Actions

Work Header

Вопреки всему

Chapter Text

***

Торис нахмурился, заметив двух женщин, появившихся на пороге трактира.

«Что, во имя Аида, вы двое сделали друг с другом?! Где вы были всё это время?! И чем занимались, чёрт вас подери?!» - сердито бросил он, презрительно глядя на синяки, ушибы и порезы, покрывающие лица и тела обеих женщин. Зена предупреждающе зарычала, а глаза барда вспыхнули яростным огнем. Сирена поспешно встала между ними и обернулась к своему сыну.

«Торис, они ничего не делали друг с другом, и они не обязаны рассказывать тебе, что произошло, так что больше ни о чем не спрашивай» - предупредила она, стараясь придать своему голосу как можно более серьезный тон.

Торис недовольно проворчал что-то себе под нос, но всё же отвернулся и отошел в сторону, вновь возвращаясь к своим делам. Сирена облегченно вздохнула и улыбнулась, глядя на свою дочь и её спутницу.

«Привет, мам. И спасибо» - распухшие губы Зены растянулись в некоем подобии улыбки.

Сирена скептически оглядела обеих женщин с ног до головы и с состраданием покачала головой. Торис был прав, внешне они выглядели просто ужасно. Но то счастье, которым светились их глаза, она не видела уже очень давно, подумала про себя Сирена.

«Поднимайтесь наверх и переоденьтесь. Саша с Соланом, опять носятся по деревне.»

Зена снова улыбнулась при мысли о своей малышке и сыне, довольная тем, что Солан так хорошо отнесся к своей сестре. Впрочем, она тут же призналась себе - Саша могла околдовать практически любого человека, который вступал с ней в контакт.

«Геката?!» - поинтересовалась Габриэль, обращаясь к Сирене и вновь возвращая мысли воина к реальности.

«Провела воспитательную беседу с Аресом. Он, конечно, был крайне недоволен, но всё же согласился временно отступить, по крайней мере до тех пор, пока не поговорит с тобой» - усмехнулась Сирена, глядя на дочь.

«Боги» - пробормотала Зена.

«Пошли, любимая» - отвлекла её от тягостных мыслей Габриэль – «Давай переоденемся и найдем детей» - предложила она.

Пока они поднимались по лестнице Зена размышляла над тем, сколько всего произошло с ними за последние два дня. Стремясь заполучить силу, дающую возможность противостоять божественной сущности Ареса, Зена совершила шаманское путешествие, управляемая своей матерью Гекатой, Богиней магии и темной луны, о родстве с которой, надо заметить, тоже узнала всего несколько дней назад. А затем им с Габриэль пришлось встретиться лицом к лицу с тьмой, таящейся в душе каждой из них, и принять её существование, наравне со светом, который они черпали друг в друге. Они были вынуждены смириться с этим фактом и сделать единственное, что было в их силах – постараться соединить воедино свет и тьму и продолжать жить.

Путешествие было довольно трудным и опасным, особенно когда по ту сторону реальности им пришлось столкнуться с Алти, которая попыталась ослабить связь, объединяющую их, с помощью физической и психологической атаки, которой она подвергла обеих женщин. Заставив Габриэль вновь пережить всю боль и ужас распятия, а Зену – страдания, испытанные ею, когда Цезарь приказал сломать воину ноги, Алти надеялась сломить их дух. Но даже те эмоциональные мучения, которые они пережили, увидев темные стороны друг друга, не смогли разрушить ту связь, которая навсегда объединила их души в единое целое.

Геката обещала, что вынудит Ареса с помощью угроз оставить наконец их в покое и отказаться от своих отцовских прав на Сашу.

Все эти мысли продолжали мелькать в сознании воина, сменяя одна другую. Войдя в комнату и закрыв дверь, Зена с грустью покачала головой. На самом деле она не верила в то, что Арес так просто сдастся.

***

«Что мы будем делать с Торисом?!» - спросила Габриэль, докармливая Сашу, которая удобно разместилась у неё на коленях и с жадностью поглощала ложку за ложкой. Было уже довольно поздно, и девочку уже начинало клонить в сон. Обе матери надеялись, что скоро она уснёт. Набегавшись за день до одури напару со своим братцем, она порядком вымоталась, растратив ту энергию, которой буквально заряжала всех окружающих.

Зена улыбнулась, с нежностью наблюдая с другого конца стола за своей возлюбленной и их дочерью.

«Не знаю, любимая. Похоже, рядом с нами он чувствует себя не в своей тарелке. К тому же мы умудрились задеть его эго.»

«Мда, и ему не нравится то, что мы любовницы» - заметила Габриэль.

«Знаю» - вздохнула Зена – «Я попробую ещё раз поговорить с ним … Я вот тут подумала …» - задумчиво продолжила она и покраснела, заметив насмешливо приподнятые брови барда, имитирующие её собственный излюбленный дразнящий жест – «…Там, на окраине деревни, прямо рядом с лесом есть небольшой домик … и неплохой кусок земли на продажу … если ты, конечно, не против взглянуть на него.»

Зена улыбнулась, заметив возбужденное выражение лица своего барда.

Но внезапно радость, светящаяся на лице Габриэль, сменилась хмуростью: «А где мы возьмем деньги?! Мои ушли на покупку северных земель для Амазонок.»

Зена вновь покраснела и запнулась, не решаясь продолжить – «Ну, я …» - Габриэль выжидательно уставилась на неё, вновь хмурясь – «У меня остались кое-какие сбережения …»

«Со времен Завоевателя, надо полагать?!» - холодно заметила Габриэль.

«Ну, да …»

«Зена, мы должны поговорить об этом …»

Постепенно дискуссия переросла в яростный спор. Габриэль настаивала на том, что это были кровавые деньги, и она не хотела иметь с ними ничего общего. Она с жаром доказывала это воину до тех пор, пока Зена в пылу спора не бросила барду в лицо, что её собственные деньги тоже были запятнаны кровью.

Обе женщины были потрясены теми словами, которые были произнесены и той правдой, которая скрывалась за ними.

Габриэль вылетела словно безумная из трактира. Ей нужно было проветриться, побыть одной и остудить свой гнев. Шагая по улицам деревни, она продолжала вести ожесточенный спор, но на этот раз уже сама с собой. Молодая женщина понимала, что у неё не было выбора, когда она стала гладиатором, и уж точно у неё не было никакого выбора выиграть эти матчи и эти деньги или нет. Либо победа, либо смерть. Третьего было просто не дано!

Но в этот момент внутри неё звучал второй голос, убеждающий её в том, что несмотря ни на что она делала ставки на свои бои и на бои других гладиаторов и впоследствии использовала эти грязные деньги. Но ведь они были потрачены на благородные нужды - тут же убеждала она себя – на покупку земель для Амазонок, для спасения их от ненавистных римлян! Ну, а тогда, разве обеспечить будущее себе и Зене – это недостаточно хорошая причина?! Тем более сейчас, когда они должны думать не только о себе, но и о детях?!

Когда Габриэль наконец вновь вернулась в трактир, она больше не упоминала о деньгах, просто дав согласие посмотреть на дом. К великому облегчению воина.

***

Габриэль покачала головой, с улыбкой наблюдая за тем, как зал начал постепенно заполняться людьми. Всем не терпелось услышать её истории, и бард в очередной раз поразилась тому, какая большая толпа собралась в трактире. Неужели прошел всего месяц с тех пор, как они с Зеной поселились в этом месте?

Габриэль усмехнулась, подхватывая налету Сашу, которая выпорхнула из кухни, с Сиреной, мчащейся за ней по пятам. Малышка радостно взвизгнула и расплылась в довольной улыбке, чувствуя любящие объятия матери. Бард нежно потрепала её за щеку и передала в руки Сирены.

Мать Зены лукаво улыбнулась при виде взволнованного выражения лица молодой женщины.

«Зена придёт сегодня вечером?!» - поинтересовалась она.

«Не уверена. Но надеюсь, что да» - тихо ответила Габриэль.

«Я тоже. Сейчас отправлю этого маленького чертенка домой вместе с Соланом. Может хоть ему удастся её угомонить!» - пожаловалась Сирена, заговорчески подмигивая барду. Но в ответ женщина получила лишь весьма скептический взгляд зеленых глаз. Да и весь вид Габриэль говорил о том, что она с трудом верит в подобный исход. С улыбкой, пожав плечами, Сирена передала Сашу её брату, который появился в этот момент на пороге трактира. Подросток усмехнулся и, не выдержав, принялся щекотать свою младшую сестру. После чего подскочил к Габриэль и чмокнул её в щеку.

«Увидимся дома, мамаша Габи!» - последовал громкий хохот, и Солан исчез за дверью.

«Он знает, что я ненавижу, когда он меня так называет!» - пожаловалась Габриэль, но тут же расхохоталась, будучи не в силах побороть свой собственный смех.

«С трудом верится, да?!» - спросила Сирена.

«О чём ты?!»

«Ну, вы с Зеной. Здесь. Наконец-то обосновались. Да ещё и с детьми.»

Габриэль снова непринужденно рассмеялась, ощущая необычную легкость на душе в этот момент. Она облокотилась на барную стойку, с интересом рассматривая разношерстную публику, поспешно занимающую места как можно ближе к небольшой возвышенности, заменяющей в трактире сцену, после чего вновь перевела взгляд на Сирену, которая присоединилась к ней: «Мда, признаться, я никогда не верила в то, что Зена согласится осесть. Впрочем я и сейчас не до конца убеждена в том, что верю в это.»

«А как дела в кузнице?!» - поинтересовалась Сирена, наполняя кружки и выставляя их на поднос.

«Просто замечательно! Думаю, Зена и сама была удивлена тому, что ей так понравится работать с Дексикреоном. Кстати Декс сказал мне, что чувствует в Зене настоящее призвание к подобной работе. Вот уж поистине женщина многих талантов!»

Сирена усмехнулась, одобрительно кивая головой в знак согласия. Но в следующий момент её лицо омрачилось выражением крайней тревоги: «Я только волнуюсь из-за Ареса. Особенно теперь, когда здесь нет Геракла и Иолая» - произнесла она, хмурясь, и её хмурость мгновенно передалась барду.

«Знаю. Мне тоже кажется, что он подозрительно легко сдался и слишком уж быстро оставил нас в покое … Это на него совсем непохоже … Ну, ладно, хватит! Пора вернуться к моим историям. Ведь должна же я хоть как-то оправдывать то, что ты меня здесь держишь!»

Сирена легонько шлепнула барда по руке и рассмеялась: «Ну, пока мне не на что жаловаться. Ты неплохо справляешься!»

Сирена действительно была безмерно благодарна барду за ту помощь, которую молодая женщина оказывала ей. Амфиполис разрастался с каждым годом всё больше и больше, и даже имея в своём распоряжение Ториса и одну наёмную служанку, мать Зены буквально выбивалась из сил, стараясь держать своё заведение на достойном уровне. Теперь же, дополнительная помощь в лице Габриэль и мастерство талантливого барда, привлекающее толпы посетителей вечерами, стало отличным подспорьем, давшим новый толчок для трактира Сирены. И Зена с Габриэль это прекрасно понимали.

Это также позволило немного освободить Ториса, предоставив ему время на занятия земледелием и обеспечение семьи всем необходимым. Многими заботами стало меньше.

Спустя час Габриэль обнаружила, что её лицо осветилось довольной улыбкой, растянувшей её губы от уха до уха при виде Зены, которая вошла в двери трактира и заняла место в дальнем углу зала, вернув ей столь же лучистую улыбку. Несколько посетителей автоматически развернулись, с интересом гадая о том, кто же мог привлечь внимание столь прекрасной и талантливой молодой женщины. И только одного из них угораздило совершить страшную ошибку, ухмыльнувшись при виде воина. Однако, ощутив на себе ледяной взгляд синих глаз и заметив смертельно опасное выражение лица высокой женщины, он поспешно повернул свою голову обратно к сцене и уткнулся в свою кружку с вином, прислушиваясь к рассказу барда, но в то же время продолжая изредка кидать презрительные взгляды в сторону воина. Зена недовольно сжала кулаки и сделала себе мысленную пометку не спускать глаз с него до тех пор, пока они с Габриэль не покинут трактир.

Бард ни на секунду не замедлила ритм повествования, даже тогда, когда поймала опасные молчаливые взгляды, которыми её спутница обменялась с одним из посетителей, который, к слову сказать, уже был изрядно пьян. Габриэль знала, что всего несколькими месяцами раньше Зена просто подошла бы к человеку, позволившему по отношению к её барду хотя бы один недвусмысленный жест или даже взгляд и, не прибегая к разговорам, выбила бы из него подобное желание. Теперь же Габриэль оставалось лишь гадать, что могло стать причиной подобного чудо изменения – стало ли это результатом её материнства или же желания Зены наконец осесть в одном месте, а может причиной стало её возросшее доверие к способности Габриэль самой постоять за себя или же ответ был просто в том, что она чувствовала себя более уверенной, ощущая безграничное доверие к той любви, которую они разделяли.

Размышляя об этом, Габриэль сделала свою собственную мысленную пометку – не забыть спросить воина об этом, ну и разумеется поддразнить её, если получится.

Несмотря на то, что Зена не была одета в свой обычный кожаный костюм, она по-прежнему могла запугать любого, подумала Сирена, улыбаясь про себя. Она, также как и Габриэль, заметила враждебный обмен взглядами, и вздохнула с облегчением, когда Зена ограничилась только холодным взглядом, направленным в сторону нарушителя её спокойствия. Сирена незамедлительно поймала свою служанку и приказала девушке не спускать глаз с этого идиота в течение всего вечера и следить, чтобы он чего доброго не перебрал лишнего. Одной из неформальных обязанностей Зены было обеспечение порядка в трактире путем вышвыривания оттуда перебравших буянов, прежде чем те начинали хамить и лезть в драку, и Сирене совсем не хотелось, чтобы в этот вечер случилось нечто подобное, особенно принимая во внимание тот факт, что всё внимание этого мужчины было сосредоточено на Габриэль.

Мать Зены знала, что её дочь умеет держать себя в руках, но также хорошо она знала и-то, что когда дело касалось её возлюбленной, Зена забывала о том, что такое благоразумие. Сирена усмехнулась при мысли об этом. Наполнив кружку пивом, она направилась в сторону воина, осторожно обходя столики и предусмотрительно не загораживая ту линию, которая позволяла Зене держать в поле зрения одновременно и барда и незнакомого мужчину.

«Не обращай на него внимания» - непринужденно бросила Сирена, ставя кружку с пивом на стол, перед дочерью.

Зена густо покраснела и смущенно улыбнулась: «Так очевидно?!»

Сирена весело рассмеялась: «Милая, а почему ты думаешь, вся Греция знала о том, что вы двое созданы друг для друга задолго до того, как вы обе догадались об этом?! Только не убивай его, прошу!»

***

Зена заворчала, но всё же улыбнулась, глядя на мать, снова прокладывающую путь сквозь толпу к стойке бара. Воительница почти физически ощутила, как потеплел её взгляд, когда она вновь посмотрела на Габриэль. Зена не уставала поражаться тому, с какой силой начинало стучать её сердце, когда она видела эти зеленые глаза и то безграничное чувство любви, которыми они светились. Как она могла не замечать этого так долго – спрашивала она себя и тут же находила ответ на свой собственный вопрос. Страх. Она так боялась потерять дружбу барда, что даже не делала попыток найти любовь, которая таилась в этих глазах.

Казалось, прошла целая вечность с тех пор, как они посетили семью Габриэль и пережили тот психологический всплеск эмоций, который повлёк за собой столь долгожданное открытие для них обеих, когда они наконец осознали, насколько сильно ранят друг друга, скрывая собственные чувства. Страшно подумать - ещё немного и Габриэль уже была готова оставить её.

Зена в тысячный раз возблагодарила небеса и Лилу, младшую сестру Габриэль, за то, что они помогли воину и барду разобраться наконец в своих чувствах.

Зена позволила себе немного погрузиться в воспоминания, мысленно возвращаясь к тому дню, когда они стали любовницами. Образ обнаженной Габриэль, греющейся в лучах утреннего солнца на скале возле небольшого озера до сих пор лишал Зену дыхания. К тому времени Габриэль уже прочно завладела её сердцем и душой, а к полудню в арсенале барда прибавилось ещё и тело воина, которое впрочем Зена отдала без борьбы, получив не меньшее удовольствие, чем её юный завоеватель.

А потом их мир вновь перевернулся с ног на голову. Их свадьба шла на редкость гладко – размышляла воительница, вновь вспоминая те дни – ну, разумеется, за исключением Ареса, нарушившего покой их свадебной ночи. Габриэль до сих пор дразнила её, припоминая воину, как она встретила Ареса, вылетев из хижины полуобнаженной. Да, тот факт, что на воительнице из одежды была только юбка, всегда заставлял Зену краснеть при воспоминании об этом.

Публичная церемония и последовавшее за ней отравление Габриэль римлянами. Боги, Зене до сих пор казалось, что барду удалось пережить этот ужас только благодаря тому, что она была дочерью Аполлона. Длительное и болезненное исцеление не только оставило след на состоянии её возлюбленной, но и истощило физически и иссушило эмоционально саму Зену. Это ослабило её бдительность, и она купилась на подлую уловку Ареса, выдавшего себя за Джоксера. Этого оказалось вполне достаточно для того, чтобы заманить Зену в ловушку, вновь открыть Богу Войны доступ в её жизнь и стереть память воина о Габриэль.

Зена сделала большой глоток, пытаясь заглушить воспоминания об Аресе. Боги, она чуть не убила Габриэль! А потом эта новость о беременности.

От внимательного взгляда барда не ускользнула хмурость, омрачившее прекрасное лицо её возлюбленной и вторая кружка пива, которую она заказала, подозвав к себе служанку своей матери. Габриэль ненавидела подобные моменты, когда воспоминания вновь овладевали мыслями Зены и начинали мучить её с новой силой. Бард проклинала эти отклики прошлого, которые даже после всего, что им пришлось пережить, по-прежнему терзали их обеих.

Кошмары, до сих пор посещающие каждую из них, со временем ослабевали, но всё-таки не исчезали полностью. Хуже всего было, когда эти воспоминания вторгались в их сознание во время занятий любовью. Обе женщины проклинали как ненавистные образы прошлого, так и вину, которую они несли с собою. Каждая пыталась убедить другую в том, что понимает причину и не принимает это на свой счет, но вина оставалась по-прежнему с ними.

Габриэль презирала те моменты, когда её тело, начиная отвечать на ласки, которые дарили ей руки, губы, язык воина, внезапно замирало, превращая барда в холодную статую, и разрушало прекрасный момент. Но к счастью для молодой женщины, отчаянно пытаясь избавиться от ненавистных образов насильников, она мгновенно оказывалась в объятиях Зены, которая делала всё возможное, чтобы вернуть барда обратно в реальность, вырвать её из воспоминаний, заставляющих её вновь и вновь плакать от ярости и боли.

Воспоминания Зены были не менее тягостными. Бывший Разрушитель Наций снова видел лица своих жертв – как на поле боя, так и на ложе, которое они с ней делили. И это заставляло Зену содрогаться при мысли о том, как Габриэль вообще могла прижимать её к себе и успокаивать, пытаясь в свою очередь вернуть воина в мир реальности из мира, полного страшных образов прошлого. Зена испытывала мучительный стыд при мысли о том, что Габриэль знала, какие именно воспоминания так терзали воина.

Воительница покачала головой, пытаясь прогнать дурные мысли. Она убеждала себя в том, что Габриэль по-прежнему принимает её и любит, не обращая внимания на то, что некогда Зена и сама мало отличалась от тех ублюдков, которые изнасиловали барда.

И снова Зена почувствовала, что недостойна своей возлюбленной. Но потом она подняла глаза и, встретившись взглядом с парой прекрасных зеленых глаз, вновь ощутила, с какой силой забилось её сердце. И в тысячный раз Зена поняла, что больше никогда не сможет жить без Габриэль. Эта мысль согрела её, и она улыбнулась, глядя на своего барда.

Габриэль почувствовала облегчение, заметив улыбку на губах своей спутницы. Она не волновалась насчет двух кружек выпитого пива – это был пустяк для Зены. Но вот, что действительно волновало её, так это воспоминания, которые по-видимому вновь пробегали сквозь сознание воина и которые любящие глаза барда могли с легкостью читать на лице Зены. Улыбка была хорошим знаком. Габриэль постепенно перешла к последнему рассказу, продолжая по-прежнему мастерски удерживать на себе внимание всей аудитории и при этом стараясь не встречаться глазами с мужчиной, который непредусмотрительно посмел бросить вызов Королеве Воинов, а теперь имел наглость вовсю пялиться на барда.

Зене нравилось наблюдать за тем, как искусно Габриэль сплетала нить повествования. Это было похоже на волшебство! Её голос и жесты буквально гипнотизировали публику. А её зеленые глаза были такими завораживающими и живыми, что казалось могли вдохнуть жизнь в любое произнесенное ею слово. Зена ещё раз с удивлением оглядела притихший зал, пораженно наблюдая за тем, как на глазах некоторых мужчин блестят слёзы, когда они внимают словам барда.

Зена была рада, когда Габриэль снова вернулась к своим свиткам и вновь начала давать публичные представления, декламируя свои рассказы. Она не прикасалась к перу и пергаменту с тех самых пор, как попала в рабство. И даже после освобождения, в течение всей зимы, которую они провели на Севере, отрезанные от всего остального мира непроходимым снегом, бард не проявляла никакого интереса к своему некогда излюбленному занятию. Зена уже начала опасаться того, что молодая женщина больше никогда не захочет возвращаться к своим свиткам. Воином овладевало отчаяние, когда она думала о том, что насилие в отношение Габриэль и убийства, которые она была вынуждена совершать сама, могли убить то чувство прекрасного и любви к миру и к людям, которое было необходимо любому барду.

Однако после покупки дома и земли, Габриэль внезапно начала вновь писать и даже предложила Сирене рассказывать свои истории по вечерам перед посетителями её трактира. Обе – и мать, и дочь – с замиранием сердце и надеждой следили за процессом постепенного возвращения таланта барда. Разумеется, Сирена была более чем за. Она даже настояла на том, чтобы Габриэль забирала себе проценты с тех денег, которые приносили её рассказы, и за ту помощь, которую бард оказывала ей в трактире.

Зена с нежностью наблюдала за тем, как Габриэль заканчивает свою последнюю историю и застенчиво принимает аплодисменты, требующие новых и новых рассказов. С усталой улыбкой она обошла столики посетителей, благодаря их за внимание, получая заслуженные награды и похвалы и вежливо отклоняя предложения об ещё одной истории. Вручив небольшую корзинку с монетами Сирене, Габриэль ещё раз поклонилась благодарной публике и двинулась в направление своей спутнице. Но внезапно дорогу барду преградил тот самый мужчина, который уже имел несчастье не приглянуться Королеве Воинов и теперь стоял перед её возлюбленной, не давая ей проходу.

Габриэль устало покачала головой.

«У тебя есть предсмертное желание, приятель?!» - спросила она, даже не пытаясь скрыть насмешливую улыбку, которая мелькнула у неё на губах, когда, выглянув из-за плеча мужчины, она увидела пылающие яростью глаза воина. Габриэль почти слышала приглушенное рычание, раздающееся из дальнего угла трактира.

«Я подумал, что мы могли бы пропустить по кружечки пива. А почему бы и нет?! Полагаю, подобное предложение придется по вкусу такой красивой и незамужней женщине как ты» - ухмыльнулся он. Ноги мужчины были широко расставлены, а руки – уперты в бока, пальцы – зацеплены за ремень и растопырены в стороны, самодовольное выражение лица и мерзкий запах перегара – вид не располагающий к общению и поза, препятствующая к дальнейшему продвижению. Оценив свою позицию, Габриэль поняла, что если она попытается обойти его, мужчина вероятнее всего попытается схватить её, возможно даже за талию, гарантируя себе таким образом довольно быструю и в данном случае вполне своевременную смерть от рук одной крайне расстроенной Королевы Воинов.

«Я в браке. Я очень-очень несвободна» - проинформировала нахала Габриэль.

«За кем?! Бабой?! Это не-то, что нужно такой хорошенькой женщине, как ты!» - насмешливо бросил он.

Габриэль быстро прикинула все варианты, а вернее сказать, его будущее. После чего она приблизилась к мужчине вплотную, вызвав своим действием самодовольную усмешку у него на лице. Одним стремительным движением, женщина быстро наклонилась вниз и, выхватив один из сай, которые она продолжала носить с собой, даже в деревне, с силой ткнула его тупым концом между ног своего противника.

Мужчина согнулся пополам, и бард резко отпрянула в сторону, позволяя ему беспомощно рухнуть на пол. Он упал прямо там, где всего секунду назад стоял с таким самодовольным видом, и теперь катался, прижимая руки к паху и хватая ртом воздух. Габриэль же спокойно спрятала сай обратно и с жалостью посмотрела на мужчину, лицо которого приобрело довольно странный оттенок, отливая одновременно красными, синими и белыми полосами.

«Сирена, по-моему, твой клиент немного перебрал» - заметила Габриэль, глядя на мать Зены, которая делала отчаянные попытки подавить свой смех. Приятели неудачника поспешно бросились к нему, подхватывая его под руки и поднимая с пола.

«Думаю, вам стоит увести его наверх, в его комнату» - предложила Сирена, и мужчины послушно потащили бедолагу прочь.

Габриэль попыталась изобразить самое невинное выражение лица, на какое только была способна, подходя к смеющемуся воину.

«Что?!» - недоуменно спросила она, а в следующее мгновение взвизгнула, когда Зена порывисто притянула её к себе и запечатлела на губах барда страстный поцелуй – «Зена!» - возмущенно запротестовала Габриэль после того, как воительница наконец отпустила её, позволяя вздохнуть. Добродушный смех, окруживший их, сменился дружными аплодисментами и громким одобрительным свистом, когда Зена подняла барда на руки и, перекинув её через плечо, зашагала в сторону выхода.

Габриэль, беспокойно извиваясь на спине воина, делала безуспешные попытки вырваться из её железной хватки. Лицо барда было пурпурно-красным. Аплодисменты, свист и шумные крики сопровождали их всю дорогу, до тех пор пока Зена не вышла из трактира.

«Зена! Ты невыносима!» - вопила Габриэль, в то время как воительница уже опускала её на землю.

«Отличный маневр. С этим идиотом!» - отметила Зена, обвивая рукой плечи барда и увлекая её за собой, к их новому дому.

«Спасибо. Слава Богам, моя грозная опекунша позволила мне носить оружие даже в деревне» - усмехнулась Габриэль, прижимаясь к Зене и оставляя легкий поцелуй на щеке воина.

«Я люблю тебя, Габриэль.»

«Я тоже люблю тебя.»

***

Захлопнув за собой дверь, ведущую в их новый дом, Зена резко обернулась. А в следующее мгновение Габриэль уже была прижата к двери ненасытными губами и телом воина. Бард застонала и, запустив пальцы в темные волосы Зены, притянула её ещё ближе к себе, в то время как их языки продолжали вести яростный танец любви.

Руки Зены беспрепятственно путешествовали по всему телу молодой женщины до тех пор, пока одна наконец не скользнула под блузку барда, сжимая её грудь и дразня чувствительные, возбужденные соски. В тот же момент вторая рука воина проложила свой собственный путь, спустившись вниз по спине барда и остановившись на ягодицах. Габриэль откинула голову и застонала, ощущая необычную слабость в коленях. Ноги молодой женщины задрожали, и Зена втиснула между ними бедро, по-прежнему наваливаясь на неё всем телом и яростно прижимая барда к двери.

Габриэль наконец вырвалась на свободу и, задыхаясь, прошептала:

«Кровать! Быстро!»

А в следующую секунду бард вновь взвизгнула от неожиданности, когда Зена опять перекинула её через плечо и понесла сквозь покрытый вечерним мраком дом по направлению к их спальне. Захлопнув за собой дверь, воительница скинула свою ношу на кровать и усмехнулась, сдерживаясь и стараясь не расхохотаться при виде благородного возмущения, написанного на лице её барда.

Габриэль, будучи больше не в силах сохранять подобное выражение лица, разразилась смехом. Эта игривая сторона её возлюбленной была настоящим открытием для неё, впрочем очень приятным и радостным открытием. Что больше всего поразило молодую женщину, так это то, что Зена вела себя подобным образом на людях, без стеснений проявляя свою любовь и нежность.

Перегнувшись через кровать к ночному столику, Габриэль зажгла лампу, и вновь посмотрела на свою спутницу.

Глаза воина расширились при виде опасного блеска, появившегося в глазах барда. Она сделала шаг вперед, намереваясь приблизиться, но резко выкинутая вперед рука Габриэль, остановила её на полпути, и Зена снова прижалась спиной к двери, продолжая словно загипнотизированная пожирать глазами тело любимой.

Медленно, с раздражающим терпением, Габриэль начала расшнуровывать завязки, скрепляющие её блузку. Мучительно медленно, один шнурок за другим. Зена почувствовала, как её лицо начало краснеть, когда рука барда пробежала по материалу, открывая воину вид на её возбужденные соски. Вместо того, чтобы скинуть блузку, Габриэль на какое-то время оставила её в покое и занялась своим поясом. Вскоре он уже был развязан и, мягко соскользнув на пол, лег возле кровати. Рука барда потянулась к застёжке на юбке. Дыхание Зены стало быстрым и прерывистым, когда бедра Габриэль немного приподнялись над кроватью, и она откинула голову назад, охваченная желанием.

Затем, руки женщины двинулись к её обуви. Медленно вытащив оттуда саи, Габриэль опустила их на ночной столик, подле кровати. После чего её руки потянулись вперед и начали расшнуровывать ботинки. Зена тяжело сглотнула, наблюдая за игрой напряженных мускулов ног барда, и стиснула зубы, ещё плотнее прижимаясь к двери в попытках совладать с собственными ощущениями.

Не обращая внимания на состояние воина, Габриэль продолжала расшнуровывать ботинки. Снова достаточно медленно, словно пытаясь свести свою возлюбленную с ума от желания. Поднявшись наконец с кровати, женщина одарила воина насмешливой улыбкой и, с легкостью стянув с ног ботинки, откинула их в сторону.

Сохраняя прежнюю намеренную медлительность в каждом движение, Габриэль спустила юбку, позволив ей свободно упасть на пол и продемонстрировав воину полное отсутствие нижнего белья. Дыхание Зены стало ещё более частым и прерывистым, а руки начали предательски дрожать. Она поспешно скрестила их на груди, всем своим видом пытаясь сохранить, как она надеялась, достаточно стойкое и бесстрастное выражение лица, но по весёлым чёртикам, пляшущим в глазах барда, могла со всей уверенностью сказать, что ей не удалось одурачить Габриэль своей показной беспечностью.

Блузка последовала за юбкой, и Зене пришлось напомнить себе о том, что нужно дышать, когда Габриэль начала приближаться к ней, двигаясь медленно, с грацией кошки, крадущейся в тени к своей жертве.

Зена приподняла руки, позволяя Габриэль расшнуровать свою собственную блузку. И если, раздеваясь сама, бард совершало каждое действие мучительно долго, то со своим воином она двигалась нарочито медленнее, будто бы твердо решив для себя свести свою возлюбленную с ума. Слабый, едва слышный стон, заставил Габриэль улыбнуться, когда она начала стягивать тунику воина. Но открывшийся вид заставил её саму замереть на месте.

Бард в который раз подумала о том, что она никогда не сможет насытиться Зеной, даже если они проживут вместе целую вечность. Молодая женщина приподнялась, встав на носочки, и нежно поцеловала воина, осторожно, не прикасаясь к её телу, дразня её. Зена застонала и закрыла глаза, ощущая, как начинают подгибаться колени.

Габриэль медленно расстегнула пояс воина и позволила ему упасть вниз, к их ногам и остаться лежать на полу, похороненным под штанами, которые последовали почти сразу же за ним. Предупреждающее рычание, и руки Зены вновь ухватились за дверь, когда Габриэль опустилась на колени, чтобы снять ботинки воина.

Ноги Зены мгновенно затряслись, будто бы подхватывая ту дрожь, которая уже овладела её руками, когда пальцы барда начали ласкать ноги воина, нежно пробегая вначале с внешней, а затем и с внутренней стороны бедер, задерживаясь лишь на секунду в нужном ей месте. Это вызвало стон воина, и от нахлынувших на неё ощущений Зена буквально вжалась спиной в дверь.

Габриэль провела нежно рукой между ног воина и застонала, почувствовав влажность её желания. Приблизившись к треугольнику темных волос, пальцы барда начали медленно дразнить её возлюбленную. Колени воина чуть не подкосились, и Габриэль ощутила сильные пальцы, зарывшиеся в её короткие светлые волосы, притягивая лицо барда ещё ближе к заветной цели.

Зена резко выдохнула, почувствовав, как пальцы барда проникли в её лоно, в то время как её язык уже ласкал клитор воина. Женщина с силой вжалась в дверь, пытаясь сохранить равновесие и не упасть.

«Габриэль! Пожалуйста!» - взмолилась Зена. Бард резко отодвинулась и потянула воина на себя, увлекая её на пол. После чего, не теряя времени, быстро разместилась вновь между ног Зены, наслаждаясь стонами, которые её умелые движения извлекали из воина. Бедра Зены ритмично двигались, подхватывая такт, задаваемый пальцами и языком барда.

Габриэль на секунду отстранилась, чтобы заглянуть в глаза любимой и ощутить, как её душа, наравне с её телом, вздымается всё выше и выше в небо.

«О, Боги! Как же я люблю тебя, женщина!» - мягко прошептала Габриэль, и синие глаза Зены встретили её собственные ответной страстью. Пальцы их рук любовно переплелись, в то время как Габриэль увеличила скорость и глубину движений второй руки, а её язык продолжал ласкать разгоряченную плоть.

Зена ощутила, как её мышцы сжались вокруг пальцев барда и услышала свои собственные крики, которые становились всё громче и громче от ощущения приближающегося оргазма, но вскоре сменились стонами, а затем и тихими всхлипываниями, когда тело воина начали сотрясать волны удовольствия, дарующие ей долгожданное высвобождение.

«Давай же, любимая. Я с тобой» - раздался тихий, любящий голос, и Зена, выкрикнув имя барда, рухнула в её объятия. Габриэль обхватила бездыханного воина и притянула женщину к себе, покрывая её лицо нежными поцелуями.

«Проклятый пол … Х-х-холодно …» - жалобно застонала Зена, утопая в объятиях барда.

Габриэль расхохоталась и помогла ей подняться и встать. Опираясь на свои по-прежнему дрожащие ноги, воительница сделала несколько шагов по направлению к кровати. Благо, она была совсем рядом.

На губах Зены мелькнула хищная улыбка, когда она рухнула на кровать, увлекая за собой барда, после чего завладела её губами в страстном поцелуи. Раздвинув бедром ноги Габриэль, Зена сама застонала от удовольствия, ощутив, насколько влажной и желанной была эта женщина для неё.

«О, Боги! Что ты делаешь со мной!» - прошептала она в ухо барда и застонала, почувствовав острые зубы Габриэль на своей шеи. Ответом воина стало приглушенное рычание, родившее где-то в глубине её горле и вырвавшееся наружу. Рука Зены стремительно скользнула между ног барда и её собственным бедром. Габриэль запрокинула голову, издав стон, полный страсти и наслаждения, который отдался сладостными импульсами в теле её возлюбленной, когда их плоть переплелась в страстном танце, наполненном желанием и огнем.

Пальцы воина начали дразнить чувственную плоть барда, унося женщину в заоблачные дали и возвращая её обратно, снова и снова, пока Габриэль наконец не превратилась в массу дрожащих мышц и чувственных нервных окончаний, живо реагирующих на каждое прикосновение Зены и словно пожираемых в этот момент яростными языками пламени.

«Пожалуйста!» - воскликнула Габриэль, болезненно впиваясь ногтями в плечи воина.

Зена широко улыбнулась, на секунду прекратив нежные покусывания сосков барда, и скользнула немного вверх, вдоль тела барда, чтобы запечатлеть ещё один поцелуй на её губах. Руки Габриэль мгновенно переместились с плеч воина, сомкнувшись вокруг её затылка, в то время, как их тела продолжали двигаться вместе, в сладостном танце любви.

«Сейчас! Пожалуйста!» - вновь взмолилась Габриэль, вонзая зубы в шею воина. Зена вскрикнула и резко вошла в барда. Крик, готовый уже было сорваться, замер у Габриэль на губах, так и не вырвавшись сквозь зубы женщины, плотно сомкнувшиеся на коже воина. Несмотря ни на что, Габриэль отказывалась ослабить свой захват на шеи возлюбленной, продолжая яростную атаку зубами, губами и языком и посылая дрожь вниз по телу воина, которое, как и тело барда, начало сотрясаться в предчувствие приближающегося оргазма.

Сколько волн поглотило Габриэль?! Ни одна из них не могла сказать. Её крики слились со стонами Зены и продолжались до тех пор, пока обе не рухнули обессилено на кровать, дрожа и не ощущая ничего кроме безумного наслаждения и ощущения близости друг друга.

Когда Зена наконец открыла глаза, то первое, что она увидела, была Габриэль, которая свернулась калачикам в её руках. Обе женщины тяжело дышали. Зена улыбнулась, накрывая себя и свою возлюбленную покрывалом, и чувствуя, как Габриэль, радостно вздыхая, мягко двигается, пытаясь занять свою излюбленную позу – в объятиях воина, с головой, покоящейся на её плече.

На секунду в успокоенном сознании Зены мелькнула мысль о том, чтобы сказать Габриэль о маленькой капельке крови, которую она заметила в уголке рта барда и которую ласково осушила своим поцелуем. Но нежная улыбка Габриэль и ответный мягкий поцелуй, стер любые сомнения воина, и она погрузилась в сладостный сон, сжимая возлюбленную в своих крепких объятиях.

***

Зена оторвала свой взгляд от наковальни и с удивлением посмотрела на вход. В дверях кузницы, к своему изумлению, она увидела своего старшего брата. Такое гневное выражение лица было весьма необычным даже для Ториса. Воительница медленно опустила в воду подкову и вышла из-за наковальни, на ходу снимая кожаный передник и вытирая со лба пот.

Торис, об этом она могла сказать с полной уверенностью, был так зол, что даже не мог произнести ни слова, когда наконец подошел к сестре вплотную. Он просто задыхался от ярости. Лицо мужчины было непривычно красным, а руки – плотно сжаты в кулаки. Зена терпеливо выжидала, никак не реагируя на его очевидное состояние, чтобы ни в коей мере не спровоцировать его.

«В чём дело Торис?!» - как можно более спокойно спросила она.

«Что за сцену, во имя Аида, вы устроили вчера вечером?!» - наконец выпалил он.

«О чём ты?!» - нахмурилась Зена.

«Габриэль чуть не кастрировала одного из посетителей, а потом ты … ты!» - кричал он, ожесточенно размахивая руками. Зена же напротив сохраняла полное спокойствие, борясь с искушением обернуться назад и взглянуть на Декса, стоящего в нескольких шагах от них и наверняка ухмылявшегося при виде её брата. Теперь она и сама поняла, что могло вывести Ториса так сильно из себя.

«Габриэль никого не собиралась кастрировать. Она просто разрешила потенциально опасную ситуацию и никому не причинила никакого вреда» - всё тем же невозмутимым голосом ответила Зена.

«И ты говоришь это после того, как она превратила его … его … чёрт, ты знаешь, о чём я говорю … в желе?! По-твоему, это недостаточный вред?!» - разъярился он.

«Ну, либо это, либо встреча со мной» - спокойно ответила Зена, пожав плечами, что, казалось, распалило её брата ещё больше.

«Да как вообще можно назвать ту сцену, которую ты там устроила?!»

«Забрала любимую с работы?!» - поддразнила его Зена и быстро перехватила руку Ториса, которую он занёс, чтобы отвесить ей пощёчину. Воительница с лёгкостью продолжила удерживать её в воздухе, в то время как мужчина делал отчаянные попытки завершить свой удар. В конце концов он всё же сдался, выдернув руку и в бессильной ярости отступив назад, продолжая однако бормотать какие-то бессвязные проклятия.

«Мне пришлось выслушивать всё это от Старейшин! Боги, моя собственная сестра перекинула через плечо свою проклятую любовницу и тащила её через весь зал! Словно трактирную шлюху!»

Прежде, чем глаза и разум Зены вновь обрели ясность, Торис уже познакомился с крепкими кулаками Королевы Воинов и лежал на земле со сломанным носом и очевидно выбитой челюстью. Зена же извивалась в могучих объятиях Декса, который обхватил женщину руками и удерживал на расстоянии нескольких метров от её брата. В конце концов она попыталась успокоить своё дыхание, глядя на распростертое на полу тело Ториса и на его разорванную рубашку.

Почувствовав, что мускулы воина расслабились, Декс немного ослабил свою хватку, но всё же не отпустил её. Торис вскочил на ноги, придерживая свой нос и с ненавистью взирая исподлобья на сестру. Они оба огляделись по сторонам, заметив небольшую толпу, которая уже начала собираться вокруг них, включая Сирену и Габриэль, спешащих к ним со стороны трактира.

«Зена! Торис!» - звучал взволнованный голос Сирены, которая расталкивала толпу в стремление добраться до своих детей. За ней по пятам следовала встревоженная Габриэль. Первым делом Сирена устремилась к сыну, снимая на ходу передник, чтобы остановить кровь, струящуюся у того из носа и залившую уже пол-лица молодого мужчины. Но одновременно взгляд матери уже скользил по дочери, обеспокоено оценивая её физическое и эмоциональное состояние.

Габриэль, которая, миновав Сирену и Ториса, рванулась к своему воину была просто поражена, когда брат Зены, не говоря ни слова, резко схватил её за воротник и с силой притянул к себе.

«Если бы не ты, она бы никогда не вернулась!» - с ненавистью прошипел он, сбивая изумлённую женщину с ног и нанося ей сокрушительный удар кулаком в лицо. Габриэль тут же оказалась на пыльном полу, а Сирена вместе с несколькими крестьянами уже скручивали руки Ториса, оттаскивая его в сторону, в то время как Декс боролся с отчаянно вырывающейся из его рук Зеной.

Сирена поспешно бросилась к Габриэль, помогая женщине подняться на ноги. Ещё несколько людей суетились рядом, тоже пытаясь помочь барду. Она выдавила из себя слабую, благодарную улыбку, вытирая кровь, тонкой струйкой стекающую теперь вниз по её лицу из рассеченной брови. Но, казалось, барда не особо волновала собственная боль, поскольку оказавшись на ногах, она тут же бросилась к Зене. Сжав лицо воина в своих ладонях, Габриэль поймала её взгляд и начала говорить с ней.

Барду, как никому другому, был известен этот взгляд. Ей уже приходилось видеть подобное безумие, которым теперь светились глаза Зены, раньше, когда римляне загоняли семидюймовые гвозди в её запястья. Прошли часы, прежде чем Зена тогда смогла выйти из этого состояния и преодолеть ту всепоглощающую ярость, которая овладела ею.

Габриэль говорила и говорила, не останавливаясь и цепко удерживая взгляд воина до тех пор, пока дыхание Зены наконец не начало стабилизироваться, постепенно замедляясь, а глаза женщины не обрели ясность и понимание происходящего.

«Габриэль?!» - тихо прошептала Зена, и бард кивнула Дексу. Здоровяк медленно разжал руки, выпуская воина из своих железных объятий. Он дружески сжал плечо Зены, прежде чем удалиться.

Зена огляделась по сторонам, отмечая, что остальные тоже разошлись по своим делам, но по-прежнему продолжали бросать встревоженные взгляды в их сторону, очевидно гадая про себя, как закончится этот день, начало которого не предвещало ничего хорошего. Габриэль улыбнулась: «Я здесь, любимая! И со мной всё в порядке.»

«Но у тебя кровь!» - запротестовала Зена, в её голосе слышались тревога и страх.

Габриэль взяла воина за руку и увлекла за собой в тень близстоящего дерева.

«Любимая, это просто царапина» - мягко возразила Габриэль, с нежностью глядя на Зену, которая осторожно стирала кровь с её лица.

«Где Торис?!» - зарычала Зена.

«В трактире. С Сиреной. Зена, обещай, что не причинишь ему вреда!»

«Габриэль» - предостерегающе произнесла Зена.

«Прошу тебя! Думаю, с него уже вполне достаточно.»

«Но он ударил тебя!» - процедила Зена, её глаза были сужены и пылали огнем.

«Да. И пытался ударить тебя. А также ты сломала ему нос и возможно повредила челюсть» - напомнила ей Габриэль.

Зена метнула яростный взгляд в сторону трактира.

«Его избиение не решит нашей проблемы и никому не поможет» - настаивала Габриэль, взывая к безмолвному воину.

«Мне поможет … буду чувствовать себя намного лучше» - мрачно произнесла Зена. Воительница была удивлена, когда Габриэль лишь улыбнулась ей в ответ и обхватила лицо своей спутницы ладонями, притягивая её к себе.

«Я люблю тебя, мой воин. И самое лучшее сейчас для вас двоих будет избегать друг друга. Я просто не знаю, что ещё предложить.»

Зена вздохнула, ощущая, как её постепенно начинает покидать чувство гнева: «Я тоже» - тихо призналась она – «Не похоже, чтобы он собирался куда-нибудь переехать, а мне уже начинает нравиться это место.»

«Мне тоже» - пальцы барда переплелись с пальцами воина, и она увлекла Зену обратно в кузницу. Прислонившись к стене и запечатлев на губах воина легкий поцелуй, Габриэль тихо прошептала – «Я не хочу, чтобы ты снова теряла голову из-за него» - после чего ещё раз сжала руку Зены и направилась в сторону трактира.
__________

Войдя внутрь помещения, Габриэль нахмурилась при виде Сирены, осторожно стирающей кровь из разбитого носа Ториса. Брат Зены поймал на себе взгляд барда и отвел глаза в сторону. Сирена нахмурилась, осуждающе глядя на сына.

«Габриэль, вставай в очередь. Я хочу взглянуть на твой порез» - распорядилась Сирена.

«Спасибо, я в порядке.»

«Я не собираюсь терять хорошего барда из-за какой-то там инфекции! С меня вполне достаточно того, что у моего сына сломан нос и вероятно какое-то время он не сможет жевать.»

«Его челюсть выбита?!» - спросила Габриэль, по-прежнему держась несколько в стороне.

«Нет, но какое-то время она будет побаливать. Возможно, хоть это поможет заткнуть ему рот!» - сердито произнесла женщина. В ответ раздалось злобное рычание Ториса, получившего тут же отменный подзатыльник от своей матери.

«Если бы ты только мог говорить, я бы заставила тебя извиниться! Я знаю, что вы с Зеной постоянно не могли ничего поделить и всё время дрались, но ты никогда прежде не поднимал руку на женщину! Ты хоть представляешь, насколько ты был близок к смерти?!» - продолжала отчитывать его Сирена, слушая недовольное ворчание сына.

Габриэль тяжело вздохнула и села за ближайший к ней стол. К счастью, это было как раз послеобеденное время и в трактире не было ни одного посетителя.

Торис поднял голову и с ненавистью впился глазами в барда. Габриэль наконец не выдержала и, вскочив на ноги, сделала несколько шагов в его сторону, прежде чем Сирена успела остановить её.

«Послушай! Чёрт тебя подери! Если ты думаешь, что я оставлю её, ты ошибаешься! Я пережила куда более страшные вещи, нежели ты, чтобы быть вместе с Зеной! И не вынуждай меня показать тебе, чему они меня научили! Смирись и научись жить с этим! Я думала, что ты будешь счастлив за неё!» - выпалила она, после чего развернулась и исчезла в дверях, ведущих в кухню.
____________

Промыв рану, Габриэль ощутила, что по-прежнему пребывает в состоянии сильного раздражения, поэтому поспешно вышла из задней двери трактира, ведущей к небольшому ручью, их с Зеной излюбленному месту. Издав яростный крик и выхватив саи, женщина начала наносить быстрые удары, выбрав в качестве своего противника близстоящее дерево и пытаясь с помощью него выпустить свой гнев и получить хоть какую-то разрядку.

Габриэль всегда удавалось гасить ярость Зены и успокаивать её, но теперь она сама была вынуждена бороться с бессильным гневом, который буквально душил её в этот момент. Выбросив одновременно вперед обе руки, она запустила свои саи, посылая их в дерево. Грозное оружие вошло в древесину, но Габриэль с ожесточением вытащила их и, прокрутив вокруг запястий, вновь запустила их в дерево, издав ещё один яростный крик.

Молодая женщина попыталась выдавить из себя улыбку, когда заметила Зену, которая стояла, прислонившись к дереву, всего в нескольких метрах от неё. Габриэль густо покраснела и, вытащив саи, подошла к своей возлюбленной.

«Это уже слишком … даже для миротворца» - пробормотала она.

Зена притянула её к себе.

«Я так сильно тебя люблю» - просто произнесла она – «Мама сказала, что ты говорила с Торисом. К счастью для его задницы, он уже куда-то уехал.»

«Это больше напоминало монолог» - усмехнулась Габриэль, прижимаясь щекой к груди воина и сжимая её ещё крепче в своих объятиях.

Зена вновь прислонилась к дереву и скатилась по нему вниз, увлекая смеющегося барда за собой.

Оказавшись на земле, покрытой мягким зеленым ковром, Габриэль облегченно вздохнула, чувствуя любящие и всегда успокаивающие её объятия воина.

«Мы должны забрать Сашу у мамы. Нужно освободить её ненадолго, перед обедом» - прошептала Зена, целуя светлые волосы барда.

«Знаю. Я учу с ней буквы. Обычно пока Сирена готовит обед» - сообщила ей Габриэль, широко улыбаясь.

«Серьезно?!»

«Мда. Она такая умная!»

«Наверное пошла в свою мамашу Габи» - поддразнила её Зена.

«Ты расплатишься за это!» - пообещала ей Габриэль – «Ночью!»

«Ну, я рассчитываю на это!»

***