Actions

Work Header

Смерть и дождь

Chapter Text

«Зена, я вижу признаки деревни. Думаю, она где-то совсем рядом» - позвала Габриэль.

«Отлично, скачите прямо туда и укройтесь от дождя. А я как следует затяну ремни Арго, и последую за вами. Иначе скоро точно слечу с седла» - ответила Зена.

«А это не может немного подождать?» - нахмурилась Габриэль, стряхивая капли дождя с капюшона своего походного плаща и пристально вглядываясь в прекрасные синие глаза Королевы Воинов.

«Это займет не больше минуты» - заверила барда Зена.

Габриэль продолжала терпеливо ждать.

«Ну, хорошо, хорошо! У меня такое ощущение, что кто-то следит за нами, и я хочу это проверить» - призналась, наконец, Зена, и губы воина растянулись в неком подобии виноватой улыбки.

«Он один?» - нахмурилась Габриэль, всеми силами противясь искушению обернуться назад.

«Да. Сомневаюсь, что это что-то серьезное, но проверить не помешает. Просто хочу убедиться».

«Хорошо, но не задерживайся. Я знаю, что ты тоже измотана. Не мудрено, два дня под таким дождем» - устало улыбнулась Габриэль. Саша, сидящая за спиной барда, тоже подарила матери на прощание улыбку.

Габриэль знала, что Зена была всегда предельно осторожна, инстинкты воина были постоянно начеку и никогда её не подводили, к тому же бард была уверена, ничто не могло случиться в такой близости от деревни, поэтому она, не колеблясь, направила свою лошадь к главным воротам.

Однако, подъехав чуть ближе, женщина нахмурилась. Стены деревни были необычно высоки, достигая размера в три человеческих роста, и сделаны из прочного камня. Ворота были деревянными и столь же массивными, что и стены. Очевидно, требовалось немало усилий, чтобы открыть или закрыть их.

Но Габриэль сразу же насторожил тот факт, что на стенах не было видно стражи, и было такое ощущение, что и внутри тоже. Женщина осторожно скользнула рукой вниз и достала саи, продолжая направлять свою лошадь в сторону ворот. Она ощутила, как напряглось её тело, ощущая клокочущую в нем энергию. Теперь она была начеку, жадно ловя каждый звук, каждый запах и каждое движение вокруг себя.

«Саша, я хочу, чтобы ты осторожно слезла с лошади и забралась на вон то дерево. Видишь его? Милая, подожди меня там, хорошо? Мне нужно кое-что проверить» - мягко произнесла Габриэль, бережно опуская ребенка на землю.

«Внутри плохо» - ни с того ни с сего прошептала Саша.

«Ты можешь объяснить мне, что там случилось?» - спросила Габриэль, снова доверяя словам одаренного Богами ребенка.

«Нет, но это не…» - Саша нахмурилась, пытаясь подобрать нужные слова – «Это не война».

«Вот и хорошо. Давай-ка я всё-таки проверю, что там, а ты пока подождешь меня, договорились?»

Девочка утвердительно кивнула в ответ и, отбежав от дороги, лихо вскарабкалась на дерево, как было и положено любому ребенку её возраста, редко упускавшему возможность полазать по деревьям.

Габриэль же позволила своей лошади осторожно приблизиться к линии ворот, зеленые глаза пристально просматривали окружение в поисках малейшего признака ловушки. Женщина ощутила холод, охвативший её, когда сознание барда достигла тишина, в которую была погружена вся деревня. На улице не было ни единой живой души, ни человека, ни собаки.

«Эй? Здесь кто-нибудь есть?» - громко позвала она, нахмурившись. Не было видно признаков пожара или атаки, никакого намёка на скорое бегство или переезд. Габриель соскочила с лошади и вошла в трактир. Это было то место, которое в любом городе или деревне всегда изобиловало людьми. Хотя бы трактирщик, но должен был там оказаться.

Габриэль побелела, когда её глаза привыкли, наконец, к тусклому свету зала, и она увидела, что её ожидало внутри трактира.

На столах, положив головы на руки, лежали несколько мужчин. Ни один из них не взглянул на барда, но царящее в помещение зловоние едва не сшибло Габриэль с ног. Это был запах болезни и смерти. Трактирщик лежал на барной стойке, и когда он попытался поднять голову, чтобы взглянуть на женщину, Габриэль отпряла назад, вжавшись в дверь. Лицо мужчины было покрыто уродливыми красными струпьями, а его глаза отдавали болезненной желтизной и явными признаками лихорадки.

Габриэль развернулась и стремглав бросилась прочь, к своей лошади. Однако на пороге трактира она столкнулась со старухой, вывернувшей из-за угла трактира. С размаху врезавшись друг в друга, обе женщины скатились в грязь, и Габриэль с ужасом уставилась на незнакомку, понимая, что та носит на себе проклятие той же болезни, что и мужчины, лежащие в главном зале трактира.

Всё стало на свои места, деревня не была покинута, она умирала.

«Не прикасайся к ней!» - предупредил чей-то голос.

Габриэль и старуха подняли глаза и увидели средних лет мужчину, нетвердой походкой направляющегося к ним, со стороны гостиницы. Бард вскочила на ноги и попятилась назад, оставаясь на безопасном расстоянии от них обоих.

«Она уже прикоснулась» - пробормотала Габриэль.

«Тогда ты заражена» - покачал головой мужчина.

«Да» - как в тяжелом сне кивнула Габриэль, стараясь побороть свой страх и удержать под контролем эмоции. Она знала, что не сможет как следует объяснить этим беднягам, что обладает определенным иммунитетом к болезням, поскольку является дочерью Бога. Они могли обозлиться против неё или понадеяться на то, что она излечит их, и опять же обозлиться, когда б ей не удалось этого сделать.

«Я выслал стражников к воротам, но, похоже, они тоже не убереглись» - пробормотала мужчина.

«Пойдем, ты поможешь мне закрыть их» - попросила Габриэль, приближаясь к нему.

«Нет, не прикасайся ко мне! Тебе же будет лучше, если ты не станешь больше ни к чему прикасаться!» - запротестовал он.

«Я в городе уже четверть часа, к тому же прикасалась к этой женщине. Я уже мертва, если тому суждено быть. Давай лучше обезопасим город, убедившись в том, что больше никто не сможет попасть внутрь» - продолжила Габриэль, кладя руку на плечо мужчины. Старуха исчезла в дверях трактира, не произнеся ни слова.

«Моё имя Урбан, я – капитан охраны» - представился мужчина.

«А я - Габриэль» - ответила женщина, в то время как они уже направлялись к воротам.

«Эй, подожди, помедленнее. Боюсь, у меня уже не так много сил» - запротестовал он.

«Моя подруга направляется сюда, и я не хочу, чтобы она попала внутрь. Мы должны закрыть ворота» - попыталась объяснить Габриэль.

«Ну, если так, тебе стоит поторопиться. По-моему, я слышу звук копыт» - отозвался Урбан.

«Проклятье! Саша!» - выскользнув из-под руки мужчины, которого она практически волокла на себе, Габриэль бросилась в сторону ворот. Теперь она тоже отчетливо слышала приближение лошади, поэтому припустила что было мочи. Даже если это была и не Зена, Габриэль не хотела, чтобы кто-то ещё въезжал в деревню, не будь этот кто-то целителем, везущим лекарства. И ей надо было любой ценой уберечь от этой угрозы Сашу.

«Зена! Уходи!» - закричала Габриэль.

Воительница пришпорила Арго и нахмурилась при виде своей возлюбленной, пытающейся закрыть одну из створок ворот. Недолго думая, Зена пустила свою лошадь вскачь, решив помочь барду в том, что бы она ни собиралась сделать.

Заметив это, Габриэль выбежала наружу и выхватила саи, приняв защитную стойку. Зена натянула поводья Арго, когда женщина послала один из своих сай, приземлившийся как раз перед копытами верной лошади воина. Арго встала на дыбы, громким ржанием отразив своё негодование подобной атакой барда.

***

«Зена, держись подальше отсюда!» - снова закричала Габриэль – «В деревне свирепствует какая-то болезнь. Я хочу, чтобы ты доставила сюда лекарей, медикаменты и что-нибудь из припасов. Но не входи в деревню, умоляю тебя!»

«Позволь мне войти! Я помогу! Ты ведь знаешь, что мы обладаем иммунитетом к болезням» - возразила Зена – «Где Саша?» - с тревогой добавила она.

«Здесь, мама!» - отозвалась девочка, спрыгивая с дерева и подбегая к Арго. Всё это время малышка не сводила больших глаз со второй матери. Зена быстро склонилась и помогла дочери забраться в седло, после чего вновь внимательно посмотрела на барда.

«Зена, мы не знаем, что это за болезнь. Твоя мать утверждала, что мы не можем заболеть, но она не говорила, что мы бессмертны, а эта штука убивает. К тому же кто-то ведь должен отправиться за помощью» - старалась звучать убедительной Габриэль.

«Если ты дорожишь своей подругой, не пускай её сюда. Умирают все» - раздался похоронный голос Урбана, прислонившегося ко второй створке ворот.

Габриэль побелела, но нашла в себе силы вновь повернуться к воину: «Зена, эта болезнь убивает. Ты не должна входить».

Воительница нахмурилась и нервно закусила губу, терзаемая страшными мыслями: «Если есть хоть малейшая угроза, что это может причинить нам вред, тогда немедленно уходи оттуда, и мы вместе отправимся за помощью».

«Есть риск, что я уже… уже заражена. У меня был контакт с больным».

Зена могла видеть тоску и страх в глазах барда, и она прокляла всё на свете, желая в этот момент лишь одно – плюнуть на всё, схватить Габриэль в охапку и скакать прочь отсюда, чтобы укрыть её от опасности. Но воительница знала, что её спутница была права.

«Проклятье!» - выругалась вслух Зена – «Ну, хорошо, и что за симптомы?»

«Урбан?» - позвала через плечо Габриэль.

«Вначале сильная головная боль, которой на смену приходят озноб и лихорадка. Затем появляются уродливые красные пятна, и наступает сильная слабость. Организм человека уже более не может удерживать пищу, а лихорадка начинает сопровождаться бредом. В течение четырёх дней наступает смерть» - ответил капитан деревенской охраны.

«Эти пятна покрывают целиком всё тело?» - спросила Зена.

«Да, с ног до головы» - отозвался Урбан.

Габриэль внимательно прислушивалась к тому, как двое какое-то время обменивались отдельными репликами. Мужчина пытался описать ужасную болезнь, обрушившуюся на их деревню, а Зена расспрашивала его обо всех подробностях, которые могли оказаться хоть как-то полезны в подобной ситуации. На долю секунды глаза барда поймали взгляд воина, и они без слов поняли всё, что хотели сказать друг другу. Габриэль могла видеть тревогу и страх в глазах Зены и Саши, и она кивнула на прощание, когда её возлюбленная развернула лошадь и направила её обратно, вниз по дороге, уводящей их всё дальше и дальше от деревни.

«Твоя подруга не успеет, почти все мертвы или умирают» - глухо произнес Урбан, стоя позади женщины, которая провожала печальным взглядом двух самых дорогих для неё людей.

«Тогда нам придется попотеть над тем, чтобы они продержались до её прихода. Найди кисть и краску» - распорядилась Габриэль.

«А это ещё для чего?» - удивился мужчина, дрожа всем телом под крупными каплями дождя, который, казалось, и не собирался прекращаться.

«Для того чтобы написать предупреждение на воротах. Я хочу, чтобы люди держались подальше отсюда» - ответила она.

«Хорошая идея» - одобрил капитан.

«Урбан?» - мужчина обернулся, услышав своё имя. Его лицо выдавало признаки начинающейся лихорадки – «Хоть кто-нибудь здоров?»

«Нет, все кто жил в городе или кого угораздило быть здесь проездом, слегли или уже мертвы, включая лошадей».

«Лошадей? Странно».

Габриэль ощутила паутину страха, которая начала обволакивать её, по мере того как она медленно извлекала из грязи свой сай, с тоской глядя на удаляющийся силуэт воина, постепенно исчезающий в потоке дождя.

«Надеюсь, твоя подруга любит быструю скачку» - заметил Урбан, когда они с Габриэль уже подходили к местной гостинице.

«Сколько человек в деревне?»

«Шестьдесят. Мы живём в стороне от главной дороги, поэтому население особо не разрастается. Ты и сама видела, какая сюда дорога, она больше смахивает на тропу. Кстати, почему вы выбрали именно этот путь?»

«Мы хотели оставить послание одному другу в соседней деревне, прежде чем продолжить свой путь. А вообще мы направлялись в Потейдию».

«Не повезло вам» - пробормотал мужчина, морщась от боли.

Войдя вместе с капитаном в гостиницу, Габриэль усадила его на стул, а сама решила как следует осмотреться. И если бы Зена увидела её в этот момент, то без труда узнала бы уже такое привычное выражение упрямства на лице барда.

Последующие несколько часов Габриэль провела в изучении деревни. Ей удалось найти четырёх крестьян, болезнь которых зашла не слишком далеко, и вместе они соорудили две пары носилок.

Всё это время продолжал лить дождь, и надежда барда на то, что ей удастся хоть немного высушиться, таяла прямо на глазах. Она быстро определила, что все её вещи промокли насквозь, за исключением свитков и чистого пергамента. И снова Габриэль мысленно поблагодарила Зену, которая сделала водонепроницаемым один из их походных тюков. Воительница снова и снова пропитывала его маслом и воском, до тех пор, пока свитки и письменные принадлежности барда не оказались полностью защищены от влаги.

Были времена, когда Габриэль буквально проклинала выносливость своей спутницы. Зена обычно не видела ничего особенного в том, чтобы путешествовать в дождь или в снег, погодные ненастья мало беспокоили её. Чего нельзя было сказать о барде. И этот раз не стал исключением. Два дня, проведенные под проливным дождем, довели до предела нервы мокрого, грязного и ворчливого барда.

«Ну, хорошо, допустим, конюшня это самое большое здание во всей деревне, но лошади пали, и они слишком тяжелы для того, чтобы вынести их. Сделаем так: соберем всех уцелевших и разместим их в храме. Я пока начну убирать скамьи и стулья, чтобы освободить там место» - предложила Габриэль.

«А разве не лучше всех держать по отдельности?» - удивился один из мужчин.

«Я единственная, у кого ещё нет признаков болезни, и мне нужно, чтобы все были в одном месте, если мы собираемся помочь им» - ответила она – «Кстати, меня зовут Габриэль? А тебя?»

«Я – Патран, а это Седар, Диамах и Ирикл» - представил себя и всех остальных один из крестьян.

«Ну, хорошо, а теперь давайте-ка шевелиться, пока мы все ещё на ногах» - подбодрила их Габриэль.

На деревню легла ночь, когда мужчины закончили, наконец, переносить больных в храм. Теперь они стояли, прислонившись к стене, и тяжело дышали. Со всех них стекал градом пот, несмотря на ледяной дождь, который продолжал поливать их всё это время.

Габриэль быстро осмотрела каждого из них и протянула стакан воды и сухое полотенце, которые тут же пошли по рукам.

«Я проверила колодец. Там вполне достаточно воды, и она кажется довольно свежей. Пейте столько, сколько сможете» - проинструктировала она их.

«Как мы можем помочь?» - спросил Патран.

«Вначале немного передохните. Несколько девушек ещё держаться на ногах, довольно слабо, но всё же в состоянии передвигаться от кровати к кровати. Я снабдила их водой и холодными компрессами. Они позаботятся о лежачих. А я пока приготовлю бульон для тех, кто ещё может принимать пищу» - ответила Габриэль.

Пересчитав всех крестьян, она пришла к неутешительному выводу, что из шестидесяти пяти в живых осталось лишь сорок человек. Причем она совсем была не уверена, что десять из них протянут до утра. Часть пребывало без сознания, кто-то метался на кровати в бреду, а пятеро лежали пластом и не подавали никаких признаков жизни. Если бы не слабое дыхание, то их можно было счесть за мертвецов.

Из остальных тридцати только пятеро могли стоять на ногах – капитан, два молоденьких парня и две женщины, которые помогали Габриэль. Седар и Ирикл сдавали прямо на глазах. Ни одному из жителей деревни не стало лучше, и к тени усталости, которая легла на лицо барда, добавилась ещё и хмурость. Но ей пришлось спрятать свой страх, потому что сейчас этим людям нужно было другое.

В одном из домов, хозяевами которого были теперь лишь три мертвеца, Габриэль всё же удалось раздобыть одежду, подходящую ей по размеру, и она быстро переоделась в сухое. Женщина понимала, что это ненадолго спасёт её, но всё же хотела дать высохнуть собственным вещам. И снова она прокляла дождь, который, казалось, и не думал прекращаться.

***

Зена проклинала темноту, которая мешала ей продолжить свой путь. Впрочем, она прекрасно видела состояние Арго и в любом случае должна была дать лошади хоть немного передохнуть. Воительница съехала с дороги и быстро расположилась на ночлег. Сняв седло с Арго, она достала свою походную сумку и извлекла оттуда немного сыра и хлеба для себя и дочери.

«Проклятье, Арго! А что если Габриэль права и мы можем заразиться? Тогда она сейчас в самом эпицентре этой вспышки!» - пробормотала Зена, усаживаясь около дерева и позволяя своей верной лошади пастись рядом с ней.

Воительница обернула вокруг себя плащ, остро ощущая нехватку своей возлюбленной. Зена даже не заметила, что дождь, хлеставший на протяжение нескольких дней, наконец-то, прекратился.

Саша свернулась клубочком в руках воина. Похоже, теперь настала ей очередь успокаивать мать.

«Я помню, как мы с Габриэль сражались против персов» - произнесла Зена – «Мы должны были предупредить близлежащие посты и выслать весточку в Афины, но Габриэль была ранена персидской стрелой».

«Ей было сильно плохо?» - раздался тихий голос Саши.

«Да, стрела была отравлена. Я надеялась найти противоядие в соседнем городке, но он оказался разрушен, а все медикаменты - уничтожены» - продолжила Зена, и её сердце сжалось при воспоминании о тех мучениях, через которые прошла Габриэль, борясь с действием яда – «Мы стояли перед выбором – остаться и попытаться удержать персов или скакать за противоядием в Афины и открыть таким образом путь для захватчиков. Я не могла сделать и то, и другое, а твоя мама Габи медленно умирала».

«Но ты ведь не позволила ей умереть?» - прошептала девочка.

«Нет, но я решила остаться… вернее это решила Габриэль. Саша, она была такой смелой. Намного смелее меня. Поверь, я не боюсь умереть в бою. Напротив, всегда верила в то, что это и есть моя судьба, и никогда не думала, что так долго проживу» - рассмеялась Зена, с любовью глядя на ребенка – «Но мне было просто невыносимо видеть, как умирает Габриэль. Тогда мы даже не были парой, но я была готова позволить Греции пасть, лишь бы спасти ей жизнь. Но она настаивала на том, чтобы я осталась и попыталась удержать их, пусть даже и ценой её жизни».

«Она хотела, чтобы ты сражалась, хотя знала, что может умереть?» - удивилась Саша.

«Да, Габриэль верила в то, что так будет лучше» - ответила Зена.

«Но она выжила?» - заметила девочка.

«Да. Сражаясь с персами, я обнаружила отравленную стрелу и поняла, что у кого-то из отряда должно было оказаться противоядие. Вскоре я его нашла. Но Габриэль едва не умерла, а мне тогда показалось, что я умру вместе с ней. Боги, Геката сказала, что мы не подвластны болезням, но она не говорила, что мы не можем умереть».

Саша заключила воина в объятия, со всей силой, на какую только были способны маленькие детские ручки. Она как будто чувствовала, что происходило в этот момент в душе матери, и пыталась успокоить её единственным способом, какой только знала.
__________

Габриэль провела ночь, ухаживая за больными и помогая перетаскивать из храма умерших. Стоны, раздающиеся со всех сторон, мечущиеся в бреду пациенты и, казалось бы, нескончаемые крики – всё это заставляло бодрствовать на протяжении целой ночи всех тех, кто ещё не потерял сознание и кое-как, но всё же мог держаться на ногах.

Бесконечные вёдра, которые нужно было наполнять водой, смена постельного белья – всё это требовало немалых сил, энергии и времени. Габриэль даже не заметила, как наступило утро. И всё это время, не переставая, шёл дождь, скапливаясь огромными лужами в центре улиц, размывая дороги, превращая в слякоть всё вокруг и играя на нервах барда.

К утру силы оставили и Урбана. Мужчина метался на койке, мучимый лихорадкой. Седар тоже не мог сосредоточиться на том, что его окружало. Его организм начал потихоньку сдаваться, он не смог удержать даже те несколько глотков воды, которые удалось влить в него барду.

Наступил полдень, когда Патран подошел к Габриэль и осторожно положил руки ей на плечи. По лицу женщины катились слёзы, в то время как она дрожащими руками накрывала одеялом тело только что умершего ребенка. Девочке не было и пяти, подумала она про себя.

Молодой крестьянин опустился на колени возле барда и взял девочку на руки, после чего осторожно поднялся и направился к дверям. Ни у кого уже не было сил хоронить умерших, поэтому было решено сжечь их тела на закате. Габриэль лишь надеялась, что к тому времени у них ещё останутся силы хоть на это.

Патран вскоре вернулся, неся в руках немного сыра и ломоть хлеба, которые он попытался тут же всучить барду, но Габриэль лишь покачала в ответ головой.

«Ну же, давай! Тебе надо поесть!» - настаивал он – «Посмотри на себя, ты совершенно измотана. А тебе нужны силы, иначе точно сляжешь».

«Я немного перекусила утром, но ты прав» - кивнула Габриэль, принимая сыр и хлеб из рук мужчины – «Ты сам-то хоть поел?»

«О, я даже осилил твой суп» - усмехнулся Патран. Красные пятна, покрывающие его тело и лицо, прогрессировали.

«Если нам удастся побороть лихорадку, некоторые из зараженных смогут протянуть до приезда Зены и лекарей» - задумчиво произнесла Габриэль, потирая свой лоб.

Мужчина нахмурился, резко изменившись в лице: «Болит голова?»

«Да, но я провела без сна больше суток, так что не паникуй раньше времени» - устало улыбнулась она.

«Тогда отдохни» - убежденно произнес мужчина.

«Нужно ещё воды» - покачала головой Габриэль.

«Я принесу».

«О чем ты говоришь?! Патран, ты уже передвигаешься с трудом. Я сама принесу. А ты давай-ка влей в себя ещё немного супа» - распорядилась она, после чего медленно поднялась на ноги и, подхватив вёдра, поплелась в сторону колодца.

***

Габриэль обессилено опустилась возле колодца и прислонилась к нему, прикрыв, хоть на мгновение глаза. Патран не ошибся, она была ужасно истощена, а до возвращения Зены оставалось ещё не меньше суток. Габриэль совсем не была уверена в том, что протянет без сна и отдыха ещё одну ночь, но вокруг неё было так много людей, которые отчаянно нуждались в помощи, и самым страшным для неё было то, что ни одному из них так и не становилось лучше. Напротив, казалось, что их состояние ухудшалось с каждым часом.

Собравшись, наконец, с силами, молодая женщина наполнила ведра и начала мучительно медленный путь обратно к храму. Габриэль уже не могла понять, дрожит ли она от непрекращающегося ни на минуту дождя, или это болезнь не пощадила и её.

Бард застала Патрана и Диамаха по-прежнему на ногах.

«Эй, ребята, нам нужна пища, и мы должны позаботиться о больных. Их нужно постоянно держать в холоде. Кто за что возьмется?» - на губах женщины мелькнула вымученная улыбка.

Диамах тяжело дышал, по лицу мужчины сбегал ручьями пот, но он тоже попытался улыбнуться: «Я займусь больными» - вызвался он.

«А я опустошу ведра. Похоже, у меня ещё осталось немного силёнок. А ты у нас бард. Кто лучше тебя справится с пером и пергаментом? Перепиши оставшиеся припасы, вот и выясним, как обстоят дела с продовольствием» - предложил Патран.

«Но как ты догадался, что я бард?!» - удивилась Габриэль.

«Ты назвала свою подругу Зеной, а сама представилась Габриэль. Существует лишь одна Королева Воинов, с именем Зена, и лишь один бард носит имя Габриэль».

«Должно быть» - смущенно улыбнулась женщина, утвердительно кивая – «Хорошо, я пересчитаю наши запасы».

«Главное, чтобы нам повезло, и они оказались сухими. В любом случае там должно было остаться немало пшеницы, картофеля и подобных же продуктов. Вот с мясом будет посложнее» - заметил Диамах.

«Нестрашно. От него сейчас всё равно мало проку. Большая часть больных и бульон-то не в силах удержать, не говоря уже о мясе. Давайте-ка ещё решим, можем ли мы сжечь амбар так, чтобы не причинить ущерба другим зданиям? Он стоит в удалении, но всё же насколько велик риск?» - спросила Габриэль.

«В любом случае трупы лошадей сгорят прежде, чем огонь успеет распространиться куда-то ещё. А с этим ливнем нам можно не опасаться за то, что он перекинется на соседние дома. Переживаешь из-за разлагающихся трупов?» - спросил Патран.

«Да, мы итак уже на грани, не хватало только чтобы к этой чуме добавилась ещё какая-то болезнь» - подтвердила его догадку Габриэль.

«Хорошо, давайте тогда займемся этим, а потом уже и продовольствие подсчитаем».

«Хочешь оставить инвентаризацию запасов на потом?» - нахмурилась Габриэль.

«Тебе понадобится помощь, в одиночку ты вряд ли сможешь поджечь в такой дождь амбар, а я долго не продержусь» - слабо улыбнулся Патран.

«Ну, хорошо. Тогда за дело!»

Солнце только успело скрыться за горизонт, когда последняя балка большого амбара рухнула, огласив воздух характерным треском древесины. Оба, и Габриэль, и Патран плотно прижимали к лицам куски ткани, пытаясь оградить себя от тошнотворного запаха паленой конины и примешанного к нему запаха горелой человеческой плоти. Габриэль про себя возблагодарила всех известных ей Богов за то, что ей собственная лошадь ещё не подавала признаки заражения.

«Почему бы тебе немного не отдохнуть, прежде чем ты окончательно не сляжешь?» - предложил Патран.

«Я нужна больным» - возразила Габриэль, тяжело прижимаясь к деревянному забору.

«Но какая им польза от тебя, если ты скоро будешь валиться с ног от усталости?»

«Ты прав» - сдалась, наконец, Габриэль, устало опустив руки и позволив молодому мужчине увести себя в храм. Спутница Зены уснула прежде, чем Патран закончил накрывать её.

Казалось, прошло не больше пары минут, прежде чем крики и стоны больных заставили барда вновь раскрыть глаза, но за окнами темнела ночь, так что Габриэль знала, что пусть её сон и был не слишком длинным, но её организм сумел хоть немного отдохнуть. Молодая женщина застонала, чувствуя чудовищную ломку во всём теле, и, сделав над собой титаническое усилие, приподнялась на кровати, чтобы тут же направиться к ближайшему к ней больному крестьянину.

А затем последовала ещё одна мучительно длинная ночь для Габриэль, Патрана и Диамаха. Седар и Ирикл были слишком больны, чтобы можно было ждать от них какой-то помощи, а остальные жители деревни по-прежнему метались в горячке, распластавшись на кроватях, расставленных вдоль всего храма.

Утро прошло в очередных похоронах. На этот раз погребальному сожжению подверглись тела жителей, найденных мертвыми в их домах, на дальних окраинах деревни. Габриэль подставила плечо Диамаху, который окончательно сдался, наблюдая за высоким пламенем огня, пожирающим его соотечественников. Она помогла Патрану опустить Диамаха на носилки и поспешно накрыла трясущееся тело крестьянина одеялом. Габриэль безошибочно распознала то выражение, которое было во взгляде Патрана, смотрящего на своего друга. Это была безнадежность. Мужчина прислонился к каменной стене и апатично обводил взглядом лежащих повсюду крестьян. Его губы безмолвно шевелились, но с них не слетал ни единый звук.

«Не сдавайся, Патран» - подбодрила его Габриэль, опускаясь перед ним на колени и проверяя лоб мужчины.

«По-моему, мне нужно побриться» - пробормотал Патран, и его мутный взгляд на мгновение осветился, когда он сделал жалкую попытку улыбнуться.

Губы барда растянулись в ответной усмешке, но и её нельзя было назвать радостной: «Нам всем не помешает хорошая ванна» - кивнула она – «Только не сдавайся, прошу тебя!»

«Постараюсь» - пообещал мужчина, после чего пристально посмотрел в усталое лицо барда – «Мы единственные, кто остался, и я не думаю, что протяну долго».

«Знаю» - прошептала Габриэль – «И никому не стало лучше» - с горечью добавила она – «Скажи, хоть кому-нибудь вообще удалось пережить это?»

«Насколько мне известно, нет. Все выжившие крестьяне сейчас здесь, как и несколько торговцев, которых угораздило оказаться в нашей деревне в этот злополучный момент. Они кстати стали первыми жертвами этой заразы» - ответил Патран.

Габриэль нахмурилась, пытаясь превозмочь свою усталость и собраться с мыслями – «А чем они торговали?»

«Зерном и рыбой с побережья».

«И ты говоришь, что первыми заболели именно они?»

«Да, буквально на следующий же день своего пребывания здесь».

«А когда жители деревни начали потреблять в пищу привозное зерно и рыбу? – продолжала задавать вопросы Габриэль.

«Да сразу же, зерно было нужно всем, так что его разобрали довольно быстро. Даже для лошадей» - внезапно лицо мужчины вытянулось - «Зерно? Мы были отравлены?»

«Это большая редкость, чтобы хоть один человек не пережил какую-то болезнь, пусть даже чуму. Кому-то всегда удается сопротивляться, но только не здесь. У вас болезнь скосила всех до одного, даже лошадей. Собаки и свиньи целы, а люди и лошади умирают» - задумчиво произнесла Габриэль – «Лошади не едят рыбу, но они едят зерно».

«Во имя Богов! Но если это яд или зараженное зерно, что же нам тогда делать?» - воскликнул пораженный Патран, которому и в голову не приходило ничего подобного.

«То же самое, что уже делаем. Продолжим вливать в больных побольше воды, чтобы вывести эту заразу из их организма. Подумай хорошо и скажи, что делали больные после того, как их рвало? Из их организма выходило всё, съеденное накануне, и временно они чувствовали себя лучше, но что они делали после этого? Снова начинали есть».

Патран нахмурился – «Ну, да, что-нибудь легкое – хлеб и бульон».

«То есть снова зерно, отравляя сами себя» - подвела итог Габриэль.

«Да, и умирали на следующий же день».

«Значит, если мы заставим их есть что-то другое и исключить из пищи зерно, возможно, нам удастся ещё кого-то спасти».

«Если твоя догадка верна, то да» - согласился Патран.

«Даже если я ошибаюсь, это вряд ли причинит им ещё больший вред. В любом случае, мы все трупы, если я не права, но у нас есть хоть какой-то шанс, если это правда».

«Дай мне минуту, и я помогу тебе набрать воды» - произнес мужчина, вновь прижимаясь спиной к стене и устало прикрывая глаза.

«Отдохни немножко» - пробормотала Габриэль, чувствуя как её собственные веки наливаются свинцом. Она удивленно вздрогнула, ощутив как рука Патрана легла ей на плечо, и мужчина притянул её к себе, облокотившись о стену храма.

«Тебе тоже нужно отдохнуть, маленький бард» - сонно пробормотал он.

Габриэль устало опустила голову ему на плечо, погружаясь в тяжелый сон и отчаянно сражаясь с головной болью, затмевающей все её мысли.

***