Actions

Work Header

Свитки барда

Chapter Text

Прошло четыре года со дня убийства Юлия Цезаря, но до сих пор непонятно, кто же в действительности правит Римом. Со смертью Кассия и Брута, не обошедшейся кстати без небольшого вмешательства со стороны Зены и меня, Габриэль, власть перешла к Октавиану и Антонию. Как и предсказывала Зена.

Габриэль оторвала взгляд от своего свитка, посмотрев на Зену, освещенную пламенем очага. Воительница улыбнулась и опустилась рядом с бардом.

«Как успехи?» - поинтересовалась она.

«Аааа, столько всего нужно описать. Одна история с этим сумасшедшим Ярлом Эрродром чего стоит. Как только вспомню этого маленького безумного мага, аж передергивает. Потом ещё эта история с Северными Амазонками» - пожаловалась Габриэль.

Зена усмехнулась.

«Давай-ка посмотрим» - размышляла она вслух – «Ты имеешь ввиду то небольшое приключение, в которое мы вляпались, решив замолить мои грехи и сделать Сашу Амазонкой? Это случайно не когда мы обнаружили, что Алти по-прежнему обладает силой? Не когда мы пытались одолеть её сразу в двух мирах, и я едва не потеряла тебя во время этой схватки? А ещё когда ты породнилась с новым племенем? Что-то наподобие этого, да?»

Теперь уже Габриэль усмехалась, глядя на свою возлюбленную.

«Да, что-то вроде того. Ну, ты ещё забыла упомянуть те многочисленные раны, которые получила сама, прежде чем убить Алти. А ещё то, как мы обнаружили, что твой сын влюблен в Амазонку и нам пришлось уносить оттуда ноги чуть ли не в середине зимы? Так, я ничего не упустила? О, как же я могла забыть о кровожадном Вестнике Закона, который попытался похитить Сашу, узнав, что она ребенок от Бога и Полубогини» - пополнила список Габриэль.

«Я НЕ Полубогиня!» - проворчала Зена, и губы Габриэль растянулись в ещё более довольной улыбке. Нос барда смешно наморщился, а в глазах уже плясали веселые чертики.

«Конечно, нет. То, что ты являешься одновременно дочерью двух Богов и смертной женщины, еще совсем не делает тебя Полубогом. Это совсем несложно! Совсем!» - продолжала дразнить воина её спутница.

«Я только надеюсь, что нам не придётся больше сталкиваться с колдовством. Это слишком сверхъестественно! Даже для меня» - пожаловалась Зена.

«Ну, можешь мне поверить, я как бы тоже не развлекалась в это время» - нахмурилась Габриэль, но тут же улыбнулась, когда воительница ласково прикоснулась к её щеке.

«Прости, я знаю, через что тебе опять пришлось пройти» - мягко произнесла Зена.

«Но главное, что всё хорошо закончилось» - заявила Габриэль, не слишком удивленная при виде вопросительно поползшей вверх брови воина в ответ на её слова – «Мне наконец-то удалось победить эту темную жажду крови.»

Зена облегченно вздохнула и улыбнулась, прислоняясь спиной к дереву, и продолжая смотреть на барда: «Да, ты просто молодец! Никогда не забуду этого зрелища. Ты, абсолютно во власти чар Вакха, все эти мертвые собаки, беременные женщины, прикованные вдоль стены и готовые к жертвоприношению, и этот маленький ублюдок, стоящий в центре зала. На какой-то момент мне показалось, что нам не удастся одолеть его» - призналась Зена.

«Да, но хвала Богам, всё получилось! Как ты правильно сказала – хорошая командная работа. С потрясающим даром Солана к стрельбе из лука, твоим метким шакрамом и помощью твоей Валькирии, мы сделали это!»

«Ты забыла о своём вкладе, любимая» - мягко упрекнула её Зена – «Ты дала Солану ориентир, указала мне цель и ты остановила собак, готовых броситься на нас, пока мы как беспомощные котята ползали там слепые по полу. Ты бросилась в самую гущу этой своры.»

Ответом воину стала краска, залившая щеки барда. Зена расхохоталась и обвила рукой плечи молодой женщины, притягивая её к себе.

«Я люблю тебя» - тихо произнесла Габриэль, опуская голову на грудь воина.

«А я тебя. Очень люблю» - эхом отозвалась Зена.

***

Дневник

Я чувствую себя безумно счастливой в такие моменты. Наша маленькая компания разбила лагерь, и каждый занят своим делом. Солан готовит оленя, пойманного накануне Зеной. Кетли играет с Сашей. Они словно два сорванца лазают по деревьям. Поразительно, но этот мальчик чувствует себя там, словно у себя дома, в этом он так похож на Амазонок. И какое редкостное чувство ответственности – он ни на секунду не спускает глаз с ребенка, хотя и сам ещё не до конца вышел из этого возраста.

В такие моменты я люблю наблюдать за своими родными и друзьями. Вон Геракл и Зена что-то оживленно обсуждают, а Иолай принялся за рыбалку. Я замечаю, как глаза Зены постоянно стреляют в сторону Саши, перемещаясь лишь на секунду от лица Герка, чтобы проверить дочь.

«Нашу дочь!» Это одна из тех вещей, которая до сих пор не даёт мне покоя. И не потому, что её отцом стал Арес, а из-за той боли, которую я испытываю всякий раз, вспоминая о том, что она родилась вдали от меня и я не разделила с Зеной этого момента. Я даже не могу описать тот гнев, который ощущаю теперь, зная, что по вине Ареса я была поймана и продана в рабство, что по вине этого мерзавца я не была в тот день рядом с Зеной. Даже сражаясь на Арене, я не испытывала ничего подобного. Эта ярость пугает меня даже больше, чем сила Вакха, которую по-прежнему ощущаю в себе.

Когда же мы наконец отдохнем? Мне почти тридцать. Я вдвое старше сына и практически достигла возраста, вдвое превышающего своё собственное замужество. Глядя на Солана и его жену, я каждый раз вспоминаю об этом.

Порой я не могу разобраться в собственных мыслях, это совсем не то, о чем я мечтала, последовав за Зеной, но это именно та жизнь, которой я хочу жить сейчас. Если конечно ещё не слишком поздно. У нас есть свой дом в Амфиполисе, есть работа и семья. Но когда же мы наконец сможем насладиться ими в полной мере?

Теперь меня неотступно преследуют мысли о том, что за всем произошедшим со мной стоит Арес. Я умираю от страха, зная, что Зена не успокоится, пока не отомстит ему однажды. Даже Геракл закипает от бешенства, когда речь заходит о том, через что мне пришлось пройти, не говоря уже о той ярости, в которую он впадает, вспоминая, что Иолай остался навсегда калекой из-за козней его дорогого братца.

Мне до сих пор снятся эти кошмары. Я не распространяюсь на эту тему с Зеной, зная, как мучают её эти мысли и чувство вины, которую она испытывает за то, что не сумела оказаться там и защитить меня… Все эти часы беспрестанных тренировок, медленное и упорное совершенствование в искусстве убивать. Я училась делать то, что думала никогда не смогу делать. Я помню каждое лицо … так отчетливо … их глаза не оставляют меня … Зена была права, говоря, что когда ты убиваешь – твой мир меняется. Ты видишь свет, который уходит из глаз человека вместе с последними искрами его жизни. Я знаю, у меня не было выбора, но это не спасает, когда приходят кошмары … Верю, любой из этих мужчин или женщин убил бы меня, даже не задумываясь, и именно это они все и пытались сделать, но может так оно было бы и лучше? Я никогда не рассказывала Зене о женщинах, которых убивала на Арене. Я просто не могу это сделать.

Это то, в чём мне нелегко признаться. Я рассказала ей всё о Никки, о том, как стала её любовницей, защищая собственную шкуру, пытаясь избежать участи оказаться в кровати одного из хозяев или гладиаторов и ища утешения; я рассказала ей о той безумной жажде и сумасшедшем влечении, которые испытываю всякий раз, когда превращаюсь в вакханку; я даже позволила увидеть ей Танцора, абсолютно раскрывшись перед ней, но я так и не смогла признаться в том, что среди гладиаторов, которых я убивала, были и женщины. Иногда я задаюсь вопросом ’почему’? Неужели потому, что я Амазонка и поклялась защищать женщин? Может, я чувствую, что нарушила эту клятву? Может, потому и Артемида не является мне больше? Она пришла, когда ей понадобилась помощь в спасении Амазонок, но она не появлялась с самых Мартовских Ид …

О, Боги! Теперь эти двое затеяли кулачный бой! Похоже, Зена и Геракл никогда не успокоятся. Рейя помогает Солану готовить обед, а дети увлеклись теперь уже лазанием по скалам! Ну, что за непоседы!

Кетли, Рука-Топор, хорошее же имя ему выбрали северяне. Он пытается быть взрослым, но, похоже, что рядом с Сашей снова превращается в того ребенка, которым ему так и не довелось побыть.

С тех пор, как мы узнали о сверхъестественных возможностях Саши, потенциальная сила Бога больше никак не проявляла себя, что впрочем только радует, что Зену, что меня. Чем меньше она будет отличаться от других детей, тем лучше. Обе, и я, и Зена прекрасно помним, какого это ощущать себя чужим среди своих. Как болезненно бывает, когда тебя дразнят дети.

Прошло уже девять лет с тех пор как я последовала за Зеной, но клянусь всеми Богами она абсолютно не выглядит старше той женщины, которую я увидела впервые. Небольшие изменения там и здесь, но ничего грандиозного. Она по-прежнему прекрасна, и всё так же неотразима. Один её взгляд лишает меня дыхание, несмотря на все эти годы, прожитые вместе.

Мы оставили поселение Эдвала Кроителя Черепов четыре дня назад, и довольно быстро передвигаемся. Весной, да тем более на лошадях, это не составляет особого труда. Забавно, я думала, мы уже никогда не отогреемся, после того, как покинули деревню Северных Амазонок в самый разгар Ледяного месяца. Сражаясь с рекой, усыпанной льдом, ослепленные снегом, осыпанные градом стрел – не хотелось бы мне снова пережить что-то подобное. Лишь Зене под силу было вытащить нас оттуда.

Я до сих пор впадаю в ярость, когда думаю о Маттите. Запланировать убить всех нас и забрать Сашу, носясь с идеей о том, что она ‘быть может’ унаследовала силу Богов? Кто бы только знал, какому соблазну подвергает меня одна лишь мысль переступить эту черту, отделяющую от убийства человека! Я всегда стремилась драться только из чувства самообороны, но сейчас почти уверена, что убила бы её, даже не задумываясь! Причем намеренно. Порой это так пугает меня… Надеюсь лишь, что когда-нибудь всё-таки получу весточку от Отеры или Якут о том, что им наконец удалось уличить эту тварь во всех её злодеяниях и выгнать из племени.

Боги, неужели я наконец вернусь в Грецию? Мне уже с трудом в это верится. Как же я соскучилась по своим! Как хочу увидеть мать, Лилу.

 

Зена улыбнулась при виде Габриэль, сосредоточенно строчащей что-то в своем свитке. Казалось, её возлюбленная погрузилась с головой в своё занятие, вновь переживая какие-то воспоминания, и некоторые из них, похоже, были не самыми приятными. Об этом воительница могла сказать со всей уверенностью, наблюдая за сменой эмоций на лице барда.

Внезапно Зена поймала взгляд Геракла, обращенный на неё. Они сидели вдвоём под деревом, наблюдая за резвящимися невдалеке Сашей и Кетли.

«Что?» - покраснела она, испытав почему-то неловкость от столь пристального взгляда мужчины.

«Ты так потрясающе красива, когда смотришь на Габриэль» - благоговейно произнес он, и тут же расхохотался, заметив румянец, тронувший щёки воина – «Одного не могу понять, как вам двоим удавалось так долго не замечать этого? Все же это знали!»

«Ох, ну, кто бы говорил! Вспомни-ка лучше, сколько у тебя самого ушло времени на то, чтобы понять, какие чувства ты питаешь к Иолаю?» - поддразнила она его, улыбаясь.

«Поддела! Да, пожалуй, мы и правда настолько слепы, что порой не видим то, что происходит прямо у нас под носом.»

«Согласна» - кивнула Зена, вытягивая вперед ноги и расслабляясь, однако её глаза ни на секунду не переставали обегать лагерь, будучи всегда начеку – «Я не против вернуться хоть ненадолго домой.»

«Нда. А мы с Иолаем и того дольше не были дома, постоянно в дороге. Ну что за жизнь? А я так хочу, чтобы Кетли получил нормальное образование. Иолай великолепно разбирается во многих вещах, но вот процесс обучения я б ему не доверил.»

«Я б и себе не доверила. Такое ощущение, что весь Амфиполис растил Сашу» - усмехнулась Зена – «У неё точно какой-то дар. Все буквально с первого взгляда влюбляются в неё.»

«Ну, это ещё не самое худшее наследие, я бы сказал» - улыбнулся Полубог.

«Да уж!»

«Ты когда-нибудь думаешь о Зевсе как об отце?» - поинтересовался Геракл.

«Редко. Ты ведь знаешь, какого я мнения о Богах. У тебя всё иначе. Ты рос, зная о том, что он твой отец, плохой ли, хороший ли, но отец. А я никогда не знала этого. И надеюсь, что мне никогда и не придется иметь с ним ничего общего» - пожала плечами Зена.

«Не думаю, что этому суждено сбыться. Тайны имеют свойство всегда выходить наружу, пусть дело касается и самих Олимпийцев» - заметил Геракл.

«Знаю, но это не то, к чему я стремлюсь. Я видела, как замечательно вы ладите с Герой, мой друг» - улыбнулась Зена, подмигивая своему спутнику и получая в ответ уже такую знакомую усмешку сына Зевса.

«Похоже, она поуспокоилась в последнее время.»

«Надеюсь, что так. Герк, по-моему, она и так доставила тебе немало проблем в твоей жизни.»

«Обед!» - внезапно раздался призывный голос Солана, заставивший Иолая тут же бросить свою удочку, а Габриэль молниеносно отложить в сторону своё перо. Оба грека посмотрели на юношу, а тот, будто бы мог видеть их лица, широко улыбнулся.

***

Зена прокашлялась, давая молодой женщине знать о своём присутствии. Воительница не удивилась, когда Рейя резко отвернулась и так же быстро спрятала в ладонях своё лицо.

Зена медленно приблизилась к Амазонке и опустилась рядом с ней на гигантский валун, устроившийся на берегу реки, возле которой они обе прогуливались в этот день. Девушка отчаянно терла глаза, упорно не желая сознаваться в том, что плакала.

«Ты в порядке?» - осторожно произнесла Зена.

«Да. Не знаю, почему плачу. Слезы словно сами льются из глаз» - пожаловалась Рейя, наконец сдавшись и прекратив свои бессмысленные попытки спрятать покрасневшие и слегка опухшие глаза.

«Возможно дело вовсе не в тебе, а в твоём теле. Иногда подобное происходит во время беременности» - мягко улыбнулась Зена.

«Правда?»

«Конечно. Видела бы ты меня, когда я носила Солана. Я не могла позволить кому-то узнать о своей беременности и переживала все эти взрывы чувств и эмоций внутри себя. Представляю, как это выглядело со стороны. Мои воины наверное думали, что меня прокляли сами Фурии» - усмехнулась Зена – «А может ты просто скучаешь по дому?»

Воительница заморгала от неожиданности, когда девушка внезапно бросилась ей на грудь. Зена тут же заключила её в свои объятия и успокаивающе положила руки на трясущиеся плечики Рейи, чьи громкие всхлипывания приглушенно раздавались из-под прижатого к телу воина личика девушки.

Спустя несколько минут рыдания ослабли, перейдя в тихие всхлипы, а вскоре Рейя уже мягко отстранилась от воина.

«Мне так жаль. Знаю, что должна быть сильной.»

«Не извиняйся. Ты ведь никогда прежде не покидала территории своей деревни, верно?» - с теплотой в голосе произнесла Зена.

«Нет, никогда» - подтвердила Рейя.

«Ну, вот. Что же ты хотела? Теперь ты путешествуешь, колеся страну вдоль и поперек. Ты покинула дом, своих друзей, свою семью, своё племя, наконец – свой путь в жизни. Я и не удивляюсь, что ты немного не в себе после этого» - заверила её Зена.

«Мы с Маттитой … я хотела сказать, с матерью … не разговаривали на протяжение многих месяцев, прежде чем я уехала из деревни, но мне до сих пор больно сознавать, что она пыталась убить меня.»

«Я понимаю. Рейя, ты убедилась в том, что жизнь за пределами деревни может быть совсем нелегкой, но обещаю, очень скоро ты обнаружишь, что стала частью очень большой семьи, которая никогда не даст тебя в обиду!»

«Спасибо» - прошептала Рейя, снова обнимая воина.

 

Дневник

Прошло уже семь дней с тех пор, как мы попрощались с Эдвалом и его гостеприимным семейством. Сейчас ненадолго остановились в этой деревушке. Такое впечатление, что она стоит возле самой реки. Так интересно, мы попали в самый разгар весеннего фестиваля. Признаюсь, не ожидала получить столь радушный прием у этих германцев. Но, похоже, семья Эдвала и Акселя не единственная, кто так хорошо относится к иноземцам. Забавно, но они с таким восторгом слушают мои рассказы. Мне кажется, что эти германцы любят хорошую историю ещё похлещи нас, греков. А как они чтят своих бардов! Они здесь зовутся несколько иначе – Скальдами. Они занимают здесь весьма высокое место и им равноценно доверяют как обучение, так и развлечение. Местные князья приближают скальдов к себе, стремясь увековечить в легендах своё имя и историю своего рода. Такое ощущение, что эти Викинги просто помешаны на славе, а их самая страстная мечта – запомниться в веках героями. Наверное это одна из главных причин, по которой я отправилась в странствия с Зеной. Я хотела сохранить её подвиги для мира, особенно узнав, что она пытается отказаться от образа того темного воина, которым была, и стать совершенно другим человеком. Мне так хотелось, чтобы весь мир узнал об этом.

У Викингов есть поговорка – Падет скот, умрут родственники, когда-то умрешь и ты сам, но слава никогда не умрет для того, кто заслужил её!

А ещё они говорят – Не делай больше одного шага от своего оружия, никто не знает, когда ему понадобится его меч.

О, да, эти германцы, похоже, испытывают какую-то странную любовь к схваткам! Такое чувство, что они всю бы жизнь провели в боях, ну и конечно их излюбленное - азартные игры, занятия любовью и беспрестанное стремление бросать вызов жизни.

Есть много вещей, которые заставляют моих друзей-греков считать германцев варварами. Их одежда совсем проста, большинство не может прочесть и одного слова, у многих проблемы с числами и счетом. Но при всем при этом, я не перестаю восхищаться ими. У них такая сложная система религии и они не столь уж невежественны, какими хотел показать их Цезарь. Да, они по-прежнему полагаются на магию и подвержены суевериям больше, нежели мы, южане, но в то же время, с завидным реализмом относятся ко всем тяготам жизни, будучи с детства приучены и готовы к ним.

Ещё они немного иначе обращаются здесь с женщинами и детьми, чем принято у нас, греков. Женщинам дозволяется иметь собственность, с которой они вступают в брак, и сохранять её на протяжение всей жизни за собой, на случай развода. О подобном не слышали даже в нашем ‘цивилизованном’ обществе. Развод разрешен, если доказано, что муж плохо обращается с женой, и в этом случае она сохраняет право забрать всех детей. Дети не расцениваются здесь как собственность, если только речь идёт, разумеется, не о детях рабов.

Да, рабы. Эта вещь характерна обоим нашим народам. Похоже, ни одно из обществ не может существовать сейчас без рабов, хотя вот поселение Эдвала очень даже неплохо без них обходится. Может быть когда-нибудь ему удастся повлиять своим примером и на другие семьи, подчинив их этому правилу. Ведь он теперь как никак глава всей провинции, после казни Ярла.

Женщинам здесь разрешается так же иметь своё мнение. Некоторым позволяют даже становиться воинами. Насколько я поняла, германцы даже больше заботятся о женщинах и их правах, чем мы греки или римляне. Поразительно, но те, кого мы считаем варварами, более продвинуты в вопросах равенства и гражданства.

Хотя я и правда должна признать, что мне очень не хватает здесь моих свитков. Даже с чернилами тут проблема, не говоря уж о чистом пергаменте. Забавно, они с таким удивлением смотрят на меня, когда я что-то пишу, иногда, я бы даже сказала, с благоговением, будто я обладаю каким-то магическим талантом. Похоже, по местным меркам это большая редкость.

Видимо, это так и есть для большинства северян. Их базовая письменность основана на рунах и развивалась из священных символов. Символов, которые обладали одновременно силой, несли в себе волшебство, и даже имели собственное звучание. Почти все здесь обучены основе работы с рунами и знают их значения, но лишь немногие обладают даром читать священные символы. И именно их почитают здесь так, как у нас первосвященников.

***

Зена перевела взгляд на Габриэль, которая продолжала что-то сосредоточенно писать в своём свитке. Казалось, молодая женщина была абсолютно безразлична к многочисленной толпе, уже образовавшейся возле неё. Все с любопытством разглядывали барда. Зена улыбнулась, прекрасно зная о том, что этим людям не часто приходилось видеть, чтобы кто-то так много писал, не говоря уже о том, чтобы кто-то излагал на пергаменте свои мысли. Воительница даже не догадывалась, что в этот самый момент их с Габриэль мысли пересеклись, поскольку как раз сейчас бард описывала нравы северян и их отношение к письменности.

Зена огляделась по сторонам, поймав себя внезапно на том, что чувствует себя непривычно спокойно и свободно в толпе. В обычных условиях она постоянно была на чеку, следя за всем и вся. Здесь же главным было - крепко держаться на ногах, уметь отстоять своё мнение, но не лезть понапрасну в мелкие споры и не завязывать драк. И ещё одно – лучше держаться подальше от вопросов местной политики. Но лучше уж это, чем постоянно ожидать нападения убийц, Каллисто или ненавистных римлян.

Зена поймала на себе взгляд Габриэль и улыбнулась, получив в награду столь же лучистую улыбку, всегда согревающую сердце воина. Внезапно на сцене возникла Саша, несущаяся через всю комнату с грудой ребятишек, мчащихся следом за ней, с хохотом и визгом, мигом отвлекшими внимание Зены. Быстрый взгляд, посланный в сторону, подтвердил, что с Соланом тоже всё в порядке. Юноша сидел, прислонившись спиной к бревну, с Рейей удобно устроившейся у него между ног. Амазонка прижималась к груди Солана, чувствуя защиту его любящих объятий. Зена покачала головой. Когда же он успел вырасти? Сколько ему? 15? Нет, уже 16! Но всё же. Да, во многих обществах мира это был возраст мужчины, но она так и не смогла ощутить, что настолько стара, чтобы иметь сына, который уже сам готовится стать отцом.

Взгляд воина переместился на Геракла и Иолая. Похоже, её друзья снова ввязались в схватку с кем-то из местных жителей. Боги, и когда им только надоест это соревнование на то, кто больше выпьет? Опять же продуют пари. Хотя Зене было известно как никому другому, что Иолай подчас просто поражал многих, перепивая людей, вдвое большего роста. Что уж говорить про Геракла, чья способность к этому, давно переросла в легенду? Но Зена знала и то, что всё это в равной степени можно было сказать и применительно к Викингам. Да, здесь даже ей было нелегко определить, на кого лучше ставить. Похоже, противники были равны по силе.

Зена снова повернулась к мужчине, с которым только что так оживленно беседовала. Саборн был известен как мастер рун и религиозный лидер этой общины. Воительница не была удивлена и лишь усмехнулась при виде того, как за их стол быстро скользнула Габриэль, чей острый слух не упустил темы их разговора. А коли уж речь зашла о рунах, то здесь любопытству барда не было предела.

«Секундочку! Подожди-подожди!» - вскинула руку Габриэль, снова заставляя Саборна замолчать – «С начала, пожалуйста!» - попросила она.

«Когда маг решает прибегнуть к силе рун, он выходит на рассвете в поисках дерева, у которого просит разрешения взять ветвь» - начал мужчина.

«У кого разрешение?» - переспросила Габриэль.

«У дерева и духов земли, дис (примеч. Переводчика - существа женского пола, помогающие при pодах и способствующие плодородию почвы. Они, как и карлики, цваpги, альвы и т.д., представляли собой группы божеств, либо выполняющие очень специфические функции, либо связанные исключительно с домашней религиозной активностью). Как только ветвь срублена, мастер рун отрезает сучки и делает небольшие дощечки, из которых в дальнейшем и вырезаются руны. После чего окрашивает их по своему усмотрению» - улыбнулся Саборн.

«Окрашивает их? Чем?»

«Габриэль» - шикнула на неё Зена.

«Что?» - невинно произнесла бард, чьему любопытству не было конца.

«Ничего, это уже не та страшная тайна, какой она была раньше» - усмехнулся мужчина – «Руны должны быть окрашены, заряжены энергией и для этого могут быть использованы разные методы. Всё зависит лишь от того, какова основная цель обращения к рунам. В большинстве случаев мастер рун использует для активации свою собственную кровь, вот почему руническая магия обычно либо очень личная, либо наоборот всеобще доступна.»

«Не поняла.»

«Ну, ты либо работаешь с рунами для себя, либо для всего сообщества в целом, ни меньше и не больше» - попытался объяснить северный маг.

«Ясно, значит, помочь приворожить кого-то с помощью рун не удастся» - усмехнулась Габриэль.

«Ну, почему же. Я, конечно, могу показать человеку, как наложить любовное заклятие самому, но вначале обязательно попытаюсь предупредить его о том, чтоб не делал этого» - ухмыльнулся Саборн.

«А зачем отговаривать их?» - продолжала улыбаться Габриэль.

«Потому что заклятия никогда не подвластны нам и не сделают того, что мы хотим» - расхохотался Викинг.

«В таких случаях мы говорим – будь осторожен с тем, что просишь, ты можешь получить это» - подхватила его смех Габриэль, заражая своим весельем и Зену.

Большую часть времени воительница не уделяла особого внимания разговорам барда с другими сказителями, зная, что они наверняка делятся друг с другом историями, которые она ещё услышит в будущем. В этот же раз ей было весьма интересно послушать о том, какой силой обладают руны, и она разделяла желание Габриэль познакомиться поближе с северной культурой.

«Ещё я работаю с рунами для того, чтобы защитить поселение, призвать хороший урожай, оградить от болезней скот и прочее в этом же духе» - продолжил Саборн.

«А может руническая магия быть использована во зло?» - поинтересовалась Габриэль.

«Да» - нахмурился мужчина, на секунду задумавшись. – «Магия сама по себе не добрая и не злая, это просто магия. А вот то, как используется её энергия и определяет её принадлежность к добру либо злу. Подобно вашему Аиду, наша Богиня загробного мира, Хель, не почитается исчадием ада. Она управляет Загробным миром, куда попадают те, кто оказываются недостойными Асгарда. Причинившие наибольший вред другим даже не достигают Залов Хель, заканчивая свой путь в Реке Мечей.»

«Река Мечей?»

«Я слышала, что эта река столь холодна и так напичкана льдом, что очутившийся в ней чувствует, будто в его тело вонзаются одновременно острия тысячи мечей. Залы Хель это не то место, где бы мне хотелось окончить свой путь» - заметила Зена – «Со стен свисают змеи, дверные проемы пропитаны ядом и прочие забавы наподобие этих.»

Саборн расхохотался: «Да, отменное описание! А Залы Одина, Валгалла, увешаны щитами. Там куда веселее! Попавшие туда сражаются весь день, а потом пьют и гуляют всю ночь на пролет. У каждого Бога или Богини есть свои собственные Залы и их собственные последователи, которые присоединяются к ним после своей смерти. Обычно Один забирает добрую половину самых лучших воинов, а вторая половина достается Фрейе.»

«Богине любви и лесов» - вспомнила Габриэль.

«Верно» - подтвердил Саборн.

«Возвращаясь к тому, как окрашиваются и заряжаются руны» - напомнила ему бард.

«Да, точно. В большинстве случаев мастер рун использует для этого свою кровь, чтобы установить более тесную связь с рунами. В некоторых случаях эту функцию выполняет его слюна, но это обычно происходит, когда предполагается менее значимая работа с рунами. А иногда используется … ну, это уже более личное.»

Обе женщины удивленно переглянулись, заметив, как лицо мужчины залила краска. Зену внезапно осенила догадка, но она тут же заметила, что Габриэль так ничего и не поняла.

«При гадании на любовь или чтобы укрепить мужскую силу, да?» - спросила Зена, надеясь, что Габриэль наконец поймет и не заставит и без того уже смущенного Саборна вдаваться в подробности.

«И?» - непонимающе произнесла Габриэль, но почти сразу же начала краснеть. Зена усмехнулась, заметив, что бард наконец догадалась – «О … ну … ясно … э-э-э-э …а что вы … что вы делаете с рунами дальше?»

«Ты уже поняла первые этапы ритуала, да?» - спросил германец.

«Да» - хором ответили обе женщины.

«Ну, а дальше следуют песни, просьбы, молитвы и т.п. Иногда эти деревянные дощечки сжигаются, чтобы высвободить таящуюся в них энергию, а иногда их просто закапывают или прячут в надежное место. Всё зависит от того, для чего именно используются руны. Исходя из этого, их и помещают туда, где их действие будет наиболее эффективным. Например, если рунический гальдор призван оказать воздействие лично на самого мастера рун, значит, вырезанный талисман помещается в холщовый или кожаный мешочек, который затем вешается на его шею. В работе с рунами также очень важно их положение, их форма и звук. Да, вам, южанам, может показаться это странным, но эти деревянные дощечки обладают и таким свойством, как звук. Это столь же неотъемлемая составляющая руны, как и форма и скрытый смысл, который она несёт в себе.»

Зена глянула в сторону и увидела, что несколько германцев уже выпали из соревнований на то, кто больше выпьет. Причем в прямом смысле этого слова. Они лежали теперь, свернувшись возле огня, и мирно похрапывали. Иолай шатался из стороны в сторону, сидя с закрытыми глазами на бревне, и Зена решила, что маленький грек уже тоже долго не протянет. Это выводило в победители Геракла и ещё трёх местных жителей, которые по-прежнему не выбыли из состязания и по виду весьма неплохо держались.

Габриэль и Саборн продолжали вести увлекательный разговор, обсуждая размер стихов и то, как германцы использовали поэзию в работе с рунами, когда Габриэль посмотрела на Зену. Молодая женщина внезапно нахмурилась. На воине не была лица. Зена ужасно побледнела и смотрела, не мигая, вперед. Её взгляд был накрепко прикован к одинокой фигуре, скрытой пламенем костра.

***

Габриэль мгновенно проследила за взглядом воина и заметила человека, отделенного от них пламенем костра и внимательно наблюдавшего за ними издалека. По фигуре бард распознала в незнакомце мужчину, но ничего более определенного она сказать не могла. Высокий мужчина, в большой шляпе и темном плаще, опирающийся на копье. Габриэль не могла различить лица, поэтому ей трудно было определить возраст незнакомца. Что-то вдруг мелькнуло искрой узнавания в сознании барда, но она так и не смогла понять, что именно пытается подсказать ей собственная память. Женщина обернулась к Зене.

«В чём дело?» - спросила Габриэль, когда Саборн встал и отошел в сторону, чтобы вновь наполнить свой рог душистым медом.

«Мне надо немного размять ноги, скоро вернусь» - пробормотала Зена, поднимаясь и не на секунду не отрывая взгляда от странной фигуры.

Воительница прошла мимо барда и была удивлена, когда та схватила её за руку, останавливая на ходу.

«Я вспомнила! Моё видение!» - выдохнула Габриэль – «Он был там! Это тот самый человек, которого я видела!»

«Не сомневаюсь. Я знала, кто это был. Жди здесь» - ответила Зена.

«Но …»

«Нет, я сказала – жди здесь!» - жестко произнесла Зена, мягко, но настойчиво высвобождаясь из захвата барда, и удаляясь от неё в сторону одинокой фигуры, видневшейся за высоким пламенем костра.

Зена медленно приблизилась к укутанному в плащ мужчине, глаза воина быстро обежали всю местность, будто прощупывая темноту.

«Ну, здравствуй» - на лице женщины отразилось секундное замешательство – «Как мне лучше называть тебя?»

«Думаю, Вакр будет то, что надо» - раздался спокойный ответ.

«Бдительная. Уверена, ты уже знаешь, что так они называют меня здесь» - отозвалась Зена.

«Да, Ирса» - ответил мужчина, и указал на лежащее возле костра бревно, жестом приглашая воина сесть.

Однако Зена несколько секунд колебалась, продолжая удерживать руку на шакраме, спрятанном под её плащом.

«Клянусь головой своего сына, что не причиню тебе вреда и не ищу с тобой драки» - пообещал незнакомец.

Зена кивнула и опустилась на бревно, принимая приглашение мужчины.

«Что тебе нужно, Вакр?» - спросила она.

«Я задолжал тебе и решил лично поблагодарить за помощь, которую ты оказала мне, разобравшись с Ярлом Эрродром. Я знаю, что твои друзья внесли не меньший вклад в это дело, но подумал, что будет благоразумнее, если я встречусь с тобой наедине. А ты уж поблагодаришь их от моего имени, если не возражаешь.»

«А как же с прошлым?» - тихо прошептала она – «Или ты забыл … ?»

«Я не знаю тебя, воин. Ты не та женщина, которой была много лет назад, да и я уже совсем не тот, кем был прежде.»

«Один, есть одна вещь, которую я хорошо выучила за все эти годы – Боги редко меняются!» - свирепо прошипела она.

«Зена, а что изменило тебя?» - мягко произнес Северный Бог.

Взгляд воина мгновенно оттаял, и она заглянула глубоко в синие глаза Одина, только сейчас обратив внимание на повязку, прикрывающую его правый глаз. Бог какое-то время изучал лицо женщины, после чего кивнул в сторону Габриэль.

«Она? В твоей жизни появилась она, ведь так?» - спросил Один.

«Да, она главная причина» - призналась воительница.

«Я тоже сильно изменился, Зена. Мы с Фригг снова стали очень близки. Я пожертвовал своим глазом, чтобы обрести мудрость и знание. И я наблюдал за теми изменениями, которые произошли с тобой. Ты ведь не впервые попадаешь в наши края.»

Зена кивнула, принимая возможность того, что Бог, сидящий теперь перед ней, был не тем Богом, которого она знала годами раньше. Она должна была признать, что и сама уже не была той женщиной, какой он знал её прежде.

«Геката сказала, что Саше суждено сыграть какую-то роль в будущем Северных Богов и что это очень важно для тебя. Ты можешь рассказать мне об этом?»

Один печально покачал головой: «Нет, Норны не открыли мне её будущее. Мне известно лишь, что это действительно очень важно для всех нас. Мне жаль. Поверь, я знаю, как тебя огорчает всё это.»

«Спасибо за то, что послал Гримхильду. Её помощь была неоценима» - произнесла Зена.

«К твоим услугам» - расплылся в улыбке Один – «Вещи меняются и продолжат меняться.»

Северный Бог поднялся и протянул руку воину. Зена несколько секунд снова колебалась, но всё-таки приняла предложенную ей руку, сжимая её и отвечая на дружеские объятия Одина.

«А ты превратилась в настоящую женщину, Зена» - произнес Бог, надвигая свою шляпу на самые глаза.

«А ты – в приличного Бога, Один» - подхватила его усмешку Зена, провожая взглядом удаляющуюся фигуру, растворяющуюся в темноте ночи.

Зена обернулась и сразу заметила Габриэль, пристально смотрящую в её сторону. Воительница поспешила вернуться к своему барду.

«Где Саборн?» - поинтересовалась Зена.

«Отправился спать. Кто это был?»

«Один» - невозмутимо произнесла Зена.

«Один??? Тот самый Один, который Великий Отец и верховный Бог всего Северного пантеона?» - свирепо произнесла Габриэль, чьи глаза зажглись опасным огнем.

«Ну, да. Он самый» - Зена так и не смогла сдержать улыбки.

«И что он хотел от тебя?»

«Поблагодарить за то, что остановили этого идиота Эрродра и помешали ему организовать собственную Дикую Охоту» - пояснила Зена, усаживаясь рядом с возлюбленной.

«И всё?»

«Нет, ещё он сказал, что не знает о том, как будущее Саши может быть связано с Северным народом. Лишь подтвердил, что нашей дочери суждено сыграть не последнюю роль в их жизни. Как же я ненавижу все эти пророчества!» - пожаловалась Зена.

«Ещё бы. А-то я тебя не знаю, любимая» - усмехнулась Габриэль.

Женщины бросили взгляды в сторону последних двух соперников, дошедших до финишной прямой в поединке на то, кто кого перепьет. Ими оказались один из местных жителей и Геракл. Каждый из них практически в одно время осушил свой рог, и оба мужчины почти одновременно рухнули как подкошенные. Оба были мертвецки пьяны. Зрители радостно завопили и принялись расталкивать своих чемпионов, но, отчаявшись, оставили свои попытки и дружно признали ничью.

Зена и Габриэль весело расхохотались.

«Он поплатится за это утром!» - предрекла Габриэль.

«Вот уж точно! Этот мед здорово сшибает!» - ухмыльнулась в ответ Зена.

Габриэль прислонилась к плечу воина и издала громкий удовлетворенный вздох, когда ощутила губы возлюбленной на своей шее.

«А нам не пора ещё спать? По-моему уже так поздно» - хрипло прошептала Зена.

«Да, любимая» - с готовностью отозвалась Габриэль.

Молодая женщина улыбнулась и развернулась в объятиях воина, когда они достигли своих лежанок, устроенных прямо в местной конюшне. Зена разложила меха, служащие женщинам постелью, в самом дальнем углу помещения, в небольшом старом загоне, который создавал им хоть какое-то подобие уединенности. Острый слух барда уже улавливал звуки храпа и учащенного дыхания, слышавшегося то тут, то там. Габриэль расплылась в улыбке.

«Что у тебя на уме?» - прошептала Зена.

«Ты рассказывала мне, что приучила себя сохранять тишину во время занятий любовью. Ты уверена, что сможешь снова вести себя тихо?» - поддразнила её Габриэль. На губах барда мелькнула дьявольски довольная улыбка, когда она заметила румянец на щеках воина.

«Ну, я тебе покажу!» - угрожающе произнесла Зена, припадая губами к шее Габриэль – «Я признаю, что ты сводишь меня с ума, заставляя молить и стонать, но я не единственная, из-за кого обычно ходит ходуном любая кровать!» - многозначительно произнесла Зена, тут же получившая в ответ локтем в бок.

Габриэль умело вырвалась из объятий воина и затанцевала перед ней, прячась за деревянными брусьями, освещенными лишь тусклым светом луны. Молодая женщина улыбнулась и стянула с себя пальто, позволяя ему свободно опуститься на землю, к своим ногам. Зена ощутила, как учащенно забилось её сердце при одном взгляде в эти игривые зеленые огоньки, поглощающие её. Габриэль же уже приподнимала свою тунику, медленно стягивая её через голову. У воина перехватило дыхание при виде полуобнаженного тела барда.

Зена быстро зашла вслед за ней за деревянную стенку загона, опускаясь на колени перед своей возлюбленной. Губы и язык воина начали танцевать вдоль обнаженных грудей и сосков барда, в то время как её руки уже свободно путешествовали вдоль всего тела Габриэль, с жадностью притягивая его всё ближе и ближе к себе.

Возбужденный стон Габриэль отозвался вспышкой желания во всем теле воина, и она рывком заставила её тоже опуститься на колени так, что вскоре две возлюбленные уже вели яростную схватку, в которой настойчивые языки не уступали по натиску требовательным рукам, срывающим последние остатки одежды с обеих женщин.

«Боги, Зена! Я так люблю тебя!» - шептала Габриэль, чувствуя, как Зена опускает её на меховые шкуры.

«Я люблю тебя больше жизни, Габриэль» - эхом отзывалась воительница, накрывая барда своим телом и жадно ловя её губы в страстном желании показать молодой женщине, как же сильно она любит её.

«Зена?»

Воительница немного отстранилась и была слегка удивлена, заметив, что зеленые глаза Габриэль были теперь уже практически полностью желтыми, а губы барда слегка оттянулись только начинающими появляться клыками.

«Да, любимая» - отозвалась Зена.

А в следующий момент воительница уже ощутила себя опрокинутой на спину, со скоростью и силой, на которую могла быть способна лишь вакханка, испытывающая крайнюю степень вожделения. В который уже раз Зена поразилась той страстности, с которой Габриэль набросилась на неё, грубо целуя воина. Зена застонала, ощутив, с какой интенсивностью реагирует на это её собственное тело. Женщина попыталась притянуть барда ещё ближе к себе, но тут же почувствовала, что Габриэль с силой сжала её запястья, запрокинув руки воина над головой и удерживая их в таком положении, в то время как губы барда уже занялись шеей Зена. Габриэль хрипло зарычала, а Зена что было сил выгнула спину, когда пальцы барда начали ласкать её клитор, дразня воина нарочито медленными и легкими движениями.

Вскоре маленькие пальчики, настойчивый язык и губы барда уже сводили воина с ума. Зена ощущала, как её тело сотрясается в волнах мощного удовольствия. Женщина попыталась высвободиться из мертвой хватки барда, но в ответ Габриэль ещё больше усилила свой нажим. На мгновение она слегка отстранилась, чтобы заглянуть в глаза воина.

«Да!» - хрипло прошептала Зена, и тут же почувствовала, как её сознание унеслось прочь, когда клыки барда впились в её шею, а пальцы Габриэль завладели её телом.

Позже послышались несколько недовольных голосов, когда ночной воздух нарушили громкие крики, раздающиеся из дальнего угла конюшни, но никто особо не жаловался.

***