Actions

Work Header

The Other Man out of Time

Chapter Text

Признаком того, что Клинт достаточно долго околачивается в мире супергероев становится то, что ему даже не кажется странным, когда в десять утра в воскресенье он обнаруживает себя сражающимся с динозаврами. С тех пор, как их слепленная на скорую руку команда Мстителей победила в Нью-Йорке Локи и барона фон Штрукера, встать, нацепить уши, принять душ, доесть вчерашние остатки еды на вынос, прочитать газету и отправиться биться с динозаврами почти стало утренней рутиной.

Кроме того, что Клинт — единственный, кто в наши дни читает газеты, ему одному из всей команды нужны приспособления, чтобы слышать. И не всегда динозавров. Иногда — инопланетян. А бывает — сумасшедших ублюдков с претензией на мировое господство, выглядящих как обычные шарики.

— Велоцирапторы приближаются к зоопарку, Кэп, — говорит он в комм, сидя в гнезде на верхушке дерева. Потом поднимает лук и смотрит на здоровенного птеродактиля. Тот визжит, когда стрела попадает в цель, и падает в пруд, поднимая море брызг. — Общественность порвет нас на куски, если детеныш снежного барса закончит свои дни в качестве их закуски.

— Черт, — шипит Кэп. — Кто может сбегать в зоопарк? Я тут… немного занят!

— Прошу прощения, но у меня партия в теннис с крайне нервным аллозавром. Никак не могу отложить… — раздается напряженный голос Железного Человека. Через комм, встроенный в слуховой аппарат, Клинт слышит взрывы, шум репульсоров и жуткий рев зверя, и надеется, что он предсмертный. — Сокол, ты где?

— Я могу, — тяжело дыша, говорит Пьетро. — Так, детки, пришло время поиграть в салочки…

— Пьетро, не смей! — орет Клинт, целясь в следующего птеродактиля. — Стив заставит меня заполнить кучу бумаг, если тебя сожрут!

— Им ни за что меня не поймать, — бодро кричит Пьетро. — Они такие же заторможенные как ты, старичок.

— Ладно, я передумал. Пусть жрут, — вздыхает Клинт. — Иди в траву погуще!

— Эх, был бы тут Брюс… — раздается печальный голос Тони, и Клинт слышит гул репульсоров. В небе появляется красно-золотая вспышка, и последний птеродактиль, загораясь прямо на лету, опускается вниз по странно изящной траектории и падает на землю с тошнотворным «бу-у-ух». — Халку очень понравились бы трицерапторы.

— Я могу оставить ему одного, — с улыбкой в голосе говорит Ванда. — Вон тот — довольно миленький…
Клинта затапливает нежностью. С тех пор, как сбегая из ада под названием «Локи-фон Штрукер», он случайно прихватывает с собой близнецов, она становится ему кем-то вроде младшей сестры, которой у него никогда не было. А Пьетро — младшим братом, которого он с радостью толкнул бы под колеса движущегося автомобиля. (Он шутит. Он любит Пьетро. И даже если тот абсолютный говнюк, он не Барни, а это значит очень много).

— Никаких динозавров, — произносит Стив капитанским голосом, и Клинт закатывает глаза.

— Мы шутим, Кэп.

— Посмеемся, когда исчезнет угроза, — резко выдыхает Роджерс, и следом раздается звук ударяющегося обо что-то щита.

Боже, ему и правда нужно расслабиться, думает Клинт, и жалеет, что с ними нет Наташи. Потому что она всегда соглашается с тем, что Стив слишком серьезен, и всегда потакает Клинту в его любви посплетничать о недостатках — а иногда и о достоинствах — остальных членов команды. Нат сейчас на западном побережье. Заменяя половину команды, сражается с остатками АИМ.

— На озере чисто, — произносит Ванда.

— К северу тоже, — говорит Сэм. — Только рапторы, о которых нужно позаботиться.

— Твои давно потерянные родственники, Сокол, — ехидно тянет Старк. — Может, попробуешь покаркать на них?

— Может, попробуешь заткнуться? — добродушно отвечает тот. — Тор, что там с лужайкой?

— Чисто. Рапторы последние. Пьетро, загоняй их к озеру.

— Замётано, — кричит тот. — Принимай!

Клинт немного разочарован тем, что ему так и не удается посмотреть, что происходит, когда кто-то со всей дури лупит Мьельниром по морде бегущего со всех ног велоцираптора. Хотя Тор с Пьетро потом и заверили его, что зрелище было весьма впечатляющим. В целом, они проделали хорошую работу. Чудом никто не погиб. Благодаря социальным навыкам Ванды и Пьетро у гражданских только несколько травм. Территории, вероятно, понадобится чертовски много восстановительных работ, но это не в счет. Никто не погиб. И даже детеныш снежного барса вполне себе жив. Это хорошо. Клинт обязательно подчеркнет это в беседе с прессой, которая обычно появляется, как только начинаются работы по разбору завалов. Он думает, что ему предстоит очень важное дело, и почти на девяносто процентов уверен, что его не успели сфотографировать в тот момент, когда он чуть не падает с дерева, на котором гнездился. Так что это плюс. Около трех минут он посвящает работе по связям с общественностью, прежде чем Стив тактично прерывает его, говоря что-то вроде «Хоукай, прекращай мучить прессу, у них уже есть фото, где ты весь в крови разглагольствуешь о барсе-малютке, так что можешь расслабиться».

К тому времени, как они с Кэпом возвращаются в башню, все остальные уже там. Набились в лабораторию Тони, собравшись вокруг чего-то, вызвавшего настоящий переполох. Даже Пьетро стоит на месте и смотрит. Значит, это что-то очень интересное.

— И что же заставило вас, ребята, бросить нас там на произвол судьбы? — входя, громко спрашивает Клинт. Стив, должно быть, испытывает аналогичные чувства, потому что даже не косится на него. Либо это, либо он слишком над чем-то задумался.

— Оттуда пять минут хода, — не оборачиваясь, отвечает Тони. Он почти снял броню, но все еще в одной перчатке, которой держит чашку кофе. — Ты весь бой просидел на этом чертовом дереве. Физические упражнения пойдут тебе на пользу.

— Что тут у вас? — спрашивает Стив своим самым рабочим голосом, стягивая шлем и взъерошивая волосы. Он хмурится, и Клинт немного разочарован тем, что даже избиение тирекса не смогло развеселить его.

— Мы выяснили, откуда взялись динозавры, — говорит Сэм. — И это не АИМ.

— Тогда кто их создал?

— Никто, — отвечает Тони. — Это самые что ни на есть настоящие динозавры. Спасибо нашему новому другу — Камню Времени.

Все начинают говорить одновременно. Такое наслоение звука — ад для людей с нарушениями слуха как у Клинта, поэтому единственное, что он действительно понимает — Стив ругается. Чуть подавшись вперед, Клинт видит небольшой камень, светящийся желтым и парящий над круглой металлической подставкой. Когда он смотрит вокруг, ему кажется, что все начинают двигаться медленнее, звук становится глуше и искажается. Он удивленно моргает и странный эффект пропадает.

— Итак, Камень Времени… — произносит Стив. — Чего нам стоит опасаться?

— Он манипулирует временем, — говорит Тор. — Может перемещать предметы, создавать порталы. Может замедлять и ускорять реальность. Или совсем остановить ее. Существует великое множество игр со временем.

— Да, мы воспринимаем время не так, как остальная часть Вселенной, — Ванда с любопытством разглядывает камень. — И он может воспользоваться этим.

— Так что эта штука собрала в кучу наших доисторических друзей и принесла к нам в песочницу, — ухмыляется Тони. — Чего мы не знаем, так это почему это происходит и кто еще в этом замешан.

— Ничего себе… — произносит Стив, и его тон — нечто среднее между благоговением и ужасом. Он, как и Ванда, пристально смотрит на медленно вращающийся камень. — То есть, он мог бы перенести меня в сорок четвертый, чтобы я не брал Баки в тот поезд?

В комнате происходит коллективное вздрагивание. Сэм яростно трет лоб, думая, наверное, что вот и пришло время для того, чтобы начать предпринимать очередные усилия по заманиванию Роджерса на курс терапии. В команде это довольно известный факт. То, что Стив не смог справиться со смертью Баки Барнса тогда и по-прежнему не может справиться со смертью Баки Барнса сейчас, хотя, технически, тот мертв уже больше семидесяти лет. Они все даже ставят немного денег на то, сколько еще Стив будет рвать на себе волосы и страдать комплексом выжившего, но прежде чем Наташа срывает банк, Сэму удается все это хоть как-то заглушить.

Стив даже не замечает, что все остальные в комнате застывают где-то на девяти с половиной по десятибалльной шкале самых неловких ситуаций в мире, и продолжает гипнотизировать камень. Ванда с Пьетро смотрят на Клинта, пытаясь понять, что им делать дальше, но тот пожимает плечами, молча сообщая «не спрашивайте, сам не знаю».

— В очередь встань… — раздается в тишине голос Тони. — Если кто и вернется назад, то это буду я. Отправлюсь туда, где мне двадцать три и строгим голосом скажу «да, это ее сестра, не делай этого».

— Ты все равно это сделаешь, — фыркает Сэм.

Тони нарочито оглядывается.
— Ой, прости, мне на секунду показалось, что это Роуди. Я-то думал, твоя работа — присматривать за Капитаном Безрассудство…

— Он временно перевел меня на Старк-дежурство, — ухмыляется Уилсон. — Хотя не думаю, что оплата пивом может показаться кому-то достойной.

После этого напряжение немного ослабевает. Тор смеется, а Ванда отрывает взгляд от камня и отступает назад. Стив все еще продолжает рассеянно смотреть на него. Пьетро, усмехнувшись, толкает Ванду локтем в бок.
— Пф-ф, прошлое…. Я собираюсь отправиться в будущее, — заявляет он. — Может, там хоть кто-нибудь будет достаточно быстрым, чтобы угнаться за мной.

— Тогда ты перестанешь быть уникальным, а останешься просто среднескоростной занозой в заднице, — говорит Клинт.

— Тогда я, пожалуй, никуда не пойду. Не хочу, чтобы ты скучал по моей заднице.

Клинт пытается испепелить его взглядом, но Пьетро коварно шевелит бровями и исчезает. Клинт видит лишь размытое синее пятно и чувствует, как его толкают. Он теряет равновесие и взмахивает руками. Пока падает, Клинт слышит, как Тони орет на Пьетро, и видит, как Стив бросается вперед, чтобы поймать его, но слишком поздно. Кажется, время действительно замедляется, когда Клинт ощущает удар. А затем весь мир становится желто-золотым.

***

— Клинт! Клинт! Слышишь меня?

Он пытается выползти из заторможенного состояния и заставить руки и ноги работать. Потом инстинктивно тянется к ушам. Неуклюжие пальцы натыкаются на слуховые аппараты.

— Они на месте, — раздается глубокий и успокаивающий голос Стива. — Оба, Клинт.

— Кто-нибудь, поймайте Пьетро, — невнятно просит он. — Я его убью.

— Это я его убью! — орет Тони. — Он же знает правила — не носиться по лаборатории!

— Только я могу убить Пьетро, — бормочет Клинт. — Я застолбил.

— Ты в порядке? — настойчиво повторяет Стив. Потом поднимает его подбородок и пытается заглянуть в глаз, большим пальцем приоткрывая веко.

— Отстань, со мной все нормально, — Клинт вяло шлепает Стива по руке. — Что случилось?

— Он тебя сбил…

— Всем назад!

Объяснение Стива прерывается воплем Тони. Клинта бесцеремонно хватают и поднимают вверх, оттаскивая на несколько шагов. Ему удается повернуться, прижавшись к груди Роджерса. Как раз вовремя, чтобы увидеть, как пульсирует Камень Времени — золотистые дуги толчками выплывают из центра вперед. Они медленно сплетаются в овал и расширяются, а в середине… что-то, вернее — где-то… Не в башне.

— О, черт, — шепчет Тони, и Клинт с ним абсолютно согласен. Потому что на другой стороне портала стоит второй Клинт Бартон, в ужасе смотрит на них и что-то неразборчиво кричит.

— Это я! — голосом, полным паники, говорит Клинт. — Почему там я?

На том конце портала вдруг вспыхивает яркий свет, который окрашивает окружающее в тревожный оранжевый. Его двойник, дико озираясь, тянется за стрелой. Клинт пытается выйти вперед, но Тор хватает его за руку и дергает назад. Клинт протестующе мычит, а портал вибрирует, разрушается и начинает складываться сам в себя. Пока не остается ничего, кроме безмятежно вращающегося камня, самодовольно наслаждающегося устроенным хаосом.

— Не трогай больше, — как плохо ведущему себя ребенку говорит Тор, продолжая сжимать его запястье. Тот факт, что это Пьетро виноват в том, что Клинт коснулся камня, им полностью игнорируется.

— Почему я там? Что это? Это будущее? — спрашивает Клинт и моргает. Потом еще. И еще… Перед глазами пляшут разноцветные круги, а язык во рту кажется слишком большим. — Почему я вижу пятна? — стонет он. — Ой, это обморок…

И всё. Сил больше нет. Последнее, что он видит — Стив не успевает подхватить его до того, как он, падая, задевает чертов Камень. Опять. После этого мир снова исчезает в плотном, душном мраке.

***

Вокруг темно и пусто. Сердце бьется как ненормальное, и Клинт поворачивается, чтобы оглядеться. Он надеется увидеть желто-золотые вспышки, или что-нибудь еще, но вокруг ничего. Совсем. Все, что он видит — это деревья, кусты и темнота за ними. Башни нет. Команды тоже нет.

Часть его хочет позвать на помощь, чтобы узнать, если ли кто-нибудь рядом, но он заставляет себя промолчать. Оглушающий взрыв сотрясает землю, и где-то слева Клинт слышит выстрелы.

Он покрепче хватается за лук и заставляет ноги двигаться. Пригибаясь под ветками и не обращая внимания на царапины на голых руках, он бежит и надеется, что впереди, черт побери, безопасно. А не…

Нога вдруг проваливается куда-то. Клинт кричит. Сердце скачет в горло, когда он понимает, что под ногой нет дна. Он выбрасывает вперед свободную руку, надеясь затормозить падение, уже поздно… Он плашмя летит в яму и приземляется лицом в грязь.

Ошеломленный и растерянный от боли, он заставляет себя подняться на колени, но характерный щелчок готового выстрелить оружия заставляет его замереть. Бестолково моргая и пытаясь уговорить сердце не ломать ему ребра, он крепко сжимает в кулаке лук.

— Не двигайся, — раздается по-техасски медлительный, срывающийся голос. — Опусти оружие.

Клинт, стоя на коленях, смотрит на мутную лужицу и пытается собраться с мыслями. Медленно кладет лук и поднимает руки.

— Ты немец? Почему не в форме?

— Приятель, я из Айовы, — отвечает Клинт, медленно поднимая взгляд. В животе становится пусто, как только он видит у самого носа штык, дальше винтовку и еще дальше — трясущиеся руки. Оружие в грязи как и солдат. У которого за спиной маячат еще двое, оба бледные и с оружием.

— Ты не выглядишь одним из нас, — говорит второй. На нем расстегнутая фуражка — ремешки свободно болтаются под подбородком. И у него яркие светлые глаза, отчетливо видимые в темноте окопа.

Клинт смотрит на солдат, на их оружие, и желудок потихоньку начинает завязываться в узел…

— Это фриц, стреляй! — шипит третий. — Глянь на него!

— Нет, — говорит Клинт. — Ради всего святого, убери винтовку от моего лица!

— Фрэнк, стреляй!

— Заткнись, Данбар, никто ни в кого не стреляет! — кричит второй. Тот, что с яркими глазами. Он протягивает руку и отталкивает оружие. Потом с опаской смотрит на Клинта. — Пора что-нибудь рассказать, приятель.

Клинт может только молча продолжать разглядывать его. Форма оливкового цвета, орёл и сержантские погоны на плечах. Никакого камуфляжа, никакой рации… Ничего, что заставило бы утихомириться его растущие подозрения.

Блядский Камень Времени.

К сожалению, парень с сержантскими нашивками воспринимает продолжающуюся тишину несколько негативно. Он засовывает руку в карман, достает пистолет и целится Клинту между глаз.

— Ты, кажется, идешь с немецкой стороны, — говорит он, по-бруклински растягивая гласные. — И ты точно не похож на нас.

— Джимми, а как же «никто ни в кого не стреляет»? — подает голос первый.

— Я спецагент, — быстро произносит Клинт. — Член… ССР*. Меня высадили не в тот квадрат, и я заблудился в этом аду.

— Как и все мы, — кивает Джимми. — ССР?

Недалеко раздается крик, и слышатся звуки выстрелов. Джимми ругается и смотрит на своих.
— Мы не можем здесь сидеть. Нужно добраться до города.

— Если там все еще есть город, — бурчит тот, кого назвали Фрэнком.

Сержант разворачивается к Клинту.
— Пистолет есть?

— Я спецагент, мне ничего больше не нужно, — отвечает тот, кивая на лук. Джимми пару секунд недоуменно разглядывает его.

— Чертов лук… Да ты шутишь. Армия присылает нам в помощь спецагента, а он оказывается гребаным Робин Гудом?

— Он бесшумен, и я бью с четырехсот футов, — говорит Клинт. — Я профи. Вам нужна помощь или нет?

Солдаты переглядываются. Один качает головой, другой пожимает плечами, Джимми проводит грязной ладонью по лицу.

— Ладно, — говорит он, щелкая предохранителем. — Пойдешь с нами, Айова. У тебя хорошее зрение?

— Лучше некуда.

— Отлично. Ты — со мной. Прилипаешь к моей заднице и стреляешь во всех фрицев, которых видишь. Без фокусов, или я сам тебя пристрелю, понял?

Клинт показывает ему большие пальцы.
— Понял, Джимми.

Человек с яркими глазами хмурится.
— Для тебя — сержант Барнс, умник. Идем.

***

— Так, — медленно произносит Клинт, глядя попеременно то на Тора, то на Ванду, стоящих по разные стороны от его койки в медотсеке. Они только что закончили диалог. Говорили на всеязыке, беглом соковийском и перемежали все это спецтерминами — Клинт даже не пытался ничего понять. Потом они, конечно, немного пообъясняли ему, но он все равно был растерян. — Вы думаете, что другая версия меня… копия или что-то типа того, затерялась где-то во времени?

— Говоря простыми словами, да, — серьезно отвечает Тор, складывая на груди здоровенные руки. — Хотя без дополнительной проверки сложно утверждать с уверенностью. Моя матушка превосходно разбирается во многих видах… ну… вы бы сказали — магии. Если хочешь, я могу попросить у нее помощи.

— Я сама справлюсь, спасибо, — настойчиво говорит Ванда.

— Матушка…

— Без обид, Тор, но я уже встречался с Асгардским магом. Мне не понравилось, — прерывает его Клинт, потому что, во-первых, это правда, а во-вторых, может, Ванда и крошечная, но в этом теле скрываются довольно внушительные силы. Да, и еще она уже начинает сердито хмуриться на Тора за его инсинуации по поводу того, что она не справится. — При всем уважении к твоей матушке. Я абсолютно уверен, она несравненна, но я попытаю счастья с Сабриной.

Он широко улыбается Ванде, а та закусывает губу.
— Ты уверен? — она внезапно кажется растерянной. — Я обещала не использовать силы…

— Против нас. Ага, знаю, — кивает Клинт. — Будь уверена, если кто-то подумает, что ты используешь силы во зло, Стив тут же даст тебе щитом по голове.

— Клинт!

— Что? Ты совершенно спокойно угрожал ей этим, когда думал, что она «плохой парень»…

— Никто никого не будет бить, — решительно говорит Стив. — Ванда, мы доверяем тебе. Сделай это.

— И не волнуйся, что можешь повредить мозги. Повреждать там особо нечего, — громко кричит Тони, как только Ванда, шагнув вперед, поднимает над Клинтом руки. Тот тоже вытягивает ладони, но ее жесты намного изящнее.

— Старк, твой вклад, как всегда, неоценим, — говорит Тор. — Может, тебе стоит пойти к своим роботам и поделиться мыслями с ними? Уверен, они были бы счастливы выслушать их.

— На меня огрызается полубог… Да что происходит, в самом деле?

— Тони, заткнись или убирайся, — цедит Стив, и Тони резво закрывает рот на воображаемую молнию. Клинт посмеялся бы, но взгляд Стива настолько суров, что не сулит никому ничего хорошего.

— Я сделаю это, если он посидит спокойно, — говорит Ванда, шевеля пальцами возле лба Клинта. — Ты хуже Пьетро.

— А вот и нет! Я значительно лучше, — скалится в ответ Клинт. — Кстати, никто еще не нашел этого мелкого ублюдка?

Ванда больно бьет его по голове.

— Что? — принимается защищаться он. — Ты его и похуже называла. Я слышал.

— Ты не знаешь, как я его называла. Ты не говоришь на соковийском, — вздыхает Ванда. — Всё. Замри.

— На всём я говорю… — обиженно бурчит Клинт, но послушно застывает. Он размеренно дышит, глядя, как легкие струйки медленно ползут к его голове, окрашивая мир в алый, и закрывает глаза, позволяя Ванде делать свое дело. Через какое-то время краснота за веками блекнет, он моргает и открывает глаза.

— Твоя копия во Франции. В Нормандии, в сорок четвертом.

Клинт растерянно смотрит на нее.
— Какого хрена я там забыл? — спрашивает он и видит, как все головы начинают медленно поворачиваться к Стиву.

— О, черт… — шипит тот и бьет себя ладонью по лбу. — О, черт!

Ванда смотрит на Клинта, потом на Стива.

— Что?

— Я… — начинает Стив и беспомощно смотрит на Сэма.

Тот качает головой.
— Не вмешивай меня в это дерьмо. Разбирайся сам.

— Эй, вы о чем? — кричит Клинт. — Почему я в Нормандии в сорок четвертом?

— Я сказал… сказал, что хочу вернуться, чтобы не брать Баки в поезд, — произносит Стив. — Как раз перед тем, как Пьетро сбил тебя. Я думал… я не знал, что это серьезно. Я просто шутил.

— Чувак, мы должны срочно поработать над твоим чувством юмора, — бормочет Сэм.

— Ты хотел попасть туда? — спрашивает Тор Стива.

— Нет! — отвечает тот, и звучит это странно оборонительно. — Не знаю! Я просто сказал, я не… я имею в виду… — он замолкает, и в комнате становится тихо. Стив смотрит вокруг и открывает рот, как будто собираясь и дальше протестовать.

— Кажется, Камень Времени почувствовал твое желание вернуться в то время, — говорит Тор. — Ты хотел спасти друга?

— А вместо этого, отправил туда Клинта, — качает головой Ванда. — Ну копию Клинта, потому что он единственный, кто коснулся Камня.

— Подождите, так если бы я дотронулся, то вернулся бы? — спрашивает Стив. — Я мог бы…

— Нет, — отвечает Ванда. — Могла вернуться только копия Клинта. И он не знает, что делает эта копия, где она и с кем.

— Да? Ну ладно… — тяжело вздыхает Стив, глядя больным взглядом. Потом засовывает руки в карманы и, опустив голову, уходит.

Сэм вздыхает и вопросительно смотрит на Тони.
— Не хочешь пойти за ним?

— Если только с тобой, — Тони качает головой. — Настроение «Баки Барнс» в сто раз хуже, чем «Доджерс переехали в Лос-Анджелес».

— Нам и над твоим чувством юмора нужно срочно поработать, — качает головой Сэм. — Баки — не предмет для шуток.

— Я, между прочим, воплощение тактичности. Дождался, пока Стив выйдет.

— Пойдем. Я буду говорить, а ты молча сочувствовать и держать за руку.

— Это я могу. Веди, Птенчик.

Клинт смотрит им вслед. Ему очень жалко Стива, но не настолько, чтобы забыть о себе.
— Что будет со мной? — немного смущенно спрашивает он, оборачиваясь к Тору. — Если там мою другую версию взорвут нацисты, я умру?

Ванда смотрит на Тора.
— Не думаю.

— Не думаешь?

— Мы работаем над поиском более определенных ответов, — говорит Тор. — Но в данный момент нам ничего точно не известно.

— Когда я смотрела, это не было похоже на временную петлю, — продолжает Ванда. — Значит, если я права, ты со своей копией разделён. То, что произойдёт с ним, на тебе не отразится.

— Но точно ты не знаешь? — продолжает допытываться Клинт. — Я мог бы… не знаю… туда…

— Мы не уверены, — говорит Тор. — Я собираюсь поговорить с матушкой. Она или другие дамы Асгарда могут знать об этом больше. Они даже могут знать, как вернуть твою копию, прежде чем она своими поступками повлияет на настоящее.

— И привести сюда? — хмыкает Ванда. — Думаю, одного Клинта нам вполне достаточно.

— Очень смешно…

— Я отправляюсь домой. Пойдешь со мной? — спрашивает Тор.

— В Асгард? — удивленно тянет Ванда. — Но… как же… я не могу бросить Пьетро.

— Конечно, можешь, — кивает Тор. — Стив приглядит за ним. А Клинт пообещает, что не станет причинять ему вреда. И вообще, я думаю, он может скрываться в течение довольно долгого времени.

— Иди, — вздыхает Клинт. — Иди и найди мне ответы. Но чтобы дома была до одиннадцати, и никаких глупостей с большими, мускулистыми Асгардцами.

— Ты такой милый, — Ванда растроганно целует его в лоб. — Береги себя.

— Я серьезно! — кричит он им в спины. — Тор! Держи ее подальше от Фандрала!

Ему никто не отвечает. Клинт сползает с кровати, ворча о том, что же ему, черт побери, еще сделать, чтобы заслужить хоть каплю уважения; и почему это интересно никто не позвал его в Асгард. Это ведь у него проблемы с шатающимися по времени копиями. Как только он делает шаг, аппарат рядом с кроватью начинает тихо пищать. Клинт вопросительно смотрит на экран. Когда тот и не думает замолкать, обиженно отворачивается.

— Ладно. Хорошо, — сообщает он пустой комнате, чувствуя себя брошенным. — Я возвращаюсь в постель.

***

— Подожди, что?!

Клинт тормозит. Остальные уже вылезли из окопа и подняли оружие. Не желая оставаться в одиночестве, Клинт хватает лук и колчан, кладет стрелу на тетиву и выскакивает следом.

Боже мой, думает он. Я иду за Баки Барнсом. Нет, я бегу за Баки Барнсом по оккупированной нацистами территории. Камень Времени зашвырнул меня на семьдесят лет назад, и я бегу за Баки-гребаным-Барнсом…

— Не отставай, Айова! — оглядываясь через плечо, кричит Баки — Джимми — сержант Барнс, кем бы он там ни был. Они выходят на край леса. Перед ними дорога, внизу под горой неподвижно темнеет город. Баки переходит дорогу и направляется к небольшой полуразрушенной постройке. Остальные идут следом. Подойдя к стене, все валятся на землю. На плечи им сыпется кирпичная пыль. Баки, задыхаясь, смотрит на скрючившихся в грязи товарищей.

— Ладно, — он тяжело дышит, вытирая грязную руку о колено. — Данбар, ты с Фрэнком…

Краем глаза Клинт замечает за плечом Баки какое-то движение. Сто девяносто футов. За низкой, пятнистой изгородью. Освещение не очень, но через секунду он замечает различия в форме и…

Он встает, игнорируя окрик одного из солдат, и отпускает тетиву. Человек падает, и тут же раздаются выстрелы. Баки целится и стреляет в ответ. Клинт сосредотачивается на вспышках. Три стрелы спустя он останавливается и садится.
— Чисто.

Все трое ошарашенно смотрят на него.

— Ты не мог… — неуверенно начинает Фрэнк.

— Почти двести футов, — удивленно тянет Баки. — В темноте. С дурацким луком и стрелами…

— Я же сказал, что профи, — сердце колотится, разгоняя адреналин по венам. Клинт немного паникует, осознавая, что он только что сделал нечто, чего не должно было случиться…

— Оставим его себе? — говорит Данбар. — Беру свои слова обратно. Если он на таком расстоянии сможет отстреливать фрицев, то мы в полном порядке.

— Заткнись, Данбар, дай подумать, — шипит Баки. У него слегка дрожит рука, и он быстро сжимает пальцы. — Айова, ты еще что-нибудь там видишь?

Клинт встает, сканируя взглядом окрестности.
— Нет, — сообщает он. — Но на сто процентов не уверен.

— Ладно. Вы двое остаетесь и прикрываете нас. Мы с Айовой идем вперед. Вы ждете. Если слышите выстрелы — идете к нам на подмогу. Если ничего не слышите — считаете до ста и отправляетесь за нами.

— То есть, мы в любом случае идем за тобой?

— Заткнись, Данбар! Я никогда не утверждал, что являюсь гением, — громко шепчет Баки, выглядывая из-за угла. — Я просто пытаюсь все сделать правильно.

— Однажды ты нас убьешь, сержант.

— Ну я-то иду первым, не так ли? — ухмыляется Баки, и Клинт подозревает, что это веселье немного наиграно. Ему удается обмануть этих двоих, а Клинт не собирается ничего говорить. — Если кто и рискует, то это мы с новичком.

Вдалеке звучат выстрелы, разом прекращая все намеки на веселье. Баки проверяет свой Браунинг М-1911. (Боже, их сняли с производства в семидесятых… Клинту хочется плакать.) Потом смотрит на Клинта. — Ты за мной, Айова?

— Впереди, — говорит Клинт, укладывая стрелу на тетиву. — Не отставай, сержант.

Он поднимается и, оттолкнувшись от стены, мчится по дороге в сторону города. Использует здания в качестве прикрытия, высматривая малейшее движение. Баки несется следом. Они добираются до города и ныряют в первый же дом, вместе проверяя его безопасность.

— Ты не можешь мне указывать, что делать, — произносит Баки в спину исчезающему в очередном дверном проеме Клинту.

— Я спецагент, я могу, — возвращаясь, отвечает тот. — Чисто.

Баки проходит мимо, поднимая пистолет.
— Понятно, — кивает он. — И какое же у тебя звание?

— Ну, что-то типа старшего лейтенанта, — отвечает Клинт. — У спецагентов все немного не так, — это не совсем правда, но если рассматривать его уровень допуска в ЩИТе, то примерно так и есть. Если Баки так удобнее — с точки зрения соблюдения субординации — Клинт совсем не против.

— Черт, только этого мне не хватало, — вздыхает Баки. — Очередной мудак будет мной командовать.

Они тихо выходят из здания и слышат дальше по улице едва различимые голоса. Клинт не может разобрать, кто и что говорит, но лицо Баки вдруг светлеет, и он облегченно улыбается.

— Святая корова! Спасибо тебе, Господи! Давай, Айова, пошевеливайся!

И прежде чем Клинт успевает возразить, бежит на голоса и, шлепая по жидкой грязи, исчезает в темноте.
— Барнс! — шипит Клинт и со стоном отправляется следом.

Голоса становятся более разборчивыми, и сразу за углом он видит огни и группу американских солдат. Бой за город явно выигран, и Клинту остается только застыть и, беспомощно раскрыв рот, в очередной раз спросить себя, не спит ли он. Ноги начинают двигаться независимо от его желания, и холодный вечерний воздух напоминает, что все это, похоже, реально…

— Эй, сержант Барнс, лучше поздно, чем никогда!

В ответ на крик раздается смех, и Баки замедляет ход.
— О, ты скучал по мне? — ухмыляется он.

— Ага, как по дырке в голове! — кричит еще кто-то, вызывая очередной приступ всеобщего веселья. Все шумят, хрипло смеются и по-дружески толкают друг друга. Несколько курящих в стороне солдат машут проходящему мимо Баки.

— Куда ты дел Данбара?

— Мы решили — вас поджарили, сержант!

— Эй, сержант, а кто это с тобой?

Баки продолжает идти, игнорируя крики.
— Эй, Льюис! — орет он человеку, стоящему на посту. — Капитана Холла не видел?

— Он на новом КП с майором Винтергрином. Дом с дверью в конце улицы.

Баки ухмыляется, глядя через плечо на Клинта.
— Хорошие новости. Майор Винтергрин точно знает, где ты должен быть.

Не уверен, думает Клинт, но позволяет ему подталкивать себя в направлении захудалого отеля, временно заменяющего командный пункт. Несколько человек толпятся вокруг стола, застеленного картой, а вокруг ходят еще люди с коробками и мешками.

— Сержант Барнс!

Баки встает по стойке смирно, майор кивает и машет рукой.
— Вольно. Рад тебя видеть, сынок.

— Простите, сэр. Нас окружили в лесу. Данбар с Джонсом уже на подходе, и мы нашли этого парня. Говорит — спецагент.

Все поворачиваются. Клинт начинает нервничать, оказавшись под таким пристальным вниманием. Комната внезапно, кажется меньше, пульс учащается. Боже, как же он хочет домой. Почему так долго? Как, черт возьми, он сможет вернуться назад?

— Спецагент? Ко мне вроде никого не должны были прислать… — произносит майор, медленно вставая. Паника Клинта перебирается на ступеньку выше, а внутренний голос шепчет, что, может, пришло время шагнуть вперед и сказать: я не спецагент; я вру, как учила меня Наташа; я из будущего, из две тысячи шестнадцатого; кто-нибудь, отправьте меня домой, пожалуйста, или позвоните Мстителям, они помогут.

Он не позволяет себе этого. Загоняет панику поглубже и делает все возможное, чтобы вести себя и выглядеть как Мститель — выпрямляется и отдает честь.
— Спецагент Клинт Бартон, — четко рапортует он. — Вхожу в состав группы, направленной в район Руана по приказу ССР для участия в боевых действиях. Черт побери, я в Нормандии что ли?

Наступает долгая пауза, в течение которой Клинт представляет себя арестованным, отданным под трибунал, подвергнутым пыткам и казненным. Потом майор возмущенно вздыхает, и Клинт испуганно дергается.

— Этот ССР… Заноза в заднице! Во все щели лезет! Постоянно сманивает наших лучших людей. Теперь вот ты! — говорит он, раздраженно указывая на Клинта. — Присылают тебя, как какого-то Робин Гуда! А нам нужны солдаты и побольше боеприпасов!

Стоящий рядом Баки чуть подается назад, складывая руки за спиной, и поднимает голову выше. Сжимает плотнее губы, и это выглядит так, будто он вот-вот засмеется. Как ни странно, это зрелище заставляет Клинта почувствовать себя немного лучше. Как будто его негласно поддерживает друг.

— Кто командир группы? — спрашивает майор, и Клинт судорожно пытается вспомнить хоть что-нибудь из истории ССР. Внутренне он горячо благодарит призрак Фила Коулсона за все те, казалось бы, бесполезные мелочи, касающиеся Второй Мировой и ССР, которые заполонили мозг Клинта в процессе прослушивания восторженных речей в адрес Капитана Америка. Клинт помнил два факта, которые этой ночью могли бы вытащить его из беды. Во-первых, был проект ССР по биологическому усовершенствованию и обучению агентов со специализированными навыками и направлению их в наиболее стратегически уязвимые места. И во-вторых, были разработки, направленные на оснащение оружия личного пользования обогащенным ураном. Так как в колчане у него не было никаких стрел с ядерными боеголовками, вывод напрашивался один — сделать вид, что его превосходное зрение является результатом всей этой заморочки с навыками.

Оставалось только вспомнить, как вся эта хрень называлась…

— Я спросил — кто командир группы. И название Инициативы, пожалуйста, — медленно произносит майор. Баки смотрит на Клинта и хмурится.

— Майор Эванс, сэр. Под общим командованием полковника Филлипса. Э-э-э, Инициатива Ноябрь… сэр!

— Ясно, — кивает майор, и Клинт почти падает в обморок от облегчения. — Хорошо. Я тебя принимаю, — резко продолжает майор. — Они забросили тебя, мы тебя взяли. Кем бы ни был этот Эванс, теперь ты мой. Барнс, забирай его. Отведи к лейтенанту Тернеру. В какой взвод он его определит, мне плевать.

— Есть, сэр.

— Давай свои документы. Мы все проверим и сообщим результат, — говорит майор Клинту. — И придумай что-нибудь со своей формой. Я не допущу, чтобы ты бродил тут в этих черных тряпках. В них тебя наверняка подстрелят.

— Есть, сэр, — следом за Баки повторяет Клинт, и майор взмахом руки отпускает их. Они выходят на улицу и смотрят на снующих туда-сюда солдат, на кипящую вокруг жизнь.

— Итак, рядовой… — Баки улыбается и толкает его локтем. — Теперь я командую.

Мозги все еще никак не придут в норму, но Клинт заставляет себя улыбнуться.
— Да уж… Выходит, что так.

***

Где-то далеко-далеко в лаборатории Гидры Агент начинает создавать проблемы.

У него навязчивая идея. Он чувствует, что кого-то знает.

Техники паникуют с тех пор, как он очнулся и начал задавать вопросы о светловолосом, голубоглазом человеке. Агент закрывает глаза и вспоминает. Запах металла и крови. Сине-черное небо освещается огненными вспышками. Холодная грязь, треск выстрелов. Расстегнутая мятая фуражка. Кривая усмешка, больше похожая на оскал. Громкие слова…

Агент открывает глаза и слышит разговор людей, отчаянно жестикулирующих и глядящих в мониторы, установленные за пределами клетки. Он лениво слушает, сидит и смотрит на решетку в нескольких футах от лица. Она под напряжением, он знает это по опыту. Когда он дотрагивается до нее, это не очень больно. Но сила тока достаточна, чтобы закоротить левую руку. И после этого обязательно приходят специалисты, чтобы починить ее. Он ненавидит их за то, что они дотрагиваются до руки. Она его. Это довольно мятежная мысль, потому что ему постоянно твердят, что рука собственность Гидры.

— Он не может никого вспомнить. У него не работает этот отдел мозга!

— Может, он и не вспомнил. Может, он ошибся.

— Мы должны позвонить.

— У него миссия через три часа. Если мы позвоним и поделимся мыслями о том, что нам кажется, что с ним что-то не так, нас вздернут. Давай, обнули его еще раз.

Дверь в клетку открывается, машина рядом начинает работать, и Агент чувствует, как у него сжимаются внутренности.

Chapter Text

— Ну, Айова. Добро пожаловать.

Ухмыляющийся Баки с сигаретой в зубах откидывается на спинку кресла. Данбар лежит на диване на другом конце комнаты и, напевая что-то под нос, даже не вспоминает, что всего три часа назад настаивал на том, чтобы Клинта пристрелили.

Дом, в котором они останавливаются на ночь, совсем не то роскошное жилье, к которому привык Клинт, находясь в башне Мстителей. Обои порваны и кое-где отходят от стен. Окна заколочены, а ковры бесследно исчезли, оставив после себя клубы пыли и кучки грязи. Кроме мебели, занятой Баки и Данбаром, в комнате лишь две кровати, длинный низкий стол, табуретки и несколько разномастных стульев.

— Эй… — Баки пинает Клинта в лодыжку. — Что с лицом?

Клинт морщится, оттягивая воротник недавно полученной рубашки защитного цвета. Ее принес Баки. Дал Клинту и предупредил: — Не задавай вопросов, и мне не придется врать.
Как же Клинту хотелось оторвать у нее рукава…

— Просто слишком далеко от дома, — говорит он, озадаченно дергая рубаху за подол и растерянно думая, что ему придется сдаться и заправить ее в штаны. Пояс которых, черт бы их побрал, находился выше, чем у брюк, в которых нашли Роджерса.

— Ага, как и мы все, приятель, — фыркает Баки. — Бруклина отсюда не видать.

— Ну, допустим, я — дальше всех от дома, — тянет Данбар, открывая глаза. Клинт едва сдерживает желание рассмеяться. Данбар и понятия не имеет…

— Не знал, что это соревнование, — говорит Баки. — Мы все здесь по уши в дерьме. Кто бы откуда ни приехал.

— О чем ты, Европа прекрасна.

— Европа — отстой, — уныло вздыхает Баки. — Боже, я готов убить кого-нибудь, лишь бы вернуться домой. Вместе с друзьями.

Клинт замирает. Рука застревает в рукаве наполовину надетой не-совсем-новой куртки… Баки говорит о друзьях, а его другом до войны был Стив.

О, Боже, с каждой минутой происходящее становится все страннее. Он открывает рот, но быстро закрывает его, когда включается мозг. Было бы довольно сложно объяснить Баки, откуда Клинт знает о Роджерсе. Хотя, по большому счету, это стало бы лишь незначительным неудобством, учитывая, его путешествие на семьдесят лет назад.

К счастью, Данбар является человеком, который абсолютно не умеет молчать. Он или ужасно шутит, или оскорбляет кого-нибудь. Сейчас он презрительно фыркает и произносит: — Да у тебя и друзей-то нет.

Баки переводит на него хмурый взгляд.
— Скажу по-другому — готов убить тебя, лишь бы вернуться домой.

— Если бы люди не угрожали друг другу смертью… — начинает Клинт, но замолкает, вытаскивая из кармана куртки сложенный лист бумаги. Он разворачивает его, и это оказывается чертовым письмом, начинающимся «Дорогой Питер».

— Какого хрена? — спрашивает Клинт, и Баки морщится.

— Упс… Давай сюда, — он опускает руку в карман и достает зажигалку.

— Нет! Ты что, хочешь сжечь его? Черт, Баки, где ты вообще взял эту одежду?

— Я велел не спрашивать, — отвечает тот, выхватывая письмо у Клинта из пальцев. — Тебе она была нужна. А Питеру — уже нет. Но в ней нет дырок от пуль, не переживай.

— На мне одежда мертвеца… — вздыхает Клинт.

— И что, будешь рыдать? — фыркает Данбар.

— Это война, — равнодушно произносит Баки, поджигая бумагу. — Дерьмо случается. А чего ты ожидал? Что окажешься в романтическом речном круизе по Дунаю?

— Я на это не подписывался, — Клинт качает головой, глядя на огонь, превращающий чью-то жизнь в пепел.

— Ага… Я тоже, дружище…

***

В комнате тихо. Ее освещает только луна, ярко сияющая на безоблачном небе. Клинт не может уснуть. Он то паникует, то сжимается от страха, гоняя беспокойные мысли по кругу. В этом времени он уже несколько часов, и ему интересно, на сколько все это может затянуться…

Клинт не сомневается в Мстителях, потому что прекрасно знает, что они тоже видели его другую версию по ту сторону портала и не бросят его здесь.

Хотя, конечно, может выйти так, что у них просто не получится.

В животе становится совсем нехорошо.

Он отворачивается от окна и смотрит на Баки, спящего под одеялами на другой кровати. Он уснул сразу, как только лег. А Данбар — еще быстрее. Устроился на полу, подложив под голову рюкзак, и тут же тихо захрапел, приоткрыв рот.

Клинт завидует им. Если бы ему удалось заснуть, могло случиться так, что проснулся бы он уже дома. Правда неизвестно, как там сейчас… Он слышал об эффекте бабочки, и о том, что тот мог сделать со временем. А Клинт успел встретиться с людьми, с которыми не должен был встречаться. И некоторых даже убил. И теперь понятия не имел, как это могло отразиться на будущем. Лучше оно стало, или Клинт окончательно разрушил его…

Комната становится вдруг слишком маленькой. Удушающей. Он встает, дрожащей рукой хватает лук, берет куртку и идет к двери. Бесшумно выходит и спускается по скрипучей лестнице. На улице холодно. Воздух приближающейся осени щиплет голую кожу. Клинту все равно. Ему нужно уйти. И попытаться добраться до дома.

Ноги сами ведут его к лесу. Он находит окоп, в который упал. С трудом сглатывая комок в горле, ищет конкретное место, в котором появился. Может, там будет что-то, что поможет ему вернуться.

Там ничего нет.

Ветер тихо качает ветки деревьев. Пахнет влажной землей и опавшими листьями. Никакого мерцающего золотистого сияния.

— Черт… Блядь!

Его крик летит далеко, далеко. Клинту плевать, что его могут услышать. У него печет в глазах. Ухватившись за лук обеими руками, он прислоняется к стволу высокого дерева. Господи, что же делать? Он не может здесь находиться… Это решающий момент в мировой истории, а он может все испортить. И в этом — какое слово использовал Рид Ричардс? — временном потоке, и в своем. В чужой вселенной и в своей.

Ему нужно уходить. От этой войны. От Баки Барнса.

От этих мыслей у него екает сердце. Баки погиб в этой войне, говорит голос в голове. Не выжил. Клинту становится дурно. Человек, которого он встретил в этом гребаном веке, единственный, кто присматривал за ним, должен был умереть. Только если ты позволишь этому случиться, снова раздается голос, и Клинт замирает. Может ли он попробовать сделать это? Сможет ли и правда спасти Баки и изменить историю? Останется ли история Капитана Америка прежней, если Баки Барнс не умрет?

От этой мысли у Клинта захватывает дух. Если он спасет Баки, то изменит жизнь Стива. А изменив жизнь Стива…

Нет, думает он. Ни за что, Хоукай. Это не тебе решать. Игры в Бога еще никого до добра не доводили.

Клинт мерзнет и начинает дрожать. У него грязные, мокрые штаны, а глаза болят от усталости и непролитых слез.

Слева что-то шуршит. Клинт замирает, а потом слышит знакомый голос, чувствует резкий запах сигаретного дыма и расслабляется. Медленно встает, стараясь шуметь погромче.

— Вспышка!

— Это я, Данбар, — устало отзывается он. — Не стреляй.

— Ты должен был ответить «Гром», — возмущенно шипит Данбар, выходя из зарослей. Рядом топчется слегка помятый Баки.

— Что ты здесь делаешь?

— Что ты здесь делаешь? — спрашивает Баки, отбрасывая сигарету. Данбар хмуро втаптывает ее в грязь. — Хочешь, чтобы тебя убили!

Клинт открывает рот, но горло сжимается. Опять подступают слезы, и это слишком… Он не сможет…

— О, черт, — Данбар неловко трет шею. — Я, пожалуй, схожу отлить…

Он разворачивается и исчезает там, откуда пришел. Баки не шевелится. Стоит и жует нижнюю губу.

— С тобой все будет хорошо, — говорит он Клинту, искренним голосом разрывая душу. — Вот поспишь, и сразу станет лучше, клянусь.

Клинт судорожно кивает, глубоко дышит и пытается успокоиться.

— Идем, — говорит Баки. — Тебе нечего мне доказывать. Просто вернись, ладно? Никто не станет думать о тебе хуже. Пойдем, здесь опасно оставаться.

Он перекладывает пистолет из одной ладони в другую и протягивает свободную руку Клинту. Пуговицы на рубашке Баки застегнуты неправильно, и Клинт видит у него на груди жетоны. Очевидно, что он очень спешил, когда одевался. Клинт чувствует себя виноватым.

— Айова. Клинт, — Баки сжимает его локоть крепкими, теплыми пальцами. — Давай, приятель.

Клинт заставляет себя двигать ногами. Обратно, в город. Баки облегченно вздыхает и убирает руку. Идет впереди и каждые несколько секунд оглядывается. Как будто боится, что Клинт снова сбежит. Чуть позже их догоняет Данбар, и они идут втроем. Неслышно, словно тени.

— Ложись, тебе надо поспать, — шепчет Баки, когда они возвращаются в комнату. — Я посторожу, хорошо? Давай. А то так и свихнуться недолго…

Это я должен за тобой присматривать, думает Клинт, но молча кивает, кладет оружие, сбрасывает ботинки и падает на кровать. Потом ждет, когда Баки подойдет к окну, и вынимает слуховые аппараты. Засовывает в карман, ложится на спину и смотрит потолок. Спи, произносит мозг успокаивающим голосом Баки. Просто спи.

Давай Хоукай, говорит он себе. Бывало и хуже. Просто представь, что это миссия. Остальные обязательно вернут тебя. Как только смогут.

На этот раз ему удается убедить себя. Он закрывает глаза и начинает дышать размереннее. Сон приходит быстро, и он с радостью погружается в него…

***

Клинт резко открывает глаза, садится и дико озирается. У него колотится сердце, и он продолжает чувствовать на коже холодный воздух, запах грязи и металла, видеть яркие серые глаза под копной спутанных каштановых волос и кривую усмешку, адресованную ему.

Блядь.

Он соскакивает с постели, хватает с тумбочки аппараты и выбегает из комнаты. Ноги двигаются намного медленнее, чем мысли.

— ДЖАРВИС, Тор с Вандой еще в Асгарде?

— Да, агент Бартон.

Клинт матерится и заходит в лифт.
— Кто еще знает хоть что-нибудь об этой фигне с путешествиями во времени? О-о-о, Тони…

— Наверное. Если только вам не нужно руководство по выживанию во Второй Мировой войне. В этом случае я порекомендовал бы капитана Роджерса.

— Нет! — кричит Клинт. — Кто угодно, только не Стив. Ничего не говори ему. Где Тони?

— Спит. Желаете, чтобы я его разбудил?

— Да. Скажи, что мне нужна помощь. Буду должен.

Он идет в лабораторию и тут же жалеет об этом. Камень Времени все еще там. Парит довольный в какой-то прозрачной коробке, и плевать ему на проблемы окружающих.

— Сученыш… — Клинт хмуро сверлит его взглядом. — Все из-за тебя.

Камень молчит. Продолжает светиться своим идиотским светом. Клинт всерьез начинает задумываться о том, чтобы попробовать выстрелить в него, но за спиной что-то грохочет, слышится негромкое чириканье и выкатывается Дубина, нерешительно сжимающий и разжимающий клешню.

— Ты не сученыш, нет… — вздохнув, успокаивает его Клинт и похлопывает по голове. — Это я не тебе.

Дубина заливисто щебечет и разворачивается к Камню. Опускает манипулятор, шипит и несколько раз бьет им по коробке. Клинт испуганно дергается и еще раз гладит его по макушке.
— Полегче, братан. Я бы не стал с ним драться.

— Ну и какого хера? — раздается очень злой голос. — Ты не умираешь, так чего же я не сплю?

В дверях стоит взъерошенный, помятый Тони, на котором только пижамные штаны. Смотрит на Клинта, изображая руками нечто среднее между «пожалуйста, объясни» и «что за хрень».

— Мне приснился сон… Я был на войне. С Баки Барнсом.

Взгляд Тони из хмурого медленно становится подозрительным.
— Сон?

— Я так думаю, — отвечает Клинт, прижимая ладонь ко лбу. — Чувак, это было так реально. Я бежал по лесу и упал в окоп, а он был там. А еще солдаты. И мы стреляли в фашистов, и он отвел меня к майору…

— Эй, эй, помедленнее, — Тони качает головой и подходит ближе. — Ты помнишь детали?

— Все до единой… Господи, да я могу сказать, сколько пуговиц у него на чертовой рубашке.

— Неужели?

— Да. Семь. А у Данбара — шесть, потому что он ленивая задница, и не пришил оторванную… Это нормально? Я не чувствую себя нормальным.

— Ты редко бываешь нормальным, — Тони вздыхает и выкатывает большое кресло, похожее на стоматологическое. — Садись. ДЖАРВИС, разбуди Брюса. Дубина, датчики. Для людей, не для роботов.

— Ты собираешься сделать со мной что-то научное? — усаживаясь, осторожно спрашивает Клинт.

— Да, собираюсь. Не волнуйся. Если не начнешь дергаться, обещаю, больно не будет.

***

— Боже мой.

Клинт, услышав тихий голос Брюса, встревоженно поднимает голову и переводит взгляд с Тони на него. Они толпятся у экрана, указывая на что-то и обмениваясь жутко многозначительными взглядами.

— Что? Господи, что происходит? Я умираю?!

— Нет, нет, не умираешь, Клинт, — торопливо отвечает Брюс. Тони закатывает глаза. Самодовольный ублюдок.

— Тогда какого черта?

— Не думаю, что это был сон, — говорит Тони. — Информация о Баки Барнсе содержится у тебя в медиальной височной доле. Это часть мозга, отвечающая за воспоминания.

— Воспоминания? Ты шутишь?

— Нет, — Тони отпивает кофе из кружки. — Чем бы Бартон (версия 2.0) не занимался в сороковые, ты, очевидно, находишься с ним в одном временном потоке или что-то в этом роде. Потому что у тебя с ним общие воспоминания. Ты помнишь то, что сделал он.

— О, нет, — стонет Клинт. — О нет… так что, он… я… буду все это помнить?

— Ага. И тебе придется постараться, чтобы тебя не подстрелили, — ухмыляется Тони. — Сомневаюсь, что это было бы очень весело… О-о-о, а интересно, если тебя там ранят, у тебя тут появится шрам?

— Может, немного сбавишь обороты? — вступает Брюс, и Тони с негодованием переводит на него взгляд.

— Эй! Это ради науки!

— Я не подопытный кролик! — яростно шипит Клинт, срывая датчики с головы и вылезая из кресла. — Можете взять свою науку и за…

— Что происходит? Клинт, ты опять уши сломал?

Клинт замолкает на полуслове и ошарашенно смотрит на входящего Стива. Брюс разглядывает что-то на одном из экранов, но язык его тела говорит определенное «нет». Клинт поворачивает голову. Тони глядит на Стива с каким-то непонятным выражением лица. Скорее всего, у него возникла моральная дилемма, связанная с его не таким уж и тайным решением больше никогда не лгать Стиву.

— Тони? — настороженно произносит тот.

— Нет, не смотри на меня так. Все хорошо, Кэп, верни нормальное лицо обратно.

— Тони… В чем дело?

Тони смотрит на Клинта, который пытается незаметно покачать головой. Тони морщится и вздыхает. Стив начинает выглядеть обиженным.

— Тебе лучше держаться от этого подальше, Кэп.

Стив крепко сжимает челюсти.
— Ты сказал, что с тебя хватит скрывать что-то от нас…

— Так и есть! — кричит Тони. — Стив, пожалуйста. Ты не хочешь этого знать.

— Если у моего друга проблемы, я хочу быть в курсе!

— Я помню, — выпаливает Клинт. Стив возненавидит это, но подставлять Тони — не вариант. Патовая ситуация. — Помню то, что произошло в прошлом. Что бы я там ни сделал, тут я все помню.

Стив не кажется успокоенным.
— А почему мне не нужно было об этом знать? — тянет он. Черт бы побрал этих гениальных тактиков и стратегов! Человеку совсем невозможно врать…

— Другой я… другой я нашел Баки. Я в сто седьмом, и я с Баки.

Стив замирает. Смотрит на Клинта и не моргает. Лаборатория затихает. Даже Дубина прекращает жужжать или гудеть, или что он там делает… Брюс продолжает пялиться на экран, а Тони продолжает смотреть на Стива, выглядя почти расстроенным.

Проходит целая вечность. Стив наконец приходит в движение. Сглатывает, переступает с ноги на ногу и поднимает брови.
— Ты с Баки?

Клинт кивает.
— Ага. И он… присматривает… присматривал… за мной. Не знаю, какое время использовать.

У Стива дрожит подбородок.
— Прошлое, — произносит он и уходит.

— Стив, — кричит Тони, бросаясь следом. Но Брюс ловит его за локоть.

— Отпусти его.

— Ни за что, — шипит Тони, вырывая руку. — Стив!

Тони бежит за Стивом из лаборатории, а Клинт смотрит и думает, что понятия не имеет, как все это исправить. Боже, он все испортил.

— Ты в порядке? — спрашивает Брюс.

— Нет. Совсем нет. Боже, если я все помню, значит… Что, если я случайно расхерачу там что-нибудь? Или убью парня, который должен убить Гитлера?

Брюс кладет руки ему на плечи.
— Гитлер покончил с собой, Хоукай. Хватит паниковать.

— Сам не паникуй…

— Мы не знаем, находитесь вы в одном временном потоке или нет. Но обязательно узнаем. И со Стивом все будет в порядке. Просто ему тяжело.

Клинт кивает и шумно сглатывает.
— Вот что она сказала, — шепчет он, и Брюс смеется.

— Ну, ты все еще говоришь как Клинт. Похоже, тебе не помешает кофе.

— Не отказался бы, — кивает он и позволяет Брюсу увести себя.

***

На следующее утро Клинт просыпается, садится и тут же тянется к луку. Он понятия не имеет, где находится, но что-то не так…

Он слышит тихий голос, поднимает голову, и паника тут же превращается в облегчение. Голый по пояс Баки стоит у окна и грязным полотенцем вытирает лицо. Он еще что-то говорит, но Клинт качает головой и лезет в карман за аппаратами.

У него сжимается желудок, и он отводит взгляд. Засыпая, он надеялся, что когда проснется, все уже утрясется. Но нет. Он все еще в сорок четвертом, в Нормандии. Очень далеко от дома.

— Что это? — с любопытством спрашивает Баки. — Какие-нибудь приспособления спецагентов? Высокотехнологичные радиоприемники будущего? Вот было бы здорово.

Клинт медленно выдыхает.
— Я глухой, — признается он. — Без них я почти ничего не слышу.

— И они позволили тебе вступить в армию? Мой друг был глухим на одно ухо, и ему дали 4F. Хотя ему и без этого было за что оказывать.

Боже, он говорит о Стиве, думает Клинт со слегка истеричным отчаянием. Том Стиве, что был до Капитана. Стиве, у которого список болезней длиной в руку.

— У меня исключительное зрение, — говорит Клинт, пожимая плечами. — Они готовы были забыть об ушах ради глаз.

Баки фыркает.
— Если бы они могли, то разобрали бы нас на запчасти. Ублюдки.

— Не говори никому, — просит Клинт. — Если кто-нибудь спросит, скажи…

— Что это высокотехнологичные радиоприемники будущего? — ухмыляется Баки. — Сделаю. А теперь вставай. Нам выходить через час. Отправляемся в Голландию.

— В Голландию? Отлично… Именно туда я и хотел попасть, — бесстрастно тянет Клинт. Баки смеется и надевает майку.

— Держись ближе ко мне, и все будет хорошо, — говорит он. Как будто Клинт и в самом деле новобранец, за которым нужно присматривать. — Ты можешь носить их все время?

— На ночь вытаскиваю… Не надо заботиться обо мне.

Баки натягивает рубашку и недоверчиво поднимает брови. Что, наверное, справедливо. Учитывая то, как Клинт вел себя прошлой ночью.
— Брось, ты вчера потерялся. И ты к такому не привык. Это не тренировочный лагерь. Это война.

— Я уже бывал в бою.

Баки качает головой.
— Не в таком. Ладно, а теперь пойдем, раздобудем еды и разберем твои бумаги.

— Ну с этим у нас могут возникнуть проблемы… Я потерял вещи во время прыжка.

— Да ты издеваешься. Нет документов? И ты не носишь жетоны.

— Знаю…

— О, и ты еще говоришь, что не нуждаешься в присмотре. Блядь. Ни документов, ни жетонов. Да ты в полной жопе, приятель.

— Ага. И не говори… Ну, по крайней мере, если я пойду их искать, начальство не решит, что я в самоволке.

— Ну… можно, конечно, и поискать… — небрежно тянет Баки, и Клинт прищуривается.

— Или…

— Ладно. Давай просто скажем, что у нас тут очень много талантливых людей. В очень разных областях и с большим количеством связей… Короче, я знаю парня, который знает парня, который может тебе помочь.

— Мы собираемся сделать нечто, за что потом можем получить?

— Как я уже говорил, это война. Люди делаю то, что должны, — говорит Баки и протягивает Клинту руку. — Давай. Еда, а потом я тобой займусь.

Клинт смотрит на его руку, потом на лицо. Серьезное, но какое-то… светлое, беззаботное. Клинт видит, что у него есть обязанности и долг, но он полон любви к жизни.

— Давай, — еще раз говорит Баки и улыбается. — Или я съем твою долю.

— Ты вроде присматривал за мной?

— А ты вроде не хотел?

Клинт смеется и берется за его ладонь. Баки поднимает его на ноги.

— Держись ближе ко мне, — повторяет он, не отпуская его руку.

Клинт устало улыбается.
— Знаешь, думаю, я так и сделаю.

***

Мигающий синий свет сообщает Клинту, что кто-то стоит за дверью. Это лучшее, что дал ему Тони (ну, второе место после его нынешних слуховых аппаратов. Ладно, третье. Еще были стрелы с тарзанкой) — единственный в мире телефон, который знает, когда он без аппаратов, и использует свет и вибрацию, чтобы привлечь его внимание.

Но каким бы фантастическим и полезным он ни был, сейчас Клинт собирается его игнорировать. Даже если это Пьетро пришел извиняться. А тем более, если это Стив, надумавший поговорить о Баки…

Свет в телефоне меняет цвет с синего на красный. Это значит: а) кто-то вошел в комнату и б) это Тони, потому что он единственный, кто может открыть дверные замки. Экран телефона загорается и открывается сообщение «не стреляй». Клинт вздыхает, встает с кровати и резко распахивает дверь.

— Я принес дары, — быстро говорит Тони и поднимает повыше упаковку из шести бутылок пива одной из местных пивоварен, которое так нравится Клинту.

— Нет настроения, — бормочет Клинт, но его решимость уже слабеет.

— Всего одну? Пожалуйста. Брюс улетел в Калифорнию помогать Наташе и велел мне присматривать за тобой. Так что выпей пива, а я потом скажу ему, что сделал это, и он оставит меня в покое.

Клинт устало фыркает и возвращается в спальню за аппаратами. Вставляет и слышит, как Тони включает телевизор в гостиной.

— Ну… — говорит он, протягивая бутылку. — Баки Барнс, говоришь?

Клинт кивает.
— Ага.

— Ага?

— Ага, — Клинт плюхается на диван и пристраивает ноги на кофейный столик. — Он заботится обо мне. Заботился…

— Мужик явно неравнодушен к блондинам в беде, — Тони садится рядом. — Стива нет, и он кинулся к тебе.

— Я бы поспорил, но думаю, так оно и есть. Как Стив?

— Не очень. Только мне показалось, что он обжился в будущем, как ты — бах, начинаешь тусоваться с Барнсом. И он опять вешает нос и жаждет вернуться.

Клинт досадливо морщится.
— Прости.

— Ты не виноват, — Тони делает большой глоток, облизывается и с интересом смотрит на бутылку. — Пожалуй, я бы мог привыкнуть к этому хипстерскому дерьму.

Клинт тоже отпивает немного. Пиво холодное, освежающее и, скорее всего, очень дорогое. Он прищуривается.

— Ты что-то слишком милый сегодня.

Тони откидывается назад.
— Я просто милый.

— Ты почти как Наташа, только без этих ее фишек…

— Не такой жуткий?

— Ага, что-то вроде…

Тони усмехается, вздыхает и кладет голову на спинку дивана.
— Исполняю контракт… Я должен доказать, что могу хорошо ладить с людьми.

— Ага… Эту хрень можешь втирать кому-нибудь другому, — тянет Клинт, и Тони смеется.

— Ладно. Поймал… Команда Папочки слегка вышла из строя. Так что я подумал, что должен сделать шаг навстречу. Ну… убедиться, что у всех всё в порядке.

— Понятно, — кивает Клинт. — Хорошее пиво…

Тони закатывает глаза, но тут же становится серьезным.
— Что ты будешь делать?

Клинт качает головой.
— Я подумал… В общем, другая версия меня подружилась с Баки Барнсом, который совсем скоро должен погибнуть… Если я ничего не напутал с датами. Так вот… Я не могу допустить, чтобы он умер. Не думаю, что смогу сидеть сложа руки и просто наблюдать.

— Это может изменить всё.

— Ага, может… А может и не изменить.

— Но если… — Тони печально смотрит на него.

— Что?

Тони начинает ковырять этикетку.
— Если вы находитесь в одном временном потоке, то спасение Баки там лишит нас Стива здесь.

— Что?

— Стив никогда в этом не признается, но потеря Барнса сыграла огромную роль в его решении утопить самолет. А теперь может случиться так, что не будет никакого горя, а соответственно — никакого пробуждения с нами.

— Вот дерьмо… — выдыхает Клинт и трет рукой лоб.

Некоторое время они сидят в тишине.

— Эй, а сделаешь мне одолжение? — улыбаясь, просит Тони. Клинт поворачивает голову и поднимает брови. — Расскажешь потом какой там Стив?

Клинт смеется.
— Обязательно.

— О, а если встретишь отца, дай ему за меня по морде.

— Ты же знаешь, что я не могу общаться с собой.

— Эх… ладно. Но попробовать стоило.

***

— А вон там Сноуден, — говорит Баки, резко мотая головой. У него идеальная прическа, и Клинт понятия не имеет, как ему это удалось. Они находятся где-то в Голландской глуши, но Баки все равно где-то раздобыл то, чем парни из сороковых укладывали волосы.

С другой стороны, Клинт и о многом другом не имеет понятия. Он находится в сороковых уже три дня, но до сих пор даже не догадывается из чего, черт побери, сделана его рубаха, под которой все так ужасно чешется; как можно понять, что говорит Билл МакЭллен из Балтимора и откуда именно берутся все эти сигареты. Еды было мало, оружия — еще меньше, но сигареты, казалось, были повсюду. Он тоже взял причитающийся ему «Лаки Страйк». Не для того, чтобы курить, а потому, что Данбар, который дымил как паровоз, в отчаянии готов был обменять на табак почти все, что угодно.

— Сноуден… — повторяет Клинт, смотрит вверх и, щурясь, подставляет лицо под лучи теплого позднелетнего солнца. — Мелкий какой-то.

— Нихрена, — фыркает Баки. — Ему всего семнадцать. На призывном бланке написал другой год рождения. А этот здоровенный бугай рядом с ним — Дуган. Все зовут его Дум-Дум.

— Усы у него… впечатляющие.

— Бабам нравится.

— Что сказала бы мама, услышав, как ты говоришь о дамах? — тянет Клинт и стучит пятками по стене.

— Скорее всего, ругала бы целую неделю. А вот к маме Стива я бы близко подойти не рискнул. Она набросилась бы на меня с кочергой.

Клинт улыбается. Он много слышал о жизни Баки в Бруклине. И еще больше — о жизни Стива. Но то, как описывал его Баки, было совсем не похоже на человека, которого знал Клинт.

— О, а это Хендерсон, — говорит Баки, указывая сигаретой в направлении двух фигур. — Он легенда. Украл галстук у нашего командира в Уодсворте и носил его в увольнительной. А темнокожий парень рядом с ним, это Гиллеспи. У него дома девять сестер.

— Ага… правда тебя это не сильно интересует. Да, Барнс?

Вслед за громким криком раздается издевательский смех, и Клинт оборачивает. Мимо идет незнакомый сержант и ехидно ухмыляется. Несколько человек оглядываются, одному явно неловко.

— Рот закрой, — кричит Баки.

Мужик смеется.
— Ну ты-то этого сделать не можешь. Он же у тебя почти всегда занят чьим-нибудь членом.

Клинт не успевает осознать, что именно слышит, а Баки уже отлипает от стены и с разбегу врезается в мужика. Они падают на землю. Мелькают кулаки, все начинают кричать. Клинт несется к Баки и хватает его за куртку. Несколько человек, опомнившись, пытаются разнять дерущихся. Это нелегко. Разъяренный Баки обеими руками держит парня за рубашку, а тот — одной цепляется за его воротник, а другой пытается размахнуться, чтобы ударить.

— Боже, Пол, отпусти его!

— Джимми, успокойся!

— Что, черт возьми, здесь происходит? — раздает громкий голос, и Баки разжимает пальцы.

— Ничего, сэр.

Клинт оглядывается и, мысленно выругавшись, видит проходящего мимо лейтенанта. У другого парня — Пола — до крови рассечена губа, и выглядит он так, будто готов придушить Баки голыми руками.

— Черта с два — ничего! — кричит лейтенант. — Мне вот только сержантов, устраивающих разборки между собой, не хватало! Вы здесь не для того, чтобы драться друг с другом. Фаррелл, живо на КП. Я предупреждал, если еще хоть раз поймаю…

— Сэр, — сухо произносит Фаррелл и, промакивая губу рукавом, уходит. Лейтенант смотрит на Баки. Скорее раздраженно, чем зло.

— Что произошло? Ты не так часто теряешь хладнокровие, Барнс.

— Момент безумия, сэр, — Баки беспечно машет рукой. — Шутка вышла из-под контроля.

— Иди и остынь, — тихо говорит лейтенант. — Ребята устроят мятеж, если я доложу майору Винтергрину и он разжалует тебя.

— Да, сэр. Слушаюсь, сэр.

Баки разворачивается и уходит. Клинт смотрит ему в спину, а потом бежит за ним в дом.

— Что это было?

— А ты не слышал? Ни на что не годный придурок… — рявкает Баки и бьет ногой по ножке кресла. Потом садится в него, кладет руки на колени и, наклонившись, ложится на них грудью. У него порван воротник, а взъерошенные волосы падают на лоб.

Клинт мысленно прокручивает разговор, вспоминает, что он в сороковых, и в голове вспыхивает лампочка. В этом контексте оскорбления обретают новый смысл…

— Хочешь, я его пристрелю? — предлагает он, и Баки фыркает.

— Обычно я не дерусь, — он морщится и трет шею. — Клянусь, я не такой.

— Ага, ты примерный мальчик, — Клинт поднимает бровь, и Баки пинает его.

— Так и есть, — настаивает он. — Я лишь заканчиваю драки, которые начинают другие.

— Ну, это определенно выглядело так, будто начал ты.

— Он делает это с самого начала, — бормочет Баки. — Пол, мать его, Фаррелл. Завидует, что меня повысили. Постоянная заноза в заднице, называющая меня педиком, — он качает головой и с трудом сглатывает. Глаза у него вдруг становятся слишком яркими.

Клинт поджимает губы и присаживается перед ним на корточки. Берет его руку и рассматривает костяшки пальцев. Они красные и, скорее всего, завтра на этом месте появятся синяки.

— Почему тебя это так волнует? — тихо спрашивает Клинт, рассеянно поглаживая пальцы Баки. — Ребята, бывает, называют друг друга намного хуже. Бак, ты уживаешься с Данбаром, а этот человек — ходячий кошмар.

Баки молчит. Клинт слышит его дыхание.

— Ты доверяешь мне, — тихо говорит Баки.

— Тебе все вокруг доверяют. Слышал, что сказал лейтенант. Они взбунтуются, если ты потеряешь сержантские нашивки.

— Но ты рассказал мне… — Баки вынимает руку из ладоней Клинта и нежно дотрагивается до его уха. Молча напоминая о секрете, который хранит. У Клинта пересыхает в горле, и он не знает, это от того, что Баки дотронулся до него, или от того, как он на него смотрит.

— Ага, — кивает Клинт. — Я доверяю тебе. И ты можешь мне доверять.

— Не знаю… — Баки замирает, а через пару секунд мягко прижимает большой палец к нижней губе Клинта.

— О-о-о… — тихо выдыхает Клинт, и у Баки начинают полыхать щеки.

— Это не… Мне нравятся женщины, можешь любого спросить, просто… Ты сказал, и я… — горячо начинает он. Слова спотыкаются друг о друга в беспорядочном отрицании и панике.

— Я никому не скажу. После всех тех парней, с которыми я спал, с моей стороны было бы довольно лицемерно устроить тебе каминг-аут.

У Баки буквально отвисает челюсть. Он ошарашенно смотрит на Клинта, потом мозг, по-видимому, включается, и Баки испуганно смотрит по сторонам.
— Ты не можешь так просто говорить об этом, — шипит он. — Боже, Айова…

— Я могу говорить все, что хочу. Мне плевать.

— А не должно бы… Или ты хочешь голубой билет?

— Это один из способов выбраться отсюда, — пожимает плечами Клинт.

— Ты псих, — заявляет Баки. — Какого черта я связался с тобой?

— Потому что я псих, и нужно, чтобы кто-то присматривал за мной и следил, чтобы я не наделал глупостей?

Баки смеется и качает головой. Глядя на него, Клинту тоже хочется улыбнуться.

— Скорее всего…

За дверью раздается грохот, и они успевают встать и отойти друг от друга, когда в комнату вваливается восторженный Данбар.
— Мелендес говорит, что ты вмазал Фарреллу, а лейтенант ничего тебе за это не сделал!

— Что я могу сказать — я герой, — Баки пожимает плечами. — И на своем пути побеждаю всех нацистов и мудаков, которых встречаю.

***

— О, ну конечно… Просто заберись на башню с часами и прикрывай нас оттуда, это же так легко для спецагента… — возмущенно бормочет Клинт, ища, за что зацепиться. Ему поручили миссию — не то, чтобы эти парни называли это миссиями — по обеспечению прикрытия войскам, вступающим в город. Командир взвода несколько скептически отнесся к его способностям, но это не помешало ему приказать Клинту проникнуть на оккупированную нацистами территорию и взобраться на чертову башню.

Тяжело дыша, Клинт преодолевает последние несколько футов и через небольшое окно влезает внутрь. Пол зловеще скрипит, и Клинт осторожно заглядывает в дыру, на месте которой когда-то была лестница.

— Ну, это объясняет, почему они сами не захотели этого сделать, — по привычке — вслух как с Мстителями — говорит он. Никто, конечно, не отвечает, и он старательно пытается игнорировать захлестнувшую его волну одиночества.

На войне было холодно, голодно и скучно. Ну и иногда накатывала совершенно неуправляемая паника.

Клинт смотрит на часы. До начала штурма двадцать минут. Двадцать минут ожидания. Двадцать минут медленно нарастающего напряжения.

Отдаленные звуки выстрелов предупреждают о приближении тех, кого он ждет. Слышатся крики на немецком, и Клинт медленно вытаскивает стрелу. У него их двадцать восемь, и никакой надежды на пополнение.

Есть. Один. Выбегает из ратуши. Серая форма, в руках оружие. Еще один. И еще.

Стрелять в них — детская забава. Шестеро падают, прежде чем остальные успевают понять, в чем дело. И начинается паника. Офицеры приказывают двигаться вперед, и солдаты храбро и глупо делают это, позволяя Клинту выбирать мишени.

Только после девятого они догадываются посмотреть вверх. Начинается безумное движение, крики, стрельба. Адреналин выплескивается в кровь, когда кирпич рядом с ним трескается, и во все стороны летят пыль и осколки. Клинт отходит к другому окну. Криков становится больше как и стрельбы. Где-то грохочет танк.

Будапешт? Ничего похожего. Нью-Йорк? Грязнее. Мощнее.

Падают еще восемь человек, и все затихает. Грохот прекращается. Слышатся голоса. Говорят на английском.

Клинт смотрит на бойню. Мостовая залита кровью. Тела, с застрявшими в них стрелами, лежат в грязи среди обломков. Он знает историю. Знает, почему его страна принимала участие в этой войне, но сейчас это взятие города совсем не похоже на победу.

Клинт заставляет себя двигаться. Медленно спускается с башни и начинает собирать стрелы. Лейтенант, пославший Клинта сюда, берет его за руку и горячо благодарит. У Клинта неподходящее настроение, и он, как только предоставляется возможность, сбегает от него, чтобы закончить со стрелами. Появляются еще несколько знакомых солдат, и раздается: — Черт побери, Бартон, ты и правда убил двадцать семь фрицев своими идиотскими луком и стрелами?

Он оказывается в центре толпы. Люди удивлены, впечатлены и изумлены. Он никак не может осознать, что слышит собственное имя, а не Капитана Америка, Железного Человека или Черной Вдовы, как это обычно бывает.

Наконец ему удается выбраться, и он идет искать первый взвод. Он видит Дугана и МакЭллена, но ни Баки, ни Данбара нигде нет.

— Эй, кто-нибудь видел сержанта Барнса? — спрашивает он, пробираясь по разрушенной улице мимо медиков, помогающих Сноудену дохромать до санчасти.

— Ага, внизу… блядь! Внизу, около моста, — отвечает бледнеющий прямо на глазах Сноуден.

— Спасибо, малыш, — Клинт облегченно выдыхает. С плеч как будто падает груз. Клинт ухмыляется и бежит к Баки.

Повернув за угол, тут же замечает его. Он сидит на ступеньках, рядом лежит фуражка, в руке — почти потухшая сигарета.

— Эй, Барнс! — кричит Клинт, но Баки не двигается. Клинт подбегает и, нахмурившись, смотрит по сторонам.

— Ну, мы победили. Где Данбар?

Баки шевелит губами, а потом кивает на окровавленную стену напротив.
— Все, что от него осталось.

Клинт может только смотреть. Слова носятся в голове, но вытолкнуть их наружу не получается. Клинт пытается осознать, что вот эти грязные коричневые пятна на стене и есть Данбар. Человек с отвратительным чувством юмора и ужасным характером.

Он молча садится рядом с Баки.

— Дерьмо случается, — дрогнувшим голосом говорит тот, и Клинт слышит шорох его куртки, щелчок зажигалки, и Баки, откинувшись назад на ступеньку, прикуривает другую сигарету. Они сидят в тишине, и слушают звуки города.

***

Клинт просыпается. Задыхаясь и дрожа. На щеках — дорожки от слез. Он не может перестать думать о запятнанной кровью стене, о безжизненном голосе Баки, говорящем, что дерьмо случается, и представлять, как падает тело Данбара, когда пуля попадает ему в висок. С мучительным стоном Клинт выбирается из постели и ищет лук.

Стук в дверь пугает его до смерти. Клинт осматривается и — о, Боже, он в башне. В башне. И он не тот, кто попал на войну. Но от этих воспоминаний у него тоже во рту привкус крови.

Он успевает добежать до ванной как раз вовремя. Его рвет, и он пытается устоять на ногах, ухватившись за стойку. Потом начинает кашлять и сквозь слезы никак не может вздохнуть.

— Клинт? Эй, Клинт!

Кто-то зовет его по имени. Он слышит, как открывается дверь, и в ванную врывается Тони. Хватает Клинта за плечо и что-то говорит. Слишком быстро для Клинта. Слова — будто далекое эхо.

— Так, подожди, сначала плюй. Теперь выдыхай через нос, сильнее…

Он делает, что говорят, а потом по лицу грубо скользит рука, смывая рвоту, сопли, слезы… Не имеет значения, что на ладони мозоли, царапающие кожу. Это позволяет ему дышать. Клинт снова кашляет, но потом у него получается судорожно вдохнуть. Он показывает Тони на уши и одними губами произносит «пожалуйста».

Тони тут же выходит из ванной. И, прежде, чем Клинт успевает возразить, чистой рукой быстро и аккуратно вставляет аппараты внутрь. А Клинт и не думал протестовать. Во-первых Тони тот, кто их сделал, а во-вторых, обе руки Клинта в чем-то отвратительном.

— Мерзость, — хрипит он. Тони смеется.

— Я алкоголик в завязке. Это даже рядом не стояло с «мерзостью», — говорит он, споласкивая руки и вытирая их полотенцем.

Клинт закрывает глаза. Слезы продолжают течь, и он не может их остановить. Он вытирает лицо ладонью, но это мало помогает.

— Ладно, ты со мной? — спрашивает Тони. Клинт кивает. Тони разворачивает его к раковине. — Умывайся.

Клинт чувствует себя униженным и жалким, но ему достаточно плохо, чтобы не хотеть остаться одному. Он моет лицо и руки, и ему удается, спотыкаясь, вернуться в спальню и сесть на пол, прислонившись спиной к кровати.

Как ни странно, Тони опускается рядом и протягивает стакан холодной воды. Клинт благодарно берет. Сердце продолжает биться как сумасшедшее, и в желудке все еще тревожно.

— ДЖАРВИС мониторит, — говорит Тони, вытягивая ногу и шевеля босыми пальцами. — Все, что похоже на ночные кошмары. Добро пожаловать в клуб.

Клинт молча пьет. Потом глубоко вдыхает, а когда выдыхает, из глаз опять течет. Он матерится и запрокидывает голову.

— Новые воспоминания?

— Ага, — голос Клинта дрожит. — Эта дурацкая война… Люди умирают. Данбар умер и… Боже, все так запутано. Почему я там?

— Потому что Стив тоскует по друзьям из сороковых? Потому что Пьетро никогда не думает о последствиях? Кто такой Данбар?

— Друг… ну, один мудак. Мы брали город, и он… о, Боже, я говорю о войне, как какой-то ветеран, это безумие. Я сейчас буквально там, но это было семьдесят лет назад…

— Время — та еще сука, — говорит Тони, вытаскивая из кармана телефон и что-то незаметно набирая на нем. — Для тебя это случилось вчера.

Клинт снова кивает. Он не уверен, что может говорить, и слезы все еще продолжают течь. Он ставит стакан на пол и, подняв колени, утыкается в них лицом. Чувствуя себя маленьким, беспомощным и бесполезным. Данбар погиб, а его там даже не было. Что, если это сделал тот, кого Клинт не отобрал для себя в качестве мишени? А что, если бы на месте Данбара был Баки…

Он слышит, как тихо открывается дверь, но голову не поднимает. Только когда чувствует на затылке теплую ладонь — выпрямляется.

Это Стив. Тони нет, а Стив смотрит на Клинта с ужасно грустной, сочувствующей улыбкой. Гладит по плечу, а Клинт пытается заговорить, извиниться, спросить, как ему удавалось справляться, но он не может. Он опять плачет. И Стив просто тянет Клинта на себя, вжимая его лицо в свое плечо.

— Ничего похожего на кино, да? — тихо вздыхает Стив после, кажется, целой вечности тишины. Клинт кивает. Слезы перестают течь, и он чувствует себя измученным, но странно обновленным.

— И ничего похожего на ЩИТ. Это просто… столько всего… И так тяжело…

— Да, это трудно.

Клинт чувствует облегчение. Потому что Стив понимает. Потому что сам прошел через это…

— Я не хотел привязываться.

— А в такие моменты как раз нужно быть привязанным, — Стив пожимает плечами и садится на пол на место Тони. — Когда вокруг настолько дерьмово, да еще и нет друзей, легко забыть за что сражаешься.

Клинт задумывается. О Баки. О том, как тот присматривает за ним. Насколько они близки со Стивом? Знают ли секреты друг друга? Знает ли Стив о Баки? Рассказал ли он ему, или, может, Стив догадался сам.

— Он все время говорит о тебе.

Стив печально улыбается.
— Да?

— Думаю, что друг с шилом в заднице, оставленный в Нью-Йорке, тот, у которого 4F, это ты.

Стив кивает.
— Да, это я… Он в порядке? Он был в порядке?

Изменение времени разбивает Клинту сердце, но он понимает.
— Был, — отвечает он, стараясь ответить тоже в прошедшем. Говорить о Баки в настоящем, напоминая Стиву, что он сейчас не с ним, было бы нечестно. — Он взял меня под свое крыло. Помог с расселением. Тони говорит, что у него, должно быть, пунктик на счет блондинов в беде.

— Похоже на Баки…

— А еще он выкуривал десять тысяч сигарет и постоянно матерился. Хуже тебя.

— Дома он никогда не курил, но во время войны… У него на губе всегда висела сигарета.

— И никогда не мог найти зажигалку, — добавляет Клинт, и Стив смеется.

— Бил себя по карманам и проклинал ветер… Прости, что я ушел раньше, — говорит он. — Я просто не мог.

— Я понимаю, — быстро кивает Клинт.

— Я даже думал, что переживу войну. Может, вернусь домой. Посмотрю, смогу ли жить с Пегги… Но это не помогало пережить боль от потери Баки.

— Ну, у тебя было не так много времени, чтобы прийти в себя.

— Да… А теперь я никогда и не узнаю.

Они замолкают. Клинту еще не совсем хорошо, но уже лучше.

— Эй. Если тот я останется с Баки, то скоро встретит тебя.

Стив медленно кивает.
— Баки скоро похитит Гидра. Так что, думаю, тебя ждет то еще веселье…

Клинт не может сейчас переживать об этом. Он не может изменить прошлое, поэтому ему просто придется поверить, что это самое прошлое не доставит ему слишком много проблем.

О, Боже. Он прекрасно знает, насколько это маловероятно. Похоже, у него внутри находится магнит для неприятностей.

— Поживем — увидим.

***

Клинт резко просыпается. Вокруг темно. Единственный источник света — луна и звезды. Под их холодным белым светом он чувствует себя открытым. Незащищенным. В Нью-Йорке никогда не бывает совсем темно, но здесь… Как будто совсем другой мир. В каком-то смысле так оно и есть.

Он приподнимается на локте и осматривается. Гиллеспи с Хендерсоном крепко спят на полу, используя рюкзаки в качестве подушек, а койка Баки пуста.

Черт.

Он осторожно достает из кармана слуховые аппараты, сует в уши и идет к двери. Хендерсон сонно ворчит, но Клинт уже привык и даже не останавливается. Быстро перешагивает через него и выскальзывает из комнаты.

Он переживает за Баки. Несмотря на всё его легкомыслие и это «дерьмо случается», Клинт понимает, что он совершенно раздавлен смертью Данбара. Клинту было тяжело, но он знал его всего несколько дней. А Баки…

Клинт не думает, что Баки наделает глупостей. Скорее всего, он найдет его, сидящим где-нибудь в одиночестве и задумчиво курящим. Но он все равно идет проверить.

Он обходит дом, но никого не находит. Тогда он спускается по лестнице в подвал и слышит глухие удары и шаги. Клинт облегченно выдыхает — Баки там. Его освещают две качающиеся электрические лампочки, а он застыл перед винной стойкой в стене.

— Бак? — тихо говорит Клинт, закрывая за собой деревянную дверь. — Что ты делаешь?

— Не мог уснуть, — вяло отвечает Баки, доставая с полки бутылку. Она оказывается пустой, тогда он берет другую. Вытаскивает зубами пробку и выплевывает на пол.

— Бак.

Он молча поднимает бутылку, но там всего несколько глотков. Баки выпивает и морщится.
— Говорят, европейские вина довольно хороши. Нихрена не чувствую разницы.

Он наклоняется, заглядывает на нижние полки и раздраженно стонет.
— Что нужно сделать, чтобы найти здесь выпивку?

Клинт подходит ближе.
— Тебе это не нужно.

Баки смеется. Звук получается ужасным.
— Да? А я думаю, нужно. Потому что как только закрываю свои чертовы глаза, то вижу, как Данбару сносит голову…

Клинт кладет руку ему на плечо, но Баки тут же сбрасывает ее.
— Отвали. Просто отъебись и оставь меня…

Клинт не отходит. А разворачивает его к себе лицом и крепко обнимает. Баки не сдается и, дико рыча, отталкивает его. Клинт готов к этому. Его обучали рукопашному бою и в ЩИТе, и Капитан Америка.

Клинт толкает его к стене, берет обе руки Баки за запястья своей одной и прижимает к его груди.

— Прекрати. Остановись.

Тяжело дыша, Баки подчиняется. Перестает бороться с Клинтом, но глаза остаются слишком яркими и злыми. Клинту нечего сказать. Бессмысленно даже пытаться. В любом случае, он понятия не имеет, как можно выразить словами весь ужас ситуации, боль от потери Данбара, тот факт, что они должны продолжать без него и что Вселенной плевать на Данбара. Как и на любого другого погибшего.

— Я понимаю, просто…

— Он шутил, — выдыхает Баки, глядя Клинту в лицо. — Буквально шутил, когда это случилось…

У него ломается голос, и он отворачивается. Клинт отпускает его руки и притягивает к себе. Баки вжимается лицом в его плечо и обнимает, сминая в кулаках рубаху на спине.

— Это Данбар… — неуверенно начинает Клинт и моргает. — По крайней мере, он умер, занимаясь тем, что любил больше всего на свете — был засранцем.

Баки хмыкает Клинту в шею. Тот поднимает руку и гладит его по голове.

Через какое-то время плечи Баки перестают дрожать. Он тяжело дышит, все сильнее наваливаясь на Клинта. Вокруг совсем тихо. Баки медленно разжимает пальцы, отцепляясь от его рубашки, и опускает ладони на поясницу.

Клинт сглатывает, внезапно осознавая, что Баки, вероятно, слышит стук его сердца, чувствует его дыхание. Это было… это только потому, что они расстроены. Это не было чем-то реальным, чем-то большим. Хотя это не объясняет того, что руки Баки не остаются на месте, а продолжают медленно и осторожно гладить его по спине, по бедрам…

Баки внезапно выпрямляет и оказывается вжатым в тело Клинта. Потом облизывает нижнюю губу, и это так близко к его рту…

Боже.

Рука Клинта двигается без участия мозга. Пальцы начинают перебирать волосы на затылке Баки, и часть Клинта кричит, что он не может. Что должен остановиться, чтобы не изменить прошлое. И будущее.

Баки поворачивает голову, проводит носом по его щеке и снова облизывает нижнюю губу. Клинт думает о том, что находится так далеко от дома, и что он так напуган и одинок… А потом Баки скользит своими губами по его, и все мысли испаряются, потому что он придвигается еще ближе и целует его.

Желудок Клинта падает куда-то вниз. Пальцы, которые все еще лежат на затылке Баки, теперь уже не успокаивают, а ласкают, пока они целуются. Нежно и даже трепетно. Баки не требуется много времени, чтобы преодолеть сомнения. Может, он беспокоился об отказе, или во всем виновата глубоко укоренившаяся гомофобия или что-то еще, Клинт не знает. Только когда он понимает, что Клинт не собирается его отталкивать, он, настаивая на большем, ловит губы Клинта своими и притягивает к себе за бедра. И поцелуй скоро становится страстным. Жаждущим.

Клинт позволяет. У языка Баки вкус вина. Клинт пытается и прижаться к Баки сильнее, и толкает его к обратно к стене. Получается не очень. А Баки грубо хватает его за задницу и раздвигает ноги. Оба начинают дышать тяжелее, потому что Клинт проталкивает колено между бедер Баки.

— Черт, — шипит тот.

— Тс-с-с, — выдыхает Клинт, пытаясь поймать его губы. Баки целует в ответ, и Клинт забывает о войне, о том, что хорошо бы вернуться домой, о горе от потери Данбара, обо всем, кроме человека в его руках.

***

Агент умывается и смотрит в зеркало, чтобы на лице не осталось крови. Задумчиво чешет зудящий подбородок. Миссия прошла хорошо. Две цели устранены. Полиция поверила, что ссора любовников зашла слишком далеко. И даже не узнала о флешке, которую он забрал.

Он не знает, что на ней. Ему это ни к чему.

У мужчины были светлые волосы. Хотя не того оттенка.

Он замирает. Задумывается. А какой правильный оттенок? У него что, есть предпочтения?

Он помнит лицо. Серо-голубые, грустные и серьезные глаза. Мужчина наклоняется и целует его. Осторожно, как будто не хочет спугнуть Агента. Он помнит, как двигаются его собственные руки. Обе живые. Как они сжимают грязную зеленую рубашку на спине мужчины.

Однажды кто-то поцеловал его. Он удивлен. Он напряженно думает, тщетно пытаясь вспомнить имя, место. Кто-то однажды поцеловал его, кто-то заботился о нем.

— Эй. Боссу нужен отчет. Ну же. Техники тоже ждут.

Он смотрит в зеркало на человека, стоящего в дверях. Он огромный, широкоплечий, с пистолетом на бедре и шокером в руке.

Агент должен кивнуть. Должен войти в клетку и сесть в кресло. Они говорят ему это каждый раз. Нужно очистить разум от миссии, чтобы быть готовым к следующей. Да, будет больно, говорят они. Но его разум и тело уже привыкли, и это необходимо.

Он колеблется.

Мужчина смотрит на него.
— Сейчас, — говорит он. — Тебе известна последовательность действий.

— Почему я кого-то помню? — Агент оборачивается. — Они сказали, что я буду помнить все, что касается навыков и последовательности действий, но не людей.

Мужчина делает шаг назад, поднимает дубинку.
— Шевелись, — говорит он угрожающим тоном. — Они ждут.

Агент не хочет. Не хочет забывать того человека, тот поцелуй. Того, что был кому-то нужен. Важен.

— Nyet. Нет.

Человек тянется к рации, глядя на Агента.

— Агент сопротивляется процедуре. Требуется подкрепление.

Агент сжимает кулаки. Воспоминание не помешает его миссиям, у них нет причин стирать его.

Агент хочет защитить это воспоминание. Оставить себе…

Через двадцать минут бессознательного Агента тащат в клетку. Измученные, избитые и злые охранники грубо привязывают его к креслу. Медики занимаются восемью другими, которым повезло немного меньше.

— В следующий раз пустите сначала газ, — яростно говорит один, отступая, чтобы могли войти техники.

— Почему он сопротивлялся? Он не делал этого годами, с самого начала, — техник вздрагивает, прикрепляя датчики и откидывая назад безвольно повисшую голову Агента.

— Он задавал вопросы о том дерьме, которое помнит, — сердито говорит первый мужчина. — Вы двое, шевелитесь. Обнулите его.

Техники взволнованно смотрят друг на друга, но молчат. Мужчина не замечает их взглядов. Слишком злой, чтобы обращать внимание на что-то, кроме своих ушибленных ребер и эго. Но если бы он посмотрел на техников, то увидел бы страх и невысказанное «что-то не так».

Chapter Text

Клинт просыпается и замирает, лежа на спине и глядя в потолок. Сны — нет, не сны, воспоминания — начинают медленно расставляться по местам и постепенно погружать его в то, что его копия сделала в прошлом.

Боже.

Он трет глаза кулаками и старается выплыть из смеси отчаяния, шока и неверия, захлестнувшей его. Он чувствует винный вкус губ Баки. Ощущает шероховатость каменной стены под ладонями. Силу и твердость тела, прижатого к нему.

Блядь.

Стив убьет его.

Ну, может, не убьет, но Клинт правда не знает, как среагирует Роджерс, если Клинт скажет, что в прошлом немного развлекся с его мертвым лучшим другом. Господи, о чем он думает? Неудивительно, что Ванда всегда так печально смотрит на него, когда он принимает идиотские решения…

Клинт вспоминает, как Баки влажно дышал ему в шею и как цеплялся за плечи настолько сильно, что было больно. Помнит, как у него дрожали руки, когда они приводили в порядок одежду и застегивали ремни. Какие красные были у Баки губы, и как он волновался. Слишком волновался. Клинт тогда попытался успокоить его, сказав, что никому не расскажет о том, что здесь случилось. А Баки отвернулся и пробормотал: — Можем притвориться, что этого вообще не было.
Клинт помнит собственный ответ «ни за что» и то, как он приподнял его подбородок и снова поцеловал, эгоистично желая все повторить.

— Ты идиот, — вздыхает Клинт и давит на глаза сильнее. Под веками начинают мелькать цветные пятна. — Мудак. И мешок с дерьмом.

Но он застрял на войне, думает Клинт. Застрял на этой проклятой войне, и Баки — единственное, что делает его жизнь хоть немного лучше. Ну, это, конечно, преувеличение. У него есть несколько друзей, которых еще не застрелили или не взорвали, но Баки…

Баки.

Даже сейчас, когда он думает об этом, ему становится физически больно, и за ребрами ощущается пустота. У него нет Баки. Клинт (версия 2.0), кажется, собирается закрутить эпический любовный роман, а нынешний Клинт сидит в будущем и пропускает все это.

Все, что у него есть, это воспоминания, и от этой мысли в горле появляется комок. Он чувствует себя странно одиноким. У него были отношения. Хорошие и плохие. Но с Баки… судя по тому, что он помнит и как ощущает, это что-то важное. Что-то настоящее.

И он это пропускает.

Ему хочется, чтобы здесь была Наташа. Ей он смог бы рассказать все. А еще при ней сколько угодно можно ругаться на несправедливую судьбу. В присутствии Ванды и Пьетро ему тоже было бы легче. Он, конечно, не стал бы делиться с ними всем этим, но они могли бы его отвлечь. Клинт скучал по ним. К тому же у него до сих пор еще не было возможности как следует наорать на Пьетро за то, что тот устроил этот балаган.

Клинт вылезает из постели, с трудом выпутываясь из клубка простыней. Экран телефона, выглядывающего из-под подушки, мигает всполохами белого и фиолетового. Это значит, что у него есть непрочитанные сообщения, и что поступил сигнал общего сбора Мстителей.

— Черт!

Он хватает мобильный и ругается еще раз, когда видит, что сигнал отправлен пятьдесят минут назад. Как, черт побери, он мог его пропустить? Клинт начинает громко материться, когда пролистывает сообщения. ДЖАРВИС, ДЖАРВИС, Стив, Стив, Стив, Тони, Стив и Стив. О, нет… Похоже, у него проблемы.

— ДЖАРВИС, помогай! — кричит он, вставляя слуховые аппараты и стараясь не спешить. Перфорация барабанной перепонки была бы сейчас совсем некстати.

— Команда продолжает устранять угрозу в Мичигане, — сообщает ДЖАРВИС. — Там из озера появляется рыба.

— И…

— И пытается съесть мирное население.

— О, как… — Клинт озадаченно трет шею. — И они отправились без меня?

— Думаю, капитан Роджерс оставил вам сообщение. Или два.

— Ладно, ладно, — Клинт хмуро кивает потолку. Потом вздыхает и пытается забыть о Баки. Прошлое есть прошлое, а ему нужно быть с командой. Здесь и сейчас. — Я возьму гидрокостюм, а ты заводи джет.

***

— Знаю, что совсем недавно я говорил, как мне надоело сидеть без дела, — произносит Клинт, балансируя стрелой, которую, не глядя, держит на кончике указательного пальца. Он немного сбивается с шага, наступая в выбоину на дороге, но стрела остается на месте. — Но можно мы еще немного посидим?

— Согласен, — мрачно кивает Фрэнк. — У моих мозолей уже собственные мозоли.

— Прекрати ныть, — раздается голос сзади. Клинт смеется, хватает стрелу и оборачивается к Дугану. Ему потребовалось слишком много времени, чтобы понять, что это тот самый Тимоти Дум-Дум Дуган, которого он знал с детства из историй про Ревущих Коммандос.

— Да, Фрэнк, кончай ныть, — ухмыляется Клинт. Но Фрэнк продолжает выглядеть угрюмым и обиженным. Как пес, которого отругали и оставили без ужина.

— Кто бы говорил, Бартон… Ты слышал голодного себя?

— Я привык хорошо питаться, — бурчит Клинт, с тоской вспоминая забитую под завязку кухню в башне. — Привык, что меня хорошо кормят и согревают. Это как снова стать ребенком.

— И чем же ты занимался? Где с тобой так прекрасно обращались?

— Засекречено, — отвечает Клинт.

— О, да ладно… — фыркает Дуган. — Засекречено… Надо избавиться от него.

— Нет, — говорит Фрэнк. — Он спецагент. Майор Винтергрин прислал его к нам.

— И что ты сделал, чтобы заслужить это?

— Присоединился к ССР, — отвечает Клинт. — Майор, видимо, не фанат.

— Значит, ССР избавился от тебя, а мы застряли с тобой навечно? — продолжает выступать Дуган. — И где справедливость?

— Эй, да нам повезло, — звучит слегка приглушенный голос. Клинт оглядывается и видит бегущего к ним Баки с сигаретой в зубах. Он останавливается, затягивается и выпускает кольца дыма. — Ты слышал, что он сделал в Кланльё?

— Двадцать семь фрицев, — говорит Фрэнк, и Баки ухмыляется.

— Двадцать семь фрицев, — гордо подтверждает он, шагая рядом с Клинтом и странно самодовольно поглядывая на Дугана через плечо.

— Ладно, заткнись, — добродушно ворчит Клинт. Баки закатывает глаза, но превозносить снайперские таланты Клинта прекращает, предпочитая идти рядом. Настолько близко, чтобы задевать локтем его руку.

С той ночи прошло семь дней. Неделя тайных поцелуев в темноте. При дневном свете они старались вести себя так, будто между ними ничего не происходит. Это было трудно. Моменты, проведенные с Баки, были единственным временем, когда Клинт чувствовал себя нормально.

Боль от потери Данбара не утихала. Позавчера гибнет еще один человек, и чувство потери вновь обостряется. Несмотря на это, Клинт замечает, как быстро людям удается справляться с гибелью товарищей, и, честно говоря, это его немного смущает. Раньше в его жизни никогда не было такого, что несмотря ни на что нужно было продолжать. Если он терял друга или члена команды, в которой работал, у него всегда было время, чтобы оплакать, прийти в себя и подстроиться. Здесь все это было более беспощадно.

— Что за лицо?

Баки грубо толкает его локтем. Клинт толкает в ответ.

— Задумчивое.

— И о чем размышляешь?

— О еде, — вздыхает Клинт.

— О тушеном мясе Фрэнка? — ухмыляется Баки. — Спасибо, но я лучше поголодаю.

— Эй, это качественное рагу, — громко говорит Дуган. — Выглядит одинаково как на входе, так и на выходе.

Клинт делает вид, что его тошнит и закрывает уши ладонями, чтобы не слышать Баки, радостно поддерживающего разговор. Боже, в армии отвратительно.

— Нежный маленький цветочек, — Баки улыбается и пытается убрать его руки от ушей. — Хочешь сказать, что твое дерьмо не такое, как у остальных?

— Эй, заткнись, заткнись…

— О, простите, господин спецагент, — тянет Дуган. — Простите, что вам приходится жить с нами в трущобах. Без вашей изысканной еды и настоящих туалетов.

— И душа, — добавляет Клинт. — У нас был душ.

Внезапно раздаются какие-то звуки. Они смотрят вперед и, видя, как все падают на колени и пригибаются, замолкают и делают то же самое. Клинт ничего не слышит, но видит, как лейтенант, возглавляющий строй, опускается на одно колено и поднимает над головой кулак.

Раздается шепот.

— Бартон…

— Где Бартон?

— Айова…

— Он в конце.

— Сзади с Барнсом.

— Айова. Лейтенант зовет.

Клинт смотрит на Баки. Тот напрягается и сжимает челюсти. Клинт хочет как-то успокоить его, но перед всеми не может. Поэтому просто кивает, медленно поднимается на корточки и, шурша ботинками по гравию, двигается вперед.

— Сэр, — выдыхает он, опускаясь рядом с лейтенантом. Перед ними пологий спуск к старому дому, окруженному несколькими сараями. Позади виднеется шпиль церкви. Еще дальше — крыши домов города.

— Мы ожидали сопротивления, но так и не дождались, — вполголоса говорит лейтенант. — Тут — самое удобное место. Видишь что-нибудь?

Клинт чуть распрямляется и сканирует взглядом постройки. В окне второго этажа что-то есть… Силуэт и отблеск света на стекле.

— Да. В доме снайпер.

Лейтенант выдыхает.
— И вряд ли один…

— Скорее всего. Хотите, чтобы я его снял?

Лейтенант кивает и даже не спрашивает, может ли Клинт.
— Действуй.

Клинт оглядывается и медленно и тихо исчезает в зарослях. Отходит от взвода на пятьдесят футов. Потом на сто. На двести. Он не собирается, убив снайпера, вызывать огонь на своих.

Он находит подходящее место. Встает, натягивает тетиву и разжимает пальцы. Стрела летит в цель. Клинт пригибается пониже, морщится и закрывает глаза, ожидая ответных выстрелов.

Ничего не происходит. Клинт ползет обратно. Раздается несколько разрозненных аплодисментов, и он, сдерживая усмешку и закатывая глаза, возвращается к Баки, Фрэнку и Дугану.

— Попал? — спрашивает Баки. Его напряженный вид заставляет сердце Клинта сжаться. Волна теплых мурашек бежит вверх и вниз по позвоночнику.

— Конечно, — кивает он. Дуган хлопает его по плечу. — Думаю, сейчас мы займемся чем-то, отличным от прогулок.

— Так, мальчики, — бормочет Дуган. — Готовьтесь. Айова считает, что сейчас начнется.

— Оставайся рядом, — шепчет Баки Клинту. Стараясь, чтобы никто не услышал.

Клинт кивает и, встречаясь с ним взглядом, хочет, чтобы они оказались в будущем. Там, где он спокойно мог бы нагнуться и поцеловать его. Успокоить тихими, ласковыми словами. Но они тут. Тони с Пьетро не зря постоянно упрекают его в том, что он делает только то, что хочет, наплевав на последствия. Поступать так с Баки он не собирается.

— Похоже… Ну, удачи…

***

Когда Клинт прибывает на место, сражение в самом разгаре. Странные и удивительные существа разных форм, видов и расцветок буквально выползают, выбегают, выпрыгивают и вылетают из озера. Все они напоминают рыб, но явно ими не являются. Клинт удивленно прищуривается, глядя на тех, что парят по воздуху, произносит «что за херня» и бежит на помощь.

— О, Хоукай! Не прошло и года… — слышится в ухе голос Тони. — Что, задремал?

— У меня была тяжелая ночь, — отвечает Клинт, и происходит чудо — Тони берет и затыкается. — Куда мне идти?

— Летающие — твои, — говорит Стив. — С остальными мы сами разберемся.

Клинт кивает, зачарованно глядя на Железного Человека, который взрывает нечто, выглядящее помесью рыбы с крокодилом. У нее крупные, блестящие чешуйки и длинные щелкающие челюсти. Она настолько зеленая, что кажется появившейся прямо из мультфильма. Хотя жизнь Клинта и без этого — со всеми этими путешествиями во времени и супергероями, — напоминает мультфильм не самого лучшего качества.

Но нет. К сожалению, эти гребаные уродливые рыбины очень даже реальны. И, ко второму сожалению, Мстителей всего четверо. Ну и, к сожалению номер три, — одним из этих четверых является Пьетро. Который задолжал Клинту разговор или намыливание шеи за всю эту хренотень со временем. Учитывая, что Клинт считает Пьетро практически младшим братом, имеет смысл остановиться на последнем варианте, верно?

Клинт достает стрелу, кладет на тетиву и разворачивается к фигуре в синем, застывшей у самой кромки воды.

— Не стреляй в Пьетро! — тут же кричит Стив. Клинт возмущенно стонет, когда Пьетро исчезает, становясь размытой синей линией.

— Я даже не успел ничего сказать!

— Ну в защиту Кэпа должен отметить, что ему почти на каждой миссии приходится просить тебя не стрелять в Пьетро, — задумчиво тянет Тони. — Просто сегодня он сделал это чуточку раньше.

Клинт закатывает глаза.
— Рано или поздно я доберусь до тебя! — кричит он, полагая, что Пьетро получит сообщение через комм, даже если передвигается со сверхзвуковой скоростью.

— Семейные ссоры — позже. Сейчас — истребление чрезмерно развитых рыбных существ, — говорит Тони. — Хоукай, стреляй!

Клинт слушается и убивает три штуки.
— А где, черт возьми, Уилсон? — спрашивает он, глядя на гигантскую рыбу, падающую обратно в озеро со стрелой, торчащей изо рта. — Почему он игнорирует свою святую обязанность по борьбе с этими… животными?

— В Квинсе. Помогает на пожаре, — отвечает Стив. — А потом от имени команды встречается с мэром.

— Разве это не твоя работа?

— Возможно. Но, как ни странно, я на сто процентов уверен, что не успею вовремя попасть на эту встречу.

— Эй, да ты можешь успеть… — кричит Клинт. — Сколько сейчас?

— Я на сто процентов уверен, что не успею вовремя попасть на эту встречу, — твердо повторяет Стив. — А теперь, хватит болтать. Давайте заканчивать с этими… кем бы они ни были.

— Это не должно занять слишком много времени, — говорит Тони, и Клинт смотрит, как он, пролетев у него над головой, приземляется прямо на кого-то, похожего на ползающую акулу, и давит его. — Они стали появляться реже…

Пока он говорит, земля у них под ногами начинает трястись, и раздается зловещий шум. Вода с грохотом отступает, оставляя на берегу мокрые камни и мусор.

— О, это плохо, — озабоченно качает головой Клинт. Слышится оглушительный рев, и в центре озера появляется левиафан, чем-то напоминающий угря. У него длинное тело, покрытое блестящей чешуей, немигающие черные глаза и огромный рот, переполненный острыми зубами как у барракуды. Вода стекает с него волнами, когда он начинает, извиваясь, приближаться к берегу.

— Тебе просто необходимо было это сказать, — устало произносит Стив.

— Ага… Так и знал, что как только произнесу, тут же пожалею, — вздыхает Тони. — Сильно.

— Вот это страхолюдина… — слышит Клинт голос Пьетро. — Такая же уродливая как ты, Клинт.

— Совсем страх потерял… Придется все же в тебя выстрелить.

— Никто ни в кого не стреляет, — говорит Стив, а затем: — Черт.

— Следи за языком, — машинально произносят Тони с Клинтом, а Стив спокойно рекомендует им пойти нахер.

— Ладно, ладно, — быстро говорит Тони, а Клинт сует костяшки пальцев в рот, чтобы не засмеяться. — Какой план?

Существо ревет. Полиция на противоположном берегу явно паникует. К счастью, как всегда, Стив берет управление на себя.

— Клинт — стреляй в глаза. Пьетро — держи периметр. Тони. Можешь отсканировать и посмотреть, где у него слабые места? Если найдешь — бей туда.

— Да, босс, — произносит Тони и взлетает. Клинт достает стрелу со взрывчаткой и аккуратно кладет на тетиву.

— Кэп, не против небольшой бомбы?

— Будь любезен.

Клинт улыбается и поднимает лук.

— Кла-а-асс, — довольно тянет он. — Тони, вернись-ка на минутку… Пьетро. Можешь подойти поближе…

***

Несмотря на то, что выглядит она ужасно, убить чудовищную рыбу-угорь-барракуду (или как назвал ее Клинт — Педро) оказывается совсем несложно. Через какое-то время это всего лишь дымящаяся туша на берегу озера, полакомиться которой слетаются чайки и другие падальщики. Вокруг толпятся копы и целый отряд должностных лиц, несколько озадаченный тем, что же делать дальше.

— И всегда пожалуйста, — радостно произносит Клинт, вытягивая руки над головой и прогибаясь в пояснице.

— Обычно я смеюсь, но сегодня ты неплохо все сделал, — говорит Тони. — Давайте все скажем Хоукаю, что он не совсем бесполезный Мститель.

— Возможно, тебе захочется отблагодарить его немного теплее. Мой план Б включал в себя протокол Ионы, — хмыкает Стив.

— Что? Теперь это протокол?

— Ну… Тебе же нравится это делать.

— Что я могу сказать? — бодро отвечает Тони. — У меня, определенно, пунктик насчет глотания.
Клинт смеется. Стив раздраженно то ли вздыхает, то ли стонет. А потом тихо бормочет что-то в комм. Тони тоже начинает смеяться. Клинт так занят всеобщим весельем, что не замечает тварь-рыбу, выползающую из воды прямо у него за спиной.

Звук, вылетающий у него из горла, когда акула-рыба-лягушка сжимает челюсти на его ботинке, определенно не достоин Мстителя. Да он и просто мужика недостоин. Даже сквозь волны паники, охватившей его, Клинт понимает, что он на несколько октав выше его обычных звуков, и что остальные скорее умрут, чем позволят ему забыть об этом.

— Эй, отстань, отвали! — кричит Клинт, отпрыгивая и дико размахивая руками. Акула-рыба-лягушка недовольно шипит, но продолжает злобно грызть обувь. Клинт пытается успокоиться, чтобы суметь повернуться и выстрелить в нее…

Мимо проносится синее торнадо, нога Клинта взлетает в воздух, и он падает на спину. Потом поворачивается и видит, как Пьетро швыряет и ботинок, и акулу-рыбу-лягушку в озеро.

— Эй, ты чего! — кричит он. — Ботинок-то зачем?

Пьетро мгновенно оказывается рядом.
— Ботинка уже нет, — торжественно произносит он, — отпусти его, старик, — и нерешительно протягивает Клинту руку. Тот вздыхает, хватается за ладонь и позволяет Пьетро поднять себя.

— И где ты, черт побери, был?

— Ты злился на меня, — воинственно отвечает Пьетро, складывая руки на груди. — У меня не было времени слушать ваши со Старком лекции по безопасности.

— У тебя не было времени? — Клинт опускает босую ногу на землю и морщится. — Ты, умник, мог разрушить вселенную.

— Это ты ее разрушишь.

Клинт начинает злиться.
— Прекрати, Пьетро, пока я не начал орать.

Как ни странно, тот слушается и немного поворачивается, чтобы не стоять лицом к Клинту.

— Sajnálom, — тихо говорит он. На таком уровне Клинт знает соковийский и понимает, что это «прости».

— Так, команда. Территория очищена, — раздается в наушнике замученный голос Стива. — Отправляйтесь домой, а я попытаюсь узнать, что здесь произошло.

— Ты устал, хочешь, я займусь этим? — спрашивает Тони.

— Справлюсь, — резко бросает Стив. Клинт с Пьетро настороженно смотрят друг на друга и слушают затягивающуюся тишину.

Наконец Тони прерывает молчание.
— Как хочешь, — безразлично говорит он. — Бартон, бери скорохода и давайте домой. Я еще тут побуду.

Клинт кивает и, слегка хромая, идет к джету. У него болит нога. Скорее всего, потому, что с него сорвали ботинок со скоростью четыре тысячи миль в час. Или с какой там скоростью двигается Пьетро…

— Тебе помочь? — спрашивает тот, чувствуя себя довольно неловко. Клинт мотает головой. Пьетро быстро заходит в джет и садится в кресло второго пилота. Потом снимает комм и кладет на панель. Клинт тоже отключает связь в слуховом аппарате.

— Кажется, Стив… — начинает Пьетро, когда Клинт подходит. Потом поднимает ладонь и качает ей из стороны в сторону. — Есть слово, обозначающее что-то среднее между «о’кей» и «совсем хреново»?

Клинт морщится. Поднимает руку и изображает качели.
— У него, скорее, вот так. Слишком много дерьма навалилось.

— Больше, чем на тебя?

Пьетро говорит тихо, и в голосе ни намека на веселье. Клинт смотрит на него, потом садится, включает двигатели и начинает щелкать переключателями.

— Ты знаешь, что случилось?

Пьетро кивает.
— Я говорил с Вандой. Часть тебя вернулась в прошлое к брату Стива. Он раздавлен его смертью.

Клинт думает поправить его, но решает, что это не важно.
— Да. Парень по имени Баки. Погиб во время войны.

Клинту тяжело даже просто произносить это. Несмотря на то, что у него самого никогда не было Баки. Но он ощущает чувства другого себя. Тот еще не обдумал все как следует. Когда он сделает это, Клинт уверен, что прочувствует каждую унцию его боли, когда проснется и вспомнит, что делал и видел другой он.

— Не знал, что Камень такой мощный, — говорит Пьетро. — Ванда так кричала на меня.

— Это хорошо. Кто-то должен.

— Sajnálom, — говорит Пьетро, и Клинт пинает его по ноге.

— Ты извинился дважды за пять минут. Прекрати, ты ведешь себя странно.

— Засранец, — бормочет Пьетро и, шмыгнув носом, добавляет: — Лучше?

Клинт не может не улыбнуться.
— Намного.

***

— Я просто хочу сказать, что если бы они были умными, то отправили бы тебя в Берлин, — говорит Баки, внимательно осматривая поле перед ними. Никакого движения. Тишина и покой. Они сидят в окопе в полумиле от города, который сегодня взяли, и ждут возможного нападения.

— Зачем?

— Чтобы ты подошел к Гитлеру футов на сто и… — Баки щелкает пальцами. — Один выстрел, и готово. Тогда мы могли бы переименовать день благодарения в день Клинта Бартона и отправиться по домам.

— Откуда ты знаешь, что он в Берлине?

— Ну пусть пошлют туда, где он, — нетерпеливо говорит Баки, роясь в карманах в поисках сигарет. Найдя, проводит еще несколько минут, бормоча проклятия и пытаясь нащупать зажигалку.

— Лейтенант доверяет мне только снайперов, — пожимает плечами Клинт. — Он ни за что не отправит меня на такую миссию.

— Да знаю я, знаю. Нами командуют идиоты, которые никогда не пошлют лучшего в мире снайпера убить одного единственного человека.

— Боже, Барнс… — усмехается Клинт. — Лучший снайпер… Не надо сладких речей.

— Но это правда, — возмущенно шипит Баки, а потом разворачивается и, ухмыляясь, наклоняется к уху Клинта. — Если бы я собирался сказать что-нибудь сладкое, то это было бы что-то вроде «твоя задница — самая лучшая из всех, что я видел за всю свою жизнь».

Клинт вздрагивает и от его слов, и теплого дыхания на коже.
— Да что ты говоришь?

— Ага, — Баки кивает, и Клинт слышит, как он сглатывает. — Иногда я почти ничего не соображаю, когда иду за тобой.

Клинт чувствует волну жара, поднимающуюся вверх по телу, и то, как учащается сердцебиение. Он немного сдвигается и бьет Баки коленом по ноге.

— Думаешь о моей заднице?

— Думаю о том, что мог бы с ней сделать.

— Сержант Барнс?

Они подпрыгивают от громкого шепота, доносящегося откуда-то сзади. Баки бросается к винтовке, высовывается из окопа и оказывается нос к носу со Сноуденом и Гиллеспи.

— Блядь! — шипит Баки, опуская оружие. — Я чуть не пристрелил вас!

— Смена караула, — говорит Гиллеспи. — Мы не хотели вас пугать.

— Идиоты, — шипит Баки, хмуро глядя на Клинта. — Давай, Айова. Уходим.

Клинт поправляет штаны в районе ширинки, встает, берет лук и выползает из окопа. Мысленно проклиная то, что их прервали. Баки с каждым днем становится все наглее, а Клинт раньше не оказывался в ситуации, когда не мог получить желаемое. Ему, конечно, отказывали, но проявлять такую сдержанность ему еще не доводилось.

Баки догоняет его, и они идут рядом в полной тишине. От него пахнет сигаретным дымом и потом, но этот запах сводит Клинта с ума.

Он цепляет Баки за рукав и тянет в сторону.

— Какого черта? Что…

— Заткнись и доверься мне, — отвечает Клинт. Его пальцы скользят по бицепсу к запястью и переплетаются с пальцами Баки. Потом Клинт ускоряется и почти переходит на бег.

— Нас будут искать.

— Не сразу. Если кто-нибудь спросит, скажем, что заметили подозрительную тень и решили проверить.

Они пробираются через лес на окраину недавно освобожденного города и выходят к низкому забору. Прямо за ним — какие-то постройки и церковь.

— Айова! — улыбаясь, шипит Баки. — Что ты задумал?

— А то ты не знаешь… — отвечает Клинт, перелезая через ограждение. Баки идет следом. Клинт хватает его за куртку и, прижимая к стене, жадно целует.

— О, Боже, — выдыхает Баки. — Где я стою… Мы на гребаном погосте…

— Мы прославляем жизнь, — бурчит Клинт и продолжает целовать.

— Боже, Айова, — через несколько минут тянет Баки, когда Клинт отрывается от его губ и, отодвигая воротник, перемещается на бледную, грязную шею. — Что…

— Ты и твой рот, — перебивает Клинт, возвращаясь к губам. Такой бешеной жажды он раньше не испытывал. Ему просто необходимо стать к Баки как можно ближе.

— Тише… Нас могут заметить.

— Мы далеко, — говорит Клинт, но немного отстраняется. — Нас не поймают.

— Было бы прекрасно, — Баки обнимает его одной рукой за шею, другой за пояс и вдавливает в себя. — Не попасться. Я собираюсь пройти через все это и отвезти тебя в Бруклин.

— Да? — выдыхает Клинт и тянется к пряжке его ремня. — В Бруклин?

— Я знаю один дом, — говорит Баки и слегка пошатывается, когда Клинт стягивает с него штаны. — Где ты смог бы жить.

— А что, если я захочу остаться на Манхэттене? — спрашивает Клинт и тут же понимает, что именно спросил.

— Ты жил на Манхэттене? — Баки удивленно моргает. — Я думал…

— Мы можем поговорить о всех девяти городах, в которых я когда-либо жил. Но лучше расскажи об этом доме.

— Тебе понравится… Квартира на верхнем этаже. Вокруг полно друзей. Бар через дорогу. Ты будешь покупать мне выпивку.

— Да… весело будет, — стонет Клинт, вытягивая шею, чтобы Баки было удобнее целовать ее. Баки смеется, Клинт тоже улыбается, но потом у него внутри все обрывается, и он замирает.

Этого не произойдет.

Баки Барнс не переживет войну.

Яркие картинки придуманной ими жизни разлетаются, словно разбитое стекло.

Если только Клинт не спасет Баки.

— Айова? Клинт? — Баки хмурится, пристально вглядываясь в его лицо. — Что? — он беспокойно оглядывается и отлипает от Клинта, одной рукой удерживая спереди штаны.

— Нет, все в порядке, — говорит Клинт и за бедра притягивает его обратно. — Показалось…

Баки не успокаивается.
— Что ты слышал? Может, нам надо…

Клинт очень эффективно затыкает его, опускаясь на колени, и тянет руку к его пальцам, вцепившимся в пояс штанов.
— Расслабься, — шепчет он, разжимая их один за другим. Штаны немного сползают, и Клинт прижимается губами к нежной коже чуть выше темных завитков. Баки сдавленно хрипит и смотрит вниз широко открытыми глазами.

— Что ты делаешь?

— Завязываю тебе шнурки, — отвечает Клинт, глядя ему в глаза. — Расскажи еще. Как мы будем жить после войны.

Баки вздрагивает и, закрывая глаза и тяжело дыша, начинает говорить: — Ну… мы будем делать это каждый день.

— Каждый? День? — ухмыляется Клинт, опуская штаны еще ниже.

— И дважды по выходным, — тонким голосом неуверенно продолжает Баки, и Клинт смеется. У него сжимается сердце и перехватывает горло.

— Договорились, — выдыхает он и смотрит на улыбающегося Баки. Тот задыхается, и выглядит абсолютно счастливым. Он гладит Клинта по щеке, и Клинт, стоя на коленях в грязи возле руин какой-то древней церкви посреди нигде, решает, что он сделает все возможное, чтобы спасти Баки Барнса. И плевать на гребаные временные потоки.

***

Клинт с Пьетро прилетают домой вовремя. Клинт не успевает убить Пьетро, хотя все двадцать минут полета грозит сделать именно это, если тот не перестанет трогать все подряд. На что Пьетро радостно сообщает «а Тони всегда позволяет это делать». Что или является наглой ложью, или слабость к близнецам у Старка намного больше, чем он обычно показывает. Пьетро выскакивает из джета еще до того, как отключаются двигатели, и, мчась в башню, истошно орет, что ему срочно нужно принять душ, потому что рыбьи кишки отвратительны.

Он, безусловно, прав. Но он великовозрастный ребенок. Поэтому Клинт — как степенный взрослый — заканчивает с джетом и только потом бросается в душ, вопя, что рыбьи кишки отвратительны.

Час спустя, свежевымытого Клинта, запланировано уснувшего после миссии на диване, грубо будит Пьетро, который влетает в гостиную, перепрыгивает через спинку дивана и приземляется рядом, раскидывая во все стороны подушки. Клинт просит его уйти. Пьетро мотает головой. Тогда Клинт предлагает ему сходить и сварить кофе. Он идет. Тогда Клинт смиряется с тем, что его так безжалостно разбудили.

Честно говоря, его немного смущает то, насколько безропотно Пьетро носит ему кофе и еду. Но он продолжает шутить на тему пожилого Клинта, поэтому тот успокаивается и решительно не желает чувствовать себя обнаглевшим мудаком.

Стив с Тони возвращаются часа через два. К самому началу пятого раунда на треке «Rainbow Road» игры «MarioKart». Тони напоминает, что им лучше не пить, если они хотят показать достойное время, и выводит странно уставшего и сонного Роджерса из комнаты.

Обстановка накаляется до предела, когда Клинт выигрывает четыре заезда из пяти. Но тут прибывают Тор с Вандой. Пьетро радостно орет, швыряет Клинту контроллер, соскакивает с дивана и бежит к Ванде обниматься.

Она смеется, пытается отбиться, но когда не выходит, запускает в него… магией? Вихрем чего-то красного? Что бы это ни было — Пьетро от Ванды отлипает.

— Тише, тише, не волнуйся, — говорит она, перебивая его скорострельный соковийский. — Клинт все это говорил мне перед уходом. Я в порядке.

— Он тебя не остановил…

Раздраженный Клинт оскорбленно вздыхает и в поисках поддержки смотрит на Тора. Тот пожимает плечами.
— С ней все нормально. Хотя я пару раз пожалел, что взял ее. Она с матушкой — это та сила, с которой рано или поздно всем придется считаться.

— Так тебе и надо. За то, что забрал ее, — говорит Пьетро, и Клинт борется с желанием швырнуть контроллер ему в затылок.

— Ну, что вы узнали? Меня можно спасти? Или я навсегда застрял на бескрайних просторах времени?

Тор садится рядом. Ванда — с другой стороны. Гладит его голове и тут же, морщась, отшатывается.

— Ты пахнешь рыбой.

— Я принял душ! — протестует Клинт. Слышит, как где-то сзади хихикает Пьетро, и кричит: — Убирайся отсюда!

Ванда что-то резко говорит Пьетро, и тот перестает смеяться. Но начинает корчить рожи у нее за спиной. Клинт тяжело вздыхает и поворачивается к Тору.

— Тебе, находящемуся в нашем времени, ничего не угрожает. Что бы ни случилось с твоей копией там, здесь ты останешься в целости и сохранности.

Клинт сглатывает, вспоминая сны.
— Ну, это хорошо, — нерешительно говорит он. Он, конечно, рад этому, но не уверен в том, насколько хорошо будет чувствовать себя, если с ним другим там что-то произойдет.

— И мы думаем, что будущее не изменится, — говорит Ванда, пытаясь погладить его по голове. Он нетерпеливо отпихивает ее руку. Она десять гребаных минут вдали от Пьетро, а ей уже невмоготу снова стать наседкой. — Что бы он там ни сделал, на будущее это никак не повлияет.

Вот теперь это облегчение.
— О-о-о… Так значит, если я наступлю там на жука, то тут у нас не станет президентом птеродактиль?

— Твой разум — удивительное место, — Тор радостно хлопает его по плечу. — Ужасное, но удивительное.

— Спасибо? — неуверенно тянет Клинт.

— Все будет хорошо, — Ванда берет его за руку, и на этот раз он ей позволяет.

Тор кивает.
— Ты не сможешь сделать ничего плохого. Будущее все равно останется будущим. Камень времени умен. Намного умнее нас, и все сделает правильно.

— Мы обо мне сейчас говорим? Почти уверен, что смогу там что-нибудь сломать или испортить. Ладно, давайте поговорим о моей второй половине… Второй части, — поправляется Клинт и слегка краснеет. — Мы сможем вернуть его обратно в меня? Или просто… оставим в покое?

— А ты бы что предпочел? — спрашивает Тор. — Дамы Асгарда сказали, что между тобой и твоей копией может быть какая-то связь…

— Да, я помню, что делал… что он делал, когда я спал. Мне это снится.

— Но он на войне, — Ванда качает головой. Пьетро подходит и садится у ног Клинта. — Ты увидишь все, через что ему придется пройти.

— Да… но он в порядке, — отвечает Клинт. Он понимает, что это звучит довольно глупо, но не собирается признаваться, что его другое «я» в прошлом влюбилось, а он настолько одинок, что готов рискнуть и пережить ужасные вещи ради того, чтобы поучаствовать в этой истории. Ну, это же у него там случилась любовь всей жизни во время войны. Ему же можно получить хоть что-нибудь, верно?

Тор пристально смотрит на него. Он знает, что есть что-то еще, о чем Клинт молчит. Стив спросил бы в лоб, но Тор не всегда настолько прямолинеен.
— Я могу попросить матушку продолжить искать способ вернуть его. Или мы можем позволить ему жить своей жизнью в том времени. Вопрос в том, сможешь ли ты делать то же самое, если постоянно будешь видеть его во сне.

— Его жизнь — это же моя жизнь, верно? — пытается зайти с другой стороны Клинт.

— Ты знаешь историю Стива. Поэтому я спрашиваю, считаешь ли ты разумным постоянно жить прошлым?

— Ладно, о, мудрейший. Я понял, — вздыхает Клинт, потому что с этим невозможно спорить. Если его копия не может ничего изменить… то его роман с Баки Барнсом закончится трагедией. И с этим ничего не поделаешь. Если только другая часть его не найдет способ спасти Баки, и они не будут долго и счастливо жить вместе, никак не влияя на эту реальность.

Тьфу. Чертов Камень Времени.

Он пытается перестать думать об этом, но мысли не уходят далеко, а повисают как грозовые тучи на горизонте.
— Пусть продолжают искать.

Тор кивает, еще раз хлопает его по плечу и, махнув Ванде, уходит. Она улыбается, а потом толкает Клинта, заставляя встать, чтобы самой, устало вздохнув, улечься в углу дивана.

— Так как вы вели себя, пока меня не было?

Клинт дышит ровно и делает все возможное, чтобы выглядеть нормально. Его нормальное поведение обычно включает в себя жалобы на Пьетро, поэтому он так и поступает. У Ванды не будет причин подозревать, что что-то не так.
— Я вел себя хорошо, а Пьетро — нет. Он выбросил в озеро мой ботинок.

— Тебе ногу чуть не откусили!

Ванда вздыхает.
— Может, мне надо было остаться в Асгарде?

Клинт заставляет себя улыбнуться, обнимает ее за шею и прижимается губами к виску.
— Ты бы там без нас затосковала.

— Нет!

Пьетро смеется и кивает.
— Конечно, затосковала бы. Со скуки померла бы, — он прищуривается, со знанием дела кивает и тянет Клинту пять. Клинт шлепает в ответ, и Ванда крайне драматично закатывает глаза.

Клинт садится на диван и переводит невидящий взгляд на экран телевизора. Он понимает, что ему есть за что быть благодарным. Друзья. Команда. И даже некое подобие недосемьи. Но он никак не может справиться с усиливающейся с каждой минутой болью в груди от тоски по Баки Барнсу…

***

— А потом он говорит «я подумал, что ты сказал — сто баксов».

Клинт лениво фыркает и так же лениво трет плечо. На днях он сильно поцарапался, и теперь зуд от заживающей раны не дает ему покоя. Кроме того, ему холодно, голодно, и ужасно скучно. Он никогда бы не подумал, что участвовать в войне — ага, во Второй Мировой войне — будет скучно. Ему не хватает мобильного и ноутбука. А еще восьми записанных и бережно сохраненных серий «Parks and Recreation». Не хватает автоматики, технологий и всего того, что делал для него в башне ДЖАРВИС. Он скучает по возможности играть в «Angry birds» и «2048» и отправлять Сэму фотки птиц. С — как ему говорили, — «удручающе частыми интервалами».

Вместо этого он сидит в кромешной тьме в какой-то дыре в земле и слушает становящиеся все более вульгарными истории Баки. Он вздыхает, поднимает голову и смотрит на черное бархатное небо и сверкающие звезды, которых никогда не видел в Нью-Йорке. Это заставляет его чувствовать себя совсем маленьким и беззащитным.

— Да ладно, это была моя лучшая история, — говорит Баки, толкая его локтем. Клинт толкает в ответ и начинает ерзать, пытаясь устроиться поудобнее.

— Я посмеялся, разве нет? — он зевает и, медленно моргая, прижимается к Баки щекой. — Дай передохнуть, я устал.

— Тогда закрывай глаза, а я посторожу. В ближайшее время мы точно никуда не пойдем…

Клинт раздраженно вздыхает, складывает руки на груди и, мечтая о теплой постели и кофеварке, утыкается носом ему в плечо.

Баки откидывается назад и притягивает его к себе поближе.

— Кто-нибудь увидит, — бормочет Клинт, когда рука Баки соскальзывает ему на бедро.

— Темно. Тут невозможно ничего разглядеть.

— Ты стал совсем бесстрашным, — улыбается Клинт.

— Просто ты замерз…

Клинт тяжело вздыхает и расслабляется, приваливаясь к Баки. Какого черта? Даже если кто-нибудь придет, то, скорее всего, решит, что Клинт просто заснул. Он видел, как другие спали рядом и не спешили отодвигаться, даже когда просыпались. В поисках тепла и близости. Они с Баки из общей картины точно не выбиваются.

А еще Клинт перестает переживать о будущем. Он почти уверен, что застрял здесь надолго. Так что это самое будущее может смело пойти и трахнуть себя. Он довольно вздыхает и разрешает себе уснуть.

***

— Клинт, Клинт, просыпайся! Айова, ну давай же!

Клинт растерянно моргает и чувствует, как его грубо хватают и пытаются поднять. Потом ушам удается разобрать наслоение звуков, и он понимает, что вокруг все ревет и взрывается, а Баки кричит и пытается тащить его. Небо над головой жуткого ярко-голубого цвета, слишком напоминающего о Локи, и он слышит…

— АЙОВА!

Это Баки. Клинт оживает, хватается за лук и вылезает из окопа. Все вокруг бегут. И он бежит. Шатаясь и спотыкаясь, но бежит. Трава под ботинками влажная, в нос бьет резкий запах мокрой земли.

— В чем дело? — кричит Клинт, перебрасывая колчан на спину и выхватывая стрелу.

— Да какая разница, просто беги! — орет Баки, подхватывая кого-то под руку и помогая устоять на ногах. — Давай, давай, давай!

Клинт слышит грохот и оглядывается. Звук похож на тот, что он слышал, когда думботы взорвали небоскреб, но здесь такого просто не могло быть… Клинту нужно выбираться и вытаскивать отсюда Баки.

Они взбираются на холм и съезжают в канаву с другой стороны, по пути сбивая нескольких человек. Клинт кричит и принимается толкать его, чтобы заставить двигаться, но Баки застывает на месте, с ужасом глядя на что-то впереди.

Клинт поднимает голову, и у него почти останавливается сердце. Вдали, в ярких всполохах льдисто-голубого света стоит танк. Настолько огромный, что Клинт даже не может сообразить, какого он размера.

Звезды на небе — словно покрыты масляной пленкой. Раздается глухой скрежет, и появляется еще один танк. Не робот… Просто танк размером с дом.

— Айова.

Дрожащие пальцы вцепляются в его рукав и крепко сжимаются. Клинт оглядывается, пытаясь найти выход, но противников слишком много, а танки — огромные… В памяти всплывает факт, который он знал, но о котором совсем не хотел думать.

Осенью сорок четвертого Баки Барнс был захвачен Гидрой.

В плен взяли все подразделение.

Посох Локи. Это было так похоже на него. Оружие приводил в действие Тессеракт.

О, нет…

Клинт вслепую тянет руку и изо всех сил впивается пальцами в плечо Баки. Он чувствует, как тот дрожит. Баки прижимается к нему, и Клинту хочется уничтожить тех, из-за кого Баки так плохо. В глубине сознания зарождается слабый проблеск надежды. Клинт знает, что Баки выжил в плену. Пока Клинт ничего не испортил в этом времени, будущие события не изменятся. Так что с Баки все будет в порядке. С ними все будут в порядке. Клинт обнимает его обеими руками и шепчет, что никому не позволит причинить ему вред.

Он слышит крики на немецком. С запада появляется третий танк, и он даже больше остальных. Их окружили. Клинт смотрит на Баки. У того загнанный взгляд и ужас на лице. Баки думает, что это конец. Он решил, что они скоро умрут.

Клинт грубо встряхивает его.
— Мы не умрем здесь, — шипит он. — Слышишь меня? Бруклин, помнишь?

Баки моргает и с трудом сглатывает. Потом немного поднимает подбородок, и Клинт видит, как он берет себя в руки.

— Не умрем здесь, — шепчет он и поднимает подбородок выше. Ремешки его расстегнутой фуражки качаются из стороны в сторону. Он совсем бледный, но челюсти крепко сжаты. Он не сдался. Клинту хочется поцеловать его.

— Не сегодня и не здесь, — повторяет Клинт и накрывает его ладонь своей.

***

Агент сидит за столом и вяло ковыряется в тарелке, стоящей на подносе. За дверью техник горячо спорит с помощниками о том, что же с ним делать.

Он смотрит на рис, но думает о человеке с сияющими глазами. О том, который поцеловал его. Который всегда был рядом. На его стороне. Он помнит, как шел с ним плечом к плечу и делился сигаретой.

Техники обнулили его вчера. А он проснулся с новыми воспоминаниями. Идеально сформированными и прозрачными как стекло, вымытое дождем.

— Мы обнуляли его вчера! — кричит техник. Они должны были закрыть дверь. — Он не покидал здания!

— Тогда откуда эти воспоминания? — кричит обработчик. — Как он может помнить этого парня, если ему каждый вечер стирают память?

— Нельзя так часто обнулять его, — вмешивается второй техник. — Мы можем лишить его процедурной памяти.

— Что, черт побери, за процедурная память?

— Он перестанет помнить, как заряжать оружие, и все, что касается миссий. Все, чему его научили, хранится там.

— Ну и что нам делать?

Голоса затихают. Люди начинают шептать. Агент вздыхает и роняет вилку. Ему выходить через два часа, а для этого нужна энергия. Но он не хочет есть. Он хочет вернуться в постель и дальше смотреть сны о человеке в окровавленной форме защитного цвета, с неработающими ушами и точной стрельбой из лука.

Сны о том, как человек опускался перед ним на колени. И какие глаза и губы были у него в тот момент.

Он дрожит. Он к такому не привык. Но думает, что ему это нравится. Хотя какой в этом смысл? В том, что он решил, что ему это нравится…

Он не знает, почему помнит этого человека.

Он берет бутылку воды, выпивает до дна, закручивает крышку и аккуратно ставит рядом с подносом. Он надеется, что они позволят ему сегодня уснуть, а не вернут после миссии в крио. Когда он спит, он видит сны. Когда он видит сны, рядом с ним кто-то важный.

Тот, кто имеет значение.

Chapter Text

Дверь камеры закрывается с громким щелчком. Охранник бесстрастно смотрит Клинту в глаза, разворачивается и уходит. Слышится лязг металла — двери в остальных клетках тоже закрываются.

— Черт, — бормочет Клинт, протискиваясь в переднюю часть клетки, хватается за холодные прутья и прижимается к ним лбом. Смотрит налево, потом направо. Похоже, это или склад, или завод. У них над головами — решетчатая металлическая дорожка. Через высокие окна в помещение попадают лучи восходящего солнца, слабо освещая все вокруг.

— Видишь что-нибудь? — спрашивает Баки из-за его спины.

Он так и держался за ним всю дорогу, пока их несколько часов гнали сюда, угрожая жутким оружием, которого Клинт раньше не видел. Впереди ехало несколько джипов, в которые загрузили все пистолеты, автоматы и винтовки, отобранные у них.

— Нет, — Клинт мотает головой и пробует раскачать прутья. Бесполезно. Черт, он что угодно отдал бы сейчас за то, чтобы тут появился Стив. Или Железный Человек. Или Халк. Вот получить помощь Халка он бы точно не отказался. — Такие же клетки. Много людей… Черт, прямо как домашний скот… — он оглядывается и видит Дугана со Сноуденом и еще кучу народу. С разными знаками отличия и в разной форме.

Охранники, говорящие по-немецки, не смотрят на них и быстро уходят. Клинт ждет, пока их силуэты растают в темноте коридора.

— Эй, кто здесь? — кричит он и возмущенно ойкает, когда его бьют по затылку.

— Да заткнись ты, — яростно шепчет Дуган. — Нас убьют из-за тебя.

— Сам заткнись, — шипит Клинт и снова повышает голос. — Эй, есть кто из сто седьмого?

— Айова?

— Гиллеспи! — кричит Клинт в ответ. — Живой?

— Да, вроде, — дрожащим голосом отвечает Гиллеспи. — Со мной тут Мортон и Смит. И еще ребята из сто первого!

— Из сто первого? А кто еще?

— Эй, ты что, перекличку решил устроить? — встревает Баки.

— Чем больше информации, тем лучше, — отвечает Клинт и продолжает: — Так, со сто первым и сто седьмым ясно, кто еще?

В ответ раздаются несколько голосов, и Клинт понимает, что тут солдаты из разных взводов, дивизий, городов и даже стран. С ними в клетке не только американцы, но и британец — спецназовец из воздушно-десантного формирования «Красные Дьяволы». Он стоит в дальнем углу, прислонившись к стене и сложив руки на груди. О его интересе к происходящему говорит лишь одна слегка приподнятая бровь.

Как только Клинт собирается поговорить с сержантом Таузером, которого замечает в дальнем углу клетки, о том, как их лейтенанта убили из того странного оружия, как раздается голос человека, говорящего на немецком. Из темноты появляется офицер, быстрым шагом идущий к ним. Все замолкают. Большинство отходит от решеток.

Человек замедляется и раздраженно осматривает заключенных. По Клинту он лишь скользит взглядом и тут же переводит его на следующую клетку. Звук его шагов эхом разносится по помещению.

— Ты что, нас на потом оставил? — кричит Клинт. Баки хватает его за руку и дергает на себя. Охранник медленно разворачивается и идет к ним.

— Зачем мы здесь? — продолжает кричать Клинт. — Не то, чтобы я жаловался, но гостеприимство могло бы быть и получше.

Мужчина останавливается возле решетки.
— Американцы, — он, усмехаясь, качает головой.

— Ну, не все, — отвечает Клинт и показывает пальцем себе за спину. — Вам и британец попался.

«Красный Дьявол» у стены приподнимает бровь чуть выше.

Охранник усмехается.
— Дерзишь? Уверен, это ненадолго.

Клинт смотрит на знак у него на шинели. Осьминог с извивающимися щупальцами.
— Отец пытался выбить из меня дурь. Не сработало тогда, не выйдет и сейчас.

Человек двигается быстрее, чем ожидал Клинт, и вот он уже кричит от боли, когда ему в живот вонзается дубинка и выбивает из легких весь воздух. Клинт падает на Баки, успевающего его подхватить.

— Мудак! — кричит он, покачиваясь под весом Клинта. — Отпусти нас!

— Замолчи, — говорит охранник и уходит.

Клинт стонет и чувствует, как его опускают на пол. Хватается за живот и пытается нормально вздохнуть.
— Вот урод… — Клинт, привалившись к Баки спиной, сидит на полу между его расставленными ногами.

— А ты чего хотел, засранец? — шипит Баки. У него блестят глаза, и он весь дрожит.

— Невозможно получить информацию молча. Нам надо выбираться отсюда.

— Прости, янки, но должен тебя разочаровать. Мы тут уже неделю и все это время пытались сбежать, — говорит «Дьявол». — Боюсь, выбраться не получится.

— Плохо пытались, — сквозь зубы шипит Клин.

— А немец прав, — англичанин качает головой. — Ты дерзкий.

Клинт пытается засмеяться.
— Один из многочисленных дефектов характера…

— Засранец… — Баки грубо отталкивает его и встает.

— Эй, я на твоей стороне, — возмущается Клинт и в знак благодарности кивает двум солдатам, подхватывающим его под руки и поднимающим на ноги.

— Знаю, но это не мешает тебе быть засранцем, — Баки складывает руки на груди и обиженно отворачивается к решетке.

Клинт вздыхает и молча трет живот. Ему так хочется обнять Баки. Положить голову ему на плечо и сказать, что они точно не умрут здесь. Что с ними все будет в порядке.

— Надо отдать тебе должное — яйца у тебя есть, — хмыкает Дуган, хлопая Клинта по плечу. — Что будем делать?

Прежде чем Клинт успевает ответить, британец отлипает от стены и, с любопытством глядя на него, подходит ближе.
— Думаю, тебе плевать, но сержант тут точно выше тебя по званию, янки.

Все поворачиваются к Баки, который упорно продолжает стоять ко всем спиной. Клинт вздыхает.
— Ну, у сержанта Барнса в данный момент палка в заднице, а это точно выходит за рамки обычной рабочей процедуры… — он замолкает, вспоминая мчащегося мимо красно-золотого Тони, орущего «пора выкинуть свод правил в окно, Кэп!».

— Вообще-то, он не рядовой, — неожиданно говорит Сноуден. — Его звание приравнивается к старшему лейтенанту.

— Он спецагент, — добавляет Дуган. — Он знает, что делает.

— Эй, эй… — встревоженно начинает Клинт. — Я понятия не имею, что делать. Хватит так на меня смотреть…

— Мы что-нибудь придумаем, — неожиданно произносит Баки и, резко развернувшись, встает рядом с Клинтом. — Прямо сейчас, черт побери. Если у кого есть хорошая идея, давайте послушаем. Сноуден, присоединяйся. Перестань выглядеть так, будто тебя сейчас стошнит, и подумай.

У Баки решительно сжаты челюсти, а в глазах мелькает что-то злое и темное. Похожее на еле сдерживаемую ярость. Клинт частенько видел такое выражение лица у Стива. Это реакция на тщетность и бессилие.

Клинт глубоко вдыхает, чувствуя прилив сил от того, что Баки рядом, и задумывается, чего бы в такой ситуации ожидал от него Стив.

— Правильно. Давайте выбираться из этой адовой дыры.

***

Клинт просыпается и начинает дрожать. Внутри зарождается что-то, похожее на страх. Он с трудом садится и понимает, что находится в постели в своей квартире, а не заперт в грязной клетке в Европе.

Он опускает ноги на холодный пол. Потом наклоняется и, неглубоко дыша, упирается локтями в колени, загоняя слезы поглубже.

Нет, говорит он себе, с тобой все будет хорошо. Это не ты попал в плен, и рыдать тебе не из-за чего. Ты можешь только смириться.

Это не просто. Он помнит испуганного и беспомощного Баки, и это разбивает Клинту сердце. Как и чувство утраты, сопровождающее все его воспоминания о нем.

В квартире абсолютно тихо. Из окон падает едва различимый свет пробивающихся сквозь облака солнечных лучей. Вчера Клинт остался здесь, чтобы немного отдохнуть от Ванды и Пьетро. Да, он скучал по ним, когда их не было, но сейчас, похоже, больше ни в силах выдерживать бесконечные извинения одного близнеца и суету другого.

Ему требуется достаточно много времени на то, чтобы взять себя в руки и пойти наконец в душ, а потом — завтракать. Слушать тут некого, поэтому он решает побыть без аппаратов и тратит пару часов на то, чтобы от души пожалеть себя.

В тот момент, когда он собирается вернуться в постель, звонит телефон, и Клинт выныривает из тоскливых мыслей. Он думает, что это Стив, который хочет узнать, куда он пропал, и обреченно жмет на кнопку…

Это Наташа.

Сердце подпрыгивает, и он, следуя за ним, запрыгивает на стойку и усаживается поудобнее, глядя на экран. Наташа немного уставшая, но как всегда великолепная. На ней черное тактическое снаряжение, за спиной —безликая светлая стена.

— С добрым утром, — говорит она, и на экране появляются субтитры. — Выглядишь ужасно.

Клинт вздыхает и смущенно трет заросший щетиной подбородок.
— Чувствую себя примерно также.

— Ванда сказала, что у тебя проблемы, — в своей обычной манере «убей собеседника прямотой» говорит Наташа. Если бы Клинт не практиковался в сдерживании вздрагиваний, он, скорее всего, выдал бы то, что почувствовал после этих слов. Возможно, это и было правдой, но он не хотел, чтобы Ванда беспокоилась или говорила о нем с другими. Это было слишком похоже на то, как будто младшей сестре приходится помогать ему. Участие в этом Тони и Стива было почти нормальным, ведь они старше. И то, что они в курсе насчет проблем Клинта, лишь немного смущало, а не заставляло его чувствовать себя жалким и ничтожным.

— Что, и никакого разговора-прелюдии?

Наташа приподнимает бровь.
— В прошлый раз, когда я звонила и рассказывала о миссии, ты уснул.

— В свою защиту могу сообщить… — начинает Клинт, но тут же качает головой. — Нет. Ничего не могу сообщить.

Наташа фыркает.
— Как обычно, — говорит она и выпрямляется, как будто решительно приступает к делу. Черт. Похоже, сегодня ему поблажек не видать. Уж больно суровый у нее взгляд. — А теперь рассказывай. Не заставляй меня вытаскивать из тебя все клещами.

Клинт задумывается о том, что достаточно хорошо знает почти все приемы Наташи. И если он на самом деле упрется, то ей будет довольно непросто. Но он устал. Он несчастен и ему нужен друг.
— Что ты знаешь?

— Часть тебя в сорок четвертом встретилась с Баки Барнсом. И если я хорошо помню историю — сейчас ты в аду.

— Нас захватила Гидра, — мрачно кивает Клинт. — Самый жуткий сон из всех.

Она сосредоточенно качает головой, а он хочет, чтобы она была здесь. Сидела рядом и могла его обнять. Но он еще не настолько отчаялся, чтобы признаваться в этом вслух. Он уже давно научился справляться с подобными ситуациями сам, в одиночку.

Почти минуту они молчат. Клинт думает о той версии себя, а Наташа смотрит на него. Наконец она не выдерживает.

— О чем ты мне не говоришь? Ведь есть что-то еще.

Клинт пожимает плечами, но потом открывает свой дурацкий рот и все рассказывает. Может, ей удалось выработать у него рефлексы как у собаки Павлова, и теперь он автоматически говорит ей правду, и ничего, кроме правды?

— Та часть меня влюбилась в Баки Барнса.

Она недоуменно моргает.
— Что?

Клинт устало улыбается.
— Ха, вот этого ты не ожидала.

— Не ожидала… Какого черта ты имеешь в виду, говоря, что влюбился в него?

— Та часть меня влюбилась, — поправляет Клинт.

— Клинт, тебе не кажется, что сейчас не совсем подходящее время для нового увлечения?

Клинт чувствует раздражение.
— Это не увлечение. Мы поцеловались. Один мудак назвал его педиком, а после драки… С тех пор у нас отличный тайный секс.

Наташа выглядит потрясенной и даже не пытается скрыть этого.
— Ты задница. Я оставляю тебя без присмотра на десять минут…

— Это не я! Это моя часть из прошлого! Я узнаю о том, что с ними происходит из снов, которые потом становятся воспоминаниями!

Наташа продолжает сверлить его взглядом.
— Ну тогда это та твоя часть — задница! Стив знает?

Так, а вот это проблема, которую Клинт не может перевести в шутку. Это слегка отрезвляет его.
— Нет, не знает. И я хочу, чтобы так и оставалось. Он и так из-за Барнса в полном раздрае.

Наташа кивает.
— Мудрая мысль. Ты же знаешь Роджерса. Он может отреагировать как угодно. Может и сам броситься к Камню Времени.

— Ну… Это все же Кэп, — нерешительно тянет Клинт.

Наташа вызывающе смотрит ему в глаза.
— Напомни-ка, почему твоя копия в сорок четвертом?

— Потому что Стив думал о том, чтобы вернуться и спасти Баки, — отвечает Клинт и морщится. — Ладно, понял. Не говорить Стиву.

— Скажи ему что-нибудь. Но не слишком много, — продолжает она, и Клинт закатывает глаза.

— Есть, босс.

— Перестань паясничать, pridurok, — вздыхает она. Он знает, как звучит это слово, потому что она называет его так довольно часто. А субтитры в телефоне сообщают только «Наташа ругается на тебя по-русски».

— Ванда говорит, что они с матерью Тора пытаются выяснить, как работает Камень?

— Ага?

Наташа смотрит на него со смертельной серьезностью.
— Попроси их найти способ прекратить эти сны.

У Клинта сжимается желудок и напрягаются пальцы, в которых он держит телефон.
— Зачем?

Она выглядит такой же растерянной, каким выглядел он за несколько минуту до этого.
— Почему ты хочешь помнить о тех ужасах, что там происходят? Ты же знаешь, что Баки Барнс умрет?

Словам прямо не терпится слететь с языка. Клинт хочет сказать, что по уши влип в чужую историю любви. Сказать, как ему больно думать о Баки Барнсе. И что он настолько жалок, что не может этого допустить.

— Клинт, — резко говорит Наташа. — С тобой что-то не так. Ты как будто не в себе.

— Возможно. Но оно того стоит, — Клинт пожимает плечами. — Я не жду, что ты поймешь, Нат. Ты же не веришь в любовь, а я…

Она перебивает его.
— Не думаю, что если ты продолжишь цепляться за любовь, которая случилась в другом времени не совсем с тобой, тебе станет намного легче.

Она попадает точно в цель. Так же, как Клинт из лука с девяноста футов. Это бьет прямо в грудь, и он понимает, что у него нет ни сил, ни желания продолжать спор.

Он вздыхает.
— Когда ты вернешься?

— Не сейчас. Нам еще нужно выследить несколько ящеролюдей и одну очень умную генномодифицированную гориллу.

— А я-то думал, что это у меня был плохой день с рыбами-мутантами и Пьетро.

Наташа мягко улыбается.
— Подумай, пожалуйста, о том, что я сказала. Я не хочу, чтобы ты пострадал, Клинт. Ты не очень хорош в эмоциональных вещах. И уже позволил этому зацепить себя за живое.

— Нет…

— Увидимся, — говорит она, качает головой и исчезает.

Клинт долго смотрит на экран. На нем появляется привычный фон: Ванда с Пьетро стоят перед квинджетом. Их первая официальная миссия, вспоминает Клинт. Все прошло хорошо.

Он проводит пальцем по экрану и испуганно роняет телефон, услышав стук в дверь.

— Черт, — шипит Клинт. Сердце в груди бьется как испуганная птица. Он поднимает мобильный, медленно идет к двери и осторожно открывает ее, игнорируя раздающийся в голове крик Наташи «а глазок на что?».

За дверью — раздраженный Роджерс.
— Ты почему здесь?

Клинт оглядывается, чтобы проверить, где находится. Да, это его квартира. Какое облегчение…
— Потому что я тут живу? — неуверенно произносит он.

Стив возмущенно вздыхает и, немного постояв, начинает протискиваться мимо него в квартиру. Стив что-то говорит, но Клинту удается показать на уши, только когда тот замолкает и разворачивается.

— Ты в порядке? Я волновался.

 — В полном. Серьезно.

— Если ты все еще с Баки, я знаю, что будет дальше. Вас уже захватила Гидра? — спрашивает он, усаживаясь за стол.

Клинт захлопывает дверь и тяжело вздыхает.
— Да. Другая часть меня с Баки в клетке. И Дуган с Фэлсвортом тоже там.

Стив качает головой.
— Боже, надеюсь, та часть тебя не наделает глупостей. Как думаешь, сможет он сидеть и ждать, пока я не появлюсь?

— Понятия не имею! — стонет Клинт. — Я знаю, что ты всех спас, и он тоже должен знать. Но я не очень хорош в истории.

Стив задумчиво морщится и принимается барабанить пальцами по столу.
— Ну, Ванда с Тором считают, что ты ничего не можешь изменить. Так что есть вероятность, что я все-таки появлюсь и смогу всех освободить.

— Я… я знаю, что дерьмо случается, — говорит Клинт. — Просто… надеюсь, что выберу наименее болезненные варианты. Потому что вспоминать все эти смерти…

— Я понимаю, — Стив вздыхает и, продолжая долбить по столу, поднимает на Клинта немного неуверенный взгляд. Клинт откидывается назад и поднимает бровь. Стив нервно трет шею, но потом берет себя в руки.

— Ты… может, сходим куда-нибудь, выпьем пива?

— А знаешь, давай, — кивает Клинт, внутренне восторгаясь Капитаном Америка, предлагающим выпить за несколько часов до обеда. Каков бунтарь… — Говорить об этом лучше под пиво.

Стив облегченно выдыхает, встает и улыбается.
— Правда я понятия не имею, куда идти. Те бары, которые я знал, исчезли. Тони водил меня в один, но там все было настолько дорогое, что после нашего спора, боюсь, меня могут туда не пустить…

— Ясно, — Клинт пожимает плечами. Стиву довольно сложно было произнести это. Рассказать члену команды о том, что не полностью контролируешь что-то… До всего этого Стив был явно на это не способен. — Тебе повезло. Я — король дешевых бруклинских баров.

Стив хмыкает.
— Очень на это надеюсь. Хотелось бы чего-то менее яркого, чем всё…

— В будущем?

Стив улыбается шире.
— Ага, чем всё в будущем… Веди, Хоукай.

***

Выбраться из адовой дыры оказывается не таким уж простым делом.

В первый день им удается вскрыть замок на своей клетке, и они все вместе бегут к выходу, когда срабатывает сигнализация. Низкий, воющий гул заставляет встать дыбом волосы на затылке. Их окружают и загоняют обратно.

На следующий день все повторяется. Только на этот раз охранники убивают высокого, крупного мужика по имени Джон. Сноудена тошнит, остальные в шоке застывают, и больше никто не пытается связываться с замками.

Надежда начинает угасать на третий день. Он становится первым из тех, когда кого-то забирают. Это молоденький солдат из соседней клетки, которого утаскивают двое молчаливых охранников, игнорирующих его вопли.

Он не возвращается.

Паника начинается где-то на пятые сутки. Если сначала людей выводили по одному, то потом — через двойные двери сразу по несколько. Кто-то просто идет, высоко подняв голову. Кто-то кричит и плачет. Некоторые сопротивляются.

Клинт стискивает зубы и смотрит им вслед. Пытается разглядеть хоть что-то за дверями. Потом ему в голову приходит блестящая — глупая и рискованная — идея. Он вскрывает замок сразу после того, как охранники забирают сержанта Таузера и вместе с ним скрываются в темноте коридора. Раздается сигнал тревоги, и охранники возвращаются. Заталкивают Таузера в клетку, захлопывают дверь и уходят, никого с собой не взяв.

— Там что-то, связанное с врачами. Меня вели в медицинский блок.

— Так ты же здоров! — кричит Баки.

— Я знаю, — отвечает Таузер, и взволнованные возгласы начинают перелетать из одной клетки в другую.

Нескольких солдат не впечатляет трюк Клинта. Спор об этом почти перерастает в драку, пока не вмешивается Баки и очень спокойно не говорит, что сам застрелит их, если это поможет спастись сотням людей, запертых тут.

Потом он смотрит на Клинта, и в его глазах тот читает невысказанное «я застрелю их, если это поможет спастись тебе».

Клинт не знает, как к этому относиться. Это настолько откровенное признание, что он пугается, решает, что Баки имел в виду совсем другое, и заставляет себя об этом не думать.

Несмотря на то, что люди исчезают каждый день, жизнь в клетках продолжается. Они ругаются из-за еды — которой, слава Богу, довольно много, — рассказывают похабные анекдоты и поют не менее похабные песни. Выталкивают друг друга из очереди, когда приходит время похода в туалет. А одна особо храбрая клетка даже начинает делать ставки на то, кто останется здесь последним. Охранники из-за всего этого жутко бесятся. Особенно нервными они становятся, когда заключенные в восемнадцатый раз затягивают «Звездно-полосатый флаг». То, что Фэлсворт — «Красный Дьявол», — разучивает с ними слова «Боже, храни короля», вносит в их будни приятное разнообразие.

Спят они на полу клетки, прижимаясь друг к другу спинами, положив головы друг другу на колени или на грудь и забросив друг на друга ноги. На четвертую ночь Баки с Клинтом решают, что с них хватит, и укладываются ложечками. Баки прижимается к решетке, а Клинт — спиной к его груди, положив голову ему на руку. Единственным, кто хоть что-то говорит, становится Дуган, который бормочет, что, похоже, в плену все становятся гомиками. Баки напрягается и готовится к драке, но Клинт открывает глаза, демонстративно поднимает бровь и, глядя на сидящего на холодном бетонном полу Дугана, сонно бормочет: — Ну, по крайней мере, у меня задница в тепле.

Клинт знает, что наверняка мог бы сбежать. И что, скорее всего, смог бы вытащить Баки. Но он не собирается уходить без остальных. И если это означает стиснуть зубы и ждать спасения, которое, по всей видимости, уже спешит к ним в красно-бело-синих колготках… то он готов с этим смириться.

***

Несмотря на то, что Клинт отводит Стива в самый недорогой и демократичный бар, в котором никогда не было, нет и не будет папарацци, он заходит туда с видом осужденного. Оглядывается и сжимает челюсти, как будто боится, что его выгонят, а возможно даже застрелят. Клинт заталкивает его в кабинку и идет к стойке, решая взять пиво там, а не ждать официанта за столом, где тот может еще больше напугать Роджерса.

— Ну, — весело произносит Клинт, проскальзывая в кабину и протягивая ему бутылку. — Тебе, похоже, крайне неудобно.

Стив делает глоток, вздыхает и наклоняет голову, прикрывая козырьком лицо.

— Не привык к общению, — уныло говорит он, продолжая смотреть в стол. Клинт видит только часть его подбородка и уголок печальной улыбки. — Ты, должно быть, заметил, что все мои друзья умерли.

— О, да ладно тебе, не все…

Стив приподнимает бровь.

Клинт открывает рот, но тут же закрывает. Вот дерьмо! Он понятия не имеет, что сказать. Стив, естественно, является частью команды, но может ли он хоть кого-нибудь назвать другом? Он никогда ни с кем не общался вне миссий. Клинту приходит в голову, что он сам пересекался с ним только на совещаниях да на заданиях. Клинту становится немного стыдно.

— Гм… Что ж… Но у тебя есть Сэм, — наконец говорит он. Возможно, слишком поздно.

Стив медленно кивает.
— Да, Сэм есть… — он замолкает и начинает ковырять пальцем этикетку.

Клинту становится нехорошо. О, Боже, он на это не подписывался. Ему сейчас только всплеска чужих негативных эмоций не хватает. Он хочет встать и, извинившись, сбежать отсюда. Но потом ему в голову приходит мысль, что быть человеком, к которому тянется Капитан Америка — вообще-то — огромная честь. Небольшая часть Клинта тут же принимается, подняв вверх руки, подскакивать на месте и восторженно, как перевозбужденный третьеклассник, орать «я! это я! он выбрал меня!».

— И у тебя есть… я? — произносит Клинт и тут же жалеет, что это прозвучало несколько вопросительно.

К счастью, Стив улыбается.
— Я просто был твоим товарищем по команде.

— Ну… сейчас мы официально поделились жизненным опытом, и вместе пьем пиво. Думаю, это делает нас друзьями.

— Сэм говорит, мне нужно еще… несколько, — медленно произносит Стив, и это звучит как признание.

— А Тони?

Стив фыркает и в несколько больших глотков допивает пиво.
— О, да… Иногда я думаю, что он меня ненавидит.

Клинт открывает рот.
— Серьезно?

Стив сдвигает бейсболку и осматривается.
— Мы с Тони не друзья. Это… другое.

Ух ты!

— Ну, — говорит Клинт. — Вот сейчас мы определенно стали друзьями. Ты рассказал мне все о своей личной жизни.

— Или об ее отсутствии… — Стив грустно улыбается, а потом серьезно смотрит на Клинта. — Спасибо тебе. Для меня это очень важно.

Клинт тоже улыбается.
— Ты живо расхочешь со мной дружить, когда я надеру тебе задницу на бильярде.

— Игра, в которой рассчитывают траектории и углы… Черт побери, даже не знаю, как смогу с этим справиться, — абсолютно серьезно говорит Стив, и Клинт потрясенно хихикает.

— Я раньше не слышал, чтобы ты шутил.

— Да в последнее время что-то не до шуток. Может, стоит начать?

— Определенно, — Клинт поднимает бутылку. — За дружбу и паршивые шутки.

Стив улыбается.
— За это, — и чокается с ним бутылкой.

***

Клинта будит металлический лязг. Сзади сонно вздыхает Баки. Он наклоняется, чтобы что-то шепнуть ему на ухо, но Клинта грубо хватают за ногу и тащат из клетки.

— Нет!

Крик Баки будит его окончательно.

Нет.

У Клинта включаются инстинкты. Сразу оба — бежать и сражаться. Он подчиняется второму, вырывается из цепкой хватки и бьет охранника по горлу. Потом крутится на одной ноге и сбивает на пол второго…

Сзади кто-то кричит, и Клинта хватают за шею. Он не является противником грязных приемов, поэтому вспоминает все, чему учили его Барни и Наташа со Стивом, цепляет третьего охранника за запястье и тянет вниз. Потом бросает через плечо и с громким хрустом ломает ему руку.

Почувствовать себя победителем Клинту не удается — что-то сильно бьет его по пояснице и он падает, корчась от боли. Он дрожит и почти ничего не видит, а кто-то сверху крепко прижимает его к полу.

— Оставьте его! Айова! Клинт!

Он с трудом поворачивает голову и сквозь слезы смотрит вверх. Баки, прижимаясь к решетке, отчаянно пытается дотянуться до него. Он в ярости, и выглядит так, будто готов разнести клетку голыми руками.

Конечно, он не может этого сделать. Ему остается только смотреть, как трясущегося Клинта поднимают на ноги.

— Нет! — кричит Баки. Голос слышится будто издалека. Клинт чувствует себя как в тумане… Его забрали… На этот раз он — тот, кого ведут в медицинский блок, хотя он совсем не болен… Все кругом кричат, но Баки громче всех…

— Прекратите.

Раздается холодный, властный голос, и все на мгновение задерживают дыхание.

Клинт видит — и это происходит будто в кошмарном сне — как мимо него к клетке медленно идет офицер в сером. Смотрит на разъяренного Баки, продолжающего отчаянно вжиматься в решетку. Баки не отступает. В его взгляде такая ярость и тьма, которых Клинт еще никогда не видел.

— Отпусти его, — твердо говорит Баки. — Или я порву тебя на куски.

Офицер оценивающе осматривает его с ног до головы, и в его взгляде появляется любопытство. Клинту становится страшно.

— А у тебя есть сердце, — медленно и удивленно тянет офицер. — Это интересно…

Он кивает охранникам и машет рукой в сторону Баки.
— Возьмите и этого.

На замке щелкает блокировка. И вот тогда кричит уже Клинт…

— Нет!!!

***

Последний нож попадает в цель.

— Неплохо, — усмехается человек, стоящий у компьютерного терминала. Агент кивает и идет собирать ножи. — Еще раз.

Человек — боец СТРАЙКа. Один из лучших. Агент знает его в лицо и знает, что он куратор. Агент думает, что тот нравится ему. Он компетентен и хорошо подходит для выполнения миссий. Знает, когда взять ответственность на себя, а когда отступить и передать все в руки Агента. И он никогда не пытается набрать очки, взаимодействуя с Агентом, а это неплохой бонус.

Странно, что Гидра позволяет ему помнить нескольких человек, а лицо одного определенного так настойчиво пытается стереть.

— Хорошо, — говорит куратор. — Готов?

Он ждет, пока Агент не кивнет, и только тогда нажимает на кнопку. Агенту нравится, когда его спрашивают. Другие никогда так не делают. Агент замирает. Появляются четыре голограммы. Две синие, две красные. Через секунду из стен позади красных уже торчат ножи. В тех местах, где у людей были бы шеи.

— Слишком просто, — тянет куратор. — Кто это настраивал?

— Дуганов, — отвечает Агент, собирая ножи. — Пытался напугать новобранца.

Куратор смеется.
— Он мог бы напугать новобранца, просто проведя тебя мимо. Для этого не обязательно использовать холодное оружие. Ладно, давай попробуем эту…

На этот раз фигур девять. Четыре синих, пять красных. У Агента лишь четыре ножа, поэтому он бросает их, достает пистолет и стреляет в голографическую голову.

— Ну, это было неплохо.

— Слишком просто… — Агент пожимает плечами и идет за ножами. Когда он тянется за последним, перед глазами появляется лицо человека со светлыми волосами, который ухмыляется и дергает стрелу, застрявшую в дереве. Он до сих пор не помнит как его зовут. — Чёрт, — шипит Агент.

— Ты в порядке? — настороженно спрашивает куратор.

— Da. Ещё…

Тот нажимает на кнопки, и выплывает новый набор фигур. Затем следующий. Затем еще. И еще. Куратор вновь заговаривает с Агентом лишь через час.

— Я слышал, у техников проблемы с тобой. Какие-то навязчивые воспоминания?

Агент задумывается. Куратору не нужна эта информация. Куратор не имеет дела с его памятью, он не обработчик. Так почему он спрашивает?

— Da. А что?

Куратор пожимает плечами.
— Просто пытаюсь поддержать беседу. Забыл, насколько ты суров и молчалив.

Агент ловко вертит ножи между пальцами. Больше никто не интересовался его воспоминаниями. Все говорили только о нем самом.

— Мужчина. Блондин.

Куратор задумчиво кивает.
— Информация о нем не является необходимой?

— Нет. Но это не мешает миссиям. И я не знаю, почему это происходит.

— Должно быть, это кто-то особенный, раз ты все равно продолжаешь его помнить.

Агент берет бутылку и выпивает всю воду. Он не собирается рассказывать куратору о том, что помнит, как целовал этого мужчину. Как бежал по залитому лунным светом полю, держа того за руку. Это принадлежит ему. Но он думает, что куратор заслуживает доверия. По крайней мере, он не впадает в панику от того, что Агент кого-то помнит. Возможно, он поделится с ним информацией, если почувствует, что Агенту нечего скрывать. Своеобразное ты мне, я тебе.

— У него лук и стрелы. И он как снайпер намного лучше меня.

Куратор смеется.
— Поверю, только когда увижу сам, приятель, — говорит он и выводит следующую симуляцию.

Chapter Text

Клинт медленно приходит в себя. Ему кажется, что последние двадцать четыре часа он провел в непрекращающемся спарринге с Железным Человеком. Болит всё… Он неуверенно открывает глаза и пытается побороть тошноту, глядя на низкий бетонный потолок. Клинт чувствует, что на запястья и щиколотки что-то давит, и понимает, что лежит на спине и что обездвижен.

Блядь.

— А-а-а, Бартон. Хорошо, что вы к нам присоединились, — раздается голос, в котором слышится сильный акцент. Клинт дергается и слишком резко поворачивает голову. В глазах все плывет, и мутить начинает сильнее. — Вы долго были без сознания. Я уже начал думать, что вы недостаточно сильны для проведения процедуры. Что бы ни говорили мои люди о ваших способностях

Бой. Баки. Где Баки?

Пытаясь размеренно дышать носом, Клинт оглядывается. Комната такая же убогая и холодная, как и те, в которых он был раньше. У стен какое-то оборудование, похожее на медицинское. Рядом обладатель голоса — коротышка в очках, роющийся в ободранном портфеле.

Баки не видно. Клинт начинает паниковать. Хотя он всегда гордился своими способностями оставаться спокойным в напряженных ситуациях, и довольно неплохо пережил новость о том, что попал в сорок четвертый.

Он старается взять себя в руки и принимается дергать кистями, пытаясь освободить запястья. Коротышка замечает это и легонько похлопывает его по колену.
— У вас ничего не выйдет, капрал Бартон. Вы только навредите себе.

— Вы… — Клинт пытается продолжить, не обращая внимания на неподъемный язык. — Далековато вас от Швейцарии занесло.

Коротышка неверяще-восхищенно качает головой.
— У вас отличный слух. Совсем неплохо.

В дальнем конце комнаты открывается дверь, и заходит женщина. На ней тоже белый халат, но лицо не такое радостное как у швейцарца.

— А, Сигрид. Как раз вовремя. Не могли бы вы подготовить капрала Бартона, пожалуйста?

Она кивает, надевает перчатки и обходит стол, к которому привязан Клинт. Он следит за ней взглядом, но когда коротышка достает из портфеля несколько пузырьков и шприцев, поворачивает голову к нему.

Ну, все было плохо, и с каждой минутой становилось все хуже.

— Это палата в госпитале? Эй!

Он дергается, чувствуя прикосновение чего-то холодного. Женщина с каменным лицом протирает его руку с внутренней стороны.

— Нет, это медицинский кабинет, капрал Бартон, — отвечает мужчина. — Палата в госпитале… ну, скажем так, зарезервирована, для тех, кому удается покинуть этот кабинет.

Он смеется над собственной шуткой, и у Клинта бегут по телу мурашки. Человек выглядит невзрачным и скучным и напоминает библиотекаря или кто-то в этом духе, но Клинт понимает, что находится в компании очень, очень опасного человека.

— Мой друг уже в зарезервированной палате? Или вы отправили его обратно?

— А-а-а, ваш друг… — медленно произносит коротышка, акцентируясь на слове «друг». Клинту хочется выстрелить ему в морду. — Сержант Барнс. Вы, кажется, были крайне огорчены расставанием. Было интересно услышать об этом. Печально, что я столько пропустил.

 — Где он? Что вы с ним сделали?

— То же, что и с вами. Ну… за исключением кляпа. Он слишком много ругается. Я нахожу это неприятным.

— Отпустите его. У вас есть я, пусть он…

Коротышка смеется.
— О, нет. Вам нечего мне предложить, — говорит он, набирая жидкость в шприц и постукивая двумя пальцами по руке Клинта. Он пытается вывернуться, но ремни слишком крепкие, и, черт побери, тут нет ни Стива, ни Нат, ни Тони, которые могли бы прийти к нему на помощь. Боже, близнецы… Он отказывался думать о них, а теперь становится слишком поздно.

Игла прокалывает кожу, и Клинт начинает дергаться сильнее. Изнутри поднимается ярость.
— Иди нахуй, — рычит он. — Я все равно выберусь и выстрелю в твою жирную швейцарскую рожу…

— Сигрид, будьте любезны, — вздыхает коротышка, но становится гораздо менее веселым. Клинт открывает рот, чтобы продолжить, но на лицо опускается пластиковая маска, закрывая рот и нос.

— Пошли вы… — задыхается Клинт, слыша шипение газа. — Пошли вы нахер, леди.

Веки тяжелеют, конечности не желают сотрудничать, и Клинт теряет сознание.

***

После семидесяти двух часов, проведенных в гребаном медицинском кабинете, Клинт приходит к выводу, что Гидра действительно сборище уродов. Его колют, ворочают, осматривают и переосматривают так, что прошлые медосмотры в ЩИТе кажутся ему невинными процедурами в спа-салоне. Клинт думает и никак не может решить, что из всего этого самое отстойное: когда у него находят и отбирают слуховые аппараты, или когда он лежит на спине, его тошнит, и он чуть не задыхается.

Ага, плохо всё…

Но Клинт не сдается. Он решительно цепляется за жизнь и здравомыслие, используя всю имеющуюся у него силу воли, которую ему не приходилось использовать с самого детства. Он как мантру повторяет про себя слова Баки про их жизнь в Бруклине, и это помогает ему держаться. Он закрывает глаза и пытается представить, как будет выглядеть их дом и на что будет похожа мирная послевоенная жизнь.

Он выберется из всего этого живым и заберет Баки с собой.

***

Снаружи что-то грохочет. Как будто мимо проносятся тяжелые машины. Клинт почти не слышит этого, но ощущает глухое жужжание в груди. Стол, к которому он привязан, дрожит.

Клинт медленно открывает глаза. Он понятия не имеет, который сейчас час или какое сегодня число, но абсолютно уверен, что, если эта женщина опять сунется к нему со своими пузырьками и иголками, он обязательно укусит ее еще раз.

В комнате никого. И ничего. Ни сумасшедших ученых и их безумных помощников, ни медицинского оборудования. Лишь тишина и странно зловещее оранжевое сияние, видимое сквозь высокие окна. Оно выглядит как пожар. Эх… Скорее всего, это не очень хорошо. Клинт не может пошевелиться, и если это действительно огонь, то у него, похоже, большие проблемы.

Клинт вздыхает и снова закрывает свои несчастные глаза.
— Бруклин, — бормочет он. — Квартира на верхнем этаже. Вокруг полно друзей. Бар через дорогу. Ты будешь покупать Баки выпивку, — выдыхает он, чувствуя себя как будто под водой. — Бруклин, — настойчиво повторяет он, пытаясь не отключаться. — Квартира на верхнем этаже. Вокруг полно друзей. Бар через дорогу. Ты будешь…

Подождите…

Он открывает глаза и максимально далеко поворачивает голову, чтобы рассмотреть оранжевые всполохи. Это точно огонь. Все горит. Если это так, значит ли это, что они спасены?

— Эй… — пытается закричать он. Выходит лишь хриплое карканье. Клинт прочищает горло и облизывает сухие губы. — Эй… Меня кто-нибудь слышит? Баки?

Ничего. Он матерится и пытается освободить руки. Сил практически нет. Он разочарованно стонет.
— Эй, кто-нибудь! Вытащите меня отсюда! Я думал, армия — это «никогда не бросаем своих» и все такое!

Вдалеке раздается звон разбитого стекла. Клинт не уверен, но звучит очень похоже.

Распахиваются двойные двери, и Клинт вздрагивает. Сердце замирает и оказывается по соседству с кадыком, и на целых четыре секунды — пока до него не доходит, что именно происходит — Клинта затапливает такой паникой, какую он не испытывал никогда в своей долбаной жизни.

— Айова!

Баки. Сердце возобновляет работу в положенном месте, и Клинт видит, как к нему приближается хромающий и покачивающийся Баки. Выглядит он жутко. Кожа серо-желтая, и он почти весь покрыт засохшей кровью и грязью. И качает его так, что, скорее всего, он упал бы, если бы на него дыхнули посильнее. Несмотря на все это, у него горят глаза, он живой, и он здесь.

— Рыцарь в сияющих доспехах? — слабо улыбается Клинт. — Баки, я не слышу…

— Не совсем, — усмехается тот, дергая кожаные манжеты вокруг запястий Клинта, и, отвернувшись, кричит что-то кому-то, кого Клинт не видит…

Так, ладно… Вот теперь Клинт совсем не уверен, что его многострадальное сердце выдержит. Потому что в ответ на крик Баки у него из-за плеча появляется очень знакомое и почти такое же грязное лицо. Выглядит оно не слишком впечатленным.

— Давай, мы должны идти!

Стив. Капитан Америка. Он такой же. И совсем другой. Волосы длиннее. Глаза светлее и как-то ярче. Это тот Стив, которым он был до всего того дерьма, что тяжким грузом повисло у него на плечах.

— Без него — ни за что, — мотает головой Баки и что-то долго говорит Стиву. Монолог заканчивается громким «придурок».

Стив ворчит что-то, похожее на «я проделал весь этот путь, чтобы спасти тебя, и вот, что я получаю в благодарность», отталкивает Баки и легко срывает ремни с рук и ног Клинта.
— Давай, приятель, вставай.

Он поднимает Клинта на ноги, а Баки протягивает ему слуховые аппараты.
— Мой лук, — хрипит Клинт, вставляя их в уши. И тут же жалеет об этом — на него обрушивается какофония звуков. Грохот, крики, выстрелы и что-то, напоминающее далекие взрывы.

— Давай, — говорит Баки, неловко поглаживая Клинта по плечу трясущимися руками. — Ты в порядке? Пожалуйста, скажи, что ты в порядке.

— Я в порядке, — кивает Клинт и берет его лицо в ладони. — Боже, на кого ты похож… В гроб краше кладут.

— Заткнись. Я думал, ты умер.

— Баки! Я сейчас возьму тебя на руки и понесу, — встревает Стив. Баки оборачивается и сверлит его хмурым взглядом. Вернее, сначала он начинает сверлить хмурым взглядом его грудь, а уж потом поднимает голову выше — к лицу.

— Поднимешь меня, и это будет последнее, что ты сделаешь в этой жизни, Роджерс, — говорит он, но весь драматизм заявления теряется в грохоте оглушительного взрыва, который сотрясает бетонный пол у них под ногами и отбрасывает их к стене. Стив приходит в себя первым и начинает озираться.
— Сюда. Давайте.

Баки тупо кивает и неуверенно отталкивается от стены. Стив обнимает его за плечи, и он позволяет себе помочь, выдав в качестве протеста всего пару слов. Клинт цепляется за его запястье и прижимается к другому боку.

— Я, кстати, Клинт… — говорит он Стиву, и это кажется ему таким странным. Он знает Стива. Он жил и работал с ним целый год, а теперь представляется как совершенно незнакомый человек.

— Приятно познакомиться, Клинт. А я… Капитан Америка.

— Ну ладно, Капитан Америка, — выдыхает Клинт. — Выводи нас отсюда.

***

Оказывается, что даже без слуховых аппаратов Клинт недостаточно глух, чтобы не услышать одного довольно замученного суперсолдата, решившего постучать к нему в дверь ранним утром следующего дня. Мало того, стук настолько громкий, что будит Клинта и заставляет того скатиться с кровати на пол. Стонущего и запутавшегося в одеялах.

— ДЖАРВИС, впусти.

Он не слышит ответа, но через десять секунд кто-то сильный поднимает его с пола и бесцеремонно бросает на постель. Клинту с трудом удается сесть, а потом кто-то срывает с него одеяло, и он оказывается нос к носу с крайне ошарашенным Стивом.

— Мир в жопе? — щурясь, уточняет Клинт. — Давай лук…

— Я спас тебя! — кричит Стив, стоя на коленях перед Клинтом. — Тебя и Баки! В сорок четвертом, после Аззано…

Клинт по-совиному моргает, а потом в голове проясняется и он чувствует такое облегчение, что навзничь падает на кровать.

— Боже, тот я не умер.

— Знаю, я был там!

Клинт снова садится.
— О, чувак, у тебя тоже появляются воспоминания?

— Мне надо было прийти раньше, Клинт. Прости, мне так жаль… Я забыл, насколько ужасным было то место… И то состояние, в котором вы оба находились… И он не хотел уходить без тебя, а я понятия не имел, кем ты был…

— Эй… стой… Слишком рано для паники. До паники полагается кофе.

— Ты выглядел ужасно, — Стив смотрит на него влажными глазами. — Ненавижу Гидру.

Клинт вздыхает и делает единственное, что приходит ему в голову — обнимает Стива. Тот сначала напрягается, но потом расслабляется, прижимается к Клинту и обнимает в ответ так крепко, что Клинт начинает переживать за целостность своих ребер.

Когда Стив отстраняется, Клинт видит, что у него красные глаза. Дорожки от слез отчетливо виднеются на щеках. Он шмыгает носом, вытирает его пальцами, встает и тяжело садится на край кровати рядом с Клинтом.

— Э-э-э… Ты протекаешь, — чувствуя себя неловко, произносит тот.

Стив кивает и пытается улыбнуться. Но слезы продолжают течь. Клинт обнимает его за плечи.
— Черт, мне так жаль…

— Просто я скучаю по нему, — говорит Стив. — Так сильно.

— Ага, — Клинт с трудом сглатывает. — Я тоже.

Стив, опустив голову, продолжает плакать. Клинт сжимает зубы и часто моргает. Он чувствует себя беспомощным и бесполезным. Потом наклоняется к Стиву и прижимается виском к его спине. Горе от потери Баки настолько реально, что почти физически давит на них. Клинт знал его всего несколько недель, Стив же — всю жизнь.

— Прости, — выдыхает Клинт, ощущая под щекой мягкий хлопок футболки. — За то, что из-за меня тебе приходится переживать все это снова.

Стив вздыхает. Клинт чувствует, как поднимается и опускается его спина. Потом под ухом начинает глухо гудеть, и Клинт понимает, что Стив что-то говорит. Он выпрямляется и показывает на уши.

— Я сказал… ты не вернешь его. Не думаю, что это можно исправить.

Клинт кивает. Стив откашливается и вытирает лицо ладонью.
— Это так странно, — говорит он. — Я помню и то, как это было раньше, и то, что произошло вчера. Как будто две версии одного события.

— Я не… — начинает Клинт. — Ну, конечно, для тебя ведь не все является новым… Черт.

— Все нормально. Я… я разберусь с этим.

— Конечно, разберешься. Теперь у тебя есть я, Сэм, Тони, Тор… Да все…

Стив трет ладонь большим пальцем.
— Не просто думать о новой команде, когда видишь во сне старую.

Клинт морщится и озадаченно трет лоб. Тут ему не обойтись без Сэма. Или без Тони… Он встает, идет за аппаратами, вставляет их и возвращается к Стиву, который продолжает гипнотизировать ковер.

Клинт подталкивает ногой его колено.
— Можно думать об обеих. Совсем не обязательно выбирать одну.

— Это сложно…

— Ну я-то теперь в обеих, и буду думать и о той, и о другой. А ты застрял со мной, так что придется и тебе.

Стив поднимает на него взгляд и улыбается.
— Спасибо, Клинт. Прости, я не собирался будить тебя в шесть утра, чтобы порыдать на твоей груди.

— Ничего, обращайся, — зевает Клинт. — Но если ты сможешь контролировать свое эмоциональное состояние и срываться где-то в промежутке между девятью утра и одиннадцатью вечера, то будет совсем замечательно.

— Придурок, — говорит Стив, но звучит это почти нежно.

— Я встречался с твоими друзьями, помнишь? У тебя, по-видимому, такой типаж.

Стив тихо смеется.
— Никак не могу прийти в себя. Он так отчаянно искал тебя… Никогда не видел его таким.

— Мы связаны. Прости?

— Не извиняйся. У меня годы воспоминаний о Баки. Это хорошо, что о нем будет помнить кто-то еще… Я рад, что он тебе тоже нравится.

Клинт начинает думать о поцелуях и об… остальном, и у него краснеют щеки. Клинт очень надеется, что Стив, черт побери, этого не заметит.
— Ага. Он самый… он великолепен.

— Великолепен, — рассеянно повторяет Стив, к счастью, слишком увлеченный своими мыслями, чтобы заметить, что Клинту становится совсем неловко. Ну, сильнее, чем обычно. — Эй, я могу спросить… Да ладно, не важно.

— Что? Спрашивай. Я всегда могу ответить «нет». Если мне, конечно, позволено. Или говорить «нет» Капитану Америка неконституционно?

— Ну, я собираюсь спросить тебя как Стив Роджерс… Ты не мог бы составить мне компанию? — нерешительно говорит он. — Вздремнул бы у меня на диване, а я… нет… забудь. Я справлюсь.

— Нет, я могу, — Клинт несколько раз быстро кивает. — Честно. Я не против. Я только что пережил неделю пыток «а-ля Гидра», так что совсем не возражаю иметь рядом друга.

Стив облегченно вздыхает.

— Давай. Тебе совсем не нужно проходить через это в одиночку, — говорит Клинт, подталкивая ногу Стива своей. — Я знаю, что ты можешь. Что у тебя эго и все такое… но ты не обязан.

Стив смеется.
— Я начинаю понимать, почему вы с Баки поладили, — он встает и потягивается. — Кофе?

Клинт показывает ему большой палец и направляется к двери.
— Ага. Кофе.

***

— Кто-нибудь. Кто-нибудь, дайте мне чертову сигарету.

Баки останавливается и, наклонившись, упирается руками в колени. Он тяжело дышит, по виску бежит струйка пота, и Клинт начинает волноваться, что Баки либо стошнит, либо он рухнет прямо здесь. Сам Клинт чувствует себя тоже довольно хреново, но Баки точно хуже.

— Курить, — жалобно стонет он и, не глядя, протягивает руку. Солдаты, идущие вместе с ними, воспринимают остановку Баки как знак официального привала. Они бросают оружие и рюкзаки на землю и усаживаются, облокачиваясь на деревья.

— Куда тебе курить сейчас? Ты еле жив, — говорит Стив, оглядываясь по сторонам и продолжая поддерживать его за плечи. — Нам нужно идти.

— Иди ты нахер. Вместе со своей ходьбой, — выдавливает Баки. — Я сейчас в обморок упаду, так что отвали.

— Да ладно тебе, все в порядке, — бодро говорит Клинт и замолкает. — Правда ведь?

— О, да… Все просто отлично… Я чуть не сдох, пока надо мной проводили эти блядские эксперименты, потом было море огня и взрывы, а потом мужик стянул со своей гребаной головы свое гребаное лицо. Господи, да где же Сноуден… У него точно должны быть эти чертовы сигареты.

Стив смотрит на Клинта, стоящего у Баки за плечом. У него одновременно и удивленный, и взволнованный взгляд, и он сильно отличается от тех взглядов, которые Клинт видел у Стива в будущем. Тот Стив, скорее всего, просто разозлился бы.
— Может, сядешь, — говорит он, слегка морщась.

— А может, ты, блядь, должен быть дома! — кричит Баки, разворачиваясь и тыкая пальцем ему в лицо. Стив пытается его успокоить, но Баки злится еще больше. — Не смей меня затыкать, кусок дерьма, тебя вообще не должно тут быть!

Стив пятится назад, выглядя испуганным и обиженным.
— Если бы твоя мама слышала это, Бак, то схватилась бы за ремень!

— Да пошел ты! — кричит Баки, резко толкая Стива в грудь. — Клянусь Богом, если бы ты вдруг не стал суперменом, я бы тебе врезал!

— Я, это все еще я…

— Чушь собачья! В тебе было пять футов, и весил ты девяносто фунтов после лучшего обеда на День Благодарения! — продолжает кричать Баки, потом еще раз толкает его в грудь, разворачивается и уходит. — Дуган! Лучше бы тебе спрятать парочку гребаных «Лаки Страйк» у себя в усах!

Стив не идет за ним. Он стоит, открыв рот, и провожает взглядом его спину, скрывающуюся в толпе. Несколько солдат удивленно смотрят на Стива, явно не понимая, в чем проблема. И пытаются не смеяться, слушая, как Капитана Америка отчитывают словно непослушного ребенка.

— Гм, — говорит Стив, проводя ладонью по волосам. — Я раньше был меньше… Не думал, что он разозлится.

Клинт улыбается.
— Да, он рассказывал о тебе. Ты тот друг с хлипким моторчиком, что остался дома, получив 4 °F?

Стив кивает и смотрит на себя.
— Доктора… исправили меня, — говорит он, и это, вероятно, самое большое преуменьшение, которое Клинт когда-либо слышал. — Почему он так рассердился? Мне больше не грозит умереть от воспаления легких, так в чем же дело? Обычно он совсем не такой…

— У нас был очень тяжелый день. А до этого было еще несколько таких же долгих и тяжелых дней.

Стив выдыхает и опускает плечи. Потом поднимает руку и снова зачесывает волосы назад. Этот его бессознательный жест уже начинает сводить Клинта с ума. У Кэпа будущего были короткие, послушные волосы, черт побери. Никакого этого дерьма из сороковых.

— Кэп?

Клинт со Стивом оборачиваются и оказываются лицом к лицу с молодым растерянным солдатом. Американским десантником, судя по знакам отличия. Смущение усиливается, когда он упирается взглядом в букву «А» на потрепанном синем шлеме, а потом переводит его вниз — на некогда красные, ставшие теперь черно-коричневыми, сапоги.

— Э-э-э… Ребята говорят, что у вас высокое звание, так что… что нам делать с танком? И с оружием? И с людьми?

Стив задумывается. Потом смотрит по сторонам, как будто пытаясь отыскать кого-то званием повыше, но никого не находит. По тому, как он поднимает подбородок, Клинт догадывается, что сейчас прозвучит нечто похожее на «давайте уже покончим с этим дерьмом». В его времени Стив частенько говорит таким тоном с Тони, Пьетро, да и с самим Клинтом тоже.

— Среди десантников есть лейтенанты?

— Может быть. Я не знаю.

— Хорошо. Обойди всех и приведи ко мне капитанов, лейтенантов, сержантов, командиров взвода. У тебя десять минут.

Парень с явным облегчением кивает.
— Есть, сэр.

— Ты можешь мне помочь? — спрашивает Стив у Клинта, глядя на уходящего десантника. — Найди Баки, пожалуйста.

Клинт кивает.
 — Сэр, есть, сэр.

***

Клинт находит Баки сидящим под огромным старым дубом. Ему все-таки удалось достать сигарету, которая теперь дымится у него в пальцах.

Он не поднимает голову, когда Клинт, стиснув зубы от боли в протестующих мышцах, опускается рядом. Он прислоняется спиной к дереву и закрывает глаза, пытаясь осознать происходящее.

— Значит, мы живы, — говорит Баки. — Не думал, что сможем выбраться.

— Ага, — Клинт рассеянно кивает и гладит Баки по затылку. Баки вздыхает, на секунду прижимается к его руке, но потом быстро отстраняется. Клинт вздрагивает и резко убирает ладонь.

— Нас могут увидеть, — озираясь, бормочет Баки.

Клинт думает о тех, кто видел, как они спали в клетках. Они могли рассказать что-то Стиву, а тот мог сказать что-то Баки… Клинт кивает и опускает руку. Баки еще раз оглядывается, потом переплетает свои пальцы с его и прячет их руки между ними, скрывая от чужих глаз.

— Он был маленьким, — тихо говорит Баки, проводя свободной ладонью по лицу. — И моим лучшим другом. И он всегда… я был нужен ему. Мы притворялись, что это не так, но оба знали это. А сейчас…

У Клинта разбивается сердце. Стив из будущего так сильно скучал по Баки. Так сильно любил его.
— Стив не перестанет нуждаться в тебе только потому, что стал больше. Поверь мне.

Баки разочарованно хмыкает.
— Ему больше не нужно, чтобы я за ним присматривал.

— Конечно, нужно. Просто теперь тебе не нужно заканчивать за него драки.

Баки не улыбается. Клинт подталкивает его локтем.
— Может, если о Стиве теперь не надо так много заботиться, ты сможешь уделить немного времени мне? Я все еще могу получить пинок под зад.

Баки фыркает.
— Заткнись, я видел, как ты сражаешься, — он вздыхает, но чуть расслабляется и поворачивается к Клинту. — С тобой все в порядке? Что они с тобой делали?

Клинт пожимает плечами и смотрит на свои колени.
— Какие-то уколы. Много.

Он поднимает свободную руку и протягивает ее к Баки. Тот, чуть помедлив, поднимает рукав и тихо вздыхает, глядя на посиневшее предплечье.
— Мне тоже, — хмуро говорит Баки, легонько проводя пальцем по синякам. — Как ты думаешь, что это? Я вроде ничего не чувствую… Точнее, я чувствую себя дерьмово, но ничего такого… особенного.

— И я. Придется подождать, чтобы узнать хоть что-то.

Баки кивает.
— Не хочу говорить Стиву. Ему об этом знать ни к чему.

— Согласен, — кивает Клинт, глядя, как Баки опускает его рукав и цепляется за запястье.

— И ему ни к чему знать о… — начинает Баки и замолкает.

Клинт вздыхает и думает о Нью-Йорке будущего, в котором мог бы любить, целовать и дотрагиваться до Баки не оглядываясь по сторонам.

— Тебе, конечно, все равно, но…

— Я знаю, — прерывает его Клинт, грустно улыбаясь. — Я понял.

Они сидят в тишине. Клинт не настолько близко к Баки, чтобы слышать его дыхание, но он видит, как поднимается и опускается его грудь, чувствует его пальцы на своей коже, и ему достаточно. Воздух становится теплее. Солнце поднимается выше. Да, Клинту определенно больше нравится сидеть тут на земле, чем быть запертым в той клетке.

Несколько минут — а может, часов — спустя, Баки тяжело вздыхает и, повернув лицо к Клинту, бьется лбом о его плечо.
— Не могу поверить, что мы выбрались.

— Не думай об этом. Выбрались, и это главное…

— Бак?

Раздается нерешительный голос, и Баки разжимает руки и быстро садится. Но тут же расслабляется, понимая, кто это.
— Нет. Я все еще злюсь на тебя, — многозначительно говорит он и даже не пытается встать.

Стив останавливается в нескольких футах и выглядит как провинившийся щенок.
— Я… я должен был сделать это, Бак. Они давали мне шанс. И смотри, я здоров, и это все еще я.

Баки вздыхает.
— Нет, не ты. Ты не посоветовал бы мне смириться с этим.

— Ну, может, я веду себя хорошо, потому что подумал, что ты умер, — говорит Стив. — Ты напугал меня, Бак.

Баки вздыхает и протягивает ему руку. Стив подходит, поднимает его на ноги и крепко обнимает. Баки прижимается к нему, продолжая свирепо сверкать глазами. Потом он что-то шепчет, и Стив, немного отстранившись, смеется и хлопает его по щеке.

— Я все еще могу отправить тебя в нокаут, — говорит Баки. — Супермен ты или нет. Я велел тебе не делать глупостей, тупица.

Стив снова обнимает его. Баки сопротивляется, но потом сдается и бьет его по макушке, глядя на Клинта с нежной, но раздраженной улыбкой.
— Сказал ему, что он болван. Я прав?

— Ага, прав, — кивает Клинт, вставая. — Ты ужасно выбираешь друзей.

Баки улыбается, продолжая гладить Стива по голове.
— Как будто я этого не знаю.

***

Помощь Клинта становится довольно регулярной вещью. От него требуется просто сидеть со Стивом, пока тот рисует, занимается документами или размышляет. Пару раз они выбираются выпить пива. Клинт говорит о нынешней команде и слушает о прошлой. Хотя Стив мало что о ней рассказывает.
— Спойлеры, — криво улыбаясь, говорит ублюдок, и Клинт бросает в него крышку от бутылки, которую тот предсказуемо ловит.

Также происходит один мучительный разговор, в котором Стив прямо просит Клинта не облажаться и сделать все возможное, чтобы спасти Баки. Когда Клинт напоминает, что у него нет возможности общаться с тем собой и как-то влиять на него, Стив плачет. Но на этот раз Клинту этого не показывает.

Несмотря на это, он, кажется, справляется. В основном. Клинт немного волнуется, что постоянно появляющиеся новые воспоминания о пребывании Стива с Коммандос спровоцируют его замкнуться и приведут к депрессии, но, похоже, этого не происходит. Чуть позже Клинт узнает, что у Стива случается захватывающий спор с Сэмом по поводу терапии. Сердитый Стив покидает башню, а Сэм с шестью бутылками пива присоединяется к Клинту на крыше.
— Вообще-то, на этот раз он меня даже не послал, так что это прогресс, — говорит довольный Уилсон.

Через несколько дней после диалога о терапии всё вроде успокаивается. Все оказываются на кухне одновременно, и во время шумного завтрака Стив возвращается с пробежки и после небольшой заминки присоединяется к ним.

— Ты в порядке? — спрашивает Клинт, пережевывая и быстро глотая хлопья.

Стив медленно кивает.
— Не думал, что это случится, — честно отвечает он. — Но… да.

Он печально улыбается Клинту, а тот кивает и хлопает его по плечу. Стив тяжело вздыхает, улыбаясь более радостно и широко, берет у Ванды кружку с кофе и благодарит ее на соковийском. Это заставляет Ванду улыбнуться в ответ. Черт, Стив действительно милый, когда не грустный и не раздраженный.

— Вот и хорошо, — весело говорит Сэм. — Давайте тогда завтракать, — продолжает он, делая глоток кофе и откидываясь на спинку стула. — Хотя я должен узнать почему… Почему из всех людей в мире для общения ты выбрал именно эту трагедию. Я знаю, как это бывает, но… чувак, нужно хоть немного уважать себя.

Стив удивленно поднимает бровь и переводит сочувственный взгляд на Клинта. Что приятно.
— Он не так уж плох…

— Так, Кэп… — перебивает его Сэм и показывает пальцем на Клинта. — Я с ним разговариваю.

Клинт давится хлопьями, а Сэм улыбается так широко, что это может навредить его щекам.
— Ладно, смейтесь, — добродушно вздыхает Стив, и это тоже что-то новенькое. Стив, не возражающий против подколок, немного шокирует, и Клинт надеется, что это начало… чего-то. Потому что знает, что у Стива есть чувство юмора. Он слышал. И оно реально, черт побери. — Да, у меня два друга, довольны. Кто ставил на двоих? Поздравляю…

Сэм громко смеется, блестя глазами.
— На меня не смотри. Я надеялся хотя бы на четверых.

— Ну… меня пригласили на сходку СТРАЙКа. И если там хотя бы двое из восьми не будут вести себя как полные придурки, у меня все будет нормально.

— Эй, эй, СТРАЙК? — уточняет Сэм. — Рамлоу с командой?

— Они самые, — Стив пожимает плечами. — Рамлоу классный. Я был с ним на нескольких миссиях, так что теперь вполне могу сходить и выпить пива.

— Да, конечно… но СТРАЙК… — Сэм неверяще качает головой и присвистывает. — Это жестокая толпа.

Стив недоверчиво улыбается.
— Что? Да ладно…

— Они нормальные, — говорит Клинт. — Это как братство, но с большим количеством оружия. Перебор с маскулинностью, конечно. И носят только черное и сильно темно-серое, но…

— И в СТРАЙК все такие?

— Ага.

— Ну, тогда я пойду в бар с каппа-сигма СТРАЙКом, — говорит Стив. — Что плохого может случиться?

Сэм стонет.
— Не говори так. Каждый раз, когда ты так говоришь, что-нибудь происходит.

— Расслабься, — Стив улыбается и хлопает его по плечу.

— Не могу поверить, что это слово просочилось сквозь твои зубы, — говорит Сэм, а Стив смотрит на Клинта и улыбается чуть шире.

— Стив у нас теперь шутит, — сообщает Клинт. — Спасайся, кто может…

— Думаю, переживем, — ухмыляется Сэм, и Клинт видит, что Стив сейчас по-настоящему счастлив. Как Сэму удавалось так долго терпеть Роджерса, Клинт понятия не имеет. Может, он мазохист. Или — Клинт мысленно поправляет себя — просто понимает Стива чуть больше, чем все остальные.

Хотя, учитывая недавние события, сейчас именно Клинт понимает его лучше всех.

— Доброе утро, Мстители.

Кстати, о людях, которые терпят Стива… Клинт поднимает взгляд — на кухню заходит Тони. Конечно, он направляется прямо к Стиву, встает рядом и небрежно пристраивает локоть на его широкое плечо. Это нормально. А вот то, что Стив смотрит на Клинта, а когда встречается с ним взглядом, выгибает бровь и закатывает глаза — нормально не очень…

Клинт прячет улыбку за кружкой кофе. Стив делает то же самое.

— Итак, ЩИТ узнал о том, что случилось, — произносит Тони и тянется к кофе Стива. Тот молча отдает и терпеливо ждет, когда Тони вернет его обратно. Да, думает Клинт, они делятся кофеином. Должно быть, это любовь.

— Как? — спрашивает Сэм.

— У нас проблемы? — подает голос Пьетро, глядя на Ванду и инстинктивно делая к ней шаг.

— Нет, у тебя все в порядке, — отвечает Тони, махая на него рукой. — Помните ту рыбу в Мичигане? Я был прав, она из будущего. Проделки Камня Времени. Который, очевидно, поиграл не только с динозаврами и Хоукаем. Вся фишка в том, что, поскольку это Камень Времени, мы не знаем, когда и как его шутки отразятся на настоящем. Так что, вполне возможно, что завтра мы на своем пороге увидим парочку пещерных людей… Но есть и хорошая новость. ЩИТ, благодаря Эрику Селвигу, наконец-то выяснил, что вызвало все эти аномалии. Он уловил нарушение потока времени в сорок четвертом, но когда Тор пришел, чтобы поправить это, ЩИТ уже наложил на него свои лапы. Тор попытался умиротворить ЩИТ своей удивительной божественной аурой, и в итоге сумел заключить с ними сделку — Селвигу от нашего имени разрешено продолжать исследования с помощью этой причудливой ЩИТ-технологии, но за это Тору пришлось рассказать им о двойнике Хоукая.

— Класс, — тянет Клинт. — И что, теперь ЩИТ захочет меня исследовать?

— Ага… — Тони щелкает пальцами. — Кстати, Сельвиг уже просил уточнить время.

Клинт стонет и несколько раз бьется лбом о полированную столешницу. Кто-то мягко похлопывает его по затылку. Скорее всего, Сэм.

— Нам нужно вмешаться? — серьезно спрашивает Стив. Настолько серьезно, что Клинт поднимает голову, чтобы проверить, не вернулся ли Хмурый Взгляд.

— Нет, — Тони мотает головой. — Они просто проведут несколько «не беспокойтесь о том, что Хоукай сумел сделать, вселенная в безопасности» встреч. Все в порядке, — продолжает он, глядя на Клинта. — Каждый вторник у них происходят такие заседания из-за меня.

— Ты должен простить парня за то, что он, вероятно, не сильно обнадежен, — качает головой Сэм.

— Да все нормально, — продолжает настаивать Тони, глядя на Клинта. — Если тебя не сильно напрягает то, что у тебя в голове крутится история жизни Хоукая номер два.

— Если Стив справится, то и я справлюсь, — пожимает плечами Клинт.

— Мы продолжаем искать возможность закрыть эту связь, — медленно говорит Ванда, глядя на Клинта. Стив рядом с ним вздрагивает. — Осталось совсем немного. Скоро они перестанут это чувствовать.

— Ну, это уже кое-что, — кивает Тони. — Правда ведь?

Прежде чем наступает время, когда Стив с Клинтом вынуждены были бы что-то ответить, раздаются звонки шести телефонов, а затем коллективный стон завтракающих.

— Да ладно, выше нос, — говорит Стив, доставая мобильный. — Всем одеваться.

— Спасительный звонок, — бормочет Клинт, сползая со стула и глядя, как облегченно улыбается отворачивающийся Стив.

***

— Тренинг отменяется.

Агент хмурится. Поворачивается и смотрит на взволнованного хендлера, входящего в комнату. Рация у него на бедре начинает пищать, и из динамиков раздается: — Восемь, четыре, два… Хендлер нетерпеливо нажимает на кнопку и рация замолкает.

— Почему?

— Миссия, — отвечает Дэвис.

Агент знает его. И не любит. Он резкий и постоянно на взводе. Но зато часто говорит больше, чем остальные. Это полезно. Если Агент хочет знать не только то, что ему технически позволено.

Дэвис идет к компьютерному терминалу и вводит код.
— Включается режим ожидания. Возможно, тебя вызовут. Если нет — заморозят.

Агент кивает. «Заморозят» вызывает некоторое раздражение, которое никак нельзя показывать.

— Что-то вроде импровизированного обхода Нью-Йорка, — говорит Дэвис скорее себе, чем Агенту. У него будут большие проблемы из-за того, что он так небрежно относится к информации. — Это точно прихватит их за задницы. Миссия восьмого уровня без предварительной подготовки…

Агент хмурится.
— Восьмого? Почему они собираются драться с угрозой восьмого уровня без меня?

Дэвис раздраженно вздыхает, продолжая смотреть на экран. Потом сворачивает окно запуска криогенератора, но совсем его не закрывает.
— Я же сказал, что тебя, возможно, вызовут.

— Так почему не взяли сразу?

— Потому что это… — начинает Дэвис, а затем, опомнившись, подозрительно смотрит на него. — А что сегодня с третьей степенью?

— Мне разрешено спрашивать, — отвечает Агент. — Если я думаю, что миссия поставлена под угрозу…

— Но это не твоя миссия, — мгновенно отвечает Дэвис. — Тебя еще не отправили на нее, поэтому ты знаешь, что спрашивать нельзя.

Агент морщится. Он не удовлетворен.
— Не для протокола… Почему это восьмой уровень?

— Нет, — морщась, отвечает Дэвис. — В прошлый раз, когда кто-то сказал тебе что-то «не для протокола», ты исчез в Бухаресте, и нам пришлось искать и забирать тебя. На этот раз не пройдет.

— Если это восьмой уровень, то шансы на то, что куратор или кто-то еще все же вызовет меня очень высоки, — говорит Агент. — И вы уже сообщили мне, куда именно они едут. Этого достаточно для того, чтобы доставить вам неприятности.

— Ты мне угрожаешь? Этого достаточно для того, чтобы я вызвал техников и велел им обнулить тебя.

— Техники не могут сейчас стереть мне память, и вы это знаете, — говорит Агент. — И нет, я вам не угрожаю. Я просто сообщаю, что сейчас нет никакого способа заставить меня забыть то, что вы рассказали.

Дэвис яростно вскидывается.
— Хорошо, — шипит он. — Но если хоть кто-нибудь узнает о том, что я тебе сказал, я сделаю все возможное, чтобы твою память уничтожили окончательно. Ты даже не вспомнишь, как подтирать собственный зад. Тут не только у тебя есть рычаги давления.

— Договорились, — кивает Агент. — Так почему меня не взяли сразу?

— Потому что это очень важная миссия. Все может происходить на виду, в слишком людных местах, — отвечает Дэвис, и это имеет смысл. Даже если объект является целью восьмого уровня, он может не стоит того, чтобы из-за него засвечивать Агента.

— И кто это?

— Мститель. Хоукай. Он влез во что-то, во что не должен был влазить. И это потенциально ставит под угрозу нашу крупную техническую операцию.

— Озарение… — произносит Агент, и хендлер озабоченно морщится.

— Ты не должен об этом знать.

— А я и не знаю. Мне просто знакомо имя. Которое вы мне не назвали, — добавляет Агент, чтобы успокоить Дэвиса. Тот выглядит так, будто думает все же вызвать техников и запугать их до такой степени, чтобы они все-таки обнулили его. Несмотря ни на что. — Хоукай, — тихо повторяет он, как будто пробуя слово на вкус. В голове начинает покалывать, как-будто невидимый крючок цепляется за мысли и чувства.

— Да уж. Не знаю, как он может скомпрометировать Озарение, но, очевидно, может. Он хитрый ублюдок. Несмотря на то, что всего лишь человек. Бегает повсюду с луком и стрелами как какой-то Робин Гуд…

Он замолкает, услышав болезненный вздох. Агент разворачивается и хватает его за шею. Потом наклоняется к лицу Дэвиса так близко, что почти касается своим носом его.
— Что ты сказал?

Хендлер дергает рукой. Агент отталкивает его ладонь от рации на бедре. Потом ломает ее и выдергивает наушник.
— Что. Ты. Сказал.

— Отпусти, — хрипит Дэвис, пытаясь отодрать от горла металлические пальцы. Как будто это возможно. — Десять секунд или подкрепление запихнет тебя в крио…

Не отводя от него взгляда, Агент отступает, и тащит человека за собой. Закрывает дверь и поворачивает ключ в замке.

— Тогда у тебя есть десять секунд, чтобы сказать мне, кто такой этот Хоукай.

— Я уже сказал! Мститель! Он снайпер, работает с луком и стрелами…

— Назови его имя.

Вдалеке слышится сигнал тревоги, приглушенный массивной дверью. Металлические пальцы сжимаются. Лицо Дэвиса медленно краснеет.

— Имя!

— Клинт Бартон. Его зовут…

— Клинт, — уже не слушая Дэвиса, выдыхает Агент. За дверью кто-то кричит, и раздаются звуки ударов чего-то тяжелого по металлу. Мозг Агента начинает пробуксовывать. Ему кажется, что у него в голове появляется ослепительный луч. Агент видит лицо человека со светлыми волосами, который, ухмыляясь, смотрит на него так, будто Агент для него — целый мир.

Луч разбивается. Агент вздрагивает, задыхается и дрожит. Его захлестывает поток воспоминаний. Появляется эхо от тихо произнесенных, выкрикнутых и сказанных шепотом слов…

— Клинт, — сердце Агента бьется как сумасшедшее. — Айова.

Chapter Text

— А он говорит «я подумал, что ты сказал — тысяча баксов».

За столом раздается взрыв смеха. Дернье хлопает в ладоши и восторженно фыркает; Дуган стучит ладонью по липкому столу, а потом так сильно бьет Баки по плечу, что тот расплёскивает содержимое своего стакана по всей руке.

— Я же говорил, что это смешно, — Баки поворачивается к Клинту. — Черт, Дуган, ты должен мне виски.

— У тебя лучший друг — Капитан Америка, — пренебрежительно тянет тот. — Он может себе позволить купить тебе еще.

— Ну, я был бы этому сильно рад, — говорит Баки, вытирая руку о куртку Клинта.

— Эй! — возмущается Клинт и, разворачиваясь, чуть не опрокидывает пиво на Джонса. Это четвертая кружка, так что координация уже не та.

— Что я говорил! Нам нужен стол побольше!

Морита громко рыгает.
— Особенно, когда появятся Кэп и его плечи.

Дуган ухмыляется.
— Бартон, пересядь к Барнсу на колено, освободи Кэпу место.

— Он еще даже не пришел… — язвительно отвечает Баки, хватая стакан и вставая, — … а ты уже сидишь своей жирной задницей на чьем-то колене.

Он идет к бару под хохот и протяжное «у-у-у» сидящих за столом. Клинт не присоединяется к шуткам, потому что знает, что Баки становится слишком обидчивым, когда пьян и/или устал. Сегодня и то, и другое, да еще Дуган невольно ударил по больному.

— Вы поссорились что-ли? — спрашивает он Клинта, кивая на прислонившегося к стойке Баки.

— Нет, — Клинт пожимает плечами, потягивая пиво. — Просто он думает, что ты намекаешь на то, что он квир. А этого ему и от Пола Фаррелла хватает.

— Пол, мать его, Фаррелл… — ворчит Дуган. — Ну что за мудак.

Дернье говорит что-то на французском, и Джонс смеется. Клинт смотрит на Мориту, тот пожимает плечами. Очевидно, такой же невежда, как и Клинт.

— Добрый вечер, ребята!

Дискуссию о Поле, мать его, Фаррелле прерывают, и Клинт удивленно поднимает голову, когда на освободившееся место Баки усаживается Фэлсворт. Остальные тоже, по-видимому, удивлены, а тот спокойно лезет в карман куртки Баки и вытаскивает сигарету.

— Что ты здесь делаешь?

— Ты же должен был вернуться со своими!

— Ну, сам Капитан Америка попросил меня задержаться. Не хотелось, конечно, портить сюрприз, но он собирается просить вас присоединиться к его новой команде. Филлипс поддерживает, и все очень официально, — он вынимает сигарету изо рта и, держа ее двумя пальцами, кричит через весь бар: — Барнс, где, черт возьми, твоя зажигалка?

— Прекрати воровать мои вещи! — раздается в ответ, и Фэлсворт поднимает руки и разворачивается к соседнему столу, чтобы попросить прикурить.

Клинт откидывается на спинку стула и прикрывает глаза. Ребята за столом шутят; рассуждают о том, что же задумал Кэп; говорят о Гидре и о том, что будет с войной теперь, когда они знают то, что знают. Клинт молчит. Он-то в курсе, что будет дальше…

Он допивает и встает, делая вид, что не слышит просьб о следующем раунде. Смеясь, уворачивается от попыток Мориты и Дугана шлепнуть его по заднице, идет к стойке и встает рядом с Баки.

— Что такой парень как ты делает в этом месте?

Баки хмурится и сильно бьет его по плечу.
— Прекрати.

— Да ладно, расслабься, — улыбается Клинт, двигая кружку к бармену. — Они несерьезно.

— Ага… точно, — угрюмо ворчит Баки, отпивая виски.

— Ты очень пьяный, — говорит Клинт заплетающимся языком. Ему здесь нравится. Алкоголь. И хорошая компания. И дартс. Этого почти достаточно, чтобы целых пару секунд не скучать по телефону. — Стив скоро придет.

— Знаю. Чтобы просить нас присоединиться к его команде чёртовых сумасшедших. Он говорил мне. А я велел ему спросить после того, как я напьюсь. Чтобы он мог услышать честный ответ.

— Мы идем с ним? — спрашивает Клинт, и Баки пристально смотрит на него. — Что? Куда ты, туда и я. Держусь рядом, помнишь?

Баки продолжает пристально смотреть на него. Клинт немного нервничает. Когда бармен придвигает к его локтю полную кружку, он облегченно выдыхает, кивает ему в знак благодарности и тут же берет пиво, чтобы хоть чем-то занять руки. Баки смотрит, как Клинт пьет, а потом делает глоток из своего стакана и морщится.

— Ты один живешь?

— Нет, с Джонсом и Дернье, — отвечает Клинт. — Похоже, придется выучить французский.

Баки качает головой.
— Поверь, в половине случаев ты не захочешь знать, о чем они говорят, — он вытирает лицо рукой, и становится еще более угрюмым. — А я со Стивом. Думаю, он теперь мне и шагу ступить не даст. Что чертовски глупо. Потому что из нас двоих именно он тот, кто вечно создает проблемы, — он тяжело вздыхает. — Прости.

Клинт не знает, извиняется он за свой монолог или за то, что по разным причинам — включая Стива — им после спасения так и не удалось побыть наедине.

— Бар рухнет, если вы двое сдвинетесь с места?

Они оборачиваются и видят довольного Роджерса, выглядящего абсолютным совершенством в этой зеленой военной форме. Клинт тихо присвистывает, Стив краснеет. Баки закатывает глаза и разворачивается обратно к стойке.

— Говорил же, что они согласятся.

— Да, говорил, — кивает Стив и, обойдя их, опирается на стойку рядом с Баки. — У меня осталось два свободных места, и что-то мне подсказывает, что вы пойдете парой.

— Чертовски верно, — говорит Баки, глядя на Клинта. — А вообще, не знаю. У нас были планы вернуться в Бруклин.

— Что, у тебя очередное свидание? Будешь теперь Клинта на двойные вместо меня таскать?

— Ага. Что-то в этом роде, — отвечает Баки, и Клинт задыхается от смеха.

— Я никуда не собираюсь, я потерял лук, — говорит он Стиву, пытаясь сохранить невозмутимый вид. — Я довольно бесполезен без него. Правда, у меня есть еще два таланта — я хорош в воровстве и в избиении людей.

— А еще далеко видишь и можешь высоко залезть, — добавляет Баки, щелкая пальцами. — Как крыса в водосточной трубе.

— Ты получишь новую экипировку, — серьезно говорит Стив, а затем усмехается. — Ты сможешь пролезть в водосточную трубу с колчаном за спиной?

— Ха, я бы заплатил, чтобы это увидеть, — говорит Баки, глядя на Клинта. Тот кивает, и Баки снова смотрит на Стива. — Хорошо, мы с тобой.

— Да? Готов последовать за Капитаном Америка в пасть смерти?

— Нет… Готов последовать за хитрожопым сопляком из Бруклина, который так и не научился избегать драк.

Стив наклоняет голову и гордо и благодарно улыбается. Клинт тоже опускает подбородок и думает, не пора ли ему вернуть к остальным. Но тут Стив поднимает на него взгляд и выглядит таким счастливым, что Клинт перерастает чувствовать себя третьим лишним.

— А ты? Ты тоже? Ты же ничего не должен хитрожопому сопляку из Бруклина.

Баки возмущенно фыркает, а Клинт пожимает плечами.
— Ты спас меня от Гидры, — говорит он и дергает головой в сторону Баки. — И куда он, туда и я.

Как ни странно, Стиву, похоже, нравится это слышать, и у Клинта создается впечатление, что он прошел какое-то испытание. О, Боже, немного отчаянно думает он. Не дай Стиву пошутить сейчас про дробовик.

— Ну, мне еще нужно кое-что заказать… — Стив хлопает ладонью по стойке. — Хочешь чего-нибудь?

— Нет, — Баки мотает головой, не глядя на Клинта. — Пойду приму душ и отключусь.

Стив кивает.
— Ладно. С тобой все нормально?

Баки пожимает плечами, но кивает и идет к столу. Все приветствуют его так, будто не видели несколько дней, и пытаются усадить, хотя он хочет просто забрать из-под Фэлсворта куртку. Клинт видит, что Баки выглядит усталым, но улыбается, отходя от стола к двери.

— Сделайте мне одолжение? — вполголоса просит Стив, глядя на Баки. — Пойди за ним. Он плохо выглядит. С ним что-то не так.

Клинт смотрит на Стива. Тот слишком взволнован. Клинт видел такое хмурое выражение лица у Стива из будущего бесчисленное количество раз и не хочет любоваться на него и здесь.

— Он поправляется. Пытки отняли у него слишком много сил. С ним все будет хорошо. Через какое-то время.

Стив угукает, но убежденным не выглядит.
— Да, наверное… — медленно говорит он. — Но мне все равно было бы спокойнее, если бы ты пошел за ним. Если я оставлю его в покое, он будет продолжать пить, а он невыносим, когда пьяный и уставший.

Клинт согласно фыркает.
— Ладно, иду.

Стив благодарно кивает, и Клинт идет к выходу. Стив присоединяется к остальной команде. Клинт так сосредотачивается на том, чтобы поскорее добраться до Баки, что едва не сталкивается с человеком, входящим в бар. Это Пегги Картер. В красном платье с очень глубоким вырезом. Клинт открывает рот, но у него выходит только что-то вроде «мгхм».

— Совершенно верно, — говорит Пегги, поднимая бровь и улыбаясь алыми губами.

— Вечер? — мямлит Клинт, пытаясь смотреть в глаза, а не ниже. — Э-э-э… Стив в баре.

Она улыбается шире.
— Не собираешься спросить, что такая девушка как я делает в этом месте?

— Нет, мэм, — Клинт быстро мотает головой. — Я привык работать с красивыми женщинами, которые могут вырубить меня за отсутствие должного уважения. Вы имеете право находиться там, где вам нравится.

От мыслей о Наташе, — а это, естественно, она, — у него появляется тяжесть в животе и начинает болеть в груди. Пегги смеется. Звук низкий и теплый. Клинту удается улыбнуться в ответ.
— Вам подержать дверь, или я получу за это по яйцам?

Пегги смеется.
— О, Боже, кажется, у меня появилась определенная репутация… Если хочешь подержать дверь, я позволю тебе побыть джентльменом. Конечно, если в твоем предложении отсутствуют скрытые мотивы.

— Никаких скрытых мотивов, — говорит Клинт и, отступив назад, толкает дверь. Шум из бара разбивает вечернюю тишину.

— Спасибо, — говорит Пегги. — Ты один из Стивовых?

Клинт кивает.
— Клинт Бартон. Стив там с остальной командой. А меня отправил проверить Баки… вернее Джеймса Барнса.

— Хорошо. Еще увидимся, Клинт Бартон.

Он закрывает дверь и, облегченно выдохнув, прижимается к ней лбом. Пегги, мать ее, Картер. Женщина, основавшая ЩИТ. Одна из его личных героинь. Его и Наташи. Молодая и красивая. Здесь. Знает его имя, и то, что он член команды Стива.

Становится все страннее и страннее, думает он. Потом отлипает от двери и идет наконец к Баки.

***

— С ума сошел? Что ты здесь делаешь?

Клинт пинком захлопывает за собой дверь.
— И я рад тебя видеть.

Баки с трудом садится на кровати, хмуро глядя на Клинта. Его освещает только бледный луч света, проникающий сквозь неплотно задернутые занавески.
— Я не шучу. Что, если Стив придет тебя искать…

— Он меня и послал, — говорит Клинт, снимает куртку, вешает на дверь, закрывает ее на щеколду и по голым, скрипящим доскам пола идет к Баки. — Он волнуется.

— Подожди, тебя послал Стив? Отправил проверить как я здесь?

Клинт смеется.
— Видишь, он ничего не подозревает. Ну, или знает, но ему все равно.

— Ему, блядь, точно лучше не знать… Значит, он не собирается нас искать?

— Нет.

Баки моментально слетает с кровати. Клинт ловит его за бедра и крепко целует. Баки выдыхает, обнимает его за плечи и сильно прикусывает губу. Резкая боль посылает жаркие волны по телу Клинта, и он толкается коленом Баки между ног. Тот матерится и, чуть не потеряв равновесие, цепляется за его руки.

— Черт, мне так этого не хватало, — стонет он Клинту в шею, когда тот крепко прижимает его к себе, прихватывая за задницу. — Тебя не хватало…

— Знаю… Боже, эта гребаная война…

— Заткнись, — яростно шипит Баки, подталкивая Клинта к кровати. — Не хочу об этом думать…

Они падают на койку. Баки на спину, Клинт сверху.

— Сколько у нас времени? — шепчет Баки, целуя Клинта куда попало и пытаясь расстегнуть пуговицы на рубахе.

— Понятия не имею. Все заказали еще по кругу, и пришла Картер.

— Отлично…

***

Клинт, улыбаясь, садится на край кровати и начинает медленно застегиваться. Баки что-то ворчит и тянет его обратно. Он весь потный и взъерошенный. И у Клинта заходится сердце от любви и нежности.

— Ты же сам сказал, что я не могу остаться, — напоминает он, когда Баки удается повалить его на спину и, придавив собой, присосаться к шее.

— Это не значит, что я хочу, чтобы ты ушел, — говорит он и, тяжело вздыхая, прижимается лбом к его груди. Потом ложится рядом, ёрзая, устраивается поудобнее, опускает голову Клинту на плечо и закидывает ногу ему на бедра. — Мне так это было нужно…

— Мне тоже, — Клинт обнимает его за плечи и медленно целует. В животе начинают порхать бабочки, а по телу бегут мурашки, когда Баки, застонав, лениво целует его в ответ.

— Нам надо было сказать «нет», — выдыхает он Клинту в рот. — Вернулись бы домой.

Клинт нежно целует его и думает, что, скорее всего, Баки говорит это из-за только что случившегося секса. Эндорфины в крови и все такое. Иначе он точно этого бы не сказал.

— Ты не смог бы уйти от Стива.

Баки вздыхает, трется носом о его щеку и еще раз целует. Как будто не может находиться вдали от губ Клинта. Как будто счастлив был бы остаться здесь навсегда.
— Нет, наверное, не смог бы, — говорит он. — Кто-то же должен не давать этой тупой заднице влипать во всё подряд.

Клинт тихо смеется и тут же мысленно пинает себя — он должен был сказать «да», когда Баки заговорил о возвращении домой. Должен был попытаться убедить его сделать это и прекратить воевать. Вероятность его смерти определенно снизилась бы, если бы они отправились в безопасный Бруклин.

— Если бы ты захотел, я бы пошел с тобой, — говорит Клинт. — Потратили бы целый день на поиски квартиры…

Баки стонет.
— Не искушай меня.

— Подумай об этом. Больше никаких пушек, грязи и приказов.

— Разве я не приказываю тебе встать на колени?

— Где твои манеры? Ты просишь о привилегии.

Баки смеется.
— После, — говорит он, лениво поглаживая Клинта по руке. — После того, как все это закончится, мы поедем домой.

Клинт молчит. У Баки Барнса нет никакого «после». С другой стороны, у него и Клинта Бартона не должно было быть.

— О чем ты думаешь? — зевая, спрашивает Баки.

— О «после», — честно отвечает Клинт, и Баки широко улыбается.

— После… — мечтательно вздыхает он и, продолжая улыбаться, разбивает Клинту сердце. — Точно. Мы все сможем сделать после.

Клинт кивает и резко наклоняется, чтобы снова поцеловать его. Он не хочет, чтобы Баки видел его лицо. После, яростно говорит он себе. После. Квартира на верхнем этаже. Вокруг полно друзей. Бар через дорогу. Ты будешь покупать Баки выпивку.

Они попадут туда во что бы то ни стало. Или Клинт сдохнет, пытаясь это сделать.

***

Клинт не из тех, кто плачет. И никогда таким не был. Теперь, став старше и мудрее, он понимает, что агрессия, увиливание и неуместные шутки не являются приемлемой заменой чувствам, но от старых привычек довольно трудно отказываться.

Однако сейчас, проснувшись после того, как видел сон о вечере, проведенном с Баки, он плачет. В ущербных ушах до сих пор звучит это «после».

Он не вставляет аппараты, вылезает из постели и идет на крышу. Свежий воздух немного помогает успокоиться, но не настолько, чтобы слезы прекратились.

— Черт побери, — икает он, прислоняясь к стене, невидимой из окон пентхауса. — Возьми себя в руки, Бартон.

Он вытирает лицо ладонью и думает, что уже дважды испытывал приступы неконтролируемых рыданий из-за того, что случалось с его двойником в сорок четвертом. Правда теперь это всего лишь из-за Баки, а не из-за войны в целом.

Всего лишь из-за Баки, думает он. Как будто то, что касается Баки, может быть «всего лишь». Его копия уже давно по уши влюблена в него, и, сидя здесь в будущем, Клинт должен признать тот нелепый факт, что и он тоже.

Ему на плечо опускается рука, и Клинт задушено хрипит, выворачивается и отпрыгивает подальше, поднимая ногу для удара. А потом еле успевает остановить себя и не впечатать ступню Ванде в грудь.

— О, Клинт… — выдыхает она. У нее в руках поднос с двумя дымящимися кружками. — Почему ты здесь один?

— Напугала до смерти, маленькая ведьма, — говорит Клинт, решительно не глядя на нее. — Я в порядке.

Она садится рядом, толкает его локтем и ждет, пока он не посмотрит на нее.
— Hazudsz, — Ванда качает головой и, глядя на его растерянное выражение лица, тут же повторяет по-английски: — Ты врешь.

— Ладно, у меня была тяжелая ночь.

— Что-то случилось с тем тобой? — спрашивает она, а потом говорит что-то малопонятное о закрытии связи. Клинт решает не уточнять

— Нет. С ним все нормально.

— Врешь, — повторяет она и протягивает кружку. Кофе. Всё как он любит. — Наташи нет, а со мной и с Пьетро ты об этом не разговариваешь, — продолжает она, разглядывая свои колени.

— Вам с Пьетро не нужно этого знать, — говорит Клинт, приподнимая ее подбородок и заглядывая в печальные глаза. Потом он пытается улыбнуться. — Это я за вами присматриваю, помнишь?

— Нет! — вскидывается она. — Сейчас мы должны позаботиться о тебе.

— Ванда… — начинает Клинт и обессиленно вздыхает. Она, конечно, права. Наташи нет, а он не в порядке. Но он не знает, как об этом сказать, поэтому просто обнимает ее за плечи и прижимает к груди. Они так и сидят в дружеской тишине, потягивая кофе и слушая суетящийся у них под ногами город.

— Как ты думаешь, захочет кто-нибудь встречаться со мной?

Он чувствует, как она поднимает голову, и поворачивается, чтобы встретить ее удивленный взгляд. Он дает ей время, чтобы убедиться, что он серьезен, но это только усиливает ее хмурость.

— Откуда такие вопросы?

Он пожимает плечами, чувствуя себя идиотом.
— Мне кажется, что я одинок, — отвечает он, и это ложь. Он просто одинок, без всяких «кажется». В мире, где нет Баки, ему плохо, муторно и страшно одиноко. И он ничего не может с этим поделать.

— Мне это не нравится, — Ванда расстроенно качает головой. — Ты все глубже и глубже увязаешь в прошлом. Как раньше Стив.

О, а вот это она в точку… Чем крепче его дружба с Кэпом, тем легче Стиву удается найти свое место в будущем, но тем меньше у Клинта желания выбираться из прошлого.

— Ну… я все еще здесь, не так ли?

Она что-то бормочет, но он не понимает что именно. А потом у нее начинает так пронзительно звенеть телефон, извещая об общем сборе Мстителей, что слышит даже Клинт.

Она достает мобильный, слегка прищуривается и читает.
— Из пожарного департамента. Им нужна помощь в Нью-Джерси.

Клинт откидывается назад.
— Эх, Нью-Джерси. Там и без нас все будет отлично.

Ванда бьет его по колену.
— Вы — американцы, такие смешные… Вставай, пошли.

— Ладно, ладно… Надеюсь, что это будет кот, застрявший на дереве. Я усыновлю его и стану одиноким чокнутым кошатником. Старой девой Бартон.

Ванда качает головой.
— Идем, — она продолжает настойчиво тянуть его за руку. — Пока Пьетро не опередил нас. А то прокатаемся зря…

Клинт улыбается и поднимается на ноги.
— Ну, этого мы никак не можем допустить.

***

— Так. И вот это твоя команда.

Полковник Честер Филлипс не выглядит удивленным. Он суров и неулыбчив, и это заставляет Клинта нервничать. А еще то, что он не является частью ССР. И то, что обман привел его не только в ряды армии США, но и прямо под нос человека, под чьим командованием он якобы служит. К счастью, похоже, никто не собирается копать слишком глубоко, и полковник верит Стиву на слово. Когда тот убеждает, что его команда надежна и заслуживает доверия.

— Да, сэр, — кивает Стив, складывая руки на груди. Дуган смеется и тут же пытается прикрыть смех кашлем. Филлипс поворачивается и пристально смотрит на него. Баки, стоящий рядом с Клинтом, поджимает губы. В глазах у него плещется веселье.

— Напоминает сборище отставших от своих вояк, которых ты отловил в баре.

— Нет, сэр. Я просил их присоединиться к команде задолго до последнего посещения бара, — бодро рапортует Стив.

У Баки начинают трястись плечи. Клинт видит, как Стив переводит взгляд на Баки, и они одновременно отворачиваются, пытаясь побороть смех.

— Дуган, Фэлсворт, Морита, Джонс, Дернье, Барнс и Бартон, — медленно читает Филлипс. — Это семь, а не шесть, Капитан.

— Ну, они все идут в наборе, — пожимает плечами Стив. — Вы приказали взять кого-нибудь званием повыше, и это Фэлсворт. Джонс переводит на французский для Дернье, который является экспертом по взрывчатым веществам. Морита — единственный, кто хоть что-то смыслит в медицине. И он говорит, что никак не обойдется без Дугана, потому что тот должен ему деньги. Дуган никуда не пойдет без Бартона, потому что тот единственный, кому он может доверить прикрывать свою задницу. А Бартон с Барнсом — неразлучная парочка.

— Может, нам стоит пойти без тебя, — произносит Дуган, и все смеются.

— Нет. Потому что, если останется он, я тоже никуда не пойду, — говорит Баки, наклоняясь вперед и глядя на стоящего на другом конце строя Дугана. — Гений.

Клинт серьезно кивает.
— А если не идет Барнс, то я тоже остаюсь…

— А я никому, кроме Бартона, не доверю свои тылы, — говорит Дуган. — Так что я тоже не иду.

— Ну, это довольно значительные тылы…

— А Дуган должен мне деньги, поэтому я без него никуда. Остается трое.

— Non! Je ne vais pas sans Barnes, il a mes cigarettes.

— Нет, все ты врешь…

— Хорошо, хорошо! — кричит Филлипс, выглядя так, будто уже жалеет о том, что связался с Капитаном Америка и его Ревущими Коммандос. — Ладно, Капитан. Под твою ответственность. Только запихни их в форму.

— Есть, сэр, — говорит Стив и с вежливой улыбкой и серьезным взглядом поворачивается к команде. — Слышали? Любой, кто будет сопротивляться тому, чтобы на него надели форму, отправится под трибунал.

Все начинают хихикать. Морита поднимает руку.
— А вчера ты обещал отдать нас под трибунал за то, что мы смеялись над тобой…

— Это все еще актуально, — совершенно серьезно произносит Стив и продолжает: — А еще я добавляю в этот список крики орла, Бартон.

Баки громко фыркает.
— Ну, тогда нам пиздец. Стив, давай я сейчас…

— Довольно, — рявкает Филлипс. К счастью для его давления, все послушно закрывают рты и принимаются внимательно рассматривать пол. — Я уже начинаю жалеть об этом, — бормочет он, но потом видимо берет себя в руки. — Ладно, оставляю вас со Старком и агентом Картер. Разберитесь со снаряжением. Я бы еще побыл с вами, но я не хочу — спешу на брифинг. Ваша первая миссия совсем скоро, так что…

В строю слышится ропот.
— «Совсем скоро» это когда? — решается подать голос Клинт. И запоздало выпаливает, — … сэр?

Филлипс пристально смотрит на него, потом отвечает: — Завтра, — поворачивается и уходит. Но потом добавляет, глядя через плечо: — И не вздумайте слишком задерживать моих людей. А то отправитесь на базу Гидры с тем оружием, с которым пришли.

— Веселый парень, — радостно говорит Дуган, когда Филлипс уходит. — Он мне нравится.

— Еще бы, — усмехается Джонс. — Хочешь стать таким же, когда вырастешь?

— Ага. Только с шикарными усами.

Смех и шутки затихают, когда открывается дверь. Слышатся шаги, и раздается уверенный голос: — Доброе утро, джентльмены.

В комнату заходят Пегги Картер и не кто иной, как Говард Старк. У Пегги в руках планшет, а Старк… ну, Клинту не приходит на ум ничего внятного, потому что это… отец Тони. Прямо тут. И моложе, чем Тони, когда Клинт впервые его встретил. Это почти такой же шок, как и появление Стива в сорок четвертом. Потому что это целое поколение и…

— Вот это да. Мне, ребята, придется серьезно поработать, чтобы у вас появились хоть какие-то шансы против Гидры.

… и все то же очарование Старка, к которому привык Клинт. У отца выходит не так забавно как у Тони, зато с большей издевкой. Баки, очевидно, тоже не приходит в восторг от тона Говарда, потому что оскорбленно вскидывает голову и шипит: — Шансов побольше, чем у тебя.

Стив поворачивается, чтобы пожать руку Старку и покраснеть, глядя на Пегги. Команда, похоже, не сильно обеспокоена комментариями Старка. Все счастливы, и явно взволнованы перспективой получения нового снаряжения.

— А это Баки… сержант Джеймс Барнс и спецагент Клинт Бартон.

Они разворачиваются вместе и смотрят на Стива и Говарда. Старк протягивает руку, но Баки с Клинтом продолжают держать свои в карманах. Старк пожимает плечами и, покачиваясь с пятки на носок, сцепляет пальцы за спиной.

— Ага, мы те, кого выбрал Кэп. Те самые, у кого нет шансов против Гидры, — говорит Баки.

— А еще те, кто без твоей помощи пережил две недели Гидровских пыток, — добавляет Клинт. Старк быстро переводит на него взгляд, и от чего-то не сильно хорошего Клинта спасает крик Пегги, подзывающей Стива. Тот разворачивается и идет к ней так, будто его тянут на веревочке. Клинт с Баки остаются со своим новым самым любимым человеком на планете.

— Не обижайтесь, — говорит Старк, совсем не выглядя виноватым. — Так вы двое мои снайперы?

— Снайперы Кэпа, — поправляет Баки, но Старк продолжает так, будто не слышал.

— У меня для вас есть нечто потрясающее. После этого Спрингфилд покажется вам детской игрушкой.

— Эй, эй… — Клинт поднимает руку. — Я не пользуюсь оружием.

Старк недоуменно поднимает брови.
— Кэп сказал, что у меня будут два снайпера.

— Ага. И они у тебя есть. Но я стреляю из лука.

— Из лука?

— Ага, из лука. Он бесшумен, и хорош на расстоянии до четырехсот футов.

Старк не выглядит убежденным.
— У меня, конечно, не будет проблем с тем, чтобы вооружить тебя…

— Вот и славно. Тогда сделай для меня лук из твердого вибраниума. Меня это вполне устроит.

Старк еще раз поднимает бровь.

— Почти уверен, что ты не должен этого знать, — говорит он, но прежде чем Клинт успевает придумать хоть что-то правдоподобное, просто пожимает плечами. — Ладно. Ну, вибраниумным он не будет, но лук я тебе сделать смогу. Для этого мне нужно тебя измерить. И тебя тоже, Барнс. Если хочешь приличную винтовку.

Можешь измерить мою задницу, думает Клинт, но ему удается кивнуть с вежливой — как он надеется — улыбкой. Судя по тому, что Баки незаметно для Старка пихает его локтем, похоже, он промахивается. Первый раз в жизни.

— Хорошо, — кивает Баки. — Где вы нас хотите, мистер Старк?

— За мной, — говорит тот и машет в сторону двери в дальней стене. На Клинта с Баки он даже не смотрит. — Могу уделить вам три минуты, — задумчиво произносит он, глядя на часы.

— Ого, целых три… — тянет Клинт, когда Старк отворачивается. Баки бьет его по ноге.

— Веди себя хорошо, — шипит он, когда Старк отходит подальше.

— Он даже не слушает! — отвечает Клинт. — Боже, всегда знал, что этот парень мудак, но…

— Что значит «всегда знал»? О чем ты?

— Э-э-э… — начинает Клинт, мысленно ругая себя. — Я имел в виду его отношение. В смысле… ну… важный богатый мужик и все такое.

— Да, наверное, — кивает Баки, и Клинт облегченно выдыхает. — Только не говори, что ты не был бы точно таким же хвастуном, если бы был также богат.

Клинт фыркает.
— Если бы я был также богат, нас бы здесь точно не было. Я бы хвастался где-нибудь в другом месте.

Баки смеется и толкает его в плечо, заставляя двигаться.
— Точно… Ладно, давай. Три минуты со Старком — и у тебя новые игрушки.

— Надеюсь, они будут стоить этих трех минут, — ворчит Клинт.

— Ну, его последний проект закончился Капитаном Америка. Так что думаю, с нами все будет хорошо.

***

— Идем обедать, старикашка! Все ждут только тебя!

Пьетро распахивает дверь спальни Клинта, кричит и исчезает прежде, чем Клинт успевает осознать, что происходит. Он хмурится и стягивает через голову футболку, чуть не выбивая из уха аппарат.

— Хотелось бы посмотреть, как ты не даешь Стиву есть, — говорит Клинт, поправляя майку. Появляется Пьетро, и документы ЩИТа, которые просматривал Клинт, разлетаются в разные стороны.

— Это, между прочим, идея Стива. Приказ Капитана. Ты огорчишь Ванду, если не придешь. А Старк сказал, что сам придет за тобой, если ты расстроишь Ванду. А если ты заставишь Тони прийти сюда, то Стив позвонит Наташе…

— Ладно, ладно, я понял! Свали из моей комнаты.

Пьетро исчезает, а Клинт вздыхает. Он не против того, чтобы пообедать с командой, но если они спросят о перемещении во времени, он понятия не имеет, что отвечать.

Скорее всего, Тони понравится тот факт, что Клинт считает его отца мудаком, верно?

Клинт фыркает от смеха и идет к двери. Да, говорить о Говарде будет легко. Не то, что говорить о Баки. Придется хитрить и изворачиваться.

Клинт послушно спускается на кухню и на пару секунд замирает, понимая, что Пьетро действительно имел в виду всех. Стив, Тони, Ванда, Пьетро, Сэм и Тор — все в сборе. Не хватает только Брюса и Нат.

— Накладывай, давай, пока Стив все не съел, — говорит Тони. Клинт машет рукой в знак приветствия и садится на свободное место между Стивом и Сэмом. Уилсон протягивает ему пиво с уже открытой крышкой, что автоматически делает его новым любимчиком Клинта.

— Мне нравится, что ты беспокоишься о том, что за столом я, когда с нами Тор, — многозначительно тянет Стив, а потом застывает, как будто не может поверить в то, что только что произнес.

К счастью, Тор начинает смеяться, и Стив печально улыбается.

— Я просто имел в виду…

— Я знаю. Ты можешь признать чужое превосходство.

Стив удивленно моргает и улыбается чуть менее печально.
— Хочешь проверить? Я из Бруклина, дружище. Гарантирую, что смогу вместить в себя больше пиццы, чем любой Асгардец.

Клинт чуть не давится пивом, Тор смеется. Тони переводит взгляд со Стива на Клинта, потом на Тора, и прищуривается.

— Так, ладно. Когда это Стиву успели сделать пересадку личности?

— Оставь человека в покое, — смеется Сэм.

— Да, оставь меня в покое, — повторяет Стив, но разворачивается к Тони и, подтолкнув его локтем, улыбается с таким выражением лица, которое Клинт уже видел раньше. В основном, адресованное Пегги Картер. Семьдесят лет назад. О, Боже, как же Стив попал…

— Стив шутит, — говорит Клинт. — Это здорово.

— Это ужасно, — качает головой Сэм. — Жуткие шутки.

Тони выглядит впечатленным.
— Думаю, мне это нравится. Значит ли это, что теперь мы можем смеяться над тобой?

— Любой, кто посмеется надо мной, попадет под трибунал, — говорит Стив, глядя на Клинта.

— Думаете, он шутит? Вчера он угрожал нам тем же самым.

— Ладно, это слишком странно, — говорит Ванда, качая головой.

— Да, теперь ты действительно старик, раз пережил войну, — говорит Пьетро и уклоняется от летящей в него корки, которую Клинт стянул с тарелки Стива.

— Кстати о том, как пережить войну, — говорит Клинт, легко ловит эту же корку, брошенную Пьетро, и кладет Стиву на тарелку. Тот пожимает плечами, берет ее и начинает жевать. — Тебе повезло, что твой отец мертв, потому что я хотел выстрелить ему в лицо, — говорит Клинт, глядя на Тони.

Тот отпивает пиво из бутылки.
— Что, слишком Старк для тебя?

— Ага. Все твои самые худшие черты и ничего хорошего, чтобы все это уравновесить.

Тони хохочет и удивленно поднимает бровь.
— О, уверен, у тебя довольно внушительный список моих худших черт. Сколько колонок? Две, три?

Клинт качает головой.
— В отличие от своего папаши, ты — Тони Старк — не эгоистичный придурок, которому давно пора разобраться с приоритетами, — говорит он и смотрит, как Тони встает, обходит Стива, наклоняется и хлопает Клинта по плечу.

— Давай, вставай, Хоукгай. Будем обниматься. Добро пожаловать в клуб противников реально холодного и сурового Говарда Старка. Давай, вставай. Мне это нужно, не лишай меня этого…

Клинт смеется, но поднимается со стула и быстро обвивается вокруг Тони.
— А может, назовем это клуб «нас не купишь, и не нужен нам твой шарм, потому что мы знаем, какой ты на самом деле тупой придурок»?

— Слишком длинное название для клуба, — влезает Пьетро.

— Малыш прав, — кивает Тони. — Может, нам нужна аббревиатура.

— У Тони Старка есть сердце, — говорит Клинт и хлопает Тони по плечу. — Честно говоря, я это видел…

Он замолкает и, глядя на Стива, начинает смеяться. Потому что, честно говоря, он понятия не имеет, как этому человеку удавалось играть в покер с таким лицом.

— Что? — спрашивает Стив, пытаясь превратить жгучую ревность во что-то нейтральное.

— Я уже видел это лицо, — выдавливает Клинт, продолжая смеяться. — Раньше ты точно так же смотрел на Пегги.

Стив открывает рот, чтобы поспорить, но ирландские корни подкладывают ему свинью, и он вспыхивает ярко-красным. Сэм смеется так сильно, что почти утыкается лбом в стоящую перед ним тарелку. Тони, улыбаясь, смотрит на Стива.

— Я тронут. Правда. Но ревновать из-за объятий? Тебе что, их не хватает?

— Может быть, — раздраженно бурчит Стив, глядя в стол и изо всех сил пытаясь сохранить хотя бы часть достоинства. О, Боже, Баки был прав. Весь такой с ног до головы Капитан Америка, но чуть намек на романтику — и Стив тут же разваливается.

Улыбка Тони становится нежной.
— Хорошо. Ты сам напросился… — говорит он, подходит к Стиву и обнимает, положив подбородок ему на голову. Все еще довольно розовый Стив обхватывает пальцами его запястье и смотрит на Клинта только-попробуй-что-нибудь-сказать взглядом.

Клинт молчит. Прячет улыбку за бутылкой пива, потом начинает есть, и за всем этим ненадолго отвлекается от ощущения одиночества и от горя от потери Баки.

***

Клинт осторожно укрывает одеялом спящего Пьетро, и не то, чтобы раздраженно, качает головой. Потом выключает лампу, телевизор, и комната погружается во тьму, официально завершая импровизированный вечер просмотра фильмов, случившийся сразу после обеда.

— Все нормально? — раздается тихий голос Стива от двери. Клинт видит его силуэт, освещенный лампами с широкой лестницы, и вспоминает тот же силуэт, окутанный сигаретным дымом, смехом и светом от огней бара.

Клинт кивает, переводит взгляд на Пьетро, чтобы убедиться, что тот все еще там, и идет к Стиву. Тот выглядит сейчас слишком серьезным.

— Что случилось? — шепчет Клинт. — Стив?

Тот вздыхает и кивает в сторону лестницы. Может, для того, чтобы не будить Пьетро, а может, чтобы тот не услышал их, если вдруг проснется. Клинт точно не знает. Он молча идет за ним, и они останавливаются только у комнат Клинта.

Стив выглядит усталым.
— Я знаю, что твоя связь с прошлым помогает мне, — тихо говорит он. — Но… но не отказывайся от разрыва из-за меня. Ты должен быть здесь с нами. В настоящем.

У Клинта от неожиданности приоткрывается рот, и он быстро закрывает его, чувствуя себя неловко. Потом сконфуженно чешет в затылке.

— Ну, не все так плохо… Я… ну… Боже, надо предупреждать, прежде чем вот так огорошивать человека.

— Прости, — вздыхает Стив, глядя на него печальными глазами. — Ванда сказала, что тебе тяжело.

Клинт не знает, что на это ответить. Ему хочется высказать все, что он думает о том, что она, похоже, уже всем успела разболтать о его непростом психологическом состоянии, но он сжимает зубы и молча кивает. Стив кладет руку ему на шею, а потом, вздохнув, крепко обнимает.

— Ничего страшного, если ты решишь разорвать связь. Я серьезно. Даже если мы не увидим и не узнаем, что происходит. Ты был ему хорошим другом.

Клинт мягко отстраняется, потому что если Стив продолжит его обнимать, то он разрыдается.
— Да, — беспомощно кивает он. Клинт никак не может признаться Стиву, что прекращение связи будет похоже на удар кулаком в лицо. И ножом — в сердце.

Стив морщится и заглядывает ему в глаза.
— Как ты думаешь, другой ты…. Если бы у него была возможность, он бы попытался спасти Баки?

Клинт смотрит на убитое горем лицо Стива, и почти уверен, что скажет «да».
— Я уверен, что он будет пытаться.

***

Агент борется.

Он привык сражаться. Но на этот раз делает это не по приказу, а потому, что хочет.

И потому, что ему это нужно.

Дэвис мертв. Как и восемь человек в черной форме, пытавшихся с автоматами и шокерами штурмовать комнату. Поблизости нет СТРАЙКа, который мог бы им помочь, а Агент сейчас слишком сосредоточен и внимателен. У них не было ни единого шанса. Агент полон решимости выяснить, что, черт побери, происходит с ним и с этим человеком — Клинтом Бартоном.

Вытирая кровь с лица, он смотрит на экран компьютера, в который «вошел», используя идентификатор и отпечаток пальца Дэвиса. Потом просматривает кучу бумажных документов, отчетов о миссиях, технических инструкций и записок. Через час Агент находит файлы, относящиеся к событиям последнего времени. В частности, отчеты Куратора, который возглавляет СТРАЙК.

Он сообщает, что Агент готов говорить о воспоминаниях (технический файл 34.76) и описывает человека, у которого лук и стрелы. Куратору рекомендовано продолжить связь с Агентом, чтобы выяснить больше деталей.

Куратор докладывает, что Агент не может сообщить имя.

Куратор докладывает, что Агент все еще не может сообщить имя.

Агент чувствует, как у него начинает болеть сердце. Он говорил с куратором. Он все ему рассказал. Он доверял ему. Он не привык к предательству.

Агент ищет дальше. Он торопится. И он в бешенстве. Ему нужен файл о сегодняшней миссии. Ему нужно знать, как, черт побери, они смогли отыскать человека из его воспоминаний. В этом нет смысла.

Агент находит файл, и ему становится нечем дышать. С фотографии, явно украденной из баз ЩИТа — наверху виден логотип — на него смотрит знакомое лицо.

Айова.

Настоящее имя Клинтон Фрэнсис Бартон. Кодовое имя Хоукай. Стрелок и эксперт по рукопашному бою. Родился в тысяча девятьсот восемьдесят пятом, но почему-то присутствует в давних воспоминаниях Агента. Член Инициативы Мстители. В данный момент находится под угрозой истребления командой СТРАЙК. В обосновании уничтожения говорится, что Клинтон Фрэнсис Бартон представляет угрозу как для Золы, так и для проекта Озарение.

Агент не знает, что это значит.

Агент читает данные еще раз и закрывает окно в компьютере. Медленно вдыхает, потом выдыхает, чтобы восстановить контроль, и впервые в жизни назначает себе миссию.

Защитить Клинтона Фрэнсиса Бартона.

Chapter Text

— Может, вы, два идиота, присядете на минуту, — лениво кричит Дуган. Он лежит на спине, его голова — на свернутой куртке Клинта, а на лице у него — в качестве защиты от солнца — котелок, который он нашел в баре. — Насладитесь тишиной и покоем.

— Надо как-то поддерживать себя в форме, — говорит Клинт и одной рукой легко ловит бейсбольный мяч, брошенный Баки. У того на груди, сквозь прорехи неправильно застегнутой рубахи, виднеются позвякивающие жетоны.

— На что ты намекаешь, Бартон? — спрашивает Фэлсворт, барабаня пятками по древней серой каменной стене, на которой сидит. — На то, что наш дорогой Дум-Дум не в форме?

— Ни на что я не намекаю, — отвечает Клинт, бросая мяч обратно.

— Нас завтра отправляют на задание, — вступает Морита со своего насеста рядом с Фэлсвортом. — Давайте, передохните.

— Быть в армии — это значит, половину времени сидеть на заднице и ничего не делать, — отвечает Баки, высоко бросая мяч. Клинту приходится бежать, но он, конечно же, ловит его. К большому огорчению Баки.

— Мы отправляемся сражаться с Гидрой. Всё та же рутина, — говорит Дуган.

— Да уж… В Гидре нет ничего особенного, — согласно кивает Джонс, сидящий на траве рядом с ногами Фэлсворта. Клинт смотрит на то, как двое сидят на стене, а двое — опираются на нее спинами, и ждет, когда она рухнет. Весело будет.

— Дайте мне отдохнуть. Неужели человек не имеет права поиграть в старый, добрый американский бейсбол? — говорит Баки, отбрасывая мяч. — Фэлсворт, ты можешь украсть для меня перчатку?

— Я слышал, что здесь, в Австрии, они в избытке, — отвечает Фэлсворт, а остальные хихикают. — Но я не уверен, что мои навыки поиска и извлечения настолько хороши.

— Чушь собачья. Ты и солнечный свет из Арктики украдешь.

Дернье смеется.
— C'est vrai, — говорит он, и Джонс, ухмыляясь, согласно кивает.

— Бартон!

Все поворачивают головы. К ним идет Говард Старк. У Клинта останавливается сердце. Не из-за Старка, конечно, а из-за того, что у того в руках. В одной — прекрасный черный изогнутый лук, в другой — стрела.

— Попробуй, — говорит Говард и протягивает их Клинту.

Клинт высоко бросает мяч и, не глядя, идет к Старку. Ему не надо смотреть, он и так знает, что мяч прилетит точно в руки Баки. Тому даже не придется делать ни одного шага. Взгляд Клинта прикован к этому чертовски великолепному оружию, а Старк больше не выглядит таким разочарованным выбором Клинта.

— Пришлось потрудиться, чтобы сделать его компактным, достаточно прочным и чтобы тебе подходил, — говорит Старк с видом человека, который хочет, чтобы все вокруг знали, насколько легко его гениальный мозг справился с этой задачей. Клинт берет лук и удивляется ощущению гладкого металла в ладони. Лук, который сделал ему Тони, точно такой же — как будто является продолжением его руки.
— Неплохо, — говорит он, кладет стрелу на тетиву и разворачивается.

— Баки!

Тот молча подбрасывает мяч, и Клинт разжимает пальцы. Кто-то кричит, и Баки, сделав два шага назад, ловит мяч, теперь уже пронзенный стрелой.

— В яблочко, — ухмыляется Баки, глядя на Старка, а все остальные смеются. Дуган, продолжая лежать, хлопает в ладоши.

— Давай еще раз, — требует Старк, глядя на Баки с мячом. — Барнс, дай мяч. Кто-нибудь дайте что-нибудь, что можно бросить. Ботинок… Бросайте в Бартона ботинки…

— Эй, эй! — кричит Клинт, когда все послушно поднимаются на ноги. — Никакого метания обуви, у меня кончились стрелы!

— А вот у Эррола Флинна никогда не заканчивались стрелы, — тянет Фэлсворт.

К счастью, Клинт понимает отсылку. Эррол Флинн был его вторым любимчиком после Робин Гуда. А уж из них Кэри Элвис находился определенно выше Костнера, и значительно выше Кроу. Он открывает рот, чтобы пошутить про мужчин в трико, но вспоминает, что фильм еще не сняли. Вместо этого он принимается рассматривать лук и проверять натяжение тетивы.

— Отлично. Пожалуйста, скажи, что у тебя есть еще стрелы?

— Конечно, есть, — оскорбленно отвечает Старк. — И колчан, и лазерный прицел, который поможет определить расстояние с погрешностью в четверть дюйма…

— Это я и глазами вижу, — Клинт пренебрежительно машет рукой. — Мне не нужен прицел.

— Ну, конечно… — усмехается Старк. — Тогда скажи, сколько от тебя до Барнса?

Клинт прикидывает расстояние.
— Тринадцать футов и два с четвертью дюйма.

Старк переводит взгляд с Баки на Клинта и обратно.
— Не двигайтесь, — говорит он. — Я за прицелом. Барнс, оставайся на месте.

— Тебе не нужен прицел. Я же говорю — тринадцать футов и два с четвертью дюйма, — кричит Клинт в его удаляющуюся спину.

Дернье шепчет что-то Джонсу, и раздается взрыв хохота. Клинт поворачивается к ним, и Джонс, продолжая смеяться, говорит: — Он сказал, чтобы ты перестал кричать о длине своего члена, тебе никто не верит.

Смеяться начинают все, а Клинт закатывает глаза, видя, как Баки хохочет и падает на землю, держась за живот.

— Отсосите, идиоты! — кричит Клинт.

— Что, все твои тринадцать футов и два с четвертью дюйма? — сквозь смех, уточняет Баки, и Клинт сдается.

***

Перед первой официальной миссией Капитана Америка и его Ревущих Коммандос волнуются все. Двигатель джипа ревет и готов к старту. Рядом стоит мотоцикл Стива, на котором сидит сам себе не верящий молоденький сержант. Клинт стоит с новым луком в руке и с колчаном за спиной. У остальной части команды — в том числе и у Стива — тоже новые игрушки. Роджерс со Старком весь вечер стреляли в новый щит, и Стив даже отдаленно не находил это забавным. Только маниакальное хихиканье Баки не давало ему окончательно потерять самообладание, и его раздражение моментально перерастало в раздраженную нежность всякий раз, когда Баки начинал смеяться.

Все члены команды толпятся поблизости, громко смеясь и шутя, пока техники ЩИТа заканчивают привередливо проверять оборудование. Говард Старк, засунув руки в карманы, пристально следит за их работой. Он разговаривает с Пегги, но та его почти не слушает. Ее внимание приковано к Стиву, который оттащил ее в сторону и изо всех сил пытается попрощаться.

Баки находит это жутко забавным. Он стоит спиной к Стиву и Пегги, которые находятся в дальнем конце ангара, и смеется так сильно, что его трясет. Хотя он и цепляется за локоть Клинта, и изо всех сил старается держать себя в руках. Потом он смиряется, чуть наклоняется вперед и принимается переминаться с ноги на ногу.

— Сейчас обоссусь, — задыхаясь, выдавливает он. — Это, блядь, самая смешная вещь, которую я когда-либо видел.

— Перестань, прекрати, — с трудом сдерживая смех, говорит Клинт. — Или у нас из-за тебя будут проблемы. Остановись.

— Насколько он красный? — не обращая на него внимания, продолжает Баки. — Ну скажи… О, Боже! Он, наверное, выглядит как реклама Кока-Колы. Он зачесывает волосы назад?

— Ага… А еще то складывает руки на груди, то убирает их за спину.

— О, нет… — продолжая смеяться, стонет Баки и бьется лбом о плечо Клинта. — Заставь его остановиться. Ты должен заставить его остановиться, а не то он взорвется. О, Боже! Наука дала ему тело, за которое можно умереть, а он по-прежнему не умеет разговаривать…

И Баки снова впадает в истерику, зажимая рот рукой.

— Черт, Картер идет! — шипит Клинт, поворачиваясь к ней спиной и вставая плечом к плечу с Баки. — Она видела, как ты смеялся, придурок.

— Скажи, что я смеюсь над тобой, — просит Баки, выпрямляясь и пытаясь придать лицу нейтральное выражение. Это не срабатывает — он выглядит чертовски виноватым.

— Сержант Барнс? На пару слов…

Баки с Клинтом разворачиваются и оказываются лицом к лицу с суровой, сложившей руки на груди и поднявшей идеальную бровь Пегги Картер.

— Я не люблю, когда надо мной смеются.

Баки немного отступает назад.
— Что? Нет! Мы смеялись над Стивом.

Пегги не выглядит успокоенной.
— Еще меньше мне нравится, когда смеются над ним.

Баки не закатывает глаза, но Клинт готов поспорить на новенький лук, что он довольно близок к этому.
— Мэм, я смеюсь над ним с тысяча девятьсот двадцать восьмого. Не думаю, что перестану это делать только потому, что он стал немного крупнее.

Пегги моргает один раз. Потом второй. А потом — к неимоверному облегчению Клинта, — улыбается и расслабляет плечи.
— Забыла, что ты тоже его знал, — говорит она, глядя сквозь густые ресницы. — Ну, несмотря на мускулы, внутри он не сильно изменился, правда?

— Ни капельки, — говорит Баки, затем кладет ладонь на грудь — туда, где сердце, — и скорбно хмурит брови. — О чем я искренне сожалею.

Пегги сжимает губы, пытаясь не засмеяться.
— Ты, Джеймс Барнс, или самый лучший друг, или самый худший.

— Думаю, он и то, и другое, — глубокомысленно заявляет Клинт и возмущенно фыркает, когда Баки бьет его локтем.

— Ладно, Стив должен сам с этим разобраться, — говорит она и оглядывается. — И раз уж мы об этом заговорили… Если вы думаете, что попытки Стива поговорить со мной смешны, то смотреть на то, как вы притворяетесь, что не влюблены друг в друга, не менее забавно.

Клинт чувствует, как у него начинает отвисать челюсть. Рядом с ним Баки хрипит что-то нечленораздельное.

Пегги закатывает глаза.
— Я не собираюсь никому говорить, но, несмотря на то, что Стив полный профан во флирте, если вы продолжите в том же духе, он раскусит вас максимум — через неделю.

Клинт чувствует, как краска заливает щеки. Баки рядом с ним наоборот — бледнеет и начинает выглядеть так, будто сейчас или убежит, или бросится на Пегги с кулаками. Клинт не уверен в его шансах на успех во втором варианте, поэтому незаметно хватает сзади за куртку.

— Будем иметь в виду, — говорит Клинт. — Э-э-э, спасибо?

— Не за что, спецагент, — отвечает Пегги. — А теперь ведите себя хорошо, мальчики. Я буду здесь, когда вы вернетесь. Семьдесят два часа, и ни минутой больше.

— Да, мэм, — говорит Клинт, и она кивает и идет обратно к Стиву и Старку.

— Она знает… — ошарашенно произносит Баки, когда она отходит подальше. — Айова, она знает. Если она знает, то скольким еще людям в этом чертовом мире мы транслировали это?!

— Нет, она просто умнее нас… Не переживай, все нормально.

— Стив не должен узнать, — тихо, но твердо говорит Баки. — Не должен.

Клинт оглядывается на разговаривающего с Говардом Стива.
— Ему наверняка было бы плевать…

— Я не хочу рисковать, — шипит Баки. — Айова.

— Ладно, — Клинт кивает и смотрит Баки в глаза. — Ты… ты хочешь остановиться?

Баки встречает его взгляд.
— Нет. Просто не хочу, чтобы меня разоблачили. Стив… он мне как брат, и я не могу… — он замолкает, тяжело дыша. — Но я не собираюсь отказываться от тебя.

Клинт расплывается в довольной улыбке.
— Хорошо.

Баки отворачивается.
— Перестань так на меня смотреть, — шипит он. — Господи, Картер, наверное, именно об этом твоем взгляде говорила…

— Она говорила о нас обоих. Так что тебе тоже придется перестать смотреть на меня ТАК… — парирует Клинт.

Баки улыбается.
— Да, наверное, я тоже смотрю. Ладно, больше не будем смотреть друг на друга.

— Вообще? Мы, между прочим, в одной команде. Если я не буду на тебя смотреть, то могу случайно застрелить.

— Ты невозможен, — Баки качает головой. — Ладно. Тогда больше не смотри на меня ТАК.

— После?

— Ага. После… — кивает Баки, и Клинт улыбается.

— Сэр, есть, сэр.

***

Клинт очень скоро обнаруживает, что даже при всей ненормальности ситуации, жизнь с Капитаном Америка и его Ревущими до ужаса похожа на жизнь с Мстителями. Он точно также плохо и мало спит, потому что их в любой момент могут поднять по тревоге. Точно также стреляет в плохих парней, которые тут просто плохие парни, а не монстры и не инопланетяне, с которыми обычно приходится иметь дело Мстителям.

Работа в команде точно такая же, даже если люди другие. Он не сражается спина к спине с Наташей; а дерется бок о бок со Стивом. Вместо учебных комнат и ультрасовременного оборудования ЩИТа для составления планов и схем нападения использует места у костра, на кухнях ферм, в слабо освещенных зданиях ССР или на залитых лунным светом полянах. Когда ему срочно нужно что-нибудь взорвать, он зовет не Тони, а кричит по-французски Дернье. Вместо молчаливого смирения Старка, вынужденного уничтожать что-то ради общего блага, Клинт получает ехидный смех Дернье и всеобщее улюлюканье после того, как очередная машина или здание в огненном шаре взлетают на воздух. Он смотрит не на то, как Тор пробивается сквозь шестирядную стену инопланетных клонов, а на то, как Дум-Дум с Джонсом бросаются в самую гущу головорезов Гидры, размахивая кулаками так, будто участвуют в обычной драке в чертовом баре.

Больше не нужно смотреть вверх — ни Сэм, ни Тони, ни Тор не пронесутся у него над головой. Нет никаких коммуникационных каналов, соединяющих сразу всех со всеми, а лишь разбитые радиоприемники, работающие исключительно в хорошую погоду и преимущественно после пары ударов о ближайшую твердую поверхность. Нет никакой политики или скрытых мотивов, преследуемых теми, кто сидит за столом в правительстве или за фирменными дверями ЩИТа, а есть простая — где-то даже черно-белая — задача хорошим парням избить плохих.

Но есть во всем этом нечто новое. То, с чем раньше Клинту не приходилось сталкиваться. Сверхъестественная способность Фэлсворта реквизировать все, что могло вам понадобиться; тихая мудрость Мориты, идущая рука об руку с его же душераздирающим сарказмом; пение Джонса поздним вечером — чтобы поднять всем настроение; ужасное чувство юмора Стива, которое, честно говоря, начинало нравиться Клинту все больше и больше. Но самым главным было то, что тут он чувствовал себя на равных с остальными членами команды. А не обычным парнем с луком, тщетно пытающимся угнаться за группой богов и героев.

Это было опасно. Это было утомительно. Это было очень и очень холодно. Иногда это казалось невозможным, но все равно продолжало оставаться веселым. Клинт еще никогда не проводил столько времени, заглядывая в лицо смерти и одновременно надрываясь от хохота.

А еще рядом был Баки. Дрался, шутил, проводил ночи в полуразрушенных домах или маленьких, тесных палатках, свернувшись рядом калачиком. Подкрадывался, чтобы провести наедине пять минут. Пять минут на поцелуй, смех и шепот о том, чем они займутся, когда у них будет больше времени и запертая дверь. Клинт был по уши влюблён и знал, что его чувства взаимны.

Да, все было по-другому. Но как бы сильно Клинт не скучал по будущему, он понимал, что ему — каким-то чудом — посчастливилось найти здесь дом. И иногда он думал о том, что всё, через что ему пришлось пройти, стоило того, чтобы иметь вот таких друзей; того, чтобы видеть вот таким счастливым Стива; и того, что Баки живой и рядом…

***

Пронзительный вой сирены разносится по этажам башни. Вместо того, чтобы тихонько жужжать во всех телефонах Мстителей. Поэтому все сразу понимают, что это угроза второго уровня. На сборы уходит пара минут. Клинт, Стив, Ванда, Пьетро, Тор, Сэм и Тони — все в форме или броне — собираются на общем этаже, на бегу поправляя снаряжение.

— Это что? — спрашивает Пьетро. — Опять динозавры?

Стив качает головой.
— Нет, это…

Оглушительный звук, раздавшийся у них над головами, не дает Стиву закончить. В воздухе появляется что-то желтое и в виде ударной волны начинает приближаться к ним. Клинт бросается к Ванде, но успевает лишь поднять руку в защитном жесте, и их омывает чем-то покалывающим.

— Черт побери! — раздается голос Стива, а следом — громкий крик.

— Пьетро! — задушенно выдыхает Ванда, прикрывая ладонью рот. Клинт поворачивается и видит, что форма Пьетро свисает с плеч очень маленького и очень расстроенного ребенка, который орет так, что вот-вот лопнет.

Все, кроме Ванды, с одинаковым выражением неверия и ужаса на лицах делают шаг назад. Пьетро, увидев это, начинает вопить еще громче. Его крошечное личико под растрепанными светлыми волосами становится практически малиновым.

— Боже мой, — шепчет Тони. — Боже мой, он ребенок…

— Он и был ребенком, — пожимает плечами Клинт, и Ванда, развернувшись и ударив его по руке, бросается к малышу и подхватывает на руки. Форма остается лежать на полу. Ванда что-то быстро говорит по-соковийски, ошарашенно глядя на брата, а тот перестает кричать и, уткнувшись лицом ей в шею и прижавшись изо всех сил, начинает рыдать.

— Segíts… csinálj valamit! — шепчет Ванда. А потом — немного громче: — Тони, сделай что-нибудь…

— Но это не я, это Камень Времени! — Тони еще отходит назад и упирается в стену. — У нас Тор главный эксперт…

— Я возьму его с собой и покажу матушке, — перебивает его Тор и, вытянув руки, идет к Ванде. Пьетро орет, словно соковийский баньши, и бьется у Ванды в руках. Она опускает его на пол, и Клинт почти отправляется в полет из-за размытого пятна, метнувшегося ему в ноги.

— Гребаный карась! — Клинт взмахивает руками, пытаясь восстановить равновесие, а потом выбраться из рук Пьетро. — Что я должен делать?

— О-о, это всего лишь ребенок! — Сэм морщится, пытаясь перекричать визг Пьетро, и затыкает уши пальцами. Клинт прекрасно его понимает. Он и сам в паре секунд от того, чтобы выключить аппараты. — Клинт, это не бомба, подними его!

— О, Боже, — выдыхает Клинт, присаживается на корточки, берет малыша и сажает на бедро. Пьетро тут же замолкает, обнимает Клинта за шею и принимается вызывающе смотреть на Тони. А потом на Тора. Тони негодующе оглядывается. Так, будто его беспокоит то, что он, похоже, не сильно нравится ребенку.

— Даже не начинай, Тони, — Клинт устало качает головой. — Гребаный Камень Времени.

— Мень ни, — эхом отзывается Пьетро, долбя пятками по ноге Клинта.

Тор смотрит на Тони, а потом со смертельно серьезным выражением лица качает головой и указывает на него рукой, на которой висит Мьёльнир.
— Мы должны найти лучший способ сдерживать силу Камня.

— Не показывай на меня пальцем… И у нас превосходный способ сдерживания! — возмущается Тони. — Такого просто не могло случиться. Я пойду, посмотрю…

— Инопланетные киборги все еще продолжают атаковать Таймс-сквер! — громко вмешивается Стив. Он выглядит так, будто вот-вот начнет стучать по головам. — Угроза второго уровня, если кто-нибудь помнит…

— Мне плевать! Брату нужна помощь! — огрызается Ванда, но тут же сжимается и виновато опускает взгляд. Стив расстроенно морщится. Господи! Как будто путешествия во времени Клинта было недостаточно… Теперь у них Пьетро в крошечном теле… Неужели они смогут с этим разобраться? А вдруг они застрянут с супер-быстрым малышом на всю оставшуюся жизнь?

— Стив, что нам делать? — спрашивает Клинт. — Командуй.

Стив словно на автопилоте разворачивается, глубоко вдыхает и выпрямляется.
— Ладно… Ванда. Все будет хорошо, я обещаю. Ты останешься с Пьетро. Тор. Иди и узнай, не угрожает ли ему какая-нибудь опасность. ДЖАРВИС. Контролируй жизненные показатели Пьетро и заблокируй башню, как только мы уйдем. Тони, Сэм и Клинт — со мной. И ДЖАРВИС… свяжись с Рамлоу и скажи, чтобы собирал своих. Мне плевать на их разногласия с Фьюри. Я реквизирую СТРАЙК.

— Отличная идея, — кивает Тони, не поднимая взгляда от голографической ленты новостей в телефоне, освещающей его лицо ярким, синим светом. — Эти инопланетные киборги настроены воинственно и плюются кислотой. Джей, скажи СТРАЙКовцам, чтобы надели защиту.

— Ты шутишь? — умоляюще смотрит на него Клинт. Маленькая рука хватает его за ремень колчана и тянет. Клинт нетерпеливо отмахивается. — Пьетро, прекрати!

— Клинт! — кричит Ванда.

— Я не возьму тебя с собой, — решительно произносит Клинт, глядя на Пьетро. — Я должен идти и сражаться с пришельцами из будущего.

— Цами из бу, — повторяет Пьетро. Клинт моргает и медленно кивает.

— Ладно, как скажешь. Пойдешь к Ванде?

Пьетро кивает и позволяет вернуть себя обратно. Клинт облегченно выдыхает и хлопает в ладоши.
— Так, ладно… Всем перестать ухмыляться и продолжать натягивать подштанники. Давайте убьем пару-тройку инопланетян! Мне и моей команде отъявленных засранцев пора пойти и защитить мир…

— Кончай нести чушь, Эррол… — рассеянно произносит Стив, а потом моргает и начинает смеяться. Клинт удивленно смотрит на скатывающегося в истерику Роджерса, а потом качает головой и тоже смеется.

— Эррол? — раздается голос Тони у них за спинами. — Сова из «Гарри Поттера»?

— Нет, — отвечает Стив и улыбается. — Это шутка из… Ну, из прошлого.

— Меня окружают одни старики, — жалобно говорит Тони и вздыхает. — По крайней мере, Тор не ведет себя так, как подобает вести себя в его возрасте.

— Я приму это как комплимент, — Тор величественно кивает. — Идите. Я найду ответы и вернусь, чтобы как можно скорее поддержать вас в битве.

— Хорошо, — Стив смотрит на дверь, а затем морщится и поворачивается к малышу. — А никак нельзя было хотя бы на час задержать превращение Пьетро?

Тони вздыхает и смотрит на часы.
— Сейчас время обеда. А истекающие кислотой инопланетяне должны, вообще-то, появляться по ночам.

Клинт давится смехом от озадаченных взглядов, которыми обмениваются Тор со Стивом, но ничего не объясняет. Когда они вернутся, он просто включит им фильм. Хотя, скорее всего, Стив начнет возмущаться, что он последние несколько часов провел, убивая инопланетян, и не желает смотреть на людей, откровенно плохо выполняющих свою работу, спасибо.

— Это что вообще такое? — спрашивает Клинт больше у себя, чем у кого-либо еще. — Как я тоскую по временам, когда нам нужно было просто сражаться с нацистами…

Стив вздыхает и хлопает его по плечу.
— Я тоже, дружище. Я тоже.

***

Это, конечно, ужасно, но инопланетяне, с которыми им предстоит биться, выглядят почти как те, что в «Чужом». Вытянутые существа с тонкими конечностями, щелкающими челюстями и слабокислой кровеносной системой. Единственное отличие состоит в том, что снаружи они покрыты каким-то металлом, и это заставляет команду искать в их телах слабые места. Тони довольно быстро приходит к выводу, что все они подключены к какому-то высокотехнологичному электромагнитному реле, которое позволяет им общаться телепатически и планировать свои действия с поистине ужасающей эффективностью.

— Ненавижу инопланетных киборгов, — стонет Клинт, вонзая стрелу одному из них в глазницу и аккуратно — чтобы не забрызгаться кислотой — выдергивая ее обратно. — Я бы лучше посидел с Пьетро.

— ДЖАРВИС говорит, что его только что стошнило на диван. Так что, может, и нет, — ехидно ухмыляясь, сообщает Тони.

— Ты следишь за Пьетро? — раздается удивленный голос Стива.

— Я многозадачный.

— Э-э-э, — слышится еще один голос, который Клинт не привык слышать в комме. — Я, конечно, еще не видел Пьетро, но зачем ему нянька? Разве ему не двадцать два?

Вопросы Брока Рамлоу звучат одновременно и настороженно, и растерянно. Как будто он уже жалеет о том, что подчинился приказу Капитана Америка и принял участие в его миссии. СТРАЙК оказывается довольно полезным активом — они хорошо стреляют и достаточно брутальны для того, чтобы размозжить череп инопланетянина чем-то, находящемся в диапазоне от оглушающих дубинок до задних дверей, снятых с брошенных внедорожников. У заместителя Рамлоу — огромного мужика с лицом бульдога по фамилии Роллинс — сильно обгорело бедро. Но он, похоже, воспринимает травму как личное оскорбление и решает использовать остальную часть джипа, чтобы раздавить как можно больше инопланетян.

— Пьетро сейчас где-то от двух до трех лет, — отвечает Стив Рамлоу.

— ДЖАРВИС говорит, что он повзрослел примерно недель на восемь с того момента, как мы ушли, — вставляет Тони. — Похоже, он довольно быстро возвращается к своему обычному детскому возрасту.

— Слава богу, — прочувствованно говорит Сэм. — Не хотелось бы становиться Самыми Могущественными Нянями Земли.

— Я все еще в замешательстве… — тянет Рамлоу. — Ребят, а вы в курсе, что абсолютно чокнутые?

— Камень Времени, — хмыкает Стив, а потом в сторону: — Ага, а тебе лучше отвалить, ты, уродливый сукин сын.

— Опять? — спрашивает Рамлоу. — Черт. Ладно. Кэп, двое прямо за тобой, возьми их, а я беру тех, что у Диснеевского магазина.

— Подтверждаю. Тони, как периметр?

— Держись крепче. Я сейчас столкну их с моста.

— Боже, надеюсь, что успею состариться и умереть до того, как наступит вот такое будущее, — стонет Сэм. — А откуда они взялись?

— Пока не знаю, — хрипло отвечает Тони. Потом раздается грохот и тут же — визг инопланетян, похожий на скрежет гвоздей по классной доске.

— Черт побери, Стив, мне придется отключить комм, — Клинт морщится от звука, который достигает той частоты, которая бывает, когда случается массовое побоище уличных котов. — От этого визга у меня мозги плавятся.

— Я иду к тебе. Подожди, не отключай.

Клинт делает, как велено, и через пару минут появляется Стив. С горящими глазами и поднятым щитом.
— Ладно, давай покончим с этими ублюдками, — говорит он точно так же как в сорок четвертом. — Спина к спине. Твой — верх, мой — низ.

И они приступают. Стив выкрикивает приказы и, пока Клинт без связи, сообщает ему как там дела у остальных. Клинт непрерывно озвучивает все, что видит, позволяя Стиву своевременно корректировать планы. Они действуют как хорошо отлаженный механизм, и к тому моменту, когда падает последний инопланетянин, чья кислотная кровь плавит витрину «Starbucks», легко выполняют маневры, которые в этом столетии даже не обсуждали. Не говоря уже о практике.

— Мы закончили, — наконец говорит Стив. Он тяжело дышит, и у него мокрый от пота лоб. — Команда, мы сделали это. Всем выйти на связь.

— Э-э-э, у нас все хорошо… А когда это, черт возьми, вы с Китнисс научились так драться? — спрашивает Тони, зависая прямо над ними. — О, Боже, это было во время войны, да? Да?

Стив пожимает плечами и усмехается, глядя на задыхающегося Клинта.

— Что-то мне жутковато, — раздается рядом голос Рамлоу. Он спрыгивает с расплавленных остатков машины и приземляется легче, чем ожидал Клинт, глядящий на его ботинки со стальными носами. — Не хотел бы я оказаться против вас двоих.

— Тогда тебе повезло, что ты на нашей стороне, — говорит Стив. — Как твои?

— Нормально, — отвечает Рамлоу, постукивая по уху. — Два сильных ожога. Разберемся.

— Спасибо, — говорит Стив. Рамлоу подходит и хлопает его по плечу.

— Не за что, здоровяк. Может, потом по пиву? Ну, когда приберемся здесь?

— Мне нравится ход его мыслей, — улыбается Клинт. — Я бы сейчас выпил бутылочку. Или… двенадцать.

— Э-э-э, — говорит Стив. — Сейчас ты нужен в башне. Иди, проверь Пьетро и дождись Тора. Мы поможем все убрать, а потом займемся пивом.

— Как всегда… Кэп обламывает все веселье… — вздыхает Клинт, и Рамлоу громко смеется. — Ладно. Вы занимаетесь инопланетными мозгами, а я — детской рвотой.

— Приятно было сражаться с тобой, Хоукай, — говорит Рамлоу, и протягивает Клинту широкую ладонь, которую тот с улыбкой принимает. У Рамлоу крепкое, агрессивное рукопожатие, и он продолжает пристально смотреть на Клинта, даже когда разжимает пальцы и отступает назад, складывая руки на груди.

— Взаимно, — кивает Клинт. — Приятно встретить еще нескольких человек, которые могут надрать вражеские задницы, и не быть при этом зазнавшимися супергероями.

— Ага… Смейся… — кивает Стив, с отвращением разглядывая поверхность щита, на которой кислота разъела краску. — Давай посмотрим, что ты скажешь после того, как выпьешь с одним из этих зазнавшихся супергероев.

— Вызов принят, — улыбается Клинт.

Стив тоже, но в его исполнении улыбка выглядит немного мягче и печальнее.
— Хотя, нам все равно будет далеко до нашего напившегося в стельку сержанта, правда?

Клинт чувствует, как постоянно ноющая в сердце рана становится глубже.
— Да, — говорит он с такой же грустной улыбкой. — Очень далеко.

***

Когда Клинт возвращается в башню, Пьетро, одетый в одну из его безразмерных футболок, крепко спит на диване. Присматривают за ним Тор с Вандой. Хотя Пьетро все еще крошечный, Клинт видит, что тот сильно подрос. Тор сообщает, что Пьетро ничего не грозит, просто Камень Времени решил, видимо, немного пошутить. Услышав это, Клинт замечает, что он же камень, и у него не должно быть чувства юмора. Тогда Тор улыбается, смотрит на Клинта с жалостью и не спорит.

Ванда — предательница — во всем этом, похоже, на стороне бога. Она хлопает Клинта по руке и обменивается с Тором понимающими взглядами. Клинт решает, что больше никогда не отпустит ее в Асгард без присмотра. Но потом передумывает. Да, возможно, Ванда немного выросла из своих колдовских ботинок, и ей пора учиться и набираться опыта. Клинт не хочет и не будет ей в этом мешать.

Эти двое говорят, что, по мнению ДЖАРВИСа, Пьетро сейчас четыре, и значит, через несколько дней он вернется к своему нормальному возрасту. Клинт произносит обязательную шутку о том, что Пьетро нисколько не взрослеет, даже если и растет; уворачивается от выговора Ванды, сопровождаемого жгучим ударом магии; идет в душ и ложится вздремнуть, прежде чем вернуться в Бруклин.

Он обнаруживает Стива с Рамлоу в том самом баре, в который не так давно водил Роджерса. На этот раз Стив не горбится и не выглядит испуганным и неуверенным. А сидит, откинувшись на спинку стула и бросив шлем на стол, и внимательно слушает Рамлоу. И это либо очень смелый ход, либо очень тупой. Клинт думает, что такое непринужденное поведение не продлится и десяти секунд, если кто-нибудь заметит Стива и подойдет за автографом.

— Ну и денек, — выдыхает Клинт, усаживаясь рядом с ним.

— И не говори… — соглашается Стив.

— У вас с этим Камнем одни проблемы… — говорит Рамлоу. — Слышал о твоих приключениях, Хоукай.

— Ну… не совсем моих. Моей копии.

— Ага. Ты думаешь, что один Клинт шутит ужасно, — говорит Стив. — Представь себе двоих.

Рамлоу смеется. Звук грубый, но странно приятный.
— Было бы лучше, если бы задвоился ты, — улыбается он Стиву и подмигивает Клинту. Тот чувствует, что тоже начинает улыбаться.

— Ах вот как… — смеется Стив.

— Именно так, — кивает Рамлоу.

— Ну, я точно знаю, где меня не хотят, — весело произносит Стив. — Клинт, сыграем в бильярд?

— Зависит от того, вынесет ли такой удар твоя гордость, — отвечает Клинт.

Стив поднимает бровь и выталкивает Клинта из-за стола, чтобы встать самому.
— Игра, в которой рассчитывают траектории и углы, помнишь?

— Ты выиграешь, только если напоишь меня, — кричит Клинт ему вслед, и Стив машет рукой, показывая, что слышит.

— Это единственное, что можно выиграть, если напоить тебя?

Клинт моргает, не совсем понимая, правильно ли расслышал. Рамлоу нагло ухмыляется и с чем-то вроде злого вызова подносит бутылку к губам.

Ну, этого Клинт совсем не ожидал. Он смотрит на него еще несколько секунд, потом понимает, что смотрит слишком долго и начинает паниковать, потому что забыл, как держать удар. Он предпочитает смущенно нахмуриться и сказать: — Погоди, тут Стив Роджерс, а ты решаешь подбить клинья ко мне?

— Эй, я не говорю, что его задница не выглядит так, что за нее можно умереть, но он… товарищ… приятель… — отвечает Рамлоу. — И он все еще мечтает о Старке, не так ли?

Клинт давится и начинает кашлять.
— Это он тебе сказал?

— Не совсем. Но… да, ладно тебе…

— Согласен. Это немного очевидно, — кивает Клинт.

— Сильно очевидно… Так позволишь угостить тебя пивом?

— Нет, — Клинт качает головой и смотрит в стол. — Я, конечно, знаю, что у меня репутация человека, который постоянно делает что-нибудь безрассудное и тупое…

— Ты назвал меня безрассудным и тупым?

Клинт смеется.
— Нет. И это ужасно. Ужасно. Я ведь живу с той разновидностью флирта, которую придумал Тони Старк.

— Нет?

— Нет, — повторяет Клинт. — И не только из-за того, что я всего лишь замена. Клинт Бартон — приз сам по себе.

— Я не это имел в виду! — протестует Рамлоу.

Клинт фыркает.
— Я знаю, — он допивает пиво. — И все равно — нет.

— Я по-прежнему буду уважать тебя утром, если тебя это беспокоит.

На мгновение Клинт задумывается. Каково было бы послать все к черту, утопить разбитое сердце в пиве и безрассудно, бессмысленно трахнуться с Броком Рамлоу. Исторически Клинт довольно хорош в том, чтобы заглушать негативные эмоции отвратительным выбором. К тому же, Рамлоу явно не ждал бы ничего большего, и нет никаких сомнений в том, что он очень горяч. Красивое лицо, сильное тело, большие руки…

Момент длится меньше одного удара сердца. Мысль не успевает родиться, а Клинт уже отбрасывает ее. Перед глазами появляется шальной взгляд из-под копны каштановых волос, кривоватая ухмылка с висящей в ней сигаретой, крепкие руки, держащие его за бедра.

Он настолько увяз в Баки Барнсе, что запросто может утонуть…

Клинт сглатывает и упорно продолжает разглядывать стол.
— Э-э-э… Я вроде… — начинает он и вздыхает. — Я вроде как тоже о ком-то мечтаю.

Брок сочувственно хмыкает. Когда он начинает говорить, в его голосе звучит настоящая искренность, и Рамлоу начинает нравиться Клинту чуть больше.
— Вот отстой. Мне очень жаль. Знаешь, я всегда думал, что супергероям все это дается легко. Что парни и девушки выстраиваются в очередь, чтобы кто-нибудь из вас их трахнул. Или чтобы трахнуть тебя… не знаю, что ты предпочитаешь.

— Черт побери, нет, — вздыхает Клинт. — Ну… не знаю, как обстоят дела с очередью, но обычно это не тот, кто тебе нужен.

— Тебе надо расслабиться, — пожимает плечами Рамлоу. — То, что ты не можешь заполучить того, кого хочешь, вовсе не значит, что ты должен отказываться от веселья.

— Ладно, давай поговорим об этом… Когда ты в последний раз трахался? — спрашивает Клинт, и Рамлоу начинает смеяться. — Шутки в сторону. Ты не слишком много стероидов принимаешь? Должно быть, у тебя теперь совсем крошеч…

— Ладно, ладно, — смеется Рамлоу, поднимая руки. — Ты не можешь винить парня за попытку. Я отвалю. Пока ты не дашь добро…

— Договорились, — Клинт улыбается и кивает в сторону бара. — Как думаешь, нам уже пора спасать Кэпа? Та девчонка, похоже, без предложения руки и сердца шары не отдаст.

— Могу я пошутить о том, что, может, и тебе нужно предложение, прежде чем ты отдашь свои шары?

— Нет, — отвечает Клинт, хотя все это его немного забавляет. — Давай, пойдем спасать Кэпа.

Рамлоу встает и лениво потягивается. Потом ухмыляется и подмигивает Клинту.
— Как скажешь, Хоукгай.

***

Они спасают Кэпа и оккупируют бильярдный стол в углу бара. Рамлоу все-таки покупает Клинту пиво — и несколько рюмок текилы, — но делает это и для Стива. Больше он к Клинту не пристает. Правда, когда Стив уходит в туалет, принимается слишком рьяно слизывать соль с руки, но к тому времени Клинт пьян настолько, что находит это достаточно смешным.

Клинту удается убедить их поиграть в дартс. Он разносит их в пух и прах и получает огромное удовольствие, метая дротики прямо над головой Рамлоу, идущего собирать свои. К счастью, Стиву это тоже кажется забавным, а не является причиной для стресса. Ему даже удается продолжать улыбаться, когда он вспоминает, как Клинт делал то же самое с Баки.

Несмотря на то, что Клинт пьян, у него получается держать рот на замке. Когда Стив предлагает ему ответить на несколько вопросов Рамлоу о прошлом, он героически не говорит о Баки то, что действительно хочет сказать. Стив трезвый, твердит он себе. И не захочет слушать твои причитания о том, как сильно ты скучаешь по Баки.

В конце вечера Стив оттаскивает Рамлоу к ожидающему его такси и доводит Клинта до дома. Прямо до кровати.

— О, Боже, — бормочет Клинт, пока Стив терпеливо пытается вытащить его слуховые аппараты. Клинт отмахивается от него. — Ну и ночка… Где Пьетро, он все еще ребенок?

— Пьетро спит. С ним Ванда и Сэм, — Стив, ничего не добившись, отпускает ухо Клинта. — С ним все в порядке.

— Здорово… Эй, а у тебя теперь куча друзей, — говорит Клинт. — Сэм, я, Рамлоу…

— Ага. Не надорваться бы… Спи, Клинт.

Клинт хрюкает в подушку и отключается как свет. Слишком пьяный для того, чтобы видеть сны.

***

— Боже… Как я устал… — стонет Баки, с трудом переставляя ноги по ступенькам. Он держится за стену, на которой грязные пальцы, скорее всего, оставляют ужасные следы. Двенадцать миссий. Три подряд, без перерыва. Вся команда коллективно вымотана. — Как же я устал. Никогда так не уставал. Я так устал, что, наверняка, не смогу заснуть.

— Ага, знаю, — кивает Клинт, подталкивающий его в спину. — Давай, иди. Или я оставлю тебя здесь.

— Не оставишь, — продолжает ныть Баки, спотыкаясь на последних ступенях.

— Да, пожалуй, не оставлю, — устало соглашается Клинт. — Баки, давай. Еще немного. Все уже спят. Ты же знаешь, что завтра Стив вскочит ни свет, ни заря…

Это, похоже, срабатывает. Баки стонет, но, вздохнув, продолжает подниматься по узкой лестнице. В комнату, которую им выделили на ночь. Коммандос уже разбрелись по всем пяти номерам в маленьком отеле, который они нашли в тихом, сонном городке у подножия Альп, и рухнули в постели. Клинту с Баки, которые очень любят поесть перед сном, номеров не досталось. Зато теперь их животы полны тушеного мяса.

— Завтра у-у-утром явится Картер, — с трудом выдавливает Баки. Потом зевает и, шаркая ногами, продолжает восхождение. Точь в точь — зомби. — Значит, Стив будет занят, флиртуя с ней. А мы сможем поспать подольше.

— Пытаясь флиртовать, — уточняет Клинт. Баки устало улыбается и согласно фыркает.

— Вот что получают люди, которые ставят еду на первое место, — ворчит он, преодолевая три последних ступени. Клинт абсолютно уверен, что они не несут никакой смысловой нагрузки и не являются неотъемлемой и необходимой частью здания. Их, наверняка, приделали им назло. — Комнату под крышей. К которой ведут семь сотен гребаных ступе…

Баки толкает дверь, резко замолкает и застывает на пороге. Клинт злится, отпихивает его в сторону и тут же понимает, что именно ввело Баки в ступор.

Ванна.

В комнате двуспальная кровать, выцветший диван, придвинутый к маленькому окну, но справа через открытую дверь видна ванна. Огромная. Белая. На ножках. Стоит и не подозревает, какую бурю чувств вызывает у присутствующих.

— Что думаешь? — шепчет Баки, как будто громкий разговор может спугнуть ванну.

— Не выйдет.

— Но тогда ее бы здесь не было.

— Там трубы.

— У нее больше одной трубы.

— Не получится.

— Думаешь?

— А мы должны быть именно в этой комнате?

— Да нахер… — шипит Баки и медленно идет к ванне. Клинт поворачивается, захлопывает дверь, закрывает на замок и задвижку и слышит гул и журчание воды в трубах. Он ждет несколько долгих секунд, а затем…

— Горячая!

Он моментально оказывается рядом с Баки. Тот держит руку под струей, хлещущей из крана воды, и радостно скалится. Усталость отступает, растворяясь в волнении и предвкушении.

— Ты шутишь, — говорит Клинт, пытаясь оттеснить его. — Подвинься.

— Отвали, — Баки отталкивает его мокрой рукой. — Я собираюсь принять ванну. А ты только попробуй мне помешать.

— Ты не добрался бы до этой чертовой ванны, если бы не я. Я первый.

— Вот уж хрен… — возмущается Баки и хватает Клинта за плечи, пытаясь отодвинуть в сторону. — Первым иду я…

Толкотня быстро перерастает в потасовку — оба изо всех сил стараются оттащить друг друга от медленно наполняющейся ванны. Баки пытается наступить Клинту на ноги, а тот ухитряется ухватить его за голову. Клинт уже собирается объявить о победе, когда Баки вытягивает руку, хватает его за яйца и сжимает достаточно сильно для того, чтобы Клинт вскрикнул.

— Так нечестно! — выдыхает он, двигаясь крайне осторожно.

— В любви и драках за горячую воду все средства хороши, — задыхаясь, отвечает Баки.

Клинт тщательно взвешивает возможности. Он не думает, что Баки действительно пойдет до конца, ведь он так заинтересован в его члене, но на кону горячая ванна…

— А знаешь, это довольно большая ванна… — произносит Баки, все еще согнутый Клинтом пополам. — Ты ведь гибкий, верно?

Лицо Клинта медленно расплывается в улыбке.
— Ага…

Они отпускают друг друга, и начинается сумасшествие. Хихикая как школьницы, они принимаются стаскивать с себя одежду. Баки бежит к двери, чтобы проверить — закрыто ли, и оба, смеясь и задыхаясь от жара, лезут в горячую воду. Баки садится в изголовье, а Клинт ложится между его ногами и свешивает свои с краев ванны.

— О. Мой. Бог… — стонет Баки, со странно успокаивающим всплеском опуская руки в воду. — Тепло.

— М-м-м, — отвечает Клинт, закрывая глаза и откидывая голову Баки на плечо. — Я тебя раздавил?

— Ага, и мне плевать, — бормочет Баки и нежно гладит Клинта по груди, шее, ключицам. Клинт дрожит, поворачивает голову и поднимает подбородок. Баки целует его.

— Не хочу больше никаких сражений с нацистами, — мурлычет Баки, целуя его в шею. Клинт прикрывает глаза и смотрит на струйки пара, лениво поднимающиеся из воды. — Давай останемся тут навечно.

— М-м-м, — согласно мычит Клинт, гладя его по коленке. Это действительно смешно — быть настолько благодарным за горячую ванну. Там, откуда пришел Клинт, у него всегда был полный набор всевозможных удобств, но сейчас жизнь в башне казалась чем-то далеким и нереальным. Как будто все это происходило не с ним.

Теперь это моя жизнь, думает Клинт и с удивлением понимает, что ему почти не больно.

Он тяжело вздыхает и, погрузившись в тепло, перестает об этом думать. Он счастлив здесь с Баки. Он борется с Гидрой, создавая лучшее будущее для людей, которых оставил, или для вселенной, в которую попал, и он может с этим жить. Он закрывает глаза и позволяет себе насладиться теплом ванны и телом Баки, лежащим сзади.

— Эй, Бартон, — через какое-то время шепчет Баки, поглаживая его по животу. — Мне жаль, что я… ты же знаешь, что даже если я не хочу, чтобы все это выплыло наружу, я все равно… без ума от тебя.

Круто. Такого Клинт точно не ожидал. Он чувствует, как в груди разливается восторженная радость.
— Ты любишь меня, — тихо говорит он.

— Ну, если ты хочешь это именно так назвать… — бормочет Баки, прижимаясь губами к его плечу. — Меня это пугает.

— Что? Из-за того, что я мужчина?

— Не знаю. Я никогда не думал, что полюблю мужчину. Да, я знал, что мне нравятся люди обоих полов, но я не думал, что может произойти такое.

— Все в порядке… Я тоже от тебя без ума.

Баки кивает.
— Если бы мог, я бы рассказал об этом всему миру, — шепчет он Клинту на ухо. Клинт оборачивается и утыкается носом ему в щеку.

— Достаточно того, что ты сказал мне, — шепчет он в ответ и придвигается ближе.

***

— Как насчет утренней ванны? Что скажешь?

Клинт сонно смеется, когда Баки говорит это ему в ухо, обдавая теплым, влажным дыханием. Клинт ничего не отвечает, только еще глубже зарывается носом под одеяло и крепче прижимается к боку Баки. Клинт страшно рад тому, что находится в чистой постели с мягкими подушками и одеялами. Хотя, прижиматься к чистой голой коже тоже совсем неплохо. Он надеялся, что у Стива проснется совесть, и он даст им хотя бы пару дней отдыха от сна на открытом воздухе.

Он чувствует, что Баки откатывается от него, разочарованно скулит и тянется к нему неуклюжими со сна руками. Баки быстро возвращается. В руке у него слуховые аппараты. Клинт понимает намек и вставляет один.

— Утренняя ванна или завтрак в постель? — раздается голос Баки, который слышится теперь раз в сто яснее. Баки зевает, проталкивает колено между ног Клинта и трется колючим подбородком о его плечо. — Иди и найди нам немного еды.

— Нет, это ты пойди и найди нам немного еды, — отвечает Клинт и закрывает глаза. — Я устал.

— Можно постучать по полу азбукой Морзе и передать Джиму сообщение, — предлагает Баки.

— Да, но после этого он, скорее всего, нас застрелит. И даже если он этого не сделает, одному из нас все равно придется вставать, чтобы забрать у него еду. Представляешь, каким станет его лицо, когда он увидит кровать.

Баки зевает прямо в лицо Клинту.
— Брось подушку на диван. Твоя одежда уже там.

— Ну… можно…

Их прерывает резкий стук в дверь, и они одновременно поднимают головы с подушек. Баки смотрит на Клинта, Клинт — на него. Потом они синхронно пожимают плечами и смотрят в сторону двери. Баки прищуривается и выглядит так, будто готов сорваться с места.

— Джим? — осторожно спрашивает Клинт. Вдруг там и правда Морита, который услышал о чем они говорили и все-таки решил подняться и пристрелить их за — пусть так и не озвученную — просьбу о завтраке.

— Не совсем, — отвечает веселый голос Пегги Картер.

— Черт! — шипит Баки и выскакивает из кровати. Клинт машет ему рукой, пытаясь успокоить. Очевидно, что Пегги и так о них знает, а Баки, скорее всего, упадет и сломает себе шею в отчаянной попытке запрыгнуть в штаны.

— Что? — шипит он, хватает брюки, сует в них ноги и остервенело застегивает. — Это наша первая ложь за четыреста лет.

— Барнс может остаться в постели. Мне нужно поговорить с тобой, Клинт, — говорит она. — Откройте дверь, это смешно.

Баки неприязненно смотрит на дверь, и Клинт поднимает вверх большие пальцы, глядя, как он хватает одеяло, стаскивает с кровати и, прошаркав по комнате, бросает на диван. Потом усаживается спиной к двери и раздраженно вздыхает.

Клинт вставляет второй слуховой аппарат и открывает замок. Просачивается в щель, встает перед Пегги и быстро закрывает за собой дверь.

— Что?

Он видит, что она пытается сдерживать смех. Красные губы крепко сжаты, а в глазах пляшут веселые искры.
— Ты действительно думаешь, что я хоть на секунду поверю, что он провел ночь на диване?

Клинт стонет и трет глаза кулаками.
— Что вы хотели? Вы же не просто так решили преодолеть четыре лестничных пролета. И прекратите, кстати, — добавляет он, даже не предпринимая попыток отрицать очевидное. — Если вас кто-нибудь услышит…

— Да, да, хорошо, — нетерпеливо говорит Пегги, а потом вздыхает, и у нее с лица исчезают все признаки веселья. — Вообще-то, я здесь по поводу твоих бумаг.

Вот же, черт…

— А что с ними?

— Я не смогла их найти, — отвечает Пегги. — Когда ты появился, то сказал майору Винтергрину, что являешься членом Инициативы Ноябрь. Так вот, я не нашла ни одного документа, подтверждающего это.

У Клинта есть несколько вариантов. Один — развернуться, выпрыгнуть из окна и убежать. Еще один — броситься на Пегги врукопашную, потом к лестнице и убежать. Третий — признаться во всей этой путанице с путешествием во времени, и последний — вести себя как Наташа. То есть — врать.

— Хорошо, — говорит он, понижая голос до шепота. Он совсем не уверен в том, что Баки не станет подслушивать. — Изначально я не должен был быть здесь. Но после того, когда руководству Инициативы стало понятно, что и я, и мои глаза заработали, мне дали совершенно новое задание.

— И что это за задание?

— Я не могу вам сообщить. Я не знаю, есть ли у вас допуск к данной информации, и могу ли я вам доверять.

Пегги несколько секунд смотрит на него с абсолютно непроницаемым выражением лица. Клинт начинает опасаться, что перегнул палку, но если ему не удастся выкрутиться, то в лучшем случае его отправят обратно в Штаты, а в худшем — отдадут под трибунал и расстреляют как предателя.

— Послушайте, — продолжает он. — Если вы хотите найти документы по Инициативе Ноябрь — ради Бога, вперед. Но если вы отстраните меня, то потеряете Барнса. А если вы потеряете Барнса, то точно потеряете Роджерса. Ваш ход, леди.

Пегги отводит взгляд и складывает руки на груди.
— Ну, раз ты позволяешь себе разговаривать так грубо, и быть таким несносным, то я тебе верю, — говорит она, и Клинту хочется пнуть себя за то, что вел себя как придурок. — Я не думаю, что ты причинишь вред Стиву или кому-то еще.

— Я бы десять раз умер за них. За Баки, за Стива, за всех.

— Знаю, — кивает Пегги. — А они — за тебя. И если ты только подумаешь предать это доверие, то будешь отвечать передо мной.

— Договорились, — говорит Клинт и протягивает руку.

— Ни за что… Я знаю, где она была совсем недавно, — говорит Пегги, дерзко улыбаясь. — Оставляю вас наедине.

Клинт смущенно улыбается и трет ладонь о штаны.
— Оценил.

— О, и еще две вещи, Клинт, — говорит она, поворачиваясь, но продолжая держаться за перила. — Во-первых, если ты еще раз назовешь меня леди, я отправлю тебя в нокаут. И во-вторых. Надень рубашку, пока не пришел Стив и не увидел засос, который, я уверена, Барнсу было очень весело тебе ставить.

У Клинта отвисает челюсть. Он начинает осматривать себя, пытаясь понять, о чем это она. Пегги смеется, тыкает пальцем в его ключицу, качает головой и уходит.

— Вот, черт, — уныло бормочет Клинт, возвращается в комнату и пинком захлопывает за собой дверь.

— Ушла, — говорит он Баки, застывшему на диване. Баки хмыкает. Клинт закатывает глаза, стягивает штаны и забирается в постель. — Ладно. Тогда я буду наслаждаться этой большой, удобной кроватью в одиночестве, — говорит он и ухмыляется, когда Баки предсказуемо поворачивается и смотрит на него из-под упавшей на глаза пряди волос.

— Зачем она приходила?

— Поговорить о документах, — отвечает Клинт, и Баки хмурится еще сильнее.

— И это дерьмо не могло подождать?

— Забудь, иди сюда.

Баки вздыхает, некоторое время выжидает, но встает и плетется обратно к кровати. Клинт довольно хмыкает и тянет его к себе за пояс штанов. Баки улыбается и встает на колени на матрас перед Клинтом, положив руки ему на плечи.

— Надо было попросить Картер, чтобы принесла нам завтрак.

— Ага, точно. Джим мог бы нас пристрелить за это. А она сделала бы это наверняка, — Клинт улыбается, целует Баки в живот и тянет на себя. В конце концов, он оказывается лежащим на спине, а Баки наваливается сверху и нежно смотрит на него. Клинт не может удержаться и проводит пальцами по его лбу, убирая с него волосы.

— Вчера я сказал тебе правду, — тихо говорит Баки. — Даже если нам придется…

— Да, я знаю, — Клинт цепляет его за цепочку с жетонами и, притянув ближе, медленно целует.

Внезапно раздается грохот, скрип, и кто-то говорит громким, веселым голосом: — Вставайте сони, а то все съедят без вас.

С выражением крайней степени ужаса на лице Баки матерится, бледнеет и принимается медленно сползать с Клинта.

— Стив, это не то… — начинает он, когда Клинт инстинктивно, но до ужаса обличительно, хватается за одеяло и натягивает его до пояса, пытаясь не смотреть на совершенно ошеломленного Стива, стоящего в дверном проеме и беспомощно сжимающего пальцами ручку двери, которую Клинт забыл закрыть.

— Стив, — с мукой в голосе повторяет Баки. — Стив, не смотри на меня так…

Стив молча разворачивается и уходит, оставляя дверь открытой. Воцаряется напряженная тишина. Баки стоит, уставившись на дверь, и, похоже, собирается заплакать, а Клинт не может думать ни о чем, кроме неистовой мантры «о, черт, черт, черт, черт», крутящейся у него в голове.

Ну что ж… Вот вам и вся тайна.

***

У Клинта раскалывается голова. Он жалобно стонет и поднимает руку, чтобы вытереть губы. Похоже, его сейчас стошнит.

Он больше никогда не будет пить со Стивом и Рамлоу.

Внезапно к шуму в голове добавляется очень громкий и очень настойчивый стук, раздающийся где-то — по мнению Клинта — слишком близко. Он спал в аппаратах, поэтому теперь прекрасно слышит, как в дверь его квартиры кто-то сердито долбит кулаком.

— Клинт! — ревет Стив. — Вставай, пока я не вошел и не вытащил тебя!

Бедный похмельный мозг Клинта замирает. Потом начинает метаться, и на поверхность всплывает воспоминание. О том, как Стив Роджерс входит в комнату, резко останавливается, продолжая держаться за дверную ручку, и смотрит на полуголых Клинта с Баки, секунду назад жарко целующихся на кровати.

— О, черт, — стонет Клинт. — О, черт побери.

— КЛИНТ! — ревет Стив, и раздается зловещий треск. Дверь, видимо, решает, что с нее достаточно, и что она больше не в силах сдерживать ярость суперсолдата, только что узнавшего, что его новый лучший друг тайно трахался с его почти братом.

Клинт успевает подумать, что в сороковые его, скорее всего, уже забили бы насмерть вибраниевым щитом, и дверь наконец поддается.

— Я жду объяснений!

Клинт крепко зажмуривается, гадая, не доведется ли ему все-таки познакомится со щитом Стива чуть ближе.

— Твою мать.

***

Агент убеждается, что выбраться с базы довольно легко. Он помнит все, чему его учили; может передвигаться, не привлекая внимания; может растворяться в толпе словно тень. Он эксперт в том, чтобы оставаться незаметным, невидимым для остального мира, даже когда он стоит прямо у него перед носом.

Ему необходимо добраться до Нью-Йорка до того, как это сделает СТРАЙК. Там живет Клинтон Фрэнсис Бартон. Вместе с командой, называющей себя Мстители. Агенту интересно, является ли эта команда чем-то вроде СТРАЙКа, или больше похожа на группу его хендлеров в России. Почему-то ему кажется, что не подходит ни то, ни другое сравнение. У него довольно много воспоминаний о Клинтоне Фрэнсисе Бартоне — Айове — и все они полны счастья, улыбок и тепла.

Он находит одежду. Черные штаны, куртку и перчатки. Бейсболку, чтобы спрятать глаза. Темно-красную рубашку с длинными рукавами. Мягкую и поношенную. Это обычный хлопок, но в его пальцах он ощущается как шелк. Кожа куртки сильно отличается от жесткого кевлара его тактического снаряжения. Его смущает то, насколько она тонкая, и то, что на ней отсутствуют какие-либо защитные элементы. Кроме того, сильно разочаровывает отсутствие карманов. Хотя он признает, что для большинства людей наличие мест для хранения оружия не является приоритетным.

Одежда и пахнет по-другому. Может, тот человек, у которого он ее украл, использовал что-то для того, чтобы оставаться чистым. Он закрывает глаза и пытается вспомнить запах Айовы, когда они лежали на кровати в маленькой темной комнате, целовались и раздевали друг друга.

Он удивляется этому воспоминанию, но не настолько, чтобы отказаться от миссии.

Он найдет Айову и узнает, что происходит с ними обоими. А может, и то, почему для него вдруг стало таким важным помнить, как пахнет человек, находящийся в его объятиях.

Chapter Text

— Пожалуйста, не убивай меня щитом, — первое, что удается сказать Клинту, сползающему с постели.

— Рассказывай, — сверкая бешеным взглядом и выпячивая челюсть, шипит Стив.

— Ну, я не хотел…

Неправильный ответ. Стив становится — если это, конечно, возможно — еще злее.
— Ты хочешь сказать, что споткнулся, упал, и его член оказался у тебя в заднице?

Клинт задушено хрипит.
— Стив! У меня страшное похмелье, я и так умираю. Давай не сейчас…

— Ты за моей спиной трахал моего лучшего друга!

Клинт закрывает глаза и прижимает ладонь ко лбу.
— Ладно, согласен. Знаю, как это выглядит.

— Это выглядит так, будто ты за моей спиной трахал моего лучшего друга!

— Хорошо, я… делал это, — кивает Клинт. — Но это не просто… это было не просто…

— Клянусь Богом, Клинт, тебе лучше научиться заканчивать предложения.

— Я люблю его, доволен! — вырывается у Клинта, и эти слова разбивают ему сердце. — Я любил его. И все еще продолжаю любить. И это ужасно… А не сказал я потому, что не хотел забирать его у тебя. И я по уши влюблен в твоего друга, и это смешно… и я жалок… а он должен умереть, и я, блядь, ничего не могу с этим поделать…

Клинт не может договорить. Слезы душат. Он пытается отвернуться, но чувствует на плечах тяжелые ладони — Стив неловко обнимает его. Клинт, продолжая закрывать лицо рукой, прислоняется к его широкой груди. Они стоят так несколько минут, а потом Клинт чувствует что-то похожее на облегчение. Сердце начинает биться размереннее, слезы текут медленнее, а потом и вовсе высыхают.

— Я не должен был орать, — с сожалением вздыхает Стив.

— Слово, которое ты ищешь и не можешь найти «прости», — гнусавит Клинт и, несколько раз глубоко вдохнув, отходит от него. Не поднимая взгляда, разворачивается и садится на кровать. — Что, будешь и дальше сходить с ума?

— Не знаю, — хмурясь, отвечает Стив. — Я не думал, просто это секс или не просто… Помню, как вошел и увидел…

Он замолкает. Клинт думает, что уже немного поздно для такта и деликатности, но кивает, почесывая подбородок под отрастающей щетиной.
— Это был не просто секс. Это было…

— Как долго?

— Почти сразу после того, как я его встретил. За несколько недель до того, как нас схватили и до того, как ты нас нашел…

— Почему ты не сказал? — спрашивает Стив и идет к окну. Раздвигает жалюзи, и Клинт морщится от яркого дневного света, заливающего комнату.

— Он твой, — бурчит Клинт, прикрывая глаза ладонью. Свет похмелью не товарищ… — Я не хотел отнимать его у тебя.

Стив долго молчит.
— Не думаю, что это могло произойти, — наконец произносит он. — Если у вас так долго был… роман, а я ничего не замечал… Ты дал ему что-то еще. Что-то нужное и важное. Думаю, я должен быть тебе за это благодарен. Кроме того, он не мой. Он не принадлежит мне.

— Отличная речь, — усмехается Клинт. — Репетировал?

Как и следовало ожидать, Стив его игнорирует.
— Ты правда любишь его?

— Да, — отвечает Клинт, пытаясь сформулировать то, что чувствует. — Ради него я сделаю все. Сделал бы… Не знаю, в каком времени говорить.

— Кто еще знал? Ты сказал кому-нибудь еще?

— Нет. Ну, Картер… Пегги поняла. Но мы не говорили, она сама догадалась.

Стив медленно кивает.
— Я… не вижу вас рядом. Тебя и Баки.

— Э-э-э, думаю, ты видел достаточно.

— Не в этом смысле, — нетерпеливо — как очень редко делала его копия из сорок четвертого — говорит Стив. — Просто не могу уложить в голове факт, что вы с Баки вместе.

— Может, из-за разницы во времени? — предполагает Клинт. — Я здесь, он там…

— Может быть, — Стив кивает, но сильно убежденным не выглядит. — Я все еще злюсь, что ты не рассказал мне.

— Ой, да перестань… Ты был в таком шоке от того, что попал в будущее, что я даже представить себе не мог, чтобы упомянуть о Барнсе или об остальных Коммандос. Ты и говорить-то о них начал только после всей этой фигни с Камнем. Так что после моих откровений шансы на то, что ты погнал бы меня из команды к чертовой матери были очень высоки.

— Ладно, ладно… — хмурится Стив. — Но больше, надеюсь, ты не будешь ничего от меня скрывать?

Клинт пожимает плечами.
— Насколько «ничего»?

— И что это должно значить?

— Ты хочешь, чтобы я рассказывал о Коммандос и миссиях, или о том, что умеет делать языком Баки?

— Клинт!

— Ты сам спросил!

— Перестань болтать, пока я не решил, что забить тебя насмерть щитом не такая уж плохая идея, — устало говорит Стив. — Ложись спать. Дерьмово выглядишь.

— Сэр, есть, сэр, — Клинт падает боком на кровать и закрывает глаза. Эх, блаженное облегчение.

Он слышит, как Стив ходит по комнате, и слегка дергается, когда уха касаются пальцы. Клинт открывает глаза, чтобы спросить в чем дело, но понимает, что Стив вынимает один аппарат и, постучав пальцами по подбородку — чтобы Клинт повернул голову в другую сторону — тянется за вторым.

— Спасибо, — бормочет Клинт. Пальцы Стива сжимают его подбородок крепче и слегка встряхивают голову. Клинт протестующе стонет, чувствуя, как бедный похмельный мозг противно плещется внутри черепа, и открывает глаза.

— Мне жаль, что ты тоже его потерял, — четко произносит Стив. Слова звучат глухо, но их легко понять по губам. Клинт кивает. Стив отпускает его, легонько хлопает по щеке и уходит, оставляя один на один с похмельем.

***

— Клинт, вставай!

Клинт просыпается от громкого, требовательно звучащего голоса, эхом отлетающего от стен, и от того, что кто-то лезет к нему на кровать. Он приоткрывает один глаз и начинает орать, оказываясь нос к носу с Пьетро. Которому сейчас — по прикидкам Клинта –лет шесть-семь.

— Пора вставать, — громко и отчетливо произносит он, сидя у Клинта на груди и упираясь коленями в ребра. Он, конечно, ребенок, но на лице у него почти идеальная копия дерзкой ухмылки его более старшей версии.

— Нет, — протестует Клинт и пытается столкнуть его с себя. — Свали.

Он вытаскивает из-под головы подушку и кладет себе на лицо. Пьетро продолжает что-то говорить, но Клинт не видит его, поэтому ничего не понимает. Только через какое-то время Пьетро — используя свои способности — вырывает у него подушку и отчетливо кричит: — Я Стиву скажу.

— Ненавижу тебя, — отвечает Клинт, поднимаясь. — Очень сильно. Иди, сделай мне кофе.

— Нельзя, — Пьетро угрюмо качает головой. — Стив сказал…

Клинт не слышит конец фразы, но ему кажется, что он улавливает суть сказанного Стивом.

— И почему Камень Времени не сделал тебя старым… — бормочет он, когда Пьетро упирается ладонями ему в поясницу и начинает выталкивать из комнаты.

И продолжает толкать до самой столовой на общем этаже. Там за стойкой сидит почти вся команда и выглядит чрезвычайно серьезно. Клинт оглядывается, потом даже оборачивается, прежде чем до него доходит, что, скорее всего, они собрались тут из-за него.

Вот, черт. Клинту вдруг хочется, чтобы здесь была Наташа. Она никогда не стала бы поступать с ним настолько дерьмово. Хотя, если подумать, она еще несколько недель назад предупреждала его о том, чтобы он держался подальше от Баки. Клинт принимается хмуро сверлить взглядом предателя Роджерса.
— Ты им рассказал.

Стив несколько вызывающе поднимает бровь.
— Ага.

Кто-то что-то говорит, и Клинт автоматически пробегается взглядом по присутствующим, пытаясь понять, кто именно. Сэм указывает на него рукой и произносит: — Нельзя устраивать командные беседы, когда он без ушей.

— Пьетро, — говорит Ванда. Тот мгновенно исчезает, а через полсекунды появляется со слуховыми аппаратами.

— Нет, — качает головой Клинт. — Я не собираюсь надевать уши, чтобы слышать, как вы будете выносить мне мозг.

Тони встает, подходит к Клинту и сует ему в руки планшет. Клинт хмурится, но берет. На экране — синхронно со слабым бормотанием Тони — появляются темно-красные буквы.
— Пожалуйста. Не лишай меня этой радости. В кои-то веки они собираются заняться кем-то другим.

— Но мне это не нужно! — протестует Клинт и видит на экране ярко-фиолетовые слова.

Потом их становится больше, но на этот раз они синие.
— Тони, прекрати, сядь.

Клинт решает, что родился под счастливой звездой, ведь планшет Тони не в силах передать тон, которым Стив это произносит. Иначе Клинта, наверняка, сбило бы с ног волной раздражения, которое сейчас так явно транслирует Стив.

Несмотря на радость, Клинт все равно испытывает искушение бросить планшет в голову изобретателя.
— Твоя удивительная игрушка не сообщает мне, кто говорит.

— Ну цвета-то ты различаешь? Догадайся, ты не настолько туп.

— Мы здесь только для того, чтобы сказать тебе, что знаем о ваших отношениях с Барнсом, — появляются серо-стальные слова, и Клинт неохотно поднимает взгляд, чтобы убедиться, что это Тор. — Мы не хотим, чтобы ты чувствовал себя одиноким.

— Я не одинок. Стив тоже по нему скучает. Может, закончим на этом? 

И неожиданно это происходит. Все замолкают, и выглядят при этом грустными и серьезными. Планшет тихо сидит в руке Клинта, на экране ни банальностей, ни советов, ни возражений. Ванда кладет руку Клинту на плечо, и осознание похоже на падение с восьмого этажа — все жалеют его из-за того, что он потерял любимого человека.

— Не смейте меня жалеть, — огрызается он, отбрасывая ее ладонь.

— Дело не в этом, — обиженно произносит она, и ее слова вспыхивают на экране светло-красным, почти розовым цветом.

— Розовый для одной девчонки, Тони? — Клинт качает головой, указывая на планшет. — Да ты сексист.

— Это не розовый. Этот цвет называется «Американская Роза», — поясняет Тони. — Ну, знаешь, красный, как ее магия…

Клинт возмущенно фыркает.
— Да пошел ты, Старк, это обыкновенный розовый.

— Ты уходишь от темы, — появляются слова теплого оттенка золотого. Клинт поднимает голову — это Сэм.

— Почему желтый?

— Потому что Уилсон — буквально луч солнца, — отвечает Тони. — И он прав, ты уходишь от темы. Отличное замечание, Пиджеотто.

Клинт уже практически готов взорваться от одолевающих его похмелья и раздражения, когда золотые слова появляются снова.

— Клинт, Ванда права. Дело не в том, что мы жалеем тебя. А в том, что мы хотим напомнить, что все мы когда-то теряли близких людей, и теперь вроде как понимаем, что ты чувствуешь. Тебе от этого дискомфортно, это ясно. Но мы уже здесь.

— Вам, ребята, удалось вытащить мою голову из сорок четвертого, — добавляет Стив. — И теперь мы не хотим потерять там тебя.

Клинт тяжело вздыхает и бросает планшет на стойку. Потом мысленно считает до пяти и протягивает руку к Пьетро. Тот кладет в нее аппараты, Клинт вставляет их, включает и садится.

— У Брюса буквы были бы зелеными, верно?

— Цвета «Шартрёз» (бледно-зелёный или зеленовато-жёлтый, прим. перев.) — с совершенно невозмутимым лицом отвечает Тони. У Стива дергаются губы, а Сэм прикрывает рот ладонью, чтобы скрыть усмешку.

— Итак, Барнс… — продолжает Тони. — Как это работает? Вы были как снайперы-бойфренды? Уверен, что существует шутка о том, как вы прикрываете друг другу задни…

Стив толкает его локтем, Тони толкает в ответ.
— Ну что? Мне любопытно! Как это произошло? И как на это отреагировал старый Капитан Сосулька?

Стив вздрагивает.
— Не очень, — отвечает он и краснеет. — Но… ну, мы еще не знаем. Это еще не случилось.

— Ждешь, чтобы посмотреть, есть ли у Кэпа периодическая гомофобия? — спрашивает Тони.

— Или он просто зол, что ты ему не сказал, — добавляет Ванда, вставая и направляясь к кофеварке.

— Все вышеперечисленное, — вздыхает Клинт. — Думаю, завтра я это выясню.

— Все будет хорошо, — неожиданно говорит Стив. — Доверься мне.

Клинт поднимает на него взгляд. Ванда ставит на стойку свежесваренный обжигающе горячий кофе, лениво болтая с Пьетро на соковийском.

— Хорошо, — он устало улыбается, глядя на Стива. — Пожалуй, я так и сделаю.

***

— Я должен пойти за ним, — отрешенно говорит Баки, не сводя взгляда с двери, в которую вышел Стив. Клинт не может поверить, что Стив сделал нечто настолько благоразумное, как уход от драки. На Стива это совсем не похоже.

— Нет, не надо, — качает головой Клинт, подходя ближе к Баки. Тот уворачивается от прикосновения, и у Клинта замирает сердце. — Он пройдется и все…

— Но я должен объяснить. Я не…

Назревающий спор прерывают тяжелые шаги по лестнице. Клинт задерживает дыхание, собирается с духом и, конечно же…

— Нет, мы поговорим сейчас, — кричит Стив, врываясь обратно возмущенным торнадо праведного гнева. Как ни странно, Клинт рад его видеть. — Какого хера? 

— Стив, мы не знали, — начинает Баки. — Мы не хотели…

— Ага, ты хочешь сказать, что просто поскользнулся?! — продолжает реветь Стив. — И как долго это продолжается?

— Это не… всего один раз…

У Клинта от удивления отвисает челюсть.
— Ты гребаный лжец, — шипит он и, расправляя плечи, поворачивается к Стиву. — Это было не один раз, мы вместе с тех пор, как ты нас нашел.

— Ты шутишь?

Если Клинт думал, что все плохо, то становится значительно хуже, когда из-за двери раздаются голоса, а затем скрип ступенек, возвещающий о прибытии взъерошенных и сонных Мориты, Дернье и Джонса.
— Ты чего орешь?

— Господи, Кэп, я думал у нас выходной, — жалобно стонет Морита, спотыкаясь и потирая шею.

— Je n'ai pas dormi dans un lit en semaines, connard, — бормочет Дернье, и Джонс толкает его локтем.

— Убирайтесь отсюда! — кричит им Баки. — Клянусь Богом, если…

— Эй, да что слу… — начинает Морита, а потом смотрит на завернутого в простыню Клинта, и негодование у него на лице сменяется пониманием. — А-а-а, ясно…

— Что там происходит? — кричит снизу Дуган.

Джонс высовывается из дверного проема и орет в ответ: — Кэп узнал о Барнсе и Бартоне!

— О, хорошо, — кричит Дуган, и все замолкают.

Клинт чувствует, как у него открывается рот.
— Что… вы… но мы… что… мы не…

— Неужели все, блядь, знали, кроме меня? — недоверчиво хмурится Стив.

— Они нам ничего не говорили, — пожимает плечами Джонс.

— C'est l'évidence même …

— Ага, точно. Они немного… очевидны.

— Когда нас захватила Гидра, они провели много времени… ну… не знаю…

— Близко друг к другу?

— Ага, именно так. Но тебя там не было.

Баки закрывает глаза ладонями и на всякий случай поворачивается ко всем спиной. Клинт беспомощно смотрит на него. Баки выглядит так, будто вот-вот расплачется, но Джонс, Дернье и Морита, стоящие рядом, заставляют его держаться из последних сил.

— Вы не оставите нас на минутку? — обращается к ним Клинт.

— Нет, если Кэп собирается вести себя как последний мудак, — отвечает Морита, слегка меняя позу и складывая руки на груди. Позади него Джонс кивает и с вызовом поднимает подбородок.

— Я не веду себя как мудак! — кричит Стив. А потом продолжает уже спокойнее: — Я не мудак. Я просто… черт. Клинт, можешь дать нам с Баки…

— Нет, — упрямо отвечает Клинт, совершенно не желая оставлять Баки в момент, когда тот того и гляди сломается.

— Айова, иди, — дрожащим голосом говорит Баки.

— Нет, если…

— Я не собираюсь быть мудаком! — кричит Стив, хотя и тон его голоса, и выражение лица говорят об обратном. — Я хочу поговорить о том, почему, блядь, знали все, кроме меня!

— И ты не собираешься затрагивать тему квиров?

— Нет, не собираюсь! О, Господи, мне придется приказывать… Так. Все, кроме Баки, вышли.

Клинт удивленно поднимает брови.
— Кэп!

— Вон.

— Я не одет.

— Убирайся!

Клинт переводит взгляд со Стива на Баки, но тот лишь печально смотрит ему в глаза и пожимает плечами. Клинту хочется встряхнуть его и сказать, что они ничего плохого не сделали. Чтобы он перестал так выглядеть, а потом до него доходит смысл слов Стива, что тот разозлился из-за того, что ему не сказали, а это уже делало мудаками их с Баки.

Черт.

Подобрав простыню и то, что осталось от его достоинства, Клинт идет к двери. Остальные Коммандос с грохотом выскакивают следом.

***

— У тебя… — Дуган тянет руку и тыкает пальцем куда-то в район ключицы Клинта. Клинт шлепает его по руке и очень жалеет о том, что не может утопиться в собственном кофе.

— Насколько сильно он разозлился? — с несчастным видом спрашивает он, согнувшись в своей импровизированной простыне-тоге и слегка подрагивая.

— Откуда, черт побери, мы можем знать это лучше тебя? — спрашивает Фэлсворт, прикуривая сигарету и бросая погасшую спичку на старый деревянный стол. Солнце, бьющее в окна позади них, изо всех сил старается поднять им настроение своими бледными зимними лучами.

— Сильно… — говорит Морита, стаскивая с себя шерстяную шапку и грубо надевая Клинту на голову. — Ты должен был ему сказать.

— Да уж, теперь я это понимаю, — ворчит Клинт, натягивая ее поглубже, и снова бьет Дугана по руке, когда тот опять принимается тыкать пальцем в отметину у него на шее. — Отвали!

— Barnes doit être un vampire, — говорит Дернье и смеется. — Il vous a mordu pendant la nuit, voir!

— У Бартона засос, — добавляет Джонс, едва сдерживая усмешку.

— Надеюсь, он водил тебя на свидание, прежде чем ты позволил ему сделать такое, — ухмыляется Дуган, и все начинают смеяться, подталкивая друг друга локтями.

— А он просил у твоего папаши разрешения сводить тебя на танцы?

— Мой отец умер, и вы не могли бы прекратить?

— Боюсь, что нет, — серьезно качает головой Фэлсворт. — Теперь все выплыло наружу, и мы оставляем за собой право смеяться над вами столько, сколько пожелаем.

— Баки пристрелит тебя, если ты будешь смеяться над ним, — хмыкает Клинт.

— Ничего, переживёт, — говорит Дуган. — У него же есть с кем потрахаться, значит он сможет немного расслабиться.

Клинт кладет локти на стол и закрывает лицо руками.
— Не то, чтобы я не был вам благодарен, ребята, но почему вы не ведете себя как мудаки, узнав о таком?

— Я думаю, влюбленные люди — это просто влюбленные люди. И нет никакой причины быть с ними засранцами, — медленно произносит Фэлсворт. — Ты устроен по-другому, и ничего с этим не поделаешь. Так что давай на этом и остановимся.

— А я хочу сказать, что был бы вам очень признателен, если бы вы не стали перед нами обниматься, — продолжает Джонс.

— Это ты и Барнс, — пожимает плечами Дуган. — Я вроде… если бы мне кто-нибудь сказал, что я буду служить с двумя квирами, я бы послал его. Но вы с Барнсом… это просто вы с Барнсом.

Клинт моргает, пытаясь найти хоть какую-то логику в том, что только что услышал, но открывается дверь и в сопровождении Стива на кухню входит Баки. Он высоко поднял голову, но глаза предательски покраснели. Он подходит к Дугану, толкает его, чтобы тот отодвинулся, садится на скамью рядом с Клинтом и, забрав у него кружку, делает большой глоток кофе.

— Меня грозятся отдать под трибунал за неразглашение жизненно важной информации, касающейся стратегического взаимодействия между членами элитной и строго засекреченной команды, — произносит он и вытаскивает сигарету у Фэлсворта изо рта. Потом глубоко затягивается, выдыхает кольцо дыма и поднимает бровь, ожидая реакции.

— Да неужели? — осторожно спрашивает Морита. — Это звучит как что-то… официальное.

— Угу, — кивает Баки. — Это часть подраздела три, главы под названием «Стив — жалкий тупица, который не любит оставаться в стороне от общекомандных сплетен» путеводителя для Ревущих Коммандос.

Все начинают смеяться.
— Бак, — пытается нерешительно протестовать Стив, отбирая у него кофе Клинта. — Все совсем не так, и ты это прекрасно знаешь.

— Ага, — соглашается Баки, немного приподнимается, выхватывает у Стива кружку и отдает обратно Клинту. Что, вероятно, в его исполнении должно являться чем-то вроде просьбы о прощении. Клинт берет кофе и смотрит на Стива. Тот встречает его взгляд и спокойно кивает. Одобрение и понимание. Два в одном.

— Значит, все в порядке? — уточняет Дуган. — Больше никакого ора, мужественных поз и выбрасывания квиров из команды?

— Никто никого не собирался выбрасывать из команды, — говорит Стив, вставая, чтобы налить кофе. — И никто не считает произошедшее чем-то особенным.

— Ну да, Кэп, кроме тебя никто и не считал произошедшее чем-то особенным.

— И никто… — продолжает Стив, как будто не слышит, — … не рассказывает об этом ни Филлипсу, ни Старку, ни кому-либо еще.

— Договорились, — тянет Джонс, и Дернье энергично кивает. — Значит, все идет как обычно?

— Да, все как обычно, — отвечает Стив.

Напряжение наконец-то спадает, и все начинают дышать свободнее. Стив обсуждает дальнейшие шаги с Моритой и Дуганом; Джонс с Дернье разливают всем кофе, а Фэлсворт проводит ревизию запаса сигарет и отталкивает руку Баки, который пытается стянуть хотя бы парочку. Клинт вздыхает и улыбается, чувствуя руку Баки на своем колене.

— У нас все хорошо? — шепотом спрашивает он.

— Ага, — так же тихо отвечает Баки. — Я просто пообещал ему быть осторожнее. Стиву плевать, но вот остальные…

— Просто не нужно явной демонстрации и все.

— О чем шепчетесь, голубки? — громко спрашивает Дуган, толкая Баки плечом. Тот толкает его в ответ.

— Ни о чем. Не твое собачье дело.

— Vampire, — зловеще тянет Дернье, сверкая глазами в сторону Баки. Тот пытается прожечь его взглядом, а потом показывает средний палец.

— Оставь их в покое, — мягко произносит Стив.

— Ни за что, — качает головой Фэлсворт. — Рассекречивание романтических связей сопровождается непременным высмеиванием сторон. Это правило, Капитан.

— Ага, точно. Ты тогда над Дуганом вволю поиздевался. Ну… когда он встретил ту прекрасную даму из Парижа.

Дуган широко улыбается.
— Ну… я же предоставил вам исчерпывающую информацию…

Баки недоуменно морщится.
— Что это вообще значит?

— Э-э-э, это ни в коей мере не похоже на парижские дела, но в интересах раскрытия информации… — начинает Клинт, и сидящие за столом затихают. Баки тоже смотрит на него настороженным, хмурым взглядом, явно задаваясь вопросом, что собирается вытащить на свет Божий Клинт. Тот начинает чувствовать себя немного неловко из-за того, что не предупредил его заранее, но совесть давно не давала ему покоя, а сейчас вроде самое подходящее время.

Он медленно и осторожно вытаскивает слуховые аппараты и кладет их на раскрытую ладонь.
— Я глухой. Без них нихера не слышу.

Все начинают говорить одновременно. Клинт морщится, вставляет один обратно и включает его.

— Все это время? — недоуменно спрашивает Джонс. — И как тебе удалось скрыть, что ты глухой? 

— Как ты вообще сумел попасть в это дерьмовое шоу? Это же 4F, верно?

— Кэп, отдай его под трибунал за неразглашение жизненно важной информации, касающейся физической подготовки членов элитной и строго засекреченной команды.

Стив пожимает плечами.
— А я знал. Они, конечно, не сильно похожи на модель 56, но…

Баки смотрит на Стива.
— Ты знал, что он глухой?

Стив поднимает бровь.
— Не такой уж я ненаблюдательный болван, да? — ухмыляется он, отпивая кофе.

— Да… — смеется Баки. — Не такой.

***

Жизнь продолжается. Коммандос прочесывают Европу, попутно взрывая все, что касается Гидры, а Баки с Клинтом все сильнее влюбляются друг в друга. То, что больше им не нужно держать все в секрете, ничего не меняет. Они продолжают жить как раньше, просто чувствуют облегчение от того, что не нужно прятаться и бояться разоблачения. И что вечером можно спокойно рухнуть вдвоем на кровать в мотеле или залезть вместе в палатку.

Да, по большей части, они внимательны и недемонстративны. За исключением нескольких случаев.

Первым промахом становится утро, когда Клинт выбирается из их палатки, проклиная холод и пряча пальцы под мышками, берет у Баки кружку с горячим кофе и, зевая, наклоняется, чтобы поцеловать его. Баки краснеет и резко отворачивается. Но ему не стоило волноваться, потому что один из Коммандос просто с любопытством смотрит на них, а потом протягивает кружки для дозаправки.

Потом наступает день, когда Клинту в голень прилетает пуля, срикошетившая от раскуроченного асфальта. Морита вытаскивает ее, промывает рану и говорит — не сильно веря, что его послушают, — чтобы Клинт несколько дней поберег ногу. Испуганный Баки топчется рядом, раздраженно вздыхает и не может дождаться момента, когда сможет в недрах своей палатки трижды проверить все ли с Клинтом в порядке. Когда Морита отворачивается, Баки не выдерживает, наклоняется, целует Клинта и максимально доходчиво сообщает, что если тот еще хоть раз позволит себе поймать пулю, Баки сам его пристрелит.

В третий раз инцидент случается после того, как Баки подхватывает Клинта, падающего с крыши танка размером с дом. В последний момент Клинту удается выпустить стрелу с веревкой в сторону дула танка, поэтому вместо того, чтобы свалиться на землю и переломать себе ноги, он врезается в Баки, который словно какой-то идиот бежит ему наперехват. Все заканчивается коллективным падением — Клинт полулежит у Баки на руках, продолжая обеими ладонями сжимать лук.

Некоторое время они просто лежат, задыхающиеся и ошарашенные. А потом Баки начинает смеяться и, дернув Клинта за жетоны, целует. Дернье свистит, Дуган кричит: — Черт бы вас побрал, придурки! Оставьте это для спальни, а Стив закатывает глаза и молча идет поднимать обоих.

***

Именно после того, как Клинт просыпается с воспоминаниями об этом поцелуе на поле боя, Стив приходит на крышу башни, находит там Клинта, улыбается и говорит: — О’кей, теперь я вижу.

***

— Так, ладно, послушайте.

Болтовня в маленькой комнате для совещаний постепенно затихает, и все смотрят на вошедших Филлипса и Пегги. Стив вскакивает, чтобы предложить ей свое место. Она приподнимает бровь. Он тут же усаживается обратно и со смущенной улыбкой принимается тереть шею.

Клинт сдавленно фыркает и продолжает быстро крутить между пальцами стрелу. Его стул настолько близко стоит рядом с тем, на котором сидит Баки, что Клинту очень удобно прислоняться к его плечу в манере, которую Пегги назвала бы праздно-ленивой. Баки не протестует. Он выглядит достаточно счастливым с ногами, задранными на стол, и со свисающей с губы сигаретой.

— О, пожалуйста, устраивайтесь поудобнее, — продолжает Филлипс, энергично закатывая глаза. Никто не двигается с места. Только Дернье оглядывается по сторонам и, широко улыбаясь, укладывает свои ботинки точно так же как Баки.

— Вы самые непослушные сукины дети из всех, кем я когда-либо имел удовольствие командовать, — говорит Филлипс. Пегги, стоящая рядом, поджимает губы и опускает взгляд, в котором пляшут смешинки. — Но еще за последние месяцы вы уничтожили более двадцати баз Гидры, так что я оставлю это без внимания.

Полковник вытягивает руку, и Пегги передает ему аккуратную стопку небольших коробочек. Он бросает их на стол одну за другой.
— Это от наших Вашингтонских друзей, — произносит он и смотрит на Стива. — Они сказали, что больше вы их не получите, пока не начнете забирать лично.

Баки берет одну и открывает.
— О-о-о… Как это мило. Пурпурное Сердце. Я полагаю, это для Клинта?

— Не-е-е, забирай, — отвечает тот, пожимая плечами. — У меня шрам есть. Медаль мне не нужна.

— Ладно, — Баки вытаскивает орден и осторожно цепляет на свою синюю куртку. — Глянь, как я шикарно выгляжу. Стив, смотри.

Стив открывает другую коробку.
— Серебряная Звезда, — сообщает он, и бросает ее Баки.

— Не уверена, что это именно так работает… — произносит Пегги, но Баки уже прикалывает Звезду рядом с Сердцем. Клинт открывает следующую коробку, достает вторую Серебряную Звезду и поворачивается, чтобы прикрепить ее Баки на грудь.

— О, смотрите, Медаль за выдающиеся заслуги, — хмыкает Дуган. — Барнс, хочешь такую? Думаю, она как раз для тебя — за твой выдающийся подбородок.

— А себе не хочешь? За выдающиеся усы?

— Думаю, подбородок победит, —Джонс качает головой и открывает еще одну коробку. — А это что?

— Орден Империи, — отвечает Фэлсворт. — Барнс, награждаю тебя этим орденом за то, что ты сумел выучить так много слов из британской нецензурной лексики. Отличная работа.

— А я говорил, что это плохая идея, — бурчит Филлипс Пегги. — Я ведь говорит, не так ли?

— Да, говорили, — отвечает Пегги, пытаясь не улыбаться. — Барнс, ты пропустил медали за службу в спецподразделениях. В той длинной коробке их три.

Когда они заканчивают, у Баки на груди не меньше пятнадцати орденов и медалей. Он снова закидывает ноги на стол, ухмыляется Стиву и гордо выпячивает грудь.
— Я тебя уже опередил?

— Нет, но весишь точно больше.

— Когда закончите развлекаться… — громко начинает Филлипс, потом качает головой и решает игнорировать Баки и продолжить. — У нас есть для вас миссия. Большая и серьезная.

— Больше и серьезней, чем танк, с которого на прошлой неделе свалился Бартон?

— Да, — мрачно отвечает Филлипс. — Это Зола. Мы знаем, где и когда он будет. Поэтому вы отправитесь туда и возьмете его.

Это заставляет всех перестать дурачиться и начать слушать. Баки ерзает на стуле, и Клинт прекрасно его понимает. Яростная злость на Золу все еще продолжает кипеть у него внутри.

— Надеюсь, под этим «возьмете» вы имеете в виду «пристрелите»? — спрашивает Баки.

— Нет, под «возьмете» я имею в виду «захватите в плен». Он нужен нам живым.

Баки скрипит зубами, и у него темнеют глаза. Клинт бьет его ногой под столом, и Баки медленно сквозь зубы выдыхает, хотя и продолжает выглядеть довольно раздраженным. Клинт вздрагивает. У Баки сейчас точно такое же выражение лица, как было тогда, когда их захватила Гидра.

— Что мы должны сделать? — спрашивает Стив.

— Он будет находиться в поезде, перевозящем некие жизненно важные ресурсы через Альпы, — отвечает Филлипс. — Вы заскочите туда и заберете и его, и ресурсы.

Клинт замирает, а потом довольно громко говорит: — Нет.

Все в недоумении поворачиваются к нему. Он садится прямее и шевелит губами, пытаясь сказать что-нибудь, звучащее не как «Нет, мы не можем этого сделать, потому что именно так погибает Баки Барнс».

— Что значит «нет»? — спрашивает Филлипс.

— Под словом «заскочите» вы имеете в виду высадку на мчащийся на всех парах через Альпы поезд? — говорит Клинт. — Ну, нахер…

Стив хмурится и обменивается взглядами с Пегги.
— Клинт, мы делали и намного более опасные вещи.

— Ты поездов боишься что-ли? — спрашивает Дуган.

— Что-ли… — бормочет Клинт.

— Ну что ж, давайте обсудим детали операции без привлечения струсившего Бартона, — говорит Филлипс, и Клинт чувствует головокружительный прилив гнева. — Скорее всего, для ее выполнения хватит и половины команды, так что Бартон сможет остаться дома.

Клинт впивается пальцами в мышцы бедра и поворачивается к Баки.

— Какого черта? — одними губами произносит тот.

— Заткнись, — бурчит Клинт, откидываясь на спинку стула и складывая руки на груди. Потом смотрит на Филипса и Стива, и пытается не позволить страху, поднимающемуся откуда-то из глубины, затопить его полностью.

Через пару минут он нащупывает под столом пальцы Баки и крепко сжимает их. Баки озадаченно смотрит на него, но не протестует, а в ответ сжимает его ладонь.

***

— Так что это было? — спрашивает Баки, прижимаясь губами к подбородку Клинта и обдавая теплым дыханием кожу. Они лежат на кровати в их крошечной — скорее всего, предназначенной для одного, — комнате в казарме.

Клинт молчит. Он не знает, что сказать. Он был вынужден беспомощно сидеть и слушать, как они планируют миссию. Вплоть до того, кто и как будет спускаться по этому идиотскому проводу, чтобы потом приземлиться на этот гребаный поезд. Как ни странно, в итоге ими оказываются Стив, Баки, Джонс и Клинт.

И теперь у них есть два дня. Вернее, у Клинта есть два дня для того, чтобы отговорить их от этого.

— Эй, — Баки проводит ладонью по щеке Клинта. — В чем дело?

Клинт вздыхает и целует его ключицы.
— У меня… просто у меня плохое предчувствие. Думаю, кто-то может пострадать.

— Ты не умеешь предсказывать будущее, — говорит Баки и хмурится, когда Клинт задушенно хрипит.

— Умею. И я хочу… — начинает Клинт и тяжело сглатывает, — … чтобы мы с тобой отправились в Бруклин. В квартиру на верхнем этаже. Туда, где вокруг полно друзей. И бар через дорогу. Туда, где я буду…

— … покупать мне выпивку, — продолжает Баки. — Я помню, — он замолкает и гладит бок Клинта. — Но, может быть, поймать Золу — это и есть наш обратный билет? Мы быстро покончим с этим и вернемся домой. Ведь сейчас у нас есть всё, что мы хотим. Ребята знают о нас и прятаться больше не нужно. И мы… вместе.

Клинт молча кивает, чувствуя, как подступают слезы.
— Хорошо. Но, пожалуйста, отсидись здесь. Пожалуйста.

— Боже, Айова, да что с тобой? Я не собираюсь сидеть сложа руки, пока Стив воюет.

— Пожалуйста, — повторяет Клинт. — Баки.

Баки переворачивает их, толкая Клинта на спину, и хмуро смотрит на него.
— У нас все будет хорошо. У тебя, у меня и у Стива. Нас же не остановить, верно?

— Я не собираюсь терять тебя, — яростно шипит Клинт.

— И не потеряешь, — ласково отвечает Баки и целует, оставляя лживые слова у Клинта на губах.

***

Рано утром Стив с мертвенно-бледным лицом появляется на пороге его квартиры. Клинту не надо спрашивать, что он помнит. Все написано у него на лице.

— Не пускай его, — говорит Стив, и в его голосе звучит нечто среднее между мольбой и приказом. — Отговори его от участия в миссии.

Клинт вспоминает ночь, которую провел в попытках убедить Баки держаться от этого задания подальше. И следующее утро, когда он, оставив Баки в постели, отправился на поиски Стива, чтобы заставить того совсем его отменить.

— Я пытаюсь, но никто из вас, долбанных придурков, меня не слушает! — хрипло кричит Клинт и захлопывает перед Стивом дверь.

***

— Ты уверен, что готов?

Стив смотрит на Клинта, проверяющего снаряжение.

— Я иду. Просто я думаю, что нам не нужно этого делать, — грубо отвечает тот, наматывая запасную бечевку вокруг запястья. Он уже несколько раз говорил это Стиву, но тот не слушал.

— Баки сказал, что у тебя плохое предчувствие.

— Да, — Клинт кивает, но ему хочется закричать.

— Все будет хорошо, — легко и непринужденно говорит Стив. Так, будто вообще не волнуется. — Просто не нужно излишне рисковать.

— Кэп. Это второе имя нашей команды.

Стив почти улыбается, и желудок Клинта сжимается еще сильнее. Баки сейчас находится в такой опасности, что только знания и сила воли Клинта, пытающегося перебороть судьбу, могут сохранить ему жизнь.

— Баки рассказал, что делал с вами Зола… Клинт, если ты не сможешь справиться, останься. Золу нельзя убивать…

— Я, блядь, иду с вами, ясно? — отрезает Клинт, но потом тяжело вздыхает. — Просто… Не позволяй ничему случиться с Баки. Если до этого дойдет… если тебе придется выбирать. Спаси его.

Стив хмурится.
— До этого не дойдет…

— Обещай, — просит Клинт. — Если случиться так, что ты сможешь спасти лишь кого-то одного… спаси Баки.

Стив упрямо сжимает челюсти.
— Если дело дойдет до чего-то такого… — наконец произносит он, — … я спасу вас обоих.

— Кончай нести чушь, Стив, — огрызается Клинт. — Пообещай мне.

— Хорошо, — Стив поднимает вверх ладони. — Успокойся, я обещаю.

Клинт кивает и возвращается к проверке. Ему больше нечего сказать.

***

 — Вперед!

Еле слышный крик Стива уносит назад яростными порывами ветра. Клинт пригибается, пытаясь приспособиться к ним и не слететь с гладкого металла вагона. Под ногами ощущается грохочущая вибрация двигателей, несущих поезд сквозь горы, словно гигантскую разъяренную змею. Клинт, сжимая лук в руке, не отрывает взгляда от спины Баки, который так легко, уверенно и аккуратно идет впереди.

Они уже высадились на поезд. Баки теперь в безопасности, думает Клинт. Это же было самое опасное, правда? Неужели Баки упал во время спуска? Клинт никогда не спрашивал об этом, а теперь уже слишком поздно.

Они добираются до конца вагона и по очереди заходят внутрь. Клинт последний. Он позволяет Баки взять себя за руку и втянуть в относительную безопасность. Там Клинт толкает Баки вглубь, уводя подальше от проклятой двери.

— Джонс встретит нас впереди, — говорит Стив. — Давайте. Клинт, будь внимателен.

Клинт кивает и принимается обшаривать взглядом все темные щели отсека в поисках возможных угроз. Стив захлопывает за ними дверь, приглушая вой ветра, и в замкнутом пространстве Клинт начинает чувствовать себя подавленно. Пульс глухо стучит в ушах, и напряжение нарастает с каждой секундой. Клинт старается действовать размеренно и осторожно, как в другой жизни учила его Наташа. Баки с мрачным выражением лица как тень крадется следом. Клинт знает, как тот мечтает добраться до Золы. Интересно, сможет ли Стив остановить Баки, стреляющего в Золу в упор?

Штабеля ящиков с оружием и боеприпасами возвышаются с обеих сторон, сужая и без того неширокое пространство, в котором им приходится идти. Клинт держит стрелу на тетиве, готовясь в любой момент разжать пальцы. Они проходят через весь отсек и без помех и сопротивления оказываются во втором. Он точная копия предыдущего, только без коробок и ящиков.

— Никого нет дома, — шепчет Баки.

— Ну где-то же должна быть хоть какая-нибудь охрана, — бормочет Клинт, продолжая смотреть вперед.

— Согласен, — кивает Стив. — Идем.

Клинт делает еще шаг и тут же слышит громкий глухой стук и вой чего-то, напоминающего репульсоры. Потом раздается голос Стива, орущего: — Ложись! — и вспышка голубого света отбрасывает Баки с Клинтом обратно через дверь. Он со всего размаха бьется головой об пол и чувствует привкус крови на губах, а Баки матерится и, нависая над его лицом, прикрывает от обломков коробки, взорвавшейся прямо над ними ливнем полыхающего металла. Потом Баки выпрямляется уже с пистолетом в руке и стреляет раз, другой, и Клинт, с трудом оборачиваясь, видит фигуру в черной форме, оседающую на пол.

— Ты в порядке? — тяжело дыша, спрашивает Баки. Клинт кивает, и они вскакивают на ноги. Еще раз слышится треск, и Клинт начинает стрелять. Он быстро укладывает еще троих агентов Гидры, и его совесть даже не шевелится. Он смотрит на Баки, подбегающего к закрывшейся за ними двери.

— Стив! — орет Баки, барабаня по окну. — Где он, черт побери?

— Мы должны идти! — кричит ему Клинт.

— Без Стива — ни за что… Стив!

Стив появляется в окошке закрытой двери и, улыбнувшись окровавленными губами, беззвучно говорит: — Идите. Я обойду кругом.

Баки кивает и крепко сжимает зубы. У него слишком блестят глаза. Он отворачивается от Стива и толкает Клинта в спину.
— Пошли. В следующем вагоне попробуем отжать дверь, чтобы он мог войти.

— Нет, — Клинт мотает головой. — Никакого открывания дверей.

— Мы должны вернуть Стива! — возмущенно шипит Баки и, переступая через тела, направляется в конец вагона.

— Это слишком опасно, — Клинт хватает его за локоть, оттаскивая от двери. — Не открывай эту дверь, Баки, ради Бога.

— Отвали, не мешай…

Баки вырывает руку из пальцев Клинта и идет к двери.
— Прикрой меня, — хрипло говорит он. Клинт подчиняется и смотрит попеременно то на одну, то на другую дверь в концах вагона, а Баки отключает предохранитель и распахивает дверь.

— Вот видишь, и никаких проблем…

— Halt!

А я, черт побери, предупреждал, думает Клинт, бросаясь на охранника Гидры. На нем какая-то металлическая броня, и он поднимает оружие, весящее, наверное, больше Клинта. Оно мерцает и вспыхивает искрами ярко-голубого цвета, и Клинт решает целиться не в зловещую голубую энергетическую хрень, а в человека, держащего ее в руках.

Клинт оказывается быстрее. Естественно. Стрела пронзает шею прямо под подбородком, но когда охранник падает, оружие взрывается, и в крыше вагона появляется зияющая дыра. По всему поезду прокатывается взрывная волна. Клинта бросает к стене, а Баки падает и с криком проскальзывает в ту самую гребаную дверь, которую только что открыл.

— Нет!

Клинт вытягивает вперед руку, в которой зажат лук, и Баки успевает схватиться за него. Баки висит почти по пояс наружу, и от того, чтобы вылететь из вагона совсем, его удерживает только лук. Баки широко раскрытыми глазами смотрит на Клинта, и прерывисто дышит открытым ртом.

— Я же говорил, мать твою, — успевает сказать Клинт и резко дергает лук на себя. Баки на животе въезжает обратно в вагон. Падает Клинту в руки, крепко сжимает его локти и испуганно оглядывается на дверь.

— Да, говорил…

— Ты в порядке? — грубо спрашивает Клинт. — Мудак.

— Я должен был это сделать!

— Больше, нахрен, не подходи к дверям!

Баки не успевает ответить — раздается оглушительный взрыв, и у слуховых аппаратов Клинта происходит перегрузка. Когда его отбрасывает назад, он, ударившись спиной об полки, кричит от боли и кулем валится на пол. Что-то ревет, в лицо Клинту бьет ледяной холод, и он не слышит ничего, кроме пронзительного визга. У него горят щеки, а руки все красные и в крови…

Несколько долгих мгновений он может только лежать и хватать ртом воздух. Боли нет. Клинт понимает, что находится в довольно плохом состоянии, но почти ничего не чувствует.

Постепенно зрение начинает проясняться, и все раздваивающиеся силуэты вновь сливаются в единое целое. У вагона нет стены. Она висит за его пределами так, будто вагон вскрыли консервным ножом. Там, где должен быть твердый металл — зияющая пасть. Снег с дождем хлещет по полу, и мимо проносятся бесстрастные белые горные вершины.

— Баки!

Клинт понимает, что громко кричит, но сам этого не слышит. Пытается подняться на ноги, шатаясь из стороны в сторону. Боже, это случилось… случилось именно то, что написано во всех учебниках истории… Он не собирался позволять Баки умирать… не сейчас, не здесь…

Он падает на живот и ползет к пролому, чувствуя, как в горле сжимается сердце. Баки здесь. Держится за кусок покореженной стены окровавленными руками. У него огромные испуганные глаза, и он изо всех сил пытается нащупать ногами хоть какую-нибудь опору. И не может. И у него скользят пальцы…

Клинт не думает. Рывком выбрасывает себя вперед и хватает Баки за рукав. Именно в этот момент его пальцы окончательно съезжают с мокрого от крови металла. Баки кричит. Клинт отчаянно цепляется обожженной ладонью за его куртку, а второй рукой хватается за металлический поручень. Тело пронзает запредельной болью, когда обе его руки выскакивают из суставов. Клинт тяжело дышит и пытается убедить себя в том, что это не он сейчас вывихнул себе оба плеча.

— Держу, держу, — беззвучно хрипит он. — Не отпущу…

— Клинт, помоги, — стонет Баки. Внизу, в сотнях футов под ними, мимо стремительно проносится долина. — Клинт…

— Я держу, — повторяет Клинт, но как только он произносит это, поручень, за который он держится, с одной стороны отрывается от стены, и Клинт еще на полфута выпадает из вагона.

— Клинт, — Баки пытается дотянуться до него свободной рукой. — Стив…

Клинт чуть поворачивает голову — Стив тянет к ним руку. Но тут поезд снова трясет, и Клинт видит, как прут, за который он держится, наконец поддается и окончательно отрывается от стены. Баки кричит, Клинт в этом абсолютно уверен. А потом они бок о бок падают в никуда.

***

Агент медленно открывает глаза. Моргает, глядя на лучи лунного света, проникающего сквозь щели жалюзи и разрисовывающего его лицо тусклыми полосами. Он совершенно неподвижно лежит на односпальной кровати в обшарпанном номере мотеля. И на этот раз пытается не вспоминать.

Сердце в груди кажется большим и чужим. Так бывает сразу после крио.

Агент снова моргает и чувствует, как по щекам и вискам текут слезы.

Он умер.

Ну… это не так плохо… Падая с поезда в ущелье, он унес с собой сжимающего в окровавленных пальцах его куртку Клинта. Они упали вместе. Оставив позади человека в синей униформе. Того, который все чаще и чаще стал появляться в снах Агента. Тоже блондин. Не как Клинт, но с таким же дружелюбным лицом, по которому Агент скучает до резей в животе.

Но как он здесь оказался? Как Агент выжил?

Он думает, что все дело в тех препаратах, что вводили ему тогда. Это они делают его таким сильным и быстро исцеляющимся. Но Клинт… как выжил Клинт после падения? Его они тоже улучшали?

Он встает, идет в маленькую ванную и открывает кран. Трубы дрожат и стонут, а вода, прежде чем превратиться в слабую струю, выплевывается ошметками. Он подставляет ладони, брызгает в лицо и смывает слезы.

Потом медленно поднимает взгляд и смотрит на отражение в треснувшем зеркале. Это практически силуэт. Серая фигура в темноте.

Должно быть, Клинт Бартон все еще жив. Украденные отчеты ЩИТа говорят Агенту именно это, и он хочет этому верить. Даже несмотря на переполняющий его болезненный страх от того, что последнее воспоминание могло каким-то образом изменить ситуацию, и Клинт все-таки погиб той осенью. Потребность в том, чтобы найти его, возрастает. Во-первых, чтобы убедиться, что он жив и здоров, а во-вторых, возможно, у Клинта Бартона есть ответы на вопросы о том, что, черт побери, с ними все-таки случилось.

Агент быстро собирает вещи и тихо, словно призрак, покидает мотель.

Chapter Text

Клинт понимает, что телефон звонит — видит мигающие огни. Но ему плевать. Скорее всего, это Стив, но Клинт не может заставить себя взять трубку. Он сидит в своей квартире у стойки, тупо уставившись в стену, и старается не думать.

Он умер.

Они оба умерли. Он и Баки.

Воспоминание о падении сжигает его изнутри. Каждый раз, когда Клинт закрывает глаза, он видит испуганное лицо Баки, чувствует его скользкие от крови пальцы в своей ладони, и то, как они падают. Что было потом, он не помнит. Ни ударов, ни боли. Ничего.

Его мутит. Он боится, что если пошевелится, то его может стошнить. От бесконечных рыданий у него болит голова, и он чувствует себя совершенно разбитым. Он никогда в жизни столько не плакал, как за последние несколько месяцев. Он говорит себе, что знал о том, что это должно случиться, но это не успокаивает. Горе поглощает его целиком.

Когда Стив проснется — если он еще не проснулся, — то тут же вспомнит, что Клинт с Баки упали. И будет убит горем и, скорее всего, разочарован тем, что Клинту не удалось это предотвратить.

Он вздыхает и думает, что, по крайней мере, может быть благодарен за то, что не умер здесь, в настоящем. Да, он потерял Баки — и от этой мысли ему все еще хочется кричать — но у него есть его команда. Ванда с Пьетро, Наташа, новая дружба со Стивом и Тони, жизнь Мстителя… Клинт чувствует себя так, будто потерял руку или ногу. Знание о том, что он окончательно и бесповоротно отрезан от той жизни с Баки, сводит его с ума. Как и то, что больше не будет никаких воспоминаний, и все, что ему остается, это только горевать.

Телефон на кофейном столике звонит снова — истерично мельтешащие белые огни умоляют поднять трубку. Сдавленное рыдание застревает у Клинта в горле. Он хватает телефон, бросает подальше и выпускает из лука лежащую рядом стрелу. Свет в мобильном, пришпиленном к стене, мигает и почти сразу гаснет, оставляя после себя черный экран с отражающейся в нем комнатой.

— Нахуй все это.

Он заставляет себя встать. Идет в спальню, берет в шкафу рюкзак и, не глядя, запихивает в него одежду. У Клинта всего нескольких минут до того, как здесь появится Стив. Единственное, что спасает Клинта, это то, что Пьетро все еще слишком мал для того, чтобы выпускать его одного. Если бы все было как раньше, у Клинта не было бы шансов.

Он натягивает бейсболку, вешает на плечи рюкзак и берет лук.

— Простите, — хрипло произносит он, с трудом проталкивая слова сквозь сжавшееся горло. Он не знает, перед кем извиняется, но делает это и, не оглядываясь, выходит из квартиры.

***

Спустя три поездки в вагонах поездов и одну — в переполненном автобусе, он оказывается на тротуаре в изнуряюще жарком Вашингтоне. Выходя из дома восемь часов назад, он не планировал ехать в столицу. Но мысль о том, что у него траур, царапалась и зудела в голове как надоедливое насекомое.

А где лучше всего предаваться скорби, как не на самой подходящей для этого земле?

Мысли проясняются, и он почти успокаивается, подходя к Арлингтонскому кладбищу. Однажды он уже был здесь на поминальной церемонии. Стоял рядом с трибуной, слушал речи, а на траву с тихим шорохом падали золотые осенние листья. Он сопровождал Тони; Стив даже присутствовать не захотел. Тогда Клинт подумал, что это могло вызвать слишком много нежелательных воспоминаний и сделать Стива еще более подавленным. Но позже он узнал, что Стив просто чувствовал себя невыносимо неловко рядом с памятником, который стал совершенно неуместным после того, как он ожил.

Клинт идет именно к этому мемориалу. Не из-за Стива. Хотя его заставляют улыбаться мысли о том, в какое отчаяние тот приходил при упоминании этой чертовой штуки. Клинт здесь из-за памятника, посвященного Ревущим.

Он садится напротив него на край круглого замощенного участка в тени высокого, раскидистого дерева.

Горе кажется невыносимым — в груди все словно завязалось в узел. Но здесь покой и тишина, и Клинт чувствует, что может нести это горе, не испытывая чувства вины. Что на какое-то время может перестать быть Хоукаем и позволить себе чувствовать то, что чувствует.

Памятник Стиву выглядит как полноростовая статуя Капитана Америка со щитом, гордо опирающимся на его мраморные ноги. Тот, который воздвигли для остальных Коммандос, представляет из себя обычную колонну с выбитыми на ней именами и контурами наград. Как первый из погибших, Баки находится на самом верху. Под его именем всего пять орденов и медалей, а не те пятнадцать, которые помнит Клинт.

Он задумывается, а существует ли другое измерение или время, в котором его имя соседствует с именем Баки.

— Черт, — тянет Клинт, глубоко вдыхает и трет глаза. Он так скучает по нему… Он скучал по нему всегда, но теперь все намного хуже.

Клинт позволяет слезам пролиться. Наклоняет голову, низко надвигает кепку и через какое-то время ему становится чуть лучше.

Боже, какой отстой.

Слева раздаются звуки приближающихся голосов — женщина, идущая по дорожке, толкает перед собой коляску, а за ней плетутся две похожие друг на друга девочки. Женщина останавливается перед мемориалом Капитану Америка, а сестры идут дальше. Та, что поменьше, останавливается и, присев на корточки, начинает ныть.

— Я устала. И хочу домой.

— Мы не можем уйти домой. Нам надо отдать дань уважения, — говорит старшая и указывает рукой на комплекс. Клинт слабо улыбается, услышав эти слова, ведь девочке не больше шести-семи лет.

— Но я устала, — хнычет маленькая. Ей года три-четыре, думает Клинт. Правда, он не очень хорошо разбирается в детях. Она прижимается щекой к коленям и хватается пальцами за носы сандалий. Сестра подходит и обнимает ее за плечи.

— Нам ведь долго пришлось идти пешком, правда? И нам было тяжело, да? А этим людям было в сто раз тяжелее. И они по-правде умерли, делая хорошие вещи.

Клинт улыбается. Неплохая мотивация из уст шестилетнего ребенка… Он опускает голову, прежде чем снова посмотреть на памятник, несколько раз глубоко вдыхает и решает, что сможет продержаться и не разреветься. Поплакать можно будет позже, когда он останется в одиночестве. Или в комнате мотеля, которую ему все-таки придется снять.

— Эй, мистер? Ты же Хоукай, верно?

Он поворачивает голову и видит стоящую в нескольких шагах от него старшую девочку. Ее сестра шаркает подошвами по гравию и выглядит совершенно незаинтересованной в Клинте.

О, Боже. Он не может врать ребенку.

— Ага, — кивает он. — Я Хоукай. Люди называют меня Клинтом, когда я не Мститель.

— Почему ты грустный? — спрашивает она.

Он хрипло смеется.
— Э-э-э, — произносит он и показывает на памятник. — У меня погиб друг. Делая что-то хорошее.

— О, — выдыхает она, подходит и садится рядом. Сестра идет за ней, плюхается на траву и начинает в ней копаться. — Но это не Капитан Америка. Мама говорила, что он чуть не умер. Но ему все равно сделали статую, даже если он живой.

— Ага, и открою тебе секрет, — говорит Клинт. — Ему это совсем не нравится. Он считает, что статуи должны быть у других людей, а не у него.

— Но он же супергерой! — с абсолютно детским, непосредственным удивлением и негодованием возмущается она, указывая на памятник.

— Эшли, иди сюда!

Раздается резкий голос, и Клинт видит мать девочек, с настороженным видом идущую к ним.

— Мама, это Хоукай. Смотри.

Вот, черт… Клинт сдвигает бейсболку на затылок и неуверенно машет рукой. Женщина вглядывается пристальнее, и подозрительный взгляд исчезает.

— Господи, простите, — произносит она. — Эшли, оставь человека в покое. Софи, иди сюда.

— Он рассказывал мне о Капитане Америка, — говорит Эшли, но встает. Софи идет к матери, забирается в коляску и с обиженным видом откидывается назад. — А еще о том, что у него умер друг, и ему грустно.

Женщина переводит внимательный взгляд с Клинта на памятник. Теперь, когда она перестает видеть в Клинте угрозу, становится понятно, сколько в ней доброты и умения сопереживать. Ей, возможно, под сорок. В любом случае, она явно старше Клинта. Вокруг усталых глаз у нее морщинки от смеха, и она похожа на маму. На кого-то, привыкшего быть мамой, думает Клинт. У нее, наверняка, минивэн и все такое.

— Вы здесь один?

— Ага, — кивает Клинт и смущенно пожимает плечами. — Все нормально.

— А выглядите не очень, дорогой мой, — она качает головой, достает из сумки, висящей на коляске, коробку сока и протягивает Софи. — Вы точно должны сейчас быть один?

— Ага, да, — отвечает он, вставая и неловко отряхивая джинсы. — Я просто… У меня… хм… друг умер, — говорит он. — Совсем недавно. То есть не друг, а парень. Бойфренд. Это случилось много лет назад. Но чувствуется…

Клинт перестает подыскивать слова и сдается. К счастью, женщина не вздрагивает и не морщится ни от слова «бойфренд», ни от его неумелых попыток объяснить.

— Он солдат? — спрашивает она, и Клинт молча кивает.

Она вздыхает.
— У него есть могила?

— Нет, — отвечает Клинт. — Он так и не вернулся домой.

— Мне очень жаль. Даже не представляю, как это тяжело…

— Мам, а можно Хоукай тоже пойдет с нами, чтобы отдать дань уважения? — прерывает их Эшли.

— Он здесь уже отдает дань уважения, милая.

— Мы идем к Неизвестному солдату, — Эшли поворачивается к нему. — Это прямо на вершине холма. Мама говорит, что важно помнить, что все, кто умерли, делали хорошие вещи, а не только те, кого мы знаем. Значит, когда мы идем к солдату, это все равно, что идти ко всем.

— Вы кого-то потеряли? — спрашивает Клинт у женщины.

— Брата, — кивает она с мягкой грустной улыбкой. — А муж все еще там. Сражается за правое дело.

Клинт не может понять, каким тоном она это говорит. То ли с верой и мягким оптимизмом, то ли с легкой горечью.

— Я мог бы пройтись с вами. Если вы не возражаете против третьего любимого героя Америки. Э-э-э, я имел в виду — третьего любимого Мстителя. Глупо было так говорить, учитывая, где мы находимся…

— Идемте, третий любимый герой, — улыбается женщина. — Мы будем рады компании. Возможно, у нас даже найдется лишняя коробка сока. Или две. Кстати, меня зовут Джилл, а это Эшли и Софи.

— Клинт, — он протягивает руку и не спеша идет от мемориала Коммандос к могиле Неизвестного солдата с женщиной из Пенсильвании и двумя ее детьми. Сделав несколько шагов, он оглядывается. Странно уходить от выбитого на безжизненном камне имени Баки. Клинт чувствует себя так, словно уходит от него самого. Джилл предлагает ему попрощаться, но он качает головой и идет дальше. Он еще не готов.

Это очень странные два часа. Эшли держит его за руку и рассказывает все, что знает об Арлингтоне и солдатах. Джилл постоянно извиняется, но Клинт не возражает. Эшли, похоже, нисколько не волнует, что у него периодически начинают течь слезы, и некоторое время он не может говорить. Она просто продолжает рассказ, но каждый раз в особо тяжелые моменты сочувствующе заглядывает ему в лицо. Она рассказывает об отце и торжественно сообщает, что дядя Брэндон умер из-за самодельного взрывного устройства. Она спрашивает Клинта, как погиб его бойфренд, но тут же решает, что Клинту не нужно отвечать, если это сделает его грустным, и предлагает печенье из пачки, лежащей у нее в рюкзаке с Черепашками Ниндзя.

Потом он провожает их до минивэна — ха, он так и знал — машет им вслед и чувствует себя намного лучше, чем утром. Он понимает, что, скорее всего, это не продлится долго. Из собственного опыта он знает, что горе подобно океану — оно неудержимо приливает. И иногда самые опасные течения находятся в глубине.

Вернуться в Нью-Йорк он пока не готов, поэтому заселяется в мотель недалеко от кладбища. Девушка на ресепшене — к огромному облегчению Клинта, — его не узнает. И лишь рассеяно кивает, когда он — после недолгих колебаний — называется Джеймсом Данбаром.

Несмотря на то, что комната довольно милая, уже через минуту нахождения в ней Клинту становится не по себе. Все кажется слишком давящим, тесным и тяжелым. Просто сидеть становится практически невыполнимой задачей. Хотя единственное, чего он действительно по-настоящему хочет, это свернуться в клубок посреди огромной кровати и уснуть навечно.

Клинт выходит на улицу и бесцельно идет по Вашингтону. Окружающий мир не замечает ни его самого, ни его безрезультатных попыток почувствовать себя хоть немного лучше. Всё как обычно. Всё как всегда. И это кажется Клинту до ужаса несправедливым.

За несколько часов он преодолевает такое расстояние, ходить на которое ему доводилось лишь в Нормандии.
Он идет мимо Белого дома, как всегда окруженного проклятыми туристами, хотя на улице уже почти темно. И поскольку вселенная ненавидит Клинта, они, естественно, замечают его. Поклонники — это одно, а толпа — совершенно другое. Люди фотографируют его; пытаются с ним поговорить; просят автографы; хотят, чтобы он достал им автографы Стива или Тони и чтобы достал из рюкзака лук. Шесть с половиной минут ада заканчиваются тем, что охранникам надоедает смотреть на то, как парень, снимающий Клинта на камеру в телефоне, громко задает ему вопросы о Мстителях и еще громче призывает во что-нибудь выстрелить, и они приказывают Клинту покинуть территорию. Он еще никогда не испытывал большего облегчения, исполняя полученный приказ.

Придумать что-нибудь еще Клинт не может, поэтому тащится обратно в мотель. Как только он оказывается внутри, ему тут же начинает махать дежурная за стойкой. Он идет, механически передвигая ноги как будто на автопилоте.

— У вас звонок, мистер Бартон, — произносит портье и вздрагивает. — Я хотела сказать, мистер Данбар.

— Что ж, раскрыто и это мое по-настоящему хорошее прикрытие, — вздыхает Клинт и берет трубку.

— Ты хоть представляешь, скольких людей в Вашингтоне я побеспокоил, звоня и спрашивая мистера Барнса?

Тони. Ну, сейчас это лучше, чем Стив. Клинт опирается о стену сбоку от стойки регистрации и трет висок.
— Ты решил, что я назовусь Барнсом? Я не идиот.

— Я решил, что ты будешь сентиментальным, — отвечает Тони. — Вашингтон? Правда что ли?

— Как ты меня нашел?

— Дорожные камеры в городе и за его пределами — большое подспорье в деле розыска пропавших сокомандников, — рапортует Тони, выдавая по десять слов в секунду. — А еще соцсети буквально взорвались сообщениями о тайной семье Хоукая. Тебе об этом что-нибудь известно?

О, Боже. Бедная семья. Клинт стонет.
— В Арлингтоне я встретил шестилетнюю девочку. Она сказала, что у меня грустный вид. Поэтому ее мать пригласила меня прогуляться и перекусить с ними.

— Ну, это довольно трагично. Стив хочет тебя найти. Это он назвал имя Данбара. Кто такой этот Данбар?

— Никто, — Клинт слишком устал, чтобы объяснять. — Скажи Стиву… ну я не знаю. Поцелуй. Отвлеки как-нибудь.

— Пробовал. Без шансов. Он волнуется. А я немного огорчен тем, что ты решил погрязнуть в страданиях воссоединившись со своей новой тайной семьей, а не с нами. Ну… ты знаешь… со своей командой. Ты хоть представляешь, как душераздирающе выглядит лицо опечаленной Ванды?

— Боже мой, — выдыхает Клинт и бьется головой о стену. — Тони. Я только что потерял любовь всей своей жизни. Ты можешь прекратить?

— Любовь всей жизни?

— Что-то в этом роде, — бормочет Клинт.

— Знаешь, у тебя еще и другая часть тебя умерла. Околосмертные переживания — это не совсем развлечения и игры, как я их себе представляю. Скажи, что с тобой все в порядке.

Клинт прижимается щекой к прохладной штукатурке стены.
— Нет, не в порядке. Я побуду тут пару дней. Возможно, приму несколько сомнительных жизненно важных решений и вернусь.

— Гнев и одиночество, ясно, — вздыхает Тони. — Если начнешь спиваться или впадать в депрессию, позвони мне.

— Хорошо, Тони, — обещает Клинт. У него нет сил спорить. — Дай мне пару дней.

— Договорились. Береги себя, Птичий мозг, — говорит Тони и вешает трубку.

Клинт вздыхает, стучится головой об стену и рассеянно смотрит на телефон. Потом поднимает взгляд на портье — та чем-то занята у противоположного конца стойки. Клинт еще раз вздыхает и быстро набирает номер, надеясь, что ему ответят.

Включается голосовая почта.

— Черт побери, Нат, — шипит он и кладет трубку. Он помнит ее совет не цепляться за любовь, случившуюся в другом времени. Оглядываясь назад, он думает, что, возможно, она была права.

***

Следующим утром он просыпается во вчерашней одежде, открывает глаза и смотрит на серый потолок. Ни снов. Ни воспоминаний. Ничего.

Вот и все. Баки больше нет.

Он вылезает из постели и, не оглядываясь, выходит из мотеля.

***

Он идет прямо в Арлингтон и проскальзывает в открывающиеся ворота. Здесь уже отвратительно жарко, хотя только восемь утра. Влажность давит так, будто пытается задушить его. Клинту не до этого. Он сидит и внимательно смотрит на буквы, застывшие на памятнике Ревущим Коммандос.

В какой-то момент ему в голову приходит мысль сходить на выставку в музей, но он быстро отбрасывает ее. Смотреть на фотографии, документы и вещи Баки, выставленные на всеобщее обозрение, кажется ему отвратительным.

Там его винтовка, с изумлением вспоминает Клинт. Его настоящие медали. Копия куртки, в которой он был, когда…

Клинт с трудом поднимается на ноги и решает ограбить Смитсоновский институт. Хотя это даже технически не является кражей, если он делает это не для личной выгоды, верно? Или так… Он собирается освободить из неволи определенные объекты, запертые в музее, потому что-то, что осталось от Баки, не должно храниться за пуленепробиваемым стеклом. Нельзя, чтобы на них глазели и не понимали…

— Черт!

Клинт врезается в кого-то, отпрыгивает в сторону и, обернувшись, видит стоящую в десяти футах от него фигуру. Шок заставляет его на время забыть о своих грандиозных планах по освобождению вещей Баки из недр Смитсоновского института.

— Блядь… — шипит он, прижимая руку к груди. — Ты напугал меня до смерти, братишка.

На фигуре джинсы, куртка и мотоциклетный шлем. Первой мыслью Клинта является: Боже, чертовски жарко для этого дерьма. Второй: это чертовски странное дерьмо.

Фигура стоит молча. Клинт видит свое растерянное отражение в лицевой панели шлема. Пауза затягивается. Клинт делает шаг назад.

— Ты не суперзлодей, часом? — спрашивает он, стараясь незаметно оглядеться. — Потому что у меня сейчас довольно напряженный период, и я не уверен, что смогу с полной отдачей позаботиться о задумавшем-что-то-плохое парне.

Фигура переступает с ноги на ногу и поднимает руку. Клинт делает еще шаг назад — к рюкзаку, — уже не стараясь действовать незаметно. Он уже совсем готов к бою, когда фигура одной рукой показывает успокаивающее «подожди», а другой — тянется к шлему.

Клинт практически не дышит, глядя, как фигура медленно расстегивает и снимает шлем, встряхивает каштановыми волосами, доходящими до подбородка, и неуверенно смотрит на Клинта.

Клинт давится абсолютно ничем.

— Баки?

На лице фигуры — Баки — появляется страдальческое выражение, и он отрывисто кивает.

— Да, — говорит он грубым, охрипшим голосом. — А ты Клинт Бартон.

— Я знаю, кто я, — умудряется выговорить Клинт голосом на несколько октав выше обычного. — Но ты… ты умер, я видел, как ты упал, как ты тут очутился? 

Он пристально смотрит на такое до боли знакомое лицо. Щетина — его, ямочка на подбородке — его, оттенок глаз — тоже его. Но это не совсем он. Волосы длиннее и растрепаннее. Он крупнее и мускулистее, чем тот, кого помнит Клинт. И он выглядит так, словно вышел из ада.

— Не знаю. Я помню тебя. Они сказали, что ты жив, поэтому мне пришлось приехать и найти тебя.

— Но ты умер, — мотает головой совершенно сбитый с толку Клинт. Он оборачивается и указывает на памятник. Как будто это может как-то помочь. — Ты умер, и я… другой я тоже…

— Что значит «другой я»? — резко спрашивает Баки.

— Я… о, Боже… Произошел несчастный случай. И мою копию отправили в прошлое, — сбиваясь, начинает говорить Клинт. — Там она встретила тебя, но, поскольку она — часть меня, я помню все, что было у нее с тобой.

— Ты… ты копия? Ты не тот Клинт Бартон, которого я знал? — спрашивает Баки, и у него с лица пропадает всякое выражение. — Ты не Айова… — тихо и душераздирающе произносит он.

Сердце Клинта не то, чтобы трескается. Оно разбивается. На мелкие куски…

— Э-э-э, — говорит он, пытаясь проглотить ком в горле. — Это вроде как я… Не на все сто, но я. Я все помню. И все чувствовал… чувствую. До сих пор…

Баки пристально смотрит на него, потом открывает рот, будто хочет что-то сказать, но сдерживается, и вместо этого прикусывает нижнюю губу и делает небольшой шаг вперед. К Клинту. А тот внезапно осознает, кто перед ним.

— Господи, как же я скучал, — выдыхает он, прижимая пальцы к губам. — Боже мой…

Баки болезненно морщится и резким движением убирает волосы с лица.
— Я уже… я не тот. Не такой, каким ты меня помнишь. Я… — он замолкает и беспокойно смотрит по сторонам. — Не здесь… Тебя хотят убить. Нам нужно убираться отсюда.

— Что?

— Я работал на Гидру, — продолжает Баки, оглядываясь через плечо. — Хотя, не думаю, что понимал, что именно делал. Они копались у меня в голове… отнимали… стирали мои воспоминания.

Клинту необходимо сесть. Он отходит назад и усаживается на край круглого замощенного участка перед памятником Капитану.
— Ты шутишь?

Баки снова напряженно оглядывается и выглядит так, будто в любой момент готов сорваться с места.
— Нам нужно идти.

— Подожди… ничего не понимаю… — стонет Клинт и трет ладонью лоб. — Господи… Является мой старый мертвый бойфренд из прошлого и говорит, что работает на Гидру. И он жив… И еще говорит, что за мной охотится Гидра. И он все еще жив… И все это случилось из-за того, что Пьетро, черт его побери… о, Боже…

Клинт слышит быстрые шаги и поднимает голову. Баки опускается перед ним на колени — прямо на гравий, — и протягивает обе руки, чтобы взять его лицо в ладони. Клинт дергается и удивленно смотрит на его левую руку, которая, кажется, сделана из металла.

— Твоя рука… — шепчет он.

Баки его не слушает.
— Я не знаю, что происходит, — с нажимом говорит он. — Но знаю, что каким-то образом мы с тобой оказались здесь. И я помню все, что у нас было, и не позволю им это забрать. Так что, пожалуйста, соберись и поверь мне. Клинт. Айова.

Клинт давится смехом, а потом поднимает дрожащую руку и крепче прижимает ладонь Баки к своей щеке.
— Это ты. Ты… Это и правда ты.

— Да, — облегченно выдыхает Баки. — Ну… по большей части.

— Ты… что ты помнишь? — спрашивает Клинт, с беспокойством заглядывая ему в глаза. Ведь Баки говорил, что Гидра забрала его воспоминания. Он помнит все? Или только какие-то странные обрывки? А может, лишь базовый минимум?

Баки тяжело сглатывает и сжимает зубы. Раньше он делал так, когда прикусывал язык, пытаясь сдержать пару нецензурных слов.

— Помню, как целовал тебя в подвале, — наконец произносит он. — Помню то, что мы делали на развалинах заброшенной церкви. То, как меня схватили, и как я пришел за тобой. Помню ванну, и то, как ты упал с танка. И Стива, который вошел к нам и разозлился… 

— Стив, — тупо повторяет за ним Клинт. — Стива ты тоже помнишь?

Баки поворачивается, смотрит на мемориал и напряженно кивает.

О, черт… Клинт не знает, подходит ли он для такого. Достоин ли…
— Э-э-э… Я понимаю, что в это сложно поверить, но Стив тоже жив. Он сейчас в Нью-Йорке.

— Что?

— Господи, тебе еще столько предстоит узнать, — качает головой Клинт.

Баки кивает.
— Да. И кое-что выяснить, — мрачно говорит он. Потом переводит взгляд на памятник, видит свое имя, морщится и качает головой.

— Нам надо идти, — он встает и протягивает Клинту руку.

Клинт кивает, цепляется за его ладонь, и горло сжимается от такого знакомого ощущения — пальцы Баки, переплетенные с его собственными.
— Ладно, — говорит он и позволяет поднять себя на ноги. — Ладно, идем.

***

Клинт закрывает за ними дверь, крепко зажмуривается и прислоняется к ней лбом. Они в безопасности в его комнате. Адреналин уже не так бушует в крови, и шок почти прошел. Баки не умер. Он жив. Он здесь, с ним. Прерывисто вздохнув, Клинт оборачивается. Баки обходит комнату по кругу, придирчиво рассматривая окна и проверяя ванную.

— У тебя все нормально? — спрашивает он, заглядывая за занавеску. Потом поворачивается и замирает, глядя на стоящий в углу лук. Медленно подходит и задумчиво трогает его пальцами. Баки почти улыбается. Но выражение лица у него становится слишком уязвимым и печальным. Он тяжело вздыхает и отходит, неловко пятясь назад. Затем садится на кровать и поднимает на Клинта серый усталый и немного встревоженный взгляд.

У Клинта на глаза моментально наворачиваются слезы.

Нет, он больше не будет рыдать. Он глубоко вдыхает, решительно идет к столу, стоящему в углу комнаты, и присаживается на него, скрестив ноги и убрав руки за спину.

— Я… — начинает он и замолкает. Баки молча смотрит на него, а Клинт смотрит в ответ и пытается удержать себя в руках и не броситься к нему и не вцепиться изо всех сил. Баки сказал, что он теперь не совсем тот человек, которого он знал… Но Клинт и сам это видит. Баки прожил семьдесят лет с того момента, как они упали. А ты, говорит он себе, сорок восемь часов.

— Айова?

Клинт моргает. 
— Ну… Не так, чтобы… Я всего два дня назад смотрел на то, как ты умираешь. Я… а ты…

Баки медленно встает, подходит к нему и опускает ладонь на его локоть.

— Oni pitalis' zabrat' tebya…

Клинт ошарашенно замирает. Черт. Баки не знал русского. Он говорил на Бруклинском. Ну и на французско-немецко-матерном.
— Что…

— Они хотели… — Баки облизывает губы и, нахмурившись, пытается упорядочить скачущие мысли. — Они всё продолжали и продолжали стирать воспоминания. Чтобы я забыл тебя. Но я помнил. Каждый день помнил. А потом узнал, что они собираются пойти за тобой. И тогда я… возразил.

— Возразил?

— Они будут искать и меня тоже, — говорит Баки, крепче сжимая локоть Клинта. — Ti nastoyashiy…

Опять. Его безупречный русский уже начинает раздражать Клинта.
— Что?

— Ты настоящий, — шепотом повторяет Баки. Теперь язык правильный, но Баки все еще не совсем Баки. Нет того ленивого, протяжного Бруклинского говора. Речь гораздо точнее и сдержаннее. Если подумать — то и во всех его движениях видна эта продуманная резкость. И она далеко не так нелепа, как этот внезапно прорезавшийся русский.

Баки тяжело сглатывает.
— Я видел тебя во сне несколько недель подряд и…

Рука Клинта начинает двигаться без каких-либо сигналов со стороны мозга. Пальцы пробегаются вверх по плечу куртки, и Баки шумно вдыхает и хмурится. А потом металлической ладонью берет Клинта за запястье.

— Я знаю, — Клинт дрожит и никак не может перестать. — Я тоже…

Он не понимает, кто начинает первым, но вдруг они уже обнимаются. Баки крепко прижимает его к себе, обхватив за пояс, а Клинт его — за шею. Сила Баки ошеломляет. Это скорее в духе Стива, чем Баки, которого помнит Клинт. Но он не чувствует ни малейшей угрозы. Он закрывает глаза и, счастливо вздыхая, утыкается носом в темные спутанные волосы.

— Я думал, что потерял тебя. Навсегда, — умудряется выдавить он, и почти не верит своим глазам и рукам. Баки. Здесь. Живой… Черт, ему нужно… Он должен вернуть Баки Стиву. И сам вернуться к команде и предупредить, что Гидра все еще в игре. А еще ему надо проверить Пьетро. Мозг понимает все это. Понимает, что для того, чтобы сделать все вышеперечисленное, необходимо оторваться от Баки. Убрать руки и отойти. Нет, не сейчас. Ему нужен час — или десять, — для того, чтобы просто убедиться.

— Нет, — вслед за мыслями Клинта повторяет Баки и еще чуть-чуть сжимает объятья. Как будто хочет оказаться еще ближе. — Я нашел тебя. Я должен был тебя найти и нашел.

— Ага… Круто.

Баки поднимает живую руку и опускает Клинту на затылок.
— Нам надо идти, — говорит он так тихо, что Клинт не слышит, а чувствует это. — Нам нужно найти убежище.

Клинт кивает.
— Уже нашли. В Нью-Йорке. Там, где Стив. Башня — самое безопасное место в мире.

— А кто еще в ней?

— Вся команда. Мстители. Они… ну, как Коммандос, только более неблагополучные и намного более мощные.

— Коммандос, — повторяет Баки, осторожно поглаживая Клинта по рукам, спине, шее. — Da, хорошо. Я пойду за мотоциклом и найду тебе шлем. Встретимся у задней двери через тридцать минут.

— Ладно, — Клинт кивает и убирает от него руки. Баки на пару секунд застывает, словно не зная, что делать дальше, а потом, к удивлению Клинта, краснеет, бормочет что-то по-русски и отворачивается, уставившись в пол. Затем идет к двери и выходит.

Клинт пристально смотрит на закрытую дверь и вдруг ни с того ни с сего начинает смеяться. Потом быстро засовывает костяшки пальцев в рот и кусает, пытаясь предотвратить истерику. Это не помогает.

— Господи, — хрипит он и падает на кровать, раскидывая подушки по полу. — Моя жизнь…

Он не может подыскать подходящего прилагательного, и продолжая смеяться, все-таки начинает истерично всхлипывать.

***

— Ну же, ну… — яростно шипит Клинт, набирая телефонный номер и настороженно глядя на портье. Его тело решило, что стоять на месте — для лохов, поэтому он практически скачет на месте. В трубке слышатся гудки, а потом Клинт матерится, слыша, что вызов переводится на голосовую почту.

— Черт, — для выразительности добавляет он и, в ожидании сигнала, пытается отодвинуться как можно дальше от чужих ушей. Хотя телефонный шнур и так уже представляет собой не спираль, а практически прямой провод.

Сигнал.

— Нат, мне нужна помощь, — безо всяких вступлений произносит он. — О’кей, я помню, что ты была против того, чтобы я влюблялся в Барнса. Но я все равно вроде как влюбился. Но это не важно. Потому что он все еще жив, и нашел меня. И он работал на Гидру, и теперь говорит, что они ищут меня. Возвращайся, Нат. Прямо сейчас. Пожалуйста. Спасибо. Кстати, это Клинт.

Он завершает разговор, больно стучит трубкой по лбу и испуганно дергается, услышав свое имя.

— Мистер Бартон? С вами все в порядке?

Портье. Смотрит на него с любопытством. Черт. Он еще хотел позвонить Стиву и предупредить, но под таким внимательным взглядом уже не сможет.

— Да, прекрасно, — Клинт энергично кивает несколько раз. — Со мной все прекрасно. Все прекрасно.

Он слышит, как меньше чем за три секунды трижды произносит слово «прекрасно», и думает, что вот теперь администратор точно подумает о нем что-нибудь плохое. Пытаясь отмахнуться от этой мысли, он берет квитанцию и убирается из мотеля прежде, чем она снова сможет спросить, все ли с ним в порядке.

Баки, как и обещал, стоит у задней двери рядом с Харлеем. Молча протягивает ему шлем, потом хмурится.

— А где лук?

— В рюкзаке, — отвечает Клинт. — Он складывается. А ты это, случайно, не у Адского гонщика украл?

Баки хмурится сильнее.
— Что?

— Черт, неважно, — отвечает Клинт и понимает, что Баки сейчас точно такой же профан в современной поп-культуре, каким был когда-то Стив. — Знаешь, куда ехать?

Баки садится на мотоцикл.
— В Нью-Йорк. Давай.

Клинт забирается на заднее сиденье и надевает шлем. Раньше он ездил на мотоцикле со Стивом — ну, с его двойником из сорок четвертого, — но, насколько ему известно, Баки никогда не водил мотоцикл. А еще Баки не знал русского и вообще умер. Клинт вынужден признать, что его разведданные несколько устарели.

— Держись, — кричит Баки, заводя мотор. Клинт наклоняется, прижимается к его спине и обнимает за пояс. Чувствует, как на пару мгновений его запястье сжимают сильные пальцы, и мотоцикл с ревом выезжает на магистраль, направляясь к дому.

***

За всю свою жизнь Клинт видел несколько невероятных вещей. Одно только блядское путешествие во времени чего стоит. Он Мститель. «Чокнутый» его опция по умолчанию.

Но то, как лицо Стива Роджерса буквально на глазах теряет все краски, кажется Клинту чертовски впечатляющим.

— Баки?

Стив — как и остальная часть команды — застывает на месте в зоне отдыха на общем этаже, куда Клинт с Баки совершили свой непреднамеренно драматический выход. Стив выглядит так, будто его или заново заморозили, или — чтоб уж наверняка — превратили в мраморного коллегу статуи из Арлингтона. Тони, распахнув рот, находится, похоже, в процессе полной перезагрузки мозга. Ванда ладонями закрывает нижнюю часть лица и смотрит поверх них огромными, испуганными глазами. Сэм застывает в тот момент, когда собирался отпить из кружки кофе.

— О. Мой. Бог… — первым оживает Тони. — Бартон, что ты опять натворил?

— Хм… — многозначительно произносит Клинт, почесывая в затылке. Может, без предупреждения вываливаться из лифта было не очень хорошей идеей? Ну да ладно. Слишком поздно думать об этом. — Э-э-э… Нашел Баки. Он живой.

Стив издает смешной звук, будто его душат.
— Это что, опять игры Камня Времени? — спрашивает он, делая шаг к Баки. И к Клинту. — Или это правда? Ванда, это правда?

Ванда моргает и поднимает руки. Вокруг пальцев начинают закручиваться алые всполохи. Она концентрируется, хмурится, потом медленно открывает глаза, кивает и опять закрывает рот ладонью.

— Бартон, что ты наделал?! — повторяет Тони, кивая на Баки. — Он должен быть мертвым!

— Баки, — ошеломленно произносит Стив, совершенно игнорируя Тони. — Баки, как…

— Да, как? Тор сказал, что ты ничего не сможешь изменить, — опять вступает Тони. Клинту начинает казаться, что его обвиняют во всей этой неразберихе.

Он возмущенно отшатывается.
— Я ничего не менял!

— Тогда почему на меня так злобно пялится настоящий Баки Барнс?!

— Может, он хочет, чтобы ты заткнулся? — выпаливает Стив, становясь еще бледнее. — Ради Бога, Тони, дай ему сказать!

Тони застегивает губы на воображаемый замок и кладет ключ от него в карман.

Баки переминается с ноги на ногу и смотрит на Клинта. Тот кивает, и Баки, посчитав это знаком разрешения или одобрения, начинает говорить.
— Я не умер, упав с поезда. Меня нашла Гидра. Они… они превратили меня в это. Я… я ничего не помнил до Айовы…

— Ты помнишь, как у нас появлялись новые воспоминания? — вскакивая, спрашивает Клинт у Стива, когда Баки замолкает. — У Баки — точно так же. Гидра не успевала их стирать, я создавал новые слишком быстро.

— Гидра? — произносит Сэм и наконец-то ставит чашку на стол. У него на лице появляется его запатентованное «я всего этого абсолютно не заслуживаю» выражение. Обычно это происходит в процессе сражения с инопланетянами или в моменты общения с прессой. Внезапное появление амнезийного лучшего друга Роджерса из сороковых вполне можно приравнять к инопланетянам. Ничего не поделаешь, придется жить той жизнью, в которую его втянул Стив.

— Ах, да! — кричит Клинт. — Они и меня пытаются убить.

— Эй! Эй, что?

— Бак, — настойчиво повторяет Стив. Совершенно очевидно, что отвлечь его от Баки в данный момент не может даже известие о том, что за Клинтом охотится Гидра. Клинт не может его в этом винить. — Ты помнишь меня?

Баки отрывисто кивает.
— Да. Стив. Ты был моим лучшим другом. Капитан Америка. Ты постоянно называл меня придурком и каждые десять минут грозил трибуналом, — он замолкает и после паузы продолжает: — Раньше ты выглядел счастливее.

Стив пересекает комнату в три шага и, зажмурившись, крепко обнимает его. Клинт отступает назад, когда в ответ Баки обхватывает Стива с такой силой, что они почти падают.

— Я в это не верю, — тихо говорит Ванда, и Клинт, устало улыбаясь, поворачивается и обнимает ее за дрожащие плечи.

— Он все это время был жив? — ошеломленно тянет Тони. Клинт практически видит, как у него в голове на предельной скорости начинают вращаться шестеренки, когда он пытается разгадать эту загадку с научной точки зрения. — А выглядит моложе меня. Ну и где справедливость?

— Где ты был? — спрашивает Стив, отступая от Баки, но не убирая рук с его плеч.

— Возможно, не стоит задавать вопросы, — Баки опускает голову, прикрывая лицо волосами. — Тебе не понравятся ответы.

Все замолкают. Сэм с Тони обмениваются неловкими взглядами, и Клинт внутренне собирается. Выражение лица Стива становится обеспокоенным.

— Бак?

Тот качает головой и опять начинает выглядеть совершенно несчастным. Отпустив Ванду, Клинт подходит к нему и дотрагивается до локтя, пытаясь успокоить.

— Скажи им, — просит он. — Они наши друзья. Ты здесь в безопасности.

Баки кивает.
— Я работал на Гидру, — говорит он, продолжая смотреть в пол. — Они обнуляли мои воспоминания, и я ничего не помнил, кроме боевых навыков. А между миссиями меня замораживали. Они называли меня Зимним Солдатом.

Нихера себе… Вот этого Клинт точно не ожидал. Он чувствует, как у него отвисает челюсть, а в голове поселяется белый шум.

— Охуеть… — озвучивает он свое состояние.

— Не может быть, — Тони мотает головой. — Зимний Солдат — это сказки.

— Зимний Солдат? — повторяет Стив. Ну, судя по тому, что Роджерс не начинает гадить кирпичами, Клинт смело может предположить, что тот никогда не слышал о Зимнем Солдате. — Что это значит?

— Зимний Солдат — это легенда, — отрешенно произносит Клинт, впавший в состояние легкого шока после слов о том, что его вернувшийся-а-не-умерший-бойфренд является самым опытным убийцей из всех, когда-либо ходивших по поверхности планеты. Эти постоянные встряски могут плохо кончиться для его сердца. — Об ассасине. Про ассасина.

— Нет никаких доказательств, — категорично заявляет Тони.

— Это потому, что я хорошо справлялся с работой, — серьезно говорит Баки. — И я не знал. Просто… делал, что велено.

— Итак, ты хочешь сказать… — решает вмешаться Сэм. По какой-то причине он единственный не выглядит так, будто его огрели совковой лопатой по голове. — … что провел последние семьдесят лет, выполняя грязную работу по приказу Гидры, после которой она промывала тебе мозги?

Баки кивает.
— Можно и так сказать.

— Ну, это все усложняет, — опять влазит Тони. — Даже не знаю, что нужно будет сделать Зимнему Солдату, чтобы попасть в программу защиты свидетелей. Не думаю, что Гидра сильно обрадуется появлению вот такого информатора.

— Ну и кого они смогут за ним послать? — хмыкает Сэм. — Похоже, единственный, кто способен его убрать, это он сам. 

— Ну, сейчас он здесь, — неожиданно произносит Ванда. — В безопасности. Он больше не с Гидрой, и мы сможем его защитить. Если никто не знает кто он, то никто не станет искать призрака.

— Но… — вступает Баки. У него на металлической руке подергиваются и сгибаются пальцы. — Я уже не тот, кого вы помните.

— Это не имеет значения, — яростно произносит Стив. — Ты здесь. И это главное.

— Ага, давайте оставим себе киборга-ассасина, — говорит Тони и поднимает руки, когда к нему поворачивается Стив. — Я правда этого хочу! Никакого сарказма.

Стив пару секунд пристально смотрит на него и, видимо, решает поверить. Потом трет ладони, как будто ему холодно, и садится рядом с Сэмом. Кивает Баки, и тот медленно и несколько настороженно опускается в кресло напротив. Рядом с Вандой. Клинт встает за ними и кладет руки на спинки их кресел.

— Как тебе удалось сбежать? — спрашивает Стив.

— Хендлер сказал, что команда собирается убить Хоукая. И проговорился о его настоящем имени. Тогда я понял, что это Айова. Я имею в виду, тот человек, которого я вспоминал. Поэтому я выбрался наружу и отправился на его поиски.

Тони присвистывает.
— Сила любви… Ну, вы же двое все еще любите друг друга. Или неземная любовь осталась в сороковых?

— Тони! — возмущенно кричит Стив.

— Что?

— Нельзя так просто спрашивать!

— А почему нет? Мне просто интересно, пережил ли этот эпический межвременной роман испытание этими самыми временами. Перестань так на меня смотреть, ты же сам их сдал…

Баки крутится в кресле и недоуменно смотрит на Клинта.

— Да, это Тони, — кивает тот. — Через некоторое время ты начнешь проявлять к Старку определенную терпимость.

— К Старку?

— О, да. Говард его отец.

Баки переводит взгляд с Тони на Клинта и обратно.
— Все это немного сложнее, чем я ожидал.

— Ну, у тебя пока акклиматизация, — машет рукой Тони. — Я гений-миллиардер, этот парень умеет летать, а она ведьма.

— Мне не нравится это слово, — хмурится Ванда. — Оно звучит так, будто меня нужно бояться.

— Дорогая, ты слишком очаровательна, чтобы быть страшной, — говорит Тони и тут же поднимает руки, глядя на ее выгнутую бровь. — Это тебя Наташа научила? Беру свои слова назад. Можешь быть очаровательной, можешь страшной, все что захочешь, Эльфаба.

К счастью, Баки решает не вдаваться в детали, а просто кивает, принимая и поддержку команды, и ее безумие.
— Хорошо, — говорит он и смотрит на Клинта почти печальным взглядом. — Надеюсь, на сегодня со странностями покончено.

— ДЖАРВИС, позвони Брюсу, — тут же звучит голос Тони. — Я тебе покажу странность. Ты такую странность увидишь…

— ДЖАРВИС, не надо звонить Брюсу, — твердо говорит Стив и встает. — Тони, оставь его в покое. Бак, может, хочешь привести себя в порядок. Выглядишь так, будто провел в пути несколько лет…

— Я хочу остаться с Айовой.

Стив вздрагивает. Его брови взлетают вверх. Баки переводит несколько вызывающий взгляд со Стива на Клинта. Ха, и где же тот Баки, который так боялся расстроить Роджерса?

— Хорошо, — Стив отводит взгляд и начинает тереть шею в своем обычном неуклюжем стиле. Он кажется совершенно сбитым с толку. Возможно, он забыл о роли Клинта в истории Баки. А, возможно, недооценил ее. — Я… да, хорошо.

— Стиви, — Баки быстро встает. Стив поворачивает голову. — Я пойду с тобой, — говорит Баки, и это звучит как обещание. — Но я не оставлю Клинта.

Это, кажется, успокаивает Стива.
— Ты хочешь взять Клинта с собой? — осторожно спрашивает он, нащупывая границы.

— Ага, я с ним, — улыбается Клинт. — Поедим, помоемся и на боковую, да?

Баки устало кивает. Клинт кладет руку ему на плечо, аккуратно направляя к выходу. Баки идет за Стивом, и все они двигаются к лестнице.

Клинт чувствует знакомое покалывание на тыльной стороне ладони и смотрит вниз. Руку окутывают алые змейки. Он оглядывается и слабо улыбается Ванде.
— Я в порядке, — одними губами говорит он. Она кивает, но прижимает ладонь к лицу, и ее глаза наполняются слезами. Клинт начинает переживать и думает, не вернуться ли, но Тони с Сэмом обнимают ее с двух сторон, а Тони еще и целует в макушку и показывает Клинту большой палец, прижимая ее к груди, пока Сэм отправляется к кофеварке.

— Клинт, — тихо произносит Баки, и Клинт оборачивается, чувствуя прикосновение к запястью. Чья-то рука находит его руку и переплетает их пальцы.

Его сердце словно удваивается в размерах и, колотясь в грудину, заставляет ребра чувствовать себя как никогда хорошенько изогнутыми.
— Да, — шепчет он, крепко сжимая его ладонь. — Я здесь.

— И я, — отвечает Баки.

***

Агент медленно ведет расческой по влажным волосам. Он чистый, сытый, и ему тепло. Он не помнит, когда в последний раз чувствовал себя настолько хорошо.

Его внимание привлекают голоса, доносящиеся из-за закрытой двери. Он с трудом может поверить, что это не обработчики, ждущие окончания допроса, чтобы передать его техникам для обнуления и подготовки к заморозке. Это Клинт со Стивом. Его лучший в мире бойфренд с его лучшим другом. По какому-то необъяснимому стечению обстоятельств оба здесь, в безопасности, здоровы, и готовы впустить Зимнего Солдата в свою жизнь.

Он кладет расческу и берет зубную щетку, которую дал ему Стив. Автоматически чистит зубы и одевается в то, что принес Стив. Одежда пахнет Стивом. Она поношена и удобна.

Снаружи его ждет Клинт. Стива нет, и Агент вопросительно смотрит на Клинта.

— Он… ошеломлен, — говорит тот. — Вышел ненадолго. Не любит, когда люди видят, как он плачет.

Агент медленно кивает.
— Я хочу остаться с тобой. Если это возможно.

Клинт Фрэнсис Бартон улыбается. У него разбитое сердце и он абсолютно счастлив. Агент думает, что, возможно, его миссия состоит в том, чтобы исправить первое и попытаться привнести в его жизнь как можно больше второго. Возможно. Он не уверен, что является тем человек, который может сделать кого-то счастливым.

— Я никогда не стану возражать против того, чтобы ты остался со мной, — говорит Клинт Фрэнсис Бартон. — Я буду охранять тебя и буду рядом с тобой до конца вечности. Но, думаю, сейчас тебе стоит пойти и найти Стива, потому что он скучал по тебе так же сильно, как и я.

Агент кивает.
— Da, — говорит он. Он понимает и хочет вести себя со Стивом правильно. — Сейчас пойду.

— Два пролета вверх по лестнице. В главную комнату, — говорит Клинт. — Если по пути тебя перехватит Тони, заранее прошу прощения.

Агент кивает и уходит. Он не очень хочет покидать Айову, но знает —чувствует — что Стив тоже важен. Хотя и по-другому.

Агент находит Стива сидящим на диване в уютной зоне для отдыха рядом с кухней. Рядом с ним темнокожий мужчина, которого Клинт называет Сэмом, и который, по словам Тони Старка, умеет летать. Когда Агент подходит достаточно близко — предварительно убедившись, что при ходьбе его шаги хорошо слышны, — Сэм поднимает голову, кивает ему и уходит. Агент с любопытством рассматривает его спину. Ему интересно как работает полетная часть.

Стив молча пьет пиво. У агента начинается повышенное слюноотделение; ему кажется, что он помнит резкий — приятный — запах пива. Он не уверен.

— С тобой все в порядке? — спрашивает Агент, наступая на лохматый ковер. Он чувствует себя совершеннейшим декадентом с этими своими босыми ногами. И не может удержаться, чтобы не впиться в длинный ворс пальцами ног. Просто, чтобы почувствовать.

Стив слабо улыбается. Он такой сильный, думает Агент. Он помнит эту силу. Раньше он часто позволял себе полагаться на нее. И он может сделать это снова. Он подходит и садится на диван рядом со Стивом.

— У меня шок… я думаю… — говорит Стив, и с его ресниц падает слеза. — Самое счастливое потрясение в жизни. Господи, как же я скучал по тебе. Я так сильно по тебе скучал.

Агент кивает. Он чувствует комок в горле — эмоции слишком близко к поверхности.

— Ты был моим лучшим другом.

— Да, Бак, — Стив широко улыбается сквозь слезы. — Был. И есть.

— Бак… — медленно произносит Агент и чувствует, как на лице появляется улыбка. — Баки.

— Это ты, — говорит Стив и вытирает лицо тыльной стороной ладони. Он такой счастливый, что при взгляде на него у Агента заходится сердце, сбрасывая с души вину и даря облегчение. — Если, конечно, ты не предпочитаешь Джеймса Бьюкенена.

В голове всплывает еще несколько воспоминаний. Его зовет по имени резкий женский голос, полный упрека, но звенящий от смеха.

— Нет, — говорит Агент. — Баки звучит просто отлично.

Стив ухмыляется.
— Ага. Я тоже так думаю.

Между ними повисает тишина, такая же уютная, как и одолженные у Стива вещи. Агент беззвучно произносит свое имя, чтобы получше прочувствовать его. Оно кажется непривычным, но это нормально. Баки Барнс… Агент надеется, что сможет снова соответствовать этому имени.

— И что ты теперь собираешься делать? — спрашивает Стив. Баки в течение долгих лет никто не задавал этого вопроса.

— Я хочу… — медленно начинает он. — Я хочу убедиться, что Клинт в безопасности.

— Я провожу тебя обратно, — говорит Стив. — И останусь у него в гостиной на диване, ладно?

Баки задумывается, а потом кивает. Это кажется приемлемым. И даже предпочтительным. Он сможет быть и рядом с Клинтом, и рядом со Стивом. И сможет быть уверенным в том, что больше они не выскользнут у него из пальцев.

— Da, — говорит он. — Да.

Стив улыбается и кивает. Баки идет за ним вниз к комнатам Клинта. Ему кажется, что он спит. Вернуться сюда с Клинтом и Стивом и… и освободиться от Гидры, от хендлеров и от той жизни, которую он вел.

Может быть, здесь все будет по-другому. Может быть, здесь он обретет наконец хоть какой-то покой.

Он не знает, но очень хочет остаться и выяснить это.

Chapter Text

Просыпаться с кем-то в постели Клинт не привык.

Просыпаться в постели с Баки Барнсом — о таком Клинт даже не мечтал. Он медленно открывает глаза, чувствует позади тело, теплое дыхание на затылке и левую руку Баки, лежащую у него на бедре.

Раньше они спали точно так же. Ну… если не брать во внимание металлическую руку.

Прошлый вечер становится самым сюрреалистичным моментом в его жизни. Клинт абсолютно уверен, что без Стива не смог бы пережить все это, не впав в истерику. Стив был так спокоен, так собран. Эмоционален, конечно, но оказался способным справиться с этим грузом, не загибаясь от шока. Может, ему помогает опыт всех этих дел с заморозкой, и он почти с легкостью переваривает новости о том, что Баки сумел пережить последние семьдесят лет. А может, все происходит так оттого, что это именно Стив.

Как бы там ни было, с его помощью Клинту удается оставаться в гранях реальности, и теперь он просыпается рядом с Баки, и это похоже на лучший день за всю историю наблюдений. А это он еще даже не пил кофе.

Ну, лучший день, если не учитывать крохотную проблемку с Гидрой, жаждущей его прикончить. Но с ней можно разобраться и после завтрака.

Клинт чувствует, как Баки начинает шевелиться и по вибрации в груди ощущает, что тот что-то говорит. Клинт поднимает палец, предупреждая «подожди», перекатывается ближе к тумбочке, берет слуховые аппараты и, широко зевая, вставляет их.

— Повтори, я не слышал.

— Доброе утро.

У Баки грубый со сна голос, и Клинт, услышав его, улыбается, оборачивается и вздрагивает, когда Баки целует его в подбородок.

— Ты почувствовал, что я проснулся?

— Ага, — отвечает Баки и замолкает. Потом тяжело вздыхает, рассеянно трется щетинистой щекой о его плечо и притягивает к себе еще ближе.

— Ты стал сильнее, — говорит Клинт. — Или это просто рука?

Баки убирает руку с пояса Клинта и сгибает металлические пальцы. Клинт ловит их и смотрит, как пластины скользят друг по другу. Боже, Клинт готов поспорить на последний бакс на своем банковском счете, что Тони не оставит Баки в покое, пока не доберется до этого технологического чуда.

— Я не слабый, но рука сильнее, чем весь остальной я.

— Ты теперь как Стив? Ты ведь помнишь, каким он был сильным, правда?

— Ты имеешь в виду, помню ли я, как он плечом сдвигал с дороги танк или как бросал мотоцикл в Гидровского мудака, который сказал, что Статуя Свободы это отстой? — спрашивает Баки. — Да, я помню.

Клинт фыркает от смеха.
— Ну и что? Ты такой же сильный?

Баки задумывается.
— У меня никогда не было повода двигать танк плечом, но, думаю, что такой же.

Клинт переворачивается к нему лицом, и Баки снова обнимает его.

— Думаю, — Баки вздыхает, — это из-за Золы.

Клинт ежится.
— Из-за того дерьма, что нам кололи…

Баки кивает.
— Ага, и еще из-за того, чем меня накачивали после падения, — говорит он, пытаясь улыбаться. Это больше похоже на гримасу. — Хотя эти инъекции, похоже, помогли мне выжить.

— Тогда почему не выжил другой я? — спрашивает Клинт. — О, Боже, а вдруг где-то там бегает моя копия с промытыми мозгами?

Баки хмурится.
— Тебе что-нибудь снилось с тех пор, как ты… он упал?

Клинт задумывается.
— Нет.

— Тогда, скорее всего, другого тебя тоже нет, — тихо говорит Баки. — Возможно, нам вводили разные вещества. На том этапе все это было довольно экспериментально.

Клинт кивает.
— Оттуда больше никто не вернулся. Ты, наверное, был там самым…

— … удачным экземпляром, — продолжает Баки. Клинт не спрашивает, благодарен ли он Золе. Это палка о двух концах. Да, Баки пережил падение с поезда и сейчас рядом с ним, но какова цена…

Клинт гладит его по щеке, и Баки слегка дергается, удивленно глядя на него. Но прежде чем Клинт успевает извиниться, расслабляется и закрывает глаза.

— Я помню это, — тихо говорит он, и у Клинта начинает странно подпрыгивать сердце.

— Да?

Баки кивает и облизывает нижнюю губу.
— Да. Я этого не заслуживаю.

— Что? Нет, Баки, не надо…

— Я сделал много плохого.

— Это с тобой сделали много плохого, — резко отвечает Клинт. — Баки, давай не будем об этом. Давай вот о чем… Не совсем Бруклин, конечно…

— И квартира не совсем на верхнем этаже, — грустно улыбается Баки.

— Да, — согласно кивает Клинт. — Но вокруг полно друзей и баров, и я обязательно куплю тебе выпивку.

Баки прерывисто вздыхает, глаза у него становятся слишком яркими, и он начинает все ближе и ближе наклоняться к губам Клинта. Клинт закрывает глаза.

Все так, как он помнит.

Баки тихо стонет и, придвигаясь еще ближе, переходит от нежных, несколько неуверенных поцелуев к поцелуям… полномасштабным. Клинт горячо одобряет эти изменения и голосует за то, чтобы потратить на это оставшуюся часть дня.

Но, к сожалению, всего через несколько минут Баки судорожно вздыхает и, крепко зажмурившись, отстраняется.

— Я помню, — хрипит он, а потом смеется, прижимаясь лбом к Клинту. — Я помню тебя.

— Это хорошо, — кивает Клинт и, обняв его, перекатывается на спину. — А то было бы неловко, если бы не помнил.

Баки снова смеется и поднимает голову. Волосы тут же падают ему на лицо. Клинт протягивает руку и заправляет их за уши.
— Это что-то новенькое, — он зачарованно пропускает волосы между пальцами. — Раньше они были короче.

Баки закатывает глаза.
— Столько всего изменилось, а ты говоришь о волосах, — бормочет он и легко переворачивает их обратно. Клинт валится на спину, испугано — и не совсем достойно — взвизгивает и обхватывает ногами Баки за пояс.

— Если бы не ты, я бы все еще был там, — тихо говорит Баки. — Работал бы на Гидру, не зная ничего лучшего.

— Не надо, — умоляюще стонет Клинт. — Я даже думать об этом не могу.

Баки вяло кивает и еще раз целует его. Нежнее, чем Клинт ожидал.
— Ну, если бы не ты и Камень Времени.

Клинт снова протягивает руку и запускает пальцы в его волосы. У него, похоже, появляется новая странная зависимость от этих ощущений.
— Он еще здесь. Тони работает над тем, чтобы сдержать его силу.

— Он все еще в здании? — Баки встревоженно вскидывается и отстраняется назад, напрягаясь из-за возможной угрозы. — А защита у него хорошая?

— Ну… я не совсем уверен… — Клинт толкает Баки в плечо. — А хочешь посмотреть? Я могу показать его тебе.

Баки кивает, встает и, подтянув позаимствованные у Стива штаны, смущенно заправляет волосы за уши. Потом проводит рукой по майке на животе, наслаждаясь ощущениями. Будто этот обычный тонкий трикотаж — самая мягкая и изысканная ткань на свете. Клинт украдкой вздыхает и ведет его в мастерскую Тони. В гостиной, через которую они проходят, пусто. Аккуратно сложенное одеяло лежит на краю дивана, и Клинт понимает, что, скорее всего, Стив проснулся в жуткую рань и отправился вершить что-то героическое или направленное на укрепление здоровья. Например, бегать трусцой, планировать боевые операции или переводить старичков со старушками через дороги. А, может, все намного проще, и он сидит где-нибудь на общем этаже, попивая кофе и делая наброски простым карандашом, или в лаборатории тонко троллит Тони. Клинт не останавливается, чтобы уточнить это у ДЖАРВИСа, а просто идет вниз по ступеням. Баки следует за Клинтом, практически наступая ему на пятки.

Как только они заходят в мастерскую, к ним тут же бросается Дубина и начинает радостно пищать. Писк становится более возбужденным, когда он замечает металлическую руку. Баки убирает ее за спину, и Клинт чувствует небольшое разочарование от того, что Баки выглядит не слишком впечатленным ботом. Тот, прежний Баки буквально сошел бы с ума. Несмотря на свою неприязнь к Говарду Старку, ему всегда нравились его механизмы и технологии.

— Ух ты, — выдыхает Баки, замечая Камень Времени, мягко вращающийся в четырехугольном армированном стеклянном коробе, и подходит ближе.

— Я, пожалуй, тут постою, — говорит Клинт. — С меня достаточно проделок этой штуки.

— А я чувствую, что должен быть ему благодарен, — рассеянно произносит Баки, а потом резко останавливается и начинает быстро моргать и трясти головой. — Blyad'. Что про…

— Не смотри так долго. А то он заморочит тебе мозги. Бак, ну давай же…

Баки его, кажется, не слышит.
— Это Стив, — растерянно произносит он. — Прежний Стив… О, и я слышу маму и сестру. Они ругают нас со Стивом…

Клинт подходит и тянет его за металлическое запястье.
— Бак, давай.

Недавно-ставшего-практически-танком Баки не так просто сдвинуть с места. Клинт наваливается на него всем телом, но тот даже не шевелится. Клинт успевает подумать «о-о-о, это выглядит совсем плохо» и «о, Боже, я лучше позову Стива», как транс Баки, к счастью, прерывается пронзительным и настойчивым ревом тревоги Мстителей.

Баки двигается пугающе быстро — молниеносно заслоняя собой Клинта, правой рукой прижимает его к своей спине, а левой — прикрывает себе голову.
— Черт побери, что это?

— Все нормально, все нормально, это тревога Мстителей, — тараторит Клинт, пытаясь хоть чуть-чуть отодвинуться от него. Похоже, Баки раздавил ему все внутренние жизненно важные органы. — Полегче, все хорошо. Это сигнал для сбора команды. Просто где-то появилась какая-то хрень, и мы должны пойти и настучать ей по заднице.

Баки крепче сжимает челюсти. К счастью, не руку.
— Гидра.

— Может, да, а может, нет. Это может быть кто угодно: Гидра, пришельцы, роботы из будущего или застрявший на дереве кот. Пойдем, узнаем.

Баки выпускает его из мертвой защитной хватки и покорно идет следом. Эта пассивность заставляет Клинта тяжело вздохнуть. Раньше Баки никогда молча не делал то, что ему говорили. Даже получив приказ от Стива, он тут же начинал высказывать свое мнение и задавать кучу вопросов.

Клинт приводит его на этаж, где стоят джеты, находятся комнаты с оружием и редко используемый официальный конференц-зал Мстителей. Сэм уже копается в ящике с не смертельными боеприпасами и жалуется окружающим на того мудака, который бросил сюда незаряженные обоймы.

Тони со Стивом в конференц-зале. Тони развалился в кресле, пристроив ноги на стол, а хмурый Стив сидит на краю этого же стола и раздраженно возится с коммуникатором.

— Что случилось? — спрашивает Клинт. Баки косится на непонятно с кем активно беседующего Сэма.

Стив поднимает взгляд, и выражение его лица становится более мягким.
— На этот раз без тебя, — говорит он и бросает комм на стол. Тони тут же его хватает и принимается тыкать в него часовой отверткой, откуда ни возьмись появившейся в руке.

Клинт в замешательстве оглядывается.
— Что значит «без тебя»?

— А то и значит — ты сидишь дома.

— Что?! — возмущенно тянет Клинт. — Это в честь чего это?

— Боже, как меня достали эти псевдоученые, пытающиеся воровать мои технологии, — говорит Тони, свирепо глядя на коммуникатор. — В Колиме хаос из-за роботов-гуманоидов, наделенных довольно посредственным искусственным интеллектом. Я оскорблен до глубины души… Господи, Стив! На какой частоте Рамлоу пытался с тобой связаться? Он, блядь, умудрился поджарить эту штуку. Видите, тупоголовым воякам нельзя позволять играть с высокими технологиями.

Клинт смотрит на Стива, тот пожимает плечами.
— Ага, все так, как он сказал. Я о Колиме, не о Рамлоу.

— И почему же я не могу пойти? Было бы довольно весело пострелять по роботам, — говорит Клинт. — Да и Мексика великолепна.

— Потому что тебе угрожает Гидра. А еще кто-нибудь должен побыть с Пьетро, — твердо отвечает Стив. — И это не обсуждается.

— Еще как обсуждается!

У него за спиной раздается шорох, и Клинт поворачивается боком, чтобы Баки мог принять участие в споре. Однако тот не оправдывает его надежд. Он кладет металлическую руку Клинту на плечо и тихо говорит: — Стив прав. Тебе нельзя идти, это опасно. Нужно залечь на дно, пока мы не узнаем больше.

— Et tu, Бак? — стонет Клинт. — Заткнись, Тони, я тоже кое-что знаю… Стив, да ладно.

Стив качает головой и, явно тщательно подбирая слова, переводит взгляд с Клинта на Баки.
— Вы остаетесь оба.

— Что?

— Баки, ты сейчас тоже уязвим, — произносит Стив и задирает выдающийся подбородок. — Гидра охотится и за тобой. Я не позволю, чтобы с тобой что-нибудь случилось. Ты только что к нам вернулся. И — если придется, — я буду с тобой драться, но решения не изменю.

Баки молча сверлит его взглядом. Тони смотрит на Клинта и начинает подавать ему знаки бровями. Клинт ничего не понимает. Тони закатывает глаза и, покачав головой в сторону несообразительного Клинта, подходит к Стиву. Господи, ну если это так важно, Клинт тоже должен в это вписаться…

— Вот же упрямый сукин сын! И всегда был таким … — наконец произносит Баки, и Стив улыбается широко и счастливо. Такую — от уха до уха — улыбку Клинт у него никогда не видел. Ни в этой жизни, ни в прошлой.

— Ага, это не изменилось. И не волнуйся, тебе и без миссии проблем хватит. У Клинта к этому талант.

— Эй, это не я нахожу проблемы, а они находят меня, — начинает возмущаться Клинт, но Стив, игнорируя его, умоляюще смотрит на Баки.

— Пожалуйста…

— С каких пор ты стал так вежливо просить? — вмешивается Тони, и Стив толкает его локтем.

— Иди, готовь джет. Захвати Ванду. И скажи, что с Пьетро останется Клинт. И сообщи Фьюри, что команда покидает страну.

— Значит, на хозяйстве остается страшненький птенчик? — уточняет Сэм, заглядывая в дверь. — Ну все, пойдемте. Тор уже на полпути к точке. А вы знаете, каким он станет несносным, если ему удастся убить больше роботов, чем нам.

— Я просто жду хотя бы крохотного подтверждения от Терминатора, — говорит Тони, показывая пальцами расстояние в сантиметр.

— Хорошо, мы останемся, — Баки медленно кивает. — Но если что-то пойдет не так, вы дадите нам знать и позволите прийти на помощь.

— Идет, — серьезно отвечает Стив, глядя на него честными голубыми глазами. — Буду держать вас в курсе.

— Смотри… — говорит Баки, потом разворачивается и уходит. Стив смотрит ему вслед, и его улыбка становится менее жизнерадостной.

— С ним все в порядке? — осторожно спрашивает Тони. — Он же не собирается становиться Трэвисом Биклом, правда?

— Кем? — хмурится Стив.

— Ну чокнутым ветераном из «Таксиста», который решил очистить город от «грязи» и прикупил четыре пистолета…

— Он не чокнутый!

— Не думаю, что присяжные поведутся на это…

— А как бы ты себя чувствовал, если бы пережил то, что он? — перебивает его Клинт, медленно отступая к выходу. — У него дела получше, чем у вас — двоих припизднутых.

Он разворачивается и выскакивает за дверь, слыша за спиной оскорбленное: — Фу, как грубо! — от Тони, и озадаченное: — Припизднутых? — от Стива.

Мрачный Баки ждет Клинта на лестнице.
— Я не… — начинает он и раздраженно вздыхает. — Я не привык работать с другими людьми.

— Привыкнешь.

Баки вздыхает и пожимает плечами.
— Знаю. Просто не хочу, чтобы он куда-нибудь ходил без меня.

Клинт сочувственно кивает.
— Да, когда тебя не берут на миссию — это отстой.

— Стратегически это лучший выбор. Стратегия… Как мне надоело думать о стратегии.

Из ангара доносится низкий рокот мотора джета и звук работающих репульсоров. Баки даже не дергается. Клинт печально вздыхает. Баки побывал в аду, а Клинт ничего не может сделать, чтобы теперь ему стало лучше.

Секунду…

— Эй, а хочешь, я тебе кое-что покажу. Ну… отличное средство, чтобы не думать. Прекрасно расслабляет.

Баки кивает.
— И что же это.

Клинт берет его за руку и тащит за собой.
— О, это надо видеть. Гарантирую, тебе понравится.

— Откуда ты знаешь? — спрашивает Баки, но позволяет тянуть себя к лифту. — Я изменился.

— У меня неплохая интуиция. Доверься мне.

Баки пожимает плечами, Клинт улыбается.

***

— Не может быть… 

— Может.

— Да ладно…

— Ага!

— Никогда не видел ничего подобного.

— Знаю. Впечатляет, да?

— Вот это да…

— Да уж… — ухмыляется Клинт, широким жестом обводя огромную ванну, больше похожую на джакузи, утопленную в полу ванной комнаты в пентхаусе. — Самый большой выбор режимов. Компьютерный контроль температуры, шесть пузырьковых и восемь массажно-вихревых струй с индивидуальным включением/выключением, встроенная стереосистема и иллюминационное освещение. И я почти уверен, что где-то там должен быть мини холодильник с пивом.

— А зачем всё это? — Баки удивленно приподнимает бровь, неуверенно шагая по кафелю к ванне.

— Дело не в этом, — машет рукой Клинт. — Хочешь?

— А можно?

Клинт пожимает плечами.
— ДЖАРВИС, ты собираешься рассказывать Тони о том, что мы подумываем на время экспроприировать его ванну?

— Нет. Если он сам не спросит, то нет. Я считаю, что знание того, что некоторые люди регулярно — как вы выразились, — экспроприируют его ванну, не является для хозяина обязательным.

Клинт восхищенно смотрит на потолок.
— Люди? Регулярно? Кто? Готов поспорить, это Стив… Да, это он?

— Не задавайте вопросов, и в ответ не услышите лжи, — раздается голос ДЖАРВИСа.

— А этот робот не дурак, — Баки качает головой, садится на корточки рядом с ванной и поворачивает вентили. Звук льющейся воды заполняет помещение, и Клинт не может не ухмыльнуться. Это была отличная идея.

— Ну что, я пойду. Оставлю тебя наедине с ванной…

Баки оглядывается через плечо, приподнимая бровь в таком знакомом и странно трогательном «Боже, Бартон, ты такой идиот».

— Раздевайся, — говорит он и встает, чтобы стянуть через голову свою — Стива — майку.

Клинт усмехается и тянется к собственному подолу.
— Сэр, есть, сэр.

— Перестань, — морщится Баки. — Ты всегда был выше меня по званию.

— Думаю, да, — кивает Клинт. — Но я вроде как чувствую, что попытка приказать Зимнему Солдату ничем хорошим для меня не кончится.

Руки Баки замирают на завязках одолженных спортивных штанов. Он с трудом сглатывает и снова заставляет пальцы двигаться.
— Я увижу, что это ты, и оставлю тебя в живых, — говорит он и стягивает треники.

Клинт удивленно хмыкает.
— Не вздумай при Стиве так шутить. Он будет в ужасе.

— Это моя жизнь, и я буду шутить о том, о чем хочу, — говорит бесстыдно голый Баки, складывая руки на груди и глядя на то, как наполняется ванна. — Ему придется привыкать.

— М-м-м, — соглашается Клинт, залипая на мышцах его спины, плечах и соблазнительном изгибе поясницы. Баки закрывает краны и медленно погружается в ванну. Опускается на колени и протягивает Клинту руку.

— Давай.

И Клинт дает. Снимает оставшуюся одежду и залезает в ванну в рекордно короткие сроки. Не упуская при этом, как начинают кривиться губы Баки, наблюдающего за его очевидной спешкой. Клинт стонет от восхитительного ощущения воды на коже и позволяет Баки уложить себя так, как тот хочет. Баки хочет зажать его между бедрами и пристроить его голову себе на грудь. Прямо как раньше

— Помнишь?

— Ага, — выдыхает Баки, тычась носом ему в ухо. Клинт улыбается.

Они долго лежат в теплой воде, не спеша разговаривают и изредка моют то себя, то друг друга. Баки немного рассказывает о своей жизни в качестве Зимнего Солдата. Не о жуткой, кровавой стороне, а о более приземленной. Если ее можно так назвать. О тренировках. О времени между миссиями и регулярными заморозками. О людях, которых он встречал и которые были хоть какой-то постоянной в его поломанной жизни.

— Это довольно сложно, — признает Клинт, выслушав рассказ Баки о тренировочном симуляторе, предназначенном для оттачивания навыков метания ножа. Потом Клинт поворачивается к Баки лицом и слушает о том, как некоторые агенты использовали его, чтобы напугать новобранцев. О том, как он общался с куратором, который, казалось, совсем его не боялся. Клинт опускает взгляд, чтобы не видеть влажные глаза Баки. — Ты говоришь о нем так, будто он твой друг. Но ведь он был частью того, что они с тобой сделали.

— Он мне не друг, — жестко отвечает Баки. — Этот человек… — он замолкает и за бедра притягивает Клинта ближе.

— Бак?

— Я рассказал ему о тебе. О том, что видел тебя во сне. Описал тебя. А он, очевидно, знал, кем ты был в этом времени, и передал информацию дальше.

— И они решили пойти и убить меня.

Баки угрюмо кивает.

— Эй, не надо, — Клинт протягивает руки и сжимает его голову в ладонях, приглаживая мокрые волосы. — Ты не должен был этого узнать. Бак, эй, вернись ко мне. Забудь об этом. Теперь ты здесь, со мной.

Взгляд светлых глаз становится осмысленнее, Баки несколько раз моргает, тяжело сглатывает и сильнее сжимает пальцы на ногах Клинта.
— Ага… Хорошо.

Клинт вздыхает с облегчением. Блин, это так похоже на то, что тогда было со Стивом. Хотя, он никогда не выглядел так как Баки — будто буквально находится не здесь и не сейчас.

Чтобы сосредоточить внимание Баки на настоящем, Клинт сдвигается еще дальше и, продолжая держать его голову в руках, наклоняется, чтобы поцеловать. Баки отвечает и обнимает его, двигаясь легко и плавно. Почти как в сорок четвертом.

Баки гладит Клинта по спине, а тот лениво думает, чувствует ли металл так же как настоящая кожа. Но потом ладони проскальзывают под его задницу — Баки сажает Клинта к себе на колени, и все мысли моментально испаряются. Клинт инстинктивно хватается за бортик, чтобы сохранить равновесие, и вода выплескивается на пол. Но в этом нет необходимости; Баки поднимает бровь, крепко удерживая его на месте, и Клинт смеется и возвращает руку обратно.

Баки улыбается. У него на ресницах висят капли, которые затем медленно начинают вычерчивать дорожки на щеках.
— Мы оба изменились.

— Ага, — Клинт кивает, грустно улыбаясь.

— Но я думаю, что это не важно. Я все равно… — он замолкает, глядя на воду, и Клинт не видит его лица. Он осторожно приподнимает его подбородок. — Я все равно люблю тебя. Несмотря на то, что ты другой.

Клинт чувствует комок в горле и странное головокружительное ощущение, начинающееся в животе и постепенно затапливающее грудь. Он помнит, как Баки говорил это раньше. В той слишком маленькой ванне в отеле в Альпах.

— По-моему, я тоже по уши влюбился в тебя, — говорит Клинт. — Во все части, которые у тебя были. Я имею в виду, у тебя и сейчас много частей, которые я любил. Черт, с этими временами сплошная неразбериха… Я хочу сказать, что любил их и до сих пор продолжаю любить. Ага. И я люблю эти части, и думаю, что через некоторое время буду любить твои разные новые части. Не прямо сейчас. Но это не плохо! Я не хочу сказать, что сейчас не люблю тебя. О, я совсем запутался… Так. Я хочу сказать, что пока не знаю все твои новые части, но обязательно полюблю, как только узнаю их поближе.

На этот раз влага на ресницах Баки, это не вода. Клинт, если честно, поражен — похоже, ему удалось донести свою мысль. Баки некоторое время сидит совершенно неподвижно — время измеряется несколько странными скачущими ударами сердца Клинта, — а затем он опрокидывает его на спину, выплескивая воду на кафель, ложится сверху, крепко обнимая сильными руками, и целует так, будто от этого зависит его жизнь.

— Эй, прекрати, — выдыхает Клинт, и Баки неуверенно отстраняется.

— Прости…

— Да не ты, — Клинт, ерзая, машет рукой. — Мне прямо в задницу бьет пузырьковая струя.

Испуганное выражение лица Баки сменяется облегченно-расслабленным, он смеется, оттаскивает Клинта от оскорбительной возмутительницы спокойствия и снова целует. Клинт тоже смеется, обнимает его за шею и позволяет целовать, позволяет втянуть себя обратно на колени и позволяет себе быть безумно влюбленным в эту новую, другую версию Баки, оказавшуюся у него в руках.

***

Несмотря ни на что, Баки удивительно легко и быстро засыпает. Через пару часов их нового — более физически тесного и разнообразного — знакомства, им удается вылезти из ванны и добраться до комнат Клинта. Баки засыпает моментально, лишь коснувшись подушки головой. Со все еще немного влажными, пахнущими ароматерапевтическим маслом волосами.

Клинт улыбается, натягивает боксеры и, давая Баки поспать, спускается на кухню в поисках еды и кофе. Там тихо, чисто и пустынно — команда покинула башню несколько часов назад. Ему все еще обидно, что его не взяли в Мексику, но он понимает, почему…

— Ты даже не сказал, что вернулся!

Перед глазами мелькает синее пятно, и — преграждая путь к вожделенной кофеварке, — перед ним замирает очень сердитый Пьетро. Теперь он значительно взрослее, но все равно пока выглядит неправильно. Не хватает всего нескольких, — но очень значимых, — лет.

— Господи, Пьетро, — Клинт прижимает руку к груди. — Ты меня напугал.

— А раньше не сказал, что ушел! — добавляет Пьетро и складывает руки на груди. — Никто ничего мне не говорит.

— Это потому, что ты скомпрометирован, — заявляет Клинт и возмущенно вздыхает, когда в ответ Пьетро ругается на него по-соковийски. — Эй, не смей говорить мне этого, я им тоже не внушаю доверия!

— Это несправедливо. Ванда обращается со мной как с ребенком.

— Еще неделю назад ты был практически младенцем, — говорит Клинт. — Дай ей время, Пьетро.

— А что происходит? — спрашивает он, и на этот раз его голос звучит искренне расстроенным. — Почему ДЖАРВИС не пускает меня на твой этаж?

Спасибо, ДЖАРВИС, мысленно благодарит Клинт, и вздыхает.
— Отойди от кофеварки, и я расскажу.

Пьетро прищуривается, но делает шаг в сторону, давая Клинту доступ к его утреннему аппарату жизнеобеспечения. Пьетро даже молчит, пока Клинт варит кофе. Хотя ближе к концу уже начинает дергаться и беспокойно постукивать пальцами по столешнице.

— Хорошо, — говорит Клинт, облокачиваясь на стойку. — Ты знаешь, что сделал Камень Времени?

Пьетро кивает.
— Отправил твою копию в прошлое, где ты трахнул брата Стива.

Клинт с трудом останавливает себя от порыва шлепнуть его по макушке. В основном из-за того, что они с Барни всегда разрешали братские разногласия с помощью насилия, но с тех пор он понял, что это не совсем здоровое и не совсем социально приемлемое поведение. А еще немного из-за того, что Пьетро вроде как прав, даже если его формулировка оставляет желать лучшего.

— Так. Давай разберемся. Во-первых, он Стиву не брат.

— Нет, брат. Так же, как и ты мне, — говорит Пьетро с таким лицом, будто делает серьезное и обоснованное замечание. У Клинта мгновенно отвисает челюсть, и он уже собирается сказать, что они совершенно не похожи на братьев, но понимает, что не может этого сделать.

— Ненавижу тебя, — вместо этого говорит он.

— И я тебя, — отвечает Пьетро и делает большой глоток из его кружки. Клинт смотрит в потолок, считает до десяти, потом отворачивается и наливает себе в другую чашку.

— Ладно. Технически он не брат Стива. И мы не просто трахались. Мы…

— Ты влюбился?

Клинт молчит, потом вздыхает.
— Что тебе рассказали о последних днях?

— Ничего! — кричит Пьетро. — Они сказали, что ты ушел, потому что с твоей копией в прошлом что-то случилось. А потом ты вернулся, а они мне даже не сказали.

— Гм, — глубокомысленно тянет Клинт. — Ну… Дело в том, что брат Стива — Баки — здесь. Он вернулся со мной.

Пьетро молча смотрит на него. Клинт может только представить, с какой скоростью вращаются шестеренки у него в голове, пытаясь понять: как, почему и что за хуйня.

— Я могу быть скомпрометирован… — с трудом выговаривает он, — … но о таком они должны были мне сказать.

Клинт начинает смеяться.
— Да, должны были. Кстати, как они?

— С ними все нормально. Было нормально, когда я в последний раз разговаривал с Вандой. Ну ладно, мне пора. Я смогу добраться до них минут за двадцать.

— Отлично. Отправляйся. А потом будешь разбираться с Кэпом, почему не сделал то, что тебе велели.

Пьетро хмурится.
— Ладно. Я останусь. На этот раз. Пойду поиграю в Battlefield. Пойдешь со мной? Сегодня я у тебя точно выиграю.

— Засранец. Нет, я собираюсь проверить как там Баки.

Пьетро не спорит, и это странно. Он переминается с ноги на ногу, потягивая ворованный кофе.
— А можно с ним познакомиться?

— Позже. Он спит. Ему нужен отдых.

— Фу, гадость, — Пьетро показательно морщится. — Все влюбленные противные.

— А ты все время противный, — отвечает Клинт, идет к лестнице и улыбается, предсказуемо слыша вслед оскорбления на соковийском. Эх, всё-таки хорошо дома, думает он. Ему придется поскорее забыть о той части себя, которая хотела остаться в сороковых. Потому что если он начнет думать об этом, то почувствует себя виноватым, и тогда Тони заметит. Или, черт побери, заметит Стив — теперь, когда они стали друг другу практически бро — и тогда надо будет говорить об этом. Тьфу. Ни за что…

Клинт думает, что ему удастся довольно быстро забыть о сороковых. В основном потому, что та вещь, ради которой он хотел там остаться, сейчас здесь, с ним.

Он идет к себе, чтобы найти эту вещь, и улыбается, когда обнаруживает ее лежащей на кровати и крепко спящей. Клинт падает рядом и глубоко вздыхает, когда Баки, сонно поворчав, вытягивает руку, хватает его за пояс и притягивает к себе. Это могло бы считаться романтичным, если бы Клинта не протащили по матрасу — игнорируя его визги и оставляя на голой коже ожоги от трения, — и больно не оцарапали бородой, зарываясь лицом в шею.

— Мне потребуется время, чтобы привыкнуть к тому, что ты такой сильный, — говорит он. Но получает в ответ лишь приглушенное бурчание. Клинт улыбается; очевидно, нежелание Баки просыпаться тоже пережило эти гребаные семьдесят лет.

Ему удается выбраться из объятий Баки, и он садится, прислоняясь к спинке кровати. Баки тут же оказывается у него на коленях и распластывается на них как большой недовольный кот. Клинт начинает перебирать его волосы и ухмыляется, слушая, какие при этом Баки издает звуки. Немного позже Клинт решает проверить почту. Читает электронное письмо от Тони с предварительными характеристиками нового лука; смотрит видео с девушкой, стоящей на локтях и, впечатляюще изогнув спину, стреляющей из лука ногами, полученное от Сэма. Приписка гласит: учись, Хоукгай. Еще есть три сообщения от Стива, спрашивающего, все ли в порядке с Баки, и одно от Сэма, просящего Клинта немедленно ответить Стиву, потому что тот волнуется, а Тони выглядит так, будто готов при первом удобном случае выкинуть Клинта из джета, если тот не отзовется.

Клинт фотографирует Баки, пишет «спит как ребенок» и отправляет Стиву. Буквально через три секунды получает ответ — эмодзи с поднятым большим пальцем. Следом приходит «убедись, что он ест», на что Клинт отвечает «хорошо, мамочка».

Потом он принимается отвечать всем остальным. Сначала гуглит «реальную птицу в очках-гогглах» и отправляет первое же найденное изображение Сэму с подписью «нашел твою маму». Пишет Тони «складной механизм великолепен, но куда в этом режиме денется тетива?». Потом в строке поиска нерешительно набирает ПТСР, но пугается количества найденных страниц, сворачивает запрос и бросает телефон в сторону.

— Бак, я пойду, приготовлю ланч, — говорит он, осторожно дергая Баки за ухо. Баки протестующе стонет, отталкивает его руку, переворачивается на другой бок и с крайне угрюмым выражением лица открывает глаза. — Спи, — улыбается Клинт. — Я соображу нам что-нибудь поесть.

Баки трет глаза, кивает, сползает с Клинта и, закрыв глаза, валится на подушку. Клинт гладит его по плечу и идет на кухню.

Желудок издает возмущенные звуки, и Клинт решает ограничиться сэндвичами. Быстро, и легко взять с собой наверх, чтобы съесть в постели. Он почти заканчивает, задумываясь о том, сколько соленых огурцов будет перебором для нормального человека, когда начинает звонить телефон, резво продвигаясь по столешнице.

Номер неизвестный, и Клинт настороженно смотрит на экран, прежде чем ответить.
— Алло?

— Клинт, привет. Это Брок.

Клинт удивленно моргает.
— Брок Рамлоу?

Человек, назвавшийся Броком, смеется.
— Ага. А ты знаешь еще каких-нибудь Броков?

Ну, справедливый аргумент, думает Клинт. К тому же он и звучит, как произнесенный Рамлоу.
— Откуда у тебя мой номер?

— В тот вечер, когда мы пошли пить, ты дал мне его и сказал, что это горячая линия по оказанию помощи в надирании задниц, а не для звонков с непристойными предложениями, касающимися одной определенной задницы.

— О, Господи! Неужели я это сказал?

— Ага. И думаю, я заслуживаю поощрения за то, что следовал твоим пожеланиям.

Клинт не может удержаться от смеха.
— Ладно, ладно. Чего тебе надо?

— В ЩИТ пришло сообщение от Старка с жалобами на то, что используемые нами частоты буквально испепеляют драгоценную технику Мстителей. Я принес Стиву замену.

Клинт вспоминает, как перед миссией Стив хмурился и жаловался на комм, и кивает.
— Хорошо, можешь оставить на посту охраны. Я скажу Стиву.

— Нет, не выйдет. На нем знак доставки ЩИТа для Мстителей. Как хочешь, но нужен твой, дружище, отпечаток пальца.

Клинт стонет.
— Этот знак предназначался для всякого секретного и опасного дерьма. Вы, ребята, слегка перебарщиваете.

— Эй, не я это упаковывал, — говорит Брок. — Я всего лишь получил заказ на доставку, потому что разозлил какого-то босса в офисе. Ну же, впусти меня. Быстро оставишь отпечаток, и, может, угостишь меня чашкой кофе.

— Я даже в доску пьяный говорил, что этот номер не для секса.

— Да это просто кофе, Клинт. В сугубо дружеской атмосфере.

Клинт колеблется, думая о Баки, спящем несколькими этажами выше. Но это же Рамлоу; Стив уже приводил его в башню. Когда шел с работы на какой-нибудь прием и когда собирался выпить пива. И вообще, Клинту нравится Рамлоу. С этим его странно настойчивым флиртом.

— Ну ладно. Скажу охране, чтобы тебя впустили.

— Хорошо.

Клинт бежит к себе и натягивает джинсы и чистую футболку. Баки даже не шевелится. Когда Клинт возвращается на общий этаж, Брок с пакетом под мышкой уже стоит рядом с кофейным столиком.
— Привет, — улыбается Клинт. — Давненько не виделись.

Рамлоу тоже улыбается.
— А кто виноват? Я же не могу просто взять и позвонить Мстителю. Я всего лишь скромный предводитель СТРАЙКа.

— Ага, точно… В конце концов, я же любимый герой нации. Сначала ты должен был позвонить моему папе. Или моему другому папе. Чтобы они могли навести о тебе справки.

— Да уж… они наведут… — тянет Рамлоу, тепло улыбаясь. — Ну что, займемся делом?

Не обращая внимания на протестующе урчащий желудок, Клинт кивает и подходит ближе.
— Ага, конечно.

Рамлоу протягивает сверток. Клинт прижимает большой палец к блестящей черной печати в углу, подтверждая, что пакет цел, невредим и доставлен одному из Мстителей. Внезапно Рамлоу разжимает пальцы, и сверток падает к ногам Клинта.

— Эх, — выдыхает он и наклоняется, чтобы поднять. Рамлоу смеется и чуть отступает назад. Как только Клинт дотрагивается до коробки, рука Рамлоу сжимает его плечо, и что-то холодное и твердое прижимается к его затылку.

— Ага, это именно то, о чем ты подумал, — раздается голос Рамлоу все с той же интонацией. — Вставай. Руки за голову.

Вот, черт.

— Это пистолет, или ты так рад меня видеть? — спрашивает Клинт, медленно выпрямляясь и поднимая руки.

— Заткнись нахуй. Где он?

Клинт судорожно вдыхает и медленно, не спеша выдыхает. Сердце беспокойно ёкает.
— Кто?

— Агент, — отвечает Рамлоу, и у Клинта сводит живот. — Он искал тебя, и наши разведданные говорят о том, что он в целости и сохранности попал прямо в любящие объятия, — он еще сильнее вжимает дуло Клинту в шею. — А теперь, спасибо за всё, но мы хотели бы получить его обратно.

***

Баки просыпается и чувствует под щекой мягкость подушки, а на теле — тепло дружелюбных одеял. Он морщится и зарывается поглубже, не желая расставаться с приятными ощущениями.

Потом зевает, наконец уступает потребности мозга проснуться и заставляет тело двигаться. Садится, оглядывается по сторонам и удивляется, где же Клинт. Но тут же вспоминает что-то о ланче, расслабляясь, встает и натягивает одолженные штаны и майку Клинта. Которая местами обтягивает его почти как вторая кожа, но это нормально. Пахнет Клинтом, и это утешает.

Баки спускается вниз и видит, что кухня пуста. Ни Клинта, ни еды. Баки замирает и напрягается, становясь при этом очень спокойным. Этого не ожидалось. Это осложнение.

Баки идет дальше. Никаких признаков того, что что-то не так, но Клинт говорил, что будет здесь…

На холодильнике записка, прикрепленная магнитом в форме щита Стива. Наверху его имя.

«Баки, доставили новый комм Стива. Пошел в лабораторию, чтобы протестировать. Клинт».

Он перечитывает дважды, начинает оценивать риски, просчитывать, подпадает ли происходящее под параметры нормального и ожидаемого. Он должен остановиться. Баки закрывает глаза и качает головой. Он ненавидит это — постоянно находиться в режиме ассасина. Да, он все еще Зимний Солдат, но он еще и Баки, и ему необходимо найти хоть какой-то баланс, или это сведет его с ума.

Клинт собирался приготовить что-нибудь и отвлекся на доставку. Простое, логичное объяснение. Он вздыхает, цепляет записку обратно и идет в лабораторию. Проходит через первую дверь, ждет, пока та закроется, чтобы пройти во вторую…

Баки замирает, придавленный всплеском страха и адреналина. В лаборатории люди, которые не являются Стивом или его друзьями. В центре комнаты находится Клинт. Он пристегнут к стулу тяжелыми металлическими наручниками, а рядом стоит человек и держит у его виска пистолет.

Это не просто мужчина.

Это куратор.

— Если откроешь дверь, в которую вошел, я выстрелю, — говорит он. И это звучит так, будто они обсуждают прошедшую недавно тренировку. У Клинта залеплен рот, идет кровь из пореза на лбу, а в глазах — отчаяние и ярость. Баки хочется подбежать и вырвать его из оков, но он не может. Три человека с оружием расставлены стратегически слишком грамотно — не очень близко и не очень далеко. Он не сможет добраться до них одним движением. Черт, куратор прекрасно знает его боевые навыки и приемы. Знает все, на что он способен, и у него есть план противодействия.

— Ты — двойной агент, — произносит Баки, и предательство ощущается как настоящая физическая рана. — ЩИТа и Гидры.

— Ну, никто не говорил, что ты тупой… И ты, наверное, сможешь догадаться, что здесь происходит.

Взгляд Баки мечется по комнате. Вдалеке еще двое в форме с пистолетами, нацеленными на Клинта. Слева — человек, который вытащил из стены панель, провода и кабели и подсоединил все это к какому-то устройству на полу, напоминающему компьютер. Прямо перед ним — еще один из СТРАЙКа. Он вооружен до зубов, и ухмыляется, глядя на Баки ледяным взглядом.

С другой стороны люди, которых он хорошо знает. Это техники. Его техники. Они собирают нечто, слишком знакомое Баки. У него начинает ныть сердце.

— У нас около шестидесяти трех минут, прежде чем ИИ перехватит контроль, — произносит тот, что на полу с компьютером.

— Понял, — кивает куратор и смотрит на Баки. — Ну что. Оказывается, мы никак не могли обнулить тебя из-за этого вот придурка. Из-за его воспоминаний. Но потом Роджерс сказал, что в старые добрые времена вы оба упали с поезда. Тебя — как все мы знаем — подобрала Гидра, и ты выжил, а его копия — нет. Так что в прошлом вы больше не вместе. А это значит, что теперь мы спокойно можем обнулить тебя, и ничего больше не появится.

Баки уверен, что еще никогда так не боялся. Ну, может, когда цеплялся за руку Клинта на высоте в несколько сотен футов, вдыхая запах крови и металла, и чувствовал, как они падали. Он каменеет, и это чувство усиливается, когда куратор взводит курок пистолета, направленного в голову Клинта.

— Короче, или ты засовываешь свою задницу в это кресло, или я всаживаю пулю в башку твоего бойфренда.

Клинт задушено хрипит и яростно мотает головой. Куратор вжимает дуло в кожу на его виске, но Клинт не перестает биться.

Куратор смотрит на Баки.
— Пошевеливайся. 

Баки не может позволить Клинту умереть. Просто не может.

Он идет к техникам. К креслу, которое уже подключено к сети. Клинт продолжает приглушенно кричать, но Баки не может позволить ему умереть. Это все, что он знает. Не обращая внимания на страх, он пытается анализировать. Если он откажется, и Клинт умрет. Возможно, ему удастся уничтожить всех, находящихся в комнате, но тогда он останется без Клинта. Все еще здесь со Стивом, но без Клинта. А если он сядет в кресло, то его обнулят, а потом… Ну, что потом он не знает.

— Я позволю тебе это сделать, — начинает Баки, — если потом ты заберешь меня и увезешь подальше. И не убьешь его.

— Я так и сделаю. Но не потому, что ты попросил. Просто таков был план, — куратор пожимает плечами. — Видишь ли, эти умники прекрасно умеют работать с воспоминаниями. Они обнулят тебя до стандартного процедурного рабочего уровня, а потом займутся Бартоном. Избавят его от последних нескольких часов. Когда он очнется, то решит, что ты просто ушел от него.

— А почему мы не можем его просто убить? — раздраженно спрашивает агент, у которого распухший нос и разводы засохшей крови под ним.

— О, да, прекрасное решение! Оставить на полу мертвого Мстителя, чтобы его могли найти другие, — отвечает один из тех, что стоят подальше. — Нам перед запуском Озарения только своры пытающихся что-то разнюхать Мстителей не хватает. Идиот.

Озарение, опять это слово. Баки собирается спросить об этом, чтобы попытаться получить побольше информации, которую потом можно будет использовать, но куратор начинает говорить первым.

— Заткнись, блядь, придурок. Это секретная информация, — шипит он, а потом снова смотрит на Баки. — Давай, садись в кресло, пока я не прострелил ему ногу. А то он очнется, и подумает, что это сделал ты. Сделал, а потом ушел.

У Баки сдавливает грудь. Он в последний раз перебирает все варианты.

И делает шаг к креслу.

Не обращая внимания на звуки, издаваемые Клинтом, садится и опускает голову. Техники быстро закрепляют его ноги, руки, живот, грудь. Лицевые датчики находятся в нескольких дюймах от его головы. Баки вздыхает. Он знал, что все это не могло продолжаться слишком долго. Знал, что рано или поздно что-то пойдет не так.

Он с трудом сглатывает, чувствуя, как на глаза наворачиваются жгучие слезы, и заставляет себя в последний раз посмотреть на Клинта. Встречается с ним взглядом и чувствует, как у него разрывается сердце.

Прости, хочет сказать он. Я не могу позволить тебе умереть.

— Старт системы через четыре минуты восемь секунд, — произносит техник.

Баки отворачивается, закрывает глаза и начинает ждать.

Chapter Text

Клинт с ужасом смотрит, как Баки забирается в кресло, как его пристегивают техники, выглядящие как испуганные животные, имеющие дело с поверженным хищником. Как Баки беспомощно смотрит ему в глаза и как отворачивается потом, смиряясь с неизбежным.

— Нет, — пытается крикнуть Клинт сквозь скотч, которым ему залепили рот. Рамлоу ухмыляется и качает головой.

— Не ссы, Бартон. Ты этого не запомнишь, — равнодушно произносит он. Из-за тщетных попыток освободиться и захлестывающей его ярости, у Клинта начинают трястись руки. — Эй, заканчивай с этим, — говорит Рамлоу. — Нам лишние следы ни к чему. А знаешь, ведь именно ко мне прибежит ваш зареванный Роджерс, когда решит, что его старый друг провернул с тобой такой номер.

Клинту хочется разорвать Рамлоу на куски. Привязать к мишени на расстоянии в девяносто ярдов и встать на изготовку. Он с трудом может поверить в то, что Рамлоу напал на них и предал ЩИТ. И не только он. Клинт бок о бок с Роллинсом сражался с этими гребаными инопланетянами, а теперь тот стоит рядом и выглядит так, будто отлично проводит время.

— Посмотри, ты расстраиваешь бойфренда, — ухмыляясь, тянет он, загораживая от Клинта одного из агентов ЩИТа. У того совсем детское лицо, но каким-то образом ему удалось при помощи своих машин и кабелей проникнуть в систему безопасности башни и нейтрализовать ДЖАРВИСа.

Рамлоу хрипло смеется, и Клинт поднимает взгляд. Баки продолжает гипнотизировать свои колени, но у него дрожит подбородок, а глаза полны слез. Рамлоу убирает пистолет от головы Клинта, отходит и присаживается перед Баки на корточки.

Клинт начинает дергать запястьями. Только тронь его, зло думает он, и я всажу чертову стрелу тебе прямо в глаз.

— Эй, Агент, — зовет Рамлоу. — А это и есть любовь, да? Ты разрушил семидесятилетнее программирование ради любви?

Баки молчит. Рамлоу протягивает руку и небрежно смахивает слезы с его щек. У Клинта внутри все сжимается. И он с удвоенной яростью возобновляет свои ментальные угрозы.

— Ну ты же знаешь, что это не твой парень, правда? — тихо произносит Рамлоу. — Твой погиб там, в горах. Это всего лишь копия. Которая вот настолько… — Рамлоу разводит указательный и большой пальцы на дюйм, — … была близка к тому, чтобы подставить мне зад.

Если бы у Клинта не был заклеен рот, от такой наглости и жестокости у него точно отвисла бы челюсть. Но Баки продолжает молчать, никак не реагируя на насмешки, даже когда все в комнате начинают смеяться.

— Серьезно, — продолжает Рамлоу. — Мне потребовался бы всего один вечер, чтобы выслушать все его причитания по поводу тебя, а потом он тут же перевернулся бы. Забыл бы о тебе в считанные секунды.

Это неправда, думает Клинт, в отчаянии мотая головой. Баки, нихуя это неправда.

Баки не двигается. Нет вообще никаких признаков того, что он слышит то, что говорит ему Рамлоу.

— Две минуты, — раздается голос техника, склонившегося над экраном. Рамлоу встает, качает головой и сверху вниз с отвращением смотрит на Баки.

— Чувак, я не могу дождаться, когда тебя снова обнулят. Ты выглядишь просто жалко.

Роллинс смеется. Рамлоу отворачивается и идет к Клинту. Двери в лабораторию вдруг тихо открываются и так же бесшумно закрываются.

Все замирают и смотрят на них, но больше ничего не происходит. Рамлоу сначала переводит взгляд на техников, которые тут же начинают мотать головами, а потом на агента с лицом детсадовца у компьютера.

— Это ты?

— Нет, — отвечает тот. — Думаю, не я.

— Думаешь, не ты? — раздраженно огрызается Рамлоу. — Попробуй-ка еще раз.

— Нет, точно не я, — увереннее продолжает парень, но замолкает, когда двери снова открываются и так и остаются открытыми. У Клинта подпрыгивает сердце, когда появляется еле заметная синяя вспышка, которую, похоже, никто кроме него не видит. Компьютер, прикрепленный к креслу, в котором сидит Баки, начинает пищать.

— Что… — ошарашенно выдыхает один из техников, протягивая руку к кабелю, которого больше нет. — Что за черт?

— Какого хера вы возитесь? — почти кричит Рамлоу. — Обнуляйте уже!

Клинт с бешено колотящимся сердцем смотрит, как достают и подключают запасный кабель. Машина начинает работать, а техник так и продолжает держать ладонь на проводе, будто боится, что тот может снова исчезнуть.

— Все в порядке? — переминаясь с ноги на ногу, спрашивает Роллинс. Он выглядит так, будто ему уже невмоготу подойти, взять техника за шиворот и хорошенько встряхнуть. Либо это, либо он планирует попытаться обнулить Баки с помощью приклада своего автомата.

— Все хорошо, — отвечает техник. — Мы…

Компьютер снова начинает пищать. Оба техника дико озираются, а Клинт истерически смеется.

— Заткнись, — шипит Рамлоу и резко бьет его по затылку. На этот раз Баки поднимает голову и хмуро осматривает окружающую его технику.

— Что происходит? — спрашивает Роллинс.

— Э-э-э… не хватает одной детали. Смотри… — переговариваются техники, глядя за спинку кресла. Баки пытается повернуть голову, чтобы посмотреть на них. Рамлоу следит за техниками, старающимися починить кресло, а Баки начинает шевелить руками, пристегнутыми громоздкими наручниками, глядя на отчаянно пытающегося не лопнуть от смеха Клинта. Ему с трудом удается взять себя в руки, до крови прикусив изнутри щеку.

— Подключайте уже это чертово кресло, — кричит Рамлоу. Потом идет к Баки и прижимает дуло к его виску. — Сиди спокойно.

Баки напрягается и опускает голову, пряча лицо за волосами. Клинт начинает молиться всем подряд, чтобы прямо сейчас сюда вбежал Пьетро и вытащил Баки из этого блядского кресла. До того, как Рамлоу окончательно распсихуется и начнет стрелять.

Рамлоу обходит вокруг кресла, хватает техника за руку, притягивает ближе и что-то шепчет ему. Тот внимательно слушает, затем задумывается и кивает. Рамлоу ныряет за спинку кресла и выпрямляется, держа что-то в руке, не занятой пистолетом.

— Так вы можете заставить это кресло работать? — кричит он, высовываясь из дверного проема и глядя по сторонам. У Клинта сжимается сердце, когда он понимает, что задумал Рамлоу.

— Да, — так же громко отвечает техник.

Рамлоу отходит от двери и, ехидно ухмыляясь, возвращается к Клинту. Подмигивает ему и встает рядом. Клинт начинает биться в путах, пытаясь освободиться. Рамлоу вздыхает и, как бы напоминая, машет в его сторону пистолетом. Но Клинту плевать; он не собирается сидеть и смотреть, как Пьетро попадает в расставленную ловушку. Как это совсем недавно уже сделал Баки.

У дверей ярко и сильно вспыхивает белый свет, раздается сдавленный крик, и Пьетро падает на пол и скользит по нему почти через всю лабораторию. Один из техников бежит к дверному проему, по-видимому, чтобы снова включить устройство, сбившее Пьетро с ног.

— Попался, — самодовольно усмехается Рамлоу. — Я должен был догадаться. Они тебя в прошлый раз оставили, значит, и сегодня не взяли бы. Вставай, Спиди, вставай. Только не слишком быстро, а то я выстрелю Клинту туда, где ему будет особенно больно.

Пьетро с трудом поднимается на четвереньки, тяжело дыша и морщась от боли. Оглядывается на дверь и, заметив стоящего возле нее техника, опускает голову. Клинт чувствует, как растущий внутри него гнев начинает превышать уровень страха.

— С чего ты взял, что мне есть до него дело? — хмуро спрашивает Пьетро. Клинт закатывает глаза. Малыш пытается быть смелым… Какой идиот.

— О, да ладно. Вы, Мстители, постоянно думаете друг о друге, — отвечает Рамлоу. — И Роджерс рассказывал мне о тебе и твоем новом папаше. Вставай и иди, сядь вон на тот стул. А если попытаешься сбежать, я пристрелю твоего дорогого папулю прямо на месте.

Да что ж такое с этими угрозами застрелить меня, думает совершенно сбитый с толку Клинт. Боже, дело даже не в том, что он готов поймать пулю, а в том, что это срабатывает. Баки неподвижно сидит в этой жуткой хреновине, жаждущей стереть ему память. Пьетро неуверенно встает и пересаживается на стул с другой стороны от Рамлоу. И все из-за угроз в адрес Клинта. Ну же, Пьетро, хочется закричать ему. Ты же, блядь, быстрее их всех вместе взятых. Не волнуйся обо мне, просто сделай это. Клинт знает, что Пьетро меньше, чем за миллисекунду, мог бы разоружить всех до единого ублюдка в комнате. А он продолжает переводить испуганный взгляд с пистолета на лицо Клинта, и даже не шевелится.

— А мы правда можем это запустить? — спрашивает Роллинс. Выражение лица Баки снова становится беспомощным. У Клинта перехватывает горло — сердце, похоже, решило окончательно обосноваться между ключицами. Пьетро сжимает подлокотники стула. Секунды тикают.

— Без той части, что он забрал — нет, — разочарованно отвечает техник. — На починку уйдет несколько часов, а у нас не так много инструментов…

Рамлоу взводит курок и, глядя на Пьетро, направляет пистолет на Клинта.
— Где она?

Пьетро вызывающе смотрит ему в глаза.
— Сожалеть. Я плохо говорить по-английски.

— Чушь собачья, — рявкает Рамлоу. — Скажи, куда дел то, что вынул из машины.

Пьетро качает головой.
— Нет. Нет, если ты собираешься использовать это, чтобы причинить ему боль.

О, Пьетро, беспомощно думает Клинт, чувствуя, что вот-вот расплачется. Пьетро нихрена не знает Баки, но защищает его только потому, что понимает, как тот важен для Клинта.

— Я сделаю всем гораздо больнее, чем необходимо, если ты не скажешь, куда дел эту хреновину, — говорит Рамлоу. — Я не шучу, малыш.

Пьетро качает головой.
— Нет.

Клинт слышит выстрел и успевает удивиться, прежде чем чувствует жгучую боль в ноге. Из горла вырывается приглушенный скотчем крик, он дергается, пытаясь увернуться от боли. Наручники жестко впиваются в запястья.

— В моей комнате! — кричит Пьетро. — Два этажа вверх по лестнице, вторая дверь по коридору. Не надо больше, оставьте его в покое!

Клинт почти его не слышит, он слишком занят, пытаясь вспомнить, как дышать. Нога горит огнем, вздохнуть мешает залепленный рот, у него кружится голова, мир перед глазами начинает раскачиваться и темнеть по краям. Клинт пытается посмотреть на Баки, но не может. Если его стошнит, то он задохнется.

С огромным трудом ему удается удержать себя в руках и не упасть в обморок. Тяжело дыша носом, он поднимает голову и смотрит на Баки. Желудок сжимается, когда он сразу же натыкается на взгляд слезящихся серых глаз. Баки отчаянно пытается вырваться из оков. Клинт качает головой, а Баки начинает раскачиваться сильнее, и металлический каркас кресла зловеще стонет. Баки в паре шагов от того, чтобы разорвать его на части.

Клинт смотрит на вернувшегося из комнаты Пьетро агента СТРАЙКа, который что-то быстро передает техникам. У Клинта снова замирает сердце. Слишком скоро машина опять заработает, и тогда они окажутся в еще большем дерьме. Он смотрит на свою ногу, чтобы оценить ущерб. Пуля в голени — довольно плохая новость. Хотя кровотечение слабое, внутри, скорее всего, дохера сломанных и раздробленных костей.

— Все в порядке, — кричит кто-то. — Через три минуты все заработает.

— Я все еще держу, но становится сложнее, — подает голос тот, что у компьютера. — Боюсь, нам не хватит времени разобраться со всеми.

— Да нам надо просто прикончить их, — снова встревает головорез со сломанным носом, и Роллинс с Рамлоу смотрят на него соответственно злобным и испепеляющим взглядами.

— Заткнись, — шипит Рамлоу.

— Почему ты продолжаешь твердить про их убийство? — вступает другой СТРАЙКовец. — Тебе же сказали, что нам нельзя никого убивать, если это может поставить под угрозу старт Озарения…

— Да он вот-вот стартует. Нам не нужно об этом беспокоиться, — защищаясь, отвечает «сломанный нос». — Босс, просто пристрели их уже.

— Как насчет того, чтобы вам обоим не заткнуться и не перестать трепаться про Озарение. Пока я вас не пристрелил, — огрызается Рамлоу. — Господи, мы никого не убиваем. Обнулим Спиди и заберем Бартона. Когда вернемся на базу, сможем спокойно обнулить и его. Он прекрасно натренирован ЩИТом, его будет совсем несложно подготовить.

Роллинс скептически фыркает.
— Ну да, конечно… Мы и с одним Агентом не можем справиться, они не решатся на второго.

— Всё, закончили разговоры. Мы берем Бартона, Мстители думают, что он или сбежал с Агентом, или тот захватил его. Всё чисто и аккуратно.

О, Боже, это действительно происходит, сквозь дымку боли думает Клинт. Они и правда в беде — Баки вполне может оказаться снова в Гидре.

Стиснув зубы, Клинт оглядывается, пытаясь придумать хоть что-нибудь, чтобы вытащить их отсюда. Камень Времени все еще здесь, но Клинт точно не пошел бы к нему за помощью. Он вытягивает шею, чтобы попытаться увидеть Дубину, который должен быть в лаборатории. О, Господи, что эти уроды с ним сделали? Клинт вздыхает. Он ничего не может, он совершенно бесполезен…

— Одна минута, — произносит техник, и Баки напрягается, но автоматически приоткрывает рот для того, чтобы зажать в зубах капу. Клинт чувствует, как его снова начинает тошнить. Что они собираются делать с Баки, если для этого требуется кусать эту чертову штуку…

Вдалеке раздается грохот. Достаточно сильный для того, чтобы инструменты в лаборатории задребезжали и затряслись. Все смотрят в сторону дверей, инстинктивно направляя на них оружие. Шум продолжается. Всё стучит, грохочет и жужжит на низкой частоте.

— Мур. Варгас. Посмотрите, что там, черт побери, творится, — рявкает Рамлоу, и двое убегают. — Всем быть начеку…

Как только он это произносит, дверной проем буквально влетает вовнутрь, и в комнату врывается нечто в броне, а следом черное пятно с блестящими рыжими волосами. Которое, быстро перелетев обломки, впечатывает в шею Роллинса мини электрошокер и пинает в лицо компьютерщика…

Роуди с Наташей.

Роуди останавливается в центре комнаты, поднимает лицевую панель и показывает Рамлоу горящий на ладони репульсор.

— Итак. Никто не хочет объяснить, что здесь собственно происходит?

Рамлоу быстро приходит в себя и, пошатываясь, выпрямляется.
— Сделаешь еще один шаг, и я снесу ему башку, — пыхтит он, и пистолет снова упирается Клинту в висок. — Это касается всех. Спиди, оставайся на стуле. Агент, ты в кресле.

Не опуская оружия, Нат отходит от стонущего хакера и встает рядом с Роуди. Смотрит на Клинта, и на ее лице он отчетливо видит беспокойство. Боже, он так счастлив, что она здесь, что на глаза наворачиваются слезы.

— Ну… — непринужденно тянет Роуди, — … вообще-то, это я хочу сказать, что если ты не отойдешь от него, то можешь оказаться на неправильном конце серьезной огневой мощи.

Рамлоу задерживает дыхание и улыбается.
— Проверим, кто быстрее?

Сзади кто-то шевелится. Наташа аккуратно отводит один пистолет от техников и направляет его на Роллинса, который медленно поднимается на ноги. У него на шее огромный красный рубец.

— Стой на месте, — рявкает ему Рамлоу. Роллинс хмыкает, поднимает пистолет и направляет на Наташу, очевидно, желая отомстить.

— Похоже, мы в некотором тупике, — произносит она, нисколько не впечатленная тем, что тот смотрит на нее, как собирающийся напасть бык.

— А с этим нам очень легко разобраться, — говорит Рамлоу. — Я просто буду делать в вашем парне дырки до тех пор, пока не добьюсь своего.

Роуди с Наташей молчат. Рамлоу, кажется, воспринимает это как победу. На его лицо возвращается его обычная волчья усмешка.
— У вас нет рычагов давления.

За спиной Роллинса агент с детским лицом одной рукой зажимает окровавленный нос, а другой подталкивает себя вверх. Он немного не в себе, но все еще в сознании и вполне способен подойти к компьютеру, продолжающему отсчитывать секунды.

Команда Клинта выглядит довольно потрепанной. Сам Клинт обездвижен, истекает кровью, и, возможно, будет известен как Потрясающий Одноногий Хоукай, если ему, конечно, доведется все это пережить. Баки вот-вот потеряет воспоминания, которые ему с таким трудом удалось вернуть, и снова станет Зимним Солдатом. Наташа с Роуди, похоже, двигаться не могут, а Пьетро…

Пьетро смотрит себе за спину, не обращая внимания на то, что происходит в комнате. Он напряжен так, будто готов сорваться с места. Но дверь в другой стороне. Бежать больше не к чему, кроме…

Все происходит так быстро, что Клинт даже не успевает обработать увиденное. Вот только что Пьетро сидел на стуле, а в следующее мгновение его уже нет. И тут же раздается взрыв яркого золотого света, который проносится по комнате как ураган, грозя посбивать всех с ног. Когда всё успокаивается, все начинают кашлять и видят, что устройство на двери взломано. Оно искрится и плюется электричеством, а Пьетро нигде нет.

— Что это за хрень? — кричит Рамлоу, хватая Клинта за майку на груди. — Что он сделал?

О, черт, думает Клинт. На футляре, в котором хранится Камень Времени, больше нет крышки, и из этого самого футляра льется мерцающий золотистый свет, который не спеша плывет по воздуху.

— Стреляй, — рявкает Рамлоу, и Роллинс немедленно всаживает в облако три пули. Которые, конечно, нисколько ему не вредят.

Туманное щупальце подплывает к Клинту и Рамлоу, а потом, поменяв решение, сворачивает к верстаку. Оно расширяется, поглощает его, на пару секунд задерживается на нем, а когда пролетает дальше, Клинт видит коричневые пятна, появляющиеся на гладких металлических ножках и царапины на столешнице. Кажется, что верстак теряет всю свою полировку, тускнеет и становится темно-серым. И только когда появляются несколько отверстий, Клинт понимает, что пятна — это ржавчина. И тогда с оглушительным визгом умирающего металла верстак рушится.

— Какого черта? — озвучивает Роуди то, о чем думают все. И тогда еще один кусок золотистого тумана начинает неторопливо дрейфовать в другом направлении, закрывая собой один из стеклянных экранов, которые Тони с Брюсом используют в качестве мониторов. Стекло тускнеет, быстро покрываясь пылью и темными пятнами. Появляются трещины, а затем все это рушится, с грохотом засыпая пол осколками.

— Что происходит? — в панике спрашивает техник. — Что это такое?

Облако становится больше. Часть его перемещается к потолку и исчезает в вентиляционном отверстии. Оставшаяся часть перекатывается по полу. Оторвавшееся щупальце движется прямо через комнату, и Клинт задерживает дыхание, когда оно проходит совсем близко. Рамлоу рядом делает тоже самое. Оба выдыхают, когда оно проскальзывает мимо так, будто что-то ищет. Сзади слышатся звуки еще большего количества ломающихся предметов, но Клинт сосредоточен на той части облака, которая, кажется, нашла цель, зависнув над одним из техников.

— Уберите это от меня, — пронзительно вопит он, пытаясь вырваться из облака, которое опускается прямо на него. — Кто-нибудь, помогите!

Его крик обрывается, когда облако обволакивает его полностью. Он начинает дрожать, а потом замирает, и сквозь сверкающую золотую дымку Клинт видит выражение ужаса на лице Баки.

Он готов поспорить, что его лицо выглядит точно так же. Он чувствует, как к горлу подступает тошнота, но отвести взгляд от медленно сморщивающегося человека, у которого теряют цвет и редеют волосы, не может. Его коренастая фигура скукоживается, сутулится и обмякает, глаза тускнеют, взгляд плывет. Он поворачивается к Роллинсу и протягивает к нему покрытую пигментными пятнами руку.

— Помогите, — хрипит он и тут же падает. Даже Нат не может скрыть отвращения, когда тело начинает ссыхаться. Затем остается лишь скелет, который медленно трещит и крошится.

Ох, ты ж, блядь.

— Шевелись!

Клинт не понимает, кто кричит, но слышит скрип металла, и огромный кусок потолка падает вниз. Он зажмуривается. Параллельно со звоном бьющегося стекла до него доносятся звуки выстрелов. Он чувствует, что его тянут вперед, выдергивают из наручников и тащат по полу.

— Шевелись, ублюдок, вставай, — кричит Рамлоу и продолжает волочь его к двери. Раздается еще один выстрел и звук трескающегося стекла. — Отойди или я пристрелю его, клянусь Богом, отвали сука…

Я не могу встать, ты прострелил мою гребаную ногу, хочет заорать Клинт, пытаясь подняться.

— Давай, давай, — кричит Рамлоу, и Клинт открывает глаза и видит перед собой лестничную клетку. Рамлоу рычит, а затем закидывает его руку себе на плечо, поднимает его, и это позволяет Клинту хоть как-то хромать вниз по ступенькам. — Ты моя страховка, малыш. Если твои друзья подойдут слишком близко, я заставлю тебя пережить целую вселенную боли.

— Я уже в этой вселенной! — сквозь скотч пытается крикнуть Клинт, но выходит что-то нечленораздельное. — И кого это ты называешь малышом? Я, блядь, Вторую Мировую пережил!

— Заткнись, — огрызается Рамлоу, оглядываясь через плечо, пока они продолжают спускаться. — Шевелись, давай.

Даже под угрозой быть состаренным и отправленным в небытие Камнем Времени, Клинт сопротивляется всеми клетками своего существа. Баки остался там. Прикован к креслу, и не может выбраться. Клинт скорее умрет, чем потеряет его еще раз. Он даже со слуховыми аппаратами может уловить шум, доносящийся сверху — все больше и больше частей здания ржавеют и разрушаются. Боже, Тони, скорее всего, думал, что башня простоит тысячу лет, а Камень Времени, похоже, расправится с ней за считанные минуты.

— СТРАЙК, отступаем, — кричит Рамлоу, прижимая пальцем наушник. — Агент потерян. Вторая цель у меня. Всем подготовиться к…

На этот раз Клинт даже не замечает его приближения. Пьетро появляется прямо из воздуха и с силой грузовика бьет Рамлоу в грудь, отбрасывая к стене. Клинт падает на спину и скатывается по ступенькам вниз до самой площадки. В процессе он умудряется выдавить несколько отборных ругательств, а потом перед сетчаткой начинают танцевать звезды — согнутая раненная нога оказывается прямо под ним, и это абсолютная агония…

— Клинт!

Испуганный Пьетро слишком быстро переворачивает его и пытается усадить. Оглядывает с ног до головы и только потом срывает с лица скотч.

— Блядь! Ублюдок! Мать его… он меня подстрелил! Боже, Пьетро, где Баки?

— Не знаю, — отвечает тот и поднимает взгляд вверх. Туда, откуда доносится глухой рокот. — Башня… Я не знал, что Камень способен на такое…

— Прекрати. Ты сделал то, что должен был. Теперь его надо как-то остановить, — сквозь зубы говорит Клинт. Он поднимает голову, видит на ступеньках неподвижно лежащего Рамлоу и чувствует мстительное удовлетворение. — Башня — это одно, а вот если он доберется до города…

— Если футляр с Камнем закрыть крышкой, это поможет? — спрашивает Пьетро.

— Может быть… Пьетро, нет!

Слишком поздно, он уже исчез.
— Я не имел в виду, что ты должен сделать это прямо сейчас, гребаный идиот! — бессмысленно рявкает Клинт в пустоту. Оставшись один, он тяжело сглатывает и старается не паниковать. Пьетро сломя голову бежит навстречу опасности, и Клинт понятия не имеет, где Баки и выбрался ли он вообще.

Голос в голове говорит ему убираться из башни к чертовой матери, но он его игнорирует. Используя стену и перила, умудряется подняться на ноги. Смотрит вниз, потом поворачивается и смотрит назад. Туда, где разрушения и опасность. Он выдыхает и пытается взять под контроль дрожащие ноги и взбесившийся желудок.

Если тебя больше нет, я пойду за тобой, думает он, стискивает зубы и начинает восхождение.

Каждый шаг, это именно то, что обещал Рамлоу — вселенная боли. Но он продолжает идти, борясь с ней и с ужасом, поселившимся глубоко в костях. Он напуган. Он так чертовски напуган. Скорее всего, сегодня он умрет, но он должен найти Баки. Для него всё очень просто.

Он карабкается наверх. Проходит мимо Рамлоу и даже не останавливается, чтобы пнуть его. Клинту нужно идти. Ему удается подняться на три ступеньки. Потом на четыре. Нога горит, угрожая вот-вот сдаться под весом тела. Он идет дальше. Пять шагов. Шесть. Где-то рядом опять что-то грохочет, и лестница под ним начинает трястись. Он преодолевает еще одну ступеньку, и вдруг кто-то хватает его сзади. Он вскрикивает от шока и боли и падает вперед. Тяжелое тело придавливает его сверху. Он чувствует запах крови, пота и кевлара и пытается освободиться, но с таким же успехом он мог бы сражаться с Кэпом.

— Не думаю, что у тебя получится, — хрипит Рамлоу ему в ухо. Его горячее дыхание касается щеки Клинта. Он едва может дышать — края ступенек больно впиваются в ребра и в бедра. — Ты теперь со мной. Гидра не проиграет. Мы готовы навести порядок в мире, а порядок возможен только через боль. И, похоже, он начнется именно с твоей.

— Заткнись нахуй, — выдыхает Клинт. — Господи, ты вообще слышишь себя?

Он почти жалеет, что сказал это, и вскрикивает от боли, когда Рамлоу резко вжимает дуло пистолет ему в затылок. Клинт чувствует, как бьется об ступеньку и лопается губа, как во рту появляется кровь и начинает капать с подбородка на гладкий камень.

— Может, тебе и не придется долго ждать, — шипит Рамлоу. — Может, ты и не стоишь моего…

Речь Рамлоу прерывается его сдавленным вздохом, и Клинт чувствует, как давящая тяжесть исчезает с его спины. Он переворачивается, кашляет, отплевывается, и вот тогда его сердце почти останавливается.

Баки.

Совершенно целый, стоит на ступеньку ниже и держит Рамлоу за шкирку. Его колени задевают пол, ботинки со стальными носами скребут по ступеням, пытаясь найти точку опоры. Он обеими руками держится за металлическое запястье Баки, а его пистолет теперь у Баки в живой руке. Клинт чувствует такой сильный прилив облегчения, что едва снова не теряет сознание.

— Ты как чертов таракан, — хрипит Рамлоу. — Тебя невозможно убить.

— Что такое Озарение? — спрашивает Баки, не обращая внимания на его слова. — При чем тут я и Клинт?

Рамлоу продолжает скалиться.
— Ни при чем. Ты был нужен для того, чтобы нейтрализовать любые угрозы до начала Озарения. Такой хороший маленький ручной убийца. А твой парень компрометировал тебя. После Озарения босс собирался заморозить тебя навсегда.

— Значит, Озарение связано с убийствами людей? — спрашивает Баки. — Которые потом свалили бы на меня?

Рамлоу снова смеется, и этот звук сотрясает все чувства Клинта. Рамлоу находится в руках взбешенного Баки Барнса — Зимнего Солдата, что, возможно, еще хуже для Рамлоу — который только что обнаружил, что человек перед ним предал не только ЩИТ, но и его самого. Рамлоу, по идее, должен был бы сейчас обосраться до смерти. Что позволяет ему оставаться таким спокойным?

— Да кому ты нужен. Ты бы спокойно себе исчез, — продолжает Рамлоу. — У хеликариеров такой арсенал, что они могут одновременно расправиться с миллионами. Зачем нам ты, если у нас есть это?

Баки поднимает пистолет и направляет Рамлоу в лицо. Как ни странно, того это ничуть не беспокоит. Он опять смеется.

— Ты не можешь, — произносит он. — Ты же запрограммирован. И не можешь навредить мне, своему куратору. Условие, встроенное в безопас…

Раздается выстрел.

Клинт задушено вскрикивает и прикрывает лицо руками. В правом ухе пронзительно звенит, сердце колотится, а здание все еще продолжает шататься под ним…

Две ладони нежно обхватывают его собственные. Он позволяет убрать свои руки от лица и открывает глаза. Баки стоит прямо перед ним на коленях и выглядит очень обеспокоенным.

— Ты в порядке? Клинт?

Клинт тупо смотрит на него, потом поднимает дрожащую руку и вытаскивает слуховой аппарат. Это немного помогает.
— Он говорил, что ты не сможешь его застрелить.

— Они сказали ему это, чтобы он меня не боялся.

Клинт кидается Баки на шею и обнимает так крепко, что чуть не опрокидывает их вниз по лестнице. Ему хочется рыдать. Он сжимает Баки так сильно, что его несчастное израненное тело начинает болеть. Баки обхватывает его за затылок и пытается заглянуть в глаза.
— Нам надо выбираться отсюда.

Зажмурившийся Клинт качает головой, но Баки намного сильнее. С неожиданной нежностью он подхватывает его на руки. Одной рукой под колени, другой — за спину. Перешагивает через тело Рамлоу и быстро сбегает по лестнице.

— Как… как ты освободился? — хрипит Клинт, пытаясь выбраться из его объятий.

— Из кресла? Разорвал на куски, — беспечно отвечает Баки, как будто вырваться из усиленных стальных скоб ничего ему не стоило. — Я не видел, куда пошли остальные.

Клинт устает и продолжает брыкаться без особого энтузиазма.
— Я могу идти, отпусти.

Баки молчит и прижимает его еще крепче. Поэтому Клинт вздыхает и просто обнимает его за шею. К счастью, его глухое ухо прижимается к груди Баки, и Клинту становится интересно, не специально ли Баки поднял его именно так. Но потом он решает подумать об этом позже. Баки выносит Клинта в холл, настороженно оглядываясь по сторонам. Как будто ожидая, что еще кто-нибудь может начать стрелять…

— Клинт!

Клинт всхлипывает и вытягивает свободную руку, когда слышит Наташин голос. Она подбегает, хватается за его ладонь, а другой обнимает за шею, крепко сжимая губы. У нее на щеке жуткий синяк, а на подбородке — царапина. Кроме этого она, кажется, невредима.

— Живой, — тихо произносит Клинт. — Сюрприз, да?

— Заткнись, — хором отвечают Баки с Нат, а потом настороженно смотрят друг на друга.

— Баки, Нат. Нат, Баки, — говорит Клинт, размахивая рукой в неопределенном жесте представления. — Нат, ты как здесь?

Она оглядывается, берет Баки за локоть и тащит к дверям. Холл кажется невредимым. Стены, потолок, пол — все, вроде, в порядке. Высокие растения в нишах за стойкой охранников все еще зеленые и… лиственные.

— Ты же сам звонил, помнишь? Просил о помощи, — отвечает Наташа, толкая уже обесточенные двери. Те медленно поддаются, позволяя им осторожно протиснуться наружу. — Что-то насчет того, что Барнс не мертв, а Гидра преследует тебя, а ты влюблен по уши и хочешь, чтобы я вернулась прямо сейчас, и, кстати, это Клинт?

Ах, да… Точно… Телефонный звонок, который он сделал в Вашингтоне. Он почти забыл о нем.
— А как же Лос-Анджелес?

— С Лос-Анджелесом все нормально. Ящеролюди в специальных бункерах. Так же, как и генетически модифицированные животные. Мы там всё закончили и пришли спасать тебя.

— А теперь вам нужно спасти Пьетро, — у Клинта сжимается горло. — Он убежал, чтобы закрыть крышкой коробку с Камнем Времени… Он…

Клинт замолкает, когда они выходят из здания. На улице ярко светит солнце, но какой же тут хаос… Вокруг здания выставлено оцепление, повсюду полицейские машины, и копы снуют взад-вперед и орут друг на друга. Среди белых патрульных машин затесались несколько черных. Безымянное, но безошибочно узнаваемое присутствие ЩИТа. В небе глухо стрекочут вертолеты, вдалеке завывают сирены. Время от времени раздаются звуки обрушения башни и сверху валятся обломки.

— Идем отсюда, — говорит Нат, когда в нескольких футах от них падает довольно большой кусок ржавой стали. Баки снова ей подчиняется, а Клинт радостно вскидывается, когда замечает ожидающую их знакомую фигуру.

— Брюс! — кричит он, когда Баки приседает и осторожно опускает его на асфальт. — Ты здесь!

— Ну, конечно, — отвечает тот и, опускаясь на колени, принимается рассматривать ногу Клинта. — Где же я еще могу быть, когда вокруг все рушится, и наш дом грозит раздавить нас?

Он роется в сумке — очевидно стянутой у какого-нибудь фельдшера, — и достает ножницы. Баки молча садится у Клинта за спиной, выставив колени по бокам от него. Так, чтобы Клинт мог на него облокотиться. Что он с благодарностью и делает.

— А почему ты не Халк? — спрашивает он и, морщась, выпрямляет ноги.

Брюс смотрит на башню.
— Ну, похоже, башня и сама прекрасно справляется с разрушением. И моя помощь ей не нужна. Так, а теперь скажи, где болит? — Брюс переводит взгляд с его лица на ногу и обратно. — Ну, где болит сильнее всего?

— В сердце, Брюс, — отвечает Клинт. — Рамлоу, оказывается, работал на Гидру.

— Ему выстрелили в левую ногу, — слегка раздраженно вставляет Баки. — В голень.

Брюс деловито кивает и разрезает штанину Клинта.
— О, мои джинсы, нет, — стонет Клинт, но никто не обращает на него внимания. Он взвизгивает, когда Нат всаживает в него шприц, но она просто поднимает бровь и прижимает к месту укола салфетку.

— Морфий, — произносит она. — Потом скажешь спасибо.

— Клинт, она отвратительна, — морщась, говорит Брюс, глядя на рану на ноге. — Тебе нужно в больницу. Там более квалифицированный персонал.

— Я не уйду, пока не увижу Пьетро, — сквозь стиснутые зубы шипит Клинт, пока Брюс мягко очищает его ногу. Боже, это все равно, что снова оказаться на войне. Только его латает не Морита, а Баки со Стивом не орут на него за то, что он пострадал. — Он героически побежал в башню, чтобы попытаться вернуть под контроль Камень Времени.

— С ним все будет в порядке, Клинт, — мягко произносит Наташа, а Баки ласково проводит ладонью по его лбу. Именно от этого сочетания у Клинта начинает дрожать подбородок, и он принимается вовсю сражаться с подступающими слезами. Этот бой он проигрывает и закрывает лицо рукой, чтобы никто не видел.

— Значит, ЩИТ скомпрометирован, — говорит Наташа, явно отвлекая Клинта от состояния, близкого к срыву. — По крайней мере, СТРАЙК — точно.

— По крайней мере… — мрачно кивает Брюс. — Такие вещи редко бывают изолированными. Всегда есть кто-то, отдающий приказы.

— Да, — решительно произносит Баки. — Был такой человек. Только я не могу вспомнить имя.

— А в лицо смог бы узнать? — спрашивает Наташа.

— Да. Думаю, я мог бы стать свидетелем… — Баки ненадолго замолкает, а потом продолжает, — … я… я работал на Гидру. Они… они заставляли меня…

— Это не твоя вина, — громко говорит Клинт и опускает руку, чтобы повернуться и посмотреть на Баки, а потом на Наташу с Брюсом. — Его замораживали между миссиями и каждый раз обнуляли. Он понятия не имел, что делал.

— Думаю, в этом я немного разбираюсь, — говорит Наташа с горькой улыбкой. — Мы справимся с этим.

Клинт собирается продолжить, но тут раздается рев репульсоров и металлический лязг, и рядом приземляется Роуди, держащий за рубашку все еще живого техника. Тот выглядит испуганным. Особенно после того, как замечает Баки.

— Я нашел нам нового друга. Он готов поговорить, — сообщает Роуди, поднимая лицевую панель. — Как ты, Хоукай?

— Ну… меня подстрелили, — отвечает тот. — Неужели он всем расскажет, что Баки тут ни при чем?

— Помимо всего прочего, — кивает Роуди и хлопает мужчину по плечу, отчего у того подгибаются колени. — Так ведь?

— Я расскажу, — отвечает тот, пытаясь как можно дальше отойти от Баки. — Я расскажу все, что знаю. Только не подпускайте Агента близко, пожалуйста. Я просто делал то, что мне говорили… о, Боже…

Он начинает плакать. В общем, это жалкое зрелище. Наташа закатывает глаза.
— Я возьму его, — говорит она. — Роуди, выясни, кто здесь руководит операциями ЩИТа, и не своди с них глаз. Позвони Фьюри и извести его о том, что у него завелись крысы. А я займусь нашим новым другом.

— Есть, мэ-э-эм, — тянет Роуди.

Наташа возвращается к вечеринке на асфальте.
— Брюс, можешь тут приглядеть за…

— Смотрите, — внезапно говорит Баки. Клинт оборачивается и видит, что тот смотрит на вершину башни. Наташа поднимает руку, чтобы защитить глаза от солнца. — Всё прекратилось.

Он прав. На той стороне, где должны были быть лаборатории и общие этажи, зияет огромная дыра. Будто какой-то ржавый механический монстр прошел мимо и откусил от здания здоровенный кусок, оставив верхние этажи висеть в воздухе. Но больше ничего не происходит.

— Шум прекратился? Ты слышишь, как что-то ломается? — спрашивает Клинт, пытаясь повернуться к башне здоровым ухом. Баки обхватывает его рукой за пояс, не давая подняться. Клинт тщетно пытается оттолкнуть его.

— Отпусти, я хочу пойти посмотреть, если…

— Сиди спокойно, — тихо говорит Баки. — Ты ранен.

— Сам сиди спокойно, — ворчит Клинт, продолжая попытки вырваться.

— Клинт, посиди спокойно, — повторяет Баки. — Клянусь Богом…

Он произносит это совсем тихо, практически себе под нос. И звучит это совсем не так, как от кричащего Баки Барнса прошлых лет. Но это настолько отличается от той тщательно экономящей слова версии Баки, к которой Клинт уже успел привыкнуть, что это заставляет его ошарашенно замолчать.

— Когда ты ругаешься, то становишься совсем как ты… Тот самый старый ты.

— Вовсе нет…

— Да, я же слышу.

Клинт улыбается, неуклюже тянется назад и прикасается пальцами к губам Баки. Вообще-то, он целился в щеку, но во всем можно винить боль или морфий. Брюс откашливается, сообщая, что он все еще здесь, но Клинту плевать. Он ведь всего лишь прикасается к лицу Баки. Это не значит, что он прямо сейчас и прямо посреди улицы кинется заниматься с ним сексом. Эй, а вот интересно, насколько больно будет заниматься сексом с простреленной ногой…

— Вы двое просто отвратительны.

Клинт подскакивает не от ожидаемого голоса Брюса, а от другого, очень знакомого и очень насмешливого, раздающегося с другой стороны. Он поворачивает голову так быстро, что у него что-то щелкает в шее, и, конечно же…

— Пьетро!

Тот кивает и, морщась, медленно опускает футляр с Камнем Времени на асфальт. Корпус не поврежден, а крышка надежно закреплена. Внутри счастливо парит довольный Камень, вальяжно перемещаясь из конца в конец короба.

— Пьетро, — в отчаянии выдыхает Брюс, потирая грудь. — Мы же говорили об этом, не…

— Прости, прости, я не подумал. Я не знал, что ты здесь, — устало, но с искренним раскаянием, говорит Пьетро. — Был немного занят, — он похлопывает по футляру, как будто это хорошо воспитанный питомец. Учитывая события последних нескольких недель, Клинт не думает, что это такое уж несправедливое сравнение.

— О, Боже, ты это сделал, — говорит он, глядя, как Пьетро роется в фельдшерской сумке и вытаскивает одеяло из фольги. — Ты это действительно сделал…

— Ага, — кивает Пьетро. Потом встряхивает одеяло и закутывает в него футляр. Подальше от посторонних глаз. — Это было не так уж и трудно.

Он оставляет сверток там, где стоял, а сам медленно перебирается к другому боку Клинта. Опускается рядом на асфальт и, постанывая, ложится, пристраивая голову ему на бедро. У него дрожат веки, а потом и вовсе закрываются — предательский выброс адреналина.

— Эй, слезай! — говорит Клинт, но Пьетро бормочет: — Нет, — и даже не пытается шевелиться. Клинт сдается и падает обратно на Баки, вскидывая руки в воздух.

— Парень молодец, — тихо произносит Баки.

— Да, но это вовсе не значит, что я хочу, чтобы его уродливое лицо лежало у меня на ноге.

Пьетро хмурится и бормочет что-то — несомненно, нелестное — по-соковийски. Клинт щелкает его по уху, а тот вяло щиплет его за ногу.

Клинт уже давно перестает заставлять Пьетро сдвинуться с места и сам начинает постепенно засыпать, когда под ним напрягается Баки. Клинт приоткрывает глаз и видит, что Брюс встал и подошел к футляру с Камнем.

— Что? — спрашивает Баки, прежде чем Клинт успевает шевельнуть губами.

— Роуди спорит с агентами ЩИТа, — сообщает Брюс. Клинт поворачивается к нему здоровым ухом. — Они показывают в нашу сторону. Я думаю, им нужен Камень.

— Нет! — одновременно произносят Пьетро с Клинтом. Пьетро пытается подняться, но Клинт успокаивает его, положив руку на плечо.

— Брюс, этого нельзя допустить, — говорит Клинт. — Если они скомпрометированы, то…

Он чувствует, как Баки сдвигается под ним.
— Тебе, возможно, придется привстать, — говорит он ему в здоровое ухо. — Если ты не хочешь, чтобы они его забрали, я могу…

— Оставайся на месте… Брюс?

— Ага, понял, — легко отвечает тот.

Баки не выглядит довольным.
— Я должен…

— Поверь мне, я справлюсь, — кивает Брюс, кривя губы. Клинт усмехается, когда Брюс начинает расстегивать рубашку и снимать очки.

— Расслабься, — говорит Клинт Баки, протягивая руку за очками. — Сейчас ты увидишь нечто невероятное.

Баки все еще выглядит скептически настроенным.
— Еще более невероятно, чем-то, что было сегодня?

Клинт снова гладит его по щеке.
— Дружище, ты даже не представляешь…

***

Клинт так устает, подсев на адреналин, кофеин и внушительное количество обезболивающих, которым его напичкали в реанимации после удаления пули, что практически не может спать. Он не совсем достойно взвизгивает, когда пуля выходит наружу, а затем требовательным тоном заявляет Баки, что позднее желал бы получить в себя еще немного металла. Врачи кажутся напрочь сбитыми с толку, а Баки принимается критично рассматривать собственную левую руку. Потом болезненно морщится и, согнув пальцы, заявляет: — Пластины могут защемиться.

Клинт живо представляет себе эту картину и охотно с ним соглашается.

Потом они с Баки возвращаются в безопасность своей квартиры в Bed-Stuy. Клинт готов упасть лицом вниз и моментально уснуть, но, похоже, что после гибели нескольких этажей — и, вполне возможно, целого блока — башни Мстителей, квартира Клинта официально становится их новым штабом. Команда, пережившая ужасающие события старения, запятая, предательство, запятая, неудавшуюся попытку промывания мозгов, в полном составе находится здесь. Клинт с Баки лежат на старом, потрепанном диване; Нат с Брюсом сидят на стульях у кухонной стойки; Пьетро — на самой стойке, а Роуди развалился в кресле. Броня самоотверженно охраняет дверь.

— Эй, погоди, погоди, — Роуди машет рукой, чтобы остановить рассказ Клинта обо всем этом фиаско с человеком вне времени. — Ты встречал Стива в прошлом? Но это должно означать…

— Ага, у него тоже стали появляться новые воспоминания, — кивает Клинт. — Однажды он проснулся, вспомнив, как спас меня и Баки.

— Но в будущем ничего не изменилось, — медленно произносит Нат, словно прося подтверждения.

— Нет, — отвечает Клинт. — Ну, кроме того факта, что Баки из-за всех этих воспоминаний сломал программу Гидры и отправился меня искать.

— Это… — начинает Роуди и замолкает. — Я собирался сказать невозможно, но мы только что закончили с конгломератом ящеролюдей и модифицированных гибридов, так что…

— Не. Я думаю, что Камень Времени круче, — принимается размышлять Пьетро. — Он послал к нам динозавров. И пришельцев из будущего.

— И рыбу, — добавляет Клинт. — Тони сказал, что рыбы-мутанты, это некие эволюционные вариации будущего.

— И он сделал меня ребенком, — говорит Пьетро. Брови Нат взлетают вверх настолько быстро, что Клинт даже не успевает отследить это движение.

— Что он сделал?

— Пьетро стал примерно трехлетним, — отвечает Клинт. — Он был сущей катастрофой. Весь в соплях, криках, рвоте и болтовне по-соковийски.

— Думаю, мы должны быть благодарны Камню за это уменьшение, — говорит Баки. — Если бы Пьетро не был маленьким, то вместе с остальными уехал бы в Мексику и не появился бы тут, чтобы выиграть для нас немного времени. Меня бы обнулили еще до прибытия подкрепления.

Пьетро ухмыляется и задирает нос.
— Я спас день, — произносит он, а потом качает ладонью. — Пока меня не поймали.

— Ага, думаю, ты сделал это, — говорит Клинт, и улыбка Пьетро становится мягче. Вспыхивает слабая синяя вспышка, и вот он уже сидит на полу у ног Клинта, пытаясь — на удивление осторожно, — не задеть раненую, лежащую на кофейном столике. Баки дергается, но умудряется не наброситься на Пьетро, а лишь слегка укоризненно смотрит на него.

— И что это значит? — спрашивает Клинт, толкая Пьетро коленом. К сожалению, получить ответ ему не удается, потому что в дверь квартиры стучат. Он едва успевает открыть рот, чтобы спросить, кто там, как дверь открывается, и в комнату входят Ванда, Тор и не кто иной, как Эрик Селвиг.

— Ванда!

Пьетро мгновенно оказывается на другом конце комнаты и крепко обнимает сестру. Селвиг при его появлении испуганно подскакивает и, обернувшись, оказывается лицом к лицу — или если быть честным, лицом к груди — с броней Воителя.

— Камень на месте, — сообщает Тор, вешая плащ и молот на вешалку для одежды. — Воины благополучно сопроводили его обратно в Асгард.

— Да. Здесь больше не должно быть никаких остаточных явлений, — кивает Селвиг, искоса поглядывая на доспехи и вешая пальто. — Как дела, Клинт? Я слышал, ты был некой аномалией в моих расчетах.

— Ну, если тебе нравится так меня называть, — усмехается Клинт. — Устраивайтесь поудобнее. Если сможете. Нат, еще кофе?

Пьетро с Вандой усаживаются на стойку; а Эрик, несколько раз произнеся: «Нет, ты», садится на стул, оставляя Тору стену, к которой тот благополучно прислоняется, сложив руки на груди.

— Остальные уже на подходе, — произносит он. — Они занимались вопросами ЩИТа, но…

Тор даже не успевает договорить, как дверь опять открывается, и на этот раз без стука. Стив входит так, будто это его квартира. За ним идут Тони с Сэмом.

— Что вы сделали с моей башней? — начинает причитать Тони, едва переступив порог. — С моей прекрасной, изумительной башней. Нет, вы видели, что с ней стало? Всё! Я прекращаю строить для нас общие дома. Вы же только и делаете, что их разрушаете…

— Нет, не прекращаешь, — тянет Стив, садясь на подлокотник дивана рядом с Баки. — Ты еще минут десять поноешь, а потом начнешь проектировать, как перестроить все так, чтобы стало еще лучше.

Тони замолкает и задумчиво наклоняет голову.
— Ну, тут ты, пожалуй, прав, — кивает он и оглядывается вокруг. Потом вскидывает руки вверх и заявляет: — Бартон, это просто пародия. Ты живешь в доме, в котором даже не может разместиться вся команда. Ну… команда и их различные сообщники, — он кивает на Селвига. — Рад тебя видеть, Эрик. Надеюсь, теперь, когда ЩИТ разгонят, ты придешь работать туда, где ресурсы гораздо лучше.

— Если это предложение о работе… — сухо произносит Селвиг, — … то ты должен подсластить пилюлю. Если мне придется связаться с Мстителями, то нужно больше стимулов.

Тони пожимает плечами.
— Дантист?

Селвиг криво улыбается.
— Я подумаю.

Тони вздыхает, подходит к Роуди и садится к нему на колени. Тот закатывает глаза, но не возражает и устраивается поудобнее.

— Тони, ДЖАРВИС в порядке? — спрашивает Клинт, пытаясь спрятать улыбку при виде того, как Стив смотрит на Тони. — И ты нашел Дубину?

— Да и да, — отвечает Тони, не отрывая взгляда от телефона и быстро перебирая пальцами по экрану. — Вернул ДЖАРВИСа онлайн, оценил ущерб и нашел Дубину в подвале гаража. С ними все будет в порядке.

— Ну и денек, — вздыхает Сэм, подходит к лестнице, убирая с дороги пару кроссовок Клинта, и усаживается на ступеньки. — Мне после такого нужен отпуск.

— Боюсь, отпуск нам не светит, — так же тяжело вздыхает в ответ Стив. — Нам все еще нужно навести порядок. И начнем мы… нет, Тони, не с башни… дай мне договорить. Начнем мы со ЩИТа. Техник, которого нашел Роуди, заговорил. Созвали Совет Мировой Безопасности, а директора ЩИТа арестовали.

— Директора? — ошеломленно спрашивает Клинт. — Прямо вот директора? Самого большого босса?

— Ага. Это значит, что скомпрометирован весь ЩИТ. Сверху донизу.

— Что?

Стив, поджав губы, кивает.
— Несколько высокопоставленных агентов уже заключили сделки о признании вины. И рассказали правду о проекте Озарение.

— Проект Озарение, — произносит Тони, широко раскидывая руки, как будто объявляет о своем последнем достижении на ежегодной выставке. — Вывод глобальной безопасности на новый уровень. Три хеликариера следующего поколения, оснащенные оружием такой точности и огневой мощи, что могут уничтожить террориста еще до того, как тот поднимет автомат.

— И я считаю это ужасной идеей, — горячо говорит Стив. — Нельзя убивать людей из-за обычных подозрений и держать весь мир в заложниках…

— Стив, чувак, мы знаем, — вставляет Сэм, устало улыбаясь. — Продолжай в том же духе. Этим ребятам так нужны подробности.

Стив фыркает, но уступает. Откидывается на спинку дивана и жестом предлагает Тони продолжать.

— В любом случае, — говорит тот уже своим нормальным голосом. — Оказывается, Гидра планировала использовать эти хеликариеры для массового уничтожения людей, а не для выборочного обнаружения и устранения угроз.

Стив качает головой.
— Я должен был догадаться, — говорит он, сжимая губы. — Рамлоу был прямо у меня перед носом…

— Ты не можешь винить себя, — произносит Клинт, опережая Сэма, Ванду и Тора с Роуди.

Стив снова качает головой.
— Я подружился с ним. Рассказал все, что нужно Гидре, чтобы преследовать тебя и Баки. Позволил ему…

— Прекрати, — резко говорит Баки, и — о, чудо, — Стив делает это. Однако все еще продолжает выглядеть обеспокоенным, и Баки переводит озабоченный взгляд на Клинта, молча спрашивая, что же теперь делать. К счастью, на сцену выходит Тони и избавляет их от необходимости придумывать какие-либо шаги, чтобы спасти Стива от его обычных душераздирающих самообвинений.

— Ну, давайте посмотрим, что тут у нас… Я построил двигатели на хеликариеры, это тянет на двенадцать процентов вины? — спрашивает Тони. — А Фьюри обеими руками подписался под Озарением. Поэтому у него процент должен быть еще больше. О, а Бакару вообще работал на Гидру, так что…

— Тони! — раздраженно вставляет Стив.

У Баки дергаются губы.
— Беру двадцать пять.

Пьетро тянет руку.
— А Клинт впустил их в башню. Думаю, и ему нужно немного.

— Эй! Я и так из-за этого хреново себя чувствую! — возмущается Клинт, но Баки почти улыбается, а Стив почти смеется, и все в комнате моментально расслабляются.

— Ладно, — улыбаясь, кивает Стив. — Хорошо, я понял. Ну хватит об этом. Кто-нибудь, позвоните и закажите пятьдесят пицц и море пива.

Сэм испуганно оглядывается.
— И что, нам даже не нужно прямо сейчас начинать уборку? — он подозрительно смотрит на Стива. — Ты ведь Стив, верно? Стив Роджерс?

— Обхохочешься, — вздыхает тот и падает боком на Баки. Баки смещается дальше, и Клинт оказывается прижатым к другому подлокотнику дивана весом двух суперсолдат. Баки спокойно воспринимает свое перемещение в середину и тянет руку, чтобы похлопать Стива по колену.

— Так, всё. Пятьдесят пицц с разными начинками уже в пути, — говорит Наташа, сжимая в ладони беспроводной телефон Клинта. — Тони, ты платишь.

Тот кивает и наклоняется вперед, чтобы вытащить из кармана бумажник. Наташа закатывает глаза и пренебрежительно машет рукой.
— Ой, да ладно тебе. Я и так знаю, — говорит она, а Клинт смеется, глядя на ошеломленное, но понимающее лицо Тони.

— А я предлагаю Клинту с Тором метнуться за пивом, — широко зевая, произносит Сэм. — Клинт знает район, а Тор может унести все, что угодно.

— В меня стреляли! — кричит Клинт, указывая на ногу, лежащую на столике.

— Стреляли? — Сэм поднимает голову. — Черт, я не видел. А что случилось?

— Мудак Рамлоу продырявил меня, — отвечает Клинт и торопливо хлопает Стива по колену. — Все в порядке, Баки тоже продырявил его в ответ.

Стив моргает, обдумывая услышанное. Клинту на мгновение кажется, что сейчас Стива постигнет очередное драматическое возлагание всей вины на себя — теперь уже из-за Рамлоу, — но тот просто тяжело вздыхает, еще больше откидывается назад и поднимает руку, прикрывая глаза.
— Хорошо, — наконец произносит он. — Разбудите, когда приедет пицца.

Клинт смотрит, как Тор с Вандой и Сэмом направляются к двери. Сэм все еще продолжает ворчать о том, что идти нужно именно ему. Селвиг немедленно пересаживается к Брюсу, пожимает ему руку и с головой погружается в разговор о какой-нибудь архи-суперсложной физической теории. Скорее всего. Если судить по тому, как оживляется Брюс. Тони по-прежнему сидит у Роуди на коленях, продолжая вслух разбирать свои идеи о том, как починить башню. Клинт несколько раз слышит, как Роуди раздраженно налагает вето на все его предложения снести все это к чертовой матери и построить с нуля.

Боже, ну и команда у него, думает Клинт, качая головой. Хотя сейчас они, похоже, уже несколько больше, чем просто команда. Сидя здесь в тесноте, наступая друг другу на ноги и воруя друг у друга кофе — они чувствуют себя семьей. Да, она довольно неблагополучная, но, тем не менее, счастливая. Ему достаточно взглянуть на Стива, чтобы понять это. Его прежнее суровое и задумчивое выражение лица исчезло, превратившись в облегченную улыбку. Хотя именно сейчас это счастливое выражение лица сменяется легкой тревогой, когда он слышит — как думает Клинт, — то, что Тони говорит о восстановлении того этажа, на котором они со Стивом могли бы поселиться вместе. Представив, что это будут за американские горки, Клинт не может удержаться от смеха.

— Над чем смеешься? — спрашивает Баки и, нетерпеливо отпихнув Стива, чтобы тот сидел нормально, а не падал на него, тащит Клинта к себе на колени. Клинт не возражает и начинает ерзать, устраиваясь поудобнее.

— Над Тони, — отвечает он и зевает. — Ну и денек. Я устал.

— Ну так спи, — говорит Баки, и Стив тут же разворачивается и, закрыв глаза, кладет голову ему на плечо. — Я за всем присмотрю.

— Идет, — кивает Клинт, тоже закрывая глаза. — Никуда не уходи.

Баки целует его в висок.
— Без тебя — ни за что, — шепчет он, и Клинт улыбается.

***

Придерживая одеяло на плечах, Баки осматривает комнату, автоматически пересчитывая тела. Двое сверху, трое снизу. Один ушел, трое в квартире наверху, один проверяет коридоры, еще один хромает в комнату, тихо прикрывая за собой дверь. Все в безопасности. Всё тихо, и Баки чувствует себя счастливым.

— Всё в порядке? — бормочет Клинт, подойдя к нему сзади вплотную и приобняв за пояс. Баки поворачивается, чтобы спрятать Клинта под одеяло. Клинт охотно обпрыгивает вокруг него, чтобы пристроиться под металлической рукой.

— Да, всё хорошо, — отвечает Баки, закутывая их обоих в одеяло. Это какая-то вязаная шерстяная штука, невероятно дорогая. Такая тяжелая и теплая, что ему хочется поделиться ощущениями. — Где костыли?

— И так нормально, — отвечает Клинт, снизу вверх глядя на него. Он берет уголок одеяла и с понимающей улыбкой проводит им по щеке Баки. Потом до него внезапно что-то доходит, он выпускает одеяло и оглядывается. — А куда делся Пьетро?

— Спит в ванной, — отвечает Баки, а Клинт смеется.

— Конечно. Ну где же еще…

— Тони со Стивом заняли твою кровать, — сообщает Баки. — И сказали, что мы можем взять матрас.

Клинт с негодованием смотрит на валяющийся на полу матрас. Он совершенно новый — один из трех, доставленных меньше часа назад и оплаченных Старком, вместе с огромным количеством одеял и подушек, которые уже расхватала оставшаяся часть команды. Клинт сердито смотрит на одеяла, а потом прыгает к лестнице.

— Старк, вылезай из моей постели!

Свернувшаяся в кресле Ванда протестующе сопит. Растянувшийся на диване Сэм спит мертвым сном. С верхотуры лофта доносится хриплый со сна голос Стива
— А ты нас заставь.

У Клинта отвисает челюсть, и он с надеждой смотрит на Баки.
— Ты ведь сможешь его заставить, правда?

— Наверное. Но думаю, что с меня хватит пока драк. Даже таких несерьезных.

Клинт кивает.
— Ладно, — вздыхает он и повышает голос. — Но за это ты готовишь завтрак!

— Идет. А теперь заткнись, или я отдам тебя под трибунал, — ворчит Стив, и Баки едва сдерживает смех. Странное это ощущение — хотеть улыбаться и смеяться. Чувствовать себя счастливым и быть частью команды. Частью семьи. Он думает, что сможет снова привыкнуть к этому.

Сзади еще раз открывается дверь. Баки оборачивается, но это всего лишь возвращающаяся с обхода Наташа.

— Эрик ушел, — подтверждает она. — Тор с Брюсом устроились наверху.

— А у нас не будет проблем из-за того, что вы вломились в чужую квартиру? — спрашивает Баки. Он не сильно беспокоится об этом, но если они смогут избежать еще каких-нибудь неприятностей, то это обязательно нужно сделать.

— Она пустует уже несколько месяцев, — Клинт пожимает плечами. — Кроме того, мы просто скажем хозяевам правду. Капитан Америка реквизировал ее для всеобщего блага. Во время войны эта отмазка всегда срабатывала.

Баки чувствует, как его губы растягиваются в улыбке.
— Да, так и было.

— Клоун, — говорит Наташа Клинту, но ее голос полон нежности. Она идет на кухню, а Клинт, сильно хромая, тащится следом. Не зная, что делать одному, Баки направляется за ними. Наташа достает пиво и протягивает Клинту и Баки. Они благодарно кивают. Запотевшее стекло в руке Баке приятно холодит ладонь.

— Эй, — вдруг говорит он, пораженный какой-то мыслью. — Напитки.

— Что? — спрашивает Клинт, пытаясь забраться на стул.

— Мы в Нью-Йорке, — отвечает Баки. — Бруклин. Квартира на среднем этаже. Вокруг полно друзей. Бар через дорогу. Старк покупает нам напитки.

Клинт радостно улыбается.
— Точно! — восторженно говорит он, и Баки чувствует волну гордости от того, что он сделал это возможным. — У нас почти все получилось, — добавляет Клинт, соскальзывая со стула, на который едва успел забраться, чтобы наклониться и поцеловать Баки в уголок губ. Баки подается навстречу, и у него в груди становится теплее. Клинт отстраняется, все еще продолжая улыбаться. Баки так хочется дотронуться до него, что он протягивает руку и переплетает свои пальцы с его. Клинт поднимает взгляд и видит его ответную улыбку и яркие, серые глаза. Точно такие же, что он увидел в тот день, когда упал в траншею в Нормандии много лет назад.

Удивительно. Они оба оказались здесь, да еще почти так, как загадывали.

— Итак, — тихо произносит Наташа. — Путешествие во времени. Как это было?

Клинт поднимает руку Баки и нежно целует костяшки. Потом прижимает ее к груди и поворачивается к Наташе.

— Это настолько длинная история, Нат, — отвечает он, и у него дергаются губы. — Не уверен, что у нас хватит на это времени.