком, словно вино или брагу, вытерла со лба испарину и продолжила рассказывать.

- А у тебя в глазах искры, когда ты о нем... Я ведь видела однажды. Травный сбор ночью делала, а с той стороны ручья две лошади, одна черная, с крыльями, а вторая, как луна - и грива светится. И он, с короной-то, - мазнула пальцами по лбу, словно обозначая венец. - Я тогда на землю упала, пошевелиться боюсь, а оторвать глаз и не могу. А он все белую лошадь гладит, рассказывает ей чего-то, и так нежно, будто уговаривает... Я, дура, и расплакалась, а как слезы утерла, все уж и сгинуло. А мне не поверили, так и надо мне, вот и живу с тех пор, с пустыми углами разговариваю.

Ран молча кивнул и присел у очага, заглянул под крышку - судя по запаху, отвар вполне успел настояться. Разлил в кружки и пристроил котелок на треногу рядом. Поднял взгляд:

- То есть ты травница, милая, - он кивнул сам себе, - но послушай, ты сказала, что заревела, пожалела его. Отчего? Что ты услышала такого? - Ран успокаивающе накрыл ладонью ледяное, вздрагивающее запястье. - Ты добрая женщина, Мэри. Чем этот фейри тронул твое сердце, что он говорил?

- Так разве ж все услышишь, - пробормотала та и отвернулась к окну. - Устал без него, говорил, душа исстрадалась, мол, но еще немного потерпеть придется. Уже, мол, на пути к ним, к нему и лошадям то есть. Но грусть такая была... Нет, не слышала больше ничего.

- Когда это было, вспомнишь? - Ран запил неприятную правду отваром, поморщился от горечи и добавил меду. А потом наконец вцепился зубами в хлеб с мясом, прямо так, как дали, не отвлекаясь на то, чтобы нарезать. - И расскажи мне еще, как у вас отваживают фейри. Сказки, слухи... Что знаешь. Боюсь, мне придется перепробовать все способы.

- Так третьего лета и видела, - вздохнула женщина и потянулась за пирожком. - А отваживать... Так это простого фейри отвлечь-заговорить можно, а короля-то как? Он же хозяин всему, в мысли заглянуть может, будущее видит... От такого только бежать на край света.

Он чуть не подавился, мрачно поздравив себя с тем, что отхватил себе не просто фейри, а единственного в своем роде. Короля, будь он неладен! Реликтового экземпляра, как высиженного жабой василиска.

И что такое “край света” для местной травницы? Норманны? Московиты? Не возвращаться же домой, в самом деле, из-за чокнутого вождя духов, свихнувшегося на предсказанном муже задолго до того, как сам Ран появился на свет?

- Хорошо, пусть так, - проглотив все, что было во рту, он терпеливо кивнул, - что помогает против обычных? Травы?- Ран помедлил и, внутренне скривившись, заставил себя продолжить. - Как обычные фейри отмечают избранников? Есть у них какие-то особые брачные обряды? Я знаю, добрые христиане носят кольца и венчаются в церкви. А эти?

- Сон-трава, говорят, помогает, но я не пробовала... Сама, то есть. Бабка говорила, что от нее спят мертвым сном, а что мертвое, то фейри не влечет. Но не от избранного... - она снова испуганно глянула на Рана. - В песнях поют, что счастливее того не будет, кто его венец на волосы положит. Но я песни не слушаю, мне вон... - она неопределенно мотнула головой, - хватило небылиц на всю жизнь.

- Она у тебя есть? - Ран кивнул на пучки трав над очагом. - Сон-трава, имею в виду.

Мэри молча кивнула; глаза ее становились все спокойней и сосредоточенней.

- Тогда сделаем так, - Ран проглотил последний кусок и поднялся. - Сегодня я ночую здесь. Дашь мне сколько нужно, посмотрим, сработает ли. Если увидишь, что нет - а судя по тому, что ты видишь “искры”, ты поймешь - ты меня разбудишь. Будем увеличивать дозу, пока не получим результат. А сейчас идем, покажешь, что нужно сделать в доме, чтобы мне занять руки и голову до заката.

Мэри предложению обрадовалась - дому не хватало мужских рук, и Ран до вечера стучал молотком, выправляя крышу, ставни и заново навешивая дверь. Потом нарубил дров, то и дело ловя на себе любопытные взгляды зачастивших к травнице соседей. Уже вместе с Мэри Ран прочистил дымоход, и между делом поймал себя на мысли, что мог бы остаться тут надолго - если удастся отвязаться от фейри.

За день Мэри выбегала пару раз - приносила поесть, - а к вечеру и вовсе расстаралась. Такого вкусного рагу ему не доводилось есть давно: то ли травница обладала талантом к готовке, то ли лучшей приправой к кушанию была надежда на избавление. Во всяком случае, Ран умял три четверти котелка, едва заметив, и опрокинул в себя почти полстакана настойки загадочной сон-травы, даже не поморщившись и здраво рассудив, что для яда он слишком полезный, а для приворотного зелья Мэри чересчур боится этого их вождя фейри. После насыщенного дня даже тощенький матрас показался радостью, и Ран уснул - глубоко и спокойно.

Но первое, что он почувствовал - как снова саднили губы. И еще тепло, что-то согревало Рана так уютно, что не хотелось шевелиться. Наверное, сон-трава.

- Светоч отказывается есть, - прошептал ему фейри, моментально проясняя вопрос о том, спасает ли от нежелательных гостей сон-трава. Вот только тело было тяжелым даже во сне, и... Да, это обещало обернуться большими сложностями.

- Не моя проблема, - Ран равнодушно дернул плечом, но сердце поневоле сжалось. Жеребца было жаль - хоть и нечисть, а животное, оно тварь искренняя, и объяснить ей, куда снова делся тот, который назвался хозяином, непросто.

Впрочем, эти мысли отлично отвлекали от тех, других, намного более прискорбных. Похоже, это сон-трава сделала тело прямо-таки неподъёмным, почти что мертвым - и сейчас противопоставить фейри было попросту нечего. Одна надежда - что Мэри увидит “искры” и разбудит его, как договаривались.

Фейри наклонился к нему и провел языком по губам, словно хотел запечатать грубые слова внутри.

- Горькие... - произнес он с явным развлечением в голосе. - Сон-трава, да?

- А ты оставил мне иные варианты? - Ран демонстративно поморщился и продолжил со всем возможным ядом. - Кроме как вернуться, но что-то я не стремлюсь обратно. Как думаешь, почему?

Что нужно было сделать для того, чтобы появились эти проклятые искры? Разозлиться?

- Потому что ты думаешь, что быть со мной рядом - это несчастье, - рассмеялся фейри и, огладив Рана по груди, накрыл ладонью его пах. - Мне интересно, любовь моя, а тебе уже рассказали нашу легенду или еще нет?

- Нет еще, пока не обрадовали, - Ран искренне надеялся, что сон-трава сделала мертвым и бесполезным все тело, а не пропустила всякие несущественные мелочи. - Ну давай, расскажи, тебя же распирает от самодовольства, - снисходительно предложил он.

- Зачем я буду лишать тебя удовольствия услышать разные ее варианты, и потом гадать, что вымысел, а что правда? - удивился фэйри и, наклонившись над Раном, нежно поцеловал его в губы, совсем непохоже на тот, прошлый поцелуй. - А вот почему сон-трава называется сон-травой, - фейри вдруг сдвинулся ниже и потянул за завязки штанов Рана, - я расскажу. Она делает сны ярче, намного ярче, чем реальность, - и запустил руку под одежду, касаясь кожи.

Проклятая тварь не соврала - во всяком случае, если судить по тому, каким острым оказалось ощущение. Ран скрипнул зубами и заставил себя дышать размеренно и спокойно, не то чтобы не реагируя на прикосновения, но словно бы отстраняясь от телесных ощущений.

Куда, чтоб ее, смотрела Мэри?

- Мне кажется, тебе понравится, - фейри подвинулся еще, и Ран даже не представлял, зачем, пока член не обожгло прикосновение губ. Казалось, перед глазами, да что там - в голове! - вспыхнули звезды, когда член погрузился во влажный рот и... Рана затрясло.

В буквальном смысле, Ран бы даже сказал - в сугубо приземленном. Перед глазами неохотно прояснилось, и в тусклом свете сального огарка он увидел над собой встревоженное личико Мэри. Веки опускались, снова утягивая в сон, и травница, в отчаянии закусив губу, влепила ему оплеуху. Отличную такую, аж голова мотнулась - но зато перестало хотеться спать. Из темноты за окном донесся едва слышный раздосадованный вздох, и Ран не сдержал слабую довольную улыбку.

- Сон-травы... не давай, от нее только хуже, - прохрипел он и благодарно кивнул на ковшик с чистой колодезной водой, - надо... другой способ. Как ты поняла?

Тело было тяжелым, и горело, как в лихорадке. Чертова тварь и ее ласки!

- Твои волосы, - испуганно прошептала Мэри, протягивая Рану маленькое бронзовое зеркальце. - Посмотри!

Свеча едва теплилась, и что можно увидеть в темноте? Но Ран все равно глянул и тихо выругался. Искры. Проклятые искры выглядели так, словно он окунул волосы в звездную реку, а отжать забыл. Хорошо еще, если это от колдовства, а не навсегда - как работать ночью с такой приметой?

- Какие красивые, - Мэри осторожно погладила светящиеся пряди, заправила за ухо, а потом зарылась всей ладонью, осмелев. Все-таки фейри что-то соврал насчет сон-травы - потому что ощущения совершенно точно обострились и в реальности.

Ран потянул ее за руку к себе, осторожно, давая возможность отказаться и освободиться, но Мэри с готовностью залезла к нему и сбросила с себя ночную рубаху, чтобы снова зарыться руками и в волосы, а потом, осмелев, и потянуться за поцелуем.

Надеюсь, фейри оскорбится в лучших чувствах и отвалит, еще поймал последнюю связную мысль Ран. А потом стало не до них.

У нее оказались неловкие губы, податливые и чуть горьковатые от шалфейного отвара. И при этом - знающие, беззастенчивые руки, словно Мэри точно понимала, чего хочет, но поцелуями избалована не была.

Ран подмял ее под себя, прижал, обнимая одной рукой, и задвигался, сцеловывая с губ невольные стоны. В какой-то момент в комнатушке стало светлее - так и непогасшие искры вдруг стали ярче, и Ран, мазнув по стене взглядом, вдруг увидел чужую тень.

Спину обсыпало холодом, и Ран немедленно нашарил рукой рукоять одного из метательных ножей на положенной рядом перевязи. Сощурился, напрягая все чувства, и накрыл свободной ладонью рот Мэри, чтобы не вздумала кричать.

Тень замерла на стене в отдалении, даже не попытавшись приблизиться, и неожиданно это только подстегнуло желание. Стоило представить, что фейри здесь или каким-то образом видит их, ощущает... с губ сорвался невольный стон, и Ран снова наклонился к Мэри. Пусть нечисть смотрит, если может - сойдет за особо редкую пряность.

Мэри не заметила заминки, отвечая с такой готовностью, что впору было забыть обо всем, но неосязаемый взгляд фейри жег кожу, рождая дополнительное возбуждение, и так некстати вспомнились горячие губы, обнявшие член.

Ран наклонился вплотную и заставил себя двигаться медленнее, нежнее, поймал губами губы Мэри - больше гладя и нежа, чем целуя. Чужой взгляд жадно скользил по спине, словно в шаге от осязаемого прикосновения, и от этого просто искры из глаз сыпались. Не настоящие, конечно, а фигуральные. Горячо, тесно, влажно...

А потом... Рана словно поцеловали - рассыпали легкие прикосновения по плечам, спине, даже на ягодицах вспыхнули и тут же остыли несуществующие следы. И ощущение тяжелой мужской руки, опустившейся на задницу, вдруг толкнуло Рана за грань.

Он кончил, стиснув зубы и мотнув головой, а потом на секунду провалился в темноту, где губы смяло знакомым поцелуем фейри.

Потом его снова вынесло в реальность. Свеча погасла, и Ран замер над Мэри, опираясь на локти и едва сообразив, что падать на неё не стоит. Возможно, стоило бы разозлиться от столь грубого вмешательства, но Ран не мог - было слишком хорошо. Мэри шевельнулась, позволяя выскользнуть, и потянула вниз, укладываясь рядом на бок. Широко зевнула, потерлась грудью, потом перевернулась, прижимаясь спиной, и почти сразу засопела - как все деревенские, травница с огромным трудом заставила себя не спать ночью и без того протянула удивительно долго.

Ран старался не думать о том, что случилось, и о том, что будет, если он все-таки уснет. Но сон-трава, так и оставшаяся в желудке, и секс, заставивший расслабиться еще сильнее, не дали возможности избежать новой встречи с фейри. Тот словно только и ждал, когда Ран закроет глаза, но был на удивление мирно настроен.

- Спи уже, не шарахайся так, - прошептал он, обнимая Рана со спины. Вновь стало тепло-тепло и уютно, как будто фейри укрыл его не рукой, а пуховым покрывалом. - Спи...

Фейри поцеловал Рана в макушку, а потом что-то тихо запел. Ран еще расслышал про звезду на ладони и дорогу в ночи, а потом тепло и бархатный голос хозяина пустошей убаюкали его окончательно. Как так случилось, что он заснул во сне, Ран не понял и сам.

Утром Ран проснулся едва ли не к полудню; уходившая выпустить скотину Мэри вернулась и снова пригрелась под боком, свернувшись клубком, словно зверек, и теперь все равно вскочила первой, стоило Рану пошевелиться. Он окончательно открыл глаза под её ойканье и непонимающе приподнялся на локте. Что-то скатилось с головы к плечам, и он сонно сощурился на свет:

- Что случилось?

- Твои во... волосы, - запинаясь, ответила Мэри и, немного поколеблясь, коснулась их рукой. - Они длиннее, чем были вчера.

Ран подскочил, словно ужаленный, поспешно нашарил на полке над кроватью, где стояла свеча,зеркальце. Всмотрелся - и выругался. Нет, вчерашние искры исчезли, но оставили после себя недобрую память. Волосы действительно отросли ниже плеч, примерно на три пальца - а ведь и то, что было, он собирался обрезать в городе.

- У тебя есть ножницы? - накатила непривычная беспомощность. Кого ему искать? Колдуна? Святого? - Хочу состричь это.

Мэри глянула с сожалением, но послушно кивнула, доставая корзину с рукоделием.

- Они же ничего, - пробормотала она, протягивая почерневшие от времени ножницы с разболтавшейся заклепкой. - Многие так ходят, только в хвост забрать нужно. Может, оставишь все же?

Ран покачал головой.

- Либо ты ножницами, либо я ножом, - хорошо еще, что он не носил совсем короткую стрижку - с ней случившееся вообще нельзя было бы спрятать. Не ходить же ему в капюшоне летом. Мэри явно расстроилась, но смолчала и пристроилась резать.

Откуда взялась резкая боль, он сразу и не понял. Ножницы прихватили кожу, но как?

Всё разъяснил перепуганный шепот Мэри:

- Ран, я не могу их резать, они... кровоточат! Я только задела, и закапало!

Бред какой-то! Ран машинально схватился за края волос, но рука тут же вляпалась в теплое и мокрое.

- Да что же.. - пальцы и впрямь оказались в крови. - Что это?!

- Надо перевязать, - Мэри бросилась за тряпицей, но Ран еще не окончательно оглупел, чтобы перевязывать волосы. Волосы!!!

Боль утихала, и это было логично - сами по себе ранки маленькие, просто их много - посчитай-ка, сколько волосинок в пучке.

- Погоди, - он вскочил с кровати и наклонился над котелком, - просто принеси воды. Смоем, и все, оно уже перестало. А воду выльешь за домом.

Пока Мэри бегала за водой, пока ополаскивала ему голову - трогательную сцену заботы женщины о своем мужчине наверняка подглядели соседи, уж слишком много их крутилось рядом с домом - у Рана было немного времени на то, чтобы подумать. Что же с ним случилось? Искры эти, волосы теперь... Но как?

Хоть ты ложись спать и ищи разговора с фейри сам, тряся за грудки. Что эта скотина успела с ним сделать? И неужели оброненной из раны на плече крови и поцелуя, взятых без согласия, достаточно для такой... метаморфозы, как говорят эллины?

Нужно было ехать к морю. Что бы ни говорил хозяин трактира, а в той погоне соль помогла ему больше всего. Осталось понять, куда ехать - в торговый Ливерпуль или на юг, в Бат, где, как говорили, есть целебные горячие источники.

Ран посмотрел на Мэри, торопливо собиравшую на стол, прикинул, как она останется здесь одна - изменится ли что? А потом спросил прямо, без околичностей:

- Ты со мной в город поедешь?

- Кем? - опешив, уточнила Мэри, а потом торопливо поправилась, осознав, что спросила не то. - А что с домом тогда делать?

- Закрой, - Ран нахмурился, - или, если хочешь, сдай. Понимаешь, мне нужен хоть кто-то, кто не станет шарахаться от этих проклятых искр и кому не надо объяснять про фейри. Если тебе будет плохо со мной, дам тебе денег на приданое - там твою историю никто не знает, выйдешь замуж.

Мэри беспокойно глянула по сторонам, будто кто-то заставлял ее бежать в город прямо сейчас, а потом потерянно опустилась на лавку. Конечно, выбор был, куда ни кинь, как ни крути, везде клин - и здесь остаться, вроде дом и хозяйство, худо-бедно проживет, а в городе чего? И фейри же этот проклятущий!

- Так, - Ран кивнул сам себе, - я понял. Иди сюда.

К счастью, вшить монеты от вознаграждения за последнее дело в подкладку куртки он пока не успел и теперь, порывшись в седельной суме, протянул Мэри небольшой мешочек с десятком серебряных монет.

- Будем считать, что я тебя нанимаю на ближайшие полгода. Кров и стол за мой счет. Разберемся успешно - получишь еще столько же, и если тебе понравится в городе, сможешь купить дом. Договорились?

Через пару часов основные вопросы были решены - присутствие рядом с Мэри вооруженного мужчины поспособствовало хорошей цене, которую хозяин таверны дал за скотину, а добросердечные соседи клятвенно пообещали последить за домом. Правда, там уже не оставалось ничего, чем можно было поживиться, и даже свежезалатанная крыша несильно увеличивала стоимость дома. Лично Ран не дал бы за него и двух серебрушек.

Нехитрые пожитки Мэри были навьючены на вторую купленную тут же лошадь - старую клячу, которую скоро пустили бы на мясо. Но дохнуть та явно не собиралась, а потому доехать на ней до города вполне можно было бы попытаться.

В Херефорд они успели едва ли не в последний момент - городские ворота уже закрывали, и пришлось пожертвовать горстью медяков, чтобы оказаться внутри. Хорошо еще, Ран уже бывал здесь, и ему не нужно было спрашивать дорогу. В "Зеленом драконе" им, разумеется, нашлось место, хотя на клячу Мэри рядом с его собственной кобылой мальчишка-конюх кинул презрительный взгляд.

Центр города, да, недешево, куча любопытных взглядов - но Ран надеялся именно на толпу. В Креденхилле найти его не составляло труда; возможно, в большом городе фейри будет сложнее. Стоило, по хорошему, насыпать соли в дверном и оконном проеме, но хозяйка "Зеленого Дракона" так расхваливала защиту своей таверны, что даже провела Рана по всем углам, показывая вбитое в балки окропленное железо и серебряное распятье, лежащее на дне бочки с водой. Амулетов и рун тут тоже хватало в избытке, и Ран на какое-то время даже почувствовал себя в безопасности.

Первую очередь в бочке с водой он уступил Мэри и, когда закончил сам, оказалось, что она уже сладко спит под одеялом. Ран досадливо нахмурился, но потом пожал плечами - его, по крайней мере, ждала теплая постель. В этот раз сон не шел долго, и пришлось бездумно разглядывать почерневшие от времени балки. Под конец они все-таки поплыли, покачиваясь, и Ран уснул.

Сон был бестолковым - какая-то таверна, какие-то люди, пытавшиеся его нанять, и почему шла речь о козе? Ран даже удивился и именно в этот момент осознал, что спит, и фейри с ним рядом нет. Неужели, защита таверны сработала?

- Не совсем, - прозвучал сзади знакомый до боли голос с обволакивающими нотами. А потом Рана обняли, и сон изменился - теперь вокруг была залитый утренним солнцем вересковый луг, и шмели деловито жужжали над росистой травой.

- Не совсем? - переспросил Ран, чувствуя одновременно удовлетворение и досаду, которые сплелись в прямо-таки лаокоонов клубок. - Или совсем не?

Он повел плечами, пробуя освободиться, и предложил сам:

- Отпусти, поговорим?

- Хочешь, поговорим, - развернул его к себе лицом фейри, а потом действительно отпустил - хоть и потянул за собой к земле, предлагая устроиться поудобнее. Вереск пах одуряюще, роса серебрилась на солнце, безоблачное небо ошеломляло синевой - и даже хозяин пустоши сегодня был без своего черного плаща. Наверное, это что-то значило. - Ну, или не поговорим, как тебе больше нравится, - улыбнулся, заметив оценивающий взгляд, фейри.

Ран уселся напротив, скрестив ноги, рассеянно отметив, что комфортная дистанция значительно сократилась - но не настолько, чтобы прикосновение не настораживало.

- Что происходит с моими волосами? - Ран рассеянно заправил прядь за ухо и с облегчением отметил, что здесь, во сне, они не стали длиннее. Фейри об этом не знал? Свой облик Ран контролирует сам? В чем причина? - Они выросли за ночь... и кровоточат при попытке обрезать.

- Я же говорил, - вздохнул тот, потом потянулся, сорвал цветок, который в руках фейри вдруг изменился: лепестки стали больше, богаче и налились ярким цветом. Фейри коснулся их поцелуем и протянул цветок Рану. - Ты многого не знаешь о себе. А сейчас твоя кровь вспомнила, что она есть, и меняет тебя изнутри.

Ран машинально забрал цветок и принялся вертеть в руках.

- Почему она вспомнила? - уточнил он. - Что ты со мной сделал и чем мне это грозит? И значит ли это, что я буду... меняться и дальше?

- Ты пришел на свою землю и пролил на нее кровь, - с интересом наблюдал за ним фейри. - Земля тебя узнала и позвала, - он протянул руку и коснулся волос Рана. - Конечно, ты станешь тем, кто ты есть от рождения. Волосы уже начали расти...

Ран аккуратно отвел чужую руку от своего лица.

- Как это можно остановить? - нахмурился он. - И что значит - начали расти? Они вырастут еще длиннее?

На последнем вопросе голос дрогнул и едва не сорвался. Безнадежная демаскировка, сразу же. Достаточно дать местной страже его особую примету, и можно начинать пасти овец и возделывать землю. Неужели придется бросать вольные хлеба и наниматься к какому-то из местных владык?

- Да, - улыбнулся фейри и подобрался ближе. - Как и положено воину со звездными глазами. Потом они начнут искриться, - чуть ли не с любовью произнес он.

Ран едва заметил эти маневры - взлетел на ноги и заметался по лугу. А потом обернулся:

- Откуда она могла взяться? Я был рожден человеком! У нас в семье нет ни единого духа в родословной - ни легенды, ни упоминания, ни сплетен! - а потом в голову пришло еще кое-что. - Моя сестра. Она тоже изменится? Уже сейчас меняется? Или это только я?

- Когда она вступит на свою землю, то тоже обретет силу, - фейри, похоже, забавляло волнение Рана. Или ему и впрямь нравилось на него смотреть. Мысль уже казалась совершенно обыденной и не пугала. - Ты прекрасен, любовь моя, - произнес фейри.

- Она замужем, - Ран нервно провел рукой по голове, - слава богам, вляпаться, как мне, ей не грозит. Никаких заповедных мест, никаких изменений... обычные, человеческие дети. Ладно, - он перевел взгляд на фейри. - Как я понимаю, на первый мой вопрос ты мне ничего определенного не ответишь. Или нет?

Он склонил голову к плечу, задумчиво рассматривая своего визави.

- Какой первый вопрос? - насмешливо поднял брови тот, а потом поманил к себе. - Иди сюда, любовь моя, возможно, я не расслышал.

Ран сумрачно хмыкнул, но уселся рядом.

- Предлагаешь поторговаться за каждый ответ, фейри? - понимающе протянул он. - Говорят, сделки с вами всегда проигрышны. Даже не знаю, почему я должен рискнуть тоже.

Фейри подался ближе, обнял Рана, а потом завалился в траву, укладывая его на себя.

- Какой риск, Ран? Рискуют лишь смертные, а ты - мой супруг, половина души моей. Разве я могу причинить тебе вред?

От соприкосновения тело сразу вспомнило моменты удовольствия, и Ран с опозданием понял, что надо было все-таки разбудить Мэри.

- Для брака требуется стремление обоих, ты не находишь? - зачем он это ему говорил? В голове мелькнуло, что эта древняя зараза плевать хотела на чужое мнение. - А пока всё выглядит так, словно ты поймал случайного смертного, неосторожно сунувшегося в твои земли.

- Это ты меня поймал, - гладя его по плечам и запуская руки в волосы, с нежностью парировал фейри. - Я не могу думать ни о чем другом с момента нашей встречи. Вот где неосторожность.

- Ты не прекратишь меня преследовать? - полуутвердительно вздохнул Ран, с трудом сопротивляясь желанию потереться затылком о ласкающую ладонь. - И, полагаю, ни на один из моих вопросов правды не ответишь - чтобы я ни сулил взамен?

- Смотря что ты будешь предлагать, Ран, - серьезно ответил фейри без тени улыбки. - Я не из камня, и ты знаешь мое самое главное слабое место.

Складывалось ощущение, будто он говорил правду.

- Чтобы я мог предложить что-то большее, чем это, - Ран наклонился вплотную, чувствуя, как пряди волос щекочут щеки, и коротко поцеловал, не чувствуя отвращения, - я хочу знать, какими будут последствия. Сейчас, когда обязательства не принесены, ты приходишь только в сны, - продолжил он, выдыхая прямо в губы, - но твоя тень была в доме вчера. На что у тебя появится право потом?

- Это тот вопрос, который ты купил поцелуем? - Рану понравилась дымка, появившаяся в глазах фейри после поцелуя. Даже слишком. Опасное чувство. - Но я отвечу. Видеть тебя, слышать и приходить на помощь - вот что я могу без твоего позволения сейчас.

- Ты обманщик, фейри, - второй поцелуй вышел дольше и глубже, Ран едва заставил себя оторваться. - Ты отвечаешь не на тот вопрос, который я задаю. Я хочу знать, на что ты получишь право потом. Исправляйся.

Фейри с выворачивающей душу нежностью заглянул Рана в глаза и приласкал его волосы в своей ладони.

- Я смогу приходить к тебе по зову во плоти, и ты сможешь сам приходить ко мне, когда пожелаешь.

Что за хитрая, изворотливая зараза! Третий поцелуй вышел легким, почти невесомым, словно прикосновение бабочки. Таким же эфемерным, как полученный ответ.

- Это не всё, - уверенно определил Ран, - договаривай всё, что пропустил. Значит ли, что ты сможешь приходить только по зову - или по своему желанию?

- Пока ты не носишь моего венца, только по зову, - в голосе фейри тенью проскользнул стон. - Или чтобы спасти...

Ран выпил его прямо с губ, дурея от чужой жажды всё больше. В голове мутилось, но ему слишком многое еще нужно было узнать.

- Что ты сможешь после венчания, фейри? Мне нужно знать. Расскажи мне.

- Дать тебе силу проходить сквозь миры, - фейри застонал снова и, пройдя ладонями по спине Рана, остановил их на заднице - просто положил там, будто не смея позволить себе большую ласку или оставляя решение за Раном. - Чувствовать твою боль и слышать мысли, открывать свои в ответ...

Выходит, сейчас он не читал мысли. Просто не мог. От облегчения едва не закружилась голова. Но от возможной перспективы всё равно пробирала дрожь - Ран не считал себя хоть сколько-нибудь нравственным человеком, но всё предпочитал хранить своё при себе, а не представлять кому-либо на обозрение. И менять это не собирался.

- Твои владения велики, фейри, - он нежно погладил скулу, зарылся пальцами в волосы. Прижался лбом ко лбу и чуть улыбнулся, когда чужая кожа оказалась такой же горячей и влажной, - но ты знал, когда я приду. И ты знаешь, как я буду выглядеть, когда моя кровь завершит метаморфозу. Откуда?

- Что же ты со мной делаешь... - застонал в голос фейри и, на миг прижав Рана крепче, сорвал с его губ еще один поцелуй. - Я знал это всегда, любовь моя, еще когда не родились звезды, ты уже жил в моем сердце. Я провел вечность, считая дни до того мгновения, когда смогу заглянуть в твои глаза. Легенды рождаются сами, предсказанные теми, кто жил в этом мире до нас - теми, кто предсказал мне тебя.

Дыши, Ран, напомнил он себе, дыши. Иначе эта сводящая с ума зараза увенчает тебя, не успеешь ты и глазом моргнуть. Терпи. И целуй.

- Что же, в этой легенде было рассказано, кто я такой и кем стану? - в голосе поневоле проскользнуло недоверие, но очередной поцелуй легко это исправил. - Ты знаешь, кем я буду, фейри. Словно ты видишь. Откуда?

- Прошлое и будущее, - простонал фейри, забравшись руками под рубаху Рана. Горячие ладони на обнаженной коже рождали дрожь, которая волнами растекалась по телу. - Как река... Которую ты не можешь изменить, но в которую можешь войти... ты тоже сможешь... его видеть.

Оставалось ещё одно, последнее. Больше Ран просто не выдержит в здравом рассудке.

- Последний вопрос, обещаю, - он поймал губами мягкую горячую мочку, сжал, потянул на себя. Скользнул губами по подставленной шее, зарылся носом в волосы и поднял голову. Пахло вереском - и этот запах помог удержаться на грани, слишком живо напомнив туманную пустошь. - Один ответ - и я перестану тебя мучить, обещаю.

Желто-серые глаза прояснились, исполнившись внимания, и Ран медленно проехался пахом по паху, чувствуя под собой желанную твердость.

- Ты смеялся над моими усилиями, фейри, - едва слышно шепнул он в ухо, наверняка обжигая нежную раковину дыханием. - Тогда скажи мне, где я ошибался. Как мне оградить свои сны? Что мне поможет?

Фейри застонал в голос, стиснул руками задницу Рана, вскинул бедра, вжимаясь крепче, и выдохнул едва слышно:

- Моя... смерть.

От ответа пробрала дрожь. Ран сам не знал, почему эта перспектива вызвала настолько яростное неприятие - не слишком ли неуместная выходила щепетильность для того, кто сделал смерть источником своего заработка? Поистине смешно и нелепо то, что оплатить свою свободу чужой гибелью теперь казалось ему столь... противоестественным.

- Я не хочу тебя убивать, фейри, слишком дивное ты создание, - выдохнул он, - и я уверен, что смеялся ты не над этим. Есть простой способ, я уверен. Доступный мне в любой момент. Расскажи мне о нём.

- Ты сам сможешь... - фейри пытался перевести дыхание. На его щеках цвел румянец, и зацелованные губы алели подобно лепесткам шиповника. Теперь Ран понимал, как выглядел сам. - Сможешь сам властвовать над снами... Если примешь свою силу.

Ран лизнул этот лепесток, втянул в рот - и чуть надавил зубами. Фейри в здравом рассудке ему сейчас был совершенно ни к чему. Он получил ответы; осталось понять, что же с ними теперь, прокляни их духи, делать. Но это потом, потом. Не бросать же его... такого.

- Кажется, с нашей прошлой встречи я остался кое-что тебе должен, фейри, - имя. Он забыл спросить имя, что оно дает, чем грозит. Но это вполне ждало до следующей встречи, в конце концов, фейри у него был один. А пока... Ран сполз ниже по телу под собой, потерся щекой о выпирающий под тканью член. - Не мешай мне.

Фейри застонал и мотнул головой, цепляясь руками за траву. И та вдруг зацвела пуще, раскрывая цветы, которые Ран никогда не видел, но этому он уже даже не удивился. Шнуровка на ширинке разошлась легко - шелковая бечева практически испарилась, растаяла в воздухе, стоило только коснуться. А потом Ран наклонился и взял налитую, красную от прилившей крови головку в рот - и никакие цветы его больше не волновали. Перекатил на языке, словно ярмарочный леденец, огладил вены и сглотнул, забирая больше и глубже.

Кажется, над головой прогремел гром, или это земля содрогнулась? А может, вздрогнул и вскрикнул фейри, не ждавший ласки? В волосы Рана вплелись пальцы, мягко надавили, массируя кожу, безмолвно умоляя продолжать, словно это он, Ран, был здесь повелителем.

Что ж, прямо сейчас у него не нашлось бы ни единого возражения. Ран сглотнул еще раз и принялся сосать, уже не вспоминая ни о каких изысках, только чувствуя, как пьянящее торжество рождает в горле удовлетворенное урчание, заставляющее гортань вибрировать.

Фейри вскрикнул и выгнулся, на языке Рана вдруг резко отдало полынью и солью, а еще через секунду сон рассыпался искрами, волной света, плеснувшей в стороны, и оставившей Рана одного - задыхающимся на постели рядом с Мэри. Но комнате плавала невесомая сияющая пыль, кружилась водоворотами и опадала на пол, тая подобно снегу.

Ран смотрел на нее и задумчиво усмехался, трогая языком губы. Казалось, что там должен был остаться след, но тщетно - он чувствовал только травяной вкус шалфейного отвара и больше ничего. Похоже, фейри пробрало до печенок, если он не осилил оставить после себя памятку.

Ран улегся на подушку и еще долго смотрел, как тают в воздухе мерцающие точки, похожие на звезды и светлячков, и уснул только тогда, когда они погасли все окончательно. Собственное возбуждение, в момент пробуждения мало что не рвавшее его на части, утихло само - долгожданное чувство торжества и власти над собственной жизнью, изрядно подзабытые за эти три дня, сейчас ощущались много слаще, чем любое общение с собственной рукой. Но и в обычном, самом что ни на есть человеческом сне ему все равно снился полыхающий страстью фейри.

А вот утро началось с плача. Вернее, с тихих женских причитаний и всхлипываний. Плакала Мэри, давясь слезами в подушку. И причину Ран угадал едва ли не сразу, излишне резко поднявшись и охнув от внезапной боли - отросшие за ночь волосы оказались прижаты локтем.

- Он... Он опять приходил к тебе, - уже навзрыд рыдала Мэри. - Он тебя заберет! А я... Я опять останусь одна!

Одно из самых неприятных пробуждений в его жизни, если сказать по чести. К счастью, Ран знал, что накидываться на рыдающую даму с паническими вопросами “что случилось? кто тебя обидел?” и заверениями “все будет хорошо” нельзя. Слезы - это лишь вода, им стоило дать вытечь и желательно полностью. Поэтому Ран улегся обратно и перетащил травницу на себя, помогая уткнуться в плечо.

Обнял, успокаивающе гладя по вздрагивающей спине, и рыдания сделались много громче - но и бессвязней. Через минуту Мэри уже только всхлипывала и заикалась, глотая слова, а через пять - затихла совсем и теперь только несчастно сопела в ключицу.

- Вот что, - сказал он потом, ничего не объясняя и не обнадеживая зря. - Давай собираться, и поехали дальше. Нам нужно к морю. Купим дом на побережье, подальше от пустошей. Будет дом, будут другие мысли.

- И корову купим? - всхлипнула женщина.

Ее такую стоило бы приласкать, но Рану почему-то не хотелось.

- И птицу и козу, если хочешь, - сказал он. - Денег хватит.

Ран помолчал и озвучил еще одну пришедшую в голову идею:

- И еще... - Мэри с надеждой подняла голову, а он продолжил почти с неловкостью: - У тебя же есть гребень? Можешь меня заплести? Одному мне, боюсь, с этакой гривой не справиться.

Та вытерла с глаз слезы полезла в мешок, выискивая нужную вещь, и с постоялого двора Ран выехал уже с косой.

- Норманн едет, огненный норманн! - то и дело кричали чумазые дети, показывая на него пальцем, а взрослые давали глупому чаду подзатыльник и торопливо отворачивались в сторону, не желая нарваться на неприятности.

По некоторому размышлению, Ран все-таки выбрал Ливерпуль. Если с ним что-то случится, травнице там найдется больше работы и клиентов, словом, не пропадет. А изобразить безутешную вдову Мэри как-нибудь сумеет, - он невольно скосил глаза на спутницу и вздохнул, - а может, и ей изображать не придется.

Путь до Ливерпуля должен был занять дня три, не меньше, и по расчетам Рана времени до следующей ночевки должно было хватить на еще одну идею. Уезжая, он срисовал в “Зеленом драконе” незнакомый рунический пояс, но на дар Одина эти были не похожи. Хозяйка, раздувшись от гордости, страшным шепотом сообщила, что это “огам”, письмена местных «друидов» - видимо, жрецов или чего-то в этом духе.

Идея состояла в том, чтобы нанести их собственной кровью, так что в скорняжной лавке кроме запасной пары сапог Ран купил еще и широкий кожаный браслет и потом всю дорогу мучил стило, приучаясь выводить на восковой дощечке каждый символ так, будто у него, как в юности, принимали экзамен по каллиграфии.

Мэри, похоже, боялась ночи больше, чем сам Ран. Едва они зашли в комнату, она прижалась к нему, обхватила шею руками и начала целовать так отчаянно, будто должна была умереть к утру. Ран был не против - постельные утехи все лучше истерик, к тому же, если фейри заглянет, пусть знает, что ему тут не особо рады.

Горячая, отзывчивая женщина - Мэри и загоралась стремительно, и насыщалась быстро. Всего лишь через час она уже спала лицом в подушку, и Ран смог заняться своей придумкой.

Он раскалить над свечой шило, и вот уже рука, привыкшая за день, легко вывела на внутренней стороне браслета грубоватую вязь. Ран придирчиво осмотрел надпись и, заранее скривившись, взялся за волосы. Отделил одну из прядей, поднял над блюдцем и резанул специально припасенными ножницами. Резкая, но ожидаемая и оттого терпимая боль, кровь, засочившаяся с пряди... он повторил надпись довольно быстро. Потратил еще пару минут, подсушивая ее над горячим воздухом от огня, и наконец надел.

Сны получились тяжелыми, давящими, но фейри в них не было. Ни отзвука, ни тени - хотя вряд ли работала рунная запись, Рану не могло просто так повезти. Скорее, сам фейри не хотел их встречи.

Рану снова снилась погоня, прижавшая его к Пустоши, потом снова безумная скачка - по тому лугу, где он устроил сладкую пытку своему мучителю. Но луг, который Ран узнал сразу, даже сердце замерло на миг, был пуст: травы пожухли, сухая бурая листва скрючилась, будто тронутая огнем, краски выцвели, и ослепительно-синее небо было совершенно другим: серым и ноздреватым, сплошь затянутым тучами. Стоило Рану оказаться тут, начался ливень, холодный, почти ледяной. Ран замерз моментально - и проснулся, стуча зубами от холода, хотя ночь выдалась вполне теплой.

Он согрелся с трудом: пришлось раздуть очаг - и вновь улегся рядом с Мэри, крепче прижимая женщину к себе. Дрожь отпустила не сразу, а непонятное чувство потери так и не ушло. Ран стиснул зубы и заставил себя расслабиться: медленно, мышца за мышцей.

Сон, в который он все-таки провалился, был чернильно-глухим. Но ни отдыха, ни покоя душе он так и не принес. Ран проснулся разбитым, уставшим и почти больным. Хотя так, наверное, только казалось.

- Спасибо, - вдруг наклонилась к нему Мэри и поцеловала в губы. - Не знаю, когда ты его нашел, но... Он очень красивый.

И с наслаждением вдохнула аромат неизвестного цветка с большими яркими лепестками.

- Рад, что тебе нравится, - улыбнулся ей Ран, чувствуя одновременно досаду и мстительное удовлетворение от того, что памятный дар обиженного фейри достался не тому, кому был предназначен. - Надеюсь, ты будешь помнить, что от меня были не только слезы.

Это событие оказалось единственным происшествием за день. Дорога, погода, даже люди все казались сегодня серыми, будто выцветшими - браслет, что ли, так влиял? Хотя нет, цветок фейри по-прежнему маячил перед глазами сочным пятном, и Ран даже проехал немного вперед, чтобы его не видеть. Мэри под конец воткнула его в волосы и продолжала улыбаться до вечера. Правда, уснула она первой, еще до того, как он вернулся. Ран нахмурился: примерно так травница выключалась, когда ему самому следовало ждать “визита”, однако и эта ночь прошла спокойно. Может быть, ему все-таки повезло, и первая же корявая, неуклюжая поделка имела силу?

К третьей ночи они доехали только до Нестона, небольшого селения в предместье Ливерпуля, и Ран решился снять браслет. Для чистоты эксперимента, как он себе говорил. Как назло, сон не шел - Мэри давно спокойно сопела рядом, уткнувшись лбом в плечо, а он бездумно пялился в темноту, пытаясь уснуть.

Его сморило сильно заполночь, уже с первыми петухами, словно этот крик заставил сбросить оцепенение. Ран уснул словно через силу, сам не зная, хочет ли увидеть фейри и доказать себе эффективность оберега, или никого не встретить во сне и признать, что тот все-таки отвязался. Ну, или волкодлаки с вивернами наконец сожрали, тоже запросто.

Ему в очередной раз снилась Пустошь, вернее, тот тракт, с которого он свернул неделю назад, и с которого теперь не мог сделать и шагу. Лошадь как в невидимую стену упиралась, и туман над вересковой равниной не шевелился, застыл, будто лед. Нет, не в браслете, значит, было дело. Больше всего походило на третий вариант: его сюда больше не пускали. По обиде ли или для дела, чтобы учился сам - кто сейчас мог ответить?

Ран постоял, молча кивнул себе и развернулся обратно на тракт. Раз ночь и сны пока не кончились, надо этим воспользоваться. А что во рту вязало, словно кто-то оженил хурму с полынью - так это пройдет рано или поздно. Со свежеотросшими в реальности волосами, опять же, придется разбираться самому. Или же теперь они вернутся в норму?

Это было бы... удобно. Если так, он найдет Мэри дом и займется поисками нового заказа. Фейри или нет, а работа никогда не кончалась.

И все же чего-то не хватало. В груди что-то зудело, не давая покоя, и по пробуждении он даже несколько раз резко ответил Мэри, не отдавая себе в том отчета. Глупое, идиотское состояние незаживающей раны - ноет, ноет, а ни почесать, ни успокоить...

- Он тебя отпустил, да? - уже вечером, на очередном постоялом дворе, спросила Мэри. Протянула руку, словно хотела погладить Рана по щеке, да, не дотронувшись, так и отошла к постели, чтобы съежиться на ней клубком.

Пришлось извиняться - и так, и сяк, словно мстя самому себе за эту дурацкую, неуместную, волчью совершенно тоску, и под конец, когда Мэри, утомленная и счастливая, наконец уснула, стало ясно, что сон успел сбежать с концами.

Ран покривился, пообещал себе на завтра не меньше трех часов на тренировку, а потом, сплюнув, вылез из номера через окно. Они остановились на постоялом дворе на самой окраине Нестона, и тут не было даже хлипеньких стен - так, какая-то хилая ограда. Ноги после полутора часов бесцельных, старательно бездумных блужданий привели его к набережной. Ран сморщил нос на черную, но от этого не менее вонючую воду и зашагал по берегу, удаляясь от мало-мальски “цивилизованных” мест.

Вполне привлекательная заводь нашлась почти сразу, всего лишь в получасе ходьбы. От луны по морской глади тянулась серебристая дорожка, а древний кряжистый дуб нависал прямо над омутом. Влезть на него и, связав в узел одежду, подвесить ее на нижней ветке так, чтобы было трудно снять сверху, было делом недолгим. Но с криком бултыхаться сверху не хотелось, так что Ран снова выбрался на берег, даже не замочив ноги, и пошел к мелководью.

Море оказалось теплым, что парное молоко - никакого сравнения с мутным и холодным Иорданом. Но почему-то даже это несходство утешало, словно бы после этого омовения его жизнь должна была снова измениться к лучшему.

Луна рисовала на спокойной воде серебристую дорожку, и на ум вновь пришел фейри. Вот же нечисть проклятая, ни так, ни так покоя не дает... Подумав так, Ран поморщился, такой ложью отдавала собственная мысль. Что он там говорил? Может слышать и видеть? На помощь придет? Он вздохнул и погрузился в воду с головой, пока не стало жечь в груди, а потом вынырнул и жадно вдохнул соленого воздуха. Придет ли...

А если позвать? Но он так и не спросил имя. Целенаправленно, сознательно - ни разу, ни за одну из встреч не нарушил самим собой установленную дистанцию. Молодец, Ран. Учитель этикета тобой бы гордился.

Цветок тоже остался у Мэри; даже в голову не пришло взять его с собой, так сказать, отдал и отрезал. Только до конца не получилось.

Так, что ли, болели на погоду отнятые конечности - фантомной, призрачной, такой реальной болью. Теперь подробности случившихся свиданий вспоминались словно сами, помимо воли лезли в голову, мало что не распихивая друг друга. Но больше всего почему-то помнилась одна - теплая рука, ерошащая волосы на затылке.

Ран вылез из воды, только когда наплавался едва ли не до тошноты и гудящих мышц, и нехотя оделся. Возвращаться в город не хотелось - странное желание для человека, так рвавшегося именно сюда.

После воды тело ощущалось тяжелым, точно после употребления сон-травы, но на утро им с Мэри не требовалось куда-то ехать, и Ран решил, что будет спать столько, сколько захочет - и неважно, появится фейри или нет.

Начинало светать, городок уже потихоньку просыпался: пекари еще с вечера поставили опару и теперь принимались за выпечку, начинали слышаться крики молочников и разносчиков, уползала в норы всякая лихая шваль. Возможно, не стоило тащить Мэри в Ливерпуль - в большом городе после деревни ей будет трудно одной. А сюда Ран мог бы приезжать между делом - так сказать, на вакации.

Возвратясь в таверну, Ран решил, что днем они сходят в ратушу за списком домов, выставленных на продажу. За неделю здесь вполне можно было подобрать подходящее место, пусть даже к нему пришлось бы приложить руки и деньги.

Привычная к деревенскому укладу дня Мэри уже проснулась. Беспокойно глянула на Рана, но тот только мотнул головой, положил на стол несколько медяков, чтобы женщина купила еды, и лег в нагретую постель. Только, казалось, закрыл и открыл глаза, а за окном уже шумел день, и визгливо кричали торговцы хлебом и рыбой, а на площади заунывно скрипело колесо колодезного ворота. Мэри сидела у окна, починяя Рану одежду, и напевала себе под нос какую-то песню.

В ратушу Ран собрался, как в бой - с учетом того, что он собирался светить здесь приличными для этого городишка деньгами, следовало подумать о безопасности. Официального списка домов, планируемых к продаже, здесь, конечно не было - но за мелкую серебряную монету помощник местного судьи охотно потрепался о каждом, о котором знал, и в довесок ещё о тех хозяевах, чьи дома должны были вскоре конфисковать за долги. На ферму с громким названием "Куэй Хаус" они приехали уже под вечер; уставшая Мэри с трудом держалась в седле и мечтала, казалось, только упасть. Большой дом оказался на отшибе, и едва ли не через пятьдесят метров от него начинался изрезанный ручьями луг. Ветер доносил солёный морской запах.

Рану сразу понравилось здесь: в покатых крышах, частично заросших травой, упорно виделось что-то знакомое. Навстречу выскочила пара собак - молчаливых, как будто родичами их были дикие волки, Мэри даже взвизгнула, но псы, глянув на Рана, почему-то заскулили, поджав хвосты и прижимаясь к земле. Может, хоть сейчас охранный браслет сработал?

Хозяева фермы, как выяснилось, уже почти потеряли надежду ее продать, и теперь раскланивались перед Раном чуть ли не как перед императором. На ферме, как выяснилось, кроме них жили еще двое работников - подросток-сирота и женщина, возраст которой никто не мог сказать точно. То ли старуха, то ли просто побитая жизнью батрачка - но работает сносно и мало ест, заверил теперь уже бывший хозяин фермы, когда Ран уселся за стол и принялся смотреть закладную.

Разумеется, ещё раз он проверит документы у кредитора, но в целом ситуация была примерно понятна: коровы заболели, вылечить их не удалось, продать тоже, и платить нечем стало не только основную часть ссуды, но и проценты. Ферма уходила в обеспечение кредита, хозяев и батраков вышвыривали на улицу, а потом в работные дома за бродяжничество.

Ран задумчиво выглянул в окно - луга вокруг лежали явно заливные, но сама ферма расположена чуть выше. Если что, при желании можно было бы строиться в любую сторону. Травы здесь было много, очень много. И если проблемы с внешностью продолжатся, и Рану придется искать легальный доход... бумаги тут, в отличие от синцев, не знали до сих пор. С уче том, что пергаментная книга стоила от золотого и дороже… Место могло быть сказочно выгодно. Ничуть не хуже его обычных доходов.

Они ударили по рукам, и Мэри, как-то сразу приободрившись, заговорила с бывшей хозяйкой о коровах, что да как, и нельзя ли глянуть скотину, вдруг она и для людей заразна?

Проводив женщин взглядом, Ран вспомнил про собак.

- Псов тоже оставите? Пугливые они какие-то у вас...

Хозяин глянул на него с удивлением.

- Да эти твари хуже волков, - пробормотал он, - придушил бы сам, да подойти к себе не дают, совсем житья от них нет.

Точно, браслет сработал.

- Пойдем-ка, посмотрим на них еще раз, - кивнул Ран.

Псы во дворе забились в будки, но хозяин, отчаянно замотав головой, подходить ближе не решился.

- Познакомимся? - Ран подошел к ним вплотную, постучал носком сапога по стенкам. - Ко мне.

Псы поползли к нему, стуча хвостами по земле и просительно заглядывая в глаза. Большой лобастый зверь с белой отметиной на лбу, тот, что был покрупнее сородича, даже преданно облизал Рану сапог. Наблюдавший эту картину хозяин немедленно осенил себя знамением.

- Можешь и меня перекрестить, если хочешь, - рассеянно разрешил Ран, подставляя псам ладони для обнюхивания. - Вам есть куда идти? Или вы собираетесь бродяжничать?

Псы закончили обнюхивать руки и сначала робко, а потом всё более энергично замотали хвостами.

- К брату моему поедем, - неодобрительно глянул на него мужик и поплевал через плечо. - У него кузня, не пропадем, надеюсь. Это тут места гиблые... вон, собаки ж... Но вы, может, и приживетесь.

Можно было бы плюнуть и выгнать, но им с Мэри всё равно понадобятся местные, так почему бы не взять  этих? Кроме того, если потом Ран вздумает расширяться, неплохая репутация все равно пригодится.

- Могу нанять. Хозяйка моя, сам видишь, не местная, да и больше горазда травничать, чем батрачить. А я и вовсе наездами буду. Постараетесь - подумаю над тем, чтобы продать вам долю. Но пока долг не вернете, не обессудь - буду только кормить и одевать. Как тебе?

- С женой бы посоветоваться, - с явным сомнением посмотрел в сторону сараев мужик, имени которого Ран опять не спросил. Это уже становилось традицией, похоже. - Если она не против...

Он колебался не только для виду: вариант, который предлагал ему Ран, был не без подводных камней. Работать бесплатно только с надеждой на возможность потом войти в долю? Несладко, но вряд ли брат с кузней будет рад нахлебникам. Да и это место они привыкли считать домом.

Из сарая выскочила Мэри, цветок фейри полыхал на её голове дивным украшением, вплетенный в волосы, снова напомнив о том, другом мире. Ран невольно поймал свою косу за кончик и чуть дернул, мысленно улыбнувшись тому протесту, с которым волосы отозвали на такое обращение.

- Хочешь ночевать здесь? - тихо спросил Ран подошедшую и прижавшуюся Мэри. - Или вернемся на постоялый двор?

- Вещи-то там, - потерлась о его плечо та и, привстав и обняв, потянулась к губам за поцелуем, - а здесь еще боязно.

На что она намекала, и так было понятно. Ран легко поцеловал ее в ответ и отстранился.

- Тогда поехали обратно.

Помощник судьи расстался с ними почти сразу - ему было в другую сторону. Ран пообещал ему зайти в ратушу завтра и окончательно оформить дело, и их лошади затрусили в сторону постоялого двора.

Мэри радостно делилась впечатлениями даже за ужином, громко рассказывая Рану, как ей понравилось, и коров можно вылечить, и она даже не мечтала о таком большом доме - своя ферма, только представь! Ран уже пожалел, что не поднялся с ужином наверх: такой рассказ привлекал к ним излишнее внимание. А уж то, что деньги нужно держать подальше от чужих глаз и ушей, он прекрасно знал по собственному опыту. Будет крайне неприятно, если желающие пощекотать заезжим простофилям ребра заявятся ночью - Ран предпочел бы решать такие вопросы в то время, которое выбирал сам.

Впрочем, с другой стороны, это, может быть, и неплохо. Как следует отбиться в первый раз - и все вопросы кончатся, не начавшись. Поэтому, стоило подняться наверх, Ран немедленно запер дверь и принялся готовить комнату к встрече гостей, кратко пояснив опешившей Мэри, что именно она сделала и чего в связи с этим следует ждать.

Тут меч Рану явно не пригодится - слишком тесно, - а вот передвинуть лавку так, чтобы ее можно было в любой момент опрокинуть в сторону двери, явно было перспективной идеей.

- Ложись спать, - сказал Ран, вытаскивая ножи и садясь около двери. - Ничего страшного не случится. Если кто и придет, то не сейчас.

Мэри виновато шмыгнула на кровать и долго-долго ворочалась там, пока, наконец, дневная усталость не взяла верх над страхом. Ран подождал еще немного, а потом погасил светильник, осторожно проверил окно, пытаясь понять, ждать ли нападения еще и отсюда, а потом вновь вернулся на свой пост.

Комнатенка у них была маленькая, много народу сюда не набьется при всем желании - да и грабить обычно ходили по двое-трое, значит, стоило разобраться с первым гостем, а остальные решат для себя сами, чего хотят больше: уйти на двоих или скидываться на лекаря, а то и на похороны.

Он услышал шаги очень далеко, едва ли не с первого этажа: все-таки трое, чужая поступь, то и дело брякает железо. Идут хотя и осторожно, но спокойно - выходит, хозяин или кто-то из слуг в деле? Им открыли дверь, убрали собак... определенно.

Будь Ран один, он бы пустил всех в комнату. Но присутствие Мэри играло на руку грабителям - жена-не жена, но Рану не хотелось бы, чтоб травница пострадала. Значит, к кровати нападавших пропустить нельзя.

Ран снова прикинул, не привязать веревку поперек двери, но опять отбросил эту идею. Лишний шум поднимать не хотелось.

За дверью завозились, а потом та начала тихо отворяться: даже петли смазали, гляди-ка. Ран усмехнулся и крутанул в руке кинжалы, разворачивая их рукоятями вперед - отлично зная, как хороший удар в голову добавляет мозгов.

В комнату скользнула темная тень - Ран даже не стал разбираться, что к чему. Один короткий шаг вперед, удар в шею - и хрипящий от боли куль свалился под ноги. Ран вновь отступил под защиту стены, но, видимо, грабители попались не новички. После едва заметной паузы и тихого ругательства пострадавшего за ноги выволокли в коридор.

- А ты умный, да? - раздался свистящий шепот. - Думаешь, мы теперь уйдем, несолоно хлебавши?

Ран только закатил глаза, не собираясь отвечать и выдавать своего местонахождения.

- Но мы тоже не дураки, - вновь просипел его собеседник, а потом в комнату метнулось пламя - огненная молния, как показалось Рану сначала, но нет, конечно же, - зажженный факел, брошенный прямо на кровать. Масла не пожалели, видать, раз одеяло тут же вспыхнуло, и Рану ничего не оставалось, как подскочить к постели, срывая с Мэри одеяло и стремительно заворачивая в него факел, и швырнуть этот комок в окно. Он успел - конечно, успел, Мэри даже не проснулась, но вот самого его обнаружили. Противник оказался совсем рядом, от первого удара Ран успел уйти, а второй - пришлось блокировать уже кинжалом. Нападавший дрался умело, словно был тоже наемником... А дальше Ран уже не думал, в дело вступили рефлексы: удар, блок, быстрая подсечка - оттолкнуться от стены и ударить рукой, снова закрыться! Противник глухо вскрикнул, когда Ран достал его под ребро, но скользяще, чиркнув лезвием по кости, и, метнувшись к окну, прыгнул вниз, на мостовую. Ран дернулся за ним, глянул на человека, уже бросившегося бежать, и в этот момент жгучая боль обожгла его бок.

- Это тебе за отца! - злым голосом сообщила ему темнота, и Ран еще успел понять, что сейчас будет второй удар, уже смертельный, как третьего нападавшего, который прокрался в комнату под прикрытием схватки, порывом ветра вышибло в коридор и впечатало в стену, с хрустом ломая кости.

Ран пошатнулся, но сильные руки фейри уже обняли его, зажимая рану на боку, и удержали на ногах. Накрыло слабостью, словно пуховой периной, но под ней боль уходила, истаивала. “За отца” - наверное, сын того, вырубленного Раном в самом начале схватки, теперь хрипел, наверняка роняя с губ кровавую пену, но ни каторга, ни виселица ему уже не светила. Он сам сделал свой выбор, что и говорить.

А вот Рану, пожалуй, уже можно было попробовать стоять самостоятельно... но не хотелось, хоть режь. От фигуры за спиной тянуло знакомым теплом, но внизу уже просыпался шум, и по лестнице кто-то поднимался, топоча тяжелыми ботинками. Ран вдруг отстраненно представил, что будет, если люди сейчас увидят фейри. Интересно, они его за человека примут?

Но тот оценил ситуацию куда быстрее. Сухие губы скользнули по щеке Рана, напоследок одаривая теплом, и фейри исчез... А может, то самое время "прийти без зова на помощь, чтобы спасти" закончилось.

- Что... Что случилось? - на постели наконец вскинулась Мэри. Взвизгнула, увидев тело в коридоре и села, подобрав голые ноги.

- Зажги свечу, - устало предложил Ран, осторожно придерживая бок. Но кровь уже не текла, фейри, похоже, снова заживил рану, как тогда на пустоши. - Визит наших незваных гостей не прошел без последствий. Царапина, но надо посмотреть.

Пока Мэри суетилась с огнивом, он вышел в коридор. В тусклом свете дальнего факела были видны оба тела - и ошалевший трактирщик с толпой мужиков за спиной.

Ран тяжело вздохнул, расставаясь с идеей осмотреть рану сразу, и приготовился давать объяснения. Но всё устроилось почти без потерь: выбитое окно завесили плотной холстиной, прибив её на восемь гвоздей, тела унесли - сначала в один из чуланов, а потом пообещали сдать страже. Мэри успела сходить за водой и теперь аккуратно отмачивала от раны успевшую присохнуть ткань.

Ран крошил в пальцах оставшуюся с вечера горбушку и был малодушно рад, что несмотря на слабость, у него не было ни единой возможности уснуть. Даже не мог представить себе, какой бы вариант пришелся ему по душе: уснуть и встретиться с фейри снова? Уснуть и обнаружить, что дорога на вересковую пустошь всё ещё закрыта? Или и вовсе - уснуть и видеть обычные сны, наверняка душные и жаркие из-за раны, которая почти закрылась, но всё ещё ощутимо пекла бок.

В итоге вышел четвертый вариант. Ран так и не уснул, лишь подремал немного, погрузившись в прозрачное и застывшее состояние, как муха в янтаре. Отключиться от действительности так и не вышло, свет и звуки текли мимо него - Мэри, трактирщик, работник, смывавший кровь со стены... Ран видел и слышал всех, но реагировать сил не было. Сон наоборот.

Поднялся он разбитый, с неодобрением посмотрел на пустой куриный бульон, который принесла Мэри, и спустился вниз. Рана или нет, бессонница или очередной выверт ставшего непредсказуемым организма, а дела за него никто не сделает. К полудню их ждали в ратуше, и к тому времени нужно было достаточно привести себя в порядок, чтобы адекватно оценивать действительность.

На время бытовых, "мирских" дел отстраненность отступила, но под вечер навалилась снова. Устав терпеть встревоженные взгляды Мэри, он оплатил хозяину еще одну ночь и сбежал туда же, на морской берег к старому дубу.

Бок зажил, как и не было ничего, ферма законно перешла к новому владельцу, и думать получалось только о фейри. Вот же напасть!

Почему-то больше всего грызло то, что он снова не спросил об имени. Ведь была же возможность, была - но нет, снова не удалось. И потом, зачем фейри вообще явился? Ран допускал, что способ, которым он получил информацию, был не слишком честным, хотя и приятным. Но вот так оборвать все контакты, чтобы всё же явиться на помощь?

Ран без колебаний назвал бы это благородством, если бы начиная с первого знакомства фейри хоть раз показал, что понимает слово "нет". Но все же, стоило признать, Ран допустил ошибку, не учтя передвижений третьего горе-грабителя, и чуть не поплатился за это жизнью. Отвлекся, и если бы не фейри... В лучшем случае лежал бы сейчас с пропоротым животом. Наспех зашитым и с высокой вероятностью заражения.

Сегодня заплывать далеко и глубоко он не решался, да и настроения не было. Сделав необходимый получасовой минимум, Ран улегся на воду и закрыл глаза, позволяя телу расслабиться. Скоро удалось достичь подобия равновесия - ноги опустились почти вертикально, а вот грудь от дыхания то и дело поднималась над водой. Недавнее тепло чужого присутствия вспомнилось необычайно ясно, ярко, и его захотелось вернуть. Здесь, сейчас.

Желание захлестнуло с такой силой, что Ран даже стиснул зубы, переживая острую нехватку того, кто и человеком-то не был. А потом мысли вернулись к последнему разговору с фейри, даже не к самому допросу - слова сейчас для Рана значения не имели, - а вот воспоминания о том, каким открытым для страсти и полностью беззащитным перед ней мог быть фейри, он был готов перебирать снова и снова, как жемчужины на драгоценных четках.

Когда его отношение успело так быстро измениться? От резкого неприятия до стремления к новой встрече. Или правду говорят, что притягивает то, чего недостает, и отталкивает то, чего дают слишком много?

При этом Ран прекрасно понимал, что, будь у него выбор, ничего из того, что он тогда сделал, он не смог бы совершить иначе. Просто потому, что это фейри может говорить про целую реку, текущую из прошлого в будущее, а для обычного человека все его решения обусловлены десятком причин. Прожитыми годами, жизненным опытом, старыми страхами.

И теперь он пытался представить, что фейри будет теперь появляться только так - на минуту, чтобы закрыть от опасности, молчаливый, невидимый в темноте. Каково будет это - почувствовать объятие всего лишь на удар сердца?

Рану стало тошно, словно внутри разлилась желчь от одной такой мысли.

- Ты невыносим! - пробормотал он, глядя в звездное небо. - И ты же слышишь меня, я знаю, но я хочу сказать это тебе в лицо. Ты невозможен и невыносим!

Он замолчал, подспудно ожидая ответа бархатным голосом, но все было тихо, только шуршали накатывающиеся на берег волны, да поскрипывал старый дуб, устало шевеля ветвями.

Раздражение не унималось, и хуже того - вода перестала успокаивать, так что Ран с досадой признал, что пора вылезать. Еще немного, и в попытке снова обрести душевное равновесие он затеет попытку доплыть до дальнего мыса, а так рисковать все-таки пока не стоило. К счастью, и звезды, и ущербная луна давали достаточно света, чтобы можно было без опаски выбраться на берег и дойти до вяза, выжимая на ходу косу.

Ствол дуба раздвоился. Вернее, как понял Ран в следующее мгновенье, стоявший под деревом человек шагнул вперед, выходя из-под тени густой кроны.

- Я уже почти перестал надеяться, что ты меня позовешь, Ран, - теплым облаком легло на плечи приветствие фейри. От неожиданности Ран запнулся, нахлынувшие эмоции на секунду оглушили, а самый неприятный сюрприз преподнесли волосы - они вспыхнули и замерцали.

- И ты рад меня видеть... - нежно прошептал фейри, подходя ближе. - Я счастлив.

Поспешно прикрываться было бы не только нелепо, но и бессмысленно: пока Ран выходил из воды, при желании можно было рассмотреть все в подробностях, а потому - долой неуместное смущение!

- Ты невыносим, - Ран шагнул ближе, вглядываясь в глаза, - невыносим и невозможен. Не говоря уже о том, что ты прав - я тебе рад, хотя и предпочел бы обойтись без этой... иллюминации.

Фейри привлек его к себе и обнял, устраивая ладони чуть ниже поясницы.

- Но ты бы видел себя моими глазами, Ран, - шепнул он, - как ты прекрасен сейчас... Нагой, с искрами звезд в волосах и каплями луны на коже. Могу я поцеловать тебя, возлюбленный супруг мой?

Ран чуть отстранился и почувствовал, как объятия ослабли. По спине пронесся случайный сквозняк, заставляя поежиться, но на этот раз отвлечься себе Ран не дал:

- Сначала скажи мне своё имя, - он криво, но вполне искренне улыбнулся. - Понимаю, что стоило бы спросить раньше, но все же я хочу услышать ответ.

- Меня зовут... - фейри вдруг плавно опустился перед Раном на колени и дотронулся губами до его живота, совершенно не скрывая дальнейших намерений, - Кроуфорд. - И взял губами мягкий член.

После прохладной воды такое прикосновение почти обожгло. Ран вцепился в плечи под собой, понимая, что такими темпами ноги скоро просто перестанут его держать, и попытался пошутить непослушными губами:

- В прошлый раз у тебя были более... предсказуемые представления о поцелуе.

- В прошлый раз ты воспользовался тем, что я не могу тебе отказать, - напомнил фейри, слизывая соль с его кожи, - в этот раз я не позволю тебе уйти от моих ласк, - и вобрал в рот член полностью, гладя плененную плоть языком.

Довольно скоро она просто перестала там помещаться, и Ран тихо застонал, понимая, что из головы улетучиваются любые связные мысли.

- Не могу поверить, что все это со мной происходит... - прохрипел он, зарываясь руками в гладкие черные пряди. Серебряный обруч захолодил ладонь, но даже это напоминание не сумело заставить Рана отшатнуться.

Фейри тихо простонал и взглянул на Рана снизу вверх, прижимая его плоть губами. Качнул головой, позволяя члену проехаться по языку, и наделся ртом до конца, погружая головку в самое горло. Рану оставалось только потрясенно выдохнуть и попытаться устоять на ногах. Не сжимать руки, не вбиваться в податливый, немыслимо нежный рот, не сойти с ума вот прямо сразу, не откладывая. Наслаждение все-таки прорвалось сквозь стиснутые зубы - долгим стоном, в котором поровну было и муки, и удовольствия, и оказалось, что однажды начав, заставить себя замолчать невозможно.

Судя по реакции фейри, ему очень понравилась реакция Рана. Он придержал член у основания, пробежав пальцами по нежной коже между ног, и начал чередовать ласки - то невесомо касаясь головки губами и языком, то всасывая член в рот так, что у Рана темнело в глазах.

После очередного такого чередования перед глазами крутанулось звездное небо, и сладкая слабость подвела колени. Ран закусил губу едва ли не до крови и позвал:

- Кроуфорд... - от впервые сказанного имени внутри что-то сладко сжалось, - Кроуфорд, или ты меня куда-то кладешь, или я не устою на ногах, клянусь.

Фейри на миг отодвинулся, удерживая Рана на ногах, а потом вокруг одуряюще сладко запахло вереском, и Рана опрокинули на спину, завалили в нечеловечески мягкую траву и нависли сверху.

- А я клянусь... что не удержусь от того, чтобы взять тебя, - низким голосом сообщил Кроуфорд, лаская член Рана рукой. Простая ласка, но от нее почему-то пробирало дрожью, - если ты продолжишь так говорить.

- Не на траве, умоляю, - хрипло отозвался Ран; похоже, все происходящее окончательно стерло границу между желанием и языком в его голове, - в постели. Но - не возражаю.

Он положил свою руку поверх чужой, пытаясь добрать те немногие, но такие необходимые прикосновения.

От его слов фейри застонал, обжег губы Рана поцелуем и вновь наклонился к члену, припадая к нему, как к источнику. Вокруг головки закружил быстрый язык, пальцы легли между ягодиц, и касание там воспринялось сокровенной лаской.

Самой запретной, самой желанной - но недоступной сейчас полностью, до конца. Именно сверх меры ясный образ, возникший в голове: то, как эти пальцы, размяв вход, проскальзывают внутрь, раскрывая, растягивая под себя тесный проход - ошпарил едва ли не кипятком, заставляя выгнуться, подать бедрами глубже, выплеснуться так, что под веками заплясали алые и золотые круги.

Фейри держал его, не позволяя себя оттолкнуть, и выпил семя до последней капли, отодвинувшись, лишь когда Ран стал вздрагивать от легчайших прикосновений языком. Лег рядом и, погладив ладонью живот, не удержался, видимо - наклонился и начал вылизывать Рану соски.

Редкая ласка, почти непривычная и удивительно нежная. Ран положил ладони фейри на плечи и осторожно потянул к себе. Улыбнулся:

- Кто-то еще в первые минуты встречи обещал мне поцелуй. И где?

- Неужели ты заигрываешь со мной, любовь моя? - у фейри мерцали глаза, так же, как, должно быть, волосы Рана. Кроуфорд облизнул губы и подарил Рану поцелуй, именно такой, как хотелось - уверенный, но не властный, жаркий, но в тоже время не требовательный. А когда он закончился, фейри провел языком по губам Рана, будто желая слизать и сохранить для себя вкус самого поцелуя.

- Неужели ты против? - весело отозвался Ран, тоже с удовольствием облизнувшись и почувствовав на языке следы моря. - Прости, боюсь, после купания я соленый с ног до головы. Но, определенно, с нашим положением надо что-то делать. Я имею в виду: либо мы устраиваемся здесь, и ты раздеваешься, либо я одеваюсь, и мы ищем более удобное место. С кроватью.

Фейри вздрогнул и прижал Рана крепче к себе.

- Ты... Ты хочешь, чтобы я тебя взял? - с удивлением и плохо скрываемой надеждой спросил он, заглядывая Рану в глаза.

- Хочу, - после таких взаимных ласк скрывать подобное было немного поздно. Ран сел и провел пальцами по упрямому подбородку, по скуле, погладил кончиками пальцев ухо. А потом понизил голос: - И хочу тебя сам. Ты против?

- Я отдал тебе свое сердце тысячу лет назад, а ты спрашиваешь, не против ли я отдать тело? - Фейри закрыл глаза и подставил лицо ласкающим пальцам, доверяясь Рану даже в этой мелочи. - Да, любовь моя, все, что захочешь. Но и я спрошу тебя тоже - позволишь ли ты мне увести тебя домой, хотя бы на эту ночь?

Почему-то это доверие пробирало сильнее всего, до самых печенок.

- Забирай, - легко согласился Ран, - пока я не успел передумать или запаниковать снова. Но завтра я должен вернуться - и я хотел бы забрать с дерева свои вещи.

- Я верну тебя сюда перед рассветом, клянусь, - ответил фейри и, поднявшись на ноги, помог встать Рану, но и потом так и не выпустил его ладони. Даже когда провел по воздуху другой рукой, и осыпавшиеся с пальцев искры обрисовали дверь. Кроуфорд толкнул ее, открывая проход.

Ран подавил намерение высвободить руки и все-таки забрать вещи с собой. Руки Кроуфорда отпускать не хотелось, но ведь кто-нибудь непременно же утащит “вещи утопленника”. Не то чтобы одежда или перевязь были так ему дороги, но возвращаться на пустошь нагим... Ладно, стоило надеяться, что им никто не встретится.

Он сжал пальцы фейри сильнее и приготовился шагнуть следом.

Он ожидал чего угодно – вересковой пустоши, луга, даже подземного города, подобного тому, что приписывают эльфам, но никак не того, что за порогом волшебной двери будет комната замка. Серебряные стены, хрустальные окна, мерцающие под сводчатым потолком гирлянды огней, чем иным могло быть это место?

И огромная, устланная горностаевым покрывалом постель, разве она могла принадлежать не королю?

- Добро пожаловать домой, Ран, - улыбнулся фейри, преображаясь еще больше. Становясь светлее и... Словно убрали мутное стекло, и теперь Кроуфорд стоял перед Раном таким, каким был на самом деле.

Ран отвлекся на него сразу, напрочь забыв про обстановку. Осторожно погладил висок, ероша гладкие пряди, провел по губам большим пальцем. И наконец тихо признался:

- Ты сам гораздо больше дом, чем это... убранство, - он дернул плечом. - Просто глаз не оторвать.

Кроуфорд едва слышно застонал и, рывком подхватив Рана на руки, пронес его через комнату, мимо кровати, и, откинув скрытую занавесь, внес в купальню. Гладкие белые камни, рассыпанные по воде лепестки цветов и снова эти светящиеся россыпи под потолком...

- Не то, чтобы мне не нравилась соль... - улыбнулся Кроуфорд, не спеша выпускать Рана из рук, - но вкус твоей кожи мне нравится больше.

Ран судорожно вцепился в плечи, несколько опешив от такого способа передвижения.

- Поставь меня, - он улыбнулся в ответ, - что ты меня таскаешь? И присоединяйся тогда, раз ты такой ценитель... оттенков вкуса.

- Разденешь меня сам? - спросил фейри, ставя Рана на ноги, и вновь, словно не был в силах разорвать контакт, поцеловал его в губы.

- Для этого тебе сначала придется меня отпустить, - тихо напомнил Ран, не торопясь, впрочем, отстраняться.

Руки словно жили собственной жизнью, выглаживая сложный многоцветный узор на груди. Остановиться сейчас Ран не мог - дозволенная себе свобода пьянила, а установленный ее предел казался линией горизонта, видимой, но недостижимой.

Фейри послушно отступил на шаг, внимательно наблюдая за реакцией Рана. Выглядело так, как будто Кроуфорд постоянно ждал подвоха, не до конца веря происходящему - ну, учитывая, как прошло "свидание" на вересковом лугу во сне, Ран бы и сам постоянно держал в мыслях возможность повторения. Но фейри все равно уступал, подчиняясь и доверяя Рану, давая ему выбор и оставляя за ним инициативу, и это ощущалось чуть ли не физически.

Голова просто шла кругом. Неужели эта короткая разлука так много изменила для них обоих - и теперь предстояло заново нащупывать дорогу друг к другу, больше всего боясь оступиться?

Ран провел руками по куртке, вытаскивая драгоценные пуговицы из петель, взялся за ворот, и в расходящемся клине показалась тонкая ткань льняной камизы. Погладил открывшуюся кожу шеи, ключицы и, прежде чем помочь снять совсем, с наслаждением прижался вплотную. В отличие от куртки камиза почти не скрадывала жар чужого тела, и об него хотелось греться, тереться, согреваясь до самых дальних углов сердца.

- Ты сводишь меня с ума, - едва касаясь и обводя ладонями его плечи, признался фейри, с жадностью глядя на Рана. - Обнаженный, рядом со мной, в нашем мире, в замке... Ты хоть понимаешь, что ты со мной делаешь?

- Можно ведь не только смотреть, - Ран улыбнулся в ответ, трогая губами ключицу, - расслабься. Сегодня я не буду ничего спрашивать. Никуда не сбегу. Правда, ничего не просить не обещаю... но вряд ли эти просьбы тебя обидят.

Фейри быстро сбросил с себя оставшуюся одежду, как будто она причиняла ему боль, и, прижав Рана к себе, поцеловал, жадно шаря ладонями по его телу, растирая, прихватывая, сжимая и стискивая. Ран будто в центр урагана попал, задохнувшись от ощущений, а фейри не останавливался ни на секунду. Крепкий, словно каменный член терся о бедро Рана, оставляя на коже влажные следы, но Кроуфорд, казалось, не замечал собственного возбуждения: он точно пил Рана - в горячих поцелуях, в легких касаниях и каждом крепком объятии. Пил и не мог напиться.

Эта жажда была взаимна - Рану было мало. Чем дальше, тем больше эти прикосновения только распаляли, не удовлетворяя, и Ран рвался навстречу, пытаясь поймать эти руки, удержать на себе, продлить контакт. Отчаявшись, он обнял фейри ногами, принимаясь тереться, с каким-то отстраненным изумлением слушая тихий жалобный скулеж.

- Ещё... ещё!

Удерживая Рана на весу, фейри шагнул с ним в воду - зачем, стало ясно через мгновение, когда пальцы Кроуфорда вновь прошлись между ягодиц, растирая по чувствительной коже что-то душистое и влажное. Фейри сел на край купальни, устраивая Рана на своих коленях, да, так стало совсем хорошо, а в следующий миг мысли вылетели из головы окончательно. Сильные пальцы толкнулись в тело, раздвигая сжатые мышцы, и фейри застонал.

Ран вцепился в плечи и приподнялся на коленях, давая лучший доступ, повел бедрами, насаживаясь на пальцы, и мимо распаленного сознания прошла даже боль. Главным было другое: вот это движение внутри, от которого словно плавился позвоночник, заставляя уткнуться мокрым лицом в шею и коротко дышать, вздрагивая от каждого удара сердца.

- Лей еще, - с трудом нашарив в голове связную мысль, потребовал Ран. - Лей, я хочу, чтобы там было влажно, когда ты наконец дашь мне член.

Фейри нашел его губы лихорадочным, почти отчаянным поцелуем, заглушив собственный громкий стон, и на пару мгновений убрал пальцы. А потом те вернулись, и с них текло, судя по тому, как легко они скользнули внутрь. Дыхание фейри стало тяжелым, словно он забывал дышать, и легким не хватало воздуха, и его пальцы вздрагивали, но вкручивались все глубже, растягивая Рана сильнее, и еще, еще...

Жидкость в буквальном смысле смазывала ощущения, заставляя ерзать всё сильнее и не получая необходимого удовлетворения. Ран потерся членом о живот, уже не прося - требуя. И почти со злостью выдохнул в ухо:

- Или ты меня наконец трахнешь... или я сяду сам!

Этого, наконец, хватило, чтобы фейри перестал нежничать. Он только сбивчиво выдохнул, а потом поднял Рана на руках - человеку бы сил не хватило! - и опустил снова, уже на член, и, проклятье, этого стоило ждать!

Кажется, фейри попытался затормозить его в процессе, но Ран не позволил, опустившись сразу до конца. Замер, осознавая желанное состояние наполненности, уперся лбом в плечо и дышал до тех пор, пока не понял, что не кончит от первого же толчка. С трудом разлепил веки и полуслепо нашел рот любовника, еще успев удивиться изрядно искусанным губам.

Движение члена чуть не выбило напрочь дыхание - по позвоночнику рванулся жар, ударил в голову, заставил вспыхнуть кровь. Фейри проглотил вскрик Рана - буквально выпил с его губ, - и вновь коротко толкнулся бедрами, загоняя член глубже, в самое нутро. Дышать разом стало нечем.

Он попытался сжаться, удерживая член в себе, но он скользил по смазке, и оставалось только двигаться навстречу каждому движению, ощущая, как каждый раз сталкиваются бедра, и исходя хрипом от того, что движения выходили слишком медленными. Недостаточными. Кажется, он простонал что-то возмущенное прямо в губы Кроуфорду, и пальцы проехались по лоснящимся от пота плечам, оставляя алые разводы.

И фейри понял - или прочитал мысли? Рана вновь подняли, переворачивая и укладывая грудью на гладкий бортик, и Кроуфорд прижался сзади, вгоняя член так глубоко, что внутри вспыхнула острая горячая боль, точно искра. Вспышка - пустота, вспышка, вспышка! Теперь член уже не замедлялся ни на миг, Рана словно выжигало в пепел этим движением внутри, жар накапливался, тек по телу слепящей волной, в ушах гудело, а Кроуфорд все лил масло в огонь, еще, еще!

Крик вырвался из груди синским фениксом, семя плеснуло в воду, и тело сделалось бескостным, невесомым. Фейри всё ещё двигался внутри, обдавая жаром, но Ран был не против. Напротив, по телу разливалась полузабытая томность, концентрированное довольство. Хотелось перевернуться на спину и потянуть к себе любовника ближе, обхватить ногами, запирая внутри.

Фейри продолжал его трахать, но нежнее, мягче, переходя на плавное и медленное скольжение внутри, порождавшее уже не легкую боль, а приятное напряжение. Правда, то и дело сменяющееся вспышками перед глазами - от неожиданных коротких толчков. На бедрах Рана, наверное, уже остались синяки, так крепко держал его Кроуфорд.

Довольство чуть отступило, и Ран начал яснее ощущать свое тело. Достаточно для того, чтобы поймать очередной толчок на самой глубокой точке и сжаться, обжимая по всей длине, лаская всем собой.

- Хочу тебя... - голос еще срывался, но в целом уже можно было говорить, - хочу почувствовать твое семя внутри, фейри. Не жадничай.

Фейри не сдержал громкого стона, толкнулся бедрами снова - и Ран опять сжал его член внутри себя, не оставляя Кроуфорду и шанса. Рана словно теплом обдало: не только тело, но и мысли вдруг обняло облаком нежности, любви и еще чего-то, чему Ран не нашел названия. Видимо, он смог уловить чувства и мысли Кроуфорда, даже не надев положенного венца.

Тяжелое тело мягко, но основательно прижало его к бортику, и Ран только зажмурился от удовольствия. Протянул руку, погладив по бедру, куда дотянулся, и почувствовал мягкий поцелуй в затылок.

- Ммм... - промычал он, - полагаю, первый раз удался.

- Только не в постели, - хрипло отозвался фейри, проводя ладонью по груди Рана и собирая испарину. - Сейчас я страшно жалею, что не могу нарушить обещание и оставить тебя со мной хотя бы на день.

Как ни странно, эта перспектива даже не заставила напрячься. Видимо, Ран подсознательно знал, что этого не будет - после "допроса" они так берегли едва установившееся доверие, что поставить его под угрозу не возникло и мысли.

- У нас ещё есть время, Кроуфорд, - тон вышел тягучим, довольным, - и я благодарен, что могу тебе доверять.

- Все время мира, - засмеялся фейри и, садясь в теплую воду, потянул Рана за собой. - И мы никогда не устанем друг от друга.

- Мне все еще странно осознавать, насколько цветисто ты изъясняешься, - Ран с удовольствием устроился в воде, откинулся на грудь в объятиях, - ты говоришь как поэт или герой легенд, привыкший мерить жизнь веками, а не годами или даже месяцами. Вот и сейчас - до рассвета осталась пара часов, и я совершенно не готов согласиться насчет того, что этого времени будет для нас достаточно.

- Время, любовь моя, это река, - напомнил ему фейри, трогая губами шею. - Где-то течет медленнее, где-то быстрее, все зависит от того, какую ты откроешь дверь. - Наверное, Кроуфорд имел в виду тот способ, которым они попали сюда. - Но полагаю, ты можешь быть голоден. Я прав?

- Ты хочешь растянуть время здесь, - потрясенно понял Ран. - Чтобы мы вернулись вовремя...

В этот раз его не посетила даже мимолетная досада на чужую изворотливость, только изумление. Такие усилия... и ради него?

- Это будет тебе очень тяжело? - вопрос сорвался с языка непроизвольно, словно помимо сознания. - Насколько дорого оно тебе обойдется?

- Я здесь король, - без похвальбы ответил фейри, обводя пальцами сосок Рана. - Мне решать, когда наступит утро или вновь вернется ночь. Нужно лишь войти в ту реку, которая течет нужным образом. Ты тоже сможешь это делать, когда разделишь со мною трон.

“Когда”, не “если”. Рану стоило большого усилия не напрячься снова. Не стоит портить сейчас это украденное у всех время спорами на тему будущих уз.

- Ловко ушел от ответа, - констатировал Ран, - как я понимаю, ты бы не отказался поесть сам, чтобы восполнить силы, но готов ориентироваться на меня?

- Я фейри, а ты пока человек, - в своей уклончивой манере ответил тот и, повернув голову Рана к себе, поцеловал его в губы. - Я не хочу, чтобы ты растерял все силы раньше, чем мы опробуем постель.

В голове мелькнула было мысль об узах разделенной пищи, но потом Ран философски признал, что с учетом ночи любви они смотрятся несколько бледно. Поэтому согласился вслух:

- Не откажусь, - и кивнул на воду, - даже успею прополоскать волосы, пока принесут.

Фейри засмеялся, а потом, роняя капли в воду, поднял руку и щелкнул пальцами. В тот же миг в купальню влетели маленькие, с ладонь, существа - целая дюжина! - похожие на людей, только с крыльями, как у стрекоз, полупрозрачно- голубыми, серыми или просвечивающими изумрудно-зеленым. Весело пересвистываясь, они поставили рядом со ступенями огромное блюдо с фруктами, половину из которых Ран видел первый раз в жизни, и два серебряных кубка. Крылатые человечки зависли в воздухе, потом церемонно поклонились - сначала Кроуфорду, потом Рану - и с радостным щебетом унеслись прочь.

- Не успеешь, - явно забавляясь, подытожил фейри.

- Действительно, - Ран вздохнул и принялся расплетать слипшуюся на затылке косу, - тогда подожди, я сейчас.

Было неглубоко, но лохань оказалась достаточно большой, чтобы можно было, нырнув, где сидел, проплыть почти пару метров до другого края, и вынырнуть точно под струями небольшого водопада. Напор был хорошим, так что Ран промыл пряди едва ли не до скрипа и только потом выбрался сразу на бортик, отжимая косу.

Фейри с удовольствием посмотрел на него снизу вверх, и откуда вдруг подул теплый ветер, ласково высушивая воду с кожи и волос Рана.

- Попробуй вино, любовь моя, - поднимая один из кубков, сказал Кроуфорд. - Смертные считают, что оно заставляет забыть обо всем на свете, но на самом деле оно просто идеально опьяняет.

- Идеально - это как? - серебряный кубок. Он помнил что-то такое, одна из сказок, которую рассказывала  Мэри. Кубок, который дает пьющему именно то, что он хочет. Может, попробовать...

Ран на мгновение опустил веки, припоминая, а когда открыл их, едва поверил своим глазам. Пахло драгоценным черным чаем, крепким настолько, что ему наверняка сведет скулы от горечи и терпкости, но... почему нет?

- Исполняя желания, - улыбнулся фейри и глотнул из своего кубка, облизнув губы потом. - Затаенные мечтания воплощаются сами собой. Если ты устал, выпив этот напиток, ты уснешь сладким сном, если хочешь веселья, то вино взбодрит тебя и наполнит радостью на всю ночь. А если жизнь стала тебе не мила, ты забудешь все, и останешься с фейри навсегда. Но это правила только для простых смертных, любовь моя.

- Для меня чай пахнет домом, - честно признался Ран, отпивая глоток и перекатывая его на языке. Горечь и терпкость оказались умеренными - не бездумное хвастовство наследника древнего рода, но желание сохранить бодрость, запомнить эту ночь надолго, сберечь ее в сердце. - Пить его здесь... это чудо.  

Глоток за глотком рождал желание вернуться в дом, где пахло чаем, даже если он больше походил на зачарованный замок.

Фейри промолчал, разделяя с Раном уютную тишину, прерываемую лишь плеском воды. Потом поднялся на ноги, позволяя ветру высушить и свое тело тоже.

- Пойдем в постель, любовь моя, - поднимая тяжелое блюдо одной рукой, предложил он. - Вести приятные разговоры и пробовать дивные ягоды лучше на мягких покрывалах, а не на мраморном полу.

- Веди, - Ран улыбнулся ему, подхватывая оба кубка, и посторонился, пропуская вперед.

Он солгал бы, если бы сказал, что его не привлекают хрусткие льняные простыни под ласковым мехом горностаевого покрывала. Пристроить кубки на небольшой столик рядом и вытянуться поперек кровати со вздохом облегчения, потеревшись спиной... да.

Фейри с улыбкой смотрел, как он берет с блюда виноград и вишню, как пробует дыню и персики, и нежно вырисовывал узоры на голой спине.

О времени и, правда, не хотелось думать. Наверное, часы здесь могли течь незаметно, но Рану очень хотелось верить, что Кроуфорд его не обманул.

Ран остановился, только попробовав все - всего по дольке, но все же. Поднял голову, понимая, что увлекся, и смущенно улыбнулся:

- А ты? Конечно, ты так и не признался, насколько сложно это твое вхождение в реку, но... присоединяйся?

Кроуфорд молча улыбнулся, затем наклонился, и провел языком по плечу Рана. Длинное, неторопливое скольжение - почему-то оно шло этому месту, где совсем не ощущалось время. Ран все ждал ответа, когда фейри вновь повторил свою ласку, теперь обводя лопатку, и снова - по всему позвоночнику, снизу вверх...

- Присоединяюсь, - почти мурлыкнул фейри, раздвигая руками ягодицы Рана, и наклонившись, провел языком и там.

Рана пробрала дрожь. Короткая, сладкая, она началась от самого копчика и закончилась только у затылка.

- Кажется, ты нашел себе другой... десерт, - он втерся бедрами в покрывало и понял, что стало только хуже - мех от любого движения ласкал целиком.

- Возможно, - уклончиво ответил фейри и вновь запустил язык туда, где Ран и не предполагал, что он может находиться. Смущение слегка обожгло щеки, но ночь еще не кончилась, и Ран позволил себе снова не думать. Потом, может быть, но не сейчас, когда буквально волшебный язык фейри плавит его тело изнутри.

- Мне казалось... - сдавленно пробормотал Ран, - что я умру не от удовольствия. Но прямо сейчас... я готов признать, что ошибался.

Бедра невольно дернулись навстречу, но замерли: Ран просто не представлял, как сделать, чтобы эта ласка не прекращалась.

- Ты не умрешь, - дыхание Кроуфорда осело на влажной коже, а потом его растерли пальцы. Скользнули внутрь по расслабленным мышцам, нажали, раскрывая сильнее и удержали так, давая дорогу языку фейри. - Ни сейчас, ни потом.

Ран застонал, почти забыв, о чем шла речь, ощущая это прикосновение внутри, влажное, мягкое.

- Фейри... не мучай меня, - он мотнул головой, закусил костяшки. Так близко, почти рядом - и так невыносимо далеко!

- Разве ты страдаешь? - погладил его пальцами изнутри Кроуфорд и провел языком по самому краю растянутых мышц, щекоча их кончиком.

Ран замер, боясь шевельнуться, сорваться в неконтролируемую мелкую дрожь. От невозможности и одновременно страстного желания двинуться он впервые почувствовал, как проснулась его собственная сила. Повернул голову - и верно: волосы медленно наливались звездным светом.

- Я опять обрасту... как мне с ними драться?

- Это еще одно оружие, Ран, - не отрываясь, фейри следил, как медленно скользят пальцы: внутрь и наружу, - ты узнаешь, - и вновь припал к Рану ртом.

Оставалось только бессильно уронить голову на локоть и тихо стонать, отзываясь на каждое прикосновение, каждую ласку, надеясь, что Кроуфорд все-таки сжалится и перейдет к более... ощутимым прикосновениям.

Фейри растягивал его долго, у Рана в голове все давно превратилось в кашу, а ощущения все длились и длились. Проклятый мех под бедрами превращал каждое незначительное движение в изысканную пытку, и когда фейри, наконец, перевернул Рана на спину, тот облегченно вздохнул. Но пальцы по-прежнему находились внутри, терлись и сгибались там, заставляя Рана судорожно вздрагивать, а Кроуфорд, будто того было мало, снова наклонился и погрузил член в рот.

- Я сейчас кончу... - Ран все-таки нашарил в себе пару десятков слов, - один... и это будет очень обидно, Кроуфорд.

Он даже приподнялся на локте для большей убедительности, сглатывая стоны:

- Я не хочу... один.

"Ты не будешь один" - вдруг прозвучало у него в голове. Голос Кроуфорда... Но фейри даже не оторвался от своего занятия, заглатывая член глубже в горло.

- Как это... - Ран задохнулся от особенно удачного движения, - как это возможно? Почему я слышу тебя?

Внутри уже трепетала, билась о ребра обжигающая струна, но пока она не лопнула, еще можно было говорить, но думать уже было сложно.

"Потому что ты дома", - даже беззвучный голос фейри дрожал и сбивался от наслаждения, - "в мире, где я король... Здесь любой может меня услышать".

Словно этого было мало, тела коснулся легкий ветерок. Чуть остудил полыхающую кожу, а потом Ран вдруг осознал, чем он пахнет - недавним чаем и фруктами, и еще немного солью и вереском.

Дома. Струна неожиданно лопнула, и Ран успел только стиснуть Кроуфорда за плечи в попытке предупредить. Дома...

Его вновь обернуло облаком любви, и фейри, проглотив последние капли семени, расслабленно ткнулся лбом в бедро Рана, явно не способный пошевелиться. Видимо, Кроуфорд не солгал, сказав, что тоже был на грани.

Рану казалось, что он может только моргать, но руки словно сами сдвинулись и легли на взъерошенный затылок. Где только фейри успел оставить венец, неужели бросил где-то под одеждой, пока раздевался? Гладкие, чуть влажные пряди ласкали тыльную сторону ладоней, и Ран так увлекся, что не сразу заметил, как перешел на шею и плечи.

- Ты ненасытен, любовь моя, - тихо засмеялся фейри и передвинулся, чтобы быть к Рану выше. - Хочешь, чтобы я взял тебя еще раз?

Ран честно задумался над вопросом.

- Позже, - наконец определился он, притягивая Кроуфорда к себе, - просто мне нравится тебя касаться.

Двигаться с места не хотелось, не говоря уже о том, чтобы проверять, насколько его волосы выросли на этот раз.

- Если ты устал, - фейри перекатил его на себя, как тогда, на лугу, и устроил ладони на заднице, - то можешь спокойно отдохнуть. Когда ты вернешься на берег, все равно будет раннее утро.

Волосы мешали, и Ран мотнул головой, отбрасывая их, а потом оперся подбородком на сложенные руки и полюбопытствовал:

- Когда я уснул во сне тогда - это было здесь?

Ран неожиданно почувствовал, что краснеет. Странно, его не смутили ни самые откровенные ласки, ни жаркие взгляды, а к многочисленным нежным словам о любви он относился почти небрежно, делая скидку на возраст фейри. Судя по легендам, тысячу лет назад большинство так разговаривало. И потом - можно ли подлинно любить видение, еще несбывшееся, нереальное, не имеющее ни плоти, ни крови, а не быть им всего лишь искренне очарованным? Во всяком случае, Ран был практически уверен, что в том видении он молчал. Ладно, пускай даже стонал - но вряд ли язвил, потакая своей ядовитой натуре.

Но почему-то именно сейчас эта уверенность изрядно поколебалась.

Фейри нежно улыбнулся и вплел пальцы в волосы Рана.

- Мне нравится, когда ты смущаешься, - признался он, - это завораживающее зрелище. Твои глаза темнеют, и в них проявляются звезды, а румянец на щеках подобен цвету утренней зари.

Ран прижался упомянутой щекой к ладони и проворчал, пряча глаза:

- Я слышал выражение “красота в глазах смотрящего”, но не мог предположить, что когда-либо оно окажется настолько буквальным.

- Посмотри на себя в зеркало, супруг мой, - фейри поднес пальцы Рана к губам и запечатлел на них нежный поцелуй, - и ты увидишь сам, насколько ты прекрасен.

Ран невольно улыбнулся этому искреннему самообману.

- Если бы это было так, у синцев я бы вряд ли сумел уйти от нэйгэ. А ведь тогда я был куда нежней и моложе, такое привлекает их еще больше.

- Звезды хранили тебя до меня, а родственные духи направляли путь, - уклончиво ответил фейри, и поди разбери, сколько тут было правды. - Как бы ты ни сопротивлялся идее судьбы, любовь моя.

- Я не буду с тобой спорить, - Ран зевнул в ладонь и дотянулся до края покрывала, набрасывая его на них двоих сразу, - ни один из нас сейчас не убедит другого, и если ты прав насчет того, что я каким-то неизвестным чудом успел расстаться со своей смертностью - у нас будет возможность определить её правоту на практике.

Кроуфорд засмеялся и, перекатив Рана на бок, уткнулся лицом ему в шею, словно закрывая собой от всего мира.

- Спи, моя упрямая любовь, спорам сегодня не место между нами.

Ран откинулся на спину удобнее и потянул его вплотную. Подушки остались где-то далеко наверху, но тянуться за ними сейчас совершенно не хотелось. Глаза начали слипаться как-то вдруг, и он едва успел заметить, как истаивает сизым дымком пламя свечей в настенных шандалах.

Первое, что он увидел, открыв глаза, был блеск рубина, вставленного в серебряный обруч. Венец лежал на алом бархате и чуть ли не звенел - Рану показалось, что металл дрожит от нетерпения. И он бы точно заподозрил во всем несносного фейри, если бы тот не спал за спиной, прижимая Рана к тебе и тихо дыша ему в волосы.

От ярости пополам с иррациональной паникой, накатившей на него в это серое предрассветное утро, бросило в жар. Ран едва успел удержать себя в руках - и потому пару минут только ровно дышал, не думая ни о чем и пытаясь успокоиться. Ни мягкое сияние серебра, ни злой блеск рубина не пробивались сквозь веки, но Ран и с закрытым глазами видел их настолько четко, словно этот образ был вырезан на обратной стороне его век.

Фейри за ним пошевелился, просыпаясь, и потом пробормотал негромко:

- Что тебя испугало, любовь моя?

Ран тяжело вздохнул. Рявкать на него было бы несправедливо, да и не хотелось, но теперь хотелось поскорее уйти. Это место...

- Скажи мне, Кроуфорд... - медленно начал он, - возможно ли, что у этого замка есть свой разум?

- У нашего дома, - напомнил Кроуфорд, гладя Рана по груди, - есть душа, память и сердце, как и разум у нашей земли, что здесь удивительного? Магия в том и есть.

Это небрежное доверие миру вокруг раздражало бы, если бы Ран не понимал, что его реакция вызвана остатками паники и гнева - он действительно доверился этому месту, и чем оно отплатило?

- Посмотри сам, - почти против воли, голос сделался холоднее, - какой восхитительный подарок он мне приготовил.

Кроуфорд поднял голову, посмотрел на венец и спокойно уронил голову обратно на постель.

- На твой венец я уже тысячу лет смотрю, любовь моя. Он прекрасен, как и ты, - он подгреб к себе Рана и поцеловал его в плечо.

- Я бы так не сказал, - неприятие полыхнуло и опало, и Ран коротко поцеловал фейри в висок в ответ, прежде чем выбраться из объятий и соскользнуть с кровати. До лобового столкновения со своей "будущей собственностью" Ран был бы более чем за, но теперь игривое настроение окончательно исчезло.

Небольшой круглый столик, где ночью стоял поднос с фруктами и кубками, а теперь лежала алая бархатная подушка с венцом, он обошел по дуге, словно гремучую змею, и с облегчением скрылся в купальне. Следовало наконец оценить масштаб очередного бедствия с волосами и привести себя в порядок... по мере сил.

На этот раз волосы отросли не больше, чем на ладонь, и теперь доходили до лопаток. Ран только вздохнул и поискал взглядом гребень, как в купальню впорхнули несколько крылатых человечков.

- Позвольте, повелитель? - мелодично чирикнул один из них, зависнув перед Раном, и, расценив удивленное молчание, как согласие, дал знак своим товарищам. В мгновение ока волосы Рана оказались заплетены в косу, перевязанную серебряной тесьмой. Стоило ему бросить взгляд на воду, как её зашпилили наверху, и только теперь Ран отошел от изумления достаточно, чтобы вежливо попросить маленький народец удалиться.

Несмотря на удобство и роскошь купальни, настроение совершенно не располагало к неге, поэтому завершил Ран туалет в рекордные сроки. Растерся приятно жестким полотенцем и только потом осознал, что, похоже, покидать чрезмерно гостеприимное место ему тоже предстоит нагим, как и пришел, потому что надеть то, что принесли ему эльфы, и появиться потом среди людей, было совершенно невозможно: тончайшая ткань и искусная вышивка выдавали нечеловеческое происхождение штанов и рубашки, не говоря уже о жилете с вплетенными в него серебряными кольцами кольчуги.

Он вышел из купальни так же, как и был, в полотенце, оставив шпильки на бортике. Коса уже привычно покачивалась за плечами, и Ран рассеяно подумал, что надо бы найти норманна, сведущего в этом вопросе - относительно боевой оплетки и грузила.

Серый предутренний свет снова растворился в теплых огоньках свечей, предлагая поверить, что столь неприятного пробуждения не было. Если бы не никуда не исчезнувший венец, возможно, что-то из этого бы и вышло.

Обнаженный фейри лежал на постели, даже и не подумав одеться. На его коже переливались отсветы и тени, и Ран подумал, что впервые видит его таким. Лихорадочное желание прошлого вечера просто не дало времени рассмотреть Кроуфорда как следует. Зрелище завораживало, так что он толком не понял, когда успел оказаться вплотную к ложу.

Ран присел на постель, как был, в полотенце, и потянулся погладить ладонь, оказавшуюся ближе всего. До остального он от края постели просто бы не дотянулся. Переплел теплые пальцы со своими, успевшими остыть от воды в купальне, коснулся запястья - и почти беззвучно попросил:

- Вернешь меня обратно?

Фейри посмотрел на него с улыбкой:

- Точно решил уйти? Даже не возьмешь меня? - Ран не сразу понял, о чем говорит Кроуфорд. А когда осознал, его сначала буквально бросило в жар, и только потом боцманской дудкой взвыло чутье.

- Боюсь, если я останусь сейчас, то вовсе не смогу уйти отсюда, - искренне признался он. - А это был бы не я. Самообман не красит никого, даже в этом волшебном месте. Так что... поднимайся?

Фейри вздохнул и сжал его пальцы в своей руке.

- Дверь позади тебя, любовь моя. Пройди через нее, и вернешься на берег моря, куда ты позвал меня. Я не могу пройти туда с тобой... пока еще не могу.

- Благодарю, - Ран прижался губами к запястью, на секунду закрыв глаза, и буквально заставил себя отстраниться. - Не прощаюсь.

Он улыбнулся напоследок и поднялся, сбросив полотенце на пол у постели. Обернулся - и дверь действительно оказалась совсем рядом, буквально рукой подать. Ран толкнул её и вышел вон.

По эту сторону оказалось темно, прохладно и сыро. С моря дул промозглый ветер, и кожа моментально покрылась мурашками. Разница между там и здесь оказалась так велика, что Ран даже обернулся, но дверь уже исчезла, скрывая от человеческих глаз и волшебную страну фейри, и самого хозяина пустошей. Ран тяжело вздохнул, припомнив его последнее предложение и то, в какой обстановке оно было сделано, - и, стиснув зубы, полез на дуб. К счастью, фейри оказался прав, и за прошедшие с его исчезновения часы ни одежда, ни оружие никому не понадобились. В куртке из толстой грубой свиной кожи немедленно стало теплее, но всё же не настолько, чтобы не задуматься немедленно о горячем завтраке.

На постоялом дворе только-только разжигали главный очаг. Хозяйский мальчишка сонно таскал воду в большую бадью на кухне, а его мать, толстая приземистая баба, разделывала вечерную опару для выпечки хлеба.

Ран взял у нее оставшийся с вечера кусок мяса и сыр и поднялся в комнату, где все еще спала Мэри. Если он не ошибался, хлеб и вино у них были. Как оказалось, он оголодал настолько, что незаметно умял все, что было. Впрочем, оно и понятно - от фейри Ран сбежал, едва умывшись, а до этого они занимались любовью всю ночь.

Да, любовью. Он помрачнел. Собственная паника при виде венца сейчас казалась иррациональной, но, тем не менее, перспектива однажды надеть его все равно не вдохновляла. Настолько, что это обещало стать огромной проблемой и причем совсем скоро. Лучше было думать об этом, безопаснее, по крайней мере, чем вспоминать последний взгляд фейри. Ран сомневался, что хозяин пустошей так просто предлагал себя случайным любовникам. И интересно, сколько их было за эту тысячу лет? И есть?

Следовало встряхнуться, наконец, и заняться делами, более близкими к реальности - опустим то, что они сами казались ему все менее важными, а коса тем временем становилась все длиннее. Временами Ран пытался припомнить, какой родной нечисти он обязан подобной радостью, но все варианты пришлось раз за разом отвергнуть. Кицунэ славились тем, что не могут убивать, а для родства с тэнгу он все же владел мечом недостаточно хорошо. Впрочем, он никогда не интересовался этим аспектом, не говоря уже о том, чтобы рваться в онмёдзи.

Он дожевывал скудный завтрак, когда проснулась Мэри. Оторвав голову от тощей подушки, она пробормотала пожелание доброго утра и стала торопливо причесываться. Спрашивать, как Ран провел ночь, она не стала, лишь скользнула взглядом по заплетенной косе и принялась скорее собираться, чтобы начать переезд. Хотя три мешка да заплечная сумка не требовали долгих сборов. Разговор все равно не клеился, даже самый простой.

Единственное, о чем попросила женщина, так это заехать в лавку с травами, и потом битый час перебирала там сушеные листья, о чем-то заговорщицки переговариваясь с хозяйкой. Немудрено, что ее в деревне считали сумасшедшей. Для людей непосвященных любое знание всегда выглядит либо блажью, либо колдовством.

На ферме он познакомил Мэри с псами, попытавшись насколько мог внятно объяснить, кого они теперь должны считать хозяйкой. Вроде бы получилось; остальное - дело ее воли, настойчивости и привычки, так что уехал Ран если не со спокойным сердцем, то с чистой совестью. В Ливерпуле он собирался быть уже к вечеру.

Мэри не стала упрашивать остаться, только разрыдалась и убежала в дом.

- Что-то чувствительная она у тебя, - вздохнул хозяин фермы, который, конечно же, никуда не поехал. Ран ему и дела передал сразу, где чего починить и сколько денег на это потратить. Мужик казался толковым, только с закладом не повезло, ну и серебрушкой рискнуть - для Рана небольшие деньги.

- Привыкнет, - ответил Ран.

Почему-то это "привыкнет" засело в голове и крутилось там всю дорогу. Кто и к чему привыкнет, думать не хотелось, но как напасть, мысль возвращалась, едва он выкидывал ее из головы.

Придет ли во сне фейри? Привыкнет ли он к Рану или забудет? Привыкнет ли сам Ран?

Кроуфорд хочет вечность вместе; фейри привык мерить время веками, и, должно быть, в зачарованном замке они вправду проносятся мимо голубиной стаей. Но что делать в зачарованной стране ему самому? Кипучая натура не позволяла ему сидеть на месте, и только лишь любви им будет мало, Ран это точно знал.

И даже что-то произнесенное про стоять на страже... Ран прекрасно видел, что и один фейри способен раскидать стаю волкодлаков. К тому же маловероятно, что Кроуфорд был единственным фейри, кто умел держать меч. Нет, это занятие Рану не подходило, его охватывал ужас при одной мысли, что он будет заперт в этом замке, с единственным человеком и единственным занятием.

Здесь, в Ливерпуле, ему было хорошо - как и во всяком большом городе. Пускай по сравнению с родиной большая часть западных городов были грязны сверх меры, но это кипучее бурление жизни вызывало улыбку и убеждало в том, что и он сам все еще жив.

Кроме давно привычной работы Ран собирался найти здесь норманна, сведущего в плетении боевых кос, заглянуть к аптекарю за новыми книгами.. да и мало ли чем найдется занять разум и руки. Конечно, с косой теперь он был сильно приметен, но многие наемники прятали голову в капюшоны или заматывали тканью, скрывая лицо, так что Ран не будет первым.

Для начала стоило найти знакомых. В Ливерпуле вроде как должен был осесть Одноглазый, его клиентура всегда платила золотом, хоть и ставила почти нерешаемые задачи. Ну, или можно найти Беззубого, тот с сыновьями уже лет десять как держал в порту таверну. Без работы Ран не останется в любом случае.

Даже с озабоченным фейри во снах. И не во плоти, потому что звать Кроуфорда Ран больше не собирался - рядом с ним мозг рассыпался в пыль, и Ран всерьез рисковал проснуться в очередной раз уже в венце. Просто потому, что становилось как-то... всё равно.

Он едва успел к закрытию ворот и, проведя целый день в седле, решил, что визит на городское дно откладывается на следующий вечер. Не то чтобы местных смутил бы стойкий запах лошадиного пота или толстый слой дорожной пыли, но ему самому вызванная усталостью невнимательность могла дорого обойтись.

Да и стоило подготовиться к ночи. Браслет свой - работал он или нет - Ран надел сразу, а потом озадачился неожиданным вопросом: сочтет ли фейри зовом случайную оговорку, во сне, например? Поразмыслив, он решил, что запросто - особенно если утомится ждать настоящего.

Но сны оказались пусты - мешанина образов, принесенных последними днями, наслаивалась друг на друга. Собаки на ферме, пыльная дорога, крыша с подпалинами от старого дома Мэри, снова таверна - та, где Ран получил удар ножом... Утомительные картины перетекали друг в друга, вспыхивали и гасли обрывками воспоминаний, и фейри снова не было. Ему даже в какой-то момент снился замок, точнее, Ран понимал, что это он, но на самом деле, скорее всего, видел лишь свои бесплотные фантазии: незнакомые пустые коридоры, лестницы, которые менялись местами, огромные запертые двери... Он кружил, окончательно запутываясь, пока не оказался в маленькой, похожей на пещеру комнатке, в центре которой на алом бархате спал рубиновый венец.

Спал чутко, готовый проснуться в любой момент, воспользоваться случайным прикосновением... Ран на мгновение представил себе, что произошло бы, если бы тогда, спросонья, он, не разобравшись, решил, что это венец Кроуфорда - и протянул бы серебряный обруч фейри, посчитав, что раз он появился, то так и надо.

Пробрало нешуточным морозом, словно он не просто оказался нагой на ледяном ветру, а вместе с доспехом и одеждой с него сняли еще и кожу, оголив нервы, и кости черепа, защищающие мозг. И всё, что было там внутри - свое, интимное, неловкое, стыдное, составляющее суть - вдруг открылось чужому взгляду, пускай даже это бесконечно снисходительный, любующийся взгляд фейри.

Нет. Никогда. Даже если для этого придется разорвать отношения.

Он проснулся с бешено бьющимся сердцем, будто после кошмара, и долго лежал, глядя в закопченный потолок. Может быть, фейри все-таки использует колдовство? Почему рядом с ним все казалось таким волшебным, что у Рана отшибало даже чувство осторожности? Не говоря уже о самосохранении. И почему сейчас все виделось совершенно в другом ключе? У него будет к Кроуфорду масса вопросов, точно.

Но задать их так и не удалось. Всю следующую неделю сны были пусты и бесплодны. Если поначалу Ран радовался передышке - а как ни крути, в присутствие фейри все сводилось к венцу, по итогам, - к четвергу стало ясно, что Кроуфорд не появится сам. Промаявшись целый день, Ран пошел на сделку с самим собой и попытался позвать фейри вслух - и снова не получил ответа. Учитывая, как фейри обрадовался такому шагу навстречу прошлый раз, было странным обнаружить, что зов остался неуслышанным. Ран невольно начал тревожиться, представляя, что могло произойти. Хоть ты ищи поблизости вересковую пустошь, в самом деле!

Мирские дела прошли как-то мимо, Ран едва отметил их в памяти. Он успел отработать заказ, с неестественным равнодушием отметив, что кровь у цели хлынула буквально рекой от небольшой изначально раны. Удалось задеть крупную внутреннюю жилу? Но нет их там особо, чтобы вот так хлестало. Больше неприятностей Ран поимел от своей залитой кровью куртки, и волос, будь они неладны, которые начали мерцать сразу же, как брызнула кровь.

К вечеру субботы Ран снова появился в трактире у Беззубого, надеясь выловить кого-нибудь из бардов, чтобы уже выслушать эту проклятую легенду от начала и до конца. Но в таверне все толпились вокруг какого-то забулдыги, пьяно стучащего кружкой по грязному столу.

- Волки, т-тебе говорю!- едва ворочал он языком. - С л-лошадь ростом! Лапы во! Следы с ладонь, сам видал! Аж пор... прт... про-трез-вел!

- Брешешь! - спорил с ним рыжий коротышка, но вина в кружку пьянчуге подливал исправно. - Не может быть, чтоб ты - и протрезвел!

- А к-как я сюда добрался? - икнул пьяница и чуть не разлил брагу. - И г-говорю тебе, ел-ле ноги унес!

Ран только пренебрежительно фыркнул себе под нос. Сюда он зашел по делу, но иногда приходилось слушать и вот такие басни. Сегодня Беззубый намекнул, что есть шанс, что заглянет человечек по одному из интересующих его вопросов, а таких у Рана было не так уж много. Фейри, местная письменность у него на браслете и коса. Посмотрим, кто таков.

"Человечек" оказался здоровенным детиной - косая сажень в плечах. На кожаной куртке красовались прорехи от ножей или мечей, и по какой причине владелец не занимался их починкой, Ран понял едва ли не сразу. Связываться с человеком, выжившим после таких ударов, не хотел бы никто.

- Ты, что ли, меня искал? - звучно спросил он, подсаживаясь за стол к Рану. - Беззубый сказал, ты от меня чего-то хочешь.

- Не обязательно от тебя, - уточнил Ран. - Мне сказали, что твой народ сведущ в обращении с боевыми косами.

Он выразительно перебросил на грудь туго заплетенные волосы и продолжил:

- Еще меня интересует здешний язык до латыни... и, пожалуй, истории про фейри. В чем из этого ты сведущ - определяйся сам.

У норманна оказались седые, почти белые волосы, желтые глаза и пронзительный взгляд, как у человека, видевшего изнанку мира и не сошедшего при этом с ума. Странный набор для того, кто был едва ли старше Рана.

- У тебя есть более... спокойное место, - мотнув головой в сторону спорящей пьяной братии, спросил он, - чтобы поговорить?

Ран только кивнул на дверь, бросая на столешницу мелкую монетку. При желании, в порту можно было найти что угодно, главное - задаться целью. Вот и Ран обнаружил этот крохотный бар на пяток столиков, который держала вдовая рыбачка.

Молчаливая хозяйка глянула вопросительно и успокоилась, когда постоянный клиент устроился на обычном месте - за столиком у окна совсем рядом со стойкой и проходом на кухню.

- Много лишних ушей, - пробормотал, увидев обстановку, новый знакомый Рана и, хищно ухмыльнувшись, вытащил из голенищ своих сапог два кинжала. Крутанув оружие в пальцах, он со стуком положил их на стол по обе стороны от себя. - Вот, так лучше. Теперь спрашивай.

Привычный жест. И в нем было что-то кроме обычной угрозы незваным гостям.

- Как я понимаю, это работает, - пробормотал себе Ран, снимая с предплечья свою самоделку. - Тогда скажи мне, работает ли это - и если да, то как.

Вглядевшись в рунную надпись, его безымянный собеседник посерьезнел и, подняв браслет выше к свету, почему-то закрыл глаза.

- Твоя кровь? - спросил он. - На ущербной луне делал?

Ран кивнул, чувствуя себя человеком, у которого что-то получилось - но случайно, и теперь эксперт косится с уважением, не забывая вертеть пальцем у виска.

- Моя. Наобум делалось, по большой нужде и наитию. Что получилось-то?

- От злого взгляда убережет, но от ножа и болта в спину - не надейся, - положил браслет на доски перед собой тот. - Но сила в этой штуке есть, хоть и правила все нарушены.

Ран с некоторой растерянностью поскреб в затылке. Тоже неплохо, но не то.

- Мне нужен был оберег от фейри, - вполголоса пояснил он. - Стоит ли исправлять этот или проще сделать новый, правильно?

- От фейри... - засмеялся его собеседник и откинулся назад, словно хотел рассмотреть Рана всего целиком. - Если ты перешел дорогу фейри, тебя уже ничего не спасет. Этот народ и за три моря тебя учует.

- Да, я уже выслушал пространную речь о тщетности любых попыток, - сумрачно буркнул Ран. - Я, как ты видишь, не местный, и ваша нечисть мне незнакома. Так что встреча на пустоши меня... напрягла. Неужели ничего нельзя сделать?

- Давно это было?- с интересом глянул на Рана тот. - Фейри обычно сразу морок наводят, дня три - и ты, считай, корм для червей. А потом они забывают обиду, если на их землю не вернуться, конечно.

- Он хочет вечной любви и нерушимых уз, - Ран развел руками, - вторая неделя уж пошла. Теперь вот вместо работы собираю дедовские сказки да бабские сплетни.

У Рана сложилось ощущение, что его новый знакомый подавился воздухом. В глазах, до того напоминавших спокойствием янтарь, отразилось удивление, ошеломление и недоверие. А потом они расширились еще больше.

- И ты под него уже лег? - протянул детина, но вопросом, скорее всего, эта фраза не являлась.

Странно, но Ран не чувствовал смущения - бесцеремонность и компетентность собеседника неумолимо переводили ситуацию в категорию визита к лекарю.

- У нас к этому относятся проще, - он все-таки счел нужным пояснить, - так что, да, лег. Но сам взять не успел - едва остановился.

- Венец на алых волосах и звездный свет в его глазах... - продекламировал его собеседник и покачал головой. - Плохи наши дела, видать...

Так. Легенду он уже нашел, у кого послушать. Ран вздохнул с едва заметным облегчением - даже если больше норманн ничего не скажет, ожидание уже, считай, окупилось.

- Хоть кто-то знает, о чем речь. Да, про предсказанную встречу с суженым-ряженым я уже успел наслушаться. И ведь вроде бы умный мужик, но как заведет - так будто из опиумной курильни выполз на одной брови. Можешь изложить кратко, о чем эта проклятая легенда?

- Если коротко и опуская подробности, - подался к нему норманн, - то о великой любви, которая преодолевает время и преграды. - Он прищурился, вновь окатывая Рана непонятным взглядом. - А ты от него бегаешь, так?

- Откуда у смертного взяться вечной любви? - Ран развел руки, будто предлагая посмотреть на себя. - Наш век короток, чувства скоротечны. Поддайся я сейчас - и что мы будем делать друг с другом лет через пять, когда чувства угаснут, а узы останутся?

Вопрос был вроде бы риторическим, но тон ясно намекал, что у него будет продолжение. И Ран жестко закончил:

- Драться за власть.

В пристальном взгляде его собеседника появилось что-то новое.

- Дай мне руку, - сказал он, протягивая Рану ладонь. - И не дергайся, я хочу проверить одну штуку.

Ран помедлил. Чужих прикосновений он не любил, но раз нужно для дела... может, норманн что-нибудь поймет. Пришлось стянуть тонкие замшевые перчатки - на правой снова пополз шов, пора менять - и протянуть ладонь. Норманн взял его руку, раскрывая пальцы, а потом без всякого предупреждения хватанул один из своих кинжалов и полоснул по ладони Рана.

Ран дернулся от неожиданности, но держали крепко, и он только порадовался, что и в эту укромную таверну пришел, так и не сняв капюшона, а после демонстрации еще и косу убрал под плащ. Упаси духи, если сейчас полыхнут его волосы... Но обошлось. В этом смысле.

А вот порез на ладони начал затягиваться, все быстрее и быстрее - норманн вовремя отпустил руку, и края, сомкнувшись, оставили только тончайший нитевидный шрам. Который через секунду исчез совсем. Норман кивнул сам себе и отпустил руку Рана.

- Перед тем, как избранный примет дар, - словно нехотя сказал он, - тьма и смерть придут на землю. Я всегда считал эту часть легенды досужим вымыслом, чтоб ты знал. Но и легенду тоже, к слову. А теперь мне не нравится, как оно звучит.

Ран не выдержал и выругался на родном языке. Сочно, искренне, поминая всех западных варваров скопом и по одиночке, и людей, и нечисть, и пророков, и больше всего - местные брачные обряды! Досталось, впрочем, и своему неуемному любопытству - дескать, раз все равно изгнан, отчего бы не достигнуть самого западного края земли, где солнце скатывается в море?

Норманн смотрел почти сочувственно, и это бесило еще больше.

- Там сказано что-нибудь еще? - мрачно осведомился Ран, выдохшись.

- Вообще легенда говорит, что звездный воин будет влюблен в своего супруга без памяти и с первого взгляда, - норманн снова оценивающе посмотрел на Рана. - А это, как я понимаю, ложь? Ну, а раз так, то и все остальное может оказаться чушью собачьей.

- Не знаю я, сколько в этом лжи, - Ран впервые отвел взгляд, - сколько любви, а сколько - гламора, - он старательно выговорил непривычное слово, - но знаю, что от того, что тебя сначала ловят, а потом преследуют, как нарушившего договор о помолвке, ни одна еще вечная любовь не родилась. Как бы ни затягивались мои раны, я воспитан свободным человеком. И склонять голову не привык даже перед волей микадо, потомка солнечной Аматэрасу, не то что перед владыкой местной нечисти.

- Я бы разложил тебя прямо на этом столе, - сказал норманн и двинул бровями, - если бы ты позволил, конечно. Жаль будет, если это всё уйдет из мира людей какому-то ублюдку.

- Я бы не стал торопиться в столь деликатном вопросе, - Ран медленно усмехнулся в ответ. До принца Гэндзи ему, конечно, далеко... но отчего бы не попробовать? Говорят, клин вышибают клином. - Хотя, если мы сойдемся, рассчитывал бы и на ответную любезность. Но сначала я бы все же хотел узнать, как твое имя, норманн. Раз уж мы дошли до таких предложений.

- Меня зовут Фри, - произнес тот и тряхнул волосами. - А что до торопливости... То я не загадываю, переживу ли ночь, почему бы не взять то, что дает тебе жизнь? И насладиться этим сполна? - он усмехнулся и, глядя Рану в глаза, облизнулся. - Мне лечь на стол?

- Возможно, чуть позже, - Ран с трудом отвел взгляд от влажных губ. - Я Ран. Раз фейри мы успели обсудить с нескольких... сторон, расскажи мне про ваши косы. Свою я обрезать не могу, потому ищу способ использовать.

Почему бы и правда не попробовать, пронеслось в голове. Так он хотя бы узнает, насколько искренни были его собственные чувства - тогда, с Кроуфордом? Может, он просто оголодал до мужчины, вот и вляпался с брызгом и плеском, едва не забыв себя.

- Вплети бляху поувесистей да бей волосами по лицу врага, - хмыкнул Фри, с любопытством наблюдавший за Раном.

- Это... украшение? - несколько неуверенно отозвался Ран. Не всегда, но еще случалось, что ему не хватало словарного запаса. - И она не такой длины, чтобы мне дотянуться.

Но стоило подумать. Может, даже зайти к оружейнику... или и вовсе придумать нечто вроде мягких ножен, колючих с наружной стороны.

- Это уж как тебе угодно будет, - кивнул Фри, а потом неуловимо быстро подхватил со стола свои кинжалы и так же стремительно сунул их в сапоги. - Ну что, Ран, пойдем, пройдемся?

Ран кивнул и тоже поднялся:

- Если так - веди, - он чуть улыбнулся, - у тебя же найдется прочный... стол?

Определенно, это знакомство обещало быть удачным... но на свою лежку Ран тащить Фри пока не собирался. Мало ли что. Мало ли кто.

Они вышли на темную улицу; в нос сразу ударило вонью тухлой рыбы, вытащенной из сетей. У двери в кабак чадил факел, и стоило только выйти за пределы освещенного круга, как Фри развернулся, притянул Рана к себе и, уже ни о чем не спрашивая, впился поцелуем, раскрывая губы губами, и вламываясь в рот Рана языком.

Ран дернул его за волосы на затылке, отодвигая, потом погладил - и снова наклонил к себе. Торопливый какой... но да, страсть чувствовалась ясно, вызывая отклик. Может быть, не такой всеобъемлющий... но тоже однозначный.

Он оторвался с трудом, поймав напоследок губами нижнюю губу, и хрипло предложил:

- Чуть медленней. Я никуда не денусь.

- У меня... - Фри забрался рукой под капюшон Рана и, намотав на руку косу, наметил захват за шею. - Тут корабль рядом, - выдохнул потом в губы. - Пошли? На воде фейри слабее.

Вот от этого неожиданно повело - так, что Ран замер на долгое мгновение и только потом тряхнул головой, сбрасывая ладонь.

- Уговорил, - выдохнул алчно, - веди.

Дорогу до пристани Ран едва запомнил. Фри постоянно прижимал его к себе, шаря ладонями по телу и бесцеремонно лапая за задницу, чем определенно мешал трезвым мыслям. Корабль у норманна оказался здоровенной ладьей, с палубной постройкой, в которой располагалась капитанская каюта.

- Такой стол подойдет? - кивнув на застеленное шкурами деревянное ложе, выдохнул Фри и принялся сдирать с себя одежду. - Хочу, чтобы ты мне вставил... И волосы распусти, - он притянул Рана в жадный поцелуй.

Тот усмехнулся и взялся за шнур.

- Хочешь посмотреть, норманн? - он впервые отпустил силу осознанно - и рассыпавшиеся по плечам и груди пряди медленно налились нездешним светом. Подошел ближе, сбившись на кошачий шаг, мягко толкнул неожиданного любовника на шкуры. - Любуйся.

- Один меня побери, - выдохнул Фри, падая на спину. - Ох, благословенная Фриг, в душу тебя, да! - приподнялся, схватил Рана за руку и повалил на себя.

Ран проехался по нему всем телом - длинно, с наслаждением, втерся пахом в пах, ухватив за ягодицы. Прошелся мелкими укусами по шее, потакая своей жадности, а потом прицелился как следует - и оставил шикарный засос на ключице.

- Нррравится? - прокатилось в горле непривычным рыком, и неожиданно ужалила мысль - с Кроуфордом он осторожничал. Отдавался, но не брал, опасаясь попасться.

- Ты еще спрашиваешь! - Фри перекатился, подминая его под себя, вжался членом в бедра, жгуче поцеловал и снова, перевернувшись, затащил Рана на себя, ловя его волосы в кулак. - Ох, как хорошо!

Ран прижался губами к запястью, легко прихватил кожу зубами. Провел ладонями по животу, надавил ногтями у самого паха, соскользнул вниз. Жарко выдохнул на красную от прилившей крови головку - и взял в рот.

Норманн даже вскрикнул от неожиданности и выгнулся, шире раздвигая бедра.

- Только не нежничай, - прохрипел он, вновь хватаясь за волосы Рана. - О, всемогущий, они у тебя как шелк!

Ран провел по стволу ладонью, не прекращая нежить головку на языке и позволяя мозолям от меча слегка царапать чувствительную кожу, мазнул пальцами за яичками, настойчиво помассировал вход. Поморщился - слишком сухо - и выпустил изо рта член, поднял голову:

- Где... что-нибудь? - вышло излишне требовательно, почти властно, но Фри это, кажется, не смутило.

- Погоди... - он потянул Рана к себе, залез ему в рот языком, слизывая даже намек на вкус своего члена, и так же отстранил. - Сейчас... от тебя ж не оторваться...

Он вывернулся из хватки Рана, прошел голым к сундуку и вытащил оттуда темный фиал. Ран отвернул крышку - и опознал по запаху льняное масло. Густое, вязкое... то, что нужно.

- Иди сюда, - он поднял взгляд, заметив краем глаза, что кроме волос тихим, едва заметным мерцанием подернулась еще и кожа. - Иди сюда, Фри. И все будет.

Голос съехал едва ли не на тон ниже, сделался обволакивающим, почти бархатным. Как у фейри. Ран замер, переживая это осознание, но Фри уже целовал его в губы и, заваливаясь на ложе, вновь затаскивал на себя.

- Заставь меня кричать, - просил он между обжигающими поцелуями, - ни под кем не кричал, под тобой хочу. Слышишь?

Ран перевернул его на живот - легко, почти без усилия, - и сразу же прижался губами к шее сзади. Перехватил за бедра удобнее, втерся членом между ягодиц, проехался между половинками, а потом ощутимо сжал зубы на загривке.

Фри сотрясла дрожь, мощная спина прогнулась, а Ран щедро плеснул на ладонь масла и принялся разминать вход, спускаясь вниз по спине полуукусами. Он выпрямился, когда дошел до изгиба поясницы, с удовольствием оглядел испятнанную спину - и втолкнул внутрь сразу два пальца.

Фри стиснул пальцы собой, задышал тяжелее и через миг расслабился. Раздвинул ноги шире и приподнял задницу, подставляясь под руки Рана.

- Только... Не томи, - хрипло прошептал он и закусил край одной из шкур зубами, явно позволяя любовнику делать все, что тому придет в голову.

Приготовился к боли? Ран только улыбнулся и согнул пальцы внутри, нащупывая нужное место, растягивая, раздвигая тугие стенки под себя. В ответ на протест он надавил еще раз, сильнее - и добавил ещё один палец.

Чужое наслаждение странным образом резонировало с силой внутри, словно кто-то ударил в бок огромного колокола, и теперь изнутри рвался гулкий, густой звон. Когда Ран, наконец, пристроил к размятому входу головку и толкнулся внутрь, под кожей словно взошла луна. Слабое сияние уже нельзя было списать на обман зрения, оно несомненно было - и даже заставляло предметы отбрасывать тень.

Фри глухо застонал и мотнул головой, дрожа от усилия оставаться на одном месте. На широкой спине прорисовались мышцы, выступила испарина и кожа заблестела.

- Да-вай... - невнятно просипел Фри и поддал бедрами, насаживаясь на член до упора, - о, коз-злы Тор-ра!

- Точно не они, - выдохнул Ран, плеснув еще масла: так, что задница под ним залоснилась, а член выскользнул легко и еще легче погрузился снова. Ран сжал ладони на ягодицах, стиснул по бокам, разминая, и принялся двигаться. Длинно, размеренно, выходя почти полностью так, чтобы внутри оставалась только головка, и перехватив за бедра удобнее.

Фри что-то прохрипел невнятное, а потом, привстав на локти, начал подмахивать - резко, сильно, каждым движением лишь наращивая темп, словно хотел вышибить из Рана дыхание. Ну, или загнать себя до беспамятства, судя по тому, как постанывал и ругался себе под нос.

Дело, конечно, хорошее, но не так же быстро, так что Ран перехватил его под бедра чуть удобней, замедляя движения - так, чтобы член проезжался по нужному месту внутри неторопливо, позволяя прочувствовать каждое движение, но недостаточно, чтобы добрать до оргазма и с облегчением сорваться. В конце концов, Фри пожелал под ним орать, так почему бы не выполнить это желание?

- Сильнее, - почти прорычал норманн, сжимая кулаки. Мышцы бугрились на его спине и плечах, так и напрашиваясь на прикосновение. - Сильнее, ну же!

Руки были заняты, так что Ран наклонился и потерся о ходящие ходуном лопатки щекой, прижался губами, слизывая пот, прихватил кожу “крыльев” зубами. Его сила хлынула рекой, впитывая их общее вожделение, взвинчивая, вскидывая к новому пределу - в небеса, полные звезд. Ран чувствовал ее теперь как нечто осязаемое, плотное покрывало, обнявшее их обоих, не позволяя кончить раньше времени - только длить и длить наслаждение.

Припомнив чужое обещание, он приблизил губы к уху Фри и прошептал, почти прошипел:

- Покричи же для меня, как ты хотел.

- Так... сильнее, еще! - вздрогнул всем телом Фри, сжимаясь на члене так туго, что в глазах потемнело. - Не жалей, - и качнул бедрами, втираясь задницей в Рана.

Мелькнула было мысль дотянуться до его члена масляной ладонью, но знакомая уже жадность ревниво оскалила зубы: нет уж, никаких дополнительных излишеств. Только так, как есть. Сорваться в толчки, разрешить себе жестко брать податливое тело оказалось просто. Ран оперся ладонью на загривок Фри, вминая в меха, вздернул бедра выше и дал себе волю. Сила плыла вокруг призрачным покрывалом.

И норманн начал постанывать - сначала глухо, а потом, когда Ран все больше отпускал себя, уже неотрывно, на каждое движение члена внутри. Он не пытался вывернуться из жесткой хватки, напротив, явно получал от этого удовольствие - и когда Ран хватанул его волосы в горсть и оттянул, заставляя поднять голову, вскрикнул в первый раз.

Дернулись на спине мокрые змеи слипшихся волос, поползли вниз, защекотали лопатки. Ран зарычал - низко и гортанно, - зашипел, пытаясь совладать со страстью и силой разом, и сомкнул зубы на порядком искусанном загривке. Фри выгнулся, глухо вскрикивая, а потом закинул руку за спину, нашаривая бедро Рана, уцепился и толкнул на себя - в себя, сжимаясь до предела.

Ран перехватил его локтем за шею - если норманн фанат жесткой хватки и крепких объятий, то и это должно понравиться, поймал губами за ухо, перекатил на языке полыхающую мягкую мочку. Фри задохнулся на миг и стал словно мягкая глина - лепи, что хочешь. Содрогаясь от ощущений и закрыв глаза, он с хрипом принимал каждый удар членом и дрожал все сильнее, явно балансируя на самом краю.

Подтолкнем, значит. Самому уж невмоготу - и Ран с силой втянул в рот мягкую плоть уха. Сжал зубы, едва не пустив кровь.

И им хватило. Фри почти взвыл, вскидывая голову, выгибаясь и сдавливая член Рана задницей. Судороги, прокатившиеся по мощному телу, ощущались буквально, и Ран тоже не удержался.

На мгновение в каюте рассвело, словно сквозь узкое оконце неведомым образом внутрь пробралась луна - да не узким месяцем, а в полной силе. Ран глухо вскрикнул, переживая пик наслаждения и собственной силы, а потом упал сверху на широкую спину, и сияние погасло.

- Ну ты... да-а...- едва слышно прошептал под ним Фри, уткнувшись лбом в сложенные руки и дрожа всем телом. - Хочу... еще. И видеть твое ли... лицо, слышишь?

Ран бездумно гладил, что попалось под руку - мокрое, перевитое жилами мышцами плечо. Шевельнул губами, почти не слыша себя:

- Раз хочешь... значит, будет.

Сила медленно втягивалась под кожу, он знал. Гасло сияние, исчезало ощущение ее материальности... хорошо, что не с Мэри - мелькнуло вдруг. Ее он мог бы и до полусмерти укатать.

Фри вдруг тихо засмеялся.

- Теперь он меня точно убьет, - норманн развеселился, будто услышал удачную шутку. Рану даже не потребовалось объяснений, кого имеет в виду его случайный любовник. - Я бы вот убил...

- Главное, чтобы я тебя не убил, - хмуро буркнул Ран и потерся щекой, смягчая тон. - Потому как сила моя едва проснулась... и я только учусь с ней обращаться. А с остальным разберемся.

- Моя прабабка... - пробормотал Фри, поворачивая к нему голову, - понесла моего деда, погуляв на болотах, - приоткрыл глаза, посмотрел на Рана и облизнул губы. - Мой дед, покувыркавшись на сеновале с пришлой селянкой, через девять месяцев нашел на пороге дома мою мать. В корзине, сплетенной из виноградной лозы. Из одной, чтоб ты знал, - он снова усмехнулся. - Моя мать пошла к заговоренным камням на болоте и... Дальше понял, да? - он накрыл Рана своей лапищей, а потом медленно, наслаждаясь каждой долей мгновения, подгреб его к себе. - Мне плевать на твою силу.

Ран улегся рядом, но не вплотную - на коже липкой пленкой подсыхал пот.

- Выходит, человеческой крови в тебе самое большее восьмая доля, - задумчиво протянул он, перебирая чужие пальцы, - от того ты и сведущ в этих делах... и сам, небось, ищешь фейри в возлюбленные?

- Упаси Один! - засмеялся Фри. - Мне и людей хватает. К тому же, я до влюбленности, считай, и не дожить могу. Что во мне силы? Так, след почуять или увидеть чего... И всё. Толку ни на медяк.

- Всем бы такие мелочи... - проворчал Ран, поднимаясь. Кажется, он видел на столе кувшин. - Сейчас я, напьюсь только. Это же можно?

- Отравы не держим, - махнул рукой Фри и со стоном перевернулся на спину. - Но знаешь, я теперь просто не могу отделаться от мысли, что визита нужно ждать сегодня. Удивительно еще, что до сих пор твой муженек не появился во плоти.

Ран мысленно согласился. Кроуфорд непременно явился бы... если бы мог.

- Обычно он мне снится, - признался он. - Каждую ночь. Но в эту неделю пропал... и я уж решил, что все, перегорел. Венца я так и не надел, то и дело норовлю сбежать - поневоле задумаешься, не ошиблась ли легенда.

- Про измену там точно не было, - кивнул Фри, разглядывая Рана без всякого смущения. - Может, он понял, что Обещанный - это не ты? Или решил дать тебе время определиться? Ты расстроен?

- Скорее озадачен, - признал Ран, отпивая пахнущего какими-то фруктами разбавленного вина, - и озабочен. Ему нужен был не только суженый, но и воин, стало быть - ожидается важная битва какая-то. Там про это не сказано?

- Фейри веками охраняют границы миров, - беззаботно ответил Фри, - чтобы зло не лезло, куда ни попадя. Все эти твари из кошмаров... С вивернами, знаю, у них вражда сильная, но про это спокон веков известно. Драконами их у нас кличут, слыхал про таких? Людей очень не любят.

- А им с того какая выгода? - Ран нахмурился. Людские сторожки у каждой пустоши он бы понял, но зачем фейри это заделье? - Или тварям сюда один хрен через них идти, не остановишь, так вырежут?

- У фейри своего спроси, он лучше знает, - предложил Фри и зевнул. - Он же, если не ошибаюсь, король?

- Спрошу, как дозовусь, - Ран кивнул, допивая кубок. Присел рядом на постель, взъерошил светлую челку - словно пытаясь лаской телесной восполнить отсутствие душевной нежности. - Непременно. Список вопросов моих к нему все длиннее...

Потому что проверка удалась на славу. Осталось понять, что делать теперь с полученными сведениями.

- Оставайся, - подвинулся на ложе Фри. - Ночь на дворе, а здесь места много. Да и я не кусаюсь, - он усмехнулся и, поймав Рана за руку, потянул к себе. - Только если попросишь...

Ран только усмехнулся в ответ, вытягиваясь рядом. От норманна он опасности не чуял, пожалуй, и вправду можно себе позволить поспать рядом с ним. Редкость, вообще-то.

- Может, и попрошу, - Ран зевнул, - утром.

- Если меня ночью твой супруг не придушит, - притянул его ближе Фри и накинул на них обоих сшитые в покрывало шкуры. Почему эта мысль его забавляла? - Но я не жалею. Оно того стоило.

- Что-ты через слово смерть поминаешь, - Ран нахмурился, устраиваясь рядом. - Неужели жить скучно? Или с Одином поскорее встретиться хочется?

- Может, скучно, - зевнул, закрывая глаза, Фри, - а может, и нет... - он засыпал, похоже, на лету. - Вот тьма придет... и будет весело.

Мда, весельчак. Ран тоже уже засыпал - и впервые искренне захотелось, чтобы в эту ночь сны оказались не пустыми. Только вот не поздно ли? Оказалось, он успел соскучиться по голосу фейри, и по его взгляду, и рукам... Это Ран понял, увидев Кроуфорда во сне. Но в следующий миг осознал, что это не сам фейри, а лишь воспоминание о нем, самого Рана.

Да и то - виделся тот, каким был, когда Рану сбежать удалось. Скакал по камням говорливый, шумный ручей, а фейри на той стороне держал под уздцы сразу двух жеребцов, черного и белого, а они ласкались да ржали тихоньку, будто рассказывая про свою обиду.

Рану бы воду перейти, да только ни спуститься к ней, ни вниз прыгнуть - трава как будто ноги связала. Дернулся он раз, другой, да только крепче на одном месте увяз.

- А может, - неизвестно откуда вдруг появился Фри. Постоял, посмотрел на воду, на фейри, а потом опять к Рану повернулся. - Врет легенда-то... Небылица это все, и лошадей с крыльями не бывает.

- Сам проверю, врет ли. Никого не спрошу, - отрезал Ран, уже привычным движением перебрасывая косу со спины... и растерянно замер, поняв, что перебрасывать нечего. Полно, да была ли она? Или тоже такой же морок, как орлиные крылья у лошадей?

Фри засмеялся, раскинул руки, и Ран вдруг увидел, как те превращаются в перепончатые, как у летучих мышей, конечности.

- А может, и венец надеть хочешь? - уносясь в темное небо, крикнул он, и сверху посыпались звезды.

Белые искры, расчертившие небосклон, становились к земле алыми, и Ран, протянув руки за одной из них, вдруг обнаружил в ладони венец с рубином. Камень зашевелился, начал расти и обернулся гадючьей головой. Ран перехватил её у самой челюсти, с силой сжал, ломая шею, и злые рубиновые огоньки глаз потухли. Морок развеялся, и венец нетронутым завис над ладонью.

- Сам проверю, - снова процедил Ран. - Никого кроме нас это не касается!

Внезапно поднялся ветер. Задул, поднимая от ручья туман, закружил клочья, размазывая их вокруг Рана белой стеной, потом все потемнело, и стало слышно, как скрипят уключины покачивающихся на волнах лодок.

- И что... - сквозь сон Ран разобрал отдаленный голос Фри, - он сразу ко мне послал?

- Так, господин... Вы же... Да и Арша говорила, с таким мороком простому не совладать... - глотая слова, отвечал кто-то. - ... страшно.

- Так бредни это... Слышал в таверне вчера...

- А это? Не бредни?

Наступила тишина и Ран проснулся окончательно. Как всегда, резко, с ясной головой. Говорили, похоже, за дверью, едва прикрыв, чтобы не мешать спящему, и Ран быстро оделся. Досадливо сплюнул, вспомнив про снова отросшую косу, и наскоро заплел от верха, насколько хватило подаренного фейри витого серебристого шнура. Как ни странно, и в этот раз его хватило на всю длину, и еще концы остались, перевить пучок. Ладно, это потом. Он легко толкнул дверь и вышел из каюты.

Фри стоял, привалившись к борту, и рассматривал какой-то бурый комок. Рядом с ним, услужливо пригибаясь и заглядывая в глаза норманну, суетился старик в лохмотьях и с клочковатой бородой, грязной от пыли. Взгляд, впрочем, который он бросил на Рана, был пронзительным, бил навылет, точно удар тяжелого копья. Старик явно был непрост и совершенно точно хотел казаться безобиднее, чем был на самом деле.

Ран коротко кивнул Фри и всмотрелся, понимая, что буро-серый комок размером с ладонь норманна оказался лапой. И такие лапы он точно не только видел совсем недавно, но и рубил. Волкодлаки. Неужели прорвались?

- Что за морок? - Ран указал на лапу подбородком. - Что, если ты заклинание скажешь, это дымом развеется?

Старик вопросительно посмотрел на норманна, будто хотел уточнить, стоит ли разговаривать при Ране. Но Фри разрешил все вопросы, просто передав ему отрубленную лапу, не только доверяя информацию, но и беря в долю на дело.

- Один из наших отрубил второго дня... Его, правда, это не спасло, - Фри посмотрел на залитый светом горизонт и пробормотал удрученно. - Мороком не обошлось, и так могу сказать. И за какой Хелью их в проклятый лог понесло-то...

- Так амулет там лежит, - косясь на Рана, заговорил старик. - Сам знаешь, деньжищи какие за него дают.

- Меня деньги не интересуют, - напомнил Фри.

Проклятый лог? Выходит, здесь поблизости есть аналог вересковой пустоши рядом с Креденхиллом. Интересно, если нагрянуть туда самому, встретит ли его там кто? Или лог останется мертв и недоступен, как во снах?

- Хочешь наведаться туда сам? - Ран кинул на Фри испытующий взгляд.

Норманн с хрустом повертел головой, разминая шейные позвонки и плечи.

- Это может оказаться веселой прогулкой, - ухмыльнулся он и глянул на старика. Тот, видимо, только того и ждал, сразу же перебросил Фри туго набитый кошель. - Посмотришь за кораблем, старый?

- Не беспокойтесь, господин, - вновь пригнув голову, будто сверху нависала невидимая балка, прошелестел тот. - Ни одна крыса сюда не прошмыгнет.

- Не против, если я присоединюсь? - Ран чуть приподнял брови.

Фри только хмыкнул:

- Ни в чем себе не отказывай.

- Тогда я схожу к себе за оружием и вернусь, - Ран благодарно кивнул ему. - Когда выдвигаемся?

- По самостоятельной инициативе бесплатно, - решительно вмешался старик.

- Тогда и если амулет я найду, мне и достанется, - отрезал Ран в ответ. Тот поджал губы, но неохотно кивнул.

- Вряд ли ты собираешься торговать, - похлопал его по плечу Фри. - Эта безделушка, говорят, купцам в прибыли помогает, но дело твое, конечно... Я буду ждать тебя у западных ворот, чем быстрее отправимся, тем лучше. Не хотелось бы ночевать рядом с зачарованной землей.

- Мне не нравится, как ты это говоришь, господин, - проскрипел старик, видимо, намекая на что-то прошлое, но Ран вдаваться в подробности уже не стал. Чуть кивнул обоим и зашагал вверх по улице: надо было успеть не только экипироваться, но и позавтракать. Впрочем, с учетом спешки можно попросить собрать с собой.

К воротам Ран подъехал довольно быстро, хотя понимал, что можно было особо не торопиться - Фри явно понадобилось прилично времени, чтобы собрать команду по всему порту. На его удивление, норманн уже стоял у ворот, о чем-то переговариваясь со стражником, а нагруженная лошадь - таких же габаритов, что и владелец, - меланхолично щипала траву на пыльной обочине.

- Я полагал, ты возьмешь с собой команду, - вслух удивился Ран, когда они отъехали от города, и подозрительно покосился на небо: от погоды можно было ждать подлянки в любой момент.

- Думаешь, если нас будет десять человек, это тебе поможет против волкодлаков? Или в мороке... - Фри отмахнулся. - Лучше уж отбиваться от одного, чем от десятка спятивших убийц или, того хуже, деревенщин.

Ран только молча кивнул - опыта в таких вылазках у Фри было явно больше, так зачем перечить мастеру зря?

Его опасения относительно погоды не сбылись: непривычно пустынная дорога "шелковым путем" ложилась под копыта, и ближе к вечеру Фри начал озадаченно похмыкивать, пояснив вполголоса, что они добрались сюда гораздо быстрее, чем могли бы.

- Это как? - не понял Ран.

- Фейри дорогу узлом завязали, - бросив на него нечитаемый взгляд, ответил Фри и спешился. - Странное дело. Лезть туда на ночь глядя - я не сумасшедший, а нас, похоже, к этому и подбивают.

Ран колебался недолго.

- Тебя не заставляю, но - можешь показать, в какой стороне искать лог? - он озабоченно покусал губу. - Темнеет, я бы все-таки хотел успеть сегодня. Проверим... как выглядит амулет?

Фри вытащил из сапога кинжал, присел и начал рисовать на песке.

- Вот тут, между холмами - мы. Дерево сухое, вон там, видишь? Это ориентир, за ним начинаются проклятые земли. Вот эта долина, смотри, - он начертил неровную фигуру и поставил внутри нее несколько крестов, - раньше была обжитой. Тут, тут и тут стояли фермы... Сейчас от них остались только камни, но... - Он посмотрел на Рана снизу вверх. - Но такими их видят люди. На самом деле, тут три поста фейри, в их мире, конечно, потому тут и бестолку селиться. И вот здесь... - он начертил еще один круг, - древний друидский дуб. Угадай, где спрятан амулет?

- В дупле, - понимающе протянул Ран, прилежно запоминая ориентиры. У него хоть и было чувство, что ему и при желании не промахнуться мимо... но тем не менее. Лишним не будет. - А выглядит как? Тяжелый? За пазуху суну если, пойдет?

- Без понятия, - произнес Фри, поднимаясь на ноги. - Я его никогда не видел. Плохо другое. Этот амулет уже пытались достать. Но те, которые поудачливей и смогли потом рассказать, что было, все как один врали, что после сухого дерева все было как в дыму. И дороги к дубу они не нашли. Те, кому не повезло... гниют где-то там, - он мотнул головой в ту сторону.

- Что ж, приму к сведению, - Ран не собирался относиться к таким предупреждениям без внимания. - Спасибо. Найди здесь стоянку поудобнее - если тут и правда такое шастает, чью лапу тебе принесли... мало ли, кто может нагрянуть среди ночи. Если не вернусь, кобыла твоя. И... удачи.

Ран легко хлопнул норманна по плечу и зашагал в сторону указанного сухого дерева.

- Куда!? - не успел он сделать и пары шагов, как Фри пришел в себя и, прыжком догнав Рана, схватил его за руку. - Охренел совсем? Что за дела?!

Ран непонимающе хлопнул глазами. В чем дело, они же все обсудили?

- Ты что-то забыл? - он действительно не понял, из-за чего такое возмущение. - Фри? Что не так?

- Думаешь, пойдешь туда один?Да ты за кого меня держишь? - негодовал Фри. - Я тебе что, купец с караваном или пастух с баранами, чтоб меня здесь оставлять?

- Ты же не собирался туда на ночь глядя и рассказал мне, как дойти одному, - Ран опешил. - Ты не первый раз таким занимаешься... тебе виднее, когда идти. Разве я тебя в чем-то обвинил? Да даже не собирался.

- Точно не от мира сего, - пробормотал норманн и тяжело вздохнул. - Или ты так к своему ненаглядному торопишься? Впрочем, не отвечай. Там, за чертой, мало ли что будет. Это я полукровка, меня их земля принимает… А ты вроде, когда не светишься, совсем человек, я ж не знаю, что ты увидишь, а что нет, потому и рассказал. А еще раз решишь, что я за твоей спиной отсидеться хочу, дам в морду, понял?

Ран только повинно руками развел.

- Прости, я не хотел оскорбить ни словом, ни делом, ни бездействием. Тогда пошли вместе? Лошадей только устроим.

- Привязать их - значит, потерять, - напомнил Фри, с удивлением глядя на Рана. Будто тот разом забыл элементарные вещи, а причину этого норманн пока не понимал. - Ни от волков, ни от воров не сбежать. Пустим их тут, никуда они сами не уйдут.

Ран рассеянно кивнул, вспоминая теплую морду и обиженные глаза Светоча. Было у него подозрение, что стоит пересечь черту - и его встретят, если не фейри, то названный его жеребец.

- Как скажешь, - накатило странное чувство раздвоенности. Будто только часть его еще слушала Фри, а намного большая доля уже шагала в сторону долины.

- Не смотри на меня так, - вдруг предупредил Фри. - А то свяжу по рукам и ногам, и в город отвезу, от греха подальше.

Ран нахмурился и заставил себя собраться. Переспросил:

- Почему? Ты что-то во мне увидел?

- Глаза, - пояснил Фри с неохотой. - Они светились.

Ран невольно покосился на сухое дерево в отдалении.

- Так, может, это не так уж плохо? - предположил он. - Больше пользы? Глядишь, если увидим разное да сложим - все толк выйдет.

- Кто тебя знает... попадешь под морок, решишь что-нибудь не то и снесешь мне голову? Ну уж нет, - ухмыльнулся норманн и покрутил кинжалы в руках. - Иди вперед. Я на твою задницу еще виды имею, так что от меня удара в спину ждать нечего. А мороки меня не берут, маме спасибо.

- Договорились, - Ран облегченно вздохнул, - отличный расклад. Тогда уж и ты за своей задницей присматривай, раз уж я тебе продолжение с десертом обещал.

Фри хмыкнул, и Ран наконец зашагал в сторону дерева. И то ведь - темнеет быстро, ногой в кроличью нору попасть в шаге от цели куда как обидно было б.

До сухого дерева только дошли, как резко наступила темнота. Внезапно - Ран никогда не видел, чтобы небо чернело, как по щелчку пальцев.

- Неладно что-то у них, - пробормотал за его спиной Фри. - Видишь, там, внизу, развалины?

Ран пока не видел ничего. Перед глазами был только мрак, хоть глаз коли, но постепенно в нем начал появляться слабый свет - словно тот туман, что он однажды уже видел на пустоши. Белые струйки света просачивались сквозь землю, как будто пар из-под крышки котла, и медленно слеплялись в очертания предметов.

Ран наконец проморгался. И, разобравшись, наконец, в том, что видит, согласился, холодея:

- Я тоже вижу развалины. Вот только... держу пари, что это другие развалины, - он до боли всматривался в темноту, и непроглядный мрак светлел до тончайшей черной кисеи. - Древний донжон... как-то вовсе не похож на деревенские домики.

- И я тебе о том... - напряженным шепотом ответил Фри. - Чтоб фейри, да рубеж не удержали, и куда только твой суженый смотрит? Вот волкодлаки и полезли. Плохо дело. Пошли.

- Увижу - спрошу, - процедил Ран. Вот теперь тревога вцепилась в него по полной и глодала, что та гиена сахарную кость. Что могло случиться? Что могло отвлечь Кроуфорда? Рану он не показался безответственным.

Но ответа не было, только чутье зудело внутри недолеченной раной.

- Давай к заставе, - предложил Фри, спускаясь с холма. - Может, там хоть что-то прояснится.

Ран двинулся вперед, пытаясь вспомнить, как в прошлый раз пришла сила. Не может же быть так, что только в постели!

И, пожалуй... раз Светоч не явился сам, следует попробовать его позвать. Ран прикрыл глаза и постарался вспомнить с наибольшей точностью: радость встречи после долгого ожидания, лучший помощник в бою, крылья, бросившие в небо, окованные серебром копыта... Светоч. Ты мне нужен. Здесь, сейчас.

- А это еще что такое? - выругался Фри, когда небо расколола вспышка молнии. Но сгусток света уже летел к ним, с каждым мгновением становясь все отчетливее: бьющаяся на ветру грива, мерцающая шкура, серебряные копыта, выбивающие из камней искры. Светоч заржал, подлетая к Рану, и радостно загарцевал рядом.

- Это ко мне, - Ран поймал жеребца за шею, прижался, чувствуя, как тот ласково фыркает над ухом. - Здравствуй, мой хороший, опять я встрял тут, похоже...

Светоч утешающе поддал носом, всхрапнул, и Ран вытащил из кармана подсоленные сухарики, взятые еще в таверне про запас, предложил их на ладони и почувствовал, как мягкие губы осторожно собирают лакомство.

- Понятно, почему ты сюда так рвался, - протянул норманн, подходя ближе. Светоч скосил на него глаз и предупреждающе всхрапнул. - Нет-нет, не трогаю, просто посмотрю. Но хорош...

Жеребец только чуть приосанился горделиво: да, такой, смотрите! И снова поддал Рана носом, мол, влезай скорее.

- Подожди, милый, - Ран покачал головой, - мы осмотримся пока. Просто с тобой веселей.

- А товарища у него такого, случайно, нет? - поинтересовался Фри, поглядывая по сторонам. - А то бы здесь очень пригодился он, да...

Ран отрицательно покачал головой:

- Товарищ есть, но тоже с хозяином, чужого не подпустит. Впрочем... если встретим кого из фейри, найдем тебе жеребца. А сейчас пошли, что ли, к заставе ближе, хоть на следы посмотрим.

Фри хмыкнул и пошел вперед, явно позабыв про свое обещание не спустить с Рана глаз.

Лог, каким его видел сейчас Ран, мало чем отличался бы от любой долины днем - если не считать тумана, конечно. Но, получалось, туман принадлежал миру фейри, а никак не людей. В остальном же разницы не было, что земля чужого мира, что нет - та же трава под ногами, те же кротовые кучи и мышиные норы, тот же чахлый кустарник или группы деревьев.

Шедший в поводу Светоч вдруг поднял голову и настороженно шевельнул ушами, а через пару секунд и Ран услышал далекий, быстро оборвавшийся вой, очень знакомый. Фри рядом замер, тоже напряженно вслушиваясь, и через пару минут вой послышался снова - громче и ближе.

- Похоже, искать нам никого не придется, - заметил Ран.

Призрачный донжон впереди будто просиял сильнее, а потом его светящийся силуэт словно раскололо пополам чернотой.

- Если фейри не охраняют заставу, - мрачно подметил Фри, - нам сейчас будет весело.

- На то, что охраняют, я бы и медной монетки не поставил, - поддержал Ран, похлопав Светоча по шее. - Хочешь поспорить?

Фри отрицательно мотнул головой, и Ран продолжил:

- Тогда предлагаю найти дверь и осмотреться. Есть там фейри или нет, а если волкодлаки вырвутся за границу, пожрут немеряно народу. Если же горячая встреча нам пока не грозит, поищем твой амулет.

- Я в основном по хищникам нанимался, - почти по-волчьи улыбнулся Фри, но в остальном возражать не стал.

Призрачные ворота Ран в своей жизни еще ни разу не открывал. Да и как можно открыть то, что существует в другом мире, а в этом лишь отбрасывает световую тень, к тому же, видимую не для всех? Но странное дело, чем ближе они подходили к голубоватой, то пропадавшей, то снова возникавшей башне, тем больше она виделась настоящей. В сизых всполохах тумана проступали седые камни, которые уже не исчезали при следующем шаге и лишь обрастали черным мхом при более пристальном взгляде.

Но и причина этого стала скоро понятна:

- Ты опять светишься! - громким шепотом сообщил Фри. Вокруг норманна в воздухе тоже мерцала едва заметная дымка, но ее он, чувствовалось, сам не видел.

- Ты тоже, - с немалым удовлетворением ответил Ран. - Любопытно посмотреть даже.

Стоило обогнуть башню, и с обратной стороны стали видны высокие двустворчатые двери, сейчас уже вполне материальные. Ран взялся за кольцо, потянул - и створки рассыпались тысячами светлячков.

Фри едва слышно ругался за спиной, костеря чужое зрение, но Ран его почти не слышал. Перед ним - только через порог переступи - лежал другой мир, и там светило солнце. Он даже обернулся, чтобы увидеть за своей спиной ночь, а потом все же сделал шаг вперед. В спину подтолкнул мордой Светоч, и они наконец оказались на лугу, буквально сияющем зеленью в отличие от непроницаемой кромки чернолесья в нескольких сотнях шагов от крепостной стены. Ран непонимающе вскинул голову и уверился, что не ошибся: двери за спиной остались те же, а вот башня сменилась стеной бастиона изрядной высоты. Волчий вой раздался совсем рядом, и в следующий миг из леса выкатилась белесая волна - клыки, пасти, глотки, растворенные в рычащем море шерсти, лап и злобы. Светоч заржал, вскидываясь на дыбы, но тут со стены бастиона вдруг взметнулось черное облако: взлетело и рухнуло на несущихся хищников градом стрел.

- А фейри-то не спят! - хватанув Рана за руку, Фри сориентировался первым и потащил его ближе к стене. Это было разумно - большую часть вышибут стрелы, а с оставшимися они справятся. Ран собрался было выдернуть локоть из чужой хватки, как вдруг перед глазами поплыло: он понял, что ощущает каждую из капель крови, покидающей тела волкодлаков, и так ясно, будто бы это была его собственная кровь. Почувствовал, как их раны начинают затягиваться, как сворачивается кровь - и воспротивился.

- Теки! - он велел едва слышно, одними губами, и едва выстоял, когда немыслимая тяжесть вдруг рванула голову к земле. Рядом выругался Фри - серебристый шнур сорвался с косы, будто спасался бегством, и обвился у того вокруг запястья. - Лейся!

Странным образом, несмотря на тяжесть, Ран знал, что происходит. Впервые с той ночи в хижине деревенской травницы с его волос текла, не кончаясь, кровь - и ему не было больно.

Волна - ревущая, бело-серая, с кровавой пеной, накатила на них и отхлынула, оставляя на траве подергивающиеся в судорогах тела. Фри выдохнул, опуская кинжалы - когда норманн успел встать на его защиту, Ран даже не уловил. А вот огненный всполох, ухнувший к ним с крепостной стены - заметить успел.

- Светоч, сюда! - воскликнул рыжеволосый фейри, хватая жеребца под уздцы. - Давай его в седло! - уже норманну скомандовал дальше, и земля ушла из-под ног Рана.

Его подбросили в седло, Ран покачнулся, с трудом выпрямляясь. Волосы гнули его к земле в буквальном смысле, и тяжело было даже моргать. Сила унималась неохотно, с трудом, Ран буквально запихивал ее в себя, ничего толком не видя вокруг. И только когда смог дышать, не чувствуя течения крови в жилах, услышал:

- Я сказал, отойди от него, - дрожало в воздухе грозным предупреждением.

- Это не тебе решать, ясноглазка, - насмешливо отвечал норманн, и Ран понял, что опорой, которая не дает ему упасть на камни, служат руки Фри.

- Заткнулись оба, - прохрипел Ран, заставляя себя поднять голову. Встревоженно всхрапнул Светоч, и он машинально похлопал его по шее, успокаивая. - Лучше напиться дайте.

Действительно, во рту словно отбушевало сильнейшее похмелье, но Ран был ему даже рад - оно было куда как более знакомо, чем ощущение тянущих к земле, чудовищно тяжелых волос.

- Да, Пресветлый, - отозвался фейри. Откуда он с такой скоростью выудил серебряную флягу, да еще и наполненную водой, Ран снова не отследил. - Может, тебе лучше лечь?

Фри хмыкнул над ухом Рана.

- Пресветлый, понял? Я тоже тебя так буду звать.

- Только посмей, - невнятно пробормотал Ран, жадно припадая к фляге. Он едва заметил, как выхлебал ее всю, и прижал к полыхающему лбу холодный серебряный бок. - Когда следующее нападение? Сколько у нас времени?

Очень хотелось закрыть глаза и уснуть, но... было любопытно посмотреть на других фейри. И узнать, наконец, куда делся Кроуфорд!

- Иди сюда, - прошептал Фри под жалобное ржание Светоча. Норман попросту сел между зубцов стены и потянул Рана к себе на колени, обнимая. Его прикосновения странным образом вытягивали боль. А вот взгляд фейри, напротив, обжигал скрытой яростью и еще чем-то, что Ран никак не мог опознать.

- Если повезет, то до вечера, Пресветлый, - наконец сказал фейри. - Насколько я вижу отсюда, с этой стаей покончено, а следующей еще нужно выйти из лога. Ваша помощь сегодня была неоценимой, мой государь, - и фейри, к полному охренению Фри, склонил перед Раном голову. Светоч, к еще большему охренению Рана, тоже изобразил поклон. Как и те фейри, которых, проморгавшись, Ран разглядел на стене дальше.

- Прекратите, - потребовал Ран, почти придя в себя, - я не принимал венца, и вам я не владыка. Гораздо больше меня интересует, какого хрена сюда не явился ваш настоящий король. Где Кроуфорд?

Следовало бы подняться, но Ран пока не был уверен, что сумеет удержаться на ногах хоть сколько-нибудь долгое время. Фейри бесится... пускай.

Пауза перед ответом фейри наверняка должна была подготовить к чему-то, но Ран все равно задохнулся, когда тот отвел взгляд в сторону залитой кровью и заваленной волчьими телами равнины.

- Ваш супруг... - в его устах дурацкое слово даже помпезным не звучало! - Больше не хранит своей силой нашу страну.

На мгновение показалось, что Ран вновь воспользовался едва обретенной силой - такая тяжесть вдруг сжала виски. Он заставил себя тихо, спокойно выдохнуть и вдохнуть, а потом ровно повторил:

- Я спросил, что с ним случилось, фейри, - почти ласково напомнил он. Оброненное “фейри” больно дернуло внутри, так Ран привык называть только Кроуфорда. - Меня не интересует, что он не ловит бабочек, не пляшет при луне - то, чего он НЕ делает. Я хочу знать, что с ним сейчас. Немедленно.

За его спиной притих даже Фри, впечатленный тоном и голосом Рана. А фейри только сильнее выпрямился, глянул, наконец, на Рана синими глазищами и ответил так мягко, что спину продрало морозом.

- Его сердце пробито, и яд виверн жжет его изнутри. Ты хочешь знать, что стало с твоим супругом, венца которого ты избегаешь, мой господин? Так я скажу тебе: он спит долгим сном в своем доме и будет спать, пока заклятие не истончится, и смертные чары не рассыплются.

Странно, но Ран не удивился. Просто стало холодно и ясно в голове; почему-то вспомнился ледяной ветер над Великой степью.

- Он лежит один, и его никто не лечит? - Ран вежливо удивился, склоняя голову к плечу. - Во всей стране не нашлось лекаря для вашего драгоценного короля? Не нашлось никого, кто озаботился бы снять заклятие?

Подумалось вяло, что он зря пытался себя обмануть - и ведь почти обманул, приложил столько усилий, чтобы поверить в десяток удобнейших причин, которые пришли в голову, когда Кроуфорд не явился в первую же ночь.

- Не думаю, что это возможно, - вместо фейри пробормотал норманн, тихо обращаясь к Рана. - Виверны смертоносные твари, будь твой Кроуфорд рядовым воином, полагаю, он бы умер на месте. А так его держит магия этой земли. Но можно бы было взглянуть, да... На того, кто так запал тебе в душу, - добавил он потом, но вряд ли всерьез.

Рана это уже не слишком волновало.

- Помоги мне встать, - он протянул к фейри ладонь и поднялся, опираясь на нее. Тихо фыркнул Светоч, подставляя шею, и Ран обнял его, уцепился за гриву. Все еще слегка пошатывало, но по сравнению с тем, что было сразу после... боя, даже упоминания не стоило. - Найдите моему спутнику лошадь и поехали.

Ран увидел, что фейри собрался что-то сказать, и тихо добавил:

- Надеюсь, мне не нужно объяснять, куда и почему?

- Раскомандовался, - вздохнул за его спиной норманн, и Ран перехватил осуждающий взгляд фейри.

- Нам не пробиться в столицу, - сказал фейри, не торопясь отпустить руку Рана. - Пути перекрыты, страна наводнена порождениями тьмы.

- Разберемся, - Ран аккуратно высвободил руку, стараясь, чтобы это не выглядело неприязнью. - Почтовые голуби есть? Как вы держите связь между точками?

Было конкретное дело, которое Ран умел делать и которое обещало дать ему время подумать, и это успокаивало, усмиряло тревогу. Драка. Чем больше, тем лучше.

- Да, вот еще что... Фри, если ты со мной, рекомендую пробежаться до дуба, пока есть время.

- Плевал я на амулет, - весело фыркнул Фри, - здесь интереснее.

- Виверны контролируют воздух, - произнес фейри, почему-то предпочитая смотреть не на Рана, а на Фри. - Безопасны только туманные пути, но они обняли не всю страну. А связь... почти отсутствует, повелитель. Зеркала отражений работают только ночью, а ночью нас атакуют виверны. Если вы хотите попасть в столицу... - он задумался. - Я не могу дать отряд - у меня на счету каждый воин, но я сам буду вас сопровождать.

- Как виверны нападают ночью, я видел, - Ран покачал головой, задумавшись. - Предлагаю сменить тактику на этот раз. Вы не будете пытаться сразу убить первых, а попробуете ранить всех - полагаю, мне будет достаточно любой раны, лишь потекла кровь. У них есть гнездо... или что-то в этом духе, откуда они совершают налеты?

Фейри закатил глаза, словно большей чуши в своей жизни ему слышать не приходилось. И неважно, кто перед ним стоял - ну, или... действительно, кто? Хрен с горы, который даже в сложившемся положении не разобрался?

- А рыжий мне начинает нравиться, - шепнул Рану Фри, и тут фейри, наконец, сошел до нормального ответа.

- Нападение виверн предсказать невозможно. Магическая защита мира ослабела настолько, что они могут прорваться в любом месте и уж точно не будут где-то ждать нашего, - он окатил Рана убийственным взглядом, - триумфального появления. В их же земли соваться я не советую от слова совсем, королева королев слишком сильна, а без Кроуфорда совладать с ней просто невозможно. Даже вам, - и снова этот тон, будто Ран в чем-то провинился.

Тон Ран проигнорировал, но себе пометку сделал.

- Критикуя - предлагай, - лаконично отозвался он. Слабость почти ушла, и Ран, дотянувшись, забрал у Фри с запястья шнур, принявшись заново переплетать косу. Слабо и без узлов, но хоть как-нибудь, лишь бы собрать пряди, ставшие, похоже, еще длиннее.

- Говорю же, повелитель, - фейри вновь едко выделил последнее слово голосом, - даже на Светоче до столицы не добраться, такого заметного всадника виверны атакуют точно. К тому же... - взгляд снова припечатал Фри, - вы будете не один. Но есть одно место, не очень далеко... Некоторым полукровкам так удается обрести полную силу, это может пригодиться.

- Если ты хочешь на что-то намекнуть, говори прямо, - спокойно предложил Ран. - Сделать вид, что я не местный и понимаю ваш язык не до конца, я тоже могу, хотя и не люблю. Что касается вашего загадочного места… Если это правда, едем туда. Мою силу уже, похоже, не спрячешь в карман, и отрицать ее не удастся, потому - пусть приносит реальную пользу.

- Прямо так прямо, - скучающе отозвался фейри, а потом устремил на Рана пробирающий до кишок взгляд. - Я не желал бы видеть здесь твоего спутника, господин мой. Мы слишком любим нашего благословенного короля, чтобы без боли смотреть на того, с кем ты ему изменяешь.

- Вот теперь понятно, благодарю, - кивнул Ран, не собираясь ни оправдываться, ни возмущаться. - Но это я буду обсуждать только с Кроуфордом, а не с любым из болеющих сердцем за своего короля фейри. Это всё? Тогда можем ехать.

Фри усмехнулся, ободряюще похлопал его по плечу и даже сцепил руки, подставляя их Рану - чтобы тот сел в седло без стремени.

- Моему повелителю... - хитро шепнул он, так чтобы фейри не услышал.

Ран только хмыкнул, постаравшись наступить легко и быстро, и вскочил в седло. Светоч довольно тряхнул гривой, приосанился, трогательно гордясь всадником, и Ран погладил его по шее.

Фейри махнул рукой, зовя их за собой и проследовал к замерцавшей в воздухе двери. Чем были хороши эти фейриевские штуки, так это тем, что лестницы оказывались ненужными - чтобы спуститься с крепостной стены во внутренний двор хватило одного мига. А внизу их уже ждали.

У кованых ворот, таких же точно, что привели Рана в страну фейри, только из черного железа, а не лунного света, конечно, стоял оседланный серый жеребец с сизыми, точно у скального голубя крыльями, а еще один фейри вел лошадь для Фри - белокрылый соловый подозрительно косил глазом, но недолго: потом опустил голову, словно признаваясь, что на самом деле ему всё равно, кого нести.

- Его хозяин погиб пару дней назад, - почему-то виновато признался фейри и погладил безучастного солового по морде.

Фри аккуратно отодвинул фейри, а потом встал к жеребцу вплотную и посмотрел ему в глаза, коснувшись его носа своим.

- Я сочувствую твоему горю, - без тени улыбки, совершенно серьезно произнес норманн. - Я не смогу заменить твоего хозяина и даже не буду пытаться этого делать. Но я могу стать твоим новым другом и беречь тебя так, как никто другой. Если ты мне это позволишь.

Фейри остолбенели. Ран тоже немного растерялся, не зная, как на такое реагировать, а соловый жеребец тихо фыркнул и легко толкнул Фри головой.

- Красавец, - согласился норманн, с удовольствием погладив его по шее, и взлетел в седло, чтобы уже оттуда вопросительно посмотреть на застывших фейри. - Ну так что?

Рыжий что-то очень тихо сказал своему товарищу, будто отдал последнее распоряжение, а потом тоже сел верхом и, тронув своего серого коленями, кивнул, чтобы открыли ворота. На этот раз представшая за ними картина не стала неожиданностью - просто продолжение луга и широкая тропинка, вьющаяся в траве. Фейри поехал первым, Ран молча двинулся следом.

Он выдержал пару часов. Там, в человеческом мире, была уже глубокая ночь, минувший день они с Фри провели тоже в седле - и теперь тело налилось тяжестью и ломило нещадно. Голова начала болеть, а в глаза словно песка насыпали. Светоч, словно почувствовав хозяина, стал ступать мягче. Конечно, его легкий шаг был несравним с поступью простой лошади, но усталость все равно брала свое. Норманну тоже, наверное, приходилось несладко, но он не подавал вида. А фейри упорно ехал впереди, не спуская настороженного взгляда ни с небес, ни с долины, и даже не оборачивался.

Но потом рыжий свернул в овраг, и там солнце словно исчезло, вокруг поднялся сизый туман, а Ран ощутил нечто вроде дежавю. Светоч уверенно двигался за серым жеребцом, а Рану всё казалось, что под копытами вместо травы - полночная вересковая пустошь, а где-то за спиной остались звуки недавнего боя с вивернами и Кроуфорд, ради побега брошенный с тварью один на один.

Он вздохнул, и что-то скатилось вниз по косе. Волосы рассыпались по плечам, и Ран без удивления понял, что серебристый шнур окончательно передумал держаться. Оставалось отбросить волосы за спину, морщась при мысли о том, как он теперь выглядит. Будь это дома или у синцев, он не повел бы и бровью, но на Западе таким вещам придавали до смешного большое значение.

Через туман двигались в молчании, неспокойном и тревожном, но и в нем Ран умудрился слегка задремать - у Светоча оказалась ровной даже рысь, жеребец явно понимал, сколько сил потерял хозяин, и теперь стремился дать возможность их восполнить. Ран сомкнул веки, вроде бы, лишь на пару минут, но вздрогнул, встрепенувшись, когда Светоч замедлил бег. Серый жеребец стоял впереди, чутко передергивая ушами, и фейри, так и не пожелавший представиться, тихо обнажил меч - металл даже не зазвенел-не запел, высвобовождаясь из ножен. Светоч тоже что-то почувствовал, раз встал, как вкопанный, переступил ногами и оглянулся на седока. А вот норманн, замыкавший их маленький отряд, напрягаться не стал.

- Волкодлаки, - сказал он негромко, проезжая мимо Рана вперед, - семь штук, полтораста шагов от нас.

- Ты их видишь? - оглянулся на Фри фейри.

- Мой прадед - болотный дух, - усмехнулся тот. - Или виверн, я не уточнял. Конечно, вижу, ясноглазка.

Ран хмуро глянул на двух балбесов, препирающихся, как подростки.

- Вы справитесь вдвоем или нужна будет помощь? - от короткого сна голова была тяжелой и гулкой. - Если нужна, то я на землю слезу, в седле не удержусь.

Фейри посмотрел на него с беспокойством, а потом повернул коня в обратную сторону.

- Вернемся, попробуем обойти их другой дорогой, а потом сделаем привал. Тебе нужно отдохнуть.

- Их семь, - хмыкнул Фри и похлопал своего жеребца по крупу. - Давай, родной, не бойся!

Соловый прыгнул вперед, почти сразу переходя в галоп, Фри выхватил свои кинжалы, фейри что-то крикнул ему вслед, а дальше Ран мог только слышать: вой и визг волкодлаков, громкий голос Фри, конское ржание и ругательства фейри. Волосы только начали тяжелеть, как все резко закончилось.

- Ты сумасшедший! - выкрикнул вернувшемуся норманну фейри, а Фри проследовал мимо него к Рану.

- Гляди-ка, он только узнал, - весело сказал он Рану. От Фри пахло кровью:чужой, звериной, и Ран вновь почувствовал, как из него вытекают силы. Он еще открыл рот, чтобы что-то сказать, как в голове окончательно помутилось.

Краем уха он еще услышал, как жалобно заржал Светоч, и Ран едва успел понять, что падает из седла, но Фри оказался совсем рядом, подхватывая Рана на руки, крепкие, сильные, теплые, - и окончательно наступила темнота.

Он очнулся-проснулся от тихого спора над ухом - шепотом, но чрезвычайно ядовитого. Грудь под затылком тихо поднималась и опускалась, Фри неторопливо гладил перекинутую вперед косу.

- Как ты вообще смеешь его лапать! - едва слышно шипел порядком заведенный фейри.

- Ты бы видел, как он меня лапает, - совершенно не смущаясь, отвечал ему Фри. Но ручищи, не в пример словам, держали Рана нежно, согревая и оберегая. - И заметь - не спрашивая твоего разрешения!

- Он всё равно с тобой не останется, - фейри фыркнул, и, будто отзываясь на его гнев, громко хрустнула ветка в костре - Ран ощущал это тепло боком. - Он был нам обещан, а Кроуфорд еще ни разу не ошибся в том, что видит. Пресветлый исцелит его... и тебе не станет места рядом с ним!

- Это мы еще посмотрим, может, врут ваши легенды, - тихо пробасил Фри. - И что за манера - любовью душить, а? Не любовь это, а плен, удавка на шее. А силой удержать... Ну, можете попробовать, коли жизнь не дорога. Один раз от короля он уже сбежал - и у меня способа искал, как от вашего народа уберечься. Что-то не похоже это на "любовь с первого взгляда" да "венчание душами". А вот тьмы с кровью мы все огрести легко сможем, да еще и с головою. Оно вот надо вам?

Фейри молчал долго, и Ран уже решил, что тот не ответит.

- В замке говорят, - едва слышно пробормотал он, - что венец Звездного его признал. Маленький Народец своими глазами видел. И про то, что сердце Звездного пополам разделено будет, тоже в легенде есть... но это же про полукровность...

- Верить легендам - тухлое дело, скажу я тебе, - проронил Фри и нежно погладил Рану волосы. Почти как Кроуфорд. - Про ранение вашего короля там было? В человеческой версии - нет. То-то и оно.

Они бы, возможно, проговорили и дольше, но Ран проснулся окончательно - и по весьма прозаической причине. От долгого сидения полулежа банально затекла задница, а если он сейчас начнет ерзать, выйдет и вовсе непристойно. Ран шевельнулся и, открыв глаза, проморгался. Несказанно хотелось есть, и он сел, мягко высвободившись из рук Фри.

- Долго я проспал?

- Я бы сказал, был без сознания, - поправил его норманн и помог сесть удобнее. - Не очень. Эта земля тянет из тебя соки, Ран.

- Эта земля просит о помощи, - возразил фейри. - Потому что без тебя - без вас обоих - она погибнет первой, а твари выплеснутся в мир людей.

- Нам нужно сделать привал. Глупо было выезжать из крепости, не отдохнув, - напомнил Фри. - В чистом поле мы у врага, как на ладони... но нужно рискнуть.

- Если мы доберемся до Жемчужной поляны, магия священного места нас защитит, - словно нехотя вздохнул фейри. - Но туда мы можем добраться только к рассвету. Или... - он с сомнением посмотрел на Светоча. - Конь может отнести туда одного Пресветлого.

- Чтобы он там вляпался в засаду со всего маху? - Фри фыркнул.

Ран тяжело вздохнул, представив себе еще полночи дороги в ночном лесу, и напомнил:

- Вообще-то я уже в сознании, - он отрицательно мотнул головой, - едем все вместе. Сейчас я встаю, гасите ваш костерок, и едем.

- Это даже не костер, - вздохнул Фри, поднимая Рана на ноги и ласково проходясь по его заднице ладонями. - Сплошное магическое безобразие.

Ран подавил желание потереться еще - от прилива крови задницу начало покалывать, а ему еще ехать. Улыбнулся:

- Спасибо, а то затекла. Не продолжай, потерпи до поляны, - он мягко отстранился, - и учти, тебя я к этому священному пню, алтарю или что там - отправлю тоже.

- Только на нем не нагибай, - шепнул ему на ухо Фри и, похоже, не удержавшись, стиснул ему задницу. - А то я ж тебе отказать не смогу, и еще оскорбим святыню, чего доброго.

Ран ухмыльнулся от представившейся картины и фыркнул, отталкивая:

- Теперь я буду думать об этом всю дорогу, бесстыжая ты морда.

Фейри смотрел на эту пантомиму с неимоверно кислым лицом.

- Я ж теперь тоже, - ухмыльнулся Фри, опять сцепляя руки в замок, словно ему нравилось подбрасывать Рана в седло. Светоч фыркнул, вновь почувствовав на себе седока, а потом вдруг раскрыл свои прозрачные крылья и сложил их за спиной, заключая Рана в их надежные объятия. Фри аж ахнул.

- Наконец-то додумался, - мрачно попенял Светочу фейри, усаживаясь в седло серого жеребца. - Эх, лошадиные мозги.

В этих призрачных объятиях Ран опять продремал всю дорогу. Его спутникам наконец надоело ругаться, и они вспомнили про здравый смысл, снова вытянувшись в цепочку: фейри поехал первым, в середину пустили Рана, а Фри остался замыкающим.

Перед рассветом Ран проснулся сам. Поднял тяжелые веки, заметив, как Светоч тоже настороженно повел ушами. На самой грани слуха словно бы пели - или же это играла смутно знакомая музыка. Фейри так же молча спешился, заставил своего серого шагнуть в сторону с тропы и сделал знак следовать за ним. Они прошли сквозь арку, образованную переплетенными ветвями яблонь - и вышли у корней исполинского дуба.

- Все, - облегченно выдохнул фейри, и стало понятно, что он тоже на самом деле страшно устал, - раскладываемся и спать. Очаг, - он кивнул на прямоугольник из речных камней, промазанных между собой глиной, - здесь есть, можно пользоваться. Ключ с обратной стороны.

Место ощущалось благословенным: сквозь ветви лился нежный солнечный свет, согревающий, казалось, самую душу, трава стелилась под ноги мягчайшим ковром, и тихое журчание воды где-то рядом действительно напоминало музыку. Или это пело само место...

- Ни алтаря, ни пня... как теперь обойдемся, не знаю - подмигнув Рану, сказал Фри и пошел разводить огонь, в то время, как фейри вытаскивал из седельной сумки нехитрый провиант - лепешки, сыр, какое-то мясо. И ведь Ран не заметил, когда фейри распорядился собрать их в дорогу. А еще он вдруг сообразил, что те фрукты, которыми его кормил Кроуфорд, даже и пищей-то толком называться не могли, и пробовать настоящую еду фейри он будет только сейчас.

На первый взгляд она показалась такой же, как человеческая, а может, Рану с голодухи было почти все равно. Волосы пришлось наскоро скрутить в узел и сунуть за шиворот, раз уж заплести их не представлялось возможным. Ран сунулся в свою суму и запоздало вспомнил, что и сам приехал сюда не с пустыми руками. На человеческую еду фейри глянул с интересом и без неприязни, больше всего заинтересовавшись кольцом кровяной колбасы.

- Угощайся, - Ран кивнул, - а я схожу воды наберу, во фляге давно на самом дне плещется.

- Пойдем, покажу тебе родник, - поднялся вместе с ним Фри и взял походный котелок фейри, с тонкой кованной вязью у ободка. - И поймаю заодно, если ты опять на ходу заснешь.

Хотелось сказать, что это вряд ли, но, поразмыслив, Ран не стал зарекаться. Ручей оказался рядом, и тонкая упрямая струйка наполняла небольшую каменную чашу.

- Надо будет еще лошадей расседлать и напоить, - припомнил он. - Или хотя бы просто расседлать и пустить их, пусть бродят.

- Я сделаю, - шепнул Фри и, подступив вплотную, обнял Рана, прижимая его к себе. - Расслабься... Я же вижу, как ты устал.

- Держу пари, ты-то не сомкнул глаз всю ночь, - Ран виновато улыбнулся, с облегчением привалившись к груди Фри. - Это я по идее прыгать должен, единственный из вас спал же... но лягушка из меня сегодня исключительно вареная.

Он сжал норманна в объятиях еще раз и отстранился, поднял флягу и котелок:

- Пойду хоть шалфейный сбор заварю, пусть настаивается.

- Ничего, мне много не надо, - хмыкнул Фри и, наклонясь к роднику, умылся. - Сейчас поспим немного, а потом и... Интересно, а где здесь этот алтарь или как его?

- Я думаю, мы должны найти его сами, - задумчиво отозвался Ран. - Я вот что-то слышу такое, странное, на самой грани слуха - то ли песню, то ли просто мелодию. Думаю, как проснусь, попробую пойти на неё. Ну и ты жди чего-то в том же духе.

Фри задумчиво покивал, и Ран вернулся к костру, устроил котелок на кирпичах и присел напротив.

Через какое-то время норманн снова оказался рядом. Он сидел молча, но то и дело подсовывая Рану еду. От такой заботы хотелось даже рассмеяться, но внутри согревалось и все больше клонило в сон. Ран так и заснул, поставив между колен деревянную чашку с недопитым отваром, положив голову норманну на плечо и чувствуя теплую руку на своей талии.

Ран проснулся, когда остальные еще спали; судя по солнцу, прошло едва ли часа четыре, но, видимо, он все-таки успел выспаться в дороге. А может, его разбудила музыка, сделавшаяся громче, яснее и звонче. Чуткий Фри, спавший рядом и согревавший грудью спину, даже не шелохнулся, когда Ран поднялся с места. При ярком свете дня стало ясно, откуда взялось такое название у поляны: и листья дуба, и само дерево, и корни, и все вокруг казалось вырезанным из драгоценного перламутра, а в воздухе дрожал певучий хрустальный звон.

Знакомый звон, на самом деле. Ран пошел на него почти бездумно и только потом сообразил, что дорога более чем знакома - его вело в направлении вчерашнего ключа над каменной чашей.

Стоило обойти дуб с другой стороны, как вокруг снова оказалась ночь. Черная, душная, беспросветная ночь из тех, какие случаются только в новолуние, когда на небе не найти ни серпика луны, ни тем более звезд. Но эта темнота не мешала Рану сравнительно сносно различать деревья вокруг, хотя ночное зрение оказалось ее единственным подарком, да и то будто бы кинутым нищему от своих щедрот.

Странное сравнение. Впрочем, Ран никогда не был особенно поэтичен. Духота раздражала, по спине между лопаток потекла первая струйка пота, и Ран с облегчением наклонился над каменной чашей. Умылся с удовольствием, а затем, найдя рядом с ручьем деревянный черпак, сунул пылающую голову в воду и окатился по пояс. Откуда-то взявшийся ветер немедленно вцепился в кожу ледяными зубами, но Ран все черпал и черпал воду, словно пытаясь осушить чашу целиком.

Но без этого, он бы, возможно, и не заметил крохотную трепещущую искорку, лежащую на самом дне. Ран тронул ее пальцем, бережно перекатил на ладонь и вытащил из воды. На воздухе искра немедленно разгорелась - но холодным, далеким звездным светом, и Ран медленно раскрыл ладонь. Искорка рванулась наверх, прямо глухое мертвое небо - и оно вдруг просияло над головой сотнями, тысячами сотен звезд, будто Небесная дорога вдруг спустилась к самой земле.

- С ума сойти, как красиво, - сказал невесть когда подошедший Фри. Остановившись рядом, он задрал голову и посмотрел в небо. А потом, не глядя, приобнял Рана за плечи и притянул к себе. - Отдохнул хоть, мой повелитель? - шутя, спросил он.

- Отдохнул. И даже, вон, видишь, похоже, что-то нашел, - Ран устроил голову у него на плече и прижался спиной. - Не надо меня так называть, ладно? Я понимаю, почему это делает фейри, но ты?

- А мне нравится смотреть, как ты злишься на эти слова, - Фри обнял его уже двумя руками и прошелся ладонями по груди и животу, гладя и растирая тело. - Ты сразу становишься собой.

- И вот мне даже возразить нечего, - пришлось признать с некоторым удивлением. Ран зажмурился, пережидая неожиданно сильный приступ желания - далеко заходить на природе не хотелось. - Фри... не дразни зря.

- А кто сказал, что я дразню? - Фри прошелся губами по шее Рана, отмечая позвонки, и, дернув шнуровку на штанах, запустил руку внутрь, сразу накрывая член ладонью.

Ран тихо застонал, подаваясь навстречу, облизнул успевшие высохнуть губы. Коротко, гортанно рассмеялся:

- Да ты серьезно настроен.

- Думал об этом весь вчерашний день, - шепнул ему Фри и провел языком по краю ушной раковины. Погладил пальцами у основания члена и прижался бедрами, демонстрируя собственную заинтересованность. - Или ночь... Я уже запутался со временем.

- Сначала день, потом ночь, - низким голосом отозвался Ран, накрывая его руку своей. - Я посчитал примерно так. До сих пор вспоминаю твои меха добрым словом...

Да, меха, легкое покачивание корабля, широкая спина в засосах и царапинах...

- Тебе только меха понравились? - выдохнул Фри, легко покусывая шею Рана, и двинул кулаком по члену. - Могу подарить их тебе, хочешь?

- Тебя мне вспоминать не нужно, - это уже вышло со стоном. - Фри... ты действительно хочешь... здесь?

Вдруг вспомнилось, что именно с ним впервые осознанно проснулась сила. Может, и здесь, сейчас получится так же?

- Если верить нашему... провожатому, - у Фри тоже слегка сбивался голос, особенно, когда он слегка потер головку члена большим пальцем, и Ран вздрогнул, - здесь безопасное место... Где мы еще такое найдем?

- С нашего провожатого станется комментировать, - Ран потерся спиной и задницей, стараясь втереться, вплавиться в пах, ощутить чужое желание всем собой. - А так да... удачное место для экспериментов.

- Только ни алтаря, ни пня, - посетовал Фри, стаскивая с Рана штаны другой рукой. - Что и говорить, не подготовились они тут...

- Чаши достаточно, - Ран вцепился в каменные края, но в темном зеркале воды не было ни их лиц, ни фигур - только звездное небо.

Сила молчала, словно её и не было никогда.

- Масло... осталось в седельной сумке, - с явным сожалением шепнул Фри и провел пальцами между ягодиц Рана. - Но если ты согласен кончить два раза...

Ран потерся задницей о руку, напрашиваясь на ласку.

- Согласен... - спина гнулась, будто сама. - Более чем.

- С маслом я бы растягивал тебя так долго, что ты бы начал умолять, - зашептал Фри, быстро двигая кулаком по члену. Легкое сдавливание на головке переходило в прижим чуть сильнее к основанию, снова и снова... - Чтобы ты стал нежным там и таким влажным, чтобы масло текло по ногам...

Поневоле вспомнился их с Кроуфордом секс в купальне - тогда масла было так много, что Ран готов был не то что умолять, а требовать, лишь бы распаленное тело получило свое.

А закончилась ночь любви венцом, едва ли не упавшим в руки.

- Умолять я предпочитаю там, где меня никто кроме тебя не услышит, - в ушах уже шумело, не позволяя слышать лес вокруг, и Ран не стал удерживать себя на грани. Еще одно движение, второе... третье.

- Я же... запомню... - выдохнул Фри, когда Ран выплеснулся ему в ладонь, и удержал на месте, когда ослабевшие ноги подогнулись. - Ох, Один всемогущий, как же ты хорош...

Сейчас, сбросив первое напряжение, уже удавалось связно мыслить. Сила... почему она не просыпается? Они что-то делают не так?

- Запоминай, - Ран сглотнул и наклонился ближе к воде в чаше, на миг припав губами к зеркальной поверхности.

- Договорились... - Фри мазнул скользкими пальцами между ягодиц и сразу же надавил, вводя их внутрь.

Ран закусил губу, пытаясь расслабиться. Собственный нрав не раз толкал его на безрассудство, но в этот раз он и правда далеко зашел - решиться на подобное занятие в таком месте?

- Фриии...

- Здесь я, никуда не уйду, - жарко шепнул ему норманн и провернул пальцы внутри, нажимая на мышечные стенки и... действительно растягивая. - Ох, видел бы ты себя сейчас...

- То еще... зрелище, - прохрипел Ран. От движения внутри подкашивались колени, его кидало то в жар, то в холод, но голова никак не желала выключиться. Присутствие рыжего фейри совсем рядом почти смущало, вспоминались его упреки, полные гнева, горечи и страха за своего владыку. Неудачное место, определенно.

- Не думай ни о чем...- шептал Фри, едва касаясь чувствительного места внутри, - это место... Не только открывает секреты, но и прячет их.

- Откуда ты знаешь? - Ран так изумился, что даже приподнялся на руках. - Разве ты был здесь раньше?

- Я вижу, - прижался к нему еще сильнее Фри и мягким толчком добавил пальцев. - Магию здесь... и в тебе.

- Ты видишь магию... - почему-то показалось намного важнее всего остального. - Я сейчас не уверен вообще, что она во мне есть... ничего не понимаю.

Фри внутри чуть двинул пальцами, и Ран напрочь забыл, что собирался сказать - хрупкий карточный домик мыслей рассыпался, словно на него дунули.

- Так... так.. - повторял то же действие Фри. Ран вдруг ощутил, как вокруг него начала сворачиваться тугая и сверкающая, будто слепленная из звезд спираль, и он оказался в водовороте магических струй, собственных эмоций и голоса Фри. Казалось, кровь в жилах стала разогреваться, побежала быстрее и обернулась огнем, а когда пальцы сменились членом, пламя превратилось в свет.

Будто Небесная река, полная звезд, вдруг заполнила каждую частицу тела, и теперь их сияние текло под кожей. Небо обняло Рана за плечи, легло на спину бархатным покрывалом, и оставалось только двигаться навстречу толчкам, забыв про страх и надежду, гордыню и горечь.

- Фри... а ты?

Норманн лишь крепче прижал его к себе, туго стиснув поперек груди, и застонал, сильнее, жестче вбиваясь членом. И стон, словно ветер, сорвал со звездной реки пену, поднял ее океанским валом, и обрушил вниз, на Рана. Фри толкнулся бедрами в последний раз и снова стиснул его в объятиях, словно не сумев в одиночку справиться с наслаждением, и почему-то именно это столкнуло за край и самого Рана. В этот раз семя плеснуло на землю, и в блаженном безмыслии вдруг показалось, что он чувствует ее всю - до самых пределов, до грани миров к людям и нечисти. Прекрасная земля, оставшаяся без защиты… Он наполнил ее дыханием свою грудь, и звездное небо пролилось вниз сияющим дождем.

Когда он вновь открыл глаза, источник, поляна и окружающий лес снова выглядели так же, как прежде. И в то же время он ощущал их иначе, словно вплетенными куда-то в душу.

- Ну что, возвращаемся к суровой действительности? - спросил Фри, целуя Рана напоследок. - Фейри уже проснулся, наверное.

Ран кивнул и тихо хмыкнул:

- Своеобразное вышло посвящение, должен сказать. Дошутились, - он качнул бедрами и выпрямился, чувствуя, как изнутри подтекает. - Но мне понравилось.

Норманн засмеялся и на миг стиснул Рана в крепком объятии.

- Значит, повторим, - он вновь подался к Рану и шепнул ему на ухо, - и я запомнил, что ты мне пообещал.

- Даже если я забуду, ты напомнишь, - согласно промычал Ран, озаботившись наконец своим внешним видом. Вода в чаше, конечно, была холодновата, но, в целом, ничего страшного. К фейри у костерка они вышли вместе, уже вполне готовые продолжить путешествие.

Их провожатый сидел мрачнее тучи и даже не повернул головы в их сторону.

- Мне иногда кажется, что он готов всадить нож мне в спину, - усмехнулся Фри и пошел к лошадям.

- Я бы непременно попробовал, если бы это помогло, - немедленно огрызнулся тот, но в синих глазах читалась растерянность. - Я почувствовал, как ты вступил в силу, Пресветлый... Но неужели наша легенда настолько ошибочна?

- Легенды хорошо читать, а не жить в них, - мягко ответил Ран. Радости в том, чтобы разрушить чужую веру, не было и не могло быть. - Но наши души редко готовы смириться с диктатом мертвых слов... и история вынуждена меняться.

Фейри продолжал потерянно смотреть на Рана, будто ждал, что тот ответит на все вопросы разом.

- И ты совсем-совсем к нему равнодушен? - спросил он тихо. - Настолько, что бросишь все, и уйдешь с другим?

- Я не знаю, - честно признался Ран, - мне до сих пор сложно принять всю эту ересь с пророчеством и браком. Не будь ее, я бы мог влюбиться и при первой же встрече... Но когда на меня пытаются давить, я привык ломать давилку в ответ. Да и венец этот... - он невольно поморщился. - В любом случае, сначала нужно помочь вам с тварями и разбудить вашего спящего красавца. А там поглядим... Может, он действительно ошибся, и я не тот, кто вам нужен.

- Но у тебя светятся глаза, как у Звездного... И волосы, - фейри неопределенно повел рукой, а потом бессильно уронил ее на колено. - Мы так ждали того дня, когда ты придешь... В пророчестве сказано, что только Звездный защитит миры от мрачных порождений тьмы.

- Я могу быть его отцом, например, - неужели все фейри так юны разумом, задумался Ран. Он был уверен, что сидящий перед ним воин в два-три раза старше его годами, но сейчас его обида на мир выглядела настолько детской... - Или он может быть моим племянником - у меня ведь есть сестра.

Своими словами он явно разбивал мир фейри на кусочки.

- Я и не знал, что ты можешь быть настолько жесток, - шепнул Фри, подходя сзади и вновь обнимая Рана за талию. - Мне его даже жаль стало. Как думаешь, он влюблен в короля или это любовь к родине так проявляется?

- Если он влюблен в короля, то был бы счастлив, что я не рвусь предъявлять права, - так же беззвучно ответил Ран. - Боюсь, это и вовсе третье: он был влюблен в легенду, мираж, фата-моргану. А она рухнула.

- Тогда ножа в спину стоит опасаться тебе, - тронул губами его мочку Фри и с явным удовольствием добавил вслух. - Мой повелитель.

- Перестань, уж тебе-то я не владыка, - Ран фыркнул и отстранился, чтобы присесть у костра. Все эти разговоры вызывали просто-таки волчий голод. - Садись, поедим и поедем дальше.

Фейри скользнул по ним потерянным взглядом, а потом начал жевать хлеб, похоже, решая что-то для себя. Может, и правда - принимал для себя озвученные Раном вероятности?

Поели быстро, и Ран отметил себе, что надо будет попросить их провожатого заехать в какую-нибудь деревню по дороге, пополнить запасы, если дорога планируется долгой.

- Как мы двигаемся дальше? - спросил фейри Ран.

- Относительно безопасный участок мы уже проехали, - пробормотал фейри и, подобрав с земли ветку, стал чертить на золе план. - Туманные дороги созданы магией, время на них течет иначе, и день с ночью могут поменяться местами, потому что расстояние, которое скрадывает туман, на самом деле гораздо больше, чем может показаться на дороге. Виверны как раз и нападают на короткие пути, блокируя нашу оборону. Мы захватим часть туманной дороги, выйдем раньше, чем нас заметят, через лес пройдем вот здесь и снова воспользуемся туманным путем.

- Как мы действуем, если на нас нападут? - Ран кивнул фейри, поясняя, что принял к сведению. - Фри, что тебе дало это место, ты уже знаешь?

Фейри молчал, по всей видимости желая сначала тоже услышать ответ Фри, и норманн усмехнулся.

- Я вижу, что твои клинки заговорены, а на кольце ясноглазки лежит заклинание убойной силы. И магию здесь, - он неопределенно мотнул головой, - я тоже наблюдаю весьма отчетливо. Раньше такого не было.

Фейри едва заметно кивнул, хотя лицо его чуть просветлело, будто он и не надеялся на такой ответ Фри.

- Виверны, - посмотрел он потом на Рана, - нападают по двое-трое, но может быть и больше, как повезет. Спутник твой боя в воздухе не выдержит, - Фри скривился, а фейри добавил, - привычки нет, а значит, или я смогу вас прикрыть, или нам придется уносить ноги.

Ран прислушался к себе, потом ответил:

- Если виверны нападут ночью, это моя проблема. Не знаю, на какую территорию меня хватит сразу, но уже в радиусе видимости я смогу с ними что-то сделать, - под опущенными веками плыло звездное небо. Ран видел его колючий, тяжелый свет, который прижмет тварей к земле. - Так что я даже рассчитываю, что нападут - хочу узнать, что же у меня получится.

- Я бы не хотел рисковать, - ответный взгляд фейри сочился недоверием, если не сказать недоброжелательностью. - Прости, Пресветлый, но если с тобой что-то случится, Кроуфорд мне голову оторвет, и неважно, тот ты Звездный или не тот. Он любит тебя.

Ран напрягся. Вот только этого не хватало!

- Вроде бы мы не вывешивали простыню с балкона, - резко напомнил он. - Все наши встречи были наедине. Это та летающая мелочь растрезвонила или Кроуфорд поделился своей бедой со всеми желающими? И мне теперь светит объясняться с каждым встречным по поводу своих отношений с вашим королем?

Фейри посмотрел на него с непониманием, а потом вдруг поднялся на ноги и выпрямился, отбрасывая за плечи свои длинные рыжие волосы. В чертах лица внезапно проявился возраст - сотни, а то и тысячи лет проступили совершенной красотой правильных линий, и плечи неуловимо стали тверже и шире, словно демонстрируя лежащие на них ответственность и власть. Ран вдруг понял, что тот, кого он чуть ли не в дети записал, на самом деле далеко не простой фейри.

- Меня зовут Шул-Дих, я генерал Южной армии фейри, доверенное лицо короля и его правая рука, Пресветлый. И именно я обеспечивал безопасность, как ты выразился, вашей простыни.

Над Раном присвистнул Фри.

- Таки он его любит, - негромко сказал он. - Один, все интереснее и интереснее!

- Вот и познакомились, - спокойно кивнул Ран. Повел плечами, освобождаясь от рук Фри. - Детский облик мне не нравился. Я благодарен тебе за безопасность и ценю твои усилия. Но на мой вопрос ты не ответил. Повторяю - мне придется оправдываться перед каждым встречным-поперечным, что я, бессердечная тварь, смею защищать свои интересы и не влюбился в вашего короля, как увидел, или он только тебе рассказал?

- Мне не требовалось его слов, Пресветлый, - чуть склонил голову Шул-Дих, - я знаю Кроуфорда столько лет, что тебе и не снилось. Я видел это в его глазах, в каждом жесте, в каждом вздохе... В каждом его слове звучало твое имя. И поэтому да, я имею все основания называть тебя бессердечным, мой повелитель.

Накатывала тоска. Ран не имел ничего против истребления тварей, но жить вот так, в вечном прицеле чьих-то глаз, всегда виноватым, что чувствуешь меньше, чем должен? Но хотя бы честно.

- И все эти нежные чувства ты наблюдал до или после нашей с ним встречи? - желчно спросил он. - Если до, то не печалься - пара месяцев тесного общения со мной, и твой король вылечится от своей навеянной видением влюбленности. Говорят, разбитое сердце лучше лечить прикладыванием другого, так что тебе осталось потерпеть совсем немного.

- До вашей встречи он просто ждал, - ответил фейри, глядя на Рана, как на букашку, ползущую в траве. Ну еще бы, у такого... генерала заслужить уважение было бы, ой, как непросто. Если бы Ран захотел, конечно. - Настоящая любовь родилась потом - едва он увидел и понял, что ты в тысячи раз лучше бесплотных мечтаний. Я советовал бы тебе принять свою судьбу, Пресветлый.

Вот это попало в цель. Ран даже на мгновение прикрыл глаза, пытаясь успокоить взвившуюся ярость: старую, памятную, которую он считал давно истратившей яд и силу.

“Смирись, Ран, разве с этим можно что-то сделать? Оплачь и забудь”... “Прими свою судьбу, мальчик, есть семьи, чья участь взвешена и определена, и ваша канет в небытие”... - голоса закружились вокруг, обступили, словно живые, и Ран с трудом выдернул себя обратно.

Это прошлое. Прошлое. Я победил. Ая жива и замужем, я взял полную виру за смерть клана с Такатори.

...я не смирюсь.

- Если бы я умел просто принимать свою судьбу, <b> фейри</b>, меня бы убили задолго до того, как я преодолел море между моей родиной и синцами, - тихо ответил он, намеренно не называя того по имени. - И мне до одного места, что о моем моральном облике думаешь и ты, и другие страдальцы по красивой легенде. Жить в ней - мне.

Шул-Дих отчетливо скрипнул зубами.

- Тогда, может быть, сократим дорогу? Раз защита вновь стоит? - жестко сказал он. - Зачем тратить время на обходные пути? Рискнем прорваться напрямую, а, Пресветлый?

- Рискнем, - Ран кивнул, не очень понимая и не обращая внимания на чужой гнев. - Разберемся, что там с вашим драгоценным монархом, он проснется... и любите его сами!

Шул-Дих щелкнул языком, подзывая коней. Светоч тут же оказался рядом с Раном, заглядывая ему в глаза, словно мог понимать человеческий язык, и теперь переживал о новой разлуке.

- А генерал-то не лыком шит, - усмехнулся Фри, усаживаясь в седло. - Решил нас с помощью виверн прикончить, не иначе. Ну, вот и повеселимся!

Ран только дернул плечом, не желая отвечать. Беспечность норманна неожиданно резанула; конечно, Фри не мог ничего о нем знать, и эта история оставалась для него всего лишь ожившей легендой с некоторыми приятными дополнениями, но все же Ран впервые почувствовал желание отстраниться. Он почти жаждал нападения - хотелось выплеснуть на врага эту горькую, застарелую ярость. Сизый туман Ран встретил, как желанного друга.

Теперь они неслись, как ветер, и стало ясно, как сильно берег их Шул-Дих накануне. Сейчас кони мчались, будто пытались обогнать ураган, с копыт Светоча сыпались искры, и туман сворачивался воронками, которые затем превращались в смерчи и исчезали прочь. Бешеной скачке не было видно конца, а потом жеребец под Раном вдруг заржал, и Шул-Дих выхватил меч.

- Виверны! - только и успел крикнуть фейри, как все вокруг потемнело от крылатых тварей.

Ран был им рад. Он задержал дыхание на мгновение, а потом выдохнул эту ярость из самой глубины души. Первую рванувшуюся к нему виверну разорвало в прах, развеяло по ветру, и высоко над собой Ран увидел небо - темное, глухое до черноты, оно сейчас зажигалось колючими огнями звезд. Рядом фейри срубил еще пару тварей, всадил свои кинжалы в чей-то бок Фри, выигрывая ему время, а небо над головой разрасталось, захватывая окоем, и обрадованно колыхался сизый туман, радуясь неожиданной помощи.

В какой-то момент Ран понял, что обращение к звездам больше не отнимает сил, что тяжесть, еще недавно почти невыносимая, стала привычна, как вес кольчуги или плаща. Земля, принявшая оброненное им семя, оказалась укрыта звездным небом до самого горизонта.

Виверн, оставшихся к этому моменту в воздухе, словно срубило невидимой косой. Скошенные ею, со сломанными крыльями и перерубленными шеями, они рухнули в туман, жадно сожравший врагов - Ран почти был готов услышать чавкание и хруст костей на дымных зубах, но звездное небо вновь раскололось чернильным мраком, и огромный дракон, иссиня-черный, будто истинная тьма, с единственным мерцающим между рогов зеленым камнем, рухнул на Рана сверху, исторгая пронзительный, пробирающий до нутра вой. Жуткий, выворачивающий наизнанку, сбивающий с мысли и давивший к земле так, что прочие беды Рана стали казаться детскими страшилками.

- Королева королев! - донес до Рана голос Шул-Диха, который бросил коня наперерез виверне, закрывая собой Рана. - Беги, это о... - и стон захлебнулся кровью, когда фейри ударило тяжелой лапой и отшвырнуло прочь с дороги.

...как ты смеешь, тварь! Ран не питал к тому ни грана теплых чувств, нанесенное оскорбление всё ещё царапалось где-то внутри сердитым ежом, но - если бы Ран хотел смерти рыжего генерала, он бы бросил вызов. Шул-Дих не раз и не два назвал его повелителем; пусть так, но тогда и смерти без позволения сейчас ему не видать!

Под обсидианово-черной броней кожи у драконицы гулко колотилось сердце; Ран чувствовал его сокращения так ясно, будто в ушах бился его собственный пульс. Рядом выругался Фри, прикрываясь локтем от колючего света, замерло время, и Ран слышал только ток крови и гул сокращающихся предсердий, толкавших её из вен и артерий в желудочки... эта кровь была совсем рядом, достаточно было протянуть руку.

- Стой, - одними губами шепнул он. Предсердие сократилось снова, всухую, не умея понять, что кровь больше не движется в исполинском теле, уверенном в своей неуязвимости, и когда виверна начала падать, Светоч молнией взвился из-под её смыкающихся в последнем усилии крыльев, вынося хозяина на свободный простор.

Гигантский зверь падал к земле, беззвучно разевая острозубую пасть, а потом Рана вновь оглушил рёв - королева взметнулась ввысь.

- На ней магия! Ран! - теперь уже Фри пытался преградить ей путь, но был смят так же, как и Шул-Дих. Исполинский дракон отшвырнул к земле последнюю помеху и устремился к Рану, несмотря на то, что звездный свет срезал черную чешую, как лезвиями, и кровь россыпью капель висела в воздухе, прожигая туман своей ядовитой моросью.

"Тебе не уйти!" - жутким утробным воем вломилось в голову. - "Ты ничего не сможешь сделать! Ты слишком слаб! Я сделала для этого все!"

Ран покачнулся в седле и скользнул ладонью в полупустую суму, мимолетно вспоминая, как совсем недавно - и так давно! - сетовал, что припасы закончились, и собирался заехать в ближайшую деревушку. Сейчас мешочек с солью сунулся в ладонь сам: Ран сжал на нем пальцы, выпрямляясь, и, размахнувшись, швырнул его прямо в разверстую смрадную пасть. В полете шнурок развязался, и в глотку соль попала не твердым комком, а в ореоле разлетевшихся пылинок. Пылинок, просиявших тем же звездным светом.

Соль человеческого мира - Ран не знал, какие свойства она обрела здесь, где магия светилась звездами и дышала в листьях леса, но дикий вопль королевы виверн оборвался, и меч, тот самый меч, притороченный к седлу Светоча и уже испробованный в бою, согрел руку. Ран перехватил его крепче и швырнул вперед - сверкающей серебряной молнией, прямо в распахнутую пасть. Всполохом света почти ослепило, и Ран закрылся рукой, а потом, неожиданно для себя, повел ладонью по воздуху, словно стирая виверну из мира фейри. Так же, как делал когда-то Кроуфорд. И виверна действительно пропала, подчиняясь его желанию.

Черная кровь канула в туман, упала на землю и впиталась, растворяясь в ней без следа. Ран больше не медлил и направил жеребца к двум смятым, скорчившимся на земле телам. Фри повезло больше - стоило взять его за плечо, тронуть губами лоб, и кровь зашептала, что норманн жив, только оглушен и теперь уже приходит в себя. А вот фейри повезло меньше. Его серый жалобно ржал рядом с хозяином, но позволил подойти, и Ран осторожно пробежался ладонями по спине Шул-Диха. Позвоночник и ребра остались целыми, но лапа разорвала грудные мышцы и задела легкие. Будь Шул-Дих человеком, можно было бы уже хоронить, а так... фейри еще дышал. Ран покачал головой.

Даже не доверяя, не одобряя и злясь, Шул-Дих все равно встал между ним и врагом, принимая первый удар на себя. Ран вновь закрыл глаза, обращаясь к крови.

И остановился. Азарт боя отхлынул, заставляя взвешивать каждую каплю еще такой непривычной магии. Ран не знал, как долго еще продлится это обманчивое чувство могущества, но очень рассчитывал с помощью силы вытащить Кроуфорда. “А потом пускай он тут все разгребает”, сердито мелькнуло внутри. Велик был шанс, что если он сейчас исцелит фейри, на короля ему может и не хватить. Тогда что?

Компромисс - это искусство смириться с равно неприятным обеим сторонам вариантом; так, кажется, говорилось в “Наставлении посылаемым по воле императора к варварам”.

Что ж, пусть так. Ран остановил кровь, затворил фейри рану и выпрямился.

- Нужно везти его во дворец, - ответил он Фри, который смотрел на них с тревогой.

- Дорогу знаешь? - тот тяжело поднялся с земли и, прихрамывая на левую ногу, подошел к Рану. - Сильно его приложило... Как он ей наперерез метнулся, а? Я даже сообразить не успел, а он уже... Думаешь, он выкарабкается?

- Куда он денется, - Ран кивнул, - кровь я остановил, сосуды срастил, а остальное он сам. Ну, или я - во дворце, сейчас не буду.

Фри медленно моргнул, потряс головой. Неверяще повторил:

- Ты не будешь его сейчас лечить? - он закашлялся, но в желтых рысьих глазах стояло изумление... и гнев. - Только потому, что вы успели не по разу поцапаться?

- Что за бред, - Ран только дернул плечом, и лицо Фри просветлело. - Конечно, не поэтому. Я не уверен, что мне хватит сил на них обоих, потому я вынужден выбирать. Король важнее, а Шул-Дих первый, - как он сказал? - оторвет мне голову, если узнает, что я рисковал жизнью их обожаемого владыки.

- Злопа-амятный, - вздохнул Фри и, уцепив Рана за плечо, потянул к себе и поцеловал в губы. - Жаль, я не видел, как ты с этой тварью совладал. Но ладно, давай думать... как попасть в столицу.

- Я сам не понял, как, - признался Ран и указал подбородком на Светоча, - а как... на нем, конечно. Сядете на моего жеребца вдвоем, я возьму одного из ваших, и поедем.

Светоч возмущенно заржал и боднул хозяина в плечо. Ран обернулся и обнял его за шею, погладил по гриве и ушам:

- Ну-ну, мой хороший, не возмущайся так. Я из нас троих единственный здоровый, мне нужна свобода действий, если вдруг будет еще одно нападение, - жеребец слушал внимательно, кивая в такт словам, - их кони устали и долго двоих не увезут, а Шул-Диха надо держать. А вот я смогу пересаживаться, если их лошади устанут.

Светоч посмотрел на фейри, которого Фри держал на руках, и укоризненно вздохнул.

- Соглашайся сразу, красавец, - Фри сочувственно взглянул на Светоча, - он тебя все равно уговорит, а так хоть не настолько обидно: вроде как сам решил, а не уломали.

Жеребец тяжело вздохнул, покосился на хозяина и развернулся боком. Ран помог взобраться в седло обоим: сначала самому Фри, а потом аккуратно подал наверх бессознательного фейри. Фри устроил того перед собой поудобнее, перехватил за живот и взялся за повод.

Ран ободряюще похлопал Светоча по крупу, и жеребец, расправив свои прозрачные крылья, легко и осторожно прыгнул в воздух. Фри восторженно выдохнул, прижимая к себе раненого, а Ран вздохнул и пошел за оставшимися лошадьми, искренне надеясь, что Светоч действительно сможет найти дорогу в замок.

Соловый Фри оказался цел, а вот серого тоже пришлось наспех подлатывать - обеспокоенный состоянием Шул-Диха, Ран и не заметил, что его лошади тоже досталось. Так что вопрос, на ком ехать, решился сам собой. Без седока и следом за Светочем, серый, впрочем тянулся вполне уверенно, так что Ран пристроился в хвосте санитарного каравана и всю дорогу настороженно смотрел то на небо, ожидая очередного нападения, то на Фри с Шул-Дихом, приглядывая, чтобы никто ниоткуда не сверзился.

Почему-то первым из сизого тумана показалось озеро, круглое, словно ручное зеркало, и только потом вокруг проступил сад, залитый вечерним солнцем. Светоч уверенно ступил на изумрудную траву, оглянулся, высматривая хозяина, а потом тряхнул гривой и громко заржал. Ран даже спешиться не успел, как к нему и Фри, по-прежнему держащего Шул-Диха в надежных объятиях, уже со всех сторон спешили фейри.

- Звездный! Звездный вернулся! - то и дело слышал Ран, пока раненого генерала сгружали с седла и устраивали на носилках.

Похоже, Маленький Народец все-таки успел растрепать о его прошлом визите всем, кому ни попадя. Казалось бы, Ран даже из спальни не выходил, а складывалось такое чувство, будто его не успели представить разве что поваренку.

Перед замковыми дверями, украшенных диковинными птицами с глазами из драгоценных камней, Ран на мгновение затормозил - показалось, что стоит войти, и первым, что он увидит, окажется проклятущий венец на алой бархатной подушке.

- Что не так? - Фри неведомо как оказался вплотную, пристально вгляделся в лицо. - Ран? Чего ты боишься?

Оставалось только криво усмехнуться, и толкнуть двери самому.

Замок странным образом показался знакомым. Может быть, это именно его Ран видел в том запутанном сне, когда искал Кроуфорда - и сейчас все повторялось вновь, только коридоры и лестницы не были пусты, но фейри расступались, ни говоря ни слова, и в знак уважения склоняли головы, а Ран всё шел куда-то, куда его несли ноги.

От мучительной неловкости он все сильнее стискивал зубы, выпрямлял спину и вздергивал подбородок. Чужие взгляды ощущались как нечто осязаемое, громкое: восхищение, надежда, недоумение, забота. Кто-то ахнул от потеков черной крови на куртке и разрезанной полы, кто-то упомянул волосы. А проклятых королевских покоев Ран так и не находил...

Сейчас даже Фри рядом не было - норманна как-то незаметно оттеснили, взяв в оборот с молчаливой заботой, и лишили Рана даже этой малой поддержки. Хотя в Замке не было ни единого взгляда на норманна, подобного тем, что бросал на Фри Шул-Дих. А может, здесь фейри и не знали о двойном дне их дурацкой легенды!

Он раздраженно толкнул очередную дверь, миновав большой, затянутый синим бархатом зал с белыми колоннами и звездами, вышитыми на стягах, и чуть не споткнулся на ровном месте, понимая, что наконец-то нашел Кроуфорда.

Сначала Ран услышал дыхание - прямо от порога - и замер, вслушиваясь и чувствуя, как от этого звука слабеет внутри туго затянутый узел. Шагнул вперед, позволяя дверям за спиной сомкнуться, и взгляд упал на потеки черной крови на куртке.

“Ты слаб! Я все сделала для этого!” - эхо недавних криков снова отдалось в голове, и Ран прошел вплотную к стене к занавеси в купальню. Пожалуй, сначала он отмоется - мало ли, какую заразу притащил на себе из боя, а Кроуфорд спал несколько дней. Еще немного времени погоды не делало.

В купальне обнаружились два фейри - девушка с грустным лицом, собиравшая в ком перепачканные в крови бинты, и мужчина с белыми, почти как у Фри, волосами и черной повязкой на глазу. Он что-то выговаривал девушке, но прервался сразу же, как увидел Рана. Повинуясь неуловимому движению пальцев, девушка с бинтами шмыгнула вон, а фейри-мужчина подошел к Рану.

- Я надеялся, что познакомлюсь с тобой при других обстоятельствах, Звездный, - сказал он негромко. - Я -Фар-Арелло, главный лекарь. Если ты ранен, я постараюсь тебе помочь.

Ран отрицательно покачал головой и принялся раздеваться: этот лекарь как-нибудь потерпит чужую наготу, а тратить на него время Ран не собирался.

- Я не ранен, но со мной таких двое - ваш Шул-Дих и мой спутник, Фри, - в этот раз вода в купальне оказалась обжигающе горячей - именно такой, как хотелось, - помощь нужна им. Но сначала расскажи мне, что именно ранило Кроуфорда, и что вы с этим успели сделать.

Мыло защипало многочисленные ссадины и царапины. Волосы пришлось промывать дважды, прежде чем они заскрипели от чистоты, и дослушивал Ран лекаря уже под прохладной струей водопада.

Как выяснилось со слов лекаря, на границе мира фейри произошел магический инцидент и потребовалось вмешательство Кроуфорда - как хранителя страны. Внезапно из-за грани миров напали виверны во главе с королевой, и той удалось нанести Кроуфорду магическое ранение. А королеву виверн Ран уже себе представлял.

- Из него вытекает жизнь, кровь и магия, составляющая основу существования нашего мира. Без короля эта земля окажется беззащитна перед вивернами, поэтому виверны и пытались его убить. Та единственная, кому это подвластно, - поправился лекарь, не глядя на Рана. - Все, что мы смогли сделать, это направить оставшиеся ресурсы организма на создание поддерживающего сна. Хотя, возможно, что теперь, когда ты восстановил защиту, Кроуфорду будет немного проще восстановиться.

Выходит, он восстановил защиту. Шул-Дих тоже упоминал об этом. Но как это выглядело?

- Королеву виверн я убил... если это была она, словом, спросите Шул-Диха, он видел, кто на нас напал. Как я понимаю, рядом со спальней короля должна быть моя, она готова?

Лекарь растерянно кивнул.

- Тогда я прошу найти мне простую чистую льняную рубашку, - Ран поднял взгляд. - Простую - это значит простую. Без вышивки и украшений. Ну и куртку попросите зашить.

Ран в последний раз растер волосы полотенцем и наскоро расчесал, увязал первым попавшимся шнурком. Набросил на бедра полотенце и, прежде чем выйти, обернулся в последний раз:

- Спасибо за то, что вы для него сделали и делаете.

- Конечно, Звездный, - склонил голову лекарь. - Не беспокойтесь. Но вряд ли королева мертва, возможно, вы просто вышвырнули ее за грань нашего мира.

Вот будто этого пояснения Рану сейчас и не хватало. Он кивнул и вышел из купальни.

Легкая полупрозрачная дымка, куполом укрывавшая кровать, пропустила его беспрепятственно. Кроуфорд лежал в самом центре постели - бледный, неподвижный, и чтобы добраться до него, пришлось сесть на покрывало рядом. Лоб под ладонью оказался холодным и липким. Значило ли это, что фейри метался в жару, пока лихорадка не спала?

Ран неожиданно разозлился - куда смотрел этот лекарь, Кроуфорда не могли даже обтереть, что ли?

Пришлось заставить себя разжать стиснутые зубы и, затаив дыхание, прислушаться к току крови. Сердце фейри билось ровно, но очень медленно, и хотя физические раны тело успело затянуть, Ран все равно почувствовал это - черный сгусток пустоты, который тянул в себя жизнь. Он дышал ядом и кислотой, и Ран ощущал тошноту даже сейчас, просто сидя рядом, а что чувствовал фейри? Даже думать об этом не хотелось.

Трогать это руками без защиты явно не следовало, и Ран вновь закрыл глаза. Там, под веками, жило и дышало звездное небо - казалось, оно теперь навсегда останется рядом. И теперь на биение магии Ран отозвался всем телом: первыми уже привычно засветились волосы, потом, едва заметно, кожа. Но этого было мало. Требовалось ещё - больше силы, больше магии...

Вдруг вспомнилось, как по стенам каюты на ладье Фри ходили белые всполохи, и, словно воскрешая ту картину, сияние здесь начало нарастать. Самым тусклым и неуверенным оно, как и следовало ожидать, оказалось на той руке, которая лежала сейчас у Кроуфорда на лбу, и Ран напрягся, пытаясь сосредоточить его именно там. А когда ладонь заполыхала чистым белым пламенем, Ран накрыл ею отвратительный черный сгусток.

Казалось, тьма вгрызлась в кожу тысячей острых игл - но всего лишь на миг, а потом стала выцветать - сначала в грязь, потом в серость, а потом и вовсе обратилась в белый пепел. Ран подул, тот разлетелся, тая в воздухе, как снег, и не успела последняя искорка погаснуть, как Кроуфорд вздохнул, впервые, полной грудью, и все вокруг словно налилось силой: замок, воздух, земля, которую теперь чувствовал Ран, и даже звездное небо, жившее в нем самом, - и то стало ярче и глубже.

Отпустить небо удалось не сразу, и предстоящий путь до собственной спальни виделся ничуть не меньшим, чем дорога сюда от Ямато. Там на приготовленной и даже наверняка согретой постели уже лежала рубашка, там был покой - казавшийся сейчас лживым и полным одиночества. Усталость улещивала, привлекала в помощь здравый смысл: мол, если ты твердо настроен уйти, какая разница, где спать?

Разница была. Не хватало ещё беспокоить едва начавшего выздоравливать раненого. Кроме того... Ран невольно оглянулся, боясь снова увидеть рядом подушку с собственным венцом.

Фейри вздохнул еще раз и слабо пошевелился, открывая глаза. Увидел Рана - замер на секунду, узнавая, а потом... Рану показалось, что тот чуть ли не засиял изнутри, хотя, конечно, максимум, на что хватило сил Кроуфорда - на слабую улыбку.

Ран улыбнулся в ответ, и даже собственная усталость отступила на пару секунд.

- Спи спокойно, - Ран поспешно накрыл его губы пальцами, чтобы фейри не пытался заговорить. - Заклятие разрушено, королеву я если не убил, то изгнал. Спи.

Под его пальцами слабо шевельнулись губы. Не то фейри хотел что-то сказать, не то просто поцеловать. А потом Ран вновь услышал голос в собственной голове, только очень тихий, едва различимый, но это явно был голос фейри, собравшего все силы, чтобы сказать:

- Я тебя люблю.

Ран молча прикоснулся губами к потеплевшему лбу. Уверенно ответить "я тоже" значило солгать, а сил совладать с собственной нежностью не было, не говоря уже о том, что нечего было и думать о том, чтобы сказать что-то, что только встревожило бы Кроуфорда зря. Оставалось понять, как теперь заставить себя уйти.

"Как?" - едва слышно прозвучало в голове, и Ран догадался, что Кроуфорд хотел спросить все и сразу: и как Ран оказался здесь, и как принял силу - а король наверняка чувствовал пресловутую защиту, упомянутую лекарем. Ну и с королевой виверн тоже... вопрос явно стоял на повестке дня чуть ли не первым делом. Фейри, не отрываясь, смотрел на Рана, но было очевидно, каких усилий ему стоит такое простое действие. Веки дрожали, а на висках снова выступила испарина. Кроуфорд наверняка испытывал сильнейшее напряжение - но все равно смотрел, с любовью, нежностью и отчаянной потребностью во взгляде.

Сейчас у фейри не было возможностей ни очаровывать, ни привлекать к себе как-то еще, и все равно Рана почти неодолимо тянуло к нему. Прикоснуться снова, взъерошить изрядно примявшиеся за время сна волосы, погладить по щеке. От влажного полотенца по спине тянуло холодом.

Ладно. Нужно ответить очень коротко, но внятно. Нечего было тут сидеть и мешать фейри отдыхать.

- Ты перестал приходить, и я присоединился к человеку, получившему заказ на амулет, спрятанный на вашей территории. Там мы увидели, что сторожевой пункт атакован волкодлаками, пришлось помочь. Встретились с Шул-Дихом, и он, узнав, что я хочу тебя увидеть, вызвался проводить нас. Путь был проложен через Жемчужную поляну, где я обрел силу, и на выходе на нас напали - королева и её свора. Мы отбились, Шул-Дих и мой спутник ранены, я привез их сюда. Я цел и попытался тебе помочь. Вроде получилось.

"Останешься?" - шелестом прошлогодней листвы всколыхнулось в голове. Кроуфорд шевельнул пальцами, словно хотел сам дотронуться до Рана, но не смог. Вместо ответа Ран, удержав тяжелый вздох, скользнул под покрывало рядом: даже если он сам уснет, то явно проснется раньше, чем Кроуфорд. Может, ему наконец хватит решимости уйти от спящего.

Сбежать, безжалостно перевело что-то внутри, и Ран мысленно согласился. Возразить было нечего, но перспектива остаться... ему хватило одного прохода по замку. Он сможет помогать фейри и из мира людей, если это будет необходимо.

Кроуфорд закрыл глаза и расслабился, задышав легче и медленнее, словно близкое присутствие Рана и впрямь давало ему силы - а потом и вовсе провалился в сон. Но не в то подобие смерти, что видел Ран, а в нормальный, хоть и глубокий, сон выздоравливающего существа.

И Ран, едва поверив своим глазам, вдруг увидел, как рядом с кроватью медленно проявляется поставец с алой бархатной подушкой, на которой покоился венец.

У замка есть разум, припомнил он, усилием воли не двинувшись с места. Кроуфорду даже в таком состоянии хватило сил на пару мысленных реплик, неужели не получится у него самого?

"Убери", потребовал Ран, чувствуя легкое головокружение от попытки. "Убери, или я немедленно уйду отсюда, оставив его одного".

Венец исчез немедленно, вместе с поставцом и подушкой, но Ран еще какое-то время чувствовал его присутствие, будто магия этого места ждала случайной оговорки, чтобы немедленно вернуть украшение. А Рана все еще захлестывало ужасом и паникой, такой, что было невозможно дышать. Его отвлек тихий стук в дверь - наверное, вернулся лекарь, а может, кто-то из слуг...

Повод был так себе, но Ран воспользовался им, даже не думая прятать облегчение. Осторожно выскользнул из кровати, снова обернул вокруг бедер полотенце и приоткрыл дверь. Нахмурился, увидев Фри, торопливо спросил:

- Что случилось? Шул-Диху стало хуже? Тебе? - и даже коснулся норманна силой. Получилось спонтанно и удивляться такой отзывчивости магии пришлось уже мгновением позже. Фри мотнул головой:

- Нет, он в порядке. Просто здесь все так счастливы, что их Звездный наконец-то с ними, король выздоравливает, и виверны отброшены, что... Я не знаю, глупо как-то... - он посмотрел на Рана. - Я подумал, что стоит зайти попрощаться и только после этого уходить.

- Так, стоп, - Ран поднял ладонь, останавливая, - только не в коридоре.

Он бросил взгляд на спящего фейри и, приложив палец к своим губам, втащил Фри за собой в комнату. Вторая дверь нашлась почти сразу, искусно спрятанная за драпировкой, и Ран кивнул на неё норманну, а потом вошел сам.

Фри сделал два шага и обернулся, вопросительно глядя на Рана. Будто на его лице должны были быть написаны какие-то ответы.

- Что? - резко спросил Ран, с облегчением избавляясь от полотенца и влезая в действительно оставленную на постели простую льняную рубашку. - Да, я тоже наблюдал это всеобщее счастье, пока шел сюда, на своей шкуре ощутил. Целая страна чокнутых фейри, начиная с короля и генерала, дружно поверивших в идиотскую сказку. Ну и в то, что по ней все будет сладко и гладко, с ордами кошмарных тварей - меня тут порадовали, кстати, что королеву я не убил, а только изгнал. И с этим проклятым венцом, - он зло зыркнул на снова появившийся и немедленно пропавший поставец, стоило упомянуть, - от которого у меня мороз по коже и который я в жизни не надену, как бы ни подсовывал его мне этот замок!

- И что ты решил? - спросил Фри, даже не взглянув в сторону мелькнувшего поставца. Посмотрел, как Ран торопливо одевается, а потом, явно не выдержав, привлек его к себе. - Скажи, мне нужно знать.

Такая честность требовала взаимности.

- Мне тяжело от него уходить, - откровенно признался Ран. - Я допускаю, что при следующей встрече, когда он будет в полной силе, у меня снова выключится верхняя голова, и если опять будет прорыв - я приеду им помогать. Но жить в слащавой легенде я не хочу. И не буду. И потом, - он улыбнулся, - я остался тебе кое-что должен.

Фри стиснул его в объятии так, что ребра хрустнули у обоих.

- Как меня радует твое решение - просто не передать! - прошептал он, сжимая Рану задницу своими лапищами. - Ты знаешь, что у фейри по всему пространству натыканы двери? Я когда их увидел, сначала не поверил... Но одна из них - как раз в той комнате, где спит король.

- Я тебе ничего не обещаю, - предупредил Ран, - и ничего не требую. А эту дверь, - он легко коснулся губами губ и отстранился, чтобы закончить одеваться, - я отлично знаю, именно ею я в прошлый раз и пользовался. Идем. Хоть я и не умею их открывать, замок не должен мне отказать в такой малости.

И действительно. С той ночи на морском берегу дверь никуда не делась и засветилась на том же месте, стоило мысленно обратиться к замку.. Ран погладил её кончиками пальцев, припомнив, что там, у сторожки, у них осталось еще одно незаконченное дело, и толкнул створку, без удивления увидев древний донжон. Пропустил вперёд Фри и всё-таки в последний раз обернулся на спальню, из которой уходил.

Кроуфорда под покрывалом и молочной пленкой защитного купола было почти не видно, но Ран слышал его ровное, спокойное дыхание глубоко спящего человека. Гораздо ближе, почти на расстоянии вытянутой руки, над алой бархатной подушкой рассыпал серебряное сияние отвергнутый венец.

И его, в отличие от фейри, Ран оставил без сожаления.