Actions

Work Header

Пробуждение тьмы

Chapter Text

***

«Солан?» - мягко позвала Зена, не желая напугать юношу, который лежал на кровати, в комнате её матери.

«Мама? Мама, это ты?»

Зена в долю секунды преодолела расстояние, отделяющее её от сына, и прижала его к себе. Почувствовав крепкие объятия матери, Солан не выдержал и дал волю слезам.

«Ты в порядке?» - спросил он наконец, вытирая заплаканное лицо.

Сердце Зены было готово разорваться – её сын лежал с повязкой, прикрывающей его изувеченные глаза, и спрашивал о том, как она себя чувствует.

«Я в порядке. Габриэль и Саша - тоже» - сдавленно прошептала она, сглатывая комок, подступивший к самому горлу.

«Правда?» - настаивал он.

«Да, сынок. Нам удалось вернуть Сашу, а Брут мёртв. Я была там и видела, как он умирал» - поведала воительница.

Солан едва кивнул, услышав слова матери. Он знал, что это был приказ римского генерала похитить Сашу, и в конечном счете именно по его вине Солан лишился зрения. Глаза мальчика стали той ценой, которую он заплатил, пытаясь защитить сестру и мать.

«Как Саша?» - продолжал расспрашивать он, тревожась за свою младшую сестру.

«Она цела и невредима. Габриэль сумела проникнуть в лагерь Брута, когда он сражался с Марком Антонием и мною» - Зена знала, что юноша не может видеть довольной улыбки, мелькнувшей в это мгновение на её губах, но она чувствовала, что он может слышать её в голосе воина.

«Здорово! Целительница говорит, что боль должна уйти через пару недель.»

«Хорошо, хорошо» - внезапно Зена поняла, что не знает, что сказать. Что может и должна сказать мать своему сыну, ослепшему, защищая её? Прирожденному охотнику и следопыту. Молодому, переполненному энергией парню, у которого была ещё вся жизнь впереди. Слепому теперь.

«Солан, послушай. Я хочу проведать Джоксера. Но я скоро вернусь, хорошо?» - неуверенно произнесла Зена.

«Конечно» - кивнул подросток – «Бабушка берет меня на пол дня с собой, помогать ей на кухне, но после обеда она отпускает меня отдохнуть. Обычно в это время головная боль становится особенно сильной» - спокойно произнес Солан, опускаясь обратно на кровать.

Зена сжала на прощание его руку и быстро покинула комнату. Воительнице едва удалось подавить рыдания, которые душили её всю дорогу из таверны, откуда она вылетела как стрела.

Сирена, проводила взглядом дочь, умчавшуюся в сторону леса, и обернулась к Габриэль. Молодая женщина держала на руках Сашу и тоже смотрела вслед удаляющемуся силуэту своей возлюбленной. Ни одна из них не была особо удивлена подобной реакцией воина.

«Какое-то дерево обречено сегодня заплатить за увечье Солана» - пробормотала Габриэль.

«Мам?» - позвала Саша.

«Что, дорогая?» - спросила Габриэль, возвращая своё внимание к ребенку.

«С мамой всё будет хорошо?»

«Конечно, родная. Твоего брата ранили, помнишь, я тебе рассказывала об этом?» - малышка кивнула – «Твоя мама очень расстроена этим. Нам всем придется много помогать ему и обучать его делать вещи немного по-другому.»

«Это как?» - удивленно спросила девочка.

«У него повреждены глаза, и он больше не может видеть» - пришла на помощь Сирена, заметившая слезы, наполнившие глаза барда, которая пыталась объяснить маленькому ребенку то, что её брат стал инвалидом.

«О» - единственное, что произнесла Саша, испуганно хлопая удивленными глазенками и пытаясь осмыслить только что услышанное.

Габриэль искренне сочувствовала ей, будучи сама не в силах осознать произошедшее.

«Сирена, ты не присмотришь немного за ней?! Я хочу взглянуть на Джоксера.»

«Ну, разумеется. Она поможет приготовить мне обед. Правда, дорогая?» - взяв Сашу за руку, женщина увлекла её в заднюю комнату, примыкающую к кухне.

Габриэль же, проводив их печальным взглядом, направилась к лестнице, ведущей на верхний этаж гостиницы.

***

Джоксер расплылся в счастливой улыбке и попытался приподняться, но Габриэль поспешно пересекла комнату и присела рядом с мужчиной, положив руку ему на грудь и заставив вновь улечься на кровать.

«Габриэль, как же я рад видеть тебя! Сирена сказала, что вы с Зеной отправились вслед за Сашей. Всё в порядке?!»

«Да. Брут и Кассий мертвы, а Саша вновь с нами» - улыбнулась Габриэль.

«Ты прекрасна» - благоговейно прошептал он.

«Спасибо. Ты бы наверное тоже выглядел лучше, если б не все эти дырки на твоём теле» - усмехнулась бард, заставив мужчину покраснеть – «Благодарю тебя за то, что пытался защитить Солана и Сашу» - добавила она серьезно.

«Не за что» - смущенно пробормотал Джоксер, не привыкший принимать похвалу в свой адрес, тем более из уст барда.

«Есть за что!» - настаивала Габриэль, после чего потянулась вперед и взяла его за руку.

Джоксер ещё больше покраснел.

«Зена рассказала о вашей свадьбе. Жаль, что не смог присутствовать на ней. Держу пари, ты была ослепительна.»

«Спасибо, Джоксер. Мы не хотели причинять тебе боль» - мягко произнесла бард.

«Знаю» - пожал плечами мужчина – «Габриэль, ты счастлива с ней? Неужели это то, чего ты хотела?»

«Джоксер, я знаю, что последние несколько лет были не просто трудными - это был сущий ад. Мы с Зеной как будто побывали в Тартаре и вернулись обратно, но моим ответом будет - «ДА» - я счастлива с ней» - молодая женщина придвинулась ближе, заметив слёзы, наполнившие глаза её друга – «Джоксер, я люблю тебя и всегда буду любить, но не так как её.»

«Я пытаюсь понять … но … я хочу сказать … ведь она спала с Аресом!» - выпалил Джоксер, отчаянно стараясь принять сидячее положение.

Габриэль поспешно схватила подушку и подложила под его спину, стремясь помочь ему.

«Знаю. И я простила её за это, потому что она не знала, что делает! Поверь, жить с этим не так просто, как это звучит! И я признаю это. Но, Джоксер, я не сомневаюсь в том, что она любит меня! Даже будучи лишенной всех воспоминаний, она не смогла причинить мне вреда и вернулась ко мне!»

Какое-то время Джоксер сохранял молчание, задумчиво изучая лицо барда.

«А Саша симпатяга» - наконец уступил он.

Габриэль широко улыбнулась: «Я рада, что она больше похожа на свою мать, чем на отца» - призналась она, на что Джоксер тоже не смог сдержать улыбки.

«Зена рассказала мне и о твоей жизни на Арене … о том … о том, что ты стала гладиатором» - мягко произнес мужчина, с тоской вглядываясь в глаза подруги.

Габриэль тяжело вздохнула и, ослабив ремни, освободила свои запястья, чтобы показать их другу. Джоксер стал бледнее смерти при виде шрамов, покрывающих эти прекрасные руки.

«Цезарь мертв … Брут мертв … Амазонки и Кентавры уничтожены … Столько смертей … Джоксер, столько смертей» - глаза барда подернулись слезами, и в них появилось выражение безграничной печали и сильной усталости. А в следующее мгновение оба были удивлены, когда Габриэль внезапно припала к груди мужчины, свернувшись клубочком в его объятиях, не меньше его пораженная собственным порывом и отсутствием чувства какой-либо неловкости или стыда. Он был человеком, который знал прежнюю Габриэль, знал её такой, какой она была, и этот внезапный порыв раскрыться, возможно даже показать себя слабой в его глазах, не выглядел уже чем-то неправильным. Казалось так и должно быть.

Джоксер нахмурился, ощутив слабые, ели заметные, но всё же изменения, происходящие в его сердце и душе, когда он сжимал в своих руках женщину, оплакивающую все потери, которые ей пришлось пережить и то гнетущее ощущение пустоты, которое они в ней поселили. Он заснул, с пониманием того, что его мир изменился, всё уже не казалось таким простым и понятным, как прежде. Что-то произошло. Что-то изменилось. В его чувствах. В его отношении к этой женщине, которая лежала сейчас на его груди и горько плакала.

***

«Габриэль» - чей-то мягкий голос вывел барда из состояния полудремы и заставил быстро открыть глаза. Приподнявшись на локтях, она поняла, что тени в комнате немного удлинились, и что она уснула.

Уснула. Джоксер. Что? С выражением крайнего удивления и недоумения на лице она села на краю кровати, глядя в смеющиеся синие глаза, смотрящие на неё сверху вниз.

«Тише, не разбуди его» - с улыбкой произнесла Зена, понижая голос.

«Что произошло? Мы разговаривали и …» - пробормотала Габриэль.

«Вы оба заснули, когда он обнимал тебя» - закончила за своего смущенного барда воительница.

«Зена» - начала Габриэль, но женщина быстро приложила палец к её губам.

«Не страшно» - заверила она её – «Я знаю, как ты относишься к Джоксеру.»

«Мы говорили про Арену и Амазонок» - прошептала Габриэль.

«Помоги мне разбудить его. Он должен поесть. Целительница говорит, что он обязательно поправится, но на это уйдет немало времени. Ему ещё повезло, что у него такая крепкая голова и что удар был не из самых сильных» - усмехнулась Зена.

Габриэль тоже расплылась в улыбке: «Ну, неплохо и то, что он решил модернизировать свою броню!»

«Нда! И улучшить свои боевые навыки» - добавила Зена, усмехаясь – «Давай, Джоксер, вставай! Время обеда!» - продолжила она уже громче, слегка встряхивая молодого мужчину за плечо.

Джоксер потянулся, разминая затекшие суставы, чему в немалой степени способствовало то, что он заснул с Габриэль, спящей у него на груди. А в следующую секунду мужчина покраснел, когда до него дошло, что в комнате помимо Габриэль, была ещё и Зена.

«Время обедать, герой!» - улыбнулась воительница, подходя к столу и поднимая с него поднос, который принесла несколько минут назад.

«Я … мммм … привет … Зена» - пробормотал он.

«Ешь свой обед» - усмехнулась воительница. После чего приоткрыла дверь и в сопровождении барда вышла из комнаты.

Оказавшись за дверью, она заключила Габриэль в крепкие объятия. Молодая женщина сразу обратила внимание на внешний вид возлюбленной и исходящее от неё напряжение. Зена была покрыта пылью и, наверняка провела всё утро, доводя себя до исступления упражнениями с мечом. Габриэль нахмурилась, заметив, что глаза воина до сих пор светились опасным блеском.

«Мама предложила нам остаться на ночь. Она выделила нам комнату с ванной. Как будто знала, что мы будем слишком уставшими, чтобы ехать сегодня домой» - произнесла Зена, прижимаясь щекой к ладони барда и прикрывая глаза, чтобы ощутить тепло её нежных пальцев на своём лице.

«Отлично! У нас будет завтра на то, чтобы со всем разобраться. А этот вечер, любимая, я хочу провести с тобой. Идём, тебя ждёт ванна.»

Позже этим же вечером Габриэль помогла воину снять эмоциональное напряжение, которое накопилось в ней за последние несколько дней, медленно и с любовью изучая каждую частичку тела Зены. Эта ночь была одной из тех, когда они обе поражали другу друга тем, какими нежными и терпеливыми могут быть во время занятия любовью.
__________

«Привет, мам!» - задорно выпалил Солан, встречая воина радостной улыбкой.

Зена, замерла как вкопанная, так и не переступив порог кухни. А Габриэль, идущая следом за ней, врезалась в спину воина, не ожидая, что она так внезапно остановится.

«Как ты узнал, что это я?!» - удивленно спросила Зена, проходя дальше в кухню и становясь рядом с сыном.

«Я услышал звук шакрама, соприкасающегося на ходу с твоими кожаными доспехами» - невозмутимо ответил Солан, начиная нарезать морковку.

«Должно быть, ты унаследовал мой слух» - улыбнулась Зена.

Мальчик тоже расплылся в улыбке, довольный похвалой матери.

«А ещё у него просто потрясающий кулинарный талант! Вы можете в это поверить?!» - восторженно провозгласила Сирена, входя в кухню с корзиной, наполненной до краёв рыбой.

«А вот ЭТО он унаследовал явно не от тебя» - пробормотала Габриэль, за что тут же получила локтем в бок от воина и пару ослепительных улыбок на лицах Сирены и Солана.

«Нас не было всего несколько дней» - задумчиво произнесла Зена, с недоумением наблюдая за сыном, свободно перемещающимся по кухне. Он делал это с такой непринужденностью, что просто не мог не удивить воина.

«Он схватывает всё на лету» - прокомментировала Сирена, после чего принялась чистить рыбу, вручив предварительно часть корзины Солану. Юноша тотчас начал помогать ей, ловко удаляя чешую и разделяя рыбу на части.

«Я больше не могу быть охотником» - грустно произнес Солан – «поэтому мы с бабушкой и Джоксером обсуждали разные занятия. Думали над тем, насколько трудны или просты они могут быть для слепого человека … Я остановился на работе в кухне. В конце концов в ней есть и свои прелести, она мне чем-то даже нравится» - закончил он, пожимая плечами, и этот характерный жест лишний раз напомнил Габриэль привычку его матери.

«Он даже умудрился уже улучшить один из моих рецептов» - похвасталась Сирена.

«Быть того не может!» - бровь воина поползла удивленно вверх.

Солан покраснел и улыбнулся.

«Природный дар!» - подтвердила Сирена.

«Теперь ещё нужно вылечить Джоксера и возможно нам удастся вернуться к нормальной жизни» - пробормотала Зена, в очередной раз поражаясь той силе воле, которую проявил её сын.

***

Спустя неделю Габриэль уже улыбалась при виде того прогресса, которого удалось достичь и Солану, и Джоксеру, каждому в своём собственном исцелении. Головные боли Солана уменьшились настолько, что уже позволяли ему проводить целый день, не находясь в постоянной зависимости от болеутоляющих трав, без которых он прежде не мог даже заснуть.

Габриэль решила обучить его ориентироваться по местности, и вскоре он уже наизусть знал весь маршрут от их дома до трактира Сирена и ещё нескольких домов, расположенных в окрестностях деревни. А местные жители были более чем готовы помочь юноше, подсказывая ему дорогу и сообщая о том, где что находится.

Джоксер тоже исцелился настолько, что уже мог участвовать в учениях местного охранного отряда, в задачу которого входила защита Амфиполиса. Это помогало ему медленно, но верно восстанавливать силу и мастерство. Зена была рада обнаружить, что боевые навыки молодого мужчины значительно улучшились за те несколько лет, которые она не видела его. Теперь он уже соответствовал тому образу воина, к которому всегда стремился. Но воительница по-прежнему не могла сдержать улыбки при виде того, как краснел Джоксер, выслушивая её похвалы и ободрения.

От внимательных глаз Зены не ускользнула и ещё одна важная деталь, связанная с её старым приятелем. У неё даже закрадывалось подозрение, что Джоксер и сам заметил это за собой и был смущён этим фактом, не меньше её. В его глазах больше не было того щенячьего восторга, который появлялся там прежде, каждый раз, когда он видел Габриэль. Зену раздирали довольно противоречивые чувства, когда Джоксер объявился в Амфиполисе, особенно же с учётом того, что барда не было в этот момент в деревне, и именно Зена стала тем человеком, кому пришлось сообщить новости Джоксеру. Новости о том, что его драгоценная Габриэль предпочла ему кого-то другого. Что она предпочла ему Зену.

Теперь воительница стояла около площадки для тренировок, наблюдая за тем, как её друг дерётся в спарринге с одним из крестьян, вызвавшемся добровольцем, и вспоминала о том, как Джоксер воспринял эти новости. Он кричал, плакал, пытался утопить своё горе в вине, его мутило при одном упоминании о том, что Габриэль была захвачена римлянами и уведена в рабство, что молодая женщина прошла через распятие и наконец потерял сознание, когда его рассудок уже был не в силах справиться с услышанным.

Теперь же Джоксер, казалось, чувствовал себя так непринужденно, как никогда прежде, за всё время их знакомства. Обе, и Габриэль и Зена, не могли толком объяснить столь резкого изменения, они даже несколько раз ловили его смущенные взгляды, когда он был с ними.

Было похоже на то, что из потерявшего от любви голову поклонника он превратился в брата Габриэль или её лучшего друга.

Зена пришла к выводу, что это определенно сверхъестественное изменение, но это не значило, что она не приветствовала его.

Воительница улыбнулась, когда заметила Габриэль и Сашу, приближающихся к ней со стороны трактира. В одной руке барда была какая-то корзинка, а во второй она сжимала маленькую ручку дочери. Обе оживленно болтали, вероятно опять обсуждали какую-то историю, подумала Зена, сердце которой в этот момент переполняла необычная нежность.

Принимая во внимание обстоятельства появления Саши на свет, Зена волновалась, что Габриэль могла затаить в своём сердце какую-то обиду. Бард простила ей ночь, проведенную с Аресом, зная, что воительница была не в своём уме и лишена воспоминаниях об их совместной жизни, но по-прежнему этот страх не оставлял Зену. Особенно учитывая то, что Габриэль не было рядом и когда она родила Сашу, и в первые месяцы её воспитания.

Но Зене не стоило волноваться – весь гнев барда был направлен только на Ареса. И даже после того, как она встретилась с ним в бою, нанеся ему серьёзную рану и фактически победив в тяжелой схватке самого бога, её лицо искажалось ненавистью всякий раз при упоминании его имени, а прекрасные зеленые глаза молодой женщины зажигались опасным огнём. Но с Сашей Габриэль была потрясающе нежна, и оба ребенка Зены чувствовали на себе любовь барда, будучи счастливы оттого, что в их жизнях была эта поразительная женщина.

Что стоило говорить о Зене, которая уже просто не могла себе представить, что бы делала без своего барда. Мягкая походка Габриэль, приближающейся к ней, заставляла учащаться пульс воина. Молодая женщина была одета как любая другая крестьянка, но дело было не в её одежде, а в том, как она двигалась - в походке, которая притягивала к себе взгляды и мужчин и женщин. Бард по-прежнему перемещалась с грацией опасной дикой кошки.

Зена усмехнулась про себя, её всегда поражало то, что Габриэль фактически не замечала этого. Она действительно не осознавала, какой притягательной и неотразимой была.

В этот момент Зена вдруг вспомнила ночь, предшествующую их выходу на Арену и сражению за собственные жизни, ночь, предшествующую распятию барда на кресте, ночь, которую они провели вместе, разговаривая. Тогда Габриэль удивила её тем, что начала благодарить воина за годы, прожитые ими вместе. Зена была поражена. Как эта женщина могла благодарить её за то, что она вовлекла её в жизнь, наполненную постоянной опасностью, ставшей причиной её рабства, насилия и смерти? Но Габриэль всеми силами пыталась доказать ей, что прежде чем она встретила Зену в её жизни не было смысла, что только Зена увидела в ней того, кем она стала, что только Зена могла дать ей этот шанс.

Габриэль не переставала восхищать её. Если бы не она, воительница никогда бы не сумела удержаться на дороге добра, к которой так стремилась. И в ту же ночь Зена пыталась объяснить барду, что она была её светом, её источником силы. Многие люди считали Зену сильнее других, но она-то знала, что они заблуждались. Она отдала себя тьме, которую впустила в свою жизнь на целых десять лет, тьме, которая поработила её целиком и полностью. Габриэль тоже пришлось встретиться с этой тьмой, но она не только не поддалась ей, сражаясь за свою жизнь на Арене, но и ни разу не позволила Зене снова погрузиться в неё.

Габриэль улыбнулась, когда её глаза, поискав, нашли воина. Зена смотрела на неё издалека, даже не скрывая своего восхищения, и лицо барда окрасилось ярким румянцем, а по телу разлилось приятное тепло. Они были любовницами и более того женаты на протяжении нескольких лет, но как и прежде одного взгляда воина было достаточно для того, чтобы заставить молодую женщину дрожать от желания.

Саша радостно закричала и ринулась к матери. Зена улыбнулась, подхватывая девочку на руки и усаживая её на плетеный забор, возле которого она стояла, наблюдая за схватками деревенским воинов, среди которых был и Джоксер. Габриэль подошла и обняла её за талию, в то время как рука Зены скользнула на плечо барда.

«А Джоксер неплохо справляется» - отметила Габриэль, понаблюдав за ним несколько минут.

«Ммм, он быстро восстанавливается» - согласилась Зена – «Что в корзине?»

«Обед. Мы с Сашей решили удивить нашего трудягу воина, устроив пикник. Твоя мать сказала, что народу немного, и они с Соланом справятся и без меня.»

«Я люблю тебя» - ответила Зена, целуя барда в лоб.

«Я тоже люблю тебя» - вернула ей Габриэль, пряча лицо на груди воина.

«Пошли. Давай, Саша, найдём подходящее место для неожиданного пикника, которым ты хотела порадовать маму» - улыбнулась Зена, помогая ребенку слезть с забора.

___________

Габриэль сидела, прислонившись спиной к дереву, поглаживая волосы Зены, чья голова лежала у неё на её коленях. Их взгляды были устремлены на Сашу, резвящуюся в ручье. Девочка умела плавать, но обе матери не спускали с неё глаз.

Зена посмотрела на пальцы барда, переплетенные с её собственными, на их свадебные браслеты и шрамы на запястьях каждой из них. Шрамы, доставшиеся Габриэль во время распятия, а Зене - от цепей, с которыми она сражалась, беспомощно наблюдая за мучениями возлюбленной.

Габриэль тоже опустила глаза и нахмурилась, заметив, куда был обращен взгляд воина. Она сжала её руку и улыбнулась, когда синие глаза встретились с её собственными.

«Я люблю тебя» - снова призналась Габриэль.

«Я вот тут подумала …» - на лице воина отразилось сомнение, и бровь барда вопросительно приподнялась – «Я бы хотела отправиться на Север» - мягко добавила Зена.

«Навестить Акселя и его семью?»

«Да, и … Северных Амазонок.»

Габриэль была ошеломлена.

«Зена, но когда Эфини предлагала тебе отправиться к Северным Амазонкам, чтобы защититься от Ареса и Цезаря, ты говорила, что не можешь сделать этого, после всего зла, которое причинила им в прошлом.»

«Знаю, но ведь именно ты напомнила мне и продолжаешь напоминать каждый день, что я изменилась и уже давно стала другим человеком, и что другие тоже примут это. Габриэль, я знаю, как для тебя важны Амазонки и хочу, чтобы ты воссоединилась с ними, пусть это и совсем другое племя.»

«Зена, если есть хоть малейшая угроза того, что они не примут тебя, значит, я смогу обойтись и без этого» - ласково произнесла Габриэль, нежно очерчивая пальцем линию подбородка воина.

«Я знаю, что до гибели наших Амазонок, ты планировала представить Сашу как свою приемную дочь, чтобы твоё племя приняло её. И я знаю, какое значение ты этому придавала, как это важно для тебя … для нас обеих.»

Габриэль почувствовала слёзы, подступающие к глазам, когда Зена посмотрела на неё.

«Любимая, в этом нет нужды. Я чувствую, что она моя дочь и мне не нужна какая-то церемония, чтобы ощутить это» - мягко произнесла Габриэль.

«Знаю. И люблю тебя за это ещё больше, но раз уж она твоя дочь, это тоже часть её жизни, её наследие и её право. Габриэль, я знаю, что ты хочешь сохранить дух Амазонок, и возможно пришло время для небольшого путешествия на Север» - задумчиво произнесла Зена, отворачиваясь от барда и устремляя свой взор на Сашу, которая теперь с азартом охотилась на лягушек, резвясь на берегу ручья, с беззаботностью, которая присуща лишь детям.

«Зена, ты хочешь поговорить об этом?»

Воительница с неохотой поднялась, оставаясь рядом с бардом, но продолжая следить глазами за дочерью.

«Я уже рассказывала тебе немного об Алти» - начала Зена, и Габриэль кивнула в ответ – «Она явилась ко мне в образе шаманки и предложила власть и силу, такую, какой мне и не снилось прежде. Я была безжалостна, и власть была для меня подобно наркотику, я не могла пресытиться ею. Она обещала сделать меня властелином мира, Разрушителем Наций» - из синих глаз потекли слёзы, и Габриэль стоило большого труда, чтобы удержаться и не вытереть их, но молодая женщина понимала, что её воину нужно время – «Боги, ты наверное думаешь, что увидела тьму в Аресе. Можешь мне поверить он ничто по сравнению с Алти. Арес могущественен и безумен, но это сила, мощь, и ничего больше. А Алти – это зло, сила нужна была ей лишь для того, чтобы уничтожить чью-то душу, ей всегда было мало физического истребления противника. Думаю, она почувствовала мои способности, унаследованные от Гекаты, мой природный дар к шаманизму и решила использовать их в своих целях.»

«Аресу нужен был твой талант воина, Алти – унаследованная тобою тяга к шаманизму, Каллисто – твоя кровь» - пожаловалась Габриэль.

«А тебе, малыш?» - поддразнила её Зена.

«Твоё тело, твоя душа, твоё сердце и твоя любовь» - парировала Габриэль, снова переплетая пальцы воина со своими собственными и поднося их к своим губам.

«Это всё уже давно принадлежит тебе» - прошептала Зена.

«Алти!» - напомнила ей Габриэль.

«Ты знаешь, что произошло дальше. Алти грозилась показать тебе это, когда мы переступили с тобой грань реальности, помнишь?»

«Да, когда мы узнали с тобой про дары, унаследованные нами от родителей, тобою от Гекаты и мною от Аполлона. Алти сказала, что ты истребила Северных Амазонок и сделала это с особой жестокостью.»

«Это ещё мягко сказано … большинство из них были страшно изувечены, будучи пронзенными острыми сучьями деревьев … Я воспользовалась их доверием, чтобы заманить в ловушку» - Зена закрыла глаза, и её тело задрожало от нахлынувших воспоминаний.

«Зена» - тихо позвала Габриэль. Она не знала, что сказать и как утешить воина – «Ты действительно хочешь встретиться с ними?» - наконец произнесла она.

«Я знаю, что ты простила меня, я и сама уже почти простила себя. Это астральное путешествие, которое мы проделали вместе, сражаясь с Алти, очень помогло мне понять это, но оно не решило всех проблем. Не думаю, что когда-нибудь смогу расплатиться за все эти годы» - Зена посмотрела на свои руки, почти ожидая увидеть на них следы крови.

«Зена, ты не можешь мучить себя этим ощущением вины до конца наших дней!» - пылко возразила Габриэль, наблюдая за страданиями воина, но в то же время угловым зрениям следя и за ребенком – «Вспомни последние несколько лет! Вспомни всё добро, которое ты сделала для людей! Посмотри на детей! Саша счастлива и обожает тебя! Солан возмужал и превратился в прекрасного молодого юношу! Кое-кто из местных девчонок уже начинает увиваться вокруг трактира твоей матери, ты не заметила?»

Брови Зены удивленно взлетели вверх, реагируя на подобную информацию. Солан? Девушки? Ну, да, он был очень привлекателен, нежен, хорошо воспитан и обещал стать хорошим человеком. Но когда же он успел повзрослеть, внезапно задалась вопросом воительница. Аид, да ведь он уже достаточно вырос, чтобы задуматься о бритье – сколько четырнадцать-пятнадцать лет?

Зена покачала головой и удивлено посмотрела на Сашу. Девочке уже исполнилось четыре года. Она была обаятельным и веселым ребенком, который заставлял каждого встречного влюбляться в неё.

«Знаю, что ты права, но я всё равно никогда не смогу загладить свою вину перед Северными Амазонками» - печально заключила Зена.

«Значит, решено, мы отправимся к ним, представим Сашу, как Принцессу Амазонок, и пусть только попробуют не принять тебя» - твёрдо произнесла Габриэль.

«Они могут захотеть мести» - осторожно заметила Зена.

«Ты – моя спутница и Соправитель Королевы Амазонок, у них нет выбора. Но мы всё равно постараемся решить всё мирным способом» - ответила Габриэль.

«Это может оказаться не просто.»

Габриэль расхохоталась: «Любимая, а когда у нас что-то было просто?» - усмехнулась она, поднимаясь на ноги и подходя к Саше, увлеченно собирающей дикие цветы. Подхватив малышку на руки, она прижала её к себе.

Зена не смогла сдержать улыбки при виде медвежьих объятий, которыми обменялись самые дорогие ей в жизни люди.

Она определенно не заслужила эту женщину.

***

Тем же вечером Зена сидела в трактире матери, неспешно ведя дружескую беседу с Джоксером.

«И ты ещё спрашиваешь? Конечно, согласен. Я немного обучался кузнечному делу и думаю смогу помочь Дексу, пока вас не будет. Но вы ведь вернётесь?» - тут же уточнил он.

«Да, ведь теперь это наш дом. Я ещё хочу спросить Солана, может он тоже захочет отправиться с нами. Он уже определенно в том возрасте, когда может принимать собственные решения» - усмехнулась Зена. Её, как и всех остальных, радовало быстрое излечение мальчика и восхищало то, как хорошо ему удалось приспособиться к потере зрения. Это стало предметом гордости Сирены, которая пользовалась любым подходящим случаем, чтобы похвалить Солана за его успехи на кухне и подколоть Зену за её собственные жалкие поварские навыки. Как будто ей было мало постоянных шуточек барда по этому поводу.

Габриэль вышла из-за барной стойки, подходя к двум друзьям, чьи кружки уже опустели, и снова наполнила их пивом. Джоксер улыбнулся, и Габриэль ответила ему такой же лучезарной улыбкой. Зене же она бросила куда более выразительный взгляд, который, казалось, мог расплавить даже лёд.

Боги, неужели им всегда будет мало, спросила она себя и тут же ответила, что вероятно да. Она надеялась, что да. «Джоксер, ты отлично выглядишь сегодня» - отметила Габриэль и проказливо улыбнулась, заметив румянец, окрасивший щёки друга, прям как в старые времена.

«Ммм … спасибо. Зена рассказала мне о вашей поездке. Мы договорились, что я помогу Дексу, пока вас, ребята, не будет» - ухмыльнулся Джоксер, довольный возможностью оказаться полезным.

«Отлично! Ладно, я побежала. Мне ещё нужно сегодня пару историй рассказать. Встретимся дома!»

«Хорошо» - Зена потянулась, чтобы поймать быстрый поцелуй барда, и покраснела, заметив усмешку на лице Джоксера, которая однако в следующий момент сменилась серьезным выражением.

«Зена» - Джоксер нахмурился и отвёл в сторону глаза. Зена с любопытством ожидала, пока он продолжит – «Я следил за тобой и Габриэль с того момента, когда вы вернулись и … я просто хотел сказать … что … я … эээ … спасибо тебе» - окончательно сбился он.

«За что, Джоксер?»

«За то, что делаешь её счастливой» - его лицо стало пунцовым.

«Мне это в радость» - усмехнулась Зена, и расхохоталась, когда он покраснел ещё больше, напомнив ей прежнего Джоксера, c этой вечно блаженной и немного придурковатой улыбкой у него на устах.

«Я по-прежнему люблю её, но … не так, как раньше. Это уже не похоже на ту нудящую боль, которую я чувствовал прежде и которой, казалось, не будет конца.»

«Я рада, что ты изменил своё отношение и смог оценить вашу с ней дружбу» - произнесла Зена.

«С вами обеими, я надеюсь.»

«Конечно, с нами обеими. Я просто не была уверена и боялась, что ты до сих пор злишься на меня» - улыбнулась Зена.

«Нет, уже нет. Проведя столько времени в этой кровати и насмотревшись на собственную кровь, мне было о чём подумать. Я люблю её, а если я делаю это, то не должен злиться на человека, который делает её счастливой, и на неё за то, что она хочет быть счастливой» - попытался объяснить Джоксер.

«Я тоже так думаю.»

«Ты ведь позаботишься о ней во время вашего путешествия?» - внезапно спросил он.

«Или она обо мне. Джоксер, это то, к чему я до сих пор не могу привыкнуть» - призналась Зена – «Она не просто великолепный воин. Она поражает меня своими навыками и просто потрясающа с этими своими саями.»

«Думаю, мы все немного повзрослели» - заметил мужчина.

«Мда, это точно» - согласилась Зена, наблюдая за Габриэль, поднимающейся на небольшую платформу, в конце зала, который тут же затих, погрузившись в тишину ожидания. Репутация Габриэль была известна уже не только в Греции, но и некоторых других странах, а потому у Амфиполиса был повод испытывать гордость. Его жителям повезло, когда их небольшой город заполучил такого талантливого барда. Зена также знала, что обитатели Потейдии возможно никогда не смогут простить воину то, что она увела барда из её родной деревни. Хотя не стоит забывать, что они не жаловали её особым вниманием, когда она жила там, тут же решила Зена.

«Знаешь, есть одна забавная вещь?» - заметил Джоксер, наблюдая за Габриэль.

«Какая?»

«Эта короткая стрижка делает её немного старше, но ни в твоих, ни в её волосах нет и намёка на седину. А моя мать начала жаловаться на неё уже в двадцать восемь» - пробормотал он, но тут же замолк, поскольку Габриэль начала свой рассказ.

***