Actions

Work Header

Матерь всеблагая

Chapter Text

Шейра Таргариен

 

...Когда Шейре было шесть лет, мать вплетала вороновы перья ей в косы и называла Блэквуд. Когда Шейре исполнилось одиннадцать, мать вручила ей золоченую розу и велела носить зеленое, чтобы порадовать будущего мужа. В четырнадцать Шейра сбежала с собственным братом.

Шейра умерла, не достигнув тридцати лет, но все свои годы она прожила полной жизнью.

 

* * *

 

...Шейра любила Дункана больше всего на свете.

Ее брат был из тех, кто осведомлялся, сколько синешеек погибло, чтобы из их шкурок сшили плащ вот этой дамы; из тех, кто влюблялся сразу и навсегда; из тех, кто так и не научился держать язык за зубами, склонять голову или соглашаться с чужим мнением, не составив собственного. Все разозлились, когда он сбежал с простолюдинкой и судачили об этом шепотом, прикрыв рот рукой. А Шейра, услышав эти новости, только раздраженно вздохнула.

Удивительно, что никто не ожидал от него подобного поступка. Как эти люди умудрялись на протяжении стольких лет обсуждать красоту и доброту Дункана, не замечая его эгоизм?

Шейра, напротив, все внимательно подмечала. Она наблюдала, не моргая, не отводя взгляда, не отвлекаясь. Даже когда она, прощаясь с Рейль, попала в беснующуюся толпу и оказалась вдавленной в стену, а сир Дункан Высокий зарубил человека так, что кровь забрызгала ее светлое платье, Шейра продолжала за всем наблюдать.

 

* * *

 

Шейра унаследовала темно-лиловые глаза отца. Это злило и Дункана, и Рейль, получивших от Таргариенов светлые волосы и красивую линию подбородка, но темные глаза матери. Ни один из детей не вышел истинным Таргариеном по внешности: волосы Шейры были лишь немного светлее, чем у матери, а у Дейерона и волосы, и глаза пошли в Блэквудов. Бедняга Джехейрис больше всего походил на Таргариена, чем сильно раздражал Рейль.

Тем не менее, Шейра была истинной дочерью своего отца, и была похожа на него больше других детей. Рейль тоже походила на него, однако ее голос звучал гораздо громче, чем отцовский в самом сильном гневе. Шейра слушала, училась и примечала каждую мелочь. Она без колебаний носила корону, которую возложила ей на голову мать, и без раздумий принимала всю власть, которую та давала.

Эйегон Невероятный заточил в темницу Бриндена Риверса, — человека, который короновал его. Шейра смотрела на это и думала: “Нет ничего в этом мире превыше долга”. Она разглядывала Бриндена, бледного человека, которого она с трудом узнала по детским воспоминаниям, и думала: “Неважно, что эта любовь тебя убьет. Ты должна принести свое кровоточащее сердце в жертву. Король может сломать тебя, разрезать на кусочки или развеять твой пепел по ветру. А ты должна встать, разжать пальцы и отдать ему свою растерзанную душу. Пока ты не восседаешь на Железном троне, приходится каяться абсолютно во всем”.

 

* * *

Рейль видела то же самое и сделала собственные выводы. “Неважно, насколько ты честна и щепетильна. Получив корону, ты возвышаешься над личными долгами. Король не делает одолжений отдельным людям”.

(Минуют годы, и она научит этому своего сына. Минуют десятилетия, и тот передаст эту науку собственному сыну.

Ровно через пятьдесят лет после того, как Эйегон V сослал Бриндена Риверса на Стену, Станнис Баратеон, внук Рейль Таргариен, посвятит Давоса Сиворта в рыцари и тут же отрубит ему пальцы.)

 

* * *

 

— Он дурак, — сказала Эллен Рейн, тряхнув золотистыми локонами. — Что за мужчина отказывается от короны ради женщины?

“Точно не мужчина из Западных Земель, — подумала Шейра и продолжила вышивать шелком. — И не женщина”.

— Влюбленный мужчина, — ответила она кротко. — Дункан знает, что у него есть два брата и оба достойны престола. Если бы не было Джехейриса и Дейерона…  — она пожала плечами. — Но они есть.

Элегантная Рейль повторила жест Эллен гораздо изящней.

— Шейра хочет сказать, что не вам ставить под сомнение решения принца.

Эллен вспыхнула. Шейра громко вздохнула, чтобы скрыть ухмылку, позволив Эллен целую минуту сгорать от унижения, а затем наклонилась и кончиками пальцев коснулась ее локтя.

— Я совсем не это имела ввиду, — сказала Шейра и с предостережением посмотрела на сестру. — И Дункан уже не принц.

Рейль нахмурилась, а Эллен успокоилась, удовлетворившись этим ответом. Шейра подмигнула сестре — очень быстро — та повеселела, и на этом эпизод завершился.

 

* * *

 

В книгах по истории говорилось, что Шейра любила своего брата-короля до безумия. В книгах по истории говорилось, что Шейра родила двоих детей: чудовище и святую. В книгах по истории говорилось, что Шейра умерла тихо и смиренно, ведь она была всего лишь сестрой-женой из Таргариенов, даже не королевой, ее было легко забыть.

В книгах по истории говорилась ложь — как это часто бывает с такими книгами.

 

* * *

 

— Вы удивились? — спросила Шейла как-то раз, когда четверо братьев и сестер отдыхали в беседке. Дункан все еще отсутствовал, родители сходили с ума. Иногда Шейре казалось, что весь мир сошел с ума.

— Да, — ответил Джехейрис. — А ты разве нет?

— Я не думала, что он настолько… безрассудный, — вздохнула Рейль. — Но я совсем не удивлена, нет.

Дейерон улыбнулся во весь рот.

— Я видел, как он убегал.

— Рон! — возмущенный Джехейрис выпрямился.

Шейра рассмеялась. Рейль устроилась поудобнее, и мир на короткое мгновенье стал привычным и нормальным.

 

* * *

 

Отец хотел изгнать Дункана, а мать хотела получить голову Дженни.

Шейра донимала Джехейриса, чтобы тот поговорил с ними. После разговора он вернулся как в воду опущенный — родители не собирались идти на уступки. Шейре и Джехейрису оставалось только молча стоять и принимать на себя отголоски родительского гнева.

“Мы же Таргариены! — едва не  прорычала она в лицо брату. — Истинные Таргариены, это наше право — самим выбирать свою судьбу!”

Но Шейра не сделала этого. Однажды получив отказ, Джехейрис больше не вступал в переговоры, не видя в этом смысла.

Поэтому Шейра собрала волосы в высокую прическу, украсила голову нитями жемчуга, золотыми и серебряными цепочками.  Нанесла на лицо немного румян и теней, чтобы ее лиловые глаза Таргариенов сияли, и надела черное платье — темнее цвета материнских глаз.

Она вошла в тронный зал и упала на колени перед всем двором, перед родителями.

— Дункан — мой брат, — громко и отчетливо произнесла она. — Он ваш сын. Он нам нужен, Ваше Величество, он лучше нас всех. Пусть он женится, на ком хочет. Клянусь, Джехейрис будет наследным принцем, достойным королевства.

Лицо отца смягчилось. Он всегда испытывал слабость к ней — милой и доброй дочери.

— Тогда тебе придется нести ответственность за жену Дункана, — сказал он. Шейра улыбнулась.

Выходя, она услышала требовательный голос матери:

— Как она собирается получить согласие Джехейриса?

Но было уже поздно, Шейра покинула тронный зал.

 

* * *

 

Она вышла из тронного зала и чуть не упала в обморок в покоях Джехейриса. Она была так напугана, сердце едва не выскакивало из груди…

Позже Шейра возьмет на себя ответственность за их побег. Позже Шейра будет стоять перед родителями, и ее твердый голос не будет дрожать, ничуточки. Позже Шейра будет смеяться.

Но в тот момент она была всего лишь четырнадцатилетней девочкой — усталой и напуганной.

Она любила Дункана больше всего на свете, но ее больше всего на свете любил Джехейрис.

— Пойдем, — сказал он. Тяжесть его руки на плече казалась благословением.

Они скрыли лица и волосы под полупрозрачными платками и шерстяными шалями. Они наступали друг другу на ноги по дороге к конюшням, нервно хихикая сквозь зубы. Они были свободны и бежали, оставив позади тысячи осуждающих холодных взглядов и все интриги, которые Шейра аккуратно плела, чтобы достичь своей цели.

В Королевском лесу Шейра размотала шаль, ветер разметал ее волосы, и она почувствовала себя дикой и свирепой, как гроза.

 

* * *

 

Потом они нашли септу — во всяком случае, Шейра надеялась, что это была именно она. Крыша обвалилась под весом плюща, фундамент прогнил, но внутри было теплее, чем снаружи, так что они легли спать в обнимку.

Шейра уткнулась лицом ему в грудь, Джехейрис обнял ее за плечи. Они походили на котят, греющихся на солнце.

Их, конечно, нашли, это было неизбежно.

 

* * *

 

— И это после того, что сотворил твой брат… — сказал отец, тихо и неумолимо. — Вы видели, что происходит, если ставить любовь выше интересов королевства.

Шейра потупила взгляд. Позади нее Джехейрис выглядел таким же обескураженным, как и отец, правитель Семи Королевств, — с короной, оттеняющей острые черты лица, в шелках и бархате — стоявший в этой убогой септе.

— Что? — спросила она.

— Вас предупреждали, — ответил отец. — Но мы думали, что чувство долга перевесит ваш эгоизм. Да как вы посмели!

Шейра моргнула.

— В чем вы нас обвиняете, отец?

— Ты сбежала с Джехейрисом! — взорвался тот. Шейра скорее почувствовала, чем увидела, как у Джехейриса открылся рот.

— Но… но это было просто…

Ее нареченный Лютор Тирелл был дураком. Хотя Шейра обожала Королевскую Гавань и любила двор больше всего на свете, полюбить Джехейриса ей было намного легче, чем привыкнуть к Хайгардену или Лютору.

— Да. — Шейра почувствовала, как клетка судьбы захлопывается вокруг нее, почувствовала привкус крови во рту — слабый, медный. Привкус короны. — Простите нас, отец, за эгоизм.

Джехейрис внезапно шагнул вперед. Шейра ухватила его за плечо, взяла за руку и с достоинством улыбнулась в ответ на ярость, плескавшуюся в глазах отца.

 

* * *

 

Джехейрис больше всего на свете любил Шейру, и она не стеснялась этим пользоваться. Они поженились еще раз — теперь в присутствии всего королевского двора. Это не была их первая брачная церемония, но об этом знали только они.

Правда, Дейерон что-то подозревал. Он всегда умел действовать тихо — Шейра забыла об этом, когда пыталась спасти Дункана. О Дейероне всегда забывали — младший сын короля, вылитый Блэквуд. Во время свадебного пира у Шейры появилась возможность спросить, знал ли он об их плане, и предупредить, чтобы тот держал язык за зубами.

— Вы двое никогда не умели хранить секреты, — уклончиво ответил Дейерон. — Но, Шейра, как думаешь, кто сообщил отцу, что вы влюблены друг в друга?

Шейра моргнула. Она никогда об этом не задумывалась, но… мысль была интересной. Кто-то пробрался к отцу, нашептал ему на ухо гадостей. Кто-то наврал ему, а он не то чтобы поверил — но точно отмахнулся от этих слов.

— Я узнаю, кто это сделал, — сказала она, взяв Дейерона за руку. — А потом ты их убьешь. Обещай мне.

Он улыбнулся и поцеловал ее в лоб. Больше между ними не было секретов.

 

* * *

 

Много месяцев спустя Дункан появился при дворе со своей женой. Шейра улыбалась, тонко и искренне, и позволяла леди Дженни из Старых Камней вплетать в ее темные косы красные цветы.

— Леди Дженни. – Так ее начала называть Шейра, и весь двор подхватил это обращение. — Брат рассказывал, что у вас красивый голос. Можете нам спеть?

Шейра прилагала усилия, чтобы относится к Дженни как к взрослой, а не ребенку. В ее глазах было что-то очень детское и невинное. Каждый раз, когда Шейре хотелось поворковать над ней, она напоминала себе, что простота и наивность могли быть напускными.

— Да, — ответила Дженни, закинула голову назад и запела высоким приятным голосом, как птичка. Закончив, она выпрямилась, стиснула пальцы и заговорила неожиданно пронзительным голосом: — Из всех твоих потомков только у твоего внука будут твои глаза. Первый, самый способный — из-за этого он и погибнет раньше.

У Шейры мороз побежал по коже, но она только вежливо сложила руки и невозмутимо улыбнулась.

— Я и не знала, что мой брат женился на провидице. Пойдемте, миледи. Давайте займемся делами более насущными, чем бесплодные попытки заглянуть в будущее.

 

* * *

 

Эйерис был… сложным мальчиком.

Шейра, конечно, любила его — так же сильно, как Джехейриса или Дункана. Но она не была создана для материнства, как и ее мать, Бета Блэквуд, которая никогда не была идеалом родителя. Шейра оказалась такой же.

Но Эйериса было непросто любить. Внешне он был похож на Джехейриса — вплоть до манеры морщиться от злости — и демонстрировал эгоизм Дункана, не обладая мягкостью ни того, ни другого. Поначалу Шейра пыталась воспитывать его, но мальчик немедленно сбегал к отцу или деду и ревел – и тот, и другой брали его на руки и неодобрительно смотрели на Шейру, словно она была во всем виновата.

У Шейры после этого опускались руки.

Оставалось только надеяться, что следующий ребенок будет послушнее.

 

* * *

 

Шел восьмой месяц ее беременности.  Шейра, бережно поддерживая живот,  свободной рукой махала толпе  из своего паланкина по дороге к причалу. Толпа не слишком рассыпалась в проявлениях любви к принцессам, как обычно, но шумела довольно сильно, отчего Шейра вздрагивала.

Она поцеловала Рейль в обе щеки, а затем наблюдала, как сестра поднималась на корабль, который увезет ее в Штормовой Предел.

— Береги себя, — прошептала Шейра, крепко обнимая сестру. – Будь в добром здравии. Если я тебе понадоблюсь — по любому поводу — дай мне знать. Я приду, Рей. Клянусь.

— Я выполню свой долг, — ответила Рейль и улыбнулась, хотя в глазах стояли слезы. — Ты все делаешь из любви, Шейра, а я — из чувства долга. Кто-то же из нас должен слушать веления сердца, как наш отец, а не доводы рассудка.

— А кто-то из нас должен продолжать дело матери, — ответила Шейра и обняла сестру еще раз. – Ей стоило немало трудов утихомирить Штормовой Предел, когда Дункан разорвал помолвку с дочерью лорда Лионеля.

На обратном пути паланкин за что-то зацепился и перевернулся. Кажется, она закричала. Следующее воспоминание — она прижата к каменной стене, а сир Дункан прикрывает ее, его меч покрыт кровью — ослепительно яркой в сильном солнечном свете. Шейра сделала глубокий вдох, потом выдох и выпрямила спину, чтобы выглядеть как Висенья Таргариен на старинных гобеленах.

“Я принцесса из рода старой Валирии. — Кровь заливала ее светлое платье. Шейра не отвела взгляд, только подняла голову выше. – Вам не под силу убить меня”.

На другой стороне улицы она заметила что-то светлое и очень знакомое и подумала: “Это Джехейрис”. У нее задрожали руки, она постаралась успокоиться, разглаживая руками складки на платье.

— Там Джехейрис, — громко сказала она Дункану, но вопли толпы заглушили ее слова. — Он… Вы должны его спасти.

Дункан ее не услышал. Шейра в ужасе наблюдала, как кто-то из толпы схватил Джехейриса за волосы и повалил на землю. Шейра рванулась вперед, но большой живот мешал ей…

Вдруг мир исчез за красной пеленой, между ногами стало мокро.

“Слишком рано", — подумала она, а затем наступила чернота.

 

* * *

 

В ее сне всюду царила темнота.

Шейра не чувствовала боли и страха. Она отдыхала в мире и спокойствии, и даже холод не мешал погружаться в тишину. Потом забрезжил свет — огарок свечи выхватил из темноты лицо старухи.

Она коснулась рукой шеи Шейры.

— У тебя еще есть время, — сказала она. Ее пальцы внезапно превратились в когти, — жарко, больно — старуха дернула ее на себя, все засияло…

— У тебя еще есть время, — повторила она. — Но его мало, милая. 

 

* * *

 

Очнувшись, Шейра первым делом почувствовала, как раскалывается голова. Ей снились крики и багровое марево, какой-то кошмар. Она медленно открыла глаза.

— Ты очнулась?

Она поморщилась и повернулась к Дейерону.

— Я… Да, — сказала она, скривившись от звука своего хриплого грубого  голоса. — Я не… Что произошло?

— У тебя дочь, — сказал Дейерон, вздернув бровь. Резкий тон не скрыл беспокойство в его голосе. — По дороге из гавани толпа сошла с ума. Наверное, ты переволновалась.

Память возвращалась отрывками, Шейра резко села в кровати.

— Где Джехейрис?

— С ним все в порядке, — Дейерон положил руку ей на плечо и заставил лечь. — С ним все в порядке, Шейра.

— Я видела…

— Да, но я его прикрыл. Я защитил его. — Дейерон внимательно оглядел ее. — С ним все в порядке. Он с твоей дочерью. Мы все очень за тебя волновались, ты спала почти неделю.

— Неделю? – поразилась Шейра.

— Да. – Он придвинулся к ней, и по этому движению Шейра поняла, что Дейерон всерьез беспокоится за нее. — Мейстеры говорили, что ты умрешь, но потом… В общем, тебе стало лучше.

— Как это произошло? — с подозрением спросила Шейра.

— Ну, — медленно и неохотно начал он, — Дженни привела подругу. И тебе стало лучше.

Свет, боль. Шейра постаралась не вспоминать свой ночной кошмар, но дар провидения было у нее в крови. Дейенис Провидица предвидела гибель Валирии, верно? Возможно, не все это выдумка.

— Да, — негромко сказала она и тихо добавила: — Теперь я очнулась, Дейерон. Пора бы тебе послать кого-нибудь за мейстером.

 

* * *

 

У Джехейриса появился новый шрам на щеке. Шейра очень нежно коснулась его пальцем, а затем посмотрела на младенца у него на руках.

“Волосы светлые”, — улыбнувшись, подумала она. У девочки был носик  Шейры, а когда она открыла сонные глазки, они оказались лиловыми. Дочь своего отца.

— Ты дал ей имя? — спросила Шейра, взяв дочку на руки.

— Да, — ответил он, садясь на стул возле кровати. Приглядевшись, Шейра заметила, что Джехейрис выглядел усталым: синяки под глазами, отросшая щетина на щеках. — Сейра.

Сейра.

Шейра прижала девочку к груди.

— Джехейрис...

Он посмотрел на Шейру. В его глазах не было слез, один лишь дикий страх. Джехейрис наклонился и коснулся ее руки.

— Я так испугался, — прошептал он. — Все мейстеры говорили, что ты умрешь. Я был уверен, что отец заставит меня жениться второй раз. Мне принесли ребенка, и мать сказала, что мне лучше заботиться о ней, чем сидеть у твоей постели.

— Мама всегда лучше управлялась с живыми, — сухо отозвалась Шейра, чтобы скрыть удивление.

Она никогда не думала, что чувства Джехейриса к ней столь глубоки. Их любовь не сотрясала небосвод, хотя менестрели все равно слагали о ней прекрасные песни. Их любовь родилась из чувства долга и, возможно, непокорности.

Но это откровение застало ее врасплох, что случалось редко. Шейра гордилась своей проницательностью. Сейчас она была ошарашена: если она пропустила безумную влюбленность Джехейриса, что еще могло пройти мимо ее наблюдательных глаз?

— Ты не можешь умереть, — сказал, нет, скорее, приказал Джехейрис.

Шейра потянулась и зажала его руку между своей ладонью и спеленатыми ножками дочери.

— Не умру, — пообещала она, потому что ей миновало всего девятнадцать лет, она была молода и полна сил. — Но я не назову дочь в честь женщины, сбежавшей в Эссос, дорогой. И не в честь меня.

— Тогда…

— Назовем ее в честь сестры, — сказала Шейра, проведя пальцем по носику и щечке дочери. — Рейла.

— Если ты не умрешь, — с облегчением произнес Джехейрис, — можешь назвать ее как пожелаешь. Но у меня есть более важные новости. — Он замялся, и Шейра почувствовала, как его сердце забилось сильнее. — Та лесная ведьма, которая тебя спасла, кое-что сказала мне прежде, чем ушла.

— Что именно?

— Что Азор Ахай родится у потомков Эйериса… И Рейлы. Если цена твоей жизни — их свадьба, я с радостью ее заплачу.

Шейра целую минуту не могла понять, о чем речь, но когда сообразила, похолодела.

— Они еще дети, — медленно сказала она. – Это же просто дети.

—  Думаешь, я этого не знаю?

— Твоей дочери меньше двух недель! — Шейра попыталась сесть, ее голос все повышался. — А ты заводишь речь о свадьбе! Неважно, что сказала какая-то ведьма — тебе, мне, любому человеку при этом богами забытом дворе. Нельзя обменивать жизнь на свадьбу, Джехейрис. Ты дурак, раз поверил ей.

— Я тебя люблю, — огрызнулся он. Шейра так сильно прижала Рейлу к себе, что девочка расплакалась. — Я не…

— ...она просто мошенница…

— …рисковать твоей жизнью…

— Что происходит? — В дверях стояла Бета, переводя взгляд с одного на другую.

Шейра покраснела и отвернулась. Через секунду Джехейрис подхватил Рейлу и вышел из покоев.

— Знаешь, — сказала Бета, улыбнувшись уголками губ, — я раньше не видела, чтобы вы вели себя как супруги.

 

* * *

 

Шейра больше всего любила Дункана, а ее больше всего любил Джехейрис, но их родители любили Дейерона больше остальных детей. Даже когда он разорвал помолвку, ни Бета, ни Эйегон не осудили его, потому что Дейерон был добрее и мягче всех своих братьев и сестер, и всегда находился в их тени.

Несколько недель спустя Шейра пришла к нему.

— Джехейрис не перестает говорить о пророчестве, — сказала она. — Говорит, его произнесла ведьма, которую привела Дженни.

— ...да.

— Я хочу найти эту женщину, — Шейра скрестила руки на груди.

— Ты думаешь, я поеду с тобой? — Дейерон выглядел растерянным.

Если когда-нибудь и существовал Таргариен, способный путешествовать по Вестеросу, не привлекая к себе внимания, это был неприметный  Дейерон. Только он мог стать достойным сопровождающим.

— Конечно же да, Дейерон, — нетерпеливо ответила Шейра и, едва дождавшись, пока тот переварит новость, направилась к конюшням.

 

* * *

 

— Ты защитил Джехейриса.

— Да.

— Если не будешь осторожен, — сказала Шейра, — мать найдет тебе жену в Просторе.

“Если не будешь осторожен, — подумала она, — то умрешь”.

Дункан был ее сердцем, Джехейрис — душой, а Дейерон — щитом и мечом. Много лет назад, в день ее свадьбы, он обещал защищать ее и не собирался нарушать свою клятву. Шейра доверяла ему больше всех на свете.

— Отослать меня со двора оказалось недостаточно? — с горечью произнес он.

— Ты принц, — мягко напомнила Шейра. — Твоя связь с Генри Норриджем не может длиться вечно. Дейерон, ты это прекрасно знаешь.

— Шейра… — поморщился он.

— Но эта связь необязательно должна оборваться прямо сейчас.

—  В каком смысле? — осторожно переспросил он.

— Ты защитил Джехейриса. — Шейра хищно ухмыльнулась. — Продолжай его защищать, а я позабочусь о том, чтобы мать тебе больше не докучала с невестами.

Дейерон сощурился, и после длительного раздумья кивнул.

 

* * *

 

Ведьма жила в крохотном домике, едва больше собачьей конуры. Шейра оставила Дейерона возиться с лошадьми и направилась внутрь. Внутри лачуга выглядела не лучше, чем снаружи. Там было тесно и жарко, всюду валялись разбросанные вещи, потолок был такой низкий, что невысокой Шейре приходилось наклонять голову.

— Принцесса Шейра, — раздался голос.

Шейра развернулась, сжав кулаки.

По телу разлился страх, Шейра почувствовала привкус дыма, только лишь  взглянув на женщину из своего кошмара. Тем не менее, она выпрямилась и откинула назад волосы.

— Ты рассказала моему мужу пророчество, — тихо начала она. — Я тоже хочу услышать его.

— Твой муж заключил со мной сделку, — ответила ведьма. — Что ты можешь мне предложить?

— Что обычно… предлагают?

У ведьмы заблестели глаза, взгляд стал жестким и холодным. Шейра видела в нем тысячу пожаров и сдержала порыв потереть шею — там, где во сне ведьма вонзала в нее когти.

— Кровь, — беззаботно ответила ведьма.

Шейра чуть не задохнулась от ярости.

— Ты сказала моему мужу, что Азор Ахай будет потомком наших детей, — ответила она. — Ты знаешь — должна знать — что они слишком юны. Если не вмешаться, Джехейрис сломает им жизнь. Мне придется потратить много времени, чтобы заставить его переменить это решение. Ты мне должна — в этом вся суть. Я не отдам тебе свою кровь.

Ведьма глядела на нее мутными серыми глазами и молчала. Шейре было девятнадцать лет — степенный возраст. Она смело смотрела ведьме в глаза.

— Хорошо, — ответила ведьма. — Тогда я скажу три вещи, принцесса, три вещи, которые видела во сне.

Шейра кивнула.

— Во-первых, мне снился дождь из горящих стрел, падающих на поле синей травы, пока от поля не остался только пепел. Во-вторых, мне снились крыса, ястреб и свинья, собирающиеся полакомиться золотой кровью, раня принца без королевских одеяний в самое сердце. И наконец, мне снилась принцесса с белыми как кость волосами, спрыгнувшая с крыши в ревущий океан, обезумев от горя.

— Единственная светловолосая принцесса на этих землях — Рейль. — И в ужасе повторила самой себе: — Рейль.

 

* * *

 

— Мне нужно ехать в Штормовые земли, — заявила Шейра, в панике рывком запрыгивая в седло.

Дейерон замялся от неожиданности.

— А теперь что случилось? Шейра, мы только что сюда приехали!

— Она говорит, что Рейль собирается себя убить, — отрезала Шейра. — Ты должен отправиться в Королевскую Гавань. А я — к сестре.

 

* * *

 

Но у Рейль все было прекрасно.

Насколько Шейра могла судить, Ормунд Баратеон оказался добрым и хорошим человеком, не склонным к приступам ярости, которыми славился его отец. Рейль выглядела счастливее, чем когда-либо в столице.

“Ведьма соврала”, — с облегчением подумала Шейра. Осталось только убедить в этом Джехейриса и как можно скорее заставить его отказаться от плана поженить их детей.

 

* * *

 

Два года спустя Шейра находилась в Королевской Гавани.

Дейерон вернулся в Простор вместе со своим рыцарем, сиром Норриджем, а  Джехейрис с Дунканом отправились в Речные земли, чтобы навестить семейство Талли.

Эйерис играл на роскошном ковре, а мать качала на коленях Рейлу, воркуя над ней. Шейра перебирала пряжу, отрезала нитки и улыбалась. Это была мирная сцена, куда более мирная, чем все, к чему она привыкла. Даже когда служанка принесла суп из капусты, а Эйерис его разлил, умиротворение не исчезло.

— Попробуй, — сказала Бета, держа ложку у рта Эйериса. — Это вкусный суп, милый, видишь? — Она съела ложку супа и улыбнулась.

А потом начала медленно задыхаться.

Шейра испугалась и побежала за помощью.

 

* * *

 

— Какой смысл в Королевских гвардейцах? — спросила Шейра, как только отец вышел из покоев матери.

— Шейра, не сейчас…

— Какой смысл в Королевских гвардейцах? — с яростью повторила она. — Они словно обычные придворные в замке! Они просто стояли и смотрели, как мама задыхается. Стояли и смотрели.

— Шейра, — тихо повторил отец.

— Вы не доверяете Домам Простора, но все равно даете Хайтауэру  должность в Королевской гвардии.

— И чья это вина?

Шейра едва не вздрогнула, но быстро взяла себя в руки.

— Моя, — ровным голосом признала она. — Моя и Джехейриса. И Дейерона, вашего любимчика, — но в ваших глазах эти вещи никогда не станут равнозначными, верно? — Она покачала головой. — Я не это хотела сказать, отец, но если вы даете Хайтауэрам положение…

— Хватит, — оборвал ее Эйегон, сверкнув глазами — его взгляд пугал не на шутку. Шейра подумала, что если она сама так выглядит в гневе, не удивительно, что окружающие немедленно тушуются. — Твоя мать вчера едва не умерла, а ты обсуждаешь Королевскую гвардию. Оставь меня, Шейра, пока я окончательно не вышел из себя.

— Если вы не хотите менять гвардейцев короля, создайте хотя бы отдельную гвардию для охраны королевы… Отец…

Эйегон больше всех гордился Дунканом, Шейру любил сильнее, чем Рейль, а Дейерона — сильнее Шейры, но всегда несколько пренебрежительно относился к Джехейрису. Шейра никогда не понимала, почему Джехейрис избегал стычек с отцом, а сейчас, ощутив на себе всю тяжесть его недовольства, почувствовала, как сильно сжалось сердце.

Но Шейра не была Джехейрисом. Даже с обрывающимся от ужаса сердцем она держала спину прямо.

— Отправляйся в Штормовые земли, — отрезал Эйегон, развернулся и вышел.

 

* * *

 

Два года спустя Шейра все еще жила в Штормовых землях с Рейль.

Эйегон не был злопамятным, но прежде никогда не сталкивался с человеком, столь же упрямым, как и он сам. Шейра могла бы вернуться в столицу через несколько недель, изобразив раскаяние или предав забвению тот злополучный разговор.

Вместо этого Шейра постоянно посылала отцу воронов с единственным сообщением: “Создайте гвардию королевы, и я вернусь”.

Она утверждала, что это не изгнание, а семейный разлад. Разве Алисанна не прожила два года на Драконьем Камне во время второго раздора с мужем? Шейра не соглашалась идти на уступки, даже если пришлось бы ждать несколько десятилетий. Она умела быть терпеливой.

 

* * *

 

Мир между Штормовым Пределом и Королевской Гаванью так и не воцарился окончательно, однако в Пределе было тихо и по утрам расходились грозовые тучи. Дикая красота этих земель отличалась от изобилия красок Королевской Гавани.

Рейль родила двоих детей, как и Шейра: мальчика и девочку. Они были почти ровесниками Эйегона и Рейлы. Мальчик, Стеффон, был сообразительным и веселым. Девочка унаследовала внешность Баратеонов, но ее невозмутимое спокойствие было точно от Рейль.

Сестра настояла на том, чтобы назвать детей по собственному желанию. Стеффон — хорошее имя в семье Баратеонов, но Ровена — имя из Долины. Рейль могла дать дочери семейное имя Таргариенов, но настояла на своем.

— Я решила, что хочу одного ребенка с моими волосами, — смеясь, рассказала она, когда Шейра потребовала объяснений. — С волосами, светлыми как лунный свет, потому что я это заслужила. Знаешь, что значит “Ровена”? Светловолосая. Я молилась всем богам и Ормунду рассказала. Роды были тяжелыми… Я заболела, а когда пришла в себя, Ормунд уже дал ей имя “Ровена” — так, как я и хотела.

Ее мягкая улыбка говорила об Ормунде Баратеоне больше любых слов. Шейра вздохнула и успокоилась.

Она шла по вересковой пустоши, укутавшись в шаль, а ветер играл ее волосами. Сильный порыв ветра чуть не сбил Стеффона с ног, Шейра не дала ему упасть и завела себе за спину.

— Тебе же не нравятся скалы.

Рейль вздохнула.

— Не нравятся. — Она хихикнула, но быстро посерьезнела. — Но… мне нужно кое-что тебе сказать. Помнишь Эйлору?

— Нашу… тетку?

— Она двоюродная сестра отца, — сказала, скривившись, Рейль. — Последние несколько лет она жила на Драконьем Камне. Несколько дней назад она выбросилась из окна. На море был шторм, ее тело наверняка не найдут. Ормунд только сейчас получил сообщение.

Принцесса с белыми как кость волосами, спрыгнувшая с крыши в ревущий океан, обезумев от горя.

— Дункан всегда был к ней привязан, — медленно произнесла Шейра с ужасом. — Что с ней сталось?

— Она много лет назад случайно убила своего брата-мужа. После этого несчастья она сильно изменилась, — Рейль пожала плечами. — В любом случае я хотела тебе сказать, что Дунк хочет, чтобы мы поехали на Драконий камень попрощаться с ней, даже если тело так и не найдут.

“Сошла с ума”, — подумала Шейра и молча кивнула.

— Мы поедем вместе, — сказала она и отвернулась, глядя на океан. Далеко внизу волны разбивались о песок.

 

* * *

 

На похоронах было много слез и воспоминаний. Эйлора сошла с ума от горя много лет назад, но она была доброй женщиной и переживала самый тяжелый период в своей жизни. По ней скучали.

— Ей стало лучше, — рассказал Дункан. — Я не… но потом был маскарад.

От усталости у него покраснели глаза, словно он тер их, пытаясь скрыть слезы. Шейра погладила его по плечу и кивнула.

— К ней подошла женщина и увела ее. — Он тяжело вздохнул. — Она была великолепна: голубые перья, мирийское кружево, маска, похожая на голову дракона. Она сказала, что хочет только поговорить. Эйлора не возражала. Но в ту же ночь Эйлора выбросилась из окна самой высокой башни.

“Кто-то хотел убить Эйериса”, — вспомнила Шейра. Покушение на жизнь матери едва не увенчалось успехом, и с тех пор Бета была сама не своя. Странные совпадения — в столице взбунтовалась толпа именно в тот день, когда Рейль уезжала в Штормовые земли, — такого не случалось ни до, ни после. А сейчас кто-то — возможно — убил женщину из рода Таргариенов.

Если лесная ведьма права, умрет еще один принц.

“Так выглядит подготовка к восстанию, — подумала Шейра. — Так выглядит тщательно продуманное восстание”. Если это действительно был зреющий мятеж, Шейра знала, что делать.

Она повернулась к брату.

— Где ты держишь воронов?

 

* * *

 

У всех на глазах стояли слезы, кроме одного человека.

Шейра следила за Дейнорой Таргариен — сухощавой женщиной с пронзительным взглядом, единственной сестрой Эйлоры и матерью Мейегора. Она должна была оплакивать сестру, однако выглядела напряженной, а когда думала, что ее никто не видит, казалась торжествующей.

После того, как отец Шейры занял престол, Дейнора взяла сына и уехала в Эссос. Она вернулась всего два года назад — Мейегора с ней не было. Эйлора была ее единственной близкой родственницей после смерти родителей, брата и мужа.

Однако Дейнора не выглядела опечаленной смертью сестры.

Поговорив с Дунканом во время церемонии, той же ночью Шейра, притворившись служанкой, скрыла волосы под  старой накидкой и пробралась в комнаты Дейноры. Она не знала точно, что искать, но была уверена, что поймет, как только найдет этот предмет.

Под платьями из Эссоса Шейра обнаружила голубую с серебром маску, украшенную перьями и мирийским кружевом. Ее сердце забилось быстрее.

— Ты меня раскрыла, — раздался голос Дейноры.

Шейра не услышала, как открылась дверь, но это было уже не важно. Холодный тон Дейноры, отсутствие паники в ее словах и действиях вызывало тревогу.

— Когда мы с Джехейрисом были маленькими, — спокойно начала Шейра, — то всем окружающим мы давали прозвища. Еще до того, как отец стал королем. Знаете, как мы называли вас?

— Да. — Дейнора закрыла за собой дверь. — Ястреб. Вы никогда не умели хранить секреты. Половина двора знала ваши тайные прозвища.

Крыса, ястреб и свинья, устраивающиеся полакомиться золотой кровью, раня принца без королевских одеяний в самое сердце.

Шейра сделала глубокий вдох, потом выдох. “Если ты ястреб, то я должна найти крысу и свинью”.

— Вы убили собственную сестру, — сказала Шейра.

— Моя сестра совершила самоубийство, — улыбнулась та.

— Эйлора была доброй женщиной.

— Она была дурой, — возразила Дейнора. — Много лет назад Эйлора убила нашего брата и долго сходила с ума, а все остальные… ее просто жалели. Твой брат даже позволил ей остаться здесь, на Драконьем Камне, словно она наследница замка! А мне — после всех трагедий, после смерти Эйериона — мне велели уехать. Меня с позором изгнали в Эссос!

— Ваш сын…

— Мейегор — хороший мальчик, — негромко сказала Дейнора. — Он достоин трона куда больше твоего отца. И уж точно из него выйдет король лучше твоего дурака-брата.

— Так вам нужен Железный трон. — Шейра смяла маску в руках, порвав кружева. — Но зачем вы устроили все это? Ради чего?

— Я бы и раньше это сделала, — отмахнулась Дейнора, — Я много раз пыталась. Ты знаешь, насколько просто науськать толпу в Королевской Гавани? И это я заставила нескольких служанок сказать Эйегону, что они видели, как вы с Джехейрисом обжимаетесь по углам. Бета была вне себя от ярости. Я даже пыталась убить твоего дорогого сыночка, но вышло даже лучше. — Она улыбнулась еще шире. — Когда Бета лежала при смерти, а ты уехала из столицы, я с легкостью провела в город наемников из Простора.

— И убили Эйлору, — оцепенело произнесла Шейра.

Дейнора сделала шаг вперед, Шейра — назад.

— Теперь все вы собрались здесь, верно? — ухмыльнулась Дейнора. — Таргариены на Драконьем Камне и в Королевской Гавани. Армия наемников прибыла в столицу из Арбора два дня назад, пока вы здесь оплакивали мою бедную сестру.

“Именно так выглядит восстание”, — подумала Шейра.

— Вы забыли об одном из нас. — Дейнора сощурилась от удивления, а Шейра натянуто улыбнулась. — Джехейрис в столице с нашими родителями и детьми. Дункан, Рейль и я здесь. Но у моих родителей пятеро детей.

Торжество на лице Дейноры сменилось замешательством, а затем ужасом.

— Как вы думаете, где сейчас Дейерон? — холодно спросила Шейра.

— Неважно, — ответила Дейнора, подхватив пышные юбки. — Я просто тебя убью, и все закончится.

— Я уже отослала ему ворона, — помертвевшим голосом ответила Шейра и добавила громче: — Давай!

Рейль вышла из тени за спиной Дейноры и без колебаний ударила ее бутылкой по голове. Побледнев, она посмотрела на сестру.

— Это же…

— Отправляйся к отцу, — сказала Шейра, вручив ей смятую маску. — Забирай Дейнору и заставь его созвать знамена. Тебя он послушает.

— А ты?

— Я отправляюсь на юг. — Шейра улыбнулась и быстро поцеловала сестру в лоб. — Дейерону нужна армия, и я знаю, где ее достать.

 

* * *

 

Неделю спустя Шейра получила от Дейерона письмо.

 

Рансфорд Редвин признался: армия наемников направляется к столице. Ее возглавляет Мейегор, сын Эйериона. Редвин позволил их кораблям пристать к берегу из-за оскорбления, нанесенного его жене, когда вы с Джехейрисом сбежали. Гарт Тирелл также находится подле Мейегора.

Шейра, мне нужна армия и быстро, если мы хотим остановить этих наемников.

Дейерон

 

Женой Рансфорда Редвина была Селия Талли, а братом Гарта Тирелла — Лютор Тирелл, бывшие нареченные Джейхериса и Шейры.

Эти новости подтвердили слова Дейноры. Впору было впасть в панику, однако по настоянию Шейры Ормунд Баратеон созвал свои знамена, и в течение недели армия Штормовых земель должна была выступить против мятежников.

“Я нашла ястреба, — подумала Шейра, проводя пальцем по письму брата. —  А Гарта Тирелла Дейерон часто называл Гартом Тучным. Значит, я нашла свинью. Но кто крыса? Рансфорд Редвин? Его жена? Крысой может быть кто угодно”.

 

* * *

 

Будь осторожен, — написала в ответ Шейра, не сомневаясь, что брат и так последует этому совету. — Будь смелым.

 

* * *

 

Ормунд выдвинулся со своей армией и, соединившись с войском Дейерона, принял бой с наемниками на пересечении Мандера и Синего ручья. Той ночью Дейерон снова прислал ворона Шейре.

 

Некоторые дома Простора присоединились к наемникам под началом Гарта Тирелла. Я их не знаю, но их много. Вот знамена, которые часто появляются: красное яблоко на желтом поле, три дубовых листа на золотом, виноградная гроздь на синем, горящие стрелы на синем, черно-желтые полосы. Это настоящий мятеж. Попроси отца как можно скорее прислать войска.

 

Шейра уже просила отца, однако собрать армии Речных земель, Долины и Западных земель было непростым и небыстрым делом.

Но ее беспокоило не это. В последнем письме было что-то тревожное, что не давало ей покоя, но она не могла понять, что именно. Во время войны нельзя было  игнорировать подобные предчувствия.

Она весь вечер изучала письмо Дейерона, но так ничего и не решила,  поэтому отправилась хоть немного поспать.

 

* * *

 

Во сне ястребы выклевывали глаза Дейерону, пока его кровь не полилась по земле рекой, в которой Шейра чуть не утонула. А затем красный поток превратился в пламя, и она закричала. Огонь выворачивал кости…

От ее крика все растаяло, Шейра уперлась ладонями в землю, ничего не понимая. Земля была синей как океан, но не мокрой. Она не успела обдумать происходящее, потому что раздался свист. Шейра посмотрела вверх и увидела единственную горящую стрелу, упавшую на синюю землю и поджегшую ее как сухой хворост или траву.

“Синяя трава”, — подумала Шейра и проснулась, всхлипнув от ужаса.

Раня принца без королевских одеяний в самое сердце.

Дейерон не был похож на Таргариена, он унаследовал внешность матери, Беты Блэквуд.

Шейра знала, на чьем знамени есть горящие стрелы на синем поле — Норриджи. Семья любовника Дейерона, его дорогого рыцаря. В битве Дейерон всегда держался рядом с ним и не ожидал от него ножа в спину. Если Генри Норридж еще не сообщил Дейерону, что его семья выступила против королевской власти, то уже и не скажет.

Она схватила плащ и побежала вниз по лестнице, направляясь к конюшням.

— Подготовьте мне коня, — бросила она. Конюшие нерешительно замялись.

— Миледи… — начал было один.

— Ваша светлость, — отрезала Шейра. — И подготовьте мне коня, иначе я сожгу вас заживо в главном зале до рассвета. Живее.

 

* * *

 

Она влетела в лагерь, пригибаясь к шее коня.

Солнце только появилось над горизонтом, караульные вытаращились, когда она спрыгнула перед ними на мокрую траву. Все караульные бодрствовали и бдительно следили за подступами к лагерю, а это означало, что совсем недавно отгремела битва.

— Кто идет? — спросил один из стражей.

Шейра стянула капюшон и уставилась на них. Сердце билось в горле.

— Шейра Таргариен, сестра-жена наследного принца Джехейриса, старшая дочь короля. Я пришла увидеться с братом.

Они замерли. Болезненная вязкая тишина заполняла пространство между ними.

Шейра ощутила страх.

— Где он? — требовательно спросила она. — Где Дейерон? — Все караульные неловко отводили взгляд, Шейра тряхнула головой и выпрямилась. — Отведите меня к нему.

— Ваша светлость, — прошелестел один из стражей. — Лучше мы отведем вас  к старшему. Лорд Баратеон там.

— Хорошо.

 

* * *

 

В то утро по лагерю разнесся одинокий долгий крик, полный боли.

Все в Вестеросе знали о доброте и красоте принцессы Шейры, ее любви к семье — столь же сильной, как у доброй королевы Алисанны.

Шейра, увидев труп брата, кричала, не переставая, и не отходила от него целый день.

 

* * *

 

Шейра никогда не была близка с Дейероном также, как с Дунканом, Джехейрисом или Рейль. Она питала к нему родственные чувства, которые были основаны скорее на  обоюдном признании способностей друг друга. Оба они видели мир таким, как есть, принимали его и подстраивали под себя.

Он был ее мечом и щитом, мстящей дланью, которую она только недавно начала использовать с устрашающей эффективностью.

В любом случае он не заслужил подобной смерти.

На поле битвы он и Ормунд сражались раздельно, поэтому никто не знал, как именно погиб Дейерон. Но Шейра видела кровь на груди брата и все поняла. Она целый день оплакивала его, а затем взяла себя в руки и пошла к Ормунду.

— Генри Норридж? – Полувопрос, полуутверждение.

— Погиб, — ответил Ормунд. — Мы нашли его рядом с твоим братом. У него была ножевая рана в сердце. Я… — он помедлил и положил руку ей на плечо. — Зазубренное лезвие и такой изгиб клинка редкость даже для Эссоса. Твоего брата и сира Генри убили одним оружием.

Если Ормунд хотел ее утешить, то ничего не вышло. Шейра рассмеялась — негромко и горько.

— Норриджи — предатели, — сказала она со слезами на глазах. У нее дрожали  руки. — Генри Норридж убил моего брата, а потом убил себя, не справившись с болью. — Она сжала кулаки, вспомнив ужасную маску Дейноры и ненависть в ее глазах. — Я их уничтожу, — прошептала она. Шейра никогда не предсказывала будущее, однако сейчас она точно знала, что ее слова обязательно сбудутся.

 

* * *

 

— Вот три приказа, которые вы должны исполнить, — заявила Шейра Лютору Тиреллу, войдя в Хайгарден.

Он не оказал сопротивления, и только поэтому остался в живых. Тело Дейерона находилось всего в нескольких шагах от этого никчемного пустоголового отброса.

Она всем отомстит, даже если умрет.

— Я не убью вашу жену и сыновей, — холодно продолжила она. — Я прощу Простору его прегрешения. Но перед этим произойдут три вещи, это вам понятно?

— Я не…

— Или, — жестко продолжила она, — я сожгу Хайгарден и буду попивать золотое арборское вино, пока будет гореть Простор. Помните, лорд Тирелл, что случилось с Гарденерами, выступившими против Эйегона Завоевателя? Они умерли, все до единого. При этом они не убили брата Эйегона. — Она вздернула голову, чтобы все увидели блеск лиловых глаз. — А вы убили моего.

Лютор сглотнул.

— Какие три приказа? — медленно произнес он.

— Во-первых, ваш брат никогда не выйдет за стены Хайгардена. Если Гарт Тирелл хоть раз шагнет за пределы замка до конца жизни, он ее лишится. Во-вторых, вы перевешаете всех Норриджей мужского пола в Просторе в течение ближайших двух недель.

— Всех? — поперхнулся Лютор.

— В результате их заговора погиб мой брат, — прищурилась Шейра. — Я могла бы убить вашего брата, лорд Лютор, но не стала. Мы, Таргариены, не прощаем попыток поднять восстание. Норриджи заплатят кровью за кровь.

— А третье условие?

— Вы будете поддерживать Таргариенов, — сказала Шейра. — Я хочу, чтобы вы сегодня подтвердили свои клятвы верности на виду у всех вассалов. Я хочу, чтобы вы публично отреклись от действий брата, наложили запрет на торговлю арборским вином в Просторе на пять лет и передали мне корону Мейегара. И если в будущем нам потребуется помощь, вы беспрекословно ее окажете.

Повисла долгая мучительная пауза — затем Лютор кивнул.

 

* * *

 

С тех пор Тиреллы всегда были преданы королевской семье.

 

* * *

 

Шейра вернулась в столицу с телом Дейерона.

Она много часов уговаривала себя сдерживаться при отце, но увидев его, разрыдалась и не могла остановиться, даже когда Эйегон обнял ее.

— Милая, — начал он, заставив ее посмотреть на себя. Его глаза сильно блестели. — Я должен кое-что тебе рассказать. Когда две недели назад прилетел ворон… — Он сделал глубокий вдох. — Бета долго болела. И это ужасное известие оказалось последней каплей…

— Отец… — прошептала Шейра в ужасе.

Он посмотрел на нее и обнял еще крепче.

— В ту ночь она умерла, — прошептал он.

Шейра не могла говорить, она лишь оцепенело и безучастно смотрела в одну точку перед собой. Она впервые хоронила близких.

 

* * *

 

Рейль обняла ее, как только Шейра вошла в замок. Джехейрис обнимал ее за плечи, когда горел погребальный костер, на котором лежали и мать, и брат. Поначалу между Шейрой и Джехейрисом не было особой любви, однако позже она все-таки появилась.

Тихая, ровная, глубокая. Они были драконами, выбравшими друг друга на всю жизнь. Шейра не могла представить мир, где все было бы иначе.

 

* * *

 

— Если хочешь их поженить, — продолжила Шейра, высоко держа голову, — то приставь к Рейле охрану. Обещай мне, Джехейрис. Поклянись своей жизнью! У Рейлы будет охрана, верная только ей одной. Назови их Черными плащами, если хочешь, но обеспечь безопасность дочери.

— Если я соглашусь на это условие, — медленно ответил Джехейрис, — ты меня поддержишь?

— Мы с Дейероном ходили к лесной ведьме. Я слышала все, ее пророчество сбывается. — Шейра сглотнула. — Если обещанный принц родится у потомков Эйериса и Рейлы, тогда они должны пожениться. Но ты будешь ее защищать, когда она станет королевой, ты меня понял?

— Ты поговоришь об этом с отцом?

— Да, — ответила Шейра.

Джехейрис от души улыбнулся. Шейра шагнула в его объятия.

 

* * *

 

На смертном одре Джехейрис пытался сказать сыну, чтобы тот создал гвардию королевы, но из-за хрипов и сильной одышки не мог говорить. Обещание, данное Шейре, умерло вместе с ним.

 

* * *

 

Бедняжка Рейла плакала на собственной свадьбе. Шейра расчесала ей волосы, чтобы они блестели, и заплела косы, которые закрепила золотыми лентами.

— Ты будешь королевой, — сказала ей Шейра, подняв ее голову за подбородок, чтобы увидеть лиловые глаза дочери. — Будешь сидеть подле Эйериса на троне. Эта… интрижка… с Бонифером Хасти ни к чему не приведет, и ты это знаешь.

— Эйерис меня ненавидит, — прошептала Рейла.

Шейра видела страх в ее прекрасных глазах.

— Возможно. Но он не причинит тебе вреда, обещаю. Скоро у тебя будет собственная охрана, милая, — люди, которые будут подчиняться только тебе. Гвардия королевы.

— Обещаешь?

Шейра наклонилась и прижалась головой ко лбу Рейлы.

— Да. Клянусь своей жизнью.

 

* * *

 

Много лет спустя Ровена, дочь Рейль, отправлялась в Долину.

— Джон Аррен уже женат, — сказала Шейра сестре. — Ты могла бы устроить ей партию получше.

— У него нет детей, — непринужденно ответила Рейль. — А… этот молод. И вообще, из каких великих наследников можно выбирать? Я подумала… через несколько лет… возможно, Эйерис. Но потом ты настояла, что его надо женить на Рейле, так что, — Рейль пожала плечами. — Наверное, Ровене понравится жить в Долине. Она всегда любила горы.

— Передай ей, что я по ней скучаю, — сказала Шейра, и эту тему они больше не поднимали.

 

* * *

 

Отец поджег Летний замок.

Когда Шейру охватило пламя, она хотела сказать: “Мне нужно еще немного времени!” Она видела, как закричал от боли отец — она не хотела так погибнуть, не хотела умереть в замке, ставшим погребальным костром для всех, кто в нем находился. Рейлы не было с ними — она со дня на день должна была родить. Шейра должна была увидеть внука, увидеть первого ребенка…

Она упала на колени и закашлялась, вдохнув дым. 

“Еще немного времени…” Нужно сказать Рейле организовать гвардию королевы. Нужно поддержать детей. Нужно смягчать самые неприятные черты характера Джехейриса. Нужно…

Было слишком жарко, чтобы плакать, иначе она бы разрыдалась. Шейра всю жизнь смотрела правде в глаза, она не отступит перед следующей истиной: ей предстоит умереть. Но еще столько надо сделать! У нее столько планов, незавершенных замыслов...

“Еще немного времени, — думала Шейра, чувствуя жар огня на шее. — Совсем чуть-чуть”.

Потом рядом оказался ее брат Дункан, он забросил ее себе на плечи и ринулся к окнам. Они находились на втором этаже, и до земли было очень высоко.

Дункан был намного крупнее сестры, и во время прыжка намеренно извернулся так, чтобы Шейра упала на него, ведь он был настоящим рыцарем. Приземлившись на траву, Шейра услышала хруст и в ужасе закричала: ее старший брат лежал рядом с неестественно вывернутой шеей и пустым взглядом.

 

* * *

 

Шейра не умерла в огне Саммерхолла, но прожила недолго.

Джехейрис короновал ее в тот же день, когда прошла его собственная церемония. Все менестрели скорбно пели о печали короля и о королеве, стоящей на пороге смерти. Шейра спала, и мейстеры говорили, что она не проснется.

Но Шейра была упряма — упряма и настойчива, в этом всегда была ее сила. Через неделю после трагедии она открыла глаза.

Рейла находилась рядом, держа на руках юного Рейегара, и встрепенулась, услышав движение.

— Мама, — начала она, коснувшись рукой шеи Шейры — единственной необожженной части тела. — Мама, мне так жаль…

Шейра говорила с трудом, горлом шла кровь. Она чувствовала, как холодеют ее ладони, как было во время рождения Рейлы. Она медленно положила дрожащую руку на голову дочери и погладила ее по щеке.

— Будь, — выдохнула она, — сильной.

Другой рукой Шейра коснулась головы Рейегара, но от боли опустила ее.

— Живи, — сказала она. На ее губах запузырилась кровь, окрасив зубы ярко-алым цветом.

 

* * *

 

Последние слова Шейры прозвучали приказом.

В конце концов, ее жизненный путь был достоин уважения.