Actions

Work Header

Мартовские Иды

Chapter Text

***

Иолай нахмурился, заслышав звук приближающегося всадника. Зена и Геракл были на охоте, и он ожидал их возвращения не раньше, чем через два дня. Он быстро опустил ведро с водой и, стянув с руки перчатку, вытащил меч. Так он и стоял, вглядываясь вдаль, а под его ногами нетерпеливо хрустел свежий снег, всего три дня назад накрывший белым покрывалом всю территорию Галлии, которую римляне называли "Десятинными полями".

Грек почувствовал, как участился его пульс и болезненно свернулся живот, когда наконец показался всадник. Навстречу Иолаю нёсся римский солдат. Незнакомец застал его стоящим между хижиной и ручьем, из которого грек только что набирал воду. Остановившись на небольшой полянке перед домом, римлянин соскочил с лошади и медленно приблизился к Иолаю, держа руки над собой с широко расставленными пальцами и открытыми ладонями, очевидно желая продемонстрировать то, что он абсолютно безоружен и прибыл с добрыми намерениями.

Бровь римлянина поползла удивленно вверх, когда дверь хижины открылась и из неё выскользнула невысокая белокурая женщина, которая осторожно переступила порог дома, держа в руках натянутый лук. Стрела была направлена прямо в сердце непрошеного гостя. Женщина была одета так же, как и светловолосый мужчина, встретивший римлянина с мечом в руке; на ней были теплая туника и плотные брюки, заправленные в отороченные мехом сапоги.

«Я ищу гражданку Рима по имени Бри. Это Вы?!» - спросил римлянин.

Габриэль обескуражено перевела взгляд на Иолая и в замешательстве сделала ещё один шаг вперед.

«Да, я – Бри, и у меня действительно есть римское гражданство» - ответила она, опуская лук. Иолай был уже в паре шагов от неё.

«Я привез Вам послание от Брута, помощника и доверенного лица Юлия Цезаря» - доложил римлянин, вынимая из сумки предмет цилиндрической формы, в которых обычно в целях безопасности доставки хранились особо важные сообщения.

Габриэль опустила натянутый лук ещё ниже и приблизилась к мужчине.

«Тогда ты будешь желанным гостем в нашем доме» - ответил за неё Иолай – «Как только отдашь мне свой меч» - тут же добавил он, не спуская глаз с римлянина и не отставая ни на шаг от подруги.

Глаза римского солдата вспыхнули от гнева, но он всё же вытащил свой меч и, медленно приблизившись к странной парочке, протянул оружие Иолаю, рукоятью вперед. Грек принял его меч и опустил свой собственный.

Габриэль двинулась в сторону дома и поманила за собой обоих мужчин. Римлянин осторожно переступил через порог, подозрительно оглядываясь по сторонам.

«Моё имя – Корин, я - Центурион» - представился он, оказавшись внутри хижины.

«Я – Бри, а это – Ивар» - ответила Габриэль, указывая на Иолая. Затем она присела за стол и предложила римлянину последовать её примеру. Иолай же уселся около огня, продолжая не спускать глаз с посланца Брута. Габриэль, следуя традициям гостеприимства, протянула мужчине кубок, наполненный пивом.

«Спасибо» - римлянин с благодарностью принял предложенный напиток.

Он отметил про себя, что хижина была самой обычной и ни чем не отличалась от десятка других, разбросанных в этой местности. Простой Северный дизайн. Одна большая комната с расставленными вдоль стен кроватями и просторным центром, в середине которого горел огонь. Римлянин заметил также маленького ребенка, игравшего на одной из кроватей, и с откровенным любопытством уставился на малышку.

Габриэль вскрыла запечатанное воском послание и, вытащив пергамент, развернула его на столе и принялась внимательно читать. Постепенно её лицо становилось всё мрачнее и мрачнее. Дочитав до конца, она протянула послание Иолаю и направилась к полке, висящей над одной из кроватей. Взяв там небольшой по размеру кусок пергамента и, прихватив перо и пузырек с чернилами, она снова села за стол и принялась писать, тщательно выводя каждую букву.

Заметив удивленный взгляд римского солдата, она лишь слабо улыбнулась и пожала плечами: «Я обучалась искусству быть бардом.»

«Простите, я просто был немного поражен. Конечно, я знаю о Вас, но всё равно не перестаю удивляться. Бри, единственная женщина-гладиатор, завоевавшая деревянный меч свободы на Арене. Мой брат был там и подробно описал мне этот бой. Он сказал, что Вы были просто сногсшибательны» - усмехнулся римлянин, и Габриэль почувствовала, что начинает краснеть.

«Просто в тот день удача была на моей стороне» - ответила она – «А откуда Вы узнали, что я та самая Бри?!»

«Цезарь разослал указание на все границы, что Вы можете решить вернуться к своим людям, и что, если это произойдет, он должен быть немедленно проинформирован о Вашем возвращении на территорию Рима. Когда Брут отправил со мной послание некой Бри, представительнице Северных племен, которая одновременно является и гражданкой Рима, я сложил дважды два и понял, кто Вы на самом деле» - ухмыльнулся мужчина.

«Очень умно. Вы далеко пойдете!»

Габриэль свернула пергамент и, запечатав его, передала римлянину, который тут же с готовностью поднялся на ноги. Иолай, не произнося ни слова, вернул ему меч.

Габриэль проводила римлянина до порога и открыла ему дверь.

«Спасибо за доставку письма» - сказала она, протягивая мужчине на прощание руку.

«А Вам спасибо за пиво. Кстати, если Цезарь будет спрашивать, я Вас не видел» - улыбнулся он, подмигивая барду, и, легко вскочив на лошадь, поскакал вниз по дороге.

Иолай усмехнулся и покачал головой: «Да что в тебе такого?! Кто бы с тобой не встречался, сразу же становится твоим другом.»

«Даже не спрашивай меня!» - пожаловалась Габриэль, улыбаясь – «Что ты думаешь об этом письме?!»

Иолай развернул пергамент и начал снова его читать, на этот раз уже вслух:

«Габриэль, я надеюсь, что это послание застанет вас ВСЕХ в добром здравии и в безопасности! НАШ ДРУГ узнал, где находишься ты и ТВОЯ СЕМЬЯ, и жаждет встретиться с вами. Думаю, что на этот раз ваша встреча не будет столь желанной, поэтому предлагаю вам встретиться с ним позднее, после весеннего таяния снега. Знаю, что он будет крайне огорчен, если вы направитесь на север, опережая его возможности к передвижению, но, уверяю тебя, Весной всё изменится, и надеюсь, вы ВСЕ сможете без всяких проблем вернуться домой. Желаю здравствовать. Прощай. Брут.»

«Цезарь знает, где мы, и намерен захватить нас, поэтому, пока есть время, надо двигаться на Север» - перевела содержание текста Габриэль. Внезапно она метнулась немного в сторону и налету поймала несущегося во всю прыть ребенка. Саша попыталась воспользоваться тем, что взрослые ненадолго отвлеклись и проскользнуть мимо Габриэль к двери, на улицу, но бард, ни на секунду не выпускавшая из своего поля зрения этого маленького чертенка, вовремя поймала её. Она подняла темноволосую шалунью над собой, получив в награду восторженный визг, и, продолжая сжимать её в руках, бросилась за дверь. Покружив девочку вокруг себя, Габриэль прыгнула в снег, увлекая маленькое сокровище за собой. Обе они полетели кубарем по снегу, заливаясь радостным смехом и щекоча друг друга.

«А как Цезарь нашел нас?!» - озабоченно спросил Иолай, чья голова высунулась из двери дома. Но грек тут же расплылся в улыбке при виде своей подруги и ребенка, резвящихся в снегу. Габриэль пожала плечами и запустила в него снежком. После чего быстро схватила растерявшегося на секунду грека и начала пихать снег ему за шиворот.

«Эй! Холодно же!» - вопил Иолай, прыгая с ноги на ноги и безуспешно пытаясь вытряхнуть снег.

Габриэль, весело смеясь над «танцующим» другом, подхватила Сашу и бегом бросилась в дом согреваться.

«Не знаю, но каким-то образом ему стало это известно» - ответила она на вопрос Иолая позже, когда вся их честная компания уже была в хижине и грелась у огня – «Возможно, он выманил угрозами признание у Брута, когда выяснил, что тот был причастен к моему бегству и был в курсе того, кто я на самом деле.»

«Габриэль – гладиатор и гражданка Рима. Для меня это до сих пор звучит, как нечто сверхъестественное» - улыбнулся Иолай и тоже присел возле огня, снимая руку с повязки и начиная работать ею взад и вперед, разминая практически атрофированные мышцы.

«Думаешь, мне легко свыкнуться с этой мыслью?!» - усмехнулась Габриэль, снимая мокрые сапожки с маленьких ножек своей дочери.

«И что же мы предпримем?!»

«А что нам остается ещё делать?! Двинемся на Север и будем надеяться на то, что весна внесет какие-то изменения в жизнь Рима» - улыбка исчезла с лица Габриэль – «Иолай, Боги знают, как сильно я хочу вернуться домой. Я так долго отсутствовала. Мои родные уже наверное сошли с ума от беспокойства и горя!»

С приходом на Север весны их небольшая компания направилась на юг, с трудом пробираясь сквозь мартовский снег и всей душой надеясь на то, что им всё же удастся проскользнуть в Грецию, оставшись незамеченными Цезарем или Аресом. Они все безумно мечтали снова увидеть свои семьи и свою родину. И вот опять судьба оказалась столь неблагосклонна к ним.

«Почти два года отсутствия каких-либо новостей о тебе. Это сводило с ума ВСЕХ нас. Твою семью, семью Зены, всех Амазонок. Мы все пытались разыскать тебя. Мы вот только не догадались заглянуть на Арену» - поддразнил барда Иолай.

«Ну, уж поверь, мне меньше всего хотелось оказаться там!» - она сделала попытку улыбнуться, но это оказалось безуспешным. Вместо этого Габриэль вздрогнула, вспоминая многочисленные лица бойцов, которых ей пришлось убить на Арене. Казалось, ей никогда не удастся выкинуть их из своей головы и избавиться от столь тягостных воспоминаний.

«Боги, скорее бы вернулись Герк и Зена. Если Цезарь думает, что Зена здесь, тысячи солдат должно быть уже маршируют в этом направлении» - пожаловался Иолай.

«Это уж точно! Я только не знаю, стоит ли нам оставаться и ждать их возвращения здесь или лучше двинуться на Север и позволить им нагнать нас в дороге?! Меня совсем не радует мысль снова попасть в лапы римлян.»

«Меня тоже» - прошептал грек, печально глядя на свою искалеченную руку и исполосованные шрамами руки своей подруги.

«В первую очередь мы должны думать о Саше, так что давай-ка паковать вещи!» - предложил Иолай.

«Правильно» - согласилась Габриэль и быстро засуетилась по комнате. На секунду она замерла возле окна, тревожно вглядываясь вдаль и вопреки всему ожидая увидеть там свою возлюбленную и могучего Полубога, скачущих к ним навстречу. Но её взгляду предстала лишь картина занесенной снегом пустой поляны и леса, тянущегося на километры в сторону – «Давай же, Зена! Пора вернуться!» - прошептала Габриэль, сосредотачиваясь на своём воине и пытаясь передать ей мысленные послания.

***

Днем позже Иолай и Габриэль оказались в несколько схожей ситуации. Грек снова вытащил свой меч, а бард приготовила саи, стоя в полный рост на повозке и тревожно вглядываясь в горизонт. Иолай остановил лошадей и испытывающе посмотрел на подругу, ожидая её указаний – мчаться во всю прыть прочь или принять бой.

Он облегченно вздохнул, когда бард подала ему условный знак и спрятала свои саи: «Это они!» - улыбнулась Габриэль, нетерпеливо ожидая приближения двух всадников. Как только лошади оказались всего в нескольких ярдах от них, молодая женщина соскочила с повозки и бросилась навстречу своей возлюбленной. Зена мгновенно спрыгнула с Арго и заграбастала барда в свои любящие объятия.

«У нас всё нормально! Саша в порядке!» - быстро протороторила Габриэль, предупреждая те вопросы, которые уже были готовы сорваться с уст Зены, и в награду получила губы своего воина.

Геракл расплылся в улыбке, наблюдая за ними с высоты своей лошади. Но спустя несколько мгновений он всё же смущенно кашлянул, заставив женщин разорвать долгожданный поцелуй. Они обе заулыбались и жутко покраснели.

«Прости, Герк. Иолай так по тебе стосковался» - усмехнулась Габриэль, дразня своего друга.

«Аналогично» - пробормотал Полубог и направил лошадь в сторону повозки.

Габриэль снова обняла воина: «Боги, как я ненавижу, когда тебя нет рядом!» - пожаловалась она.

«Я тоже, малыш. Но расскажи, что произошло?! Мы обнаружили хижину, разнесенную в пух и прах, и следы большой группы всадников. Хорошо хоть, мне известны все твои Амазонские знаки. Я быстро их расшифровала, и вот мы здесь. Габриэль, что случилось?! Вы заставили нас с Герком здорово поволноваться!»

«Брут послал мне сообщение о том, что Цезарю известно наше местоположение» - ответила Габриэль, идя рядом с воинов по направлению к повозке, из-за бортика которой выглядывала пара синих глаз, радостно поглядывающих на приближающуюся мать. На лице ребенка светилась счастливая улыбка.

Зена умиленно улыбнулась в ответ и распахнула руки, принимая в свои объятия маленькую шалунью, выпорхнувшую из повозки и бегущую навстречу матери. Воительница подбросила малышку над собой и крепко прижала её к себе.

«Значит, вы решили уехать оттуда?!» - продолжила Зена.

«Да, мы посчитали, что уж лучше оказаться на дороге, чем в руках у римлян.»

«Это я могу понять, и я рада, что вы поступили именно так. Мы ужаснулись, когда увидели, что хижина разгромлена, но вздохнули облегченно, когда поняли, что вам удалось сбежать. Габриэль, я просто не могу снова потерять тебя» - в глазах Зены отразилась невыносимая боль, когда она представила, что опять могла бы оказаться без своей возлюбленной. Габриэль, заметив это, мгновенно заключила в крепкие объятия и своего воина, и их маленькую дочурку.

Зена с грустью проследила за тем, как бард снова забралась в повозку. Как же сильно изменилась её возлюбленная. Габриэль отсутствовала больше года, будучи пойманной римскими солдатами и проданной в рабство. Зена покачала головой, в очередной раз поражаясь тому, сколько же пришлось пережить этой маленькой женщине.

Пройти путь от римской рабыней, пережившей страшные избиения и изнасилования, до знаменитого гладиатора, сражавшегося на Арене и получившего свободу из рук самого Цезаря. Одной лишь мысли о всех тех мужчинах, которые надругались и причинили боль её барду, было достаточно, чтобы свести Зену с ума от ярости. Габриэль знала, что Зена так и не смогла справиться с этим полностью, и не говорила ни слова, когда воительница вдруг внезапно исчезала, пропадая часами в лесу, и возвращалась затем абсолютно разбитая и измотанная. Габриэль понимала, что это помогало Зене выместить свой гнев и боль, поэтому никогда не касалась этой темы.

Саи, оружие, напоминающие острые клинки, были смертельно опасными в руках барда. И Зена не переставала удивляться тому, с каким мастерством владела ими Габриэль. Впрочем, практически как и любым другим оружием, которое теперь попадало ей под руку. Воительница помнила ещё ту Габриэль, которая не могла поднять даже меча, сейчас же она была довольно опасным противником. Наблюдать за тренировками барда, было сродни тому, как наблюдать за прекрасным, но очень опасным танцем. Танцем дикого хищника, готовящегося к прыжку на свою добычу. «Танцор» - это было очень подходящее прозвище, подумала про себя Зена, любуясь плавными движениями своей подруги.

А Иолай. Ему тоже досталось как надо. Получил несколько опасных ранений и был жестоко избит, пытаясь спасти Габриэль. Практически полностью утратил силу в левой руке и провел почти два года, постоянно пребывая в состоянии сильной депрессии и мучаясь от беспрестанных кошмаров. Впрочем, эти кошмары изводили их всех, но Габриэль и Иолаю пришлось труднее, чем всем остальным.

Даже после возвращения барда ушло много времени на исцеление всех ран, многие из которых так и не смогли полностью затянуться. Габриэль понадобилось немало времени и на то, чтобы понять, кем же она теперь была, и Зена до сих пор не была уверена в том, что женщина нашла ответы на все свои вопросы.

Она уже больше не была Габриэль, невинным бардом, странствующей сказительницей и спутницей Зены, великой Королевы Воинов. Но она также не была Бри, римской рабыней или Танцором, знаменитым гладиатором, получившим позднее свободу и римское гражданство. Габриэль по-прежнему просыпалась в поту от ночных кошмаров и проводила остаток ночи, рыдая на плече у своего воина.

Мысли проносились одна за другой в голове Зены, и она не смогла не улыбнуться, глядя на ещё одно большое изменение, произошедшее в её жизни, - на Сашу. Невинное дитя, ставшее результатом всего одной ночи с Аресом, Богом Войны, который влез в её память и выкинул из головы воина воспоминания о двух драгоценных годах, проведенных ею в компании с Габриэль. Зена до сих пор проклинала ту ночь, которую она провела в его объятиях, но ни в коем случае не последствие этой ночи. Саша стала настоящей благодатью для обеих матерей и названных отцов, которыми, разумеется, стали Геракл и Иолай.

Зена в тайне благодарила Богов за то, что Габриэль приняла её дочь. Воительница понимала, что ей страшно повезло. Бард, конечно, как и сама Зена, была крайне огорчена теми обстоятельствами, результатом которых стала Саша, но она сумела отодвинуть эту сторону проблемы на второй план и приняла девочку, как собственную дочь. Растя Сашу в одиночку, без Габриэль, в течение первых месяцев, Зена очень беспокоилась, что её возлюбленная не примет ребенка и будет относиться к ней как к чужой, но к счастью Габриэль удалось сделать это даже быстрее, чем найти саму себя. Она полюбила это дитя ещё до его рождения, а стоило ей один раз заглянуть в эти синие глаза, и она уже была покорена окончательно.

Саша улыбалась, щебеча словно маленькая птичка и расспрашивая маму обо всем на свете. Зена с радостью отвечала на её вопросы, заставляя Арго ехать вплотную с повозкой, чтобы быть как можно ближе к ребенку, по которому она уже успела так сильно соскучиться. Габриэль же сидела рядом с Иолаем, управляя повозкой. Геракл держался несколько позади, пристально вглядываясь в окружающую местность, в поисках возможной угрозы.

Внезапно Габриэль взвизгнула от неожиданности, а в руках Зены мгновенно сверкнул меч. Но в следующую секунду воительница облегченно вздохнула и опустила его, увидев причину яркой вспышки, возникшей впереди на дороге и напугавшей её барда.

Габриэль тоже успокоено вздохнула и попыталась восстановить учащенное сердцебиение, глядя на Артемиду, стоящую посредине дороги, где всего секунду до этого было абсолютно пусто.

***

«Артемида?!» - удивленно спросила Королева Амазонок.

«Да, Габриэль. Прости, если моё внезапное появление немного тебя напугало, но дело действительно не терпит отлагательства!» - ответила Богиня, сохраняя очень серьезное выражение лица.

Зена сразу же заметила сильное напряжение, исходящее от Артемиды, и кровь, запекшуюся на её охотничьих доспехах.

«В чем дело?! Как ты нашла нас?!» - потребовала воительница.

Артемида лишь снисходительно улыбнулась: «Не забывай, я – Богиня. К тому же некоторые из нас постоянно держат вас в поле зрения и стараются оградить от Ареса. Но сейчас речь не об этом. Мне нужна ваша помощь.»

«Какая?! Что случилось, Артемида?!» - раздался встревоженный голос Геракла.

«Габриэль, …» - Богиня на секунду задохнулась от нахлынувших эмоций, а Зена поспешно соскочила с Арго и подошла вплотную к повозке, в которой сидела её возлюбленная – «Амазонки и Кентавры были атакованы римлянами. Оставшиеся в живых находятся сейчас у Северных Амазонок, и им нужна твоя помощь» - Артемида опустила глаза.

Габриэль почувствовала, как у неё закружилась голова, а в ушах раздался страшный рев. Она даже не заметила Зену, мгновенно запрыгнувшую в повозку и вовремя подхватившую её.

«Кентавры … им и их семьям удалось выбраться?!» - спросила Зена, со страхом ожидая ответа.

«Да, некоторым удалось уйти вместе с Амазонками» - ответила Артемида.

«Эфини?! Солари?! Эпони?!» - прошептала Габриэль, по её щекам заструились слезы. Зена ещё крепче прижала её к себе, чувствуя как, испугано стучит её собственное сердце.

«Я не могу сказать, кто именно … Следующими римляне планируют атаковать Северных Амазонок. Цезарь рассчитывает на то, что они не смогут отступить на север из-за зимнего снега, и на то, что у них нет союзников на территории Рима. Он собирается стереть их с лица земли и притащить вас обеих обратно в Грецию» - ответила Артемида.

«Цезарь наверняка уже расставил ловушки и, не удивлюсь, если узнаю, что через каждые десять миль организованы посты, поджидающие нас» - прокомментировал свои опасения Иолай.

«Да, поэтому вы попадете туда другим путем» – произнесла Богиня сквозь плотно сжатые зубы, что выдавало её сильное волнение – «Если, конечно, согласитесь помочь» - добавила она.

Габриэль обернулась, чтобы посмотреть на воина.

«Ты можешь остаться здесь с Сашей и уберечь её от опасности» - предложила она.

«Нет уж, малыш! Я была вдали от тебя на протяжении почти двух лет и больше не позволю, чтобы нас что-то разлучило» - упрямо ответила Зена.

«А как же Саша?! Мы не можем тащить её с собой, в самый центр военных действий!» - настаивала Габриэль.

«Слушайте, я вернусь через час. Я просто не хочу привлекать внимание Ареса. Если он что-то заподозрит, будет ещё хуже!» - прервала их Артемида и исчезла в яркой вспышке света.

Четыре грека, хмурясь, переводили взгляд один от другого, в поисках возможного ответа.

«У меня есть предложение» - заявил Геракл, не обращаясь к кому-то конкретно.

«Да?!» - внимательно посмотрела на него Зена.

«Артемида может перенести Иолая и Сашу в стан Эдвала, дальше на север, а мы отправимся на выручку к Амазонкам» - предложил Полубог.

«Я не оставлю тебя, здоровяк!» - запротестовал Иолай, и Зена нахмурилась.

«Боги, да уж, непростая задачка!» - пожаловалась она – «Я так долго не видела Солана… желая защитить его, отослала подальше от себя. И вот опять … теперь я не могу взять с собой Сашу и не могу остаться с ней … Но я должна узнать, что случилось с моим сыном!»

«Я всё ещё могу держаться в седле и сражаться!» - продолжал возмущаться Иолай.

«Нет, мой друг. Ни в бою. Кто-то должен защитить Сашу и позаботиться о её безопасности. И я не могу представить себе кого-то, кто сможет справиться с этой работой лучше тебя. Если потребуется, семья Эдвала и Акселя будет сражаться до последней капли крови, защищая вас обоих» - мягко произнес Геракл, разглаживая взъерошенные волосы друга, и Иолай поник, соглашаясь с правотой его слов. Он и сам прекрасно знал о самоотверженности германской семьи, которая приняла греков словно родных и была готова на всё ради их безопасности.

«О, Боги» - проворчала Зена.

Всё это время Габриэль сидела рядом с повозкой, держась немного в стороне от оживленного обсуждения, развязанного остальными. Её Амазонки?! Оставшиеся в живых?! Но ведь это означало большое число погибших и взятых в плен?! Её друзья, её семья?! Габриэль схватилась за голову, не в силах совладать с роем мыслей, разрывающим её рассудок изнутри!

«Артемида!» - воскликнула она, заставляя Геракла, Иолая и Зену, продолжающих всё это время вести горячий спор, замолчать и удивленно воззриться на неё. Богиня Охоты немедленно материализовалась в воздухе рядом с бардом – «Скольких удалось захватить римлянам?!» - потребовала Королева Амазонок. Артемида опустила голову, отказываясь отвечать – «Сколько?!» - ещё более настойчиво повторила Габриэль и ощутила напряжение, исходящее от Зены, которая теперь стояла в нескольких шагах от неё.

«Двадцать, включая Эфини» - тихо ответила Артемида.

«Габриэль!» - начала Зена, и в её голосе послышались предупреждающие нотки.

«Даже не думай останавливать меня, любимая» - ответила ей Габриэль, готовая в этот момент противостоять всему и всем.

«Я не позволю тебе сделать это» - зарычала рассерженная Зена.

«Сделать что?!» - переспросил Иолай, не до конца понимая, что собственно происходит. Внезапно его озарила тревожная догадка, и он нахмурился – «Обменять себя?! Ни в коем случае! Нет!» - закричал он на Габриэль.

Зена увидела знакомое выражение упрямства на лице своей возлюбленной и покачала головой: «Нет, Цезарь просто убьет тебя и всех заключенных» - продолжала настаивать она.

«Нет, не убьет» - уверенно ответила Габриэль.

«И почему же он этого не сделает, интересно мне знать?! Ты что забыла, что ему нельзя доверять?!» - Зена злилась всё сильнее и сильнее.

«Потому что, мой воин, ты убьешь его!»

«Что?!» - раздались в унисон сразу несколько голосов, и ни один из них не смог скрыть крайнее удивление и сомнение в услышанном.

«Артемида доставит нас в Рим, где я обменяю себя, как Королева Амазонок, на моё племя. Перед этим она отправит Геракла в Северное племя, где он поможет Амазонкам удерживать римлян до тех пор, пока мы не заключим соглашение с Цезарем, обязывающее нас покинуть римскую территорию. Иолай же увезет Сашу на Север и на те деньги, которые мне удалось выручить на Арене, купит самый необитаемый кусок дикого леса, который только сможет найти для того, чтобы Гераклу было куда двинуться потом с Амазонками и Кентаврами. Рим всё время находится в состоянии войны, и я устала от того, что моих Амазонок постоянно притесняют и не оставляют их в покое. У них должна быть своя земля и как можно дальше от этих чертовых римлян» - объявила Габриэль, сохраняя полное спокойствие. По крайней мере, внешне.

Остальные, включая и саму Богиню, нахмурились, переваривая услышанное.

«Но ведь ты всегда была против убийства» - возразила Зена.

«Последние несколько лет заставили меня пересмотреть эту точку зрения. Он угрожает смертью тебе, Саше, Иолаю, Гераклу, а теперь ещё и атакует моих Амазонок и Кентавров, вовлекая в свою месть даже Солана. Нет, он зашел слишком далеко!»

«Черт побери!» - разразилась проклятиями Зена, неспособная придумать какой-то более подходящий выход из ситуации – «Цезарь не подпишет соглашение, если у него в руках будешь ты.»

«Мы пошлем весть о том, что он заполучил нескольких Амазонок, но что оставшиеся в живых присоединились к другой группе Амазонок, которые надежно защищены. Также сообщим ему, что Королева Амазонок желает договориться об освобождении заключенных. Он пойдет на сделку, хотя бы потому что захочет сделать публичное шоу из моей казни, а затем продолжить свой поход и в любом случае стереть оставшихся Амазонок с лица земли» - привела свои доводы Габриэль.

«Я не позволю тебе сделать это!» - негодование Зены не знало границ – «Если что-то пойдет не так, ты умрешь! Я не могу допустить этого!»

«Знаю, но и просто стоять в стороне мы тоже не можем. Если сейчас мы встанем в один строй с оставшимися Амазонками и будем сражаться, это ни к чему хорошему не приведет. В результате погибнут все, включая Солана» - попыталась урезонить воина Габриэль – «Амазонки больше не могут противостоять Риму, он стал слишком могущественным. Ты ведь и сама знаешь об этом, Артемида?!»

«Да» - призналась Богиня – «И в душе я надеялась на то, что ты примешь именно такой план.»

«Ох уж мне эти Боги, вечно решающие всё сами. Почему вы не можете просто оставить нас в покое» - пробурчала Зена.

«Ты можешь доставить нас в Рим, Геракла – к Северным Амазонкам, а Иолая с Сашей – к Акселю?!» - спросила Габриэль.

«Да» - ответила Артемида.

«А разве вы, Боги, не теряете свои силы, когда находитесь за пределами своих владений?!» - проворчала Зена, будучи не в восторге от подобного решения ситуации.

«Иногда некоторые из Греческих Богов очень даже неплохо ладят с Северными Богами. Видела бы ты Одина во время Дикой Охоты. Он довольно неплох для мужчины, к тому же ты ему очень нравишься» - заметила Артемида.

«Потрясающе» - проворчала Зена и обернулась к Полубогу, глядя на него с мольбой в глазах – «Геракл!»

«Мне жаль, но я тоже не вижу лучшего плана, по крайней мере, на данный момент» - огорченно пробурчал он.

«О, Боги! Саша, иди сюда, моё солнышко!» - Зена подошла к повозке и взяла на руки дочь, на глазах воина выступили слёзы.

Габриэль прикусила губу, стараясь сдержать собственные слёзы, и спрыгнула с повозки. Сжимая в руках две походные сумки, она подошла к Артемиде, в то время как Геракл прощался с Иолаем, а Зена пыталась объяснить дочери, что должна уехать ненадолго, но обязательно вернется к ней так скоро, как только сможет. Габриэль посмотрела на Артемиду, отчаянно молясь о том, что им всем удастся вернуться, особенно же Зене.

«Пообещай мне, что когда всё закончиться, ты сама доставишь её к Саше и не позволишь ей терять время в пути!» - прошептала Габриэль.

«Даю тебе моё слово. Но, Габриэль, я не позволю тебе идти на это с мыслями о смерти. Ты нужна мне живой!» - произнесла Богиня, испытывающе глядя на свою Избранную.

«Я тоже надеюсь выжить. В любом случае Цезарю не удастся убить меня так легко, как ему бы этого хотелось!» - пообещала ей Габриэль.

«Вот и хорошо!» - сказала Артемида, немного успокоенная словами барда.

Зена соскочила с повозки и передала Сашу своей возлюбленной. Богиня и оба грека тоже присоединились к ним. Габриэль на прощание крепко прижала к себе ребенка, прежде чем отдать его Иолаю. Передавая девочку, она старалась скрыть от неё слезы, которые бы ещё больше травмировали малышку, лишенную одновременно обеих матерей. Нет, Саша не должна была видеть этих слез!

«Давайте покончим с этим» - сердито бросила Зена, будучи не в силах скрыть собственную боль и огорчение.

Яркая вспышка света, и Артемида исчезла, увлекая за собой Иолая и Сашу. Зена заморгала, пытаясь справиться со слезами, а Габриэль с силой сжала её руку, стараясь хоть как-то приободрить расстроенную женщину.

«Зена, мне очень жаль. Тебе нужно было остаться с ней.»

«Нет. Если ты ввязываешь в это, то нет! К тому же согласно твоему плану я единственный человек, который сможет вытащить тебя оттуда» - мрачно усмехнулась воительница.

«Ты всегда это делала!»

Зена стиснула зубы, не желая напоминать барду о том, что не смогла ни найти, ни спасти Габриэль на протяжении почти двух лет, большую часть которых молодая женщина подвергалась избиениям, изнасилованиям и борьбе за жизнь на Арене. Теперь Зена уже не была столь уверена в своей способности защитить и уберечь свою возлюбленную так, как ей удавалось это делать прежде.

Артемида снова появилась и также внезапно исчезла, прихватив на этот раз с собой Геракла.

«Боги, как же это непривычно!» - пожаловалась Габриэль – «А как быть с лошадьми и нашими вещами?!»

Бард обернулась, следуя глазами в направлении, указанном Зеной, и обнаружила, что повозка со всеми их пожитками как будто бы растворились в воздухе. От них не осталось и следа.

«Какого …?!»

«Они исчезли вместе с Иолаем и Сашей» - усмехнулась Зена.

«И как им только это удается?!»

Зена засмеялась: «Ну, кто знает, на что способна будешь ты сама, если когда-нибудь потребуешь бессмертие, предъявив свои права как дочь Аполлона!» - поддразнила она барда.

«О, поверь, я даже не думаю об этом! Спасибо, конечно, но мне такая сила и власть не нужны! Тут уж меня увольте!»

«А почему нет?!» - небрежно бросила Зена – «ты тогда запросто смогла бы освободить Амазонок и убить Цезаря.»

Габриэль нахмурилась: «Никто не в праве обладать подобной властью, даже Боги. Ты только посмотри, что эта власть сделала с ними самими. Арес – это сплошная головная боль. Он использует любые уловки и льет человеческую кровь только для того, чтобы позабавить себя. Афродита известна как любительница устраивать всякие штучки, вносящие хаос в жизнь людей. Да, что далеко ходить?! Мой собственный отец, Аполлон, крутит шашни одновременно со многими женщинами только потому, что чувствует, что это с легкостью сойдет ему с рук и не доставит никаких неприятностей.»

Зена улыбнулась: «Вот это – моя любовь, узнаю! Просто проверяла тебя!»

Габриэль, удивленно улыбнулась и легонько шлепнула её по руке.

«Ну, а если серьезно, малыш. Пойми, ведь это будет очень непросто» - улыбка исчезла с лица воина.

«А когда нам было легко?!» - возразила Габриэль, глядя на Артемиду, возникшую перед ними.

«Куда перенести вас?!»

«К римским апартаментам Брута. Зена, лучше одень плащ и натяни свой капюшон.»

***

Зена была под большим впечатлением – передвигаться по улицам ночного Рима было довольно рискованным занятием, однако Габриэль перемещалась с грацией и бесшумностью кошки, сливаясь с тенями домов практически также хорошо, как это удавалось делать и самой Королеве Воинов. До полуночи они просидели в маленькой таверне. Дождавшись наконец подходящего момента, они выскользнули через окно, и будучи незамеченными редкими прохожими, ещё шатающимися по улицам ночного Рима, двигались теперь по направлению к апартаментам Брута. Ещё вечером Зена сделала пару небольших вылазок и выяснила, что оба военноначальника, и Брут, и Цезарь, находились в Риме. Также ей удалось узнать, что казнь Амазонок была назначена на Мартовские Иды. До них оставалось всего два дня.

Зена быстро обследовала стену, ведущую к окну Брута, и, вскарабкавшись немного вверх, протянула руку своей спутнице. Однако её ждало ещё одно удивительное открытие – Габриэль уже проделала точно такой же путь по практически отвесной стене, не издав при этом ни единого звука, и спокойно ждала сигнала подруги. Пройдя по узкому карнизу вдоль стены, Зена запрыгнула на балкон, ведущий в опочивальню великого военноначальника. Условный знак рукой и Габриэль последовала за ней, бесшумно выхватывая свои саи и внимательно оглядывая примыкающие к дому улицы, в то время как воительница осторожно открывала балконные двери, пытаясь сделать это как можно медленнее и бесшумнее.

Спустя пару мгновений Габриэль услышала короткий свист и, проскользнув в двери вслед за воином, быстро прикрыла их за своей спиной.

«Можешь зажечь свет» - бард услышала шепот Зены и быстро выполнила её тихую команду, осветив комнату свечой, которая была спрятана в её сумке. Подойдя к маленькому столику, на котором стояла лампа, она зажгла и её. Когда глаза барда наконец немного привыкли к свету и она начала различать окружающие предметы, её взгляду предстала довольно интересная картина – Зена стояла возле распластанного на кровати Брута и к горлу римлянина был приставлен острый нож.

«Зена! Габриэль! Вы что совсем выжили из ума?!» - возмутился римлянин, застигнутый врасплох столь внезапным появлением.

«Возможно» - небрежно ответила Зена, подарив римлянину свою самую обворожительную улыбку. Скользнув свободной рукой под подушку, она выудила оттуда длинный и весьма острый кинжал и перекинула барду, которая с легкостью поймала его прямо на лету. Зена присела на край кровати, толкая туда же Брута, который всё это время делал безуспешные попытки встать.

«Почему вы обе не поехали на Север?! Вам что не терпится оказаться на кресте?! Можете мне поверить, Цезарь спит и видит, как бы пригвоздить вас обеих к нему!» - сердито произнес Брут, продолжая бороться за возможность сесть, но все его попытки не принесли ровным счетом никакого успеха. Устав наконец сражаться, он просто уперся на локти и остался в полулежачем положении, которое по крайней мере позволяло ему видеть обеих нарушительниц его спокойствия.

«У тебя в плену члены моей семьи» - ответила Габриэль.

«О, Боги! Я так надеялся, что вы уедите достаточно далеко на Север, прежде чем услышите об этом» - проворчал римлянин.

«Где они, Брут?!» - спросила Зена.

«В темнице Цезаря. Никто не имеет доступа к ним, даже я.»

«Есть какой-то способ вытащить их оттуда?!» - спросила Габриэль, обращаясь к своей возлюбленной.

«Нет! Это место слишком хорошо охраняется! Мы могли бы ещё попробовать, если речь шла об одном или двух, но не о таком количестве людей. Черт, Брут! Ты ведь знал, что Амазонки – это наша семья!» - сердито бросила Зена.

«Да, я знал это! Но неужели ты думаешь, что у меня был какой-то выбор?! Либо они, либо смерть моего сына на кресте … за то, что я позволил Габриэль сбежать!» - разгневанно прорычал он.

«Нет» - прошептала бард ели слышно, и Зена в ту же секунду уже была рядом.

«Габриэль, в этом нет твоей вины! Виноват только Цезарь!»

«Габриэль, Зена права» - согласился Брут, немного утихомиривший свой собственный гнев – «Дело только в Цезаре!»

«Ну, по крайней мере, в нашем распоряжении ещё целых два дня. Мы успеем остановить его» - улыбнулась Зена, и от этой жуткой улыбки, похожей больше на оскал дикого зверя, у Брута внутри всё похолодело. Зена нахмурилась, заметив, что римлянин отрицательно качает головой в ответ на её слова.

«Нет, он перенес казнь Амазонок на день раньше.»

«Что?! А как же Мартовские Иды?!» - потребовала Зена.

«Он собирается сделать важное объявление в Сенате. Такое, которое по его словам, должно перевернуть мир» - горько усмехнулся Брут.

«Нет, он не посмеет!» - недоверчиво прошептала Зена.

«Посмеет, ещё как посмеет!» - кивнул Брут, заметив краем глаза, что Габриэль ужасно побледнела.

«Он собирается провозгласить себя Королем или Императором?!» - сдавленно прошептала она.

«Да.»

«Рим не допустит этого» - нахмурилась Зена.

«Да, сенат не позволит ему сделать это» - с лица римлянина также не сходило хмурое выражение. Он обернул простынь вокруг своего обнаженного тела и, подойдя к обеим женщинам, осторожно убрал свой кинжал из рук барда – «Он понадобится мне в Мартовские Иды.»

«Брут, ты?!» - спросила Зена, изумленно глядя на римлянина и медленно опускаясь в предложенное ей кресло. Он сам сел на соседний стул, Габриэль же устроилась на стуле между ними.

«Но ведь он твой друг!» - на лице Зены по-прежнему было написано крайнее удивление.

«Однажды ты спросила меня, есть ли у Цезаря друзья. Я не хотел отвечать на этот вопрос тогда, потому что боялся смотреть правде в глаза. Но теперь я уверен в том, что он планирует убить меня и Октавиана, и провозгласить сына, который у него есть от Клеопатры, своим наследником. Причем сделать он это собирается сразу же после того, как объявит себя Императором. Предполагается, что я снова отправлюсь в Британию, но мой эскорт был отобран лично им, и мне стало известно, что он в тайне распорядился снабдить наш отряд всего лишь недельным пайком. Вам не кажется это странным?!»

«Да уж, плохой знак!» - согласилась Габриэль.

«Они убьют тебя, Брут» - задумчиво произнесла Зена.

«Причем я далеко не единственный в списке Цезаря ... Впрочем, это даже хорошо, что нас много, это даёт нам хоть какой-то шанс на успех. Ловушка расставлена, но нам ещё нужно переманить на свою сторону Марка Антония. Необходимо заставить его выслушать нас и мыслить здраво, а не хвататься сразу же за меч, как он привык это делать. Если он сохранит спокойствие, мы одержим победу» - выложил свои размышления Брут.

«А как же нам быть с Амазонками?!» - потребовала Габриэль, на что мужчина лишь отрицательно покачал головой.

«Не знаю. Из-за этого объявления он и не подумает откладывать или отменять казнь. Ему нужно укрепить дух римских граждан и довести их до нужной ему кондиции. А что может сделать это лучше, чем отличный день на Играх?! Зрелище! Народу всегда нужно зрелище! А Цезарю прекрасно известно, что Амазонки – потрясающие бойцы, поэтому он непременно устроит пару зрелищных боев, прежде чем распять их» - пояснил Брут, не скрывая грусти в голосе.

«Распять?!» - прошептала Зена, и Габриэль с трудом подавила слезы.

«Да, он либо распнёт их, либо превратит в живые факелы, пылающие на Арене.»

Габриэль чуть не вырвало при мысли об Эфини и других Амазонках, горящих на костре.

Зена успокаивающе сжала руку барда, видя её страх и растерянность.

«Зена» - Габриэль заглянула в синие глаза возлюбленной и увидела там разрывающую сердце боль.

«Нет, Габриэль, мы не допустим этого. Мы обязательно найдем выход.»

«Ты можешь придумать хотя бы один?!» - сдавленно прошептала Габриэль, уже всё решив для себя.

«Что?!» - нахмурился Брут, не понимая до конца, о чём собственно идет речь.

«Габриэль, нет, прошу тебя!» - прошептала Зена. В её голосе читалась такая мольба, что у барда заныло сердце от боли, но она всё же осторожно освободилась из рук возлюбленной и потянулась за своим мешком. Вытащив оттуда скрепленный воском кусок пергамента, она вручила его римлянину.

«Вот. Отдай это Цезарю. С первыми же лучами солнца. И отправь посланника с его ответом» - произнесла она, обращаясь к Бруту.

«А что это?!»

«Моё предложение о заключении соглашения между Римом и Королевой Амазонок. Если Цезарь даст своё согласие, оставшиеся в живых Амазонки и Кентавры покинут территорию Рима и переселятся в северные леса, где, я надеюсь, больше никогда не увидят ни одного римлянина. Это письмо также предполагает политический обмен заключенными» - пояснила она.

«А кого ты собираешься обменять на Амазонок?!»

«Себя!»

Брут застыл, на секунду ощутив состояние абсолютного шока, после чего поспешно схватил край простыни, которую он выронил из рук и, краснея, снова натянул её на себя, пытаясь сохранить достоинство и не выказать своего стыда из-за того, что его хоть на миг, но увидели голым: «Нет! Я не допущу этого!» - закричал он, придя наконец в себя, и справившись с неловкой ситуацией – «Зена, ты что с ума сошла! Ты не можешь позволить ей сделать подобную глупость!»

«Брут, у меня нет выбора. Мы не можем позволить нашим друзьям умереть!»

«А какова вторая часть плана?!» - потребовал он. Глаза Зены стали размером с блюдца.

«Что ты имеешь ввиду?!» - недоуменно спросила она, изображая крайнее удивление.

«Зена, даже не пытайся одурачить меня, тебе это не удастся! Ни одна из вас не пришла бы сюда без готового решения. Как я могу помочь?! Каков план?!»

«Я убью Цезаря и тогда Габриэль не придется идти на этот дурацкий обмен.»

Брут задумчиво покачал головой: «Не думаю, что это сработает. Вот если бы казнь перенесли, и она состоялась после собрания Сената, тогда бы всё сложилось очень удачно. Сенат бы с радостью принял условия соглашения, позволяющие Риму захватить земли Амазонок и заставить их уйти» - произнёс римлянин и замолк, не зная, что ещё сказать. Обе женщины тоже сохраняли молчание, задумчиво глядя на Брута и обдумывая его слова.

***

На какое-то время в комнате установилась тишина. Все трое обдумывали ситуацию и возможные пути выхода из неё. Первой молчание нарушила Габриэль.

«А когда состоится казнь?!» - поинтересовалась она, продолжая размышлять про себя над одной мыслью, которая только что возникла в её голове.

Зена подозрительно сузила глаза, испытывающе глядя на барда.

«Ну, вообще-то это зависит от продолжительности боев, предшествующих казни. Думаю, примерно перед самым закатом» - ответил Брут, вставая и наливая вино себе и женщинам. Всё это время он по-прежнему пытался удержать непослушно развевающуюся простыню.

«А сколько времени человек может протянуть на кресте?!» - спросила Габриэль, решительно избегая взгляда воина.

«Трудно сказать точно. Во-первых, это зависит от того, был ли человек прибит к кресту либо его просто привязали веревками, ну, и, конечно, от того, насколько сильно он был избит перед этим.»

Руки Зены сжались в кулаки: «Габриэль» - раздалось ещё одно грозное предупреждение.

«Сколько?!» - повторила свой вопрос Габриэль, игнорируя воина.

«Сутки, возможно немного дольше. В зависимости от того, насколько сильный человек попадётся» - ответил Брут, озадаченно глядя на обеих женщин.

«Достаточно для того, чтобы пережить собрание Сената и смерть Цезаря» - размышляла вслух Габриэль, не обращая больше внимания ни на римлянина, ни на своего воина.

«Габриэль» - зарычала Зена, и Брут резко побледнел, когда до него наконец дошел смысл вопросов, заданных бардом.

«Нет! …То есть, да … это конечно возможно, но не для тебя!» - воскликнул он, снова вскакивая на ноги и начиная беспокойно метаться по комнате – «Это значит провести на кресте почти сутки – начиная с сумерек и заканчивая полуднем следующего дня! Я не позволю!» - запротестовал он.

«Ты не пойдешь на это! Мы спасем Амазонок после убийства Цезаря. Они достаточно сильны, чтобы протянуть так долго» - спорила Зена, которой как ни кому другому было известно, какие мысли крутятся в голове её барда.

«Мы не можем знать этого наверняка. Большинство из них вероятно сильно избиты, их могли пытать … многие ранены и могут умереть на Арене даже раньше чем окажутся на кресте. Зена, пойми, они усталые, голодные, страдают от ран и сильных побоев … к тому же они видели собственными глазами, как убивали их семьи, друзей и возлюбленных. Ты только представь себе, в каком они сейчас состоянии, а ведь Цезарь ещё собирается заставить их сражаться на Арене. Зена, они не протянут долго, и ты знаешь это!» - возразила Габриэль, и её подбородок приобрел уже ставшее таким привычным для воина положение несгибаемого упрямства.

«Габриэль, ты даже не представляешь, что это такое» - прошептала Зена, в её глазах стояли слезы.

«Нет, но я уже была на Арене и знаю, что смогу постоять за себя в бою. Теперь я – сильная женщина и, как ты говоришь, любимая, я – очень упряма» - Габриэль попыталась выдавить из себя улыбку.

«Меня распяли в поле, как поступают с обычными рабами или преступниками … на казни всё будет совсем по-другому. Брут, расскажи ей.»

«Нет» - прошептал мужчина, становясь ещё бледнее, если это вообще было возможно.

«Расскажи, черт побери! Опиши ей этот ужас!» - выпалила Зена, срываясь на крик.

Римлянин откинулся на спинку кресла и закрыл глаза, болезненно морщась: «Заключенного подводят к месту казни, его руки скованы и подняты над головой, его одежда разорвана и спущена вниз. Затем он подвергается жестокой порке. Обычно бичеватели используют для этой цели флагрум (прим. пер. – специальная плеть, описание даётся далее), состоящий из основательной рукоятки, к которой прикреплены кожаные ремни разной длины с вплетенными в них острыми зазубренными кусками костей и свинца … Тяжелая плеть снова и снова со свистом хлещет казнимого по плечам, по спине, по ногам. Уже после первых таких ударов он начинает испытывать невыносимую боль. Сначала тяжелые ремни прорезают верхний слой кожи, потом врезаются в подкожные ткани. Закрепленные на ремнях свинцовые шарики оставляют огромные синяки на коже, а последующие удары разрывают ушибленные места, и вскоре кожа превращается в окровавленные клочья, свисающие полосками на теле жертвы и неразличимые в общем кровавом месиве … Когда сотник, наблюдавший за наказанием, решает, что преступник вот-вот умрет, он прекращает бичевание … После этого заключенного подводят к кресту и привязывают к нему. Затем в запястья несчастного вгоняют 7-ми дюймовые гвозди, причиняя ему тем самым адскую боль. Если человеку повезет и к тому же попадется хороший палач, кости рук могут уцелеть и остаться нераздробленными, в противном случае будет ещё больнее …»

Брут сделал жадный глоток вина, чувствуя, как его тело покрывается потом, не смотря на холод ночного воздуха.

«Потом крест устанавливают в вертикальное положение, ноги заключенного оказываются вывернутыми вбок. Ступни сведены одна с другой почти параллельно, ноги сжаты, колени согнуты, правое лежит на левом, туловище сильно искривлено. Очень неудобное и болезненное положение … После этого палач берет небольшой кусок доски и, установив поверх ног заключенного, вгоняет через неё ещё один гвоздь, пробивающий насквозь у пяток обе ноги казнимого …»

Габриэль стоило большого труда справиться со своим желудком, слушая рассказ римлянина.

«Из-за такого положения, заключенному приходится делать титанические усилия, чтобы хоть немного приподнять своё тело и суметь дышать. По мере того, как руки распятого теряют силу, по мышцам проходит волна спазмов, сопровождающихся острой болью. Из-за этих судорог он не может подтянуться вверх. Он висит на руках, грудные мышцы уже ни на что не способны. Он может вдохнуть, но не может выдохнуть, поэтому он сильно напрягается, стремясь приподняться, чтобы сделать хотя бы один нормальный вдох и выдох. В конечном счете, ему это уже больше не удается, и его легкие постепенно заполняются жидкостью. Тело ощущает сильную нехватку кислорода и тогда начинает ожесточенную борьбу за жизнь человека его собственное сердце. Сильный боец может продержаться максиму два дня, всё зависит от того, сколько крови он потерял в процессе порки … В конце концов человек просто задыхается или умирает от того, что его сердце не выдерживает такой нагрузки … Это очень болезненная и мучительная смерть … На моей памяти ещё никому не удавалось уйти с креста живым …»

«Ты не можешь пойти на это, малыш» - прошептала Зена, которую слова Брута заставили вновь пережить тот ужас, через который ей пришлось пройти – «Никто добровольно не может пойти на это.»

«Тогда скажи мне, как иначе спасти Эфини и остальных» - ответила ей Габриэль.

Зена со злостью ударила кулаком по столу и, вскочив на ноги, начала как безумная метаться по комнате. Брут беспомощно озирался по сторонам, будучи тоже не в силах придумать какой-то другой выход.

«Ну, хорошо» - смирила наконец свой гнев Зена – «Но ты отправишь предложение об обмене только в том случае, если я не вернусь сегодня ночью».

Габриэль кивнула, соглашаясь на условия, которые поставила ей возлюбленная: «А куда ты собираешься?!» - поинтересовалась она и тут же сама ответила на свой вопрос – «Забудь, я знаю, куда ты идешь!» - бард подошла к воину и на прощание заключила её в крепкие объятия.

«Зена, мне это не нравится! Цезарь знает, что ты придешь за Амазонками» - воспротивился Брут.

«Знаю, но я должна попробовать. Если сегодня ночью мне удастся убить его, тогда Габриэль не придется даже думать об этом дурацком обмене, а ты сможешь убедить Сенат дать согласие на заключение соглашения и освобождение плененных Амазонок» - Зена снова спрятала свой кинжал за пояс – «Кроме того, ни тебе, ни кому-то из Сенаторов не придется тогда пачкать руки в крови.»

Брут густо покраснел.

«А если ты не вернешься?!» - со страхом прошептала Габриэль, прижимаясь ещё теснее к своему воину.

«Ну, тогда я буду либо мертва, либо заперта в тюрьме, где буду ждать, когда ты присоединишься ко мне» - шутливо произнесла Зена, но не увидела ответной улыбки ни на одном из лиц своих друзей.

Улучив момент, когда Габриэль отвернулась и не смотрела на неё, воительница украдкой сняла свой свадебный браслет и с грустью опустила его на ночной столик Брута. Зена понимала, что непременно лишится этого дорогого её сердцу предмета, если попадет в плен.

«Ты не будешь одна, мы всегда будем вместе» - пообещала Габриэль, целуя воина на прощание.

«Я люблю тебя» - прошептала Зена, и прежде, чем бард успела ответить, воительница уже была за дверью и исчезла за балконным бордюром.

«Боги, она поразительна» - прошептал Брут.

«Да» - согласилась Габриэль – «У неё всего пара часов на то, чтобы пробраться внутрь и выбраться наружу.»

«Что будем делать?!»

«Ждать до рассвета. Либо ей повезёт, либо мы услышим о ней.»

«О, Боги, как же я ненавижу ожидание» - проворчал римлянин.

«Ну, ты можешь скоротать время, одеваясь» - предложила Габриэль и улыбнулась.

Брут опустил глаза на бесстыдно развевающуюся простыню и снова покраснел: «Я скоро вернусь» - пробурчал он, хватая со стула одежду и исчезая в соседней комнате.

Взгляд Габриэль упал на свадебный браслет, одиноко лежащий на краю стола, и она прикусила губу, пытаясь сдержать слезы.

***

Габриэль не могла поверить в то, что заснула. Боги, и как она могла заснуть в такой момент, размышляла бард, стоя посреди комнаты Брута и часто моргая, чтобы хоть как-то согнать дурманящий сон. В руках молодой женщины были саи, выставленные вперед в положение защиты. Громкий стук в дверь не прекращался ни на секунду, и она отчетливо услышала шорох в соседней комнате, свидетельствующий о том, что шум привлек и внимание Брута. В следующий момент сквозь полуоткрытую дверь она увидела и самого римлянина, медленно приближающегося к входной двери с кинжалом в руке. К сожалению, Габриэль не могла ни видеть, ни слышать, что происходило в прихожей. Ей оставалось только догадываться, кто и по какой причине мог потревожить такого высокопоставленного римлянина в столь поздний час.

Спустя минуту Брут вернулся в свою спальню и, заметив Габриэль, поманил её к себе. Она осторожно вышла из комнаты, с опаской оглядываясь по сторонам.

«Не бойся, я распустил всю прислугу, дал им выходной» - мрачно пояснил он, усаживаясь в кресло и погружаясь в тягостные мысли.

«В чём дело?! Кто это был?!» - прошептала Габриэль, внимательно глядя на Брута и замечая, как тщательно он прячет глаза, не решаясь встретиться с ней взглядом – «Она у него?!»

«Да, они ждали её … или тебя. К счастью, похоже на то, что ему пока не известна вторая часть плана. Возможно, это сработает нам на руку. Он будет менее подозрительным и не станет искать убийц среди Сенаторов … теперь, когда у него в руках Зена» - глубокомысленно заметил Брут.

«И я» - добавила шепотом Габриэль.

«Нет, я не позволю тебе сделать это!» - упрямо произнес римлянин, с вызовом глядя на барда.

«Брут, ты должен мне помочь! Пойми, теперь это единственный способ вытащить оттуда её и моих Амазонок!»

«Проклятье! Если, эта чертовщина тоже не сработает, я сам затащу тебя на этот дурацкий крест!» - пообещал он, со злостью хватая со стола запечатанное послание и выскакивая из комнаты.

По щекам Габриэль молча стекали слезы, когда она медленно сняла свой свадебный браслет и положила его рядом с Зениным. Погладив одними кончиками пальцев холодный металл, который был для неё всегда символом счастья и безграничной любви, которую она разделила со своим воином, Королева Амазонок вытащила и свои саи, чтобы положить их тут же, рядом, на столе. Либо Брут вернет ей всё это позже, когда всё закончится … либо эти, дорогие её сердцу предметы ей больше никогда не понадобятся.

______

Зена зарычала и запрокинула голову назад, нанося римскому охраннику сильный удар в нос. Воительница получила немалое удовольствие, услышав раздавшийся сзади хруст. Мужчина взвыл от боли, а остальные охранники ещё крепче вцепились в Королеву Воинов. Римлянин со сломанным носом разразился целой тирадой отборных проклятий и трижды с силой ударил Зене кулаком по спине. Женщина стиснула от боли зубы, сдерживая крик, и продолжила ожесточенную борьбу за свободу.

В один момент весь мир Зены окрасился в красный цвет, а к вискам прилила кровь, когда она услышала смех Цезаря за своей спиной. Он гремел подобно колокольному звону в стенах тюрьмы, куда её притащили римские солдаты, которые теперь выбивались из сил, стараясь проволочь воительницу вниз по лестнице, к камере. Она чуть не сбросила с себя одного из римлян, но в это время другой охранник нанес ей сокрушительный удар в челюсть, на несколько минут лишивший её сознания.

Когда она вновь пришла в себя и к ней снова вернулся слух и ощущение реальности, Зена обнаружила, что её уже успели приковать к стене тюремной камеры. Тяжелые цепи удерживали теперь её руки и ноги, лишая любой возможности к бегству. Она выпрямилась, снимая нагрузку с запястьев, на которых висело её тело, когда она находилась без сознания, и увидела прямо перед собой Цезаря. Его мерзкая ухмылка и самодовольный вид заставили воина зарычать. Раздался звон цепей, но все усилия Зены были напрасны. Цезарь знал, какой силы противник ему попался, поэтому принял все необходимые меры предосторожности.

«Зена, когда же ты научишься?!»

«Как ты узнал?!» - бросила она.

«Понимаешь, в твоей жизни есть одна навязчивая идея. И это – я! Я знал, что, поймав, Амазонок, смогу выманить тебя … ну, раз уж мне не удалось заполучить твоего драгоценного маленького барда. И видишь, я был прав! А теперь советую тебе как следует отдохнуть. Завтра тебе суждено выйти на Арену и не вернуться обратно!»

«Даже не рассчитывай на это!» - прошипела Зена, вызвав у римлянина приступ громкого смеха. Он хохотал словно безумный, потешаясь над воином, и его голос ещё долго звучал в тюремных стенах, когда он покинул камеру и направился вверх по ступеням, ведущим наружу.

Зена быстро огляделась по сторонам и не удивилась, заметив большое число Амазонок. Большинство из них были так же, как и она сама, прикованы к стенам, остальные же к решеткам камер, которые растянулись вдоль всего коридора. Её сердце болезненно сжалось при виде того, как сильно они были ранены и избиты.

«Эфини?!» - негромко позвала она и заметила слабое движение в соседней камере. Регент, получившая звание Королевы Амазонок из рук самой Габриэль, подошла к решетке, и Зена зарычала при виде сломанной руки своей подруги.

«Зена?! Что, во имя Тартара, ты здесь делаешь?!» - возмутилась Амазонка. Зена ещё раз огляделась по сторонам и вздрогнула, осознав, сколько знакомых лиц, она здесь не увидела. Ей отчаянно хотелось верить в то, что все они не попали в тюрьму только потому, что им удалось выбраться из схватки, и что они не были мертвы.

«Они знают, кто ты?! И какой статус сейчас занимаешь?!» – спросила воительница, игнорируя заданный ей вопрос.

«Нет. А что?!»

«Потому что твою Королеву осенила идея о том, как вытащить всех нас отсюда, ну, по крайней мере Амазонок» - горько усмехнулась Зена, шевеля подбородком и проверяя поврежденную челюсть.

«Какого … что она здесь делает?!» - гневно бросила Эфини, её лицо стало красным от ярости.

«Не волнуйся, сейчас она в безопасности. Лучше скажи мне кое-что вначале …»

«Что?!»

«Когда вас привели сюда, здесь были какие-нибудь заключенные?!» - поинтересовалась Зена, подозрительно глядя на остальных женщин.

«Да, один мужчина, пойманный за воровство, а что?!»

«Где он?!» - спросила воительница.

«В этой камере, вместе с нами» - ответила одна из Амазонок.

«Как он пахнет?!»

«Что?!» - изумилась Эфини, глядя на Зену, как на помешанную. Затем её глаза расширились – «Он не пахнет» - зарычала она, затем быстро схватила одну из Амазонок и бросила ей короткий приказ. Зена увидела, как Амазонка расшнуровала ботинок и, намотав шнурок на руку, двинулась вглубь камеры, распихивая остальных женщин. Последовала непродолжительная, тихая возня в дальнем углу камеры. Спустя минуту Эфини кивнула Зене.

«Будучи Завоевателем, я поступала обычно именно так» - пояснила Зена, пожимая плечами. Да и кому, как ни ей, могли быть знакомы все военные хитрости и приемы, используемые Цезарем, который ко всему прочему крайне редко прибегал к честной игре.

«Как ты попала сюда?!» - Эфини снова задала вопрос, на который так и не получила никакого вразумительного ответа.

«Я пыталась убить Цезаря, но оказалось, что он ожидал этого.»

«Боги, неужели ничто не остановит этого человека?!» - рассерженно бросила Эфини, ударив со всего размаха по каменной стене, которая не могла ответить ей, но по крайней мере была способна хоть немного смягчить гнев Амазонки.

«Если это не удалось нам, значит, это удастся кому-то другому» - ответила Зена, и на её лице появилась жуткая улыбка, заставившая содрогнуться даже такого испытанного воина, как Эфини.

***