Actions

Work Header

Шакрам

Chapter Text

Зена замерла в двух шагах от комнаты Саши и прислушалась.

«Почему мы всем говорим, что моего отца зовут Арамус и что он служит где-то солдатом?» - услышала Зена тонкий голосок дочери.

«Ну, понимаешь… ты ведь знаешь, сколько людей возносит молитвы Аресу, прося его ниспослать им удачу на поле брани?» - начала Габриэль. Зена прислонилась к стене, с любопытством вслушиваясь в их разговор.

«Ага» - ответила Саша, и Зена с легкостью представила себе, как девочка кивает, доверчиво глядя в глаза матери.

«Вот видишь. А теперь подумай, что случилось бы, узнай они, что ты дочь Бога. Они б не знали, как относиться к тебе, как вести себя в твоём присутствии. Саша, понимаешь, зачастую люди очень плохо обращаются с другими людьми, когда они сбиты с толку или напуганы. Большинству из них никогда не доводилось встречать сына или дочь кого-то из Богов» - продолжила Габриэль.

«А как же дядя Геракл?»

«С ним тоже обращаются иначе, чем со многими другими людьми, и зачастую это очень сильно ранит его» - мягко произнесла Габриэль.

«А почему вы с мамой не хотите, чтобы Арес был моим отцом?»

«Дорогая, мы просто знаем, что он никогда не станет хорошим отцом».

«Почему?» - не унималась девочка.

«Ну, давным-давно» - начала Габриэль, глядя на приемную дочь, и Зена не смогла побороть улыбки при звуке голоса молодой женщины, который в этот момент мягко трансформировался в голос барда – «Задолго до твоего рождения, твоя мама научилась быть воином. Арес, Бог Войны, помог ей в этом и подтолкнул к совершению довольно плохих поступков».

«Мама делала плохие вещи?» - раздался удивленный голос Саши, и Зена напряглась. Подбородок воина упрямо сжался. В душе она была благодарна, что это её возлюбленная, а не она сама, должна была ответить на этот вопрос, произнесенный с такой детской непосредственностью.

Зена была готова сразиться с тысячью противников, но её по-настоящему страшили вопросы семилетнего ребенка.

«Да, родная. Иногда люди сами делают шаг в сторону зла, добровольно совершая плохие поступки, подобно тем римским бандитам, которые похитили тебя, когда ты была маленькая, помнишь? А иногда они просто делают неправильный выбор, который в результате также уводит их с пути добра» - попыталась объяснить Габриэль – «Твоя мама сделала и то, и другое, а Арес поддержал её и поощрил продолжить совершать плохие поступки».

«Но зачем он хотел, чтобы мама делала плохие вещи?» - спросила Саша.

Габриэль тяжело вздохнула, сама задаваясь этим вопросом.

«Не знаю, милая» - призналась она – «Понимаешь, есть такие вещи, связанные с богами, которые я сама до конца не понимаю. Он Бог Войны, а я не могу понять, для чего вообще нужна война. Твоя мама очень хорошо сражалась, и Арес хотел лишь того, чтобы она продолжила делать это».

«Но она больше не делает плохих вещей, ведь правда?»

«Нет. Конечно, нет, дорогая! Она поняла, что поступала нехорошо, и ужасно переживала из-за этого. Твоя мама очень изменилась и начала творить добро. Вот тогда-то мы с ней и встретились. А твой отец, Арес, был очень сердит, по-настоящему сердит на нас с мамой, и он сделал немало плохого, потому что хотел, чтобы она снова вернулась на тропу войны» - пояснила Габриэль, в душе надеясь, что девочка поняла хоть часть из того, что она пыталась ей сказать.

«Я слышала, как вы с мамой разговаривали про то, что Арес послал за тобой бандитов, и они сделали тебя рабыней. До того, как я родилась. Это правда?»

Зена прикрыла глаза, болезненно морщась при одном воспоминании об этом. Габриэль разлучили с ней, превратили в рабыню, продали в школу гладиаторов. Бедняжка неоднократно подвергалась насилию, и сама была вынуждена превратиться в безжалостного убийцу, чтобы выжить. И всё по вине Ареса.

На губах барда мелькнула грустная улыбка: «Да, это было из-за Ареса. Вот почему мы не хотим, чтобы он общался с тобой до тех пор, пока ты не повзрослеешь. Он мечтает сделать из тебя воина и хочет, чтобы ты совершала плохие поступки, подобно твоей маме много лет назад».

«Но быть воином это не плохо» - нахмурилась Саша.

«Нет, совсем нет. Есть очень много хороших воинов. Как, например, твоя мама, дядя Геракл или Джоксер».

«И ты» - расплылась в улыбке Саша, внезапно обнимая барда – «Люблю тебя, мам».

И прежде чем Габриэль успела ответить, малышка уже вскочила с кровати и бросилась в сторону двери.

«Привет, мам, пока, мам!» - выкрикнула она, пробегая мимо воина, и устремляясь дальше по коридору.

Зена усмехнулась, глядя вслед исчезающему чаду, и обернулась, переступая порог спальни дочери. Но она нахмурилась, заметив задумчивый и отсутствующий взгляд барда.

«Эй, в чем дело, любимая?» - мягко позвала она. Габриэль же, словно очнувшись, вернулась к своему занятию, раскладывая по полочкам недавно выстиранную одежду дочери.

«Просто задумалась» - пробормотала женщина – «Даже Саша считает меня воином».

«А это плохо, мой бард?»

«Да, думаю, что да» - ответила Габриэль – «Разве таков был мой путь? Я никогда не желала этого».

«Я знаю, что ты не хотела убивать и становиться воином, но даже не будь Ареса, кто может ручаться, что ты не сделала бы этого» - отозвалась Зена, опускаясь на кровать Саши и удерживая взгляд на своей спутнице.

Габриэль нахмурилась: «Ты полагаешь, что рано или поздно, но я бы убила?»

«Я не могу знать это наверняка, мне известно лишь то, что такая вероятность была слишком велика, пока ты оставалась возле меня. И ты тоже знаешь об этом».

Габриэль села на краешке кровати, рядом с воином: «Да, возможно, в конечном счете я бы и совершила убийство, но стала бы я воином, не будь всех этих смертей и не обагри я руки в таком количестве чужой крови?»

«Нет, я не верю в это. Ты никогда бы не стала добровольно гладиатором» - кивнула Зена – «Больше того, я могу сказать кто ты. Ты талантливый бард, прекрасная мать и человек, способный постоять за себя и защитить тех, кто в этом нуждается».

Габриэль улыбнулась: «Меня устраивает это описание» - рассмеялась она, порывисто обнимая свою спутницу.

***

Зена хмурилась всё больше и больше, приближаясь к своему небольшому домику, расположившемуся на самой окраине Амфиполиса. Инстинкты воина взывали к её сознанию, обостряясь с каждым новым шагом. Невероятный слух женщины не различал сейчас ни приглушенного шума леса, ни единого звука со стороны скотного двора.

Воительница медленно извлекла из ножен свой меч, осторожно приближаясь к сараю. Она могла видеть нечеткие силуэты сквозь дощатые стены деревянного сооружения.

Зена знала, что Габриэль должна была появиться дома лишь нескольким часами позже. Её сын, Солан, со своей женой, Реей, и новорожденный сыном, Кириком, тоже не могли быть здесь, поскольку уехали проведать мать барда, в Потейдию, прихватив с собой и Сашу.

Зена не была в настроении принимать незваных гостей. Проработав весь день в кузнице, вдали от Габриэль, она была явно не в духе. А теперь кто-то решил забраться в её сарай.

Единственные, кому там было самое место, так это Арго, верной лошади воина, да ещё двум коровам, которые составляли их небогатое хозяйство.

Зена замерла, вслушиваясь. Меч воина был наготове.

«А я говорю, что мы немедленно вернемся в Иудею, наберем отряд мужчин и отправимся за шакрамом. Нам не нужна помощь какой-то там бабы!»

«Ашер, я знаю, что это противоречит твоим принципам, но Калиб посоветовал нам её. К тому же я наслышан о Зене» - ответил другой мужской голос.

«Но это против природы Бога!» - не унимался первый голос.

«Так же, как и Кэл! Ашер, если она - это единственный способ, чтобы остановить его, значит, мы попросим её о помощи! Я знаю, что ты никогда не бывал за пределами Палестины, но ты должен научиться быть хоть немного терпимее» - убеждал второй голос.

«Что ты хочешь этим сказать, Элай?»

«Что не все те, кого ты повстречаешь на своём пути, будут воплощением самого зла, лишь потому, что не разделяют твоего пути и твоей веры. Поверь, есть много хороших людей и среди других народов, пусть и с другими религиями и верованиями».

«Ты совсем выжил из ума?» - разъярился второй голос, владельца которого очевидно звали Ашер – «Заповедь Бога гласит, что любой, не верящий в него и не почитающий его законов – язычник и достоин смерти!»

«Значит, ты предлагаешь уничтожить половину всего известного мира?» - всё также мягко продолжил первый голос.

«Если они отвернутся от слова и славы Бога, то да!»

Зена почти ощущала, как ожесточенно кивает головой второй мужчина, чтобы придать ещё больше силы собственным словам.

«Ашер, не каждый является твоим врагом лишь потому, что не верит в нашего Бога» - голос Элая заметно слабел. Очевидно, спор этот был стар как мир, и мужчина уже устал убеждать своего спутника в его неправоте.

«Вот именно, что враги!» - упрямился Ашер.

«Ашер, либо ты обретешь хоть каплю терпимости и будешь действовать заодно со мной, либо вернешься в Палестину, потому что твоё отношение может доставить нам немало неприятностей» - возразил Элай.

«Ты слишком много времени провел среди язычников, брат» - в голосе Ашера появились нотки ярости, и глаза Зены сузились.

«Возможно, но я многому научился у этих, как ты их называешь, язычников. Я узнал многое, что может помочь нашему народу. И если ты по-прежнему хочешь идти со мной, молчи и наблюдай. Поверь, таким образом ты постигнешь гораздо большего».

«Я всё равно не понимаю, зачем нам нужна чья-то помощь!»

«Потому что я не воин, а мы идем против Бога Войны!»

Зена рывком распахнула дверь в сарай и выступила вперед, зная, что солнце, вырисовывающее её силуэт, в сочетании со светом, отражающимся от её меча, может создать весьма устрашающее впечатление.

Один из мужчин, облаченный в традиционные одежды Ближнего Востока, отступил на шаг назад, в то время как второй вскочил на ноги и в его руке мгновенно мелькнул меч.

Второй мужчина мало чем отличался обличием от первого. Разница между ними была лишь в том, что он держал в своей руке меч, и несомненно знал, как им пользоваться. Его стойка выдавала опытного воина.

«Ашер, нет! Остановись!» - выкрикнул первый мужчина, но его спутник даже ухом не повел, продолжая пристально глядеть на воина.

«Ты в моём сарае, приятель!» - мягко предупредила Зена – «Опусти меч и объясни, зачем ты здесь, либо проваливай».

«Языческая страна» - с отвращением выплюнул мужчина – «Женщины, имеющие собственность».

«О, это далеко не самое страшное!» - усмехнулась Зена – «Я владею имуществом, и при этом не замужем за мужчиной!»

«Ашер, опусти меч» - убеждал первый мужчина, приближаясь к своему спутнику. Казалось, Ашер, наконец-то, прислушался к нему. Его меч качнулся вниз, и Зена опустила свой, осторожно входя в сарай.

Первый мужчина, который, как поняла Зена, и был Элаем, загородил собой брата и поднял руки, демонстрируя, что он абсолютно безоружен.

Воительница испытывающе заглянула в его синие глаза и ещё ниже опустила свой меч.

«Я прошу прощение за своего брата. Ему не приходилось много странствовать и бывать среди людей других религий и культур» - запнулся Элай.

«За исключением римлян!» - прошипел за его спиной Ашер.

«Я и сама не являюсь их горячей поклонницей!» - пробормотала Зена.

«Я слышал об этом, и это ещё одна причина, по которой, мы с другом решили, что ты сможешь нам помочь».

«Кто вы и почему предпочли прятаться в сарае, вместо того, чтобы подождать снаружи?» - потребовала Зена.

«Моё имя Элай, а это мой брат, Ашер Бене-Михаил» - Элай отступил в сторону, становясь рядом с братом. Зена могла видеть родственное сходство в чертах обоих мужчин. Но кроме этого от её опытного взгляда не ускользнул и ошейник раба, и сломанные наручники, свисающие с запястья Ашера.

Элай кивнул, проследив за её взглядом.

«Мой брат – беглый раб. Я знаю, что это может причинить тебе немало бед, и, если ты откажешься помочь нам, всё нормально. Мы поймем. Я попрошу лишь об одном в этом случае – дай нам один час, прежде чем сдашь его» - быстро произнес Элай.

«Я не люблю римлян и презираю рабство! Моё имя – Зена. Вы можете войти в дом, но лучше поднимите его капюшон, чтобы не было видно ошейника» - распорядилась женщина, указывая им на дверь. Она убрала свой меч, но по-прежнему не поворачивалась спиной к Ашеру.

«Спасибо тебе!» - с благодарностью произнес Элай, и практически заволок брата к двери, подталкивая его в сторону главного дома.

***

Габриэль была немало удивлена, обнаружив у себя в доме двух незнакомых мужчин, сидящих за одним столом с воином. Зена была явно напряжена, но не встревожена, так что бард заставила успокоиться начавшее уже было возрастать чувство тревоги, и быстро обежала глазами комнату.

Габриэль без труда определила в незнакомцах жителей песков, но их синие глаза подсказали ей, что они вероятнее всего были не арабами. Женщина заметила, что у одного из мужчин был меч, в то время как второй был вооружен лишь небольшим кухонным ножом, торчащим из-за его пояса.

«Привет» - встретила барда Зена.

Габриэль медленно подошла к ней и, встав за спиной воина, положила руку на плечо своей спутницы: «Привет» - ответила она, кивая в сторону двух чужестранцев – «Что случилось?»

«У нас гости. Это Ашер и Элай из Палестины. Они пришли просить о помощи» - ответила Зена, отчаянно борясь с искушением обнять барда за талию.

Габриэль ощутила ледяные нотки в голосе воина и опустилась на пустующий рядом стул, продолжая удерживать взгляд на обоих мужчинах.

«Она слишком мелкая, чтобы пригодиться в борьбе с Богом!» - презрительно хмыкнул один из них.

Габриэль усмехнулась, в то время как Зена заметно напряглась.

«Ты будешь удивлен» - многозначительно произнесла Габриэль, улыбаясь.

«Познакомьтесь, это – Габриэль, и она весьма искусный воин» - внушительно заметила Зена.

«А что там про Бога? Только не говори, что это снова Арес?» - нахмурилась Габриэль.

«Нет, уверена, кто-нибудь из Олимпийцев или Геракл предупредили бы нас, если Аресу удалось бы снова забрести в наши края».

Лицо барда отразило её растерянность, когда один из мужчин начал что-то бормотать себе под нос, багровея прямо на глазах. От него буквально веяло неприкрытой злостью.

«Что?» - недоуменно произнесла женщина, обращаясь ко второму. Тот тоже покраснел, но, похоже, уже от смущения и неловкости за своего спутника.

«Я – Элай, а это Ашер» - начал объяснять он – «Не обращай внимания на моего брата, он не слишком привык общаться с людьми, у которых есть личные счета с Богами».

«Временами, мне и самой совсем не хочется их иметь» - усмехнулась Габриэль, пытаясь успокоить молодого мужчину, но это, казалось, только ещё больше разозлило его.

«Просто не обращай на него внимания» - произнесла Зена, и Элай поспешно опустил руку на плечо брата, чтобы заставить того замолчать – «Лучше расскажите Габриэль, зачем вы пожаловали к нам».

«Мой ученый друг, Калиб, живет в городке, расположенном примерно посередине между Палестиной и Амфиполисом. Он отправил человека сообщить мне, что местный Бог, Кэл, пытается наложить руки на Шакрам Света» - поведал Элай.

«Шакрам Света?» - переспросила Габриэль, бросив быстрый взгляд в сторону Зены.

Воительница лишь пожала плечами в ответ: «Шакрамы обычны для востока, в том числе и в Индии. Но вот что отличает этот, так это способность возвращаться к тебе и перерубать любой металл, подобно тому, как это делал мой».

«Делал? Так у тебя больше нет шакрама?» - мгновенно среагировал Элай, и его голос выдал волнение, внезапно охватившее мужчину.

«Нет» - пожала плечами Зена.

«А где он? Как нам вернуть его?» - потребовал Ашер, внезапно обретший голос.

«Никак. Он утерян навсегда» - ответила воительница – «А зачем он вам? Что это за Шакрам Света и в чем его отличие от любого другого?»

«Твой шакрам был Шакрамом Тьмы, и лишь тот, кто полностью отдал себя мраку, избрав темную сторону человеческой натуры, пропитанной войной, насилием и властью, мог владеть им».

Женщины переглянулись: «Арес» - в один голос прошептали они.

Теперь настала очередь Элая выглядеть озадаченным.

«Арес отдал мне шакрам, когда я стала его Избранным Воином» - сообщила ему Зена.

«Тогда это всё объясняет. Очевидно, он выкрал шакрам у Кэла, Бога Войны, и подарил тебе» - задумчиво произнес Элай.

«А также объясняет и то, как к нему смог прикоснуться человек. Женщина всегда – воплощение зла» - заметил Ашер, получив тут же тумак от брата.

Обе, и Габриэль, и Зена, ощутили растущее чувство раздражения.

«Твоё отношение не поможет нам, Ашер» - прикрикнул на брата Элай.

«Но почему Кэл не может просто забрать этот Шакрам Света?» - поинтересовалась Габриэль.

«Никто, кого уже коснулось насилие или кем управляют низменные потребности, не может прикоснуться к нему, лишь святой может взять его» - ответил Элай.

«Тогда на какой черт он понадобился Кэлу?» - удивилась Зена.

«Будучи хоть единожды снят с алтаря, он может принадлежать любому, и кто угодно сможет использовать его. А Шакрам Света наделяет силой убивать самих Богов!»

«Ого!» - присвистнула Габриэль, и Элай утвердительно кивнул.

«Они в любом случае должны быть все уничтожены!» - пробормотал Ашер.

«Они сделали что-то лично тебе или ты просто по жизни такой зануда?» - не выдержала, наконец, Габриэль.

Ашер густо покраснел и бросил испепеляющий взгляд в сторону барда.

«Есть лишь один истинный Бог во вселенной, и существование всех этих мелких божков – лишь оскорбление для Него!»

«И что же это за Бог?» - Габриэль была явно озадачена.

«Яхве (примеч. переводчика – иудейский бог. Слово по своей грамматической структуре может означать либо "постоянно сущий", либо - "творец всего сущего"; подлинное значение спорно. Иудаизм - древнейшая монотеистическая религия, возникла в 1-м тыс. до н.э. в Палестине. Распространена главным образом среди евреев. Приверженцы иудаизма верят в Яхве (единого Бога, творца и властелина Вселенной), бессмертие души, загробную жизнь, грядущий приход мессии, богоизбранность еврейского народа (идея “завета”, союза, договора народа с Богом, в котором народ выступает как носитель Божественного Откровения), Бог Авраама, Бог моего народа!» - гордо выпятил грудь Ашер.

«Мы и прежде встречались с Детьми Авраама» - заметила Габриэль – «Но они не были столь нетерпимыми».

Элай снова схватился за плечо брата, пристально глядя на него и удерживая на месте. Ашер стиснул зубы.

«Мой брат – зелот (примеч. переводчика – социально-политическое и религиозное течение, возникшее в Иудее во 2-й половине 1 в. до н. э. и организационно оформленное в начале 1 в. н. э. под руководством Иуды Галилеянина. Зелоты, опиравшиеся на социальные низы и отчасти средние слои, были самыми решительными противниками римского владычества и господствующих классов Иудеи), Он верит в существование лишь одной истинной религии и в единого Бога, творца всего известного мира» - быстро пояснил Элай.

«А ты сам?» - мягко произнесла Зена. Воительница не была особо удивлена, когда в ответ на её вопрос молодой мужчина отвел глаза, не решаясь встретиться взглядом ни с ней, ни с братом.

«Я повидал немало за время своих странствий и встретил много хороших людей. Я верю в то, что Бог моего народа – мой истинный Бог, но я не уверен, что он – Бог для всех» - признался Элай.

Ашер удивил и Габриэль, и Элая, когда внезапно вскочил со стула и бросился к брату, но Зену ему не удалось застать врасплох. Она, похоже, была готова к такому повороту событий и также резко вскочила на ноги, схватив мужчину за его одежды и рывком потянув на себя. За долю секунды Зена лишила молодого зелота опоры и повалила лицом на стол. Его рука, тянущаяся к мечу, была теперь вывернута за спину и плотно прижата воином. Зена быстро надавила на две точки на шее мужчины, и Ашер вскрикнул, внезапно осознав, что не может пошевелиться.

«Заткнись!» - взревела Зена, бросив взгляд в сторону Элая и Габриэль, которые теперь так же были на ногах, но секундой позже, чем Ашер и воительница – «Ты гость в моём доме, и никто не давал тебе права так себя вести, не говоря уже о том, чтобы убивать или причинять вред своему собственному брату или кому бы то ни было!»

«Пожалуйста, не бей его!» - взмолился Элай.

«Он богохульник!» - злобно выплюнул Ашер – «Да не будет у тебя других богов пред лицом Моим, ибо Я Господь, Бог твой, Бог ревнитель» - процитировал мужчина.

«Ашер, успокойся! Бог по-прежнему со мной! Я не отвернулся от Него!» - с жаром произнес Элай.

«Нет, отвернулся, раз можешь принять существование иных богов! Одно это – уже богохульство!» - зарычал мужчина.

«Ашер, другие боги существуют, и они существуют для других людей» - пробормотал Элай – «С кем же тогда, по-твоему, мы собираемся бороться?»

«Они – прислужники Шайтана, заклятого врага великого Бога!»

«Элай, лучше отправь его домой. Он будет лишь мешать тебе выполнять то, что бы ты там не задумал сделать» - посоветовала Зена.

«Но он не может вернуться домой. Он – беглый раб и за ним охотятся» - тяжело вздохнул Элай, вновь опускаясь на своё место.

«Раб?» - переспросила Габриэль, бледнея буквально на глазах. Женщина бросила быстрый взгляд в сторону Ашера и тут же получила ответ на свой же вопрос, заметив ошейник раба на шее мужчины и браслеты от наручников на его руках.

«Он – беглый раб» - кивнула Зена, наблюдая за тем, как Габриэль невольно потянулась к собственной шее, на которой некогда болтался подобный же ошейник.

«Если он попадется, его убьют» - убежденно произнес Элай.

«Но он может отправиться в Палестину и прятаться в пещерах, подобно тому, как это делают другие зелоты, преступники и бунтари» - пробормотала Зена.

«Да он даже не дойдет туда» - хмыкнул Элай – «Вы же слышали его - он и десяти минут не может держать свой рот на замке».

«Но как он стал рабом? С его-то отношением к жизни?» - поинтересовалась Зена.

«Тяжелое бремя налогов, которыми обложил нас Царь Ирод (примеч. переводчика – царь Иудеи с 40 (фактически с 37) до н. э. С 47 был правителем Галилеи, где отличился жестоким подавлением народных движений. Ирод I прославился своей обширной строительной деятельностью. Мнительный и властолюбивый, он беспощадно уничтожал всех, в ком видел своих соперников, в том числе членов своей семьи. В христианской мифологии ему приписывается повеление уничтожить всех младенцев при известии о рождении Христа ("избиение младенцев"). Всё это сделало имя Ирода I нарицательным для обозначения злодея), оставило мою семью ни с чем, и моих младших братьев продали в рабство в уплату долгов. Ашер сбежал из римской семьи, в которую был продан, когда однажды увидел меня на рынке в Десуме».

Зена ослабила хватку, и Ашер рухнул обратно на стул, потирая шею.

«Так» - предупредила она – «ты будешь молчать, пока твой брат не расскажет до конца, почему вы оба оказались здесь».

Ашер безмолвно выругался, но угрюмо кивнул в ответ.

«Итак, Кэл – это местный Бог Войны, который вознамерился заполучить Шакрам Света и убить Зевса или любого иного бога, который посмеет встать на его пути к тому, чтобы занять Верховное место на Олимпе. Вы хотите каким-нибудь образом остановить его, и для этого вам понадобился шакрам Зены. Я правильно поняла?» - выложила свои размышления Габриэль и тут же расплылась в улыбке при виде вытянутых лиц Элая и Зены, с удивлением смотрящих на неё – «Как кусочки головоломки. Всё сходится» - ответила она на их безмолвный вопрос. Зена обернулась к Элаю.

«Она всё поняла» - усмехнулась воительница.

«И какое отношение ко всему этому имеет мой шакрам?» - поинтересовалась Зена.

«Объединив два шакрама, можно нейтрализовать силу, позволяющую убивать Богов. Тогда и Кэлу он будет ни к чему» - ответил Элай.

«Но мы не сможем добраться до него» - пожаловалась Габриэль.

«Почему нет?» - встревожился мужчина.

«Он заперт в пещере вместе с Аресом, и никто не знает, где именно. Надеюсь, никогда и не узнает» - ответила Зена.

«Значит, слухи об исчезновении Ареса правдивы» - пробормотал Элай.

«Да, мой шакрам переломился на две части и застрял в каменной стене этой пещеры во время нашей с Аресом схватки» - ответила Зена – «Он абсолютно бесполезен».

«И вам не известно, где находится эта пещера?» - с надеждой произнес Элай.

«Нет» - подтвердила Зена.

«Тогда нам придется найти другой способ нейтрализовать Шакрам Света» - пробормотал Элай. Лицо мужчины выражало задумчивость, а отсутствующий взгляд выдавал, что в мыслях он был явно где-то совсем далеко.

«А почему не оставить всё так, как есть?» - полюбопытствовала Габриэль – «Не похоже, чтобы Кэлу удалось добраться до этого шакрама».

«Кэл непременно найдет кого-то, кто сделает это за него, а потом погрузит весь мир во мрак» - заверил её Элай.

«Но кто в своей жизни не прикасался хоть раз ко злу или не испытывал низменных искушений человеческой души?» - размышляла вслух Габриэль.

«Возможно ребенок или, например, слабоумный» - предположила Зена. Элай побледнел.

«Мой Бог! Молю, чтоб Кэл не додумался до такого!»

«Аминь» - отозвался Ашер.

«И какой же у тебя план?» - спросила Элая Зена.

«Добраться до шакрама раньше Кэла, нейтрализовать его и возможно уничтожить».

«Звучит как всегда легко. Значит, будет как всегда трудно» - вздохнула Габриэль и улыбнулась своей возлюбленной – «И что у тебя с этими Богами Войны? Ты их словно магнитом притягиваешь».

Зена покраснела и наградила барда легким толчком в плечо.

Ашер, наблюдавший за этой сценой, побагровел, но все же промолчал, уставившись себе под ноги.

***

Габриэль обнаружила Ашера сидящим возле костра посреди ночи. Она улыбнулась, когда мужчина увидел её и поспешно вскочил на ноги, краснея.

«Нет-нет, не вставай» - успокоила его бард, усаживаясь на бревно рядом с мужчиной и оборачивая вокруг себя одеяло.

«Не могу уснуть» - пробормотал Ашер, вновь возвращая свой взгляд к языкам пламени.

«Уже поняла. Знакомая история» - ответила Габриэль.

«А тебе почему не спится?» - спросил мужчина.

«Думаю об одной вещи, которая сегодня была сказана» - произнесла Габриэль, также зачарованно глядя на огонь.

«О Богах? Оно и понятно, многие бы испугались» - заметил Ашер.

«Нет, я имела дела с Богами и прежде, причем как с хорошими, так и с плохими. Я говорила о другом. О том, что ты был рабом».

Лицо молодого иудея слилось цветом с ярко-красным светом от костра, и он неосознанно потянулся к болтающемуся на левом запястье браслету от наручников.

«Переживаешь, что римляне узнают о том, что вы дали убежище беглому рабу?» - выплюнул он, и глаза мужчины высветились гневом.

«Нет, нисколько» - спокойно возразила Габриэль – «Просто мои воспоминания не дают покоя».

«Ты была рабыней?»

«Да, и тоже у римлян» - ответила Габриэль, позволяя Ашеру продолжить эту тему. Она могла себе представить, каково это было молодому зелоту – остановиться в доме, которым владели две женщины, в стране язычников, не говоря уже о том, чтобы просить их о помощи. Не удивительно, что Габриэль хотелось дать ему почувствовать себя уютнее рядом с ней и Зеной.

«И что, Зена выкупила тебя у римлян?»

«Нет, я была продана незаконно. И была вдали от неё и своей семьи почти два года».

«Но ты ведь могла воззвать к правосудию? » - нахмурился Ашер.

«Нет, тогда меня разыскивал Цезарь, надеясь использовать как козырь против Зены. Он знал, как сильно она дорожит нашей… дружбой… и что она, не задумываясь, рискнет собою ради меня. Поэтому я не могла позволить кому-то знать, кто я есть на самом деле» - пояснила Габриэль.

«С тобой плохо обращались?»

Габриэль сжала челюсти, а её пальцы невольно свернулись в кулаки. Когда она подняла глаза, то увидела, что мужчина внимательно смотрит на неё. «Да» - наконец, ответила она – «Надо мной издевались с того самого момента, когда римские солдаты схватили меня, и этот нескончаемый круговорот насилия не прекращался до тех пор, пока я не завоевала себе свободу».

«Меня пороли за то, что я отказывался повиноваться своему хозяину, его жене или даже его шлюхам» - вставил Ашер, переводя свой взгляд обратно на огонь.

«А меня пороли за то, что я отвечала недостаточно быстро или отказывалась ложиться в постель к владельцу школы» - произнесла Габриэль.

«Школы? Какой ещё школы?» - Ашер снова поднял глаза на барда, в них читалось откровенное любопытство.

«Гладиаторов. Меня обучали сражаться и убивать» - ответила Габриэль.

«Хотел бы я, чтобы кто-нибудь обучил меня этому. Мне далеко до мастера меча» - пожаловался Ашер.

«А зачем ты вообще взял его в руки?»

«Чтобы сражаться за Бога, очистить свою землю от римлян и приготовить её к Царству Божьему» - пылко произнес мужчина, и Габриэль поразилась искренности, которой светились в этот момент его глаза.

«Царство Божье? Боюсь, я не знакома с таким идеалом».

«Однажды бог Яхве вернется на Землю» - начал Ашер, улыбаясь – «Когда иудеи снова обретут свой путь и будут чтить Яхве, Он спустится на Землю, и она вновь станет раем. Все народы мира склонятся перед Ним, и мы снова обретем своё законное место Избранного народа».

«Но как битва на мечах поможет вернуть твоего бога на Землю, а его народ вновь обратить к нему?»

«Причина, по которой наша земля пустынна, а сами мы находимся под игом римского рабства, в том, что Дети Авраама лишились покровительства единого истинного Бога, приняв пути и обычаи язычников, окружающих их. Но как только мы очистим нашу землю от язычников и тех, кто поддерживает римское правление, тех, кто верит в римских богов, Яхве вновь вернет нам свою милость» - убежденно произнес Ашер.

«И чтобы сделать это, тебе нужен меч?»

«Я знаю, что ты тоже сражаешься с римлянами. Это единственный способ стереть их с лица моей земли!» - нахмурился Ашер.

«И самый верный способ самоубийства! Я увела своих Амазонок прочь с территории Империи, но римляне всё равно добрались до них и истребили, всех до единой» - Габриэль потрясла головой, пытаясь отогнать прочь болезненные воспоминания.

«Ты Амазонка? Одна из тех женщин, которые отрицают законные права мужчин??!!» - взревел Ашер.

«Ашер, у меня такое чувство, что мы неминуемо приближаемся к довольно длительному спору, в котором ни один из нас не сможет одержать победу и который лишь ещё больше всё испортит. Так что давай на этом и остановимся, согласен?» - устало произнесла Габриэль – «Я знаю, что большинство твоих собратьев, зелотов, и похожих на них бунтарей погибли. Неужели такой судьбы ты добиваешься для себя и Элая?»

«Я не боюсь смерти! Я буду сидеть по правую руку от Яхве, как герой!»

Габриэль ощутила, как её годы опыта натолкнулись на юношеский фанатизм, и тяжело вздохнула, опустив глаза.

«И всё равно ты умрешь, твои родители останутся без сына, а римляне даже не вспомнят о тебе, не пройдет и пары дней».

Габриэль заметила, что зелот поджал упрямо подбородок, а в его глазах зажегся огонь. Женщина подняла руки, высвобождая их из-под одеяла, в которое была закутана. Сейчас на ней не было привычных браслетов, и Ашер мог видеть массивные шрамы на внутренней стороне запястий барда. Габриэль приблизила их к глазам мужчины, и Ашер побледнел, когда она повернула руки, и зелот увидел аналогичные шрамы, уродующие и обратную сторону рук барда.

«Я была распята на кресте. Римлянами» - пояснила Габриэль – «Но мой народ всё равно погиб, моей семье сообщили, что я умерла на кресте, подобно худшему из преступников, а мой лучший друг должен был смотреть на то, как я умираю…»

«Ты сожалеешь, что пыталась спасти свой народ?»

«Нет, ни на секунду! Я бы сделала это снова, но также попробовала бы найти и какой-то другой путь, отличный от насилия» - мягко произнесла Габриэль.

«Я не боюсь умереть» - упрямо повторил Ашер.

«А стал бы, окажись ты на кресте» - пробормотала Габриэль – «Ашер, насилие это не всегда ответ на все вопросы».

«Так говорит Элай» - заворчал мужчина – «Но это единственное, что понимают римляне».

«Тогда возможно кто-то должен обучить их чему-то новому?» - грустно улыбнулась Габриэль.

«Ты – Воин, а проповедуешь Путь Любви подобно моему брату!»

«Путь Любви?» - переспросила Габриэль.

«Это то, во что верит мой брат» - ответил Ашер, снисходительно улыбаясь – «Он убежден, что насилие это не ответ, не важно, чего бы это ни касалось. Мой брат позволит продырявить себя мечом, прежде чем поднимет руку, чтобы защитить себя!»

«Тогда он намного сильнее меня!» - прошептала Габриэль.

«Но он вообще не может постоять за себя! Он даже не думает защищаться!» - продолжал сокрушаться Ашер.

«Возможно, иногда нужно больше силы, чтобы не поднять меч, чем использовать его. Подумай об этом и дай ему передохнуть от твоих постоянных нападок».

«Но ведь ты стала воином» - заметил Ашер.

«Наверное, у меня было больше того, ради чего жить, чем умирать» - задумчиво произнесла Габриэль – «А у твоего брата есть принципы, путь в жизни, ради которого он готов даже на смерть, подобно тебе самому».

Казалось, молодой иудей погрузился в раздумья. Габриэль медленно поднялась, натягивая повыше своё одеяло.

«Ашер, я никогда не хотела быть воином» - мягко произнесла она – «И я сделала это лишь для того, чтобы сохранить себе жизнь. Не заставляй своего брата делать то, что против его природы, иначе ты разрушишь нечто куда большее, чем его физическую жизнь».

Габриэль улыбнулась и зашагала по направлению к дому, оставив мужчину наедине с его мыслями.

Габриэль не выглядела удивленной, когда от стены дома отделилась тень и выступила вперед, словно встречая её.

«Я слышал ваш разговор» - начал Элай.

«Я чувствовала твоё присутствие» - ответила Габриэль.

«Благодарю тебя за то, что поговорила с ним» - произнес мужчина.

«Не за что» - усмехнулась Габриэль, получив ответную улыбку.

«У тебя самая нежная энергетика» - заметил он, и тут же густо покраснел, поскольку брови барда вопросительно приподнялись, и зеленые глаза испытывающее уставились на него – «Нет, не пойми меня превратно! Я не хотел польстить тебе или что-то там ещё. Просто это то, что я чувствую в тебе!»

«Но ты не видел меня в бою» - грустно улыбнулась Габриэль.

«У меня такое ощущение, что ты не переступаешь рамки необходимого. Путь Любви не для каждого. Он труден и не каждому суждено пройти по нему. Я и сам много оступаюсь» - усмехнулся мужчина.

«Правда?» - улыбка Габриэль потеплела.

«Да. Я почти всегда не уверен в том, что достаточно силён для этого. Ашер – часть большого движения, возникшего в Палестине. Они мечтают свергнуть римлян и продажных иудеев, разжившихся на горе их же собратьев».

«А чего хочешь ты, Элай?» - спросила женщина.

«Я? Не знаю. Я ещё не обнаружил, что уготовал мне Бог».

«А кто такой Калиб?»

«Он – представитель Ордера, в котором я обучался, изучая Путь Любви, подобно другим Путям. Он самый умный и ученый человек среди нас. И, пожалуй, самый серьезный. Так что, если о помощи просит он, значит проблема действительно не шуточная!» - пояснил Элай.

«Тогда нам лучше отдохнуть перед завтрашней дорогой. Зена отведёт Ашера в свою кузницу и поможет ему избавиться от этих украшений на руках и шее».

«Спасибо вам за всё, и извините!»

«За что?» - удивилась Габриэль.

«За то, что натворит или скажет мой брат в будущем» - усмехнулся Элай, и Габриэль не смогла сдержать собственной улыбки.

«Но тебе лучше следить за тем, чтобы он молчал, когда будет рядом с римлянами или богатеями, их он тоже не особо жалует» - заметила Габриэль.

«Хочешь сказать, практически рядом со всеми?»

Габриэль расхохоталась, и Элай присоединился к ней. Но оба прекрасно сознавали, что в этих словах было много правды. Удержать рот Ашера на замке и контролировать его бунтарский характер, похоже, станет одной из главных их задач.

***