Actions

Work Header

Беовульф и Грендель

Chapter Text

***

«Надеюсь, мама не станет слишком сильно волноваться из-за нашего нового путешествия» - пробормотала Габриэль, устраиваясь удобнее в объятиях своего воина.

«Не думаю. Мы просто не подозревали, что так скоро вновь решим навестить Эдвала» - улыбнулась Зена, запуская пальцы в короткие волосы барда и наслаждаясь ощущением близости женщины, лежащей в её объятиях.

«Думаешь, она получит это сообщение?»

«Должна. Клементий, ты ведь помнишь того целителя, пообещал, что отправит надежного человека к обеим нашим семьям».

«Мне кажется, мама подумывает выйти замуж за этого крестьянина, живущего по соседству. Он тоже вдовец» - спустя несколько минут произнесла Габриэль.

«По-моему, неплохая партия» - ответила Зена, прижимая барда ещё ближе к себе и чутко следя краем глаза за тем, чтобы кровать Саши не пустовала, и девочка спала.

«Я тоже так думаю. Она даже краснеть начинает, когда разговор заходит о нём» - усмехнулась Габриэль.

Обе женщины лежали, глядя в небо и любуясь звездами. Прошло несколько минут. Зена чувствовала, что Габриэль непротив продолжить разговор, но её что-то серьезно тревожит. Воительница могла ощущать нервозность своей спутницы, рассеянно пробегающей своими маленькими пальчиками вдоль ребер женщины. Зена терпеливо ждала.

«Ты завтра пойдешь на охоту?» - наконец, произнесла Габриэль.

«Да. В чем дело, родная?»

«Приближается полнолуние» - мягко заметила Габриэль. Пальцы барда нервно теребили одежду воина, выдавая её волнение.

«Я захвачу с собой флягу» - прошептала Зена, крепко прижимая к себе барда. До слуха воина донёсся выдох облегчения.

Спустя мгновение Зена вновь нарушила молчание, и голос воина выдал ту хмурость, которая царила у неё на лице: «Ты думаешь рассказать Пони?»

«О чем?» - протянула Габриэль, и глаза Зены сузились. Она чувствовала, что Габриэль прекрасно понимала, о чём именно шла речь, но, тем не менее, старалась всячески избегать этой темы.

«О вакханках» - напрямую спросила Зена – «О потребности пить кровь в период полнолуния?»

«Я не думаю, что это стоит рекламировать» - мрачно ответила Габриэль.

«Знаю. Но ведь ты хочешь сделать Пони своим Регентом, возможно даже Королевой. Тебе не кажется, что она имеет право знать об этом?» - старалась не сильно давить Зена.

«Не знаю» - призналась Габриэль, чья секундная злость уступила место грусти – «И не думаю, что захочу выяснять, стоит это делать или нет. Мы только-только наладили наши отношения, и я не хочу рисковать ими прямо сейчас».

«Она примет это! Неужели ты думаешь, она не поймёт, что в конце концов у тебя не было выбора?» - возразила Зена.

«Некоторым людям трудно принять уже тот факт, что мой отец – Бог Солнца. Как же, по-твоему, они отнесутся к тому, что я пью кровь животных, твою кровь и временами обзавожусь парочкой восхитительных клыков?» - с сарказмом произнесла Габриэль.

«Амазонки приняли меня и моё прошлое» - напомнила ей Зена.

«Лишь потому, что ты изменила своё будущее. Но это как раз то, что абсолютно недоступно мне. Мы уже пытались» - отрезала Габриэль, и подбородок барда принял уже знакомое воину состояние упрямства.

Зена поняла, что дальнейшие возражения ни к чему не приведут, поэтому оставила этот разговор на потом.

Она обнаружила себя на распутье трёх секретов и не ощущала особой радости хранить любой из них. Прошлое, связывающее её с Джагер, истинная природа человека, который скрывался под этим именем, и, наконец, тайна Габриэль. Тот факт, что её возлюбленная была укушена и превращена в вакханку, отведавшую кровь самого Вакха. Две капли. Но их оказалось вполне достаточно, чтобы навсегда изменить будущее барда. Умерев на кресте, Габриэль пришлось заплатить высокую цену за то, чтобы вновь вернуться к жизни. С тех пор ей, как бы сильно она не сопротивлялась этому, требовалась человеческая или животная кровь, обычно раз в месяц, когда наступало полнолуние. Чаще всего эта жажда сопровождалась и чудовищным всплеском сексуальной активности, и Габриэль нужен был этот контакт ничуть не меньше, чем сама кровь. К счастью, Зена приняла и то, и другое, а благодаря тому, что она сама была дочерью Богов, укусы Габриэль не могли причинить ей никакого вреда.

Но эта тема по-прежнему оставалась для барда закрытой. Это было то, чем она не стремилась делиться с людьми. Зена могла понять это, но в то же время была уверена, что Эпонин должна знать всю правду о своей Королеве.

Проблема состояла лишь в том, чтобы убедить в этом и Габриэль. Но она, похоже, не собиралась рисковать доверием Пони, которая какие-то пару недель назад охотилась за головой барда.

Внезапно ночь показалась длинной и даже одинокой, пусть и с Габриэль, свернувшейся в её объятиях.

***

Зена не выказала особого удивления, когда на следующую ночь Габриэль выразила желание уединиться, подальше от остальных. Эпонин и Джагер знали об их отношениях, так что им не было нужно что-либо объяснять. К тому же Габриэль не горела желанием рассказывать обеим Амазонкам о том, что ей была необходима не только близость Зены, но и её кровь.

Воительница не удивилась и тогда, когда, отойдя на достаточное расстояние от их лагеря, Габриэль резко обернулась и буквально набросилась на неё. Губы барда впились в страстном поцелуе в уста её спутницы, лишив дыхания и вызвав неясную дрожь в коленях. Зена обнаружила себя плотно прижатой к стволу дерева и делала отчаянные попытки сохранить баланс под столь яростной атакой барда. Женщина сразу поняла, что это был не тот раз, когда Габриэль хотела нежные и медленные ласки, поэтому из горла воина вырвалось ответное рычание, и она с силой притянула барда к себе, возвращая ей поцелуй. Ноги Габриэль обвили талию воина, а руки уже властно пробегали по любимому телу.

Зена опустила барда на траву, в то время как Габриэль продолжила удерживать свою мертвую хватку на воине. Обе женщины стонали, а их руки, словно живя своей жизнью, свободно путешествовали, срывая встречающуюся на их пути одежду. Зена ощущала, как её сердце готово было выскочить из груди от переполняющих эмоций, когда воин и бард буквально растворялись друг в друге. Зену всегда поражали чувства и страсть, которые были между ними, и, казалось, что они ни капли не ослабли за те несколько лет, которые обе женщины провели вместе. Прикосновения к Габриэль были столь же священно прекрасны для неё, что и раньше, и Зена дорожила каждым таким прикосновением, каждым звуком, каждым запахом и каждой искрой, которая пробегала между ними, зажигая их с новой силой, и неодолимо тянула друг к другу.

Никто из них уже не понимал, чью именно одежду он срывает, свою или нет, но это было уже и не важно, когда Зена ощутила на своей шее клыки барда.

С того самого первого раза, когда Габриэль укусила Зену в пещере Вакха, воительница поняла, почему жертвы возвращались вновь и вновь, пусть это подчас и было для них равносильно смерти. Магия, сопровождающая укус вакханки, даровала тот неповторимый эротизм, который заставлял жертву испытывать ни с чем несравнимое наслаждение и желание, которое толкало её снова и снова искать встречи со своим палачом. Смешанная со страхом, сексуальная энергия, излучаемая вакханкой, была сверх всего, что приходилось испытывать в своей жизни Зене.

А тот факт, что укушена она в ту ночь была ни кем иным как Габриэль, лишь усиливал этот эффект. Зена уже тогда понимала, что её неудержимо тянуло к своей молодой спутнице, но она никогда не думала, что могла вызвать у барда подобный же интерес. Страх быть укушенной, эротизм вакханки и, наконец, то, что укусить её должна была Габриэль, всё это едва не затмило рассудок воина. Зена до сих пор не могла понять, как нашла в себе силы восстать против собственных ощущений и атаковать Вакха, чтобы, наконец, покончить с этим кошмаром. Единственная мысль, которая помогла ей не потерять тогда голову, было страстное желание спасти Габриэль.

И, несмотря на то, что бард по-прежнему не могла смириться с этой частью своей сущности, Зена не видела в этом большой проблемы и старалась всегда убедить в этом Габриэль. Быть дочерью Богов тоже имеет свои плюсы, думала Зена всякий раз, когда клыки барда вновь вонзались в её шею. Эти укусы стоили воину лишь небольшой потери крови, зато доставляли ей такое удовольствие, которое мало с чем могло сравниться.

Зена уже слышала собственные стоны, когда её тело задрожало, дойдя до точки потери всякого контроля. Но в следующее мгновение она ощутила шок, сравнимый с физическим ударом, когда клыки Габриэль внезапно оставили её шею, прерывая столь сладостный контакт.

«Что?» - пробормотала она, непонимающе уставившись на свою возлюбленную. Когда, наконец, воительница вновь обрела способность адекватно реагировать на то, что её окружало, она услышала какое-то отдаленное рычание, сменяемое громким визгом и криками.

Даже не задумываясь, Зена вскочила на ноги и уже в следующую секунду бежала к лагерю, с Габриэль, следующей за ней по пятам.

Оказавшись на поляне, Зена столкнулась со странным существом, которое скалилось и издавало угрожающие звуки, весьма напоминающие рычание. Эпонин и Саша сидели на дереве, продолжая кричать и звать на помощь. Полная луна, свет от которой бросал причудливые тени сквозь густую листву деревьев, придавала мистичность всему происходящему и делала эту картину ещё более зловещей.

Габриэль бросилась вперёд, заметив, что Зена скользнула за спину темной фигуры и быстро надавила на какие-то точки. Неизвестное создание обмякло и медленно сползло вниз, к ногам подбежавшего барда.

Зена взглянула на свою спутницу: «Достань из седельной сумки веревки» - попросила она, пытаясь перегруппировать на себе те немногие элементы одежды, которые ещё остались на ней.

Пока Габриэль копалась среди походных вещей, Зена осторожно подняла странное существо с земли и перекинула его через плечо. Только в этот момент Королева Амазонок заметила, что её наряд тоже мало напоминал королевский, и попыталась стянуть на груди расстегнутый топ.

«Пони, Саша, давайте вниз. Слышите меня, слезайте!» - позвала Зена, медленно подходя к костру и аккуратно опуская своего пленника на лежанку Джагер.

Габриэль протянула воину веревку, в то время как Эпонин и Саша уже слазили с дерева. Путь вниз они проделали куда медленнее, чем наверх. Габриэль вновь попыталась собраться с мыслями и объяснить себе тот факт, что покрытая шерстью фигура была облачена в одежду Джагер и вероятнее всего ею же и являлась.

Покрытое плотной меховой шкурой, с огромными мускулами, отчетливо различимыми под ней, это создание мало походило на ту Амазонку, которую Габриэль встретила в вымирающей деревне. Но что по-настоящему потрясло барда, так это голова, которая больше походила на волчью морду с торчащими грозными клыками.

Зена быстро связала руки оборотня, после чего проделала то же самое и с его ногами. Только потом она сняла свой зажим, на какое-то время парализовавший существо. Но вместо того, чтобы попытаться высвободиться из удерживающих его уз, оборотень отвернулся и затих. Были слышны лишь невнятные звуки, напоминающие жалобное поскуливание.

«Что, во имя Артемиды, здесь происходит?!» - пришла наконец в себя Эпонин.

Зена плотно сжала зубы и быстро осмотрела Сашу, проверив дочь с ног до головы. Убедившись в том, что с ребенком всё в порядке, воительница улыбнулась и поцеловала девочку в лоб, притягивая её к себе.

«Хочешь оказать мне большую услугу?» - спросила Зена, и тут же получила в ответ согласный кивок – «Сбегай и разыщи нашу одежду?»

Девочка прыснула от смеха и быстро исчезла среди деревьев. Зена усмехнулась, но в следующее мгновение стерла с лица улыбку, когда встретилась взглядом с Эпонин.

«Джагер ни с того ни с сего начала покрываться шерстью, потом у неё выросли эти ужасные клыки» - было очевидно, что нервы Пони были на пределе – «У Габриэль все губы в крови и тоже откуда-то появились клыки! У тебя укус на шее и оттуда идёт кровь! Что здесь происходит?!»

«Проклятье!» - пробормотала Зена, только сейчас заметив желтые глаза барда и её, не успевшие спрятаться, клыки. Габриэль поспешно отвернулась – «Подкинь ещё веток в костер, ночь обещает быть длинной» - уже спокойнее произнесла воительница, натягивая покрывало на волчье тело Джагер.

***

Спустя полчаса Зена вновь опустилась возле костра и осторожно убрала покрывало с головы Джагер. Обе, и Эпонин, И Габриэль, облегченно вздохнули при виде Амазонки, которая приняла свой прежний облик. Одна Зена казалась не удивленной. Воительница молча развязала руки и ноги Джагер.

Амазонка медленно села, её голова была опущена, и она не решалась встретиться взглядом ни с кем из присутствующих.

Габриэль подкинула ещё немного веток в костер, впрочем, атмосфера и так была раскалена до предела.

«Ну, хорошо, Пони. Думаю, я задолжала тебе кое-какие объяснения» - начала Габриэль. Молодая женщина сидела напротив Зены и Джагер, с Сашей, свернувшейся клубочком в объятиях матери. Габриэль поправила шкуру, служащую девочке покрывалом, и ещё крепче прижала к себе дочь. Пони заняла место между Зеной и Габриэль, словно стараясь держаться подальше от своей верной спутницы – «Очевидно, ты знаешь о состоянии Джагер лучше, чем кто-то из нас» - произнесла Габриэль, глядя на свою возлюбленную, и в голосе барда послышались яростные нотки.

«Я обещала, что сохраню молчание до тех пор, пока она не будет готова рассказать обо всём сама» - ответила Зена.

«Ты знала её» - это было скорее утверждение, нежели вопрос.

«Да, почти двадцать лет» - призналась воительница.

«Какого черта?!» - возмутилась Пони – «Ей от силы семнадцать!»

«На самом деле мы с Зеной почти одного возраста» - раздался надтреснутый, незнакомый голос.

«Хорошо, кто начнет?» - вспыхнула Пони.

«Наверное, я» - ответила Габриэль, после чего последовало пространное объяснение того, как бард стала наполовину вакханкой. Прошло не меньше часа, прежде чем Габриэль закончила свой рассказ. В её глазах читалась горечь и печаль, а щеки горели в ожидании реакции Пони.

«Ну, это объясняет клыки и кровь» - заметила Амазонка, и внезапно улыбнулась – «Габриэль, если Артемида приняла тебя, почему ты решила, что у меня возникнут проблемы с этим?»

Зена почти физически ощутила, как расслабились мышцы барда, и Королева Амазонок одарила благодарной улыбкой своего регента: «Спасибо, Пони».

«Что случилось сегодня?» - настала очередь Зены.

«Я рассказывала сказку Саше, когда вдруг услышала, как Джагер мечется во сне. Я подошла к ней, намереваясь разбудить и успокоить, уложив перед этим Сашу. Я попыталась растолкать Джагер, но мне это не удалось, а её кошмары, похоже, не собирались оставлять её, поэтому я легла рядом и прижала её к себе» - ответила Эпонин – «Думала, это сможет её успокоить.»

«Полагаю, ситуация приобрела немного другой характер, и события начали накаляться» - мрачно усмехнулась Зена.

Эпонин выглядела смущенной и сбитой с толку: «Да. Но откуда ты знаешь?»

«Я видела это и прежде» - ответила Зена и опустила руку на плечо сидящей рядом Амазонки – «Твоя очередь, Халльвёр».

Женщина вздрогнула и сжалась. Она начала нервно теребить край своей одежды.

«Много лет назад я была воином-Викингом, девой, обрученной с мечом. Приближалось моё семнадцатилетние, и моя семья была настроена выдать меня замуж. Всех мало волновало моё желание быть воином и посвятить свою жизнь Одину, но все ожидали, что я выйду замуж и нарожаю детей, выполнив свой долг перед семьёй и мужем» - начала Джагер, слепо глядя на высокие языки пламени от костра – «Им также было безразлично и то, что я предпочитала женщин. Семейные устои были превыше всего, и я дала согласие выйти за одного мелкого Ярла, местного князя, владельца нескольких угодий».

Джагер посмотрела исподлобья на Эпонин: «Хильдгара была очень похожа на тебя» - голос Амазонки потеплел – «Она была сестрой Торкина, этого Ярла. Он подозревал о наших отношениях и запретил нам видеться после свадьбы».

Габриэль и Пони заметили, что руки Викинга начали дрожать.

«В ночь накануне свадьбы он застал нас вместе и вонзил свой кинжал в Хильдгару, после чего попытался изнасиловать меня. Что-то произошло…» - Джагер инстинктивно натянула покрывало себе на голову и перевела удивленный взгляд на Зену, когда рука воина вдруг ободряюще легла на плечо Викинга.

«Я знала, что в пылу сражения мне были свойственны черты версеркера» - продолжила Джагер.

«Версеркер? Это что-то вроде берсеркера, только твоё тотемное животное - волк, а не медведь?» - уточнила Габриэль.

«Верно. Но ни у кого, включая меня, не было ни малейшего представления о том, что я являюсь абсолютным версеркером. Я не подозревала об этом до того самого момента, когда в порыве ярости со мной произошло превращение, подобное сегодняшнему. Я убила Торкина» - в голосе Джагер послышались нотки сомнения – «Поскольку он убил собственную сестру, и мы с ним не были женаты, когда он попытался взять меня силой, мне не вынесли смертного приговора за его убийство. Вместо этого я была изгнана из своего племени и объявлена вне закона, а моя сестра была отдана в его семью, как расплата за две смерти…такова была вира». (примеч. переводчика - обычно денежная расплата за убийство. Довольно распространенная мера в ранних северо-европейских обществах, законной альтернативой которой считалась кровная месть. В качестве виры чаще всего выступали деньги, сумма зависела от значимости убитого человека. Но в некоторых случаях расплатой за убийство мог стать и раб).

«Кровавая цена» - пояснила Зена, заметив непонимающий взгляд Эпонин.

«Когда было решено, что я должна оставить поселение, меня атаковал брат Торкина. Он напал неожиданно, и одного удара его боевого молота было достаточно, чтобы сломать мне позвоночник. После этого он выбросил меня за ворота родной деревни и, поскольку я была объявлена оборотнем и убийцей, никто не мог и не захотел мне помочь. Я помню, как отползала, истекая кровью, в лес…»

«Я нашла её на следующий день» - продолжила рассказ Зена – «Обнаружив неподалеку заброшенную охотничью хижину, я перенесла её туда. Халльвёр поведала мне о том, что произошло, и я была чертовски заинтригована её силой, её способностью превращаться» - казалось, что собственные слова причиняли Зене невыносимую боль – «Я только что вернулась из Китая и отправилась на Север, наполненная жаждой власти, которую внушила мне Алти. В то время Викинги и та сила, которой, как я знала, они обладали, по-настоящему влекли меня».

Габриэль знала, что её возлюбленная не любила говорить о своём прошлом, стыдясь того зла, которое она причинила, будучи Завоевателем. Но было такое впечатление, что всякий раз они были просто обречены снова и снова возвращаться к этой теме.

«Я выходила её, исцелила, как могла, её спину и всё это время продумывала, как именно могу использовать силы, которыми она была наделена от природы» - продолжила Зена – «Увечье Халльвёр было слишком серьезным, поэтому мне не удалось полностью вылечить ей спину. Отсюда и её хромота, и неспособность передвигаться по деревьям, в отличие от других Амазонок. Должна сказать, я до сих пор не представляю, как она умудрилась пережить всё это. Исцеление было довольно длительным и весьма мучительным».

«Я была искалечена и ожесточена на весь белый свет, поэтому была готова сделать всё, чего бы Зена только захотела» - заметила Халльвёр.

«И она захотела…?» - подхватила Эпонин, переводя взгляд на воина.

«Заполучить силу самих Богов» - призналась Зена, опуская глаза – «С властью, дарованной мне Алти, я была способна захватить Валькирию. (примеч. переводчика - прекрасные девы-воительницы, исполняющие волю Одина и являющиеся его спутницами. Они невидимо принимают участие в каждой битве, даруя победу тому, кому присуждают ее боги, а потом уносят погибших воинов в Валгаллу, замок в небесном Асгарде, и там прислуживают им за столом) и удерживать её в плену».

Габриэль похолодела.

«Валькирию? Выбирающую Мертвых? Одну из них? Служительницу Одина и Фрейи?» - нахмурилась Эпонин.

«Да, я задумала создать сверх существо, способное низвергнуть Асгард, небесное жилище Богов, и проложить мне путь к золотым яблокам. (примеч. переводчика - согласно древнегреческим мифам, Геспериды — дочери Атласа — стерегли их в своих садах. Геракл совершил свой одиннадцатый подвиг, доставив золотые яблоки в Грецию. Отыскав сад Гесперид, он испугался, однако, стоглавого дракона, охраняющего его, и уговорил Атланта достать яблоки, а сам тем временем поддерживал за него небо). Если верить легендам, с помощью них любой смертный может превратиться в Бога» - ответила Зена.

«Великие Боги, Зена! Что же ты наделала?!» - воскликнула потрясенная Амазонка.

«Я связала сущности Халльвёр и Валькирии и использовала магию, которой меня обучила Алти, чтобы изменить их обеих, вобрав воедино их жизненные и божественные силы. Заполучив энергию Валькирии и оборотня, я вложила всю эту мощь в Валькирию. Её звали Герульда…» - призналась Зена, и по щеке воина скатилась одинокая слеза.

«Я не помню большую часть обряда. Лишь то, как трясла головой, пытаясь прийти в себя, а когда мой взгляд снова приобрел осмысленность, то передо мной уже стоял монстр. Герульда больше не была ни Валькирией, ни человеком» - продолжила Джагер – «Она была семь футов высотой, огромная, как великан, но только вдвое сильнее. Её кожа уплотнилась и стала подобно коре или даже камню, а её лицо так преобразилось, стало таким уродливым, что вселяло ужас, пожалуй, больший, чем ваша Медуза. В её внешности не осталось ничего человеческого, подозреваю, что и в душе, если она у неё всё же осталось, тоже. А следующее, что я помню, это быстрый полет сквозь деревья и болезненное приземление, после которого я лишилась сознания».

«Я не могла контролировать её, она напала на двух воинов, которые помогали нам, и буквально разорвала их на части, выпила их кровь и бросила остатки их тел себе под ноги. Мой меч был абсолютно бесполезен против неё, он лишь отскакивал от её кожи. Она была слишком сильна и быстра, она едва не убила меня» - вновь обрела голос Зена.

«Она сбежала, и мы отправились на её поиски, не теряя надежды, что сможем контролировать её» - продолжила Халльвёр – «В конце концов, нам всё же удалось поймать её и заманить в ещё одну схватку. Монстр-великан против оборотня и воина. Мы снова проиграли эту битву».

«К тому времени Один и несколько других Богов узнали о моих планах и присоединились к нашей схватке против Герульды. Один, Тор, Тюр, Фрейя и Фригг объединили с нами свои силы. И только тогда нам удалось заманить Герульду в старую заброшенную шахту, принадлежащую когда-то карликам. Чтобы запечатать вход в пещеру Один применил часть той магической цепи, которую Северные Боги использовали для пленения волка Фенриса» - пояснила Зена.

«Но разве Фенрису не суждено когда-то разорвать эту цепь?» - спросила Габриэль, припомнив сказания Викингов, которые поведали ей северные друзья. Позвоночник барда тут же сковал холод. Она опустила глаза и заметила, что Саша по-прежнему бодрствовала, внимательно слушая рассказ матери. В такие моменты Габриэль снова начинала беспокоиться, что девочка знала слишком много для её возраста, включая и темное прошлое своей матери, но временами барду казалось, что ребенок был наделен умом, намного превосходящим её сверстников.

«Да, когда-то это произойдет. А вместе с ним и крушение всего мира» - кивнула Зена.

«А что произошло после этого?» - спросила Пони.

«Ну, скажем так, Боги были не слишком довольны мной» - усмехнулась Зена – «Поэтому мы сбежали».

«Но если быть до конца честными, то мы не обошлись без помощи» - вставила Халльвёр – «Локи, известный как Бог Обмана, счел нашу выходку довольно забавной, а поскольку в то время он был в весьма напряженных отношениях с остальными богами, то решил укрыть нас от них. Он сказал, что Норны поведали ему о том, что Зене суждено сыграть какую-то значительную роль в будущем Севера и что ей надо немедленно покинуть те края».

«Пожалуй, это был один из тех немногих случаев, когда я всё-таки решила внять советам Богов, поэтому уехала оттуда так быстро, как только могла» - кивнула, улыбаясь, Зена.

«Когда они оставили мысли о преследовании, Зена посчитала, что я ей больше не нужна» - продолжила Халльвёр, и Габриэль заметила выражение муки на лице своей возлюбленной.

«Халль…» - начала Зена.

«Не надо. Я уже говорила тебе, что с тех пор утекло немало времени, и я не держу на тебя зла» - оборвала её Амазонка – «Я вижу, как ты изменилась, и должна признаться, мне импонирует эта перемена».

«Спасибо, но мне помогли» - улыбнулась Зена, посмотрев на барда и получив в ответ теплый взгляд любящих глаз.

«Следующие несколько лет я провела, колеся по всему миру и подрабатывая в основном наемником. Я могла контролировать свои превращения, но в некоторых схватках версеркер всё же одерживал верх» - продолжала Халльвёр.

«И во время секса?» - рискнула предположить Эпонин, на губах Амазонки играла жалобная улыбка.

Лицо Халльвёр стало пурпурным: «Нет, только если… Эээ… ну…»

«Только в тех случаях, когда объект желания ей действительно дорог» - ответила за неё Зена.

«Вы двое были вместе?» - вспыхнула Эпонин, но тут же пожалела о сказанном, бросив быстрый взгляд в сторону Габриэль. Амазонка слишком поздно подумала о том, что подобный вопрос может ранить её Королеву.

«Да, но сердце Зены тогда никому не принадлежало» - раздался поспешный ответ Халльвёр.

«Никому и никогда, кроме Габриэль» - подтвердила Зена.

«Так вот, значит, что имел ввиду Один, говоря, что не держит на тебя зла» - задумчиво произнесла Габриэль, вспоминая их последний визит на Север, когда гостем Зены стал сам Великий Отец, Верховный Бог Северного пантеона.

«Да. Именно поэтому он послал мне тогда на выручку одну из своих Валькирий. Когда я должна была родить Сашу, а тебя не было рядом. Он понял, что я изменилась и что он сам уже не тот Бог, которого я встретила много лет назад. Уже не столь непреклонен и озлоблен» - подтвердила Зена.

«Значит, у тебя не может быть близких отношений?» - нахмурилась Пони, обращаясь к Халльвёр.

«Таких, которых бы мне хотелось с тобой, нет» - ответила Халльвёр, после чего резко вскочила на ноги и исчезла в темной чаще леса.

«О, Святая Артемида, ну и команда у нас! Все как на подбор» - пробормотала Пони.

«Да уж. Бывший Завоеватель, вакханка, оборотень, Амазонка и дитя Бога» - кивнула Габриэль – «Мы можем чем-то помочь Халльвёр?» - спросила она у своей спутницы.

«Не знаю. Я больше не обладаю силами, которыми меня питала Алти, и не имею ни малейшего представления, как избавить её от этих превращений или хотя бы ослабить их воздействие» - призналась Зена.

«Не думаю, что Герульда согласится помочь» - проворчала Пони.

«Скорее всего нет. Она была не в лучшем настроение, когда мы виделись с ней в последний раз» - согласилась с ней Зена.

«У меня почему-то плохое предчувствие» - пробормотала Габриэль.

***

Зена лежала на походном матрасе, который она делила с Габриэль, и тот, кто бы её сейчас увидел, мог без сомнения поклясться, что она абсолютно спокойна и расслаблена. Но лишь те немногие, кто по-настоящему знал Королеву Воинов, был способен разглядеть за этим внешним безразличием и показной уверенностью то беспокойство, которое испытывала сейчас эта бесстрашная женщина, ожидая свою возлюбленную.

Халльвёр до сих пор бродила где-то поблизости, пытаясь собрать воедино бушующие в её голове мысли, в то время как Эпонин беспокойно металась на своём матрасе, будучи не в состоянии уснуть. Похоже, единственным, кому это удалось, была Саша.

Габриэль тихой поступью приблизилась к воину и мягко скользнула в её объятия, не произнеся при этом ни слова. Молодая женщина почувствовала напряжение, сковавшее её спутницу, а потому притянула руки Зены ещё ближе к себе, обвивая ими свои собственные.

«Габриэль» - начала Зена – «То, что было с Халльвёр столько лет назад…»

«Зена, ты правильно сказала, это было много лет назад» - перебила её Габриэль – «Мне было сколько? Тринадцать? Я ведь знала, что у тебя были любовники до меня».

«Но то, что я сделала с Халль…»

«Зена, я знаю, что мы обречены всякий раз снова и снова возвращаться к твоему прошлому, но я уже давно приняла это, как неотъемлемую часть нашей жизни. Точно так же, как ты приняла мою сущность вакханки и пытаешься приучить теперь к ней и меня» - печально улыбнулась Габриэль, и тут же была вознаграждена теплым поцелуем в шею – «Я люблю тебя и принимаю такой, какая ты есть, включая и твоё темное прошлое».

«Боги, Габриэль, как же я люблю тебя!» - голос Зены дрогнул, не выдержав тех эмоций, которые её переполняли, и она ещё крепче сжала барда в своих объятиях.

«И что же мы будем делать с Халльвёр?» - спустя несколько мгновений раздался голос Габриэль – «Пони будет трудно принять это, не говоря уже о том, чтобы смириться».

«Это как раз то, чего так боялась Халльвёр. Подобно тому, как ты сама опасалась реакции Пони на известие о том, что её Королева частично вакханка» - согласилась Зена.

«Как бы мне хотелось, чтобы ты рассказала об этом раньше».

«Знаю и очень сожалею об этом» - ответила Зена – «Я помню, что мы договорились доверять друг другу и ничего не скрывать. Мы решили, что между нами никогда не будет никаких секретов. Но я хотела, чтобы Халль сама всё рассказала Пони, чтобы я могла поведать об этом тебе. И… если быть до конца честной, я стыдилась этого, поскольку большая часть вины лежит на мне».

«Почему? Не ты сделала из неё версеркера, она уже превращалась и убивала прежде» - возразила Габриэль.

«Да, но берсеркеры и версеркеры обычно превращаются только в порыве сильной ярости, чаще всего во время схватки и никак не в пылу страсти. Именно мои шаманские уловки, которые я применила на Валькирии, усилили действие темной стороны Халльвёр, сделав её более изменчивой и неконтролируемой» - заметила Зена – «Нет, в отличие от Герульды, она не изменилась внешне, но зато теперь даже плохо разбавленное пиво могло вызвать к жизни волка. За эти годы Халльвёр удалось научиться как-то контролировать свой боевой пыл, но из-за моей идиотской жажды власти она уже никогда не сможет ни с кем быть» - Габриэль вздрогнула, услышав как кулак Зены с размаху ударился о землю, вымещая ярость и раскаяние своей хозяйки.

«Зена, но ты изменилась, и Халльвёр не держит на тебя зла» - попыталась успокоить её Габриэль.

Воительница лишь пожала плечами в ответ и оставила легкий поцелуй на макушке барда.

«Этого ведь было недостаточно, да, любимая?» - осторожно поинтересовалась Зена, не сомневаясь, что бард поймет её.

Даже не смотря на темноту, которая их окружала, воительница могла со всей уверенностью сказать, что её спутница покраснела: «Да» - тихо призналась Габриэль.

Зена с трудом сдержала тяжелый вздох. Было недостаточно того, что жажду крови барда признала её Богиня-покровительница Артемида, то, что с этой жаждой смирилась Зена, что от неё не отвернулась Эпонин, Геракл, Иолай, Якут и бог знает кто ещё. Этого было мало, чтобы Габриэль перестала стыдиться сама себя.

Зена знала, что в тот момент ни одна из них не была готова к тому страстному, необузданному сексу, который обычно сопровождал вакханок во время насыщения, и она надеялась, что того непродолжительного контакта, который был у них накануне, будет достаточно, чтобы подтолкнуть Габриэль к дальнейшим действиям.

Зена поднесла запястье к устам барда. Габриэль ощутила, как её глаза начали менять цвет, превращаясь в ярко-желтые, а губы оттянули клыки. Молодая женщина пробежала легонько языком по руке воина, и Зена почувствовала собственную дрожь. А в следующее мгновение она негромко вскрикнула, ощутив клыки Габриэль, вонзающиеся в её кожу, и движения собственного тела, которое тут же ответило на сексуальный призыв её барда.

«О, Боги!» - задохнулась Зена, испытывая эротизм, исходящий от вакханки. Казалось, этому ощущению не будет конца, но вот Габриэль уже нежно целовала её, пока воительница снова приходила в себя. Вернувшись в действительность, Зена притянула барда к себе, чтобы продемонстрировать ей силу собственной любви.

***