Actions

Work Header

Закат одного Бога

Chapter Text

Габриэль без труда перемещалась по лесу, будучи однако начеку и соблюдая все необходимые меры предосторожности. Жизнь была к ней не слишком благосклонна, и она запомнила все преподанные ей уроки. За последние два часа ей удалось обойти три римские патруля, и теперь молодая женщина передвигалась по лесу, который некогда служил домом для её родного племени Амазонок.

Глядя на последний отряд солдат, движущийся по её запутанным и полузатоптанным следам, она мрачно улыбнулась. Похоже, мужчины никогда не отрывают глаз от земли, особенно солдаты, размышляла Королева Амазонок. Это было одно из главных преимуществ её сестер, когда они владели этим лесом … когда они были живы.

Габриэль стиснула зубы и поборола слезы, готовые затуманить её глаза. Она должна была сохранять бдительность, чтобы быть готовой к появлению новых патрулей и не совершить глупой ошибки, поддавшись своим эмоциям. Сюда её влекло желание ещё раз оплакать свою погибшую семью. Но это потом. А сейчас ей нужно было не попасть в руки солдат.

Уж кому-кому, а ей, было известно, что такое римские солдаты. Проведя больше года в рабстве и на гладиаторской Арене по их вине, Габриэль знала, что значило попасть в их грязные лапы.

Женщина углубилась в местность, некогда принадлежащую её Амазонкам, и дождалась сумерек, прежде чем спуститься с деревьев и выйти на небольшую поляну, соседствующую с водопадом. На протяжении многих веков это место было священным для её народа, и Габриэль было больно видеть, во что его превратили римляне. Лишенные уважения к чужим обрядам и древним традициям они устроили из него привал для своих дозорных отрядов.

Женщина провела следующий час, расчищая поляну от мусора, оставленного теми, кто очевидно почитал природу меньше её сестер. Затем Габриэль развела костер, после чего наконец опустилась на землю и заварила немного ароматного чая, терпеливо дожидаясь появления на небе луны.

Сегодня она должна была предстать в виде правильно полумесяца, избранного её сестрами для приношения священных жертв Артемиде, Богине, покровительствующей лесам и их дочерям, Амазонкам. Габриэль выждала, пока луна показалась над линией деревьев и приблизилась к валуну, служащему всегда алтарем, после чего вложила свой факел в специальное отверстие, в которое веками помещали свои факелы Амазонки.

Валун был выброшен сюда какими-то неведомыми силами много эр назад, и часть гигантского камня настолько стесалась, что представляла теперь собой гладкий выступ с почти зеркально-чистой поверхностью. В течение столетий Амазонки с усердием вырезали на нем изображение Артемиды, свято чтя и любовно оберегая её образ в своих сердцах. Артемида с луком в руках и стаей гончих в ногах напоминала полумесяц, вырисовывающийся на плоской стене скалы чуть выше этого выступа, который теперь служил алтарем для Богини.

Габриэль вытащила небольшой мешочек и двух кроликов, убитых ею накануне в лесу, после чего снова вернулась к огню. Достав миниатюрную чашу, женщина быстро поместила туда ладан и добавила немного древесного угля от костра. За ними последовал кубок, в который она налила свежей родниковой воды. Закончив все необходимые приготовления, Габриэль положила на середину алтаря кролика и воздела свой взгляд к луне.

«Артемида!» - мягко позвала она – «Священная Богиня, прими мою жертву тебе! Я подношу тебе чистую воду из священного леса, ароматные смолы, травы и кролика из твоего же леса! Приди ко мне, Артемида! Я прошу тебя, явись мне!»

Габриэль терпеливо выждала несколько минут, подбросив ещё немного ладана в чашу.

«Артемида, я твоя Избранная! Ты сделала меня своим Чемпионом на земле и среди Амазонок, несмотря на то, что я не была рождена Амазонкой и воином» - продолжила Габриэль – «Я старалась, как могла, защищая твоих дочерей, которые стали моей семьей. И даже принесла себя в жертву на римском кресте, чтобы выторговать для них свободу … чтобы они могли обрести новый дом!»

Габриэль опустила глаза на кожаные браслеты, стягивающие её запястья и скрывающие шрамы, которые остались там от гвоздей, входящих когда-то в плоть барда. Она могла чувствовать слёзы, заструившиеся по её щекам, и гневно смахнула их с лица, бросив вызывающий взгляд на безмолвный алтарь.

«Артемида, я не смогла спасти их от римлян! Слышишь? За это ты винишь меня? Поэтому ты не хочешь являться той, кого сама сделала своей Избранной?» - глаза барда вновь устремились к яркой луне – «Или причина кроется в моей крови? Ты считаешь, что она заражена? Потому что я встретила Вакха и несу на себе его проклятье? Эту тягу к крови?» - на этот раз у женщины уже не было сил бороться со слезами, которые свободно, катились из её глаз.

«Я боролась с этим, Артемида! Видят Боги, я боролась! И почти победила! Эта тяга уже не властна надо мною, и я никогда не причиню вред ни одному человеку из-за неё! Прошу тебя, Богиня, явись мне! Я хочу разделить с тобой горе! Оплакать моих Амазонок!» - слёзы барда уже катились помимо её воли – «Я так скучаю по ним … Эфини, Солари, Эпони … всем им! Неужели ты винишь в их смерти меня?»

Габриэль в мольбе воздела глаза к небу и несколько минут, не мигая, смотрела на одинокую луну, единственную свидетельницу своего горя. После чего плечи барда беспомощно опустились и молодую женщину начали сотрясать тихие рыдания.

***

«Габриэль!»

Женщина была на ногах, с саями в руках, прежде чем звук её имени замер на губах у произнесшего его. Но Габриэль изумленно заморгала при виде фигуры, выступившей из тени деревьев на поляну. Это был не тот, кого она ожидала увидеть здесь.

«Афродита?» - недоверчиво произнесла Габриэль.

Богиня Любви не была озарена своим обычным сияющим ореолом и выглядела явно чем-то обеспокоенной.

«У меня мало времени, поэтому слушай внимательно!» - Афродита быстро пересекла поляну, её глаза испуганно стреляли по сторонам – «Артемида не отвернулась от тебя! Она не может прийти. Ты должна спасти её!»

«Что?» - недоуменно произнесла Габриэль – «Подожди! Давай всё по порядку. Что произошло?»

«Арес держит Артемиду в заточении на дне Тартара. Ни один из Богов не может вмешаться в его планы. Меня вообще не должно быть здесь» - быстро протараторила Богиня.

«Но зачем он пленил Артемиду и почему ни один из вас не может помочь ей? А как же Зевс?» - удивилась Габриэль.

Внезапно Богиня Любви закричала и рухнула навзничь. Габриэль устремилась вперед и едва успела подхватить бедняжку, смягчая её падение. Голова барда взметнулась вверх, и она увидела Ареса, стоящего теперь посреди поляны с энергетическими шарами, украшающими руки Бога. Один из них был занесен для очередного броска, и Габриэль поняла, что вероятно он уже поразил Афродиту одним из таких зарядов.

Молодая женщина быстро перевернула Богиню, и та выгнула спину, болезненно морщась. Открыв глаза, она устремила испепеляющий взгляд в сторону Ареса.

«Будь проклят ты и твой чертов план!» - прошипела она

«Отец ведь сказал тебе держаться подальше от этого! Надо было послушаться его!» - зарычал Бог, посылая следующий энергетический шар.

Габриэль едва успела перекатиться вместе с Афродитой, рухнув на землю и увлекая за собой Богиню, когда удар лишил её баланса.

«Прекрати!» - закричала Габриэль – «Это касается только нас с тобой! Оставь её в покое!»

Арес не удосужился ответить, вместо этого подняв одним легким движением обеих женщин над землей. Габриэль была потрясена до глубины души при виде того, как мужчина с силой пнул Афродиту по ребрам и снова быстрым рывком поднял её на ноги. После чего с силой швырнул её обратно так, что она с глухим стуком упала на землю и застонала от боли, хватаясь за ребра.

Габриэль с трудом встала на четвереньки, когда очередной удар, пришедшийся в лицо прекрасной Богини, заставил её отлететь на несколько метров в сторону и безжизненно рухнуть на землю.

«Остановись!» - кричала Габриэль, бросаясь на Ареса и роняя их обоих на землю.

Она даже умудрилась наградить его несколькими точными ударами по ребрам, прежде чем Бог пришел в себя и сумел сам нанести пару ударов в челюсть своей сопернице, что позволило ему скинуть её с себя. Габриэль оскалилась и с силой пнула его ногой в живот. Ухватившись за кожаный жилет Ареса, она повалила его на спину.

Развернувшись вокруг, женщина быстро кинулась к своему оружию, в то время как Бог Войны, изрыгая страшные проклятия, пытался подняться на ноги. Габриэль поспешно подхватила один из оброненных ею сай и повернулась, чтобы вновь встретиться лицом к лицу с Аресом, но тут же ощутила, как её обдало жаром, а сердце учащенно забилось при виде новых энергетических шаров, концентрирующихся в руках мужчины, который успел подняться к этому времени на колени.

Умерев на римском кресте, но, вернувшись к жизни благодаря своему отцу, Богу Солнца и Здоровья, Аполлону, Габриэль получила огромное преимущество – теперь она могла причинить вред любому богу, причем с помощью любого оружия. Она практически обрела статус Полубогини, подобно самому Гераклу. Но вот что ей было недоступно, так это метание энергетических шаров.

Она также знала и то, что никогда не сможет одолеть в схватке Ареса, Бога Войны. В первый раз, когда они по настоящему сцепились, она чуть не убила его и сама едва сумела избежать смерти, но ей удалось поразить его лишь благодаря эффекту неожиданности. Тогда он не был готов к тому, что она могла драться с ним практически на равных. Теперь же ему это было известно.

«Я надеялся, что сумею убрать тебя с дороги так, что Зена и не догадается, что за всем этим стою я» - зарычал он, посылая первый шар, попавший барду прямо в ребра, заставивший её отлететь на несколько метров в сторону и больно удариться о землю – «А теперь мне уже наплевать на это! Так или иначе, но она станет моей! Если она не вернется ко мне, как моя Избранная, то придет, когда жажда мести овладеет ею!»

«Никогда!» - выкрикнула Габриэль, стирая с лица кровь и готовясь к новому броску.

Внезапно Афродита кинулась на Бога, сшибая его с ног и посылая энергетический шар, готовый уже сорваться с его руки в сторону барда, лететь в противоположном направлении. Мощный заряд прошелся по деревьям, спугнув семейство белок и заставив двух ворон взмыть в небо. Воздух огласился возмущенным карканьем и гамом, сопровождающим схватку человека и Богов.

Арес снова выругался, но Афродита не дала ему время опомниться, вонзив в лицо Бога свои ногти. С криком боли он отшвырнул её в сторону. Габриэль же вскочила на ноги и бросила свой сай. В этот момент Арес обернулся к ней, и женщина испытала ощущение злобной радости, когда острый клинок вошел в плечо Бога Войны.

Габриэль рванулась, чтобы подхватить второй сай, в то время как Арес, продолжая изрыгать проклятия, вытаскивал из своего тела первый. Закончив, он метнул в барда испепеляющий ненавистью взгляд. Габриэль же схватила второй сай и перекатилась, уклоняясь от очередного броска Ареса, который на этот раз использовал её собственное оружие. Не дожидаясь, пока женщина поднимется на ноги, Бог обрушил на неё свой меч, и она едва успела блокировать его своим саем, защитившись в последний момент от страшного удара, метившего ей в голову.

«Какое отношение к этому имеет Артемида?» - потребовала она.

«Я заставлю её убедить Зевса снять проклятие, которое наложили на меня Судьбы!» - зарычал Бог, обманным движением обходя защиту барда и нанося ей мощный удар, выбивший из руки женщины её сай.

Габриэль даже не заметила сапог, который с силой пнул её в грудь, посылая лететь обратно на землю. Когда её взгляд снова обрел ясность, первое, что она увидела, был Арес, возвышавшийся над ней с мечом, приставленным к горлу барда.

«Чего же ты ждешь? Ты ведь хотел сделать это с первого дня нашей встречи!» - выплюнула она ему в лицо.

«Нет, ещё не время» - пробормотал он – «Я хочу, чтобы Зена страдала, узнав о твоём исчезновении!»

«Нет, только не это! Только не опять! Ублюдок!» - зарычала Габриэль. Пользуясь тем, что Бог на мгновение ослабил свою бдительность, она с силой пнула его между ног и тут же выбила из его руки меч. Острый клинок прошелся вдоль шеи барда, оставляя тонкий порез на её горле и ладони, но Бог Войны так и не разжал руки, сложившись однако пополам от боли и хватаясь свободной рукой за пах.

Габриэль так и не заметила энергетического шара, вырвавшегося из этой руки, когда её собственные тянулись к мечу Бога.

***

«Зена!»

Голова воина взметнулась от наковальни. Женщина нахмурилась и, отбросив свою работу, начала пробираться сквозь толпу, успевшую образоваться уже на площади перед кузницей.

Когда она наконец сумела растолкать собравшихся, чтобы добраться до обладателя голоса, так отчаянно взывавшего к ней, Зена застыла, пораженная увиденным. Посреди площади стоял Купидон, держащий на руках Афродиту. Бог Любви был весь в пыли, по щекам текли слёзы, а руки и грудь были измазаны кровью.

Но что ещё больше повергло в шок и Зену, и всех остальных жителей деревни, так это состояние Афродиты. Большинству из них не приходилось никогда прежде видеть Богов, и уж точно никто из них не ожидал увидеть их в подобном состоянии. Привычные одежды Богини Любви, сотканные из тончайшего материала и всегда так прекрасно подчеркивающие все её прелести, были теперь изодраны и свисали с неё грязными лохмотьями, а топ, вернее то, что от него осталось, был весь пропитан кровью. Волосы Афродиты тоже были покрыты пылью и ужасно спутаны. Зена даже не могла разглядеть как следует её лица, но интуиция подсказывала воину, что её там не ожидало ничего хорошего.

Зена быстро рванулась вперед, когда Купидон стал на колени, осторожно опуская мать на землю. Воительница буквально задохнулась при виде лица Афродиты. Самое прекрасное лицо на земле было практически неузнаваемо. Правый глаз Диты был раздут и даже не раскрывался, а над ним красовался уродливый рубец, рассекающий бровь Богини пополам. Явно не обойтись без нескольких стежков, подумала Зена, с болью глядя на огромный синяк на правой щеке бедняжки. Лицо Богини было всё в крови, но быстрый осмотр подсказал Зене, что Дите удалось избежать сломанного носа, что впрочем нельзя было сказать о её губах. Они были рассечены, опухли и страшно кровоточили. Ещё один массивный кровоподтек проходил через весь подбородок Богини.

Опытные руки воина быстро нашли ребра Афродиты, и та застонала, когда Зена прикоснулась к распухшему участку. Купидон подхватил этот стон, отвечая эхом на боль матери, его глаза испытывающе смотрели на воина в поисках ответа.

«У неё несколько сломанных ребер, слегка смещенная челюсть и рана на лице, на которую нужно было бы наложить пару швов, не будь она Богиней» - сдержано произнесла Зена.

«Но мы не можем обратиться к другим Богам, Зена» - ответил Купидон, с нежностью разглаживая волосы матери.

«Внеси её внутрь. Осторожнее» - распорядилась Зена, благоразумно решив придержать все вопросы на потом. Она обеспокоено смотрела на Бога, бережно поднимающего мать с земли, и поморщилась, услышав протяжный стон, сорвавшийся с губ несчастной Диты.

Воительница обернулась к толпе: «Так, я знаю, что вы не видели ничего подобного прежде, но, прошу вас, освободите дорогу. Нужно отнести её в трактир. Сильвий, пошли, пожалуйста, за целителем!»

Мужчина быстро кивнул и исчез в толпе, устремляясь к окраине деревни.

Зена же увлекла Купидона, по-прежнему нежно сжимающего в руках мать, за собой, к трактиру Сирены.

Часом позже Зена уже вела усталого Купидона вниз по лестнице к столику, в то время как целительница заканчивала обрабатывать раны Диты.

Сирена, мать Зены и владелица трактира, не сказала ни слова насчет греческого Бога Любви, сидящего теперь за одним из столиков её заведения. Хотя крылья мужчины и были временно спрятаны на спине, было довольно трудно игнорировать его мускулистую грудь и сильные руки. Несомненно он был чертовски красив. Сирена усмехнулась, ставя перед ними две кружки с пивом. Теперь она понимала, почему у этого молодчика не было проблем на любовном фронте.

«Что случилось, Купидон?» - наконец спросила Зена.

«Мне нужна твоя помощь, а тебе - моя» - заговорчески тихо произнес он.

«Что, во имя Тартара, здесь происходит?!» - не выдержала воительница.

«Как раз Тартар здесь и происходит!» - зарычал он, глаза Бога стали чужими и налились яростью – «Позволь я начну с последних событий всей этой истории! Арес напоил Зевса и, воспользовавшись его добродушным настроем, выбил у него обещание, что ни один из Олимпийцев не сможет вмешаться в его планы, которые он замыслил, желая отомстить Габриэль.»

Купидон быстро поднял руку, жестом останавливая обеспокоенные вопросы воина, готовые слететь с её уст при одном упоминании имени барда: «Стой! Позволь мне всё объяснить! Всё равно, время уже не на нашей стороне.»

Глаза Зены гневно сузились, но она тем не менее позволила ему продолжить, медленно кивнув в ответ.

«Судьбы разозлились на Ареса за то, что он нарушил нити бытия, вмешавшись в линии жизни Габриэль, и наказали его. Он не говорит как именно, но это должно быть довольно суровое наказание - он словно обезумел! Схватил Артемиду и заточил её в Тартаре.»

«Тартаре?» - недоверчиво переспросила Зена.

«Да, ни один из нас не обладает какой-либо силой ни в Тартаре, ни на Елисейских Полях, за исключением Аида и его приспешников. А поскольку никто из нас не может вмешаться, а Артемида лишена возможности сбежать, она надолго застряла там» - пояснил Купидон.

«Ну, хорошо, а как же всё это объясняет состояние Афродиты, и почему ты не можешь обратиться к другому Богу или Богине, чтобы исцелить её?»

«Мама вмешалась» - с горечью произнес он.

«В его планы против Габриэль? Что случилось с Габриэль?»

«Мы с мамой всегда испытывали большую симпатию к вам, двоим, и она решила предупредить Габриэль о том, что задумал Арес, рассказать, что Артемида не отвернулась от неё. Но как раз в этот момент появился Арес и атаковал их. Он избил маму и забрал Габриэль» - сокрушенно произнес Бог.

«Где Габриэль?» - зарычала Зена.

«В Тартаре, вместе с Артемидой! Арес удерживает их там.»

«Но она жива! Я бы почувствовала её смерть!» - рявкнула Зена, и Сирена недоуменно уставилась на дочь, выглянув из-за стойки бара, за которой стояла всё это время. Зена понизила голос, успокаивающе кивая матери.

«Нет, она не умерла. Хотя Арес только об этом и мечтает. Он вознамерился убить Артемиду, если Зевс не снимет проклятие, которое наслали на него Судьбы» - попытался объяснить Купидон.

«А Габриэль?» - голос Зены вновь грозился перерасти в зловещий грохот.

«Он жаждет её смерти либо навсегда разлучить с тобой.»

«Ну, хорошо, я спущусь туда, заберу её, а потом уж разберусь и с ним» - уверенно заявила Зена.

«Но это не так просто как кажется» - возразил Бог – «Я уже пытался.»

Он пожал плечами и густо покраснел при виде удивленно приподнятой брови воина.

«Эй, я могу быть Богом Любви, но я не такой уж и беспомощный сопляк!» - запротестовал он – «Я знаю, как мама близка с Артемидой … я тоже пытался помочь …»

Лишь годами натренированная выдержка позволила Зене скрыть своё удивление. Но это было нелегко. Вот уж поистине интересное открытие. Уж чего-чего, а такого она не ожидала. А эта информация, пожалуй, может пригодиться в будущем. Может, потому Богиня Любви проявляла такую «слабость» к ним с Габриэль, как выразился Купидон?

«Мама попыталась применить свой дар, чтобы заставить Ареса освободить Артемиду, но, похоже, это ещё больше взбесило его. Она постаралась отвлечь его, пока я спускался в Тартар, чтобы вызволить Артемиду. Она удерживается там в специальной клетке, лишенной дверей. С трёх сторон стены отгорожены массивными брусьями, уходящими на пять футов глубиной в горную породу, а задняя стена – сплошная земляная насыпь. Решетка была сделана самим Гефестом.»

«Значит, не подвластна никакому земному оружию. Их нельзя ни разбить, ни перепилить» - пробормотала Зена.

«Верно. И мы не обладаем никакими силами в Тартаре. Только Аид и его приближенные властны что-либо сделать. Он единственный, кто может войти в эту проклятую клетку и выйти из неё. Даже Аресу это не под силу» - пожаловался Купидон.

«Но почему Аид помогает ему? Насколько я поняла, по условию, ни один из вас не имел права вмешиваться?» - продолжала допрашивать его Зена.

«Нам это не известно. Видимо у Ареса есть что-то на него» - пожал плечами Купидон.

«Мой шакрам сможет разбить эти прутья» - заверила его Зена.

«Но с чего ты взяла, что твой шакрам может оказаться лучше моего меча?» - удивился Бог.

«Не знаю, но он сможет. Я уже сражалась против оружия, созданного Гефестом. И мой шакрам разрубал его на части. Могу поклясться, он справиться и с этой решеткой.»

«Значит, твоя цель сводится к тому, чтобы попасть туда и выбраться обратно, не будучи остановленной Аресом и Аидом. Непростая задачка для смертного!»

«У меня много талантов!»

***

«Арес, будь ты проклят! Ты совсем выжил из ума?!»

Габриэль с усилием разомкнула веки и застонала от боли. Сделав быстрый вдох, она снова закрыла глаза.

«Тише, Габриэль, не шевелись» - посоветовал ей чей-то заботливый голос.

Молодая женщина ещё медленнее открыла глаза, стараясь не делать резких движений и слишком глубоких вдохов, которые, похоже причиняли ей страшную боль.

«Артемида?» - прошептала она, осознав, что лежит на руках у Богини. Габриэль с трудом повернула голову, оглядываясь по сторонам, и нахмурилась, пытаясь собраться с мыслями – «Решетка? Где мы?»

«В Тартаре. Очень глубоко. Если не ошибаюсь, на самом дне Загробного Мира» - ответила Богиня.

«Что происходит?» - прошептала Габриэль.

«Мне кажется, мой брат окончательно лишился рассудка. Он пригрозил убить меня, если Зевс не заставит Судеб снять проклятие, которое они наслали на него. А от тебя ему нужно лишь одно – твоя смерть.»

«Потрясающе! Ещё какие-то новости?» - застонала Габриэль, и снова сжалась от боли, когда Артемида осторожно опустила барда на сено, устилающее пол их темницы.

Спустя мгновение Богиня уже подносила чашу с водой к потрескавшимся губам женщины. Габриэль с жадностью потянулась к ней, но тут же резко остановилась.

«Что со мной?» - спросила она.

«Несколько сильных ушибов и сломанных ребер, так что даже не пытайся двигаться» - повелительно произнесла Артемида – «Шевельнешься и ребра пробьют тебе легкие, а это, как ты знаешь, будет означать лишь одно – смерть.»

«Они быстро срастутся» - пробормотала Габриэль.

«Нет, только не здесь» - горько возразила Артемида – «Ни один из Богов не обладает какой-либо властью ни в Тартаре, ни на Елисейских Полях, кроме разумеется Аида и его приспешников. Те способности к самоисцелению, которые ты унаследовала от отца, не доступны тебе здесь. И эти сломанные ребра с легкостью убьют тебя.»

«А ты можешь стянуть их и поставить на место?»

«Конечно. Я ждала, когда ты проснешься.»

«Боги, а это будет больно» - пожаловалась Габриэль.

«Это точно» - печально подтвердила её слова Богиня.
_____________

«Купидон?»

Прекрасный Бог Любви оторвал голову от стола, на котором теперь покоились его руки. Лицо и глаза юноши выдавали почти человеческую усталость. Посмотрев на воина, он быстро переместился, усевшись рядом с кроватью матери. Положив ладонь поверх её лба и пробежав испытывающим взглядом по её телу, он облегченно вздохнул, убедившись, что Афродита погружена в глубокий сон.

«Ей лучше» - мягко произнес целитель, наблюдая за тем, как молодой Бог поднялся и потянулся, разминая затекшие суставы. Купидон кивнул и последовал за Зеной, исчезнувшей в дверях комнаты. После чего спустился вслед за ней в главный зал трактира.

«Спасибо, Зена» - произнес он, провожая глазами Ториса, поставившего один бокал перед Богом, а второй перед сестрой.

«За что, Купидон?»

«За то, что помогаешь маме.»

«Не стоит» - пожала плечами Зена.

«Сколько я проспал?»

«Пару часов» - ответила воительница.

«И что ты надумала, пока я сидел возле матери?»

«Я знаю два входа в Тартар. Один – через бескрайнее озеро, а второй – охраняется Цербером, верным псом Аида. Я выбрала второй путь.»

«Потому что уже использовала озеро раньше, и Аид скорее всего будет поджидать тебя именно там?» - поинтересовался Купидон. Зена кивнула в ответ.

«Не забывай, тебе нужно спешить! Если Габриэль съест что-то, пока будет в Тартаре, она будет обречена провести там вечность» - напомнил воину Бог.

«Я помню историю о Персефоне (примеч. переводчика - в классической мифологии дочь Зевса и Деметры, похищенная Аидом, который, заставив проглотить гранатовые зерна (символ неразрывности брака), сделал ее своей супругой и владычицей подземного царства. Деметра с помощью Зевса добилась возвращения дочери, но Персефона только две трети года могла пребывать на земле с матерью, а остальное время, как жена Аида, должна была находиться в подземном царстве. Весеннее пробуждение растительности, прорастание зерна, опущенного в почву, знаменовало собой возвращение Персефоны на землю. Мифы о Персефоне — владычице мертвых — отводят ей более значительную роль, чем Аиду: она повелевает демонами преисподней, разрывает последние связи умирающих с живыми). Как впрочем и Габриэль. Это одна из её любимых.»

«Это даёт тебе три, максимум четыре дня, прежде чем голод окончательно не затуманит ей сознание» - нахмурился Купидон – «Зена, ответь мне на один вопрос? Почему ты не была вместе с Габриэль? Ты ведь знаешь, что обладаешь способностью убивать Богов, Арес наверняка не сумел бы одолеть вас обеих.»

В глазах воина отразилась боль, а щеки окрасились легким румянцем.

«Габриэль решила отправиться туда одна. Ей известно, как я отношусь к Богам» - пробормотала женщина.

«Ты не одобрила её желание воззвать к Артемиде?»

«Я не возражала против этого, но Габриэль знала о том, что я не большая поклонница жертвоприношений и всех этих обрядов с песнопениями. К тому же она хотела в одиночку встретить свой страх быть отвергнутой Артемидой.»

«Со всеми этими римлянами, шныряющими вокруг?» - искренне поразился Бог, и Зена гневно сузила глаза, пристально глядя на него.

«Это был ещё один страх, который она хотела перебороть» - процедила Зена.

«Ладно забудь. Просто скажи, когда ты выезжаешь?»

«Немедленно. Я собственно потому тебя и разбудила. Ты можешь сообщить мне что-то ещё о том, где Арес их держит, или что-то, способное помочь мне?»

Купидон на несколько мгновений погрузился в раздумье, после чего сокрушенно потряс головой: «Нет, лишь то, что они на самом нижнем уровне Тартара, и тебе придется пройти через Цербера, Аида и его слуг, чтобы добраться до них. А затем пройти всё тот же самый путь, но уже чтобы вернуться обратно.»

«Ну, у меня нет выбора. Если она не вернется на землю, значит, и я этого не сделаю!» - с холодной решимостью произнесла Зена.

«А как же твоя дочь? Кто защитит её от Ареса?» - возмутился Купидон.

«Геракл и Иолай – её крестные отцы, и я уже отправила Джоксера за ними. Мне известно, что они гостят у родителей Иолая, в трёх деревнях езды отсюда» - спокойно ответила Зена – «Как Арес планирует убить Артемиду?»

«Он раздобыл Кинжал Гелиоса » (примеч. переводчика - в древнегреческой мифологии бог Солнца, сын титана Гипериона и Тейи, брат Селены и Эос, отец Фаэтона и Гелиад, исцелитель слепых и карающий слепотою. Каждое утро выезжает он с востока в колеснице, запряженной четверкой быстроногих огнедышащих коней, и вечером спускается в Океан на западе. Ночью Гелиос объезжает землю в челноке, чтобы вновь возвратиться на восток. Иногда Гелиоса отождествляли с Аполлоном) - сдавленно прошептал Купидон, после чего тяжело сглотнул.

«Ого!» - присвистнула Зена – «Что же, во имя Богов, могли сделать с ним Судьбы? Он и вправду рехнулся!» - поразилась женщина.

«Не знаю. Никто не знает, и Судьбы не раскрывают этого. Но что бы то не было, он готов перебить половину Олимпийцев, лишь бы избавиться от этого» - нахмурился Купидон.

«Но вначале ему придется встретиться со мной!» - зловеще произнесла Зена.

***

«Держи! Габриэль, выпей хоть немного воды» - мягко убеждала барда Артемида, помогая молодой женщине приподняться, и вновь поднося к её губам чашу с прозрачной жидкостью, но Габриэль лишь отрицательно покачала головой в ответ.

«Если я съем или выпью что-нибудь здесь, то навеки застряну в Тартаре, подобно Персефоне» - грустно возразила она.

«Я взяла с Аида слово, что вода не будет иметь такой силы над тобой и что лишь пища сможет привязать тебя к Загробному Миру.»

«И ты веришь ему после всего, что он сделал? Ведь он сговорился с Аресом и помогает ему во всём этом?»

«У нас нет выбора. Без воды ты не протянешь и двух дней.»

«Что же всё-таки происходит?» - повторила свой недавний вопрос Габриэль, в перерывах между осторожными глотками. В этот момент бард мысленно возносила молитвы Аполлону, заклиная Бога уберечь её от незавидной участи провести вечность в Тартаре.

«Судьбы наказали Ареса за то, что он спутал нити твоей жизни, перешагнув предел допустимого вмешательства. Он избрал меня в качестве заложника и гаранта того, что они отменят его наказание» - пояснила Артемида.

«А что они сделали с ним?»

«Лишили мужской силы» - усмехнулась Артемида, и Габриэль схватилась за ребра, закусив нижнюю губу, чтобы не расхохотаться.

«О, Боги! Вот это да! Перестань! Мне нельзя смеяться, черт побери!» - застонала, трясясь от смеха, Габриэль - «Ареса? Бога Войны?»

«Да, ему тоже было трудно в это поверить! Не говоря уже о том, чтобы с этим смириться» - улыбка Артемиды стала ещё шире.

«Ты сказала, что Судьбы устали от его вмешательства в нашу с Зеной жизнь? Мне известно, что, благодаря ему, я оказалась в римском плену и была продана в рабство. Есть что-то ещё?» - спросила Габриэль.

«Кроме того, что он пытался разрушить твой брак, уложить Зену обратно к себе в постель и похитить Сашу?»

«Да, кроме этого?»

«О, да! Там ещё предостаточно! Этот список можно продолжать до бесконечности» - ответила Артемида.

«Приветствую тебя, Танцор!»

Габриэль вздрогнула, ощутив, как перестало биться её сердце, и медленно повернула голову, с ужасом глядя сквозь толстые брусья решетки на просторную площадку, разместившуюся в центре пещеры. Лицо молодой женщины, и без того покрытое бледностью, стало мертвецки белым.

«Цезарь» - сдавленно прошептала она, ощутив, как сжалась Артемида.

«Счастлив, что помнишь меня!» - радостно заявил он. Человек, едва не ставший величайшим Императором, был облачен в золотую броню и фиолетовый плащ, отороченный также золотом. Искусно сделанный и испещренный драгоценными камнями меч свисал с его бока, а с другой стороны виднелся не менее богатый на вид римский кинжал. Мужчина, будто купаясь в своей красоте и молодости, небрежно держал в одной руке аппетитную гроздь винограда, с легкостью подбрасывая пальцами второй руки сладкие ягоды в воздух и ловя их на лету ртом.

Габриэль почувствовала, как напряглось её тело, отвечая на зрительное восприятие пищи.

«Разве тебе не положено находиться в совершенно другом месте и быть подвергнутым пыткам?» - со злостью бросила ему Артемида.

«Нет, я решил позабавиться здесь, в компании со своим старым добрым приятелем, Танцором» - ухмыльнулся он, продолжая с аппетитом поглощать виноград. Как бы невзначай его рука, сжимающая гроздь, приблизилась к решетке – «Не хочешь попробовать, гладиатор? Чемпион Рима и Арены?»

Габриэль стиснула зубы, впиваясь взглядом в ненавистного римлянина.

Цезарь, заметивший огонек гнева в глазах гречанки, запрокинул голову и расхохотался – «Должен признать, я счастлив видеть тебя, Королева Амазонок!» - усмехнулся он – «Вот уж никогда не думал, что встречу тебя здесь. Эта атака в Сенате стала для меня большой неожиданностью, и только представь, какого было моё удивление, когда, очутившись здесь, я узнал, что ты выжила после распятия?!»

«Рада, что сумела удивить тебя!» - выплюнула Габриэль, продолжая сверкать глазами в сторону мужчины.

«Слушай, шёл бы ты … нашел бы какого-нибудь гота? Помучил бы кого-нибудь?» - зарычала Артемида. Богиня продолжала сидеть на холодном полу камеры, с головой барда, покоящейся на её коленях.

«Но Габриэль-то я знаю лучше!» - насмехался мужчина, увлеченно поглощая виноград – «Только представь, какое начнется веселье, когда эти решетки падут, и ты навечно останешься здесь!»

«И не надейся!» - пробормотала Габриэль.

«Эй, Цезарь, как насчет поделиться?»

Глаза Габриэль вылезли из орбит при виде Брута, выступающего из тени пещеры. В отличие от Цезаря, Брут выглядел точно также как в последние мгновения своей жизни. Габриэль могла видеть отверстие, оставшееся от меча, которым он пронзил себя. Всё тело римского генерала, покрытое пылью, кровью и грязью, до сих пор хранило на себе отпечаток битвы. Женщина содрогнулась при виде кровавой струйки, запекшейся у него на лице. Она также была спутником последних мгновений жизни Брута.

«Артемида» - прошептала Амазонка.

«Я здесь, Габриэль! Всё хорошо, они не тронут тебя! Они не могут войти внутрь» - мягко зашептала ей Богиня, бросая испепеляющий взгляд в сторону обоих мужчин.

Молодая женщина закашлялась, и Артемида нахмурилась, вытирая губы барда. Заметив вопросительный взгляд зеленых глаз, Богиня поднесла к ним свои пальцы, на которых теперь виднелась кровь.

«Видимо, легкие всё же поражены» - заметила Габриэль.

«Похоже на то» - кивнула Артемида, хмурясь ещё больше.

«Эй, Артемида!» - позвал сквозь прутья Брут – «Выходи и больше не будешь богиней-девственницей!»

Оба римлянина закатились от смеха, и на какое-то мгновение Габриэль даже показалось, что им станет дурно.

«Почему бы вам двоим не пойти куда подальше!» - зарычала она – «Проваливайте и выясняйте лучше свои отношения!»

«А какой в этом смысл?» - пожал плечами Цезарь – «Мы больше не сражаемся за Рим, так зачем же нам развязывать здесь драку?»

«Ну, хотя бы потому, что он нанёс тебе удар в спину, если ты уже забыл» - напомнила ему Габриэль.

Цезарь вновь пожал плечами и ухмыльнулся, глядя сквозь решетку на обеих женщин: «Ну, я вполне могу понять его и даже поаплодировать!»

Ещё один мощный приступ забил барда в кашле, сменившись затем острым ощущением боли и холодящим сознание мраком.

***

«Зена!»

Воительница вскочила, осторожно выглядывая из-за скалы и внимательно пробегая глазами по чистилищу, расположенному уровнем ниже. Облегченно вздохнув, женщина поддалась вперед.

«Геракл!» - закричала она, после чего помахала рукой, чтобы привлечь внимание друга, который оживленно крутил головой из стороны в сторону, пытаясь определить направление звука. Заметив наконец женщину, он радостно улыбнулся и начал карабкаться навстречу ей.

Преодолев последний гигантский валун, преграждающий ему путь и мешающий отчетливо увидеть подругу, мужчина нахмурился и бросился к ней. Зена тяжело прислонилась к каменной стене и выглядела весьма потрепанной. Одежда воительницы была измазана кровью, вся в пыли, одно бедро было обмотано каким-то бесформенным куском ткани, пропитанным уже насквозь кровью.

Полубог опустился на колено возле женщины, протягивая ей свою флягу с водой. Зена с благодарностью приняла её, позволяя сыну Зевса отодвинуть повязку. Мужчина болезненно поморщился при виде раны.

«Что стало с твоей способностью к быстрому самоисцелению?» - наконец выдавил он из себя.

«Это и есть моё быстрое самоисцеление» - усмехнулась Зена, но в следующее мгновение на её лице появилась гримаса, схожая с выражением лица Геракла.

«Да, если б ты не была дочерью Богов, то уже давно лишилась этой ноги» - пробормотал он, роясь в своём походном мешке, пока наконец не наткнулся на небольшой кожаный сверток. С завидным умением и осторожностью, Геракл начал очищать рану воина и снова перевязывать её.

«И была бы уже мертва» - согласилась Зена.

«Что случилось?»

«Чертова псина Аида! Ему показалось мало раскусить мой меч пополам, так он ещё попробовал зажевать мой шакрам, а заодно отхватить пару сочных кусочков и от меня самой!» - ответила Зена, демонстрируя Полубогу глубокие раны на своих руках и сильные укусы на второй ноге – «У этого песика три головы и, похоже, все они в дурном настроении!»

«Я не знаю никого, кому бы удалось пройти мимо него, будь то внутрь или наружу» - заметил Геракл – «Но почему ты не обработала раны?»

«Я обронила свои вещи и всякий раз, когда пытаюсь приблизиться к ним, этот идиот выскакивает из своей пещеры и гонится за мной. А мне с такой ногой далеко не уйти» - ответила она.

«Ну, давай-ка поставим тебя на ноги, а потом уж разберемся и с этим монстром-переростком. Джоксер мне обо всем рассказал.»

«У нас не так уж много времени. Она там целый день и всю ночь. И если хоть что-то съест или выпьет, то останется там навечно!» - взвыла Зена, стискивая от боли зубы, когда Полубог с силой затянул повязку на её ноге.

«Знаю. Нам нужно войти внутрь, обойти Аида и его стражу, вскрыть решетку, забрать Габриэль и Артемиду, и вернуться тем же путем, снова минуя Аида и его слуг, и вероятно встретиться с Аресом, оказавшись уже на поверхности земли. Я ничего не упустил?» - ухмыльнулся мужчина.

Зена не сумела сдержать собственной кривой усмешки: «Да, что-то вроде того.»

«Ну, звучит, как обычный день, в который снова оказался вовлечен наш любимый братец» - хмыкнул Геракл, помогая женщине подняться на ноги. Вместе они вжались в скалу, осторожно выглядывая из-за валунов и рассматривая вход в Загробный Мир, где их поджидал Цербер.

«Какие будут идеи?» - поинтересовалась Зена.

«Ну, яд или дурманящие средства на него не подействуют. Тебе не удастся выманить его далеко от пещеры, а он с легкостью перегрызет любой металл. Он не боится огня или громких звуков, в отличие от некоторых обычных собак, а три головы могут мыслить и действовать совершенно независимо друг от друга. Если честно, я ничего не могу придумать. Если даже мы попытаемся устроить обвал и засыпать его камнями, то лишь заблокируем вход в пещеру и ничего этим не добьемся» - задумчиво озвучил свои размышления Геракл.

«Читаешь мои мысли» - отозвалась Зена.

«Я могу взять на себя одну, максимум две головы. Но не смогу справиться со всеми тремя, чтобы позволить тебе проскользнуть мимо него» - нахмурился Полубог.

«А что если накинуть лассо на одну из голов и попробовать оттащить его хоть немного в сторону. Мне хватит этого времени! Я проскочу, пока одна из оставшихся на свободе голов не успеет перекусить веревку?» - предложила Зена.

«Может сработать. Возможно даже хватит времени, чтоб я тоже успел войти. Уверен, тебе пригодится там, внутри, моя помощь. Постой, сейчас я найду тебе какую-нибудь палку. Тебе нужно на что-то опираться. Пока нельзя чтобы на эту ногу приходился слишком большой вес» - заявил Геракл.

«Да, мне нужно ещё время, чтобы исцелиться» - нехотя согласилась Зена.

«К тому же ты лишишься всех своих способностей к самоисцелению, когда окажешься в Тартаре» - предупредил её Геракл, вытаскивая из груды камней большой сук, отлетевший туда от гигантского дерева, в которое, судя по всему, когда-то попал мощный разряд молнии.

«Что ты имеешь ввиду?»

«Все божественные силы утрачиваются, когда попадаешь в Загробный Мир. Там они доступны лишь Аиду и его слугам. Вот почему Арес выбрал именно это место для того, чтобы удерживать Артемиду» - сообщил он, продолжая методично очищать сук от мелких веток и грязи.

«Афродита думает, Арес мог ранить Габриэль, когда атаковал их» - нахмурилась Зена.

«Тогда и её дар к самоисцелению будет ей абсолютно недоступен, и она не излечится, пока не выйдет оттуда!»

«Проклятье!»

***

Когда Габриэль вновь открыла глаза, то первое, что она увидела, была Артемида, нежно стирающая кровь с губ барда и снова протягивающая чашу с водой к её потрескавшимся губам.

Гогот и хриплые голоса, продолжающие осыпать обеих женщин гнусными предложениями, наконец привлекли внимание Габриэль, и она перевела помутневший взор с Богини на несколько фигур, топчущихся рядом с решеткой.

«Что это? Неужели здесь собрались все, кого я умудрилась ‘обидеть’?» - жалобно простонала Габриэль, вглядываясь в мерзко ухмыляющиеся лица. Некоторые из них вселяли ужас, посылая холодную дрожь вниз по позвоночнику барда.

Теперь тут стоял и Райал, арабский маг, мечтавший обратить её в абсолютную вакханку и принести в жертву несколько беременных женщин, сделав их источником своих темных заклятий.

Брут, Цезарь, безымянные бандиты и гладиаторы, с которыми свели её Судьбы на одном поле битвы.

«Менестратус?» - мягко произнесла Габриэль, с тоской вглядываясь в безумные глаза брата Пердикуса. Тот самый родственник, который едва не убил Зену, охваченный жаждой мести и сумасшедшей идеей отомстить за то, что Пердикус женился на Габриэль и пал от руки Каллисто.

«Да, я наконец-то заполучил тебя здесь, сука» - оскалился он.

«Я до сих пор не понимаю, почему ты желаешь моей смерти. Ведь именно ты в своё время помог Зене уничтожить семью Каллисто, которая потом отняла жизнь у твоего брата.»

«Но по твоей вине он был безоружен и так слаб» - рассвирепел Менестратус – «Я не могу дождаться, когда наконец смогу сомкнуть свои пальцы на твоём горле!»

Живот барда напомнил о себе глухим толчком и громким урчанием, когда женщина наконец заметила новое дополнение к камере, которую она делила с Артемидой. Это был длинный стол, уставленный немысленными явствами.

«А ты не можешь избавить меня от этой муки?» - взмолилась она, обращаясь к Артемиде, которая сидела возле барда, прислонившись спиной к единственной стене.

«Нет. Всякий раз, когда я скидываю всё это на пол, или выбрасываю за пределы камеры, оно снова материализуется и принимает ещё более аппетитные очертания» - призналась Богиня, глядя на мужчин и женщин, стоящих по другую сторону решетки.

«Потрясающе. Теперь я понимаю, почему люди предпочитают держаться подальше от этого места» - пробормотала Габриэль, старательно игнорируя крики и колкости, сыплющиеся со стороны врагов.

«Да, это одна из причин» - кивнула Артемида, придвигаясь чуть ближе и осторожно опуская голову барда на свои колени.

«Ты не отвернулась от меня?» - тихо прошептала Габриэль, на какой-то момент напомнив Богине ту маленькую девчушку, которую она встретила годами раньше и которую избрала защищать свой народ.

Артемида с нежностью и печалью посмотрела на свою Избранную.

«Нет, моя девочка, я никогда не разочаровывалась в тебе» - мягко произнесла Богиня – «Несмотря даже на проклятие Вакха и твою тягу к крови. У меня никогда не было сомнений на этот счет и я признаю, что восхищена той отвагой, с которой ты сражаешься против тьмы. Ты по-прежнему мой Чемпион!»

Артемида ласково вытерла одинокую слезу, скатившуюся из уголка глаза барда, а затем и капли крови, которые окрасили бледные губы молодой женщины, в очередной раз закатившейся от кашля.

«Почему Арес похитил именно тебя?» спросила наконец Габриэль, пытаясь игнорировать обилие пищи и людей, продолжающих издеваться над ней.

«Я собиралась бросить ему вызов и разоблачить за то, что он организовал истребление моих Амазонок. Я планировала призвать его к ответу перед Зевсом» - пояснила Артемида, продолжая удерживать пристальный взгляд на врагах Габриэль, в страхе, что кто-то из них попробует применить нож или меч, бросив его через отверстия в решетке.

«Значит это тоже дело рук Ареса?» - нахмурилась Габриэль.

«И не только это.»

«Но как он поймал тебя и заточил сюда?» - Габриэль сжалась, пытаясь побороть очередной приступ кашля и мысленно представляя те ужасы, которым она была готова подвергнуть в этот момент Бога Войны.

Артемида дождалась пока спадет кашель и продолжила.

«Меня в этот момент немного отвлекли и я ничего не подозревала, когда он вдруг оглушил меня этими двумя чертовыми энергетическими шарами. Когда я пришла в себя, было уже слишком поздно» - ответила Богиня и глаза Габриэль недоуменно сузились.

«Ты наверное разыгрываешь меня?»

И тут же глаза барда стали размером с блюдца, когда она поняла, что Артемида начала краснеть.

«Я была занята, поэтому не почувствовала и не заметила вовремя его приближения. Каким-то образом ему удалось заручиться поддержкой Аида и вот я очутилась здесь.»

«Тебя отвлекли? Но кто?» - упорствовала Габриэль. И вдруг барда осенила догадка, когда до неё наконец дошла возможная причина смущения Артемиды.

«Какая разница?» - поспешно отмахнулась Богиня, и Габриэль улыбнулась, качая отрицательно головой и безмолвно отвечая ‘никакой’.

«Но я до сих пор не могу толком во всём разобраться» - пожаловалась молодая женщина, предпочитая больше не затрагивать столь щепетильную тему – «Судьбы наказали его за сверх большое вмешательство в мою жизнь, верно? Поэтому он схватил тебя, надеясь использовать в качестве заложника, чтобы вынудить Зевса исправить то, что сделали с ним Судьбы, так?»

«Всё точно. Больной, да?»

«Поэтому он решил избавиться попутно и от меня, а заодно разозлить Зену так, чтобы она была готова развязать безумную схватку» - пробормотала Габриэль.

«Да, и не думаю, что он освободит меня, даже если Зевс согласится снять с него проклятие Судеб. Мы обе слишком сильно мешаем ему» - заметила Артемида – «Как твой голод?»

«Нормально, по-моему, начал притупляться. Этот отвратительный привкус крови вызывает тошноту и апатию к пище. Вот уж никогда не думала, что кровь будет действовать на меня таким образом» - задумчиво произнесла Габриэль.

«Твоя собственная кровь никогда не сможет утолить твоего голода. Даже абсолютным вакханкам всегда нужна чужая кровь» - попыталась выдавить из себя улыбку Артемида.

«Неужели тебя не беспокоит то, что твоя Избранница – наполовину вакханка?» - спросила Габриэль, и её голос выдал волнение, испытываемое молодой женщиной.

«Нет, мне известны все обстоятельства и та цена, которую мы должны были принять, когда Аполлон вернул тебя с того света» - ответила Богиня.

Габриэль подняла руки и внимательно посмотрела на браслеты, скрывающие шрамы на её запястьях, оставленные там гвоздями, пронзившими её плоть, чтобы погрузиться в податливую древесину.

«Знаешь, я часто размышляла» - мягко произнесла она – «После распятия на кресте, когда ты вернула нас обратно в Амфиполис … почему ты не излечила мои раны и не вывела жидкость из моих легких? Ведь ты могла это сделать.»

«По той же самой причине, по которой Геката или Аполлон не вернули зрение Солану. Даже то, что ты не должна была оказываться когда-либо на кресте, не значит, что Боги могут автоматически вмешиваться в эти вещи. Будущее никогда не бывает полностью определено, Габриэль» - произнесла Артемида – «Зена и Геракл не слишком далеки от истины – люди во многом сами определяют свою судьбу. Это как смотреть на карту. Если ты изберешь одну дорогу, то встретишь на своём пути то-то. А если остановишь свой выбор на другой – то, окажешься лицом к лицу с тем, что возможно никогда бы не встретил, отправься ты другой дорогой.»

«Думаю, что могу понять это. Позволив Солану страдать от слепоты и вести самому процесс исцеления и возвращения к нормальной жизни, Судьбы предоставили ему возможность научиться относиться совершенно по-другому ко многим вещам и черпать новые силы» - отозвалась Габриэль.

«Да. Точно также было и с тобой. Тебе пришлось пережить весь процесс восстановления и только так ты сумела понять всю правду того, что значила твоя жертва и как близка ты была к смерти. Сила этой жертвы позволила тебе встретиться с тьмой, жаждущей поселиться в тебе, и даровала тебе отвагу дать ей отпор.»

Габриэль посмотрела через плечо Богини, с отвращением взирая на ненавистные лица людей, продолжающих осыпать её проклятиями.

«Да заткнётесь вы наконец?!» - рявкнула женщина, преодолевая чудовищную слабость.

«Тише, тише, не обращай на них внимания» - попыталась успокоить её Артемида. Габриэль вновь прикрыла глаза.

«А что будет, если я умру здесь?» - спросила Габриэль, вытирая тыльной стороной ладони кровь со рта.

«Застрянешь здесь навечно. Лучшее, на что тогда останется надеяться – что Аид перенесет тебя на Елисейские Поля» - ответила Артемида – «Здесь я не властна, только Аид решает, кому какая участь уготована после смерти. Обычно он справедлив.»

«И сколько я протяну?»

«Здесь, в Тартаре, невозможно уследить за ходом времени, но я бы сказала – сутки» - честно ответила Богиня.

«Если тебе удастся выбраться отсюда, передай Зене, что я люблю её! И ещё … я не хочу, чтобы она следовала за мной» - мягко добавила Габриэль, устало закрывая глаза и не замечая тихих слёз, струящихся по щекам Богини.

***

Оба грека осторожно приблизились к входу в пещеру, держась однако на некотором расстоянии друг от друга. С закладывающим уши завыванием навстречу им выскочил могучий Страж Аида, все три головы крутились в разные стороны, наполняя чистилище рычанием и громогласным лаем. Цербер замер в центре площадки, три пары глаз внимательно уставились на приближающихся чужаков.

«Ты сможешь перемахнуть через него? Как нога?» - бросил Геракл, удерживая взгляд на чудовище и сжимая в руке огромный сук, напоминающий своим размером добротную дубинку.

Зена тяжело облокотилась на собственный кусок древесины, используемый воином в качестве костыля: «Мне придется. Либо это, либо я паду на собственный нож, но так или иначе я попаду в этот чертов Тартар!»

«Ну, поскольку я не позволю тебе прикончить себя, видимо тебе придется остановиться всё же на первом варианте» - усмехнулся Геракл.

«Отвлеки его и я наброшу лассо» - на губах женщины мелькнула ответная кривая усмешка.

Но внезапно воительница замерла и резко выпрямилась, после чего крутанулась в сторону, едва не упав на поврежденную ногу.

«Геракл!» - завопила она, и в тот же момент в воздухе материализовался Арес, попытавшийся нанести ей удар слева. Однако Зена сумела отклониться, а в следующую секунду кулак воительницы уже угодил в грудь Бога, посылая его отлететь на несколько метров в сторону.

Бог Войны со злостью выхватил свой меч, заметив быстро приближающегося к нему Геракла и шакрам, блеснувший в руке Зены.

«Убирайся, Арес!» - прошипела женщина – «Или ты забыл, что я могу убить тебя! Можешь мне поверить, сейчас это одно из самых заветных моих желаний!»

«Ты обижаешь меня, Зена!» - прорычал ей в ответ Бог – «Разве так положено разговаривать с отцом твоего ребенка?»

«Ты никогда не станешь для неё отцом!» - взревела Зена – «Единственное, на что ты ещё можешь сгодиться, так это стать приманкой для собак!»

В тот же момент, словно сговорившись, Геракл и Зена обрушились на Бога Войны. Женщина парировала удар его меча своим шакрамом, а Геракл обхватил его за талию и оба мужчины грохнулись на землю. Арес однако мгновенно отошел от падения и успел отразить шакрам Зены, откинув её силой удара в сторону.

Но прежде чем он успел подняться на ноги, Геракл схватил веревку, оброненную Зеной, и потянул своего сводного братца на себя, опрокидывая его снова на землю. Зена быстро выбила меч из рук Ареса, и между двумя мужчинами завязался уже рукопашный бой. Геракл умудрился вывернуться и бросить один конец веревки Зене, а та поспешно обмотала её вокруг ног Ареса и дернула на себя. Арес пошатнулся, чувствуя, как земля уходит у него из под ног.

Геракл быстро вскочил на ноги и потянул веревку на себя, резким движением поднимая Бога Войны в воздух и кружа его вокруг себя.

Зена приблизилась к Церберу и начала дразнить монстра, в то время, как Арес продолжал кружиться в воздухе, изрыгая проклятия, да притом такие, что ни одному из греков и слышать не доводилось. Цербер оскалился и сделал ещё несколько прыжков вперед, всё больше удаляясь от пещеры. Каждая из голов, рыча и лая, старалась дотянуться до Зены.

«Давай!» - закричала она, запуская в крайнюю левую голову пса свой импровизированный костыль. Геракл тут же выпустил из рук веревку, посылая орущего Бога Войны лететь в две другие морды Цербера. Зена же, издав свой знаменитый боевой клич, перелетела через монстра, в то время, как его головы были увлечены пережевыванием запущенной в них ветви и Бога Войны.

Геракл с размаху ударил по голове, успевшей расправиться с костылем воина и скользнул вслед за Зеной в пещеру, слыша как за его спиной раздались душераздирающие крики Ареса, наполнившие чистилище. Полубог быстро подхватил Зену и, перекинув её через своё плечо, бросился вниз по тропинке.

«Отпусти меня, черт тебя побери!» - вопила Зена.

«Мы должны двигаться как можно быстрее, а ты не сможешь бежать!» - огрызнулся Геракл. На лице воина мелькнуло выражение досады, но она всё же приняла меч Ареса, который Полубог протянул ей – «Предпочитаю свои кулаки!» - пробормотал он.

«А ты хоть знаешь, куда идти?» - спросила Зена, стискивая зубы, чтобы побороть боль, пронзившую ногу воина, и столь неудобное положение, в котором она сейчас пребывала.

«Вниз, вниз и вниз, до тех пор пока мы не наткнемся на них.»

«Нам нужно спешить! Габриэль плохо! Я ощущаю это!» - заявила Зена.

«Спешу, как могу!» - заверил её Геракл.

«Зена!» - услышали они громовой голос Ареса позади себя.

«Ого, похоже, Церберу не слишком пришелся по вкусу наш братец!» - пробормотал Геракл, сворачивая в следующий коридор и устремляясь в самые глубинные слои Тартара.

***

Зена потеряла счет количеству схваток, которые им пришлось пережить на своём пути за последующие несколько часов. Аид, собственной персоной, его стража и Арес. Все они пытались преградить им путь, но оба грека с непреклонным упорством продолжали спускаться всё ниже и ниже в Загробный Мир.

Тяжело дыша, воительница прислонилась к каменной стене и быстро спряталась в тень, различив звуки приближающихся шагов. Она пристально посмотрела на соседнюю гряду скал, и заметила Геракла, также внимательно оглядывающегося по сторонам. Оба грека, не сговариваясь, осторожно покинули свои временные укрытия.

«Как нога?» - спросил Полубог, когда они встретились в центре небольшой пещеры.

«Жжет, как сам Тартар!» - усмехнулась Зена.

«Интересно, сколько ещё идти?» - задумчиво произнес Геракл.

«Не долго. Последние стражники, на которых мы наткнулись, не искали нас. У них явно была какая-то другая цель» - отметила Зена.

«И этой целью наверняка является камера, в которой Артемида и Габриэль дожидаются нас» - предположил мужчина.

«Спорю на что угодно, так и есть. Они сражаются всё отчаяннее и отчаяннее, так что, уверена, мы уже близко.»

«Но теперь они соберут все свои силы и выстроят заслон» - поморщился Геракл.

«Да» - кивнула Зена, ни капли не сомневаясь в возможности такой стратегии – «Слушай, Герк, когда мы будем там … если мне удастся пройти эту чертову решетку, хватай Габриэль и уходите.»

«Мы уйдем все вместе» - нахмурился Геракл.

«Габриэль ранена и должна покинуть это место, чтобы как можно быстрее начать процесс исцеления. Не бойся, мы с Артемидой последуем за вами» - возразила Зена.

«Мы решим это, когда окажемся на месте» - убежденно произнес Геракл.

«Хорошо, а пока возьми, будр добр, меч! Все остальные здесь вооружены» - настаивала воительница, протягивая Полубогу меч Ареса – «Мы попытаемся обойти их? Думаешь, удастся остаться незамеченными?»

«Сомневаюсь. Они наверняка уже успели оцепить темницу и поджидают нас. Ну, нам не привыкать! Будем прорываться!» - улыбнулся Полубог, спускаясь вместе с воином всё дальше вглубь Тартара.

«Может я смогу помочь?»

Оба грека отскочили в сторону, выставив вперед оружие, Геракл – меч Ареса, а Зена – свой шакрам. Но ни одному из них не удалось увидеть обладателя голоса.

Зена с трудом подавила удивление, когда прямо перед ней прямо из воздуха возник римский центурион, снимающий с головы свой шлем.

«Шлем-неведимка, принадлежащий, если не ошибаюсь, Аиду?» - спросил Геракл, тыча в мужчину мечом.

«Да. Ты узнаешь меня, Соправитель?» - произнес римлянин, пристально посмотрев на Зену.

«Соправитель?» - пробормотала воительница, вглядываясь в карие глаза римлянина и внимательно изучая черты его лица – «Ты Октавион, римлянин, попытавшийся отравить Габриэль на нашей свадьбе?»

«К вашим услугам» - мужчина почтительно поклонился.

«Что? Но ведь именно Зена стала причиной твоей смерти?» - подозрительно произнес Геракл.

«Да, но я заслужил это и признаю, что ошибался. Моя смерть ничего не значила ни для Рима, ни для Цезаря» - спокойно ответил мужчина – «Я здесь, Цезарь здесь, Брут здесь, Красс, Помпей, все они здесь. И ради чего? Ради славы Великой Римской Империи? Я пытался убить прекрасную молодую женщину, которая не несла никакой угрозы для Рима. И я готов искупить свой грех, если только вы позволите мне сделать это.»

Зена знала, что её лицо отражало удивление, с которым на этот раз ей не удалось справиться: «Но как ты умудрился достать шлем?»

«Основная часть стражников Аида сейчас рыщет по всему Тартару в ваших поисках. Женщина в темном плаще пришла и отомкнула мои цепи, сообщив о том, где лежит шлем.»

«Это не может быть кто-то из Богинь. Все они абсолютно лишены каких-либо магических сил в Тартаре» - заметил Геракл, и Зена кивнула, подтверждая правоту его слов.

«Но это неважно. Главное, что сейчас он здесь, и в его руках шлем. А подробности сможем выяснить и позже.»

«Согласен. Мы с Октавионом нападем, а ты в это время подберешься незаметно к камере и перерубишь решетки» - предложил Геракл.

«Да, а потом передам шлем тебе. Ты наденешь его и вытащишь оттуда Габриэль» - продолжила за него Зена.

«Мы уйдем все вместе» - упорствовал Геракл.

«И надеюсь, сумеем забросить Октавиона по дороге на Елисейские Поля.»

«Нет, это не моя цель, воин» - возразил римлянин.

«Мы всегда стараемся помогать друзьям и никогда не бросаем их в беде» - усмехнулась Зена, переглядываясь с Гераклом.

***