Actions

Work Header

Гладиатор, бард, воин, мать

Chapter Text

***

Иолай медленно вытащил меч и направил свою лошадь немного вперед: «Послушайте, я уже сказал вам, что мы – свободные граждане. Мы Греки, а не Германцы. Оставьте нас в покое» - зарычал он на римских солдат, которые преградили им дорогу. «Как только я двинусь, скачи так, будто за тобой гонится сам дьявол» - прошептал он Габриэль.

«Я не брошу тебя одного!» - зашипела она.

«Скачи к Зене и Гераклу. Римский лагерь скорее всего где-то поблизости, и вы ещё сможете помочь мне спастись. Не думаю, что нам с тобой удастся справиться с ними всеми» - зашипел он ей в ответ.

Габриэль нахмурилась, но всё же заставила свою лошадь сделать несколько шагов в противоположную сторону, готовая в любой момент сорваться с места и ускакать прочь.

Иолай проклинал про себя этих солдат-бандитов, которые стояли сейчас перед ним. Он прекрасно понимал, что в данный момент не может рассчитывать ни на Зену, ни на Геракла. Они скорее всего по-прежнему были в лагере, который их небольшая компания разбила вниз по реке. Иолай и Габриэль держали путь в ближайшую деревню за свежими продуктами, которые они намеревались взять с собой в путь. Им предстояло пересечь границу с Германией, чтобы увезти беременную Зену как можно дальше от влияния Ареса и Цезаря.

А теперь ещё и это. Определенно, жизнь не была милосердна к его друзьям, подумал Иолай. Определенно немилосердна и очень опасна.

Главарь римских солдат ухмыльнулся, глядя на двух невысоких греков: «Мне наплевать, кто вы! Мне и моим людям не помешают легкие деньги, а за твою жену мы получим очень хороший куш, продав её работорговцам. Пожалуй, и за тебя могут дать пару золотых монет.»

Иолай издал яростный крик и бросился вперед, направляя свою лошадь на римлян, в то время как Габриэль, разочарованно застонав, развернула лошадь в противоположную сторону.

«Скачи, Габриэль, скачи!» - закричал Иолай и услышал удаляющийся топот её лошади.

В следующий момент он отклонился от удара меча и быстро погрузил свой собственный меч между ребер одного из атакующих, одновременно подставляя свою левую руку, чтобы блокировать удар меча третьего римлянина. Иолай поморщился от боли, почувствовав, как оружие противника, проходя сквозь кожаный рукав, разрезает кожу и мышцы на его руке. Он отпрянул и с силой схватил римлянина за горло. Тот моментально выронил свой меч и, держась рукой за шею, упал с коня. Лошадь Иолая рванула вперед, пытаясь прорваться сквозь строй римлян, но они окружили грека плотным кольцом, отрезая ему путь к спасению.

Габриэль встряхнула головой, пытаясь побороть внезапное головокружение. Неожиданно она осознала, что её лошадь пала, подбитая вражеской стрелой. Бард была зажата трупом убитого животного и даже не могла дотянуться до своего шеста, лежащего рядом. Она попыталась выбраться и, не сумев это сделать, взглянула туда, где всего минуту назад оставила своего друга.

Иолай закричал от боли, схватившись за руку, по которой теперь ручьем струилась кровь. Он поднял вторую руку, пытаясь зажать эту страшную рану и удержаться в седле, но попытка увернуться от очередного сильного удара меча, заставила его пошатнуться и, потеряв равновесие, грохнуться на землю. Иолай вскрикнул, почувствовав резкую боль, но всё же успел быстро откатиться в сторону, как раз вовремя, чтобы не позволить нескольким римским лошадям растоптать его.

«Иолай!» - сдавленно прошептала Габриэль, не желая отвлекать своего друга. В ту же секунду она заметила трех римлян, которые, отделившись от общей группы, направились в её сторону, и прокляла мертвенный вес убитого животного, удерживающий её под собой.

Римляне слезли с лошадей и медленно окружили лежащего грека, большинство из них мерзко ухмылялись. «Их пятеро, потрясающе!» - подумал Иолай и бросил взгляд в сторону, оценивая возможность прыгнуть в реку. Это было довольно рискованно, так как он мог замерзнуть до смерти или утонуть, но даже эти мысли выветрились из его головы, когда он заметил лошадь Габриэль, лежащую на середине дороги и маленького барда, беспомощно сражающегося с телом мертвого животного, под которым были зажаты её ноги.

«Габриэль, нет!»

С этим криком он ринулся на солдат, окруживших его. Он быстро вырубил двоих из них, но третий римлянин схватил его за левое плечо и Иолай взвыл от боли, почувствовав сильное давление на свою рану.

В это же время трое римлян окружили женщину и мерзко ухмылялись, глядя на свою пленницу.

Слишком поздно осознав свою ошибку, Иолай не смог вытащить меч прежде, чем несколько римлян повалили его, прижав своим весом к земле. Они были так близко, что даже не пытались использовать свои мечи, а грек, пользуясь своими неординарными навыками бойца, всё же сумел сломать шею ещё одному из нападавших, даже будучи практически одноруким. Внезапно в его спину вонзился меч, заставив его упасть на колени и согнуться пополам под тяжестью сильных ударов, которые пригвоздили его к земле. Раны грека ужасно кровоточили и он, не выдержав боли, потерял сознание.

Габриэль, беспокойно переводя взгляд в поисках Иолая, вскрикнула, увидев его, безжизненно лежащим на земле со множеством ран по всему телу и со струйкой крови, сочащейся из уголка рта вниз по подбородку. Предводитель римского отряда, приблизившись к распростертому на земле телу грека, пнул его по ребрам и, не получив никакой ответной реакции, распорядился:

«Бросьте его в реку!»

«Нет!» - закричала Габриэль, и в следующий момент вид её друга заслонили силуэты нескольких римлян, склонившихся над ней.

_____

Иолай распахнул глаза, вырываясь на поверхность воды и жадно глотая воздух. Ледяная вода оглушила его, подобно удару молота, и он не мог ни совладать с дыханием, ни бороться с течением реки.

Он отчаянно сражался с потоком, стараясь хотя бы удержать лицо над водой, но был настолько обессилен, что чуть не утонул, когда вдруг почувствовал, что его тело остановилось. Постепенно он осознал, что зацепился поясом за толстый ствол дерева, которое течением прибило когда-то к берегу реки. Помня о том, что Габриэль попала в ловушку и осталась на растерзание римлянам, Иолай призвал всю свою силу воли и начал потихоньку подтягивать своё тело вдоль дерева, освобождая пояс и медленно дрейфуя в сторону берега. Каким-то чудом греку удалось вытянуть себя из воды. Хватаясь дрожащими пальцами за ветви дерева, он с трудом вылез на берег и, закрыв глаза, рухнул на землю прямо рядом с водой.

Но что-то стучало в его мозгу и не позволяло ему отключиться … Что-то очень важное … Иолай медленно приоткрыл глаза, пытаясь выглянуть из-за дерева, возле которого он лежал, и заморгал. Кровь прилила к его лицу, когда он, справившись с тошнотой и головокружением, сумел сфокусировать взгляд и увидел картину, представшую перед его глазами.

Римляне притащили Габриэль на небольшую поляну. Один из них с любопытством рассматривал меч Иолая, в то время как двое других убирали с дороги мертвые тела их товарищей. Трое других римлян, включая предводителя отряда, окружили Габриэль и с довольными ухмылками на лицах стояли и рассматривали её.

Иолай ощутил, как в его горле рождается стон.

Габриэль ожесточенно сопротивлялась, но двое римлян крепко держали её за руки. Главарь ухмыльнулся и резко рванул за тунику, разрывая её и обнажая прекрасную грудь барда. Габриэль вскрикнула и попыталась вырваться, чем вызвала ещё больший смех у держащих её мужчин.

Из глаз Иолая брызнули слезы, и он беспомощно прислонился к стволу дерева. Спустя мгновение он всё же сделал титаническое усилие, попытавшись встать на ноги, используя дерево в качестве опоры. Он повернулся в сторону римлян и застонал при виде того, как солдаты глумились над его подругой. Он наклонился, пытаясь схватить толстую ветвь дерева, чтобы использовать её в качестве оружия, и снова беспомощно упал на землю. Слезы ярости и отчаяния струились по щекам этого взрослого мужчины, когда он слышал, как стонет и кричит его подруга от боли и унижения, в то время как он сам был не в силах даже пошевелиться …

 

***

«Иолай! Иолай!» - пытался привлечь его внимание чей-то настойчивый голос. Но рассудок мужчины решил проигнорировать его, снова погружаясь в темноту.

«Иолай! Габриэль!» - раздался другой голос, заставив его нахмуриться. Он по-прежнему лежал неподвижно на земле. Габриэль?! Это было уже чем-то более важным!

Иолай поднял голову, но не смог увидеть человека, который так настойчиво звал его. И не одного звука не слетело с его губ, когда он попытался крикнуть в ответ. Его голова снова безвольно упала вниз, на землю, и он закрыл глаза.

«Габриэль! Иолай!»

Сделав над собой неимоверное усилие и стараясь забыть о боли, которая разрывало его тело на части, Иолай ухватился за сломанную ветвь дерева и кое-как, опираясь на неё, начал снова подниматься, прислоняясь к стволу, который уже несколько раз сослужил ему добрую службу опоры. В следующий момент мужчина снова потерял сознание.

«Геракл! Быстро, сюда!» - раздался голос, где-то совсем рядом, и Иолай почувствовал, как кто-то осторожно переворачивает его. Он приоткрыл свои синие глаза и встретился взглядом с точно такими же синими глазами. Он попытался улыбнуться.

Затем он услышал, как его лучший друг подбежал и приземлился рядом с ним.

«Иолай! Что произошло?!» - потребовал Геракл. Иолай почувствовал, как кто-то ощупывает его, затем услышал звук рвущейся ткани и ощутил резкую боль.

«Геракл, дави на эту рану» - распорядился голос.

«Габриэль …» - прошептал израненный мужчина.

«Где она, Иолай?!»

«Зена?!» - вопросительно прошептал он.

«Да. Геракл тоже здесь. Где Габриэль?!» - спросила она, накладывая ещё одну повязку на его плечо.

«Они … увезли её… обидели» - прошептал он, снова закрывая глаза.

«Иолай! Кто увез её?! Куда?!» - воскликнула Зена.

«Римляне … продать в рабство …»

«Он без сознания» - произнес Геракл, и воин кивнула в ответ.

«Я сделаю носилки, чтобы тащить его позади одной из наших лошадей. А ты продолжай удерживать давление на этих повязках. Я вернусь в лагерь и привезу наши вещи и захвачу пару одеял. Он насквозь промок» - быстро распорядилась Зена.

«Нам придется увезти его в деревню» - настаивал Геракл.

«Как ты думаешь, откуда могли появиться эти римляне?! Если они увидят его, то убьют нас всех прежде, чем мы успеем произнести хотя бы одно слово … Нет, лучше мы увезем его в маленькое племя вниз по реке. Я знаю, что им постоянно приходится иметь дело с колотыми ранами. А потом я найду Габриэль» - сказала Зена, и на её лице появилось жуткое выражение.

«Зена, скорее! Ему всё хуже!»

«Знаю. Ложись рядом с ним, накройся плащом и попытайся согреть его теплом своего тела. Возможно, холод и спас ему жизнь, замедлив кровотечение, но именно он может и убить его в конце концов. Я вообще не могу понять, как он до сих пор жив, с такими-то ранами» - произнесла Зена, вставая. Геракл кивнул, признавая правоту воина. Он сам был удивлен тому, как его другу удалось выжить после таких ран и побоев.

«Габриэль!» - прошептал Иолай.

«Успокойся, мой друг. Мы найдем её» - пообещал Геракл. Зена вскочила на лошадь: «Мы обязаны найти её!»

_______

Было уже глубоко заполночь, когда воительница, выскользнув из маленькой хижины, бесшумно двинулась по направлению к конюшне. В считанные секунды ещё шакрам взметнулся и уперся в горло человека, который как тень следовал за ней и даже не успел заметить молниеносного движения её руки. Геракл, который и был этой тенью, быстро выступил вперед, на свет, осторожно минуя шакрам.

«Зена, ты не можешь идти» - просто заявил он.

«Эти чёртовы римляне забрали Габриэль. Она либо всё ещё у них, либо они знают, где её найти. Даже не пытайся остановить меня, Геракл.»

«Нам удавалось избегать римлян в течение всех этих недель … даже после того, как Цезарю каким-то образом стало известно о том, что ты находишься на Римской территории. Так что пойду Я… Обещаю, что выясню всё, что им известно, а потом мы решим, что предпринять, чтобы вернуть её обратно» - начал спорить Геракл.

«Ты хоть представляешь, что они могли сделать с ней?!» - зашипела Зена. В ней закипала ярость, но она стараясь говорить как можно тише, чтобы не потревожить остальных жителей их небольшого лагеря.

Подбородок Геракла затрясся, и он опустил глаза: «Да, мне известно, как они поступают с женщинами … особенно с такими красивыми, как Габриэль. Но быть пойманной Цезарем – это не выход! Так ты никогда не сможешь помочь ей!»

«Но я не могу просто сидеть и ждать!»

«Нет, можешь. Вы оба можете» - настаивал он, кладя руку на живот воина, который уже начал потихоньку расти, указывая на первые признаки зарождения новой жизни.

С криком, полным боли и гнева, Зена выпустила из рук шакрам, который со свистом пролетел, задевая хижины, по верхушкам деревьев и приземлился в её руку, закончив свой путь в волоске от уха Геракла.

«Не останавливай меня, Геракл, я всё равно пойду искать её» - упрямо произнесла воительница.

«Зена, черт тебя побери, да неужели ты не понимаешь, что рискуешь теперь не только своей жизнью?!» - взорвался Геракл – «Неужели ты думаешь, что Габриэль сможет простить мне, если что-то случиться с тобой или твоим ребенком?!»

«Ты забываешь, кто я?!»

«Нет, это ты забываешь, кто я! Разве не ты просила меня стать твоим Кумбадой, твоим лучшим другом на свадьбе и крестным отцом для твоего ребенка. Позволь мне сделать это!»

«Хорошо» - пробормотала она, прикрепляя шакрам на боку.

Как только Зена перестала слышать стук копыт лошади, уносящей Геракла, она беспомощно опустилась на колени, прямо в снег. Воин продолжала стоять на коленях, глядя в небо глазами, полными слез, которые теперь стекали ручьями по её щекам. Она судорожно всхлипывала, вдыхая холодный морозный воздух.

«Прошу вас, вы знаете, что я не никогда не молюсь. Но я молю вас … всех вас, верните мне её. Прошу вас! Я не смогу жить без неё!» - шептала она, плача.

Ответом воину была лишь тишина …

 

***

Зена тихо вошла в хижину. Жилище принадлежало семье, которая была родом из местного племени германцев и которая на время приютила странствующих греков у себя. Воительница стряхнула снег со своего плаща и, повесив его на дверь, начала очищать от снега сапоги. Она почувствовала острую боль в груди, когда вспомнила, что Габриэль всегда мечтала увидеть Север именно зимой. Зена заставила себя прогнать воспоминания и быстро переместилась в центр хижины, к кровати, стоящей неподалеку от огня.

Взглянув на воина, лежащего на этой кровати, она ужаснулась тому, как плохо он выглядел. Иолай был ужасно бледен от чрезмерной потери крови и холоден, как лед. Он так и не приходил в себя с тех пор, как они нашли его, и уже наученный опытом рассудок Зены подсказывал ей, что скорее всего ему это и не удастся. Казалось, только упрямство грека поддерживало до сих пор в нём жизнь.

Зена опустилась на колени рядом с целителем, согревающим над огнем очередное одеяло, предназначенное для замены одеяла Иолая. Он отрицательно покачал головой, заметив в глазах женщины немой вопрос:

«Не знаю … Его дух ещё не пересёк границу, поэтому у нас остается шанс.»

Зена ласково взяла Иолая за руку и нежно убрала локон светлых волос с его ледяного лба.

«Держись, Иолай, ты нам нужен» - прошептала она по-гречески.

_____

Когда вернулся Геракл, он застал её, неподвижно сидящей около его лучшего друга. Она провела несколько часов, не покидая этого места. Заметив вошедшего, Зена в долю секунды, была уже на ногах и стояла рядом с ним.

Геракл огляделся по сторонам и отметил, что глава семейства тоже поднялся со своей кровати, заслышав шум. В руках хозяина сверкнул меч, но, увидев в дверях своего гостя, он снова лег.

Типичная хижина северного племени, отметил про себя Геракл. Всего лишь одна комната, используемая для сна, готовки и жилья, особенно в зимние месяцы. Он не был уверен, что когда-нибудь сможет привыкнуть к этому.

Зена помогла своему другу снять плащ и подвела его к огню. То, что он был Полубогом, отнюдь не защищало его от возможности простудиться.

«Ну?!» - нетерпеливо потребовала она, одновременно бросая озабоченный взгляд в сторону Иолая.

«У него были какие-нибудь изменения?!» - обеспокоено спросил Геракл.

Взгляд Зены потеплел: «Прости, Геракл … нет. Всё по-прежнему … никаких изменений.»

«Эти Римляне больше никому и никогда не причинят вреда» - мягко произнес он и вытащил окровавленный меч – «Они продали её вчера, в то время как мы искали их с Иолаем.»

Зена закрыла глаза, пытаясь побороть слезы и ярость.

«Куда?!» - сдавленно прошептала она.

«Работорговцы направлялись на Юг, они были уже в пути. Я собираюсь последовать за ними завтра, с первыми лучами солнца. Тебе придется взять Иолая и двигаться дальше на Север, пока я буду отсутствовать.»

«Я не покину эту местность до тех пор, пока не найду её!» - запротестовала Зена.

«Да, послушай ты меня, чёрт побери!» – взорвался Геракл – «Я только что убил целую казарму римских солдат!» - зарычал он, отводя в сторону глаза. Зена осторожно прикоснулась к руке своего друга и не удивилась, заметив слёзы на его щеках – «Я словно обезумел … Я просто потерял голову и…»

«Что произошло?!»

«Я бил их достаточно долго, чтобы они рассказали мне, что случилось с Габриэль и кому они её продали. А потом я увидел на столе это …» - он достал из-за пазухи серебряный с позолотой браслет и протянул его воину. Её слезу слились с его слезами.

«Свадебный браслет Габриэль» - прошептала воительница.

«Да … а потом один из них рассказал мне, что его дружки-солдаты сделали с ней, и я озверел. Зена, я …я … я убил их … ВСЕХ.»

«Ты не можешь винить себя. Скажу больше: ты спас их от куда худшей участи – если бы они попали в МОИ руки, то сами молили бы о смерти!» - прошипела Зена, вымещая всю свою злость, боль и ярость в каждом произнесенном ею слове.

«Я знаю, что они заслужили смерть, но теперь эта семья тоже в опасности из-за того, что приютила нас. Римляне перероют всю окрестность вдоль и поперек пока не найдут нас, а ведь зима в самом разгаре! Как я скажу Акселю, что я только что собственноручно натравил римлян на его семью?!»

Внезапно их внимание привлек чей-то голос – ни один из друзей даже не заметил, как вожак, встав с кровати и накинув на себя плащ, присоединился к ним у огня.

«Это не первый раз, когда Римляне пытаются выместить свою злость на нас. Нам не привыкать! Севернее у нас есть семья, и мы можем направиться туда. Твоя правда – зимой путешествовать намного труднее, но не вини себя, мой греческий друг, за месть» - произнес Аксель на ломанном латинском языке – «Мы защитим твоих друзей!»

«Я не могу просить вас об этом и подвергать ваши жизни такой опасности!» - начала протестовать Зена.

«Однажды Геракл был здесь и спас мою жизнь» - улыбнулся мужчина – «Он – наша семья и он говорит, что вы – его семья, значит, это делает вас – нашей семьёй!»

«Спасибо, Аксель!» - слабо улыбнулся Геракл, растроганный такой путаной, но такой искренней и доброй речью старого приятеля.

«Умойся, мой друг, у тебя кровь на руках и на лице.»

Геракл вздрогнул, уставившись на свои руки, после чего он снова обернулся к Зене, которая молча кивнула ему.

«Не расстраивайся так сильно» - убежденно произнес Аксель – «Они заслужили это, когда обидели твоего друга и забрали малышку.»

«Да» - согласилась Зена. Её глаза сузились: «Геракл, я всё равно иду с тобой!»

«Нет, ты должна остаться! Наверняка Цезарь бросит все свои силы на твои поиски, ведь он уже назначил огромную сумму за твою голову.»

«Ты знаешь, что меня это никогда не останавливало!»

«Знаю, но пойми ты наконец - многое изменилось! Ты больше не Завоеватель и в твоем распоряжении нет многотысячной армии, которую ты можешь с легкостью бросить на врага. Ты уже не можешь поступать также безрассудно, как и прежде. Ты не можешь нестись сломя голову в неизвестном направлении и рисковать собой. Пойми, на тебя начата охота, и Цезарь не остановится до тех пор, пока не схватит тебя. Если ты поедешь искать Габриэль, ты лишь упростишь их задачу, угодив в расставленную ими ловушку!» - продолжал убеждать воительницу Геракл – «Пойми, сейчас тобой движет сердце, а не разум! Зена, постарайся мыслить здраво и оценить свои шансы. Тебе не удастся вызволить Габриэль, даже если ты её сумеешь найти, потому что они будут поджидать тебя. А вот меня они не ждут, так что пойти должен именно я.»

«Да как ты не понимаешь, ведь это касается Габриэль! Я вообще не могу думать ни о чем другом, кроме как кинуться за ней вслед. Моё сердце разрывается на части при одной мысли о том, что эти скоты сделали с ней и какую боль ещё ей могут причинить! Я не могу просто сидеть и ждать сложа руки!»

«Понимаю, но тебе придется это сделать. Они прочесывают всю территорию в поисках женщины-воина, а меня они не ищут» - уверенно произнес Полубог – «Ты должна позаботиться об Иолае и доставить его и семью Акселя в безопасное место. Я найду её, обещаю!»

«Боже, Габриэль!» - прошептала Зена, закрывая глаза.

 

***

Габриэль застонала и попыталась поднять руку, чтобы защититься от удара хлыста, и захныкала, почувствовав резкую боль по всей руке. Удары прекратились, и она осторожно открыла глаза.

«Хорошо, ты проснулась» - процедила женщина, склонившаяся над бардом – «Слушай меня и слушай внимательно, если хочешь прожить хотя бы ещё один день. Не смей, как бы сильно они тебя не стали бить, слышишь, не смей, называть им своего настоящего имени. Это может стоить тебе жизни. Забудь его навсегда … Ты поняла?! Не смей называть им своего имени!» - прошипела женщина, схватив рукой и притянув к себе лицо барда, чтобы ещё сильнее подчеркнуть свои слова.

Габриэль молча кивнула.

Женщина отодвинулась назад. Казалось, она чего-то ждала. Спустя мгновение на пыльном дворе, посреди которого обнаружила себя Габриэль, появились несколько мужчин. Она узнала двоих из них и не смогла остановить судорожное всхлипывание, которое вырвалось у неё при их появлении. Она отчетливо помнила их мерзкие лица, их мерзкие руки, ощупывающие её тело, их … И как бы сильно ей не хотелось это забыть, она не могла …

Она попыталась сжаться в стену, стоящую рядом с ней, чувствуя себя ужасно маленькой и беспомощной. Раздался звон цепей, которыми она была прикована к стене, и металлического ошейника, одетого ей на шею.

Габриэль бросила загнанный взгляд вокруг себя и обнаружила ещё нескольких пленников-рабов, прикованных по всей длине стены.

«Приветствую вас, рабы!» - вперед выступил мужчина, с любопытством рассматривающий прикованных мужчин и женщин, сидящих перед ним – «Я – Лукреций, владелец школы гладиаторов и этого поместья. Когда вы будете обращаться ко мне или отвечать на мои вопросы, называйте меня «Мой Господин». Это понятно?!»

Все пленники-рабы утвердительно кивнули. Лукреций молниеносно схватил одного из них и с силой запустил его в стену. Габриэль и все остальные с ужасом услышали, как хрустнула шея бедняги, когда его голова столкнулась со стеной. Лукреций отпустил бездыханное тело, позволив ему соскользнуть вниз на землю.

«Я спросил, понятно ли вам?!» - зарычал он.

«Да, мой Господин!» - поспешно ответили хором все рабы.

«Хорошо, а теперь посмотрим, что притащили мне работорговцы на этот раз» - произнес Лукреций и приступил к длительной процедуре оценки каждого из пленников и определению их будущей судьбы. Габриэль ожидала в конце линии. Она заметила, что женщина, предупреждавшая её прежде, не сводит с неё глаз.

Одного из рабов отправили из-за плохих зубов на конюшню. Маленького Египтянина послали исполнять роль живого манекена в спарринге с опытными гладиаторами, и у Габриэль почему-то возникло такое чувство, что у человека, занимающейся подобной работой, была очень непродолжительная жизнь. Другие были выбраны для дальнейшего обучения в гладиаторы, прочие же были отправлены работать на кухню.

Наконец, Лукреций остановился перед Габриэль, которая держала свою голову опущенной. Римлянин приподнял её за подбородок, чтобы заглянуть в глаза. Он ухмыльнулся, заметив начинающий у неё появляться синяк под глазом и запекшуюся кровь вокруг носа. Габриэль закрыла глаза.

«Слишком низка для тренировок. Отправьте её на кухню» - распорядился он.

«Мой Господин, позволь мне сказать?!» - произнесла женщина, разговаривающая прежде с бардом.

«Да, Никки. Говори»

Габриэль открыла глаза, а Римлянин развернулся к высокой, мускулистой женщине, опирающейся на костыль.

«Я хочу обучать её» - просто сказала она.

«Почему?!» - нахмурился римлянин, как впрочем и остальные трое мужчин, стоящие рядом с ним.

«У неё сломана рука - видимо один из твоих людей был немного грубоват прошлой ночью. Поэтому она будет бесполезна на кухне» - ответила Никки. Габриэль воспользовалась шансом, чтобы как следует рассмотреть эту женщину. Она была высокой … такой же высокой, как и воин барда - Зена, но в отличие от Зены, у этой женщины были светлые волосы и серые глаза. Она напоминала скалу, подумала про себя Габриэль. Мускулистое, хорошо сложенное тело указывало на долгие годы упорных тренировок. Лицо женщины было абсолютно бесстрастным, но барду показалось, что радость и смех, некогда царивший в этих серых глазах, не угас до конца за все эти годы, проведенные на Арене. Габриэль также обратила внимание и на костыль, на который опиралась женщина, немного приволакивая при ходьбе левую ногу.

Лукреций бросил вопросительный взгляд на своих людей и один из них неуютно поежился, переступив с ноги на ногу: «Она ударила меня» - проворчал он. Лукреций снова обернулся к маленькому барду.

«Она?! Ну, может быть у неё и есть какая-то сила духа. Но она всё же слишком мала ростом.»

«Мне так не кажется, мой Господин. Она сможет стать очень быстрой на Арене, у неё довольно хорошее тело, и я уже вижу следы прежних физических тренировок» - уверенно произнесла Никки.

«А почему тебя это так интересует?!» - Лукреций развернулся к своему тренеру. Габриэль предусмотрительно быстро убрала любопытство, которое тоже появилось на её лице.

«Я думаю, что из неё выйдет хороший боец» - пожала плечами Никки.

«Хочешь поспорить на неё?!» - ухмыльнулся Лукреций.

«Все мои деньги принадлежат тебе, мой Господин» - усмехнулась в ответ женщина.

Габриэль ощутила, как у неё пошла кругом голова от нереальности всего происходящего. Перед ней стояли двое людей, готовых спорить на её будущее, которое казалось ей всё более мрачным и скорее всего непродолжительным.

«Ну, и сколько ты хочешь поставить на эту малышку?! И какова же всё-таки истинная причина, по которой ты хочешь обучать её?!» - потребовал Лукреций.

«Она меня возбуждает» - нехотя призналась Никки.

«О, Боги!» - пронеслось в голове у Габриэль.

«Я так и подумал. Забавно, раньше тебя интересовали лишь немногие. Но за её грязным личиком бесспорно скрывается красота, да и не удивлюсь, если узнаю, что она – настоящая тигрица в постели. Если она такая горячая, когда не хочет, интересно, какая же она будет, когда захочет … Ну, неважно! Я готов поспорить на неё! Заключим пари: либо она станет хорошим бойцом за три месяца и выстоит в схватке … либо ты проиграешь.»

Никки нахмурилась. Габриэль знала, что обычно у гладиаторов уходили целые месяцы или даже годы на то, чтобы обучиться достаточно для того, чтобы выжить на арене. Большинство из них не протягивали дольше пяти лет. Три месяца – это было просто невозможно! Барду было также известно и то, что обычные гладиаторские бои длились на протяжение целого дня: утром – новички, а в полдень их сменяли более опытные бойцы. В задачу и тех и других входило удовлетворить жажду толпы увидеть кровь. Три месяца – это было просто нереально!

«Пари?!» - уточнила Никки.

«Я готов сделать довольно большую ставку» - подтвердил Лукреций – «Давай установим высокую цену. Мне было так скучно всю эту неделю, а это хоть немного меня развлечет! Давай условимся так: если она будет настолько хороша, что сможет выйти на Арену через три месяца и выживет в течение последующих трёх лет, тогда она выиграет свободу вам обеим.»

Свободу?! Габриэль вдруг уцепилась за этот лучик надежды, но тут же почувствовала, как она оставляет её. Три года на Арене?! Лишь немногие из самых лучших гладиаторов выдерживают три года.

«Она вся моя – только я буду заниматься её обучением и тренировкой, никто не сможет прикасаться к ней, ни днем, ни ночью» - начала торговаться Никки.

Лукреций расхохотался, слушая своего тренера: «Что это?! Любовь с первого взгляда?!» - римлянин снова взглянул на маленького барда и заметил сияние её глаз. Он не спеша приблизился к ней: «Что ты сделаешь, рабыня, если подберешься с кинжалом в руке на расстояние удара ко мне или кому-то из моих людей?!» - поинтересовался он.

«Я воткну его между вашим пятым и шестым ребром, мой Господин» - огрызнулась Габриэль.

Римлянин закатился от смеха. Он был таким же высоким как Зена и Никки, с черными волосами и темными глазами. Но, в отличие от Никки, смех, казалось, никогда не касался этих темных глаз. Вдобавок к этому, своей маленькой бородкой и короткой стрижкой, он чем-то напоминал ей Ареса.

«Хорошо, я согласен. Она – целиком твоя. Ты даже можешь спать с ней, если захочешь. Я по-прежнему думаю, что она – настоящая тигрица в постели, но не думаю, что мне самому хотелось бы видеть её в своей постели, когда она обретет силу. Обещаю, никто из моих людей не прикоснется к ней… Забавно, она даже знает, куда нужно втыкать лезвие клинка… А ты разделяешь пристрастия моего тренера и тягу к женскому полу, рабыня?!»

Габриэль почувствовала, что краснеет, и смутилась. Как ответить?! Может работа на кухне будет лучше, чем жизнь на Арене?! Но женщина предупреждала барда о возможной угрозе, и ей так хотелось верить хоть кому-то в этом новом для неё и таком жестоком мире. Габриэль вспомнилось жизненное кредо Зены: «Никому не доверяй!» Но Габриэль, честная до невозможности, не всегда прислушивалась к нему и обычно поступала так, как ей казалось правильнее всего.

«Да, мой Господин» - призналась она.

«Вот и хорошо. Тогда, возможно, вы найдете общий язык. Как тебя зовут?!» - спросил Лукреций.

«Бри.»

«Её взяли в плен на Севере» - заявил один из мужчин.

«Германия?! Но ты так хорошо говоришь на латыни.»

«Я была свободной служанкой в доме одного вельможи» - поспешно ответила Габриэль.

«Хорошо, тогда ты умеешь выполнять приказы» - Лукреций снова рассмеялся, заметив яростную вспышку, которая промелькнула в её глазах прежде, чем она успела опустить голову – «Даже если тебе это и не нравится. Никки, забирай её. В твоем распоряжении три месяца.»

Габриэль почувствовала, как краска заливает её лицо, когда эта высокая женщина, заграбастав барда, перекинула её через плечо и вышла со двора, провожаемая громким хохотом мужчин, которым вторил и сам Лукреций.

 

***

Никки распахнула дверь в маленькую комнату. Похоже, весь коридор состоял из этих дверей, ведущих в аналогичные по размеру небольшие комнатки. Она бережно опустила барда на ноги и захлопнула за собой дверь. Габриэль была в ярости от подобного обращения, но сделала над собой усилие и сдержалась.

Ничто не смогло бы шокировать её в этот момент сильнее, чем то, что последовало далее. Высокая женщина-воин опустилась на одно колено и почтительно склонила голову.

«Моя Королева» - прошептала она.

«Что?!» - пролепетала в ответ потрясенная Габриэль.

В следующий момент Никки быстро поднялась и, закрыв рот барда своей ладонью, внимательно прислушалась к чему-то. Затем с яростным рычанием она подскочила к двери и, резко дернув за ручку, распахнула её. В комнату ввалился, растянувшись на пороге, невысокий ростом мужчина. Никки схватила его за ошейник, который был у большинства рабов, и швырнула обратно в дверной проём.

«Слушай ты, извращенец! Перестань шпионить и держись подальше от моей двери или я оторву у тебя то, что ты наивно считаешь своим достоинством, и украшу этим свой щит, ты понял меня?!» - пригрозила Никки, и маленький Араб, поспешно кивнув, быстро испарился.

Женщина снова закрыла дверь, подождала несколько минут и, внимательно прислушавшись к двери, повернулась к барду.

«Я – Никки. Мои родители были торговцами на Севере. Когда их убили, я была ещё совсем маленьким ребенком, и Северные Амазонки приняли меня к себе. Я попала в рабство два года назад, как раз после того, как ты приняла на себя титул Королевы» - улыбнулась женщина – «Извини за подобное обращение, но это было необходимо, чтобы спасти твою и мою жизнь.»

Габриэль прошлась по комнате и села на один из двух стульев, стоящих рядом с простым, грубо сколоченным столом. Она крепко прижимала сломанную руку к себе.

«Позволь мне наложить шину и перебинтовать твою руку. Я скоро вернусь. Если кто-нибудь войдет, не произноси ни слова. Ты по-прежнему в опасности.»

«А когда я не была в опасности?!» - печально ответила Габриэль.

Когда женщина вернулась, Габриэль, не выдержав, задала один из тысячи вопросов, которые в течение всего этого времени кружились роем в её голове:

«Где я?!»

«Это Аквилейя - один из самых больших и богатых городов Римской империи, которые расположены на этом побережье. Здесь находятся вилла и Школа Гладиаторов, принадлежащие Лукрецию» - ответила Никки, медленно и осторожно перевязывая руку барда.

«А меня взяли на границе с Германией, избили, напичкали какими-то наркотиками и …» - Габриэль отвернулась и попыталась сдержать слезы.

Никки молча продолжила перевязывать её руку, давая барду время хоть немного прийти в себя. Она уже заметила синяки, заживающие ушибы, царапины и даже следы укусов на теле маленькой женщины и прекрасно поняла, что могут означать все эти отметины для рабыни.

«Думаю, мой друг мёртв, а Зена не знает, где я!» - наконец нарушила молчание Габриэль и была крайне удивлена, когда Никки снова зажала ей рот рукой.

«Запомни хорошенько, моя Королева! Что бы не случилось, никогда не произноси здесь этого имени! Цезарь назначил высокую цену за голову твоей подруги, и, если он узнает, что ты с ней знакома, он прикажет доставить тебя в Рим ещё до конца этой недели … Она когда-нибудь рисковала своей жизнью ради тебя?!»

«Да, много раз» - кивнула Габриэль.

«Тогда, как ты думаешь, что она сделает, если Цезарь пошлёт ей весточку о том, что готов обменять тебя на неё?!» - поинтересовалась Никки.

Габриэль закрыла глаза, чувствуя, что готова расплакаться в любую секунду: «Она пожертвует собой ради меня!» - сдавленно прошептала она.

«Тогда ты должна понять, что не можешь произносить здесь ни её, ни своё имя.»

«Хорошо» - кивнула Габриэль, сдерживая слезы – «Они не знают, что ты Амазонка, да?!»

«Нет, они считают меня просто хорошо обученным бойцом. У меня был шанс выиграть свободу после пяти лет на Арене, но удар меча лишил силы мою ногу. Лукреций был достаточно добр или слишком умен, оставив меня в качестве тренера. У него в распоряжении теперь и раб, и хороший тренер, и он по-прежнему пытается затащить меня в свою кровать» - криво усмехнулась Никки.

«Успешно?!» - ответно усмехнулась Габриэль, уже предвидя возможный ответ.

Никки расхохоталась: «Не очень! Он боится проснуться утром в меньшей степени мужчиной, чем уснул.»

«А почему ты так яростно сражалась против того, чтобы меня отправили на кухню?! Разве там жизнь не легче и не менее опасна, чем на Арене?!» - спросила Габриэль, в то время как Никки приспосабливала ремень вокруг шеи барда.

«Возможно … длинная жизнь раба. На Арене у тебя всегда есть хоть небольшой, но всё же шанс завоевать себе свободу. А будучи рабом на кухне, ты будешь обречена на то, что каждую ночь любой тренер сможет взять тебя в свою постель. К тому же новички, проходящие обучение и достигшие определенных успехов, тоже получают право брать к себе в кровать любого из рабов, работающих на кухне или на конюшне. Как ты думаешь, Бри, сколько мужчин придется тебе тогда обслужить за свою жизнь?!»

Габриэль побледнела, и Никки понимающе кивнула, сознавая, через сколькие изнасилования уже пришлось пройти этой маленькой женщине.

«Я убью тебя собственными руками, а затем перережу горло себе … прежде, чем допущу, чтобы подобное повторилось вновь, моя Королева!»

Габриэль приблизилась и нежно коснулась щеки Амазонки: «Тебе не кажется, что пора прекратить называть меня Королевой, прежде чем кто-то услышит тебя?!»

Никки покраснела и кивнула.

«Расскажи-ка мне лучше о себе и о том, как ты попала в Германию» - предложила она, занимая место по другую сторону стола.

Габриэль начала длинный рассказ о своей свадьбе с Зеной, о попытке римских убийц отравить её, об ужасающих последствиях действия этого яда, и наконец о желании Зены покинуть Грецию, чтобы избавиться от опасности со стороны Ареса и Цезаря. Особенно из-за того, что Зена носила дитя Ареса.

Она также поведала о бесконечно длинных неделях, проведенных ею в пути вместе с Зеной, Гераклом и Иолаем, и завершившихся её пленением и возможной гибелью Иолая. Она упустила лишь то, что произошло с ней после этого, но Никки, будучи сама рабыней, прекрасно знала, что случалось со всеми женщинами-рабами после их пленения. Поэтому она благоразумно промолчала, не пытаясь выведывать подробности, которые ещё сильнее ранили бы её новую подругу.

Этой же ночью Никки и Бри встретились лицом к лицу с первой трудностью. Опустив голову, Никки начала краснеть и заикаться, безрезультатно пытаясь что-то произнести.

«В чём дело, тренер?!» - спросила Габриэль.

«Они ждут, что я пересплю с тобой сегодня … если потребуется даже силой. Тебе придется делить со мной постель и спать без одежды» - прошептала воительница.

Габриэль ободряюще улыбнулась: «У меня есть возлюбленная, к которой я должна вернуться, и скоро будет ребенок. Я сделаю всё, что угодно, чтобы выжить … до тех пор, пока есть хотя бы лучик надежды» - с этими словами бард начала потихоньку раздеваться.

У Никки перехватило дыхание, но не столько от вида синяков и порезов на теле Королевы, сколько от её красоты.

«Твоей возлюбленной крупно повезло» - ели дыша, прошептала она.

Габриэль покраснела и быстро скользнула в кровать, натягивая на себя одеяло.

Никки усмехнулась, заметив смущение барда, и задула свечу прежде, чем начала раздеваться сама. Каким-то образом им даже удалось едва касаться друг друга в течение всей ночи, несмотря на то, что кровать не была такой уж и широкой.

 

***

Путешествие на север выдалось довольно трудным и долгим. В январе выпал толстый слой снега, скрывший следы дороги и сделавший путь ещё сложнее, особенно для повозок. Зена ехала в одной из таких повозок, удерживая в руках израненное тело Иолая и стараясь сохранять его в тепле и покое.

Воительница была поражена той скорости, с которой эта большая, похожая на клан семья, собралась в дорогу, когда Аксель вдруг объявил о том, что им нужно держать путь на север и как можно быстрее. Все вещи были упакованы ещё до наступления полудня, и они немедленно двинулись в путь, оставляя за собой пустую хижину и Геракла, скачущего в противоположном направлении …

Зена по-прежнему чувствовала себя ужасно из-за того, что поехал именно Геракл, а она сама была вынуждена остаться, чтобы позаботиться об Иолае. Но она прекрасно понимала, что Полубог мыслил здраво - на что она, по-видимому, была абсолютно не способна, когда дело касалось Габриэль. Ей было также очень неуютно сознавать, что она зависит от чужаков, хотя и была вынуждена признаться самой себе, что эти германцы были ей просто необходимы. Она бы не смогла в одиночку позаботиться и о себе, и о жизни, которая теперь росла внутри неё, и об Иолае в эту холодную, снежную зиму.

Она ещё крепче прижала к себе грека, шепча: «Давай, Иолай, держись. Мне нужен ещё кто-нибудь, говорящий на греческом» - и грустно улыбнулась собственным словам, которые её друг, находящийся до сих пор без сознания, не слышал, а значит и не понимал …

________

Габриэль вывели во двор, и она была удивлена, увидев там остальных пленников, выбранных для обучения на гладиаторов. Они стояли в ряд посреди двора и с них, также как и с барда, были сняты цепи. Никки, с каменным лицом, подтолкнула Габриэль в одну линию с остальными, её глаза предупреждающе сверкнули.

Вскоре перед новобранцами предстал собственной персоной Лукреций, появившись со стороны территории, прилегающей к поместью.

«Я – Ланиста, глава школы» - провозгласил он - «Поздравляю вас с тем, что вы были избраны, и удостоились весьма сомнительной чести быть гладиаторами. Если вы проживете достаточно долго, вы сможете стать знаменитыми и даже будете приглашены в Рим для участия в играх на Арене. С вами будут обращаться как с рабами, каковыми вы собственно и являетесь, но и поклоняться вам словно идолам. Если вы будете достаточно умны, то сможете делать пари на результаты схваток и даже сумеете заработать немного денег.»

Все новобранцы обратили внимание на деревянный меч, который он держал в руках.

«Вы спросите меня, для чего вам жить?! Для того чтобы иметь маленькую комнатку с одной кроватью?! Нет! Думайте правильно, сражайтесь хорошо, и вы получите деньги, женщин и славу. Вы даже сможете завоевать себе свободу» – мужчина сделал небольшую паузу, оглядывая рабов и оценивая тот эффект, который произвели на них его слова – «Любой гладиатор, который выживет здесь в течение пяти лет, получает свободу и привилегию стать тренером в моей школе.»

Лукреций поднял деревянный меч так, чтобы его могли видеть все.

«Есть и другой способ приобрести свободу. Выиграйте этот меч на Арене, получив его из рук Проконсула, правителя этой территории или от самого Цезаря, и свобода будет вашей!»

Он передал меч Никки и снова обернулся к новоиспеченным гладиаторам.

«Не поймите меня неправильно. Я сомневаюсь, что любому из вас удастся продержаться здесь хотя бы год. Это большая редкость, когда гладиаторы выдерживают пятилетний срок, и ещё реже им удается завоевать деревянный меч. Ваши шансы сведены к минимуму … Зачем тогда пытаться?! Вам остается только это, в противном случае – распятие на кресте. Я достаточно ясно выразился?!»

«Да, мой Господин!» - хором ответили все рабы.

«Хорошо, а теперь формальности. Сейчас все вы повторите за мной клятву и первый из вас, кто ослушается любого приказа, отданного ему, первый, кто нарушит дисциплину в этой школе, первый, кто попытается бежать – встретит смерть намного более страшную, чем распятие. Повторяйте: Я клянусь, что вынесу удары хлеста, отметку железом и смерть от меча ради Игры.»

Габриэль обнаружила себя, повторяющей клятву наравне со всеми остальными. Острый взгляд Лукреция обегал ряд за рядом в поисках малейшего сомнения или неуверенности среди новобранцев. Дрожа всем телом, Габриэль заметила очаг с каменным углем в дальнем конце двора и цепочку рабов, медленно бредущих в том направлении.

Внезапно Никки отвела глаза, не решаясь встретиться с ней взглядом.

«Я организовал здесь высоко дисциплинированную школу» – продолжал Лукреций – «Любое, даже незначительное, нарушение правил незамедлительно повлечет за собой жестокое наказание, обычно это порка. Опасные смутьяны столкнуться с кастрацией, изуродованием или … смертью. Это Никки, одна из моих врачей и тренеров. С остальными вы встретитесь позже, когда приступите к тренировкам. Если это будет необходимо, вас будут приковывать каждую ночь запястьями к щиколоткам так, что вы не сможете стоять или лежать прямо. Поверьте, это довольно неприятный способ провести ночь. Сначала это и только затем завтрак … А теперь все в одну линию и двигайтесь к тому рабу с железным клеймом. Это будет первой проверкой на верность принесенной вами клятве!»

Габриэль с облегчением поняла, что была не единственной, кто громко кричал, когда раскаленное докрасна железное клеймо вплотную прижалось к коже на её плече.

После завтрака, который состоял из хлеба, вина, маслин, сыра и рыбы (довольно шикарная еда для рабов, подумала Габриэль) она и Никки столкнулись со второй трудностью.

Габриэль подняла деревянный кинжал, переданный ей Никки, и посмотрела на него так, словно у него было действительно острое лезвие.

«В чём дело?» - прошептала Никки.

«Я не могу убивать» - также тихо ответила ей Габриэль.

«ЧТО?! Ты, должно быть, разыгрываешь меня?!» - зашипела Никки, показывая барду, как правильно нужно держать кинжал для того, чтобы суметь защитить себя.

«Нет, я, правда, не могу убить.»

«Сколько прошло времени с тех пор, как ты видела свою возлюбленную в последний раз?!» - прошептала Никки, подходя ближе и разворачивая тело барда, чтобы поставить её в нужную позицию.

«Около 20 недель» - ответила Габриэль, с легкостью повторяя движения тренера.

«У неё уже начал расти живот?!» - поинтересовалась Никки.

«Да» - ответила Габриэль, морщась от ощущения горелой кожи на своем плече.

«А что ты готова сделать, чтобы снова оказаться с ней и с ребенком?!» - спросила Никки и не удивилась, когда Габриэль застыла как вкопанная посреди очередного тренировочного движения. Она обернулась, и Никки увидела нечто такое, чего она не видела прежде, но что ей ещё предстояло увидеть ни один раз в будущем – упрямо сжатый подбородок барда.

«Всё, что угодно!» - прошептала Габриэль.

«Тогда тебе придется убивать, малыш.»

Габриэль почувствовала, как замерло её сердце … Обычно Зена называла её «малыш». Бард сдержала слезы при воспоминании о своей возлюбленной. Она перевела взгляд на деревянный кинжал и снова заняла обороняющую позицию, но на этот раз её лицо светилось решительностью и упрямством …

_______

На второй день пути Иолай наконец-то пришел в себя и попытался улыбнуться, увидев обеспокоенное лицо Зены, склонившейся над ним. Оба – и Целитель и Зена были безмерно рады тому, что грек не подхватил лихорадку после подобных ран и холода, который сковал его тело во время длительного пребывания в ледяной воде. Они начали надеяться на то, что ему всё-таки удастся выкарабкаться.

Путь на Север занял больше двух недель, а местность становилась всё более труднопроходимой и необитаемой. Зена начала серьезно побаиваться и в тайне надеяться на то, что германцы всё-таки знают, куда они идут, и что такая большая группа людей будет встречена гостеприимно в крае, который, казалось бы, состоял из одного снега и не имел никаких признаков жизни.

Но каждый день охотники изумляли её, принося свежую дичь, а женщины, находя травы, растения и рыбу для пропитания.

 

***

Первый месяц тренировок выдался для барда довольно сложным, но постепенно она втянулась и начала справляться. Растяжка, завтрак, упражнения на гибкость, обед, краткий отдых, тренировка с оружием, упражнения на выносливость, ужин, ванна, сон. Таков теперь был её ежедневный распорядок дня.

Опытный взгляд Никки не ошибся в оценке этой маленькой женщины. Габриэль была быстра на подъем, уже невероятно хорошо подготовлена в бою на шестах, легко обучалась, схватывая всё на лету, и, к счастью, довольно быстро восстановила силу своих мышц после недавней болезни.

_____

Каждую ночь Зена стала засиживаться допоздна в компании с семьёй германцев. Это было легче, чем пытаться долго и мучительно уснуть, сознавая, что Габриэль нет рядом.

Германцы были довольно дружелюбными, искренними и очень коммуникабельными людьми, с каждым днем они нравились Зене всё больше и больше. Она довольно быстро расширила свой словарный запас их необычного языка, а они были безмерно рады тому, что ей удалось так легко освоить его. Было очевидно, что Аксель искренне любит свою жену, Сашу, и что она отвечает ему абсолютной взаимностью. Зена обратила также внимание и на то, что для большого семейства, живущего в таком маленьком, ограниченном пространстве, семья Акселя хорошо ладила и работала очень слажено, как единая команда. Казалось, их абсолютно не смущал и тот факт, что она, будучи воином, готовилась стать матерью, хотя они и не упускали момента, постоянно подкалывая её этим.

Саша лишь улыбалась, замечая как растерянно реагирует Зена на то, что все обращают такое пристальное внимание к тому, что она – воин.

«Да, для нас непривычно, что женщина берет в руки меч или копьё, но это не значит, что мы не слышали о подобном. Наш друг Геракл сказал, что ты стала воином после смерти отца и брата. Один из наших самых легендарных героев тоже спустился в могилу отца, чтобы встретиться с его призраком и наследовать его меч. Эта история всегда была одной из моих любимых» - усмехнулась Саша.

Зена попыталась сдержать слезы: «Похоже на одну из историй Габриэль… Жаль, что тебе не удалось узнать её …»

«Вы с ней были у нас всего одну ночь, но я поняла, что она – особенная. Её как будто окружает какой-то божественный свет» - произнесла Саша, успокаивающе опускаю руку на плечо воина.

«Некоторые говорят, что я – напротив носитель тьмы» - пробормотала Зена.

«Нет. Тьма не может стать источником света, а ты скоро подаришь миру свет!»

Зена улыбнулась, прикладываю ладонь к животу: «Я никогда не смотрела на это таким образом.»

«Жизнь – это дар Богов и наших фетчей - семейных духов, которые охраняют наши жизни.»

Зена ухмыльнулась про себя. Да уж, это новая жизнь была определенно «даром» Богов… Вернее сказать, одного конкретного бога, подумала она, Ареса. Она разрывалась между чувством огромного счастья по поводу беременности и расстройством при мысли о том, что это был ребенок Ареса. Ведь именно это заставило её покинуть Грецию и уехать как можно дальше от единственной семьи, которая у неё была.

Зена смахнула слезу, и Саша улыбнулась: «Ты – желанный гость в нашей семье. Руны говорят, что ты – одна из нас.»

«Руны?!»

«Да, священные знаки, которые были даны нам Великим Отцом, Одином, после того, как он принес себя в жертву. Он провисел девять ночей на Древе Мира без пищи и воды, пронзенный собственным копьем, до тех пор, пока не постиг значения рун. Иногда мы их используем и при письме.»

«Древо Мира?! … Амазонки тоже верят в Мировое Дерево. В то, что существует дерево, которое стоит в самом центре мира и у которого ветвей больше, чем могут сосчитать сами Боги, и что это дерево поддерживает своими могучими ветвями весь мир» - улыбнулась Зена, и Саша утвердительно кивнула ей.

«Да, мы верим в то же самое! Наше дерево называется Иггдрасиль!»

«Ну, и язык у вас!» - пожаловалась Зена – «Ты знаешь, а ведь жертвоприношение вашего Бога, Одина, очень напоминает некоторые Амазонские ритуалы, которые мне доводилось видеть в исполнении их шаманов – смерть и возрождение» - пояснила Зена и улыбнулась Акселю, который присоединился к ним у костра.

«Да, когда что-то получаешь неизбежно приходиться чем-то жертвовать… Зена, здесь, на Севере, жизнь очень тяжела и может быть очень короткой. Ты хочешь не хочешь, а учишься жить с тем, что уготовано тебе Норнами.»

«Норны?!» - недоуменно произнесла Зена, и Аксель нахмурился, пытаясь найти греческий синоним этого слова.

«Та, которая всё знала; та, которая всё знает и та, которая будет» - попытался объяснить он.

«А, понятно! Мы называем их Судьбами» - кивнула воительница – «Как действуют эти ваши руны?!» - поинтересовалась она, принимая рог с каким-то напитком и благодаря Богов за то, что Саша пьет только сидр. С тех самых пор, как Зена обнаружила, что беременна, она старалась много не пить, потому что теперь всё выпитое играло довольно злую шутку с её желудком. Однако это было довольно проблемно, так как германцы просто обожали пиво и мед и, казалось пили их постоянно.

«Мастер рун, которого мы также называем «витки» должен знать, как найти нужное дерево, принести ему жертву и вырезать на нем руны так, чтобы добиться необходимого эффекта. Также он должен уметь правильно использовать гальдор» - пояснил Аксель.

«Гальдор?!»

«Магия рун в звуке» - улыбнулась Саша, беря мужа за руку.

«И вырезать их?!» - Зена находила тему их беседы всё более увлекательной для себя. После обучения у Алти в стране Северных Амазонок она обнаружила в себе незаурядные способности к шаманизму, и её поразило, насколько много общего эти северные люди имели с Амазонками. Габриэль бы тоже было интересно послушать это, снова подумала Зена, и опять загрустила.

Заметив внезапно изменившееся выражение лица воина, Саша поддалась немного вперед и снова прикоснулась к её руке. Зена выдавила из себя слабую улыбку.

«Руны говорят, что она жива» - прошептала Саша.

«Что они говорят?!» - мгновенно отреагировала Зена, стараясь всеми силами скрыть своё нетерпение.

«Только то, что она жива, мой друг, и ничего более … Они говорят, что будущее твоего ребенка тоже ещё не определено» - улыбка исчезла с лица Саши.

Зена нахмурилась, опять погружаясь в себя. Её сердце так болело за Габриэль, что она испытывала почти физическую боль.

Аксель кивнул жене, и они тихо покинули воина, оставляя её у огня одну, расстроенную и погруженную в свои мысли.

***