Actions

Work Header

Попробуем еще раз

Work Text:

После нескольких недель круглосуточной переписки в QQ Чжэпин стоит у входа в парк Лу Синь. В Циндао солнечно, ветер приносит аромат магнолий и порта, от разноцветных лотков поблизости тянет горячей карамелью.
Это их первая встреча с Цзялэ. Первая за долгое время, в которое уложилась другая жизнь. Она началась с ночного разговора перед отъездом Чжэпина из «Сотни Цветов» и скоро закончится. Чжэпин не любит разговоры в QQ, даже голосом или с видео, но Цзялэ присылает ему смайл с цветком и Чжэпин нарушает все свои принципы. Если отмотать всю бесконечность разговоров последних недель до этого цветка, между ним и фразой до этого будет вечность молчания, разрушенная одной рискованной атакой.
- Чжэпин! – Цзялэ быстро идет от автобусной остановки, а потом срывается на бег. Чжэпин вытягивает руки вперед инстинктивно. Вовремя – Цзялэ и правда бросается ему на шею. Прижимается, смеется, утыкается лбом в плечо около лямки рюкзака. Чжэпин обнимает Цзялэ в ответ. Цзялэ горячий, от него привычно пахнет вишней и зеленым чаем, но к этому запаху примешивается еще один, травяной и сладкий. Черт. Цзялэ поднимает голову, улыбается, и Чжэпин понимает, что он попал.
У Цзялэ блестят глаза, на щеках горит румянец, а губы влажные и ярко-лаковые. Одевался он после того, как выпил, чтобы он там не пил: тонкая белая майка съезжает с одного плеча, заставляя Чжэпина давить в себе желание провести пальцами по ключице, свободные джинсы чудом держатся на бедрах. Руки расцвечены флэш-татуировками – цветы и лепестки, лепестки и цветы. Кто его выпустил из здания в таком виде и, хотя бы, без темных очков?
Алкоголь в самых малых количества и Цзялэ – разрушительное сочетание, Чжэпин это хорошо знает. Тормоза у Цзялэ отказывают сразу, вместо них возрастают в геометрической прогрессии фантазия, смелость и выносящая Чжэпина с одного удара нежность. Эффект остается надолго, и чем крепче алкоголь – тем дольше.
- Привет, - говорит Цзялэ.
- Привет, - отвечает Чжэпин. Они так много говорили, что сейчас он не знает, что сказать. Потому что все слова на экране, все разговоры на расстоянии – одно, а Цзялэ в его руках – другое. И если они не тронутся с места, Чжэпин поцелует его прямо здесь и сейчас, среди дня, перед входом в парк Лу Синь.
- Ты пил, что ли? – спрашивает Чжэпин, опуская руки. На одной – черный легкий ортез, Чжэпин давно привык перестраховываться. Цзялэ аккуратно гладит кожу над краем ткани и кивает, улыбаясь.
- Капитану из дома прислали. Пойдем?

Если кому-то придет в голову спросить Чжэпина, понравился ли ему парк Лу Синь, ему придется посмотреть в сети фотографии парка. Потому что он смотрит только на Цзялэ. Цзялэ прижимается плечом, и Чжэпин берет его ладонь в свою. Цзялэ тянет его к лотку со сладкой ватой. Когда кусочек воздушной сладости остается у Цзялэ на губах, Чжэпин тянется к нему, собираясь стереть след. Горячий язык проходится по пальцам Чжэпина. Цзялэ улыбается.
Он изменился. Они оба изменились. В Цзялэ больше нет надлома, готовности разлететься на осколки от неверного движения. Он теперь уверен в своей красоте. Чжэпину не удалось его убедить, а у кого-то, похоже, получилось.
- Хочешь? – спрашивает Цзялэ, глядя Цжэпину в глаза. Чжэпин кивает. Цзялэ протягивает ему сладкую вату и смеется. Грудным, низким смехом, от которого у Чжэпина остатки мыслей превращаются в жар, стекаясь к члену.
- Черт, - Чжэпин отрывает себе кусок ваты и жует, пытаясь забить сладким вкусом дурманящие образы. – Уел. Музей подводного мира или чертово колесо?

Цзялэ выбирает музей. В будний день там пусто, только рыбы, полумрак, они вдвоем и смотритель у входа. Цзялэ прислоняется к Чжэпину спиной, останавливаясь у большого аквариума. Чжэпин смотрит, как Цзялэ любуется рыбами, и пропускает движение его руки: Цзялэ заводит ладонь за спину и накрывает член Чжэпина сквозь ткань. Потирается спиной о грудь Чжэпина, тихо вздыхает и улыбается.
У Чжэпина еще от входа в парк стоит накрепко, он едва сдерживает стон. Цзялэ в своей майке считай, что полуголый, золотые лепестки на руках отблескивают в подсветке аквариумов. Чжэпин прекрасно видит, как часто он дышит, как у него торчат соски.
- Если ты не прекратишь, я тебя здесь и выебу, - намеренно грубо говорит Чжэпин на ухо Цзялэ. Он содрогается всем телом и поднимает на Чжэпина взгляд, сжимая пальцы на его члене.
- Обещаешь?
Чжэпин стискивает зубы. Разворачивает Цзялэ и целует, как раньше себе не позволял, на грани с грубостью. Просовывает ладони в карманы джинсов Цзялэ, сжимает задницу, заставляя прижаться. Ортез цепляется за ткань. Цзялэ тихо стонет в губы Чжэпину, бессистемно водя руками по его спине, а потом запускает ладонь под футболку, оставляя на коже длинные царапины от ногтей.
- Обещаешь? – Цзялэ тяжело дышит, глядя Чжэпину в глаза.
- Да, - Чжэпин сглатывает. На губах остается вкус сладкой ваты. Из музея надо выбираться, тут точно есть камеры. Мозги сейчас только у одного из них. Или нет? Чжэпина не оставляет ощущение, что Цзялэ знает, что делает.

- Пить хочу, - снаружи Цзялэ тянет Чжэпина к одному из расставленных по парку торговых автоматов, сыплет мелочь, скручивает крышку у бутылки с ледяной минералкой. Запрокидывает голову, делает пару глотков и обливается. Капли воды текут по шее Цзялэ, по ключицам, под белую ткань майки. Чжэпин чертыхается и отбирает у Цзялэ бутылку.
- Что ты делаешь?
- Тебе не нравится? – Цзялэ оказывается вплотную, ведет ладонями по рукам Чжэпина вверх до рукавов футболки, быстро целует в шею и отшатывается снова. Под длинными ресницами, в его взгляде бьется что-то, чему Чжэпин не может подобрать названия. Желание? Да. Но не только оно.
- Нравится, - Чжэпин поднимает руку и ведет по волосам Цзялэ. Стягивает резинку, распущенные пряди падают вдоль лица Цзялэ, смягчая его. Цзялэ распахивает глаза и приоткрывает губы. Чжэпин делает это нарочно: жест из прошлой жизни. Той, на двоих.
- Я скучал, - добавляет Чжэпин. Не самое верное слово для тех, кто любил друг друга, расстался плохо и начинает заново. В нем много ночей без сна, воспоминаний без надежды и желаний без права на исполнение. Цзялэ улыбается. Нежно, растерянно, вызывающе.
- Тогда, - он опять близко, заводит руку под футболку Чжэпина, быстро гладит по животу и отстраняется прежде, чем Чжэпин успевает поймать. – Догоняй.
Цзялэ разворачивается и переходит на бег. Он знает парк Лу Синь лучше Чжэпина, зато Чжэпин знает Цзялэ. Сколько бы тот не петлял, спрятаться не выйдет, Чжэпин держит его в поле зрения.
Бег выбивает из головы мысли, оставляет только яркое жгучее возбуждение, желание поймать и присвоить.

В дальней части парка нет ни души. Тихо шумит море, волны накатываются на камни. Цзялэ ловит губами воздух, пытаясь отдышаться, вздрагивает, когда Чжэпин сжимает его плечи.
Чжэпину хочется спросить: какого черта? Высказать все, что копилось каждый день в молчании. Все то, что он сам запретил им говорить. Вместо этого он целует Цзялэ. Сминает мягкие, яркие губы, с силой проводит языком, заставляет всхлипывать и цепляться за себя. Сжимает длинные пряди на затылке Цзялэ в кулаке, вынуждает запрокинуть голову, ведет по открытой шее губами, чувствует бешеное биение пульса.
- Пошли спустимся, - говорит Чжэпин. Внизу каменистый пляж, огромные валуны то выдаются глубоко в море, то образуют гроты и пещеры, укромные затененные места. Никто не увидит. А увидят, плевать.

Море шумит в ушах. Чжэпин выбирает место, закрытое камнями с трех сторон. С четвертой – волны. Перепрыгивает с камня на камень, спускается. Протягивает руку Цзялэ, чувствует, как подрагивают его пальцы. Их обоих потряхивает, прошибает адреналином и возбуждением, круто замешанным на любви и тоске. Чжэпин снимает рюкзак и футболку, бросает футболку на плоский камень. Цзялэ тянет вверх свою майку, но Чжэпин удерживает.
- Сгоришь, - предупреждает он. – Я-то буду в твоей тени.
У Цзялэ потерянный и нежный взгляд, будто алкоголем накрыло только что. На Чжэпина так действует сам Цзялэ. В четыре руки они расстегивают джинсы, Чжэпин откладывает их в сторону, чтобы не достало волной, тянет Цзялэ к себе. Целует, кусает мягкие губы, зализывает укусы, исступленно вслушиваясь в тихие рваные стоны. Мнет ладонями задницу. Цзялэ обнимает Чжэпина за шею, второй рукой ведет по животу вниз, обхватывает член, обводит головку. Перед глазами плывут солнечные блики от воды – или от Цзялэ.

Поздравив себя с предусмотрительностью, Чжэпин садится на камень, сдвигаясь глубже, привлекает к себе Цзялэ, одной рукой шарит в рюкзаке в поисках смазки и презерватива. Чжэпин не рассчитывал, что они не дотянут до номера в отеле, но сейчас не до приличий, хотя происходящее – чистое безумие. Безумием было расставаться. Рвать на части их обоих, одним ударом.
Цзялэ беззвучно всхлипывает, упираясь коленями в камень. Тонкая ткань футболки поможет разве что не ободрать кожу, все равно неудобно и обоим все равно. Черный ортез ярко выделяется на бедре Цзялэ, когда Чжэпин удерживает его, растягивая второй рукой, быстро, без особой бережности. Она и не нужна. Цзялэ сам насаживается на его пальцы, стонет, дышит часто-часто, кусает губы. Держится за Чжэпина, и Чжэпин хочет, чтобы так снова было всегда.
Он подавляет желание укусить Цзялэ за открытую шею, оставить след – такой, чтобы не сходил долго. Но лето, майка, парк Лу Синь. Чжэпин накрывает губами сосок сквозь ткань майки, прикусывает, слышит новый стон и чувствует, как Цзялэ сжимается, горячий и очень тесный.

Цзялэ медленно опускается на его член, рвано дыша, то и дело замирая; солнце бьет ему в спину, рассыпает блики на золотых лепестках татуировок. Чжэпин стонет сквозь зубы. Воздух входит в легкие с трудом, пахнет вишней и морем. У Цзялэ мокрая спина под майкой, бедра подрагивают, он опускается до конца и замирает, поглаживая Чжэпина по виску.
С терпением покончено. Чжэпин сжимает пальцами бедра Цзялэ, не контролируя силу, толкается навстречу. Двигается резко, вбиваясь в Цзялэ, который раз за разом приподнимается и с силой опускается сам. Каждое движение порождает новый стон. Каждое прикосновение новую вспышку удовольствия. Чжэпин обхватывает ладонью член Цзялэ, дрочит, попадая в такт их движениям. Цзялэ опускается до конца, замирает – и выгибается, запрокидывая голову навстречу солнечным лучам, кончает, тесно стискивая член Чжэпина внутри, выплескивается ему на пальцы. Солнце бьет в глаза, растекается под кожей удовольствием, скручивающимся в одну точку и превращающимся в ослепительный взрыв. Чжэпин кончает следом, оставляя след ладони на бедре Цзялэ.

Они тяжело дышат. Стук сердец перекрывает даже шум моря. Нет сил целоваться – они просто касаются губами.
- Правда, скучал? – тихо и очень трезво спрашивает Цзялэ. Чжэпин кивает. Цзялэ прижимается к нему. Касается пальцами руки в ортезе, Чжэпин ловит его ладонь, сжимает в своей.
- Попробуем еще раз? – Чжэпин смотрит Цзялэ в глаза. Теперь кивает Цзялэ. Они попробуют.