Actions

Work Header

La Bella Epoque

Work Text:

Двое, он и она, два черноглазых чуда, похожих друг на друга, в экипаже, запряженной парой той же масти медленно ехали по Булонскому лесу.

— Объясни мне, зачем мы приехали сюда?

— Ну, не ходить же по салонам, имея свой собственный.

— Но здесь уже не из кого выбирать.

— Да ладно, чего ты придираешься, мой хороший. Сейчас мы остановимся у «Пре Каталан», сядем, выпьем по бокалу вина, посмотрим по сторонам, и все будет в ажуре.

— Тебе никто не говорил, что ты неисправимая оптимистка?

— Ты, притом неоднократно.

Столики под пестрыми зонтиками, широко расставленные на лужайке, освещенные свечами и электрическими лампами были заполнены шикарно одетыми дамами и господами. Лоретта и Франсуа Линворт, — владельцы модного в Париже салона, знаменитого не только интересным обществом, но и своими музыкальными номерами, которые вполне могли соперничать с представлениями недавно открытого шоу-кабаре «Мулен Руж», — заняли свой обычный столик, заказали по бокалу шампанского и огляделись вокруг.

— Мальчик или девочка? – в один голос произнесли они и задорно рассмеялись.

— Давай еще раз!

— Мальчик! – предложил Франсуа.

— Девочка! – не согласилась с ним Лоретта.

Два насмешливых взгляда пересеклись.

— Сегодня моя очередь выбирать, – напомнила ему сестра.

— Так ведь я думаю не о себе.

— Ой ли?

— Я не настолько корыстен!

— Настолько, настолько… - голос прозвучал нежно. – Хорошо, пусть будет Он.

— Блондин или брюнет?

— Брюнет.

— Опять? Меня что ли мало?

— Чтобы потом не говорить, - попыталась она имитировать ирландский выговор, - «не могу выбрать, они такие разные».

Молодой человек снова рассмеялся, чем привлек внимание молодой дамы в платье от Лаферье, сидящей за соседним столиком.

— Собственница.

— Не говори потом, что я тебя не предупреждала.

— Ладно, пусть будет брюнет. Как тебе этот?

— Неееет.

— А этот, за вторым столиком справа?

— Зануда.

— Вон тот?

— Ты считаешь, что это брюнет?

— Язва.

Взгляды перебегали с одного мужчины на другого. Иногда попадались знакомые лица, и тогда близнецам приходилось отводить глаза, всем своим видом демонстрируя, что сегодня они не расположены к долгому общению.

— Здесь уже не из кого выбрать, - вынес Франсуа свой вердикт.

— Скажи просто, что разучился кадрить парней!

— Я?!

— Ты. Вместо того чтобы тут сидеть, шел бы и познакомился хоть с кем-нибудь.

— Опять будешь предлагать пари?

— Пари!

— Ну, ладно.

Поднявшись, Франсуа направился к стоящему в темноте столику, за которым удобно расположилась группа молодых людей. Через несколько минут он покинул ресторан в компании молоденького и очень смазливого юноши, оставив сестру в одиночестве.

Но, вернувшись через полчаса, Франсуа застал ее уже в компании той самой дамы в голубом платье от Лафарье, подобранным в тон ее глазам.

— Тебя нельзя оставить одну на несколько минут?

— На полчаса.

Мужчина наклонился к уху Лоты и прошептал:

— Мы договорились, на сегодня никаких гаремов. Я не железный.

— Ты шутишь? – «удивилась» та. - Я была о тебе лучшего мнения…

Но, вняв его мольбе, она в свою очередь наклонилась к блондинке и что-то прошептала ей на ухо. В перчатку была спрятана визитка с их именем и адресом их дома. Можно было не сомневаться, что эта гостья еще появится в их салоне, к удовольствию его хозяев.

— Ну, и как твой поход? – спросила Лотта, когда ее новая знакомая ее покинула, вернувшись за свой столик.

— Стопроцентный миньон, не то, - огорчил ее брат. Он всегда использовал это слово, в том же значении, что и подданные Генриха III, чтобы мягко высказаться о нетрадиционной сексуальной ориентации мужчины, почему-то выражение «садомит» он считал до неприличия грубым.

— А я тут присмотрела вон того, за крайним столиком.

— Этот бугай? Это же граф де Маре, а он типичный гомофоб, я не собираюсь никого перевоспитывать.

— Сейчас проверим.

Она встала и подошла к выбранному мужчине. Вернулась она быстро, огорченная, оставив за спиной кипящего от возмущения мужчину, которого в меру своего таланта успокаивала типичная дама полусвета.

— Ты был прав. Кажется, сегодня не наш день.

— Ага, солнечные возмущения, магнитные бури. – Он успокаивающе погладил ее по волосам цвета воронова крыла, убранным в свободную прическу, постепенно спускаясь все ниже и ниже.

— Придумал. Сейчас мы устроим маленькое представление и посмотрим, у кого оно вызовет дополнительный блеск в глазах - из этого контингента и будем выбирать.

— Согласна, но пусть представление будет маленьким, а то о нас снова будут судачить еще целый месяц, а церковники опять предадут анафеме.

— Как скажешь.

Мягкие мужские губы накрыли женские, не менее мягкие и опытные. Поцелуй затягивал, принуждал закрыть глаза и отдаться во власть наслаждения. Руки бесцельно бродили по чужому, но такому родному телу. Пальцы настойчиво пытались пробраться к коже, но везде натыкались на ткань платья. Атмосфера в ресторане сгустилась, словно в преддверии грозы, — во всем этом зрелище было столько же возбуждающего, сколь и неприличного. Наконец, общая скульптурная группа распалась на составляющие.

— Ну, - мужской голос был хриплым от прерванного удовольствия. – Ты кого-нибудь заметила?

— Нет, может, еще раз попробуем? – Какое искушение для обоих.

— Нет, лучше дома. Вон тот вроде подходит.

Она кивнула на молодого человека, только что появившегося на территории ресторана и так и замершего на месте, наподобие соляного столба.

— Он не брюнет.

— Но и блондином его не назовешь.

— А он ничего, симпатичный.

— Ты или я?

— Я.

Лоретта отстранилась от теплого мужского тела и направилась к выбранной жертве. Она приподнялась на цыпочки и потянулась губами к его уху. Слова, предназначавшиеся только ему, заставили мужчину смутиться, но голова все же склонилась, подтверждая его согласие. Длинным изящным пальчиком искусительница подозвала брата, и вся троица благополучно покинула шокированное общество…

 

***

 

Вскоре экипаж остановился перед особняком на Елисейских полях, спрятанный в тени каштанов и отгороженный чугунной решеткой с позолоченными остриями. Навстречу им выбежал лакей в позолоченной ливрее, чтобы открыть дверцу вернувшимся домой хозяевам.

— Где миссис Файнс? – поинтересовалась мадемуазель Линворт.

— Она в голубой гостиной.

Бросив перчатки, молодая женщина быстрым шагом миновала огромный вестибюль, украшенный многочисленными вазами с экзотическими цветами, взбежала по лестнице. Мужчинам ничего не оставалось, как последовать за ней.

— Дорогая, мы вернулись, - воскликнула она, врываясь в одну из маленьких гостиных, примыкающих к гостевым комнатам.

— И у нас для тебя сюрприз, - вторил ей Франсуа.

Молодая рыжеволосая женщина оторвала взгляд от наполовину прочитанной книги и замерла, как птичка под гипнотическим взглядом кобры.

— Позволь тебе представить Сержа Дусэ. Он любезно согласился составить нам компанию в этот вечер.

— Милая, скажи что-нибудь, - Лоретта была обеспокоена состоянием подруги.

Миссис Вильма Файнс, наконец, смогла оторвать свой взгляд от представленного ей «сюрприза», чтобы тихо произнести:

— Скажу, сейчас все скажу.

С этими словами она отложила книгу, поднялась с диванчика и медленно отошла к небольшому изящному бюро.

— Что-то я ничего не понимаю, - ответил Франсуа на недоуменный взгляд сестры.

— Простите, но, кажется, мне лучше удалиться, – подал неожиданно робкий голос гость.

— Нет уж, останься! Доставь мне такое удовольствие. – Вильма обернулась к нему с сумасшедшим блеском в глазах и со стальным стилетом для вскрывания почты в руках.

— Уведи его отсюда немедленно!

Франсуа внял крику быстрее соображавшей сестры и быстро уволок за собой испуганного молодого человека, в то время как Лоретта изо всех сил удерживала разгневанную подругу, явно жаждущую чьей-то смерти.

— Дай мне добраться до этого подлеца!

— Остынь!

— Аааа! Идиотка, вода же холодная! - отреагировала Вельма на выплеснутое на нее содержимое огромной вазы. Домашнее платье было испорчено, выбившиеся из высокой прически волосы повисли мокрыми прядями и вокруг женской фигуры лежали цветы, что еще недавно радовали глаз, мирно покоясь в упомянутой вазе.

— Ну не горячая же, говорю же, остынь. Убийство - не самое лучшее, есть способы и получше.

— Расскажи, а я послушаю.

— Например…

 

***

 

Франсуа же затащил Сержа в спальню и теперь с интересом наблюдал, как его гость мечется по комнате.

— Черт, черт, черт!

— Я и не знал, что вы знакомы.

— Черт, я думал она меня убьет. В жизни, кажется, так не пугался.

— А что есть за что?

— Что?

— Я спрашиваю, есть за что убивать?

— Ну…

 

***

 

В Голубой гостиной женщины продолжали строить кровожадные планы.

— И чем он тебе так насолил, что ты выбрала такой изощренный способ мести?

— Он меня обманул и бросил, опустошив мой кошелек на значительную сумму денег.

— Можно поподробнее.

— Когда-то мы были знакомы, очень давно, он за мной ухаживал, а когда его прижало, он обратился ко мне.

— Я что-то должна понять из твоего объяснения?

— Этот кретин крупно проигрался. Он был должен столько, что ему грозила долговая яма. Он не смог придумать ничего лучшего, как просить у меня помощи. Лучше бы он застрелился!

— У тебя так много денег?

— У меня был муж, - привела разумный довод миссис Файенс, молодая вдова очень старого мужа.

 

***

 

В это же время в спальне рассказывалась другая версия тех же событий.

— Мы должны были встретиться у нее, но я не пришел.

— Почему?

— Потому что мне срочно нужно было попасть во Францию.

— Зачем?

— Моя тетя умирала и желала меня видеть перед своей смертью.

— А поставить подругу в известность не додумался? Поздравляю, теперь ты можешь готовить себе место на семейном кладбище.

 

***

 

Голубая гостиная.

— Да бог с ними, в конце концов, денег мне было не жалко, но я же думала, что с этим придурком что-то случилось. Думала, уже где искать его могилу и какой венок на нее положить.

— Тише, моя хорошая, не плачь. – Нежные руки приподняли поникшую голову и убрали волосы с заплаканного лица. - Вытри слезки. – Пальцы, как перышки, пропорхали по нежной коже, вытирая соленые капли. В какой-то момент их сменили теплые губы. Руки плавно переползли на плечи. - Да, ты замерзла. Давай-ка, мы тебя разденем и укутаем во что-нибудь теплое.

 

***

 

Спальня.

—- Женщин, конечно, трудно понять, но ты же француз. Тебе рассказать о твоих ошибках? Ты был с ней знаком не один день и мог бы уже узнать, как ревностно она относится к понятиям дружба и долг. Если она взяла тебя под свою опеку, она уверена, что отвечает за тебя. И совсем неважно, что думаешь по этому поводу ты. Она открыла тебе свое сердце и рассчитывала на бережное к нему отношение. И если через столько месяцев, она все еще так зла на тебя, то можешь быть уверен, что живым из этого дома ты не выйдешь… А ты побледнел. С тобой все в порядке? - Тонкая ладонь легла на мужское плечо. – Эй, да ты весь дрожишь.

 

***

 

Голубая гостиная.

— Ты же вся продрогла

—- По чьей вине? Кто просил окатывать меня водой, к тому же из-под цветов?

— Что-то есть привлекательное в женской фигуре, когда к ней прилипает мокрая прозрачная ткань.

— До прозрачной ткани еще нужно добраться.

— Ну, это дело поправимое…

 

***

 

Спальня.

Тонкие, но такие сильные пальцы прошлись по сведенным от эмоционального напряжения мышцам, вырвав довольный стон.

— Так лучше?

— Гораздо. Где ты этому научился?

— Поживешь с такой сестрой, тоже научишься технике расслабляющего массажа, обещаю. Ты не хотел бы снять рубашку и лечь? Тогда я уделю внимание не только твоим плечам.

 

***

 

Голубая гостиная.

— Какая ты, – прерывистый шепот, - хорошая… теплая… мягкая… сладкая…

— Сладкая? Ты говоришь обо мне, как о еде… Ааах… шея…

— Что, моя сладкая?

— Зубы… на… шее…

—- Тебе же нравится… Но хорошо, так лучше?

Горячий язычок проложил дорожку по холодной коже, вызывая нервную дрожь во всем теле.

— Ууууум

— Это было согласием?

— Не… отвле… отвлекайся…

 

***

 

Спальня.

— У тебя прекрасное, тренированное тело. Скажи, сколько женщин сходило по тебе с ума? Да, и не только они. Как можно пройти мимо такого великолепия.

Руки уже не столько были увлечены массажем, сколько поглаживанием спины, пальцы скользили по рельефам спинных мышц, забегали наверх, запутываясь в волосах.

— Не надо.

— Ты против? Я ведь ничего плохого не делаю. Я просто любуюсь тобой. Я отношусь к той породе людей, которые должны все пробовать на ощупь.

— Уммм. Что это было?!

— Это? – Тихий смех. – Это был ты. Судя по всему, мы нашли скрытую доселе эрогенную зону. – И пальцы сменили нежные губы.

 

***

 

Голубая гостиная.

— Что ты со мной делаешь?

— Во Франции это называется заниматься любовью.

— Аааах… Это какая-то извращенная пытка.

— Значит, мы нашли еще одну, когда мы закончим, можешь пойти и применить ее на своей жертве.

— А ну его!… Выше… Еще…

 

***

 

Спальня.

— Остановись… хоть на мгновение…

— Но только на мгновение. – Черноволосая голова отрывалась от груди, но шаловливые пальчики продолжали мучить соски.

— Я… хочу… Ох…

— Полезное желание.

— Нееет… Я хочу сказать…

— Я весь внимание.

— Мне нравятся девушки.

— Мне они тоже нравятся. – Губы снова скользнули по груди вверх…

— …

— Их нельзя не любить. – Вверх к шее…

— …

— Они нежные… - вверх по подбородку…

— …

— Они страстные… - свернули к уху…

— …

— Умелые… - язычок прошелся по ушной раковине…

— …

— И неопытные… - губы пошли выцеловывать дорожку до другого уха.

— …

— молчуньи и болтушки, – язык повторил ту же процедуру, но при этом вбирая в жаркий рот мочку уха.

— Ааах…

— Терпеливые и не очень…

— Черт, заткнись и поцелуй меня!

— Как скажешь.

Губы накрыли приоткрытый от предвкушения рот, и языки начинали свой танец удовольствия.

 

***

 

Голубая гостиная.

— Вставай.

— Меня ноги не держат.

— Думаешь, они меня держат?

—- Но ты же уже стоишь.

— На одном волевом усилии.

— Мне собственно и тут хорошо.

— Тебе то хорошо, особенно, когда ты лежишь на мне, а я жажду мягкой кровати под спиной.

— Как мне кажется, наша любимая кровать сейчас занята.

— Ты думаешь…

— Ну, если Франсуа начал успокаивать нашего испуганного гостя…

— Пойдем, проверим. Если что, в доме есть и другие кровати.

 

***

 

Две полураздетые женские фигуры выскользнули из гостиной, на цыпочках подобрались к заветным дверям и заглянули в чуть приоткрытую щелку.

— Ты смотри-ка, никогда не думала, что Серж не равнодушен к мужчинам.

— Это он к одному конкретному мужчине не равнодушен.

— К твоему братику многие не равнодушны. Нет, ты смотри, что делается!

— Тише! Нет, а парень действительно гибкий. Все же у нас хороший вкус.

— Ты кого имеешь ввиду?

— Он же общий знакомый, значит всех нас… Ого!

— Возбуждающее зрелище.

— Я тоже так считаю. Что-то есть в двух мужчинах, страстно занимающихся любовью. Черт, я даже завидую Франсуа, ты посмотри какой темперамент.

— Я бы посмотрела другую картинку, если бы внизу оказался он… Ничего себе!

— Твои желания быстро исполняются.

— Вообще-то я не это имела в виду!

— Пообщается несколько дней с братишкой и приобщится к не к таким невинным играм. Обещаю, что приглашу на обряд лишения невинности.

— Ловлю на слове… Куда… Твои руки…

— Да, мои руки. Ты думаешь, я ледяная скульптура смотреть на все, что они вытворяют, и не возбудиться.

— Только не шею… Черт… Что же ты со мной делаешь?!… Уммм.

— Грааааар!

— Подожди… подожди, что это было?

— Это был очень сильный и эмоциональный оргазм. Как я понимаю, твой друг открыл для себя прелести однополого секса.

— Как бы он не подсел на него, что-то я не припомню, чтобы он раньше так орал.

— А что ты с ним вытворяла, чтобы добиться таких звуков?!

— А это ревность?… Прекрати кусаться!… Я же ирландка, мы мирный католический народ и всяким французским штучкам не обучены.

— Тогда ладно… Но у тебя еще будет время этому научиться, я сама займусь твоим образованием

— Собственница.

— Есть такое. Немного.

Их нежный поцелуй прервал знакомый голос, который еще недавно шептал разные милые глупости своему новоиспеченному любовнику.

— Эй, девочки, вам не кажется что коридор, все же не лучшее место для столь интимных моментов. Не хотите присоединиться?

Женщины переглянулись.

— Ты ведь хотела ему отомстить?

— Думаешь, у меня получится после такого?

— Ну, мы с братом всегда тебя поддержим в благих начинаниях. Он от нас не уйдет.

— Что же, мне его заранее жаль….

Надо ли говорить, что салон брата и сестры Линворт временно оказался недоступен для всех желающих. Но Париж всегда оставался мечтой, и для пресыщенных искателей развлечений ни один из городов мира не мог соперничать с ним. Это было время, наполненное запахом свободы, жизнерадостностью, яркими красками и всевозможными удовольствиями. Позже его назовут «La Bella Epoque» – Прекрасная Эпоха.