Actions

Work Header

Северные Свитки

Chapter Text

***

Мы снова гостим в поселении Эдвала. До сих пор не устаю поражаться их именам. Германцы приняли нас радушно, впрочем, как и всегда. Так хорошо вновь увидеть их всех. До нас дошли слухи, что Геракл и Иолай тоже направляются сюда, ждем их через пару месяцев. Думаю, они успеют ещё до наступления лета.

Меня так обрадовала новость об их приезде. Знаю, что буду чувствовать себя намного спокойнее, когда рядом будет кто-то из дома, а тем более они. Я уже на шестом месяце и только слепой не заметит это! Такое ощущение, будто я пытаюсь спрятать под юбкой дыню!

Боги, как бы мне хотелось быть рядом с Зеной во время её беременности и родов! Я так счастлива, что хотя бы могу разделить с ней радость собственного материнства. Но эта спина просто убивает меня! Зена говорит, что причина в том, что я маленькая, но заверяет, что я в отличной форме и хорошо справлюсь с родами.

Конечно, мы счастливы, наконец, оказаться среди людей, которые считают нас своей семьей и готовы умереть, защищая нас, но радость наша не может быть полной. Мы провели четыре долгих месяца, разыскивая Кирика, но все наши поиски оказались тщетными. Нам так и не удалось найти сына Солана.

Святая Артемида, сколько же всего произошло. Мне нужно написать об этом. Знаю, что уже давно не садилась за свои свитки, но эта ужасная история с Каллисто просто выбила меня из колеи. Я просто не могла заставить себя взять в руки перо, хотя и ощущаю, как сильно мне это нужно.

Кажется, что весь этот кошмар обрушился на нас буквально за один день. Сначала неудачная попытка покончить с собой и счастливое известие о том, что дитя, которому я дам жизнь, не принадлежит Вакху. Потом неожиданная встреча с Мэг, которая набросилась на меня, обвиняя в том, что я соблазнила Джоксера и сбежала с ним. Как странно, да?

Я всегда любила Джоксера, но лишь как брата и не больше. Я знала, как сильно он был влюблен в меня, но верила, что он сумел справиться с этим и свыкнуться с той ролью, которую он занимал в моей жизни. Когда Сирена рассказала мне о его свадьбе, я была рада. Не стану отрицать, было странно ощущать, что он больше не будет всегда рядом, но его выбор казался мне правильным. Мне было приятно сознавать, что он сумел преодолеть всё это и двигаться дальше, связав свою жизнь с женщиной, к которой испытывал не просто дружеские чувства.

Сразу встало несколько вопросов: кто был с Джоксером? Кто был настолько похож на меня, что сумел убедить его? Кому понадобилось разрушить отношения Джоксера с Мэг и причинить нам с Зеной такую боль? Как этому человеку удалось принять мой облик? И что он мог задумать в отношении самого Джоксера? Где их надо было искать?

Когда мы достигли Амфиполиса, всё стало на свои места, и мы получили ответы на все вопросы. Наши родные были пленены и служили в качестве приманки. Их выстроили, подобно стаду жертвенных гусей, на площади, привязав к столбам. Там была вся наша семья, даже кузнец Декс, близкий друг Зены, ну и конечно, Джоксер.

Чей-то замысел удался на славу. Пытаясь спасти родных и друзей, мы с Зеной угодили в расставленную ловушку. Нас атаковали солдаты, что, впрочем, было вполне ожидаемо. Мы без труда сдерживали их натиск и были близки к победе, когда вдруг услышали этот проклятый и до боли знакомый крик.

Каллисто.

До чего же я ненавижу это имя! Каким-то образом ей удалось выбраться из огненной лавы, в которую мы с Зеной отправили их с Велаской. Она приняла мой облик и притворилась мной, чтобы соблазнить Джоксера и увести его у Мэг. Каллисто осуществила его вечную мечту быть со мной и пообещала ему будущее, о котором он так долго грезил. А потом подвергла его пыткам и едва не убила, продолжая выдавать себя за меня. Это было слишком даже для Джоксера, он был уничтожен и раздавлен, как эмоционально, так и физически, когда эта стерва приковала его к одному из тех злосчастных столбов в Амфиполисе.

Вторая часть её плана тоже была довольно проста: истребить как можно больше наших родных, позволив нам наблюдать за этим. Каллисто использовала лучников. Мы с Зеной как могли защищали свою семью, но одна из стрел угодила мне в ногу, а в бок Зены вонзилось отравленное острие второй.

Боги, как же трудно писать об этом. Она спасла Кирика, но пропустила стрелу, которая вошла в грудь Солана. Он умер, прежде чем Зена успела перерубить его цепь.

Я не могла представить себе, что может быть нечто более ужасное, чем это. Но я ошиблась.

Применив свой дар к исцелению, я немного помогла Зене вывести из её организма яд. Но я не могла рисковать, отдавая все свои силы из-за собственных ран и беременности, поэтому Зене пришлось бороться самой.

Она как раз сумела преодолеть лихорадку и начала восстанавливаться, когда Каллисто нанесла свой следующий удар. На этот раз она прибегла к помощи нового Бога Войны, Марса, который пошел по стопам своего знаменитого отца, Ареса.

Во время схватки я оказалась пригвожденной к барной стойке собственными саями, которыми Марс проткнул мои плечи. Зена попыталась прийти нам на помощь, и у неё снова открылись раны. Сирена расплатилась несколькими сломанными ребрами и небольшим сотрясением. Декс получил чудовищный удар по голове, который бы убил любого другого, но только не этого здоровяка. Торис тоже был серьезно ранен, а Рейя в результате этой бойни осталась навсегда калекой. Благодаря Каллисто девочка обречена теперь до конца жизни передвигаться на костылях.

Но хуже всего было то, что Марс и Каллисто забрали с собой детей.

Я лежала, страдая от своих ран и безумного страха за ребенка, которого носила в своем чреве, и который мог пострадать из-за сильного удара в спину, полученного мною в схватке. Зена тоже с трудом могла держаться на ногах, когда к нам в гости пожаловал Один.

Оказалось, что Великий Отец в союзе с несколькими другими Северными Богами решили выступить против Марса, чтобы вернуть Сашу. Сын Ареса задумал превратить её в безумную Богиню Войны, более кровожадную и опасную, чем некогда была сама Зена. По его плану Саша должна была унаследовать отцовскую жажду крови и власти и закончить то, что начала когда-то её мать. Северные Боги были готовы противостоять этому.

Зена согласилась принять помощь Одина и оставить меня в стороне от грядущей битвы, чтобы я могла восстановиться от полученных ран и не рисковала жизнью своего ребенка. Однако у Одина были совсем другие мысли на этот счет. В тайне от Зены он вернулся в мою комнату и исцелил мне плечи, после чего изложил свой план и какую роль он отводил в нем для меня. Один хотел, чтобы я отвлекла Каллисто в момент схватки и выманила у неё Сашу и Кирика, пока Зена сражалась бы с Марсом.

Позднее Зена рассказала мне, что схватка была жаркой, им с Одином пришлось применить немало уловок, чтобы справиться с отрядами Марса.

Я же, послушавшись совета Одина, отправилась в храм Бога Войны, откуда перенеслась прямиком в его залы на Олимпе. Гермес предупредил о том, что Каллисто замыслила похитить меня, воспользовавшись отсутствием Зены, чтобы подвергнуть заново пыткам, а впоследствии отправить в одну из гладиаторских школ, вновь превратив меня в рабыню.

Одной лишь мысли об этом было вполне достаточно, чтобы меня парализовал страх. Я понимала, что не смогу больше жить в неволе, а Зена сойдет с ума, пытаясь разыскать меня.

Я удивила Каллисто, когда пришла к ней сама, опередив ее. Каким-то образом мне даже удалось уговорить эту ненормальную отправить Сашу к Одину. Благо она поверила в то, что Северные Боги жаждут заполучить Сашу без ведома Зены и что это ранит её ничуть не меньше, чем если бы наша девочка оказалась в лапах Марса.

Каллисто доказала, что хоть какая-то доля человечности всё же осталась в её одержимом безумием сознании. Она не захотела превращать Сашу в чудовище, которым когда-то была сама Зена, и брать на себя ответственность за уничтожение семей, подобных её собственной. Она не стала создавать новую Зену или Каллисто.

Однажды я решила, что всегда буду честна в своих свитках, буду доверять им самое сокровенное, но сейчас я понимаю, как подчас трудно исполнить это обещание.

Как я могу написать о том, что произошло дальше?

Каллисто. Я наполовину выполнила свою задачу, выманив у неё Сашу. Теперь мне предстояло узнать, что она сделала с Кириком и отвлечь её. Причем отвлечь так, чтобы она забыла о том, что планировала пытать меня и вновь превратить в рабыню. Ну и разумеется, я должна была умудриться сделать это так, чтобы она не поджарила меня прямо там, на месте.

Один пообещал, что попытается вызволить меня, когда Марс будет терпеть поражение, но ничего не гарантировал. Так что мне пришлось придумывать всё на ходу, по ситуации. А удача была явно на стороне безумной Богини, которая могла выкинуть всё, что угодно. Я действовала, не думая, желая лишь одного – ударить по ней её же оружием – непредсказуемостью, поэтому я просто поцеловала её. Боги, как я могу описать это? Я соблазнила Каллисто, моего злейшего врага. Врага, пожалуй, даже более опасного, чем был когда-то Арес.

Она была сбита с толку, но со злорадной радостью приняла идею разделить со мной постель и отомстить таким образом Зене. Она верила, что всегда успеет реализовать свой план в отношении меня, а возможность покорить и унизить меня было для неё своего рода вызовом, которому она не смогла противиться. Возможно, я унаследовала от отца его шарм и сексуальность, раз она с такой готовностью отдалась чувствам и позволила себе утратить бдительность и контроль.

Я солгала о своих отношениях с Зеной и убедила Каллисто в том, что уже предавала Зену прежде. Поначалу она не поверила, но я развеяла её сомнения, признавшись в своей беременности.

Также выяснилось, что никто из Богов не мог видеть нас с Зеной вместе. Спасибо Афродите, которая наложила это заклятие. Только благодаря нему Каллисто не узнала о том, что я была наполовину вакханкой.

Меня тошнило от её прикосновений и поцелуев, а то, что она собиралась заниматься со мной сексом, казалось сущим безумием. Но мне удалось каким-то образом подавить свой гнев и отвращение и продолжить эту игру. Хвала Богам, всё не зашло слишком далеко! Не думаю, что смогла бы выдержать это после вакханалий, впрочем, как и Зена, желай она того или нет.

Улучив момент, я вонзила в Каллисто свои клыки и принялась пить из неё кровь. Я осознанно призвала на помощь свою темную сторону, чтобы довести эту сумасшедшую до смерти и превратить её в кровожадную вакханку.

Меня тошнит об одном воспоминании об этом. Я думала, что выверну наизнанку свой желудок, пытаясь избавиться от её поганой крови, руки дрожали, голова гудела, и я почти физически ощущала, как дитя разделяет моё смятение.

Очевидно, Марс что-то почувствовал, потому что тут же появился. Каллисто мгновенно накинулась на него. Спустя несколько минут показались и Зена с Зевсом, который поспешил положить этому безумию конец. Он заявил, что Марс больше не тронет никого из наших родных, включая Сашу. Он также заслал Каллисто в самые недра Тартара, избавив её от заклятия Вакха. К черту это невмешательство в жизнь людей, которое не позволило ему оказать аналогичную услугу мне или помочь нам разыскать Кирика. Каллисто отказалась рассказать, что она сделала с мальчиком, а Марс даже не интересовался этим.

А потом я была вынуждена сознаться Зене в том, что соблазнила Каллисто и подобралась к ней достаточно близко, чтобы вонзить в неё свои клыки. Зена сказала, что прощает меня и понимает, почему я поступила так, но мне от этого не легче.

Мы вернулись домой. Как же больно было рассказывать родным о том, что мы лишились Кирика. Саша была снова с нами, в безопасности, а вот где искать сына Солана мы даже представить себе не могли. Что могла сделать одержимая местью Богиня с маленьким мальчиком, разлученным со своей семьей.

Хорошо хоть мы не стали рассказывать родным о том, как именно я отвлекала Каллисто.

Похоронив Солана, мы отправили весточку о Кирике Джоксеру и Мэг. Джоксер по-прежнему отказывается разговаривать со мной. Мы с Зеной провели несколько месяцев в поисках Кирика. Мы даже пытались представить себе то, как могла думать эта сумасшедшая, что было у неё на уме, исколесили всю Грецию вдоль и поперек, но не нашли никаких следов, указывающих на нашего мальчика.

В конце концов, мы были вынуждены временно приостановить свои поиски, чтобы сопроводить Сашу на Север. Пришло время для её обучения, на котором так настаивали Северные боги.

Странно, правда? Саша, дочь Бога и Полубога, достигла того возраста, когда её силы, по заверению Северян, достигнут своего апогея и выйдут из-под контроля, если она не научится управлять ими. Неужели наша дочь может быть опасной?

Вот так мы и оказались здесь. Я в самом расцвете своей беременности, о Кирике ничего не известно, Зена переживает из-за необходимости отдать свою дочь Одину и Фрейе. И с каждым днем всё становится хуже и хуже.

Мне кажется, что между нами прошла какая-то трещина. И я молюсь, чтобы она не переросла в пропасть.

Поначалу я думала, что причина в смерти Солана и беспокойстве за участь Кирика. Потом я все объясняла грядущим расставанием с Сашей и моей беременностью. Сейчас я уже ни в чем не уверена.

И пускай мы несколько раз занимались любовью, я всё равно ощущаю, что что-то не так.

Думаю, что причина в Вакхе и Каллисто, которые встали между нами, но я не знаю, как справиться с этим. Может, конечно, я всё придумываю, и причина моих переживаний объясняется лишь беременностью. Здешние женщины убеждают меня, что это вполне обычное явление. И пускай разреветься без явных причин не кажется мне чем-то нормальным, Свенда, новая жена Эдвала, всякий раз лишь улыбается и успокаивает меня.

Я чувствую какой-то барьер между нами с Зеной. Последние несколько месяцев я смогла продержаться на крови животных, но с каждым разом мне становится всё труднее бороться с жаждой. Мне нужна Зена, чтобы погасить тот огонь, которым разливается во мне эта чертова тяга Вакха, и мне нужна её любовь, чтобы обрести покой и уверенность.

***

Габриэль вышла из-за стола и молча покинула огромный зал, принадлежащий клану Эдвала. Похоже, Зена даже не заметила её ухода. Впрочем, барда это уже не удивляло. Она чувствовала дистанцию, которая разделяла их.

Рассеянно отвечая слабыми кивками на приветствия дозорных и тех, кто ещё, так же как и она, бродил в округе, Габриэль шла навстречу приятной прохладе ночи, которая звала её. Женщина держала руки под плащом, пытаясь хоть так скрыть их дрожь.

Зена почти не замечала её за ужином, углубившись в беседу с Сашей и Альфхильд, служительницей культа Фрейи. Обсуждение получилось живым и довольно обстоятельным и в любое другое время наверняка увлекло бы Габриэль, но только не сегодня. Этим вечером она совсем не могла уследить за ходом мыслей своих спутников и чувствовала какую-то отчужденность.

Прошел почти час, как со стола была убрана последняя чаша, когда Зена огляделась и заметила, наконец, отсутствие барда. Габриэль скорее почувствовала, чем услышала, шаги воина за своей спиной, а вскоре ладони женщины накрыли её плечи.

«Что случилось?» - тихо позвала Зена.

«Мы можем поговорить?» - спросила, не оборачиваясь Габриэль.

«Конечно» - с такой же легкостью ответила воительница, но Габриэль почувствовала едва уловимые нотки сомнения в её голосе. Бесспорно, Зена тоже могла читать язык тела возлюбленной, которая в этот момент была очень напряжена.

Оставшуюся часть пути они проделали в тишине. Подойдя к конюшне, Зена приоткрыла дверь, пропуская барда первой внутрь. Поселение Эдвала считалось достаточно крупным для этих мест, поскольку могло себе позволить отдельный скотный двор. В отличие от многих других семейств, в распоряжении которых были лишь небольшие пристройки к домам, обычно открытые с одной стороны для летнего ухода за животными, клан Эдвала имел довольно внушительную по размеру отдельную конюшню. Поэтому на зиму животных не приходилось забирать в дом, где бы они делили тепло вместе со своими хозяевами.

Недостаток уединенности и необходимость делить свое жизненное пространство с коровами, овцами и лошадьми, - эта характерная черта Севера вызывала у Габриэль массу противоречивых чувств и она не была уверена, что сможет когда-нибудь свыкнуться с этим.

Оказавшись внутри конюшни, Зена прикрыла за собой дверь и замерла на пороге, внимательно глядя на барда. Габриэль же, не в пример ей, не могла стоять на месте, и начала беспокойно мерить шагами небольшое пространство.

«Что случилось?» - повторила свой вопрос Зена.

«Я хочу поговорить. Обещай, что будешь честна со мной» - немного поколебавшись, произнесла Габриэль.

«Хорошо» - в голосе воина слышалась настороженность, которая заставляла ещё больше нервничать барда. Зена опустилась на кипу сена и жестом предложила своей спутнице сделать то же самое – «Что такое, родная?»

«Ты по-прежнему любишь меня?» - мягко проронила Габриэль.

Зена удивленно моргнула, явно не ожидая подобного: «Конечно, люблю! Что за вопрос?»

«Ты веришь в то, что я люблю тебя?» - продолжила бард.

«Конечно!»

«Зена, ты уверена?» - Габриэль боролась со слезами, комом подступившими к горлу, и дрожью в голосе – «Ты почти не прикасаешься ко мне, любимая».

«Мы все переживаем сейчас стресс» - нахмурилась Зена.

«Дело ведь не только в этом… Нас что-то разделяет, и я ощущаю это» - ответила бард.

Зена начала было протестовать, но тут же замолкла. Габриэль была не из тех, кто мог усомниться в любви своего спутника лишь потому, что тот забыл одарить её утренним поцелуем или ненароком посмотрел в сторону. Прежде чем ответить, Зена должна была понять, что заставило барда начать этот разговор.

Не выдержав напряжения, воительница поднялась и сделала несколько шагов в сторону, после чего снова вернулась. На её лице читалась хмурость.

«Что первое приходит тебе на ум, когда ты думаешь обо мне?» - вымолвила Габриэль – «В сексуальном плане» - запнувшись, добавила она.

«Что ты имеешь ввиду?» - помрачнела Зена.

«Что ты видишь?»

Воительница промолчала, но хмурость так и не покинула её лица.

«Ты видишь меня с Вакхом? С кем-то из той проклятой вакханалии или с Каллисто?» - внезапно резко бросила Габриэль.

Зена выглядела так, словно кто-то только что опрокинул ведро холодной воды ей на голову, и чувствовала себя точно так же. Она тяжело опустилась обратно на сено. И вновь её первым порывом было отрицать эти чудовищные образы, но она сомневалась, ощущая на себе пытливый взгляд зеленых глаз, которые внимательно изучали её.

«Не знаю» - удивляясь самой себе, призналась Зена. Она недоверчиво посмотрела на Габриэль, когда та облегченно выдохнула, словно успокоенная подобным ответом.

«Хорошо» - пробормотала женщина – «Тогда, может, поговорим об этом? Я тоже вижу тебя с Маттитой».

Зена была ошеломлена. Она знала, что Габриэль подверглась сексуальным пыткам во время злосчастных вакханалий. И пускай в том не было вины барда, Зене по-прежнему было тяжело свыкнуться с этой мыслью. Сцены с Вакхом тоже не вносили покоя в душу воина.

Вдобавок ещё и Каллисто! Зена даже не знала, кого ненавидела больше, Алти или Каллисто. Конечно Алти, тут же поправила она себя. Ненависть к Каллисто была значительно ослаблена чувством вины, которую она испытывала за то, что сама создала это чудовище. Разве могло быть иначе?

Но опять же от этого не становилось легче, когда Зена представляла безумную Богиню вместе со своим бардом.

Однако для Зены стало настоящим открытием, что Габриэль испытывала те же проблемы, мучаясь образами Маттиты, пьющей кровь у её воина. Зена знала, что не должна была удивляться, но ничего не могла с собой поделать.

Женщина продолжала хмуриться, погруженная в свои мысли.

Ни одна из них не была повинна в произошедшем с каждой из них, но прошлое, казалось, всякий раз вставало между ними.

Глаза Зены блестели, когда она вновь посмотрела на свою спутницу.

«Хорошо, и как же нам разобраться с этим?» - произнесла она, обращаясь не столько к барду, сколько к себе самой.

Габриэль не удержалась и усмехнулась: «Типичный воин. Раз есть проблема, значит должно быть и немедленное решение».

Мрачное выражение лица Зены тоже осветилось улыбкой.

«Не знаю» - с грустью пожала плечами бард – «Знаю лишь, что люблю тебя больше жизни, и что ты мне очень нужна».

«Всё взаимно, Габриэль» - нежно произнесла Зена – «Знаю, что тебе было непросто отправиться в подобное путешествие, будучи беременной. И я понимаю твою мать, которая хотела, чтобы ты осталась в Греции».

«Да, но мое место рядом с тобой, навсегда» - тепло ответила Габриэль, беря руку воина в свою собственную – «Тем более сейчас, когда нам суждено расстаться с Сашей на несколько лет».

«Мне будет непросто её отпустить» - кивнула Зена.

Обе женщины замолчали, погрузившись в свои мысли.

Внезапно Зена сорвалась с места и в долю секунды оказалась на коленях перед изумленной Габриэль. Приложив палец к губам женщины, чтобы та сохраняла молчание, воительница медленно отстегнула свой меч и положила его к ногам барда. После чего проделала то же самое с шакрамом и кинжалом.

Габриэль затаила дыхание, чувствуя лишь учащенное биение собственного сердца. У неё закружилась голова.

Сколько же лет прошло с тех пор, как Зена сделала это впервые, в амбаре её родителей?

«Габриэль, я люблю тебя так, как не любила никого и никогда прежде» - мягко начала Зена – «Я всегда буду любить тебя, клянусь своим сердцем и своей душой! Ты мне нужна, я хочу, чтобы ты всегда была рядом!»

Снова, как много лет назад, воительница признавалась в своей любви к барду, а Габриэль чувствовала, как по её щекам стекают счастливые слезы.

«Я клянусь всеми известными мне Богами, что в моем сердце нет и не будет никогда места ни для кого другого! Я люблю тебя всей душой и страстно желаю быть только с тобой!» - ответила Габриэль, продолжая ронять слезы радости при виде своего коленопреклоненного воина – «Я всегда буду твоей, моя любовь!»

Зена улыбнулась и подняла кинжал. Бровь воина вопросительно приподнялась, когда она посмотрела на барда. Губы Габриэль растянулись в ответной улыбке, и она молча кивнула.

Быстрым уверенным движением Зена сделала небольшие надрезы на раскрытых ладонях левой руки каждой из них, точно также как во время свадебной церемонии, которой связали их жизни Амазонки.

Обе женщины закрыли глаза, сжав ладони друг друга и ощущая, как смешивается их кровь, а вместе с ней зарождается забытая энергия их духовного единения.

Спустя несколько мгновений, которые для кого-то могли показаться целой вечностью, Зена поднялась и, подойдя к перегородке, сорвала с неё небольшой кусок более-менее чистой ткани. Разорвав её на две части, она аккуратно обернула одной полоской ладонь барда и позволила Габриэль проделать то же самое со своей.

Зена ощущала необычный прилив энергии и стук собственного сердца, который слышался ей повсюду.

Габриэль, чувствующая столь же сильное волнение, видела страсть, горящую в глазах воина, когда Зена потянулась к ней. Но вместо того, чтобы отдать себя во власть этому обжигающему взгляду, Габриэль перехватила руки воина и сжала их, останавливая Зену. Та с удивлением посмотрела на неё.

«Ещё не время, любимая» - наконец нашла в себе силы произнести Габриэль, её голос почти дрожал – «Я хочу, чтобы образы прошлого окончательно стерлись в нашем сознании. Я хочу снова сводить тебя с ума от желания. Я хочу, чтобы мои прикосновения отдавались дрожью в твоем теле, хочу слышать твой сбивчивый шепот, твои стоны. Хочу, дарить тебе наслаждение и засыпать в твоих объятиях».

Зена подалась немного назад, синие глаза продолжали пожирать барда.

«Хорошо, я поняла твою мысль» - хрипло прошептала она, не сумев совладать со своим голосом. Приблизившись вновь к барду, она заметила жар, коснувшийся её щек, дыхание Габриэль было быстрым и прерывистым. Притянув женщину к себе, Зена прикоснулась к её губам. Поцелуй был нежным и мягким, осторожным и в то же время выражал все то, что она хотела сделать с Габриэль прямо сейчас. Разорвав его спустя несколько мгновений, Зена отодвинулась назад и услышала разочарованный стон, сорвавшийся с губ барда.

«Как скажешь, любимая» - прошептала она и тут же закусила губу, чтобы сдержать усмешку при виде лица Габриэль, с которого ещё не сошло выражение мечтательности и сладостного предвкушения. Воительница поспешно поднялась, будучи не до конца уверена в собственной выдержке.

«Как тебе это удается?» - выдохнула Габриэль, когда к ней вновь вернулась способность говорить.

«Ну, у меня много та….»

«Аааааааа!!!!» - Зена расхохоталась, когда Габриэль набросилась на неё и повалила на сено.

***