Actions

Work Header

Правосудие

Chapter Text

***
Зена внимательно наблюдала за тем, как Габриэль умело проделала очень сложное и довольно мастерское движение, обманув внимание своей противницы и обрушив свой шест на её ногу, заставив Амазонку вскрикнуть от боли и выронить своё оружие. Бард мгновенно отреагировала, сделав быстрый удар в грудь женщины-воина, которая потеряла точку опоры и рухнула на землю. Внезапно Королева Амазонок сама скорчилась от боли и начала беспомощно хватать воздух ртом. Все замерли, а Зена со скоростью звука перескочила ограду, отделяющую тренировочную площадку, ринувшись к своей возлюбленной. Обе Амазонки, сражающиеся с Габриэль, подскочили к ней. К ним же присоединилась и Амазонка, только что побежденная бардом и оказавшаяся мгновенно на ногах при виде своей Королевы.

Габриэль крепко стиснула зубы, держась за спину. Она попыталась улыбнуться сквозь боль, увидев пару синих глаз, обеспокоено вглядывающихся в её глаза.

«Я в порядке! Это просто легкое недомогание!» - протороторила она, не позволяя Зене произнести ни слова.

Габриэль оперлась на руку воина и попыталась успокоить встревоженных Амазонок: «Не волнуйтесь! Со мной всё в порядке! Спасибо за тренировку, думаю, на сегодня достаточно.»

Только Зена заметила, что бард прижалась к ней не с целью успокоить и прикоснуться к возлюбленной. На самом деле Габриэль переместила вес почти всего тела, опираясь на воина и стараясь таким образом удержаться на месте. Зена заставила себя стереть с лица обеспокоенный взгляд, когда они вдвоем прошли вдоль всей тренировочной площадки, направляясь к своей хижине. Однако, как только они переступили порог дома, Зена нахмурилась и притянула к себе барда, чтобы как следует рассмотреть её. Воин прошептала какие-то бессвязные проклятия, увидев следы невыносимой боли на лице Королевы Амазонок.

«Да, всё в порядке! Просто я немного переусердствовала с тренировками, вот и всё!» - мягко произнесла Габриэль, закрывая глаза. Зена взяла шест из её рук и поставила его рядом с дверью. После чего она снова приблизилась к барду. Габриэль открыла глаза, и Зена чуть не расплакалась. Её сердце сжалось при виде столь сильной боли, которая светилась в этих зеленых глазах. Она протянула руку, и Габриэль благодарно прижалась к плечу воина, позволяя ей подвести себя к кровати.

Она вздохнула с облегчением, опускаясь на постель и частично ослабляя, таким образом, нагрузку на свой позвоночник и мышцы тела. Зена присела у изголовья кровати, нежно гладя лоб возлюбленной и шепча про себя проклятия.

Прошло уже около трех недель со дня их свадьбы и попытки римских наемников убить Королеву Амазонок. Габриэль едва выжила, но яд был настолько сильным, что она до сих пор полностью не оправилась от его воздействия. Только Богам известно, каким чудом барду удалось остаться в живых, но яд настолько опустошил её тело, что она все еще продолжала мучиться и страдать. А вместе с ней страдала и Зена.

Габриэль открыла глаза и улыбнулась, глядя на свою возлюбленную.

«Трудный выдался месяц, да?!» - мягко произнесла она, озвучивая мысли своего воина. Зена устало улыбнулась в ответ.

«Да, малыш.»

«Я, правда, не хотела этого, просто немного перестаралась. Наверное, я сделала неправильный разворот» - пожаловалась Габриэль, пытаясь успокоить воина.

«Знаю, Габриэль. Я распоряжусь, чтобы сегодня ужин тебе принесли сюда, и попрошу целительницу приготовить ещё немного чая, снимающего боль.»

«Нет, прошу тебя! Больше никаких успокоительных, никаких лекарств! Пожалуйста!»

«У тебя сильные боли!» - запротестовал Зена.

«Но я жива, мой воин! И это главное! Этот чай ужасен на вкус, и он превращает меня в какую-то размазню. Проблема только в тех мышцах, которые я немного потянула. Поверь, теперь я могу чувствовать разницу между повреждением позвоночника и простой болью в спине. Через пару дней мне станет лучше, правда!» - убежденно произнесла Габриэль, беря Зену за руку.

«Ну, хорошо, малыш. А теперь по поводу завтрашнего дня…» - осторожно начала Зена, затрагивая вопрос, вокруг которого они ходили кругами на протяжении нескольких дней … вопрос, который сразу же заставил барда нахмуриться. На её лице появилось уже привычно знакомое воину упрямое выражение.

«Должен быть какой-то другой выход» - настаивала Габриэль.

«Ты провела целых четыре дня за этими древними свитками в поисках иного пути. Но закон Амазонок предельно ясен - убийцу, покушавшегося на твою жизнь, ждет смертный приговор» - напомнила ей Зена.

«Но ты ведь знаешь, как я отношусь к убийству. Я не хочу быть ответственной за его смерть!» - голос Габриэль начал срываться на крик.

«Ты не несешь никакой ответственности, ты ни в чем не виновата…» - запротестовала Зена. Её последний аргумент был остановлен внезапным стуком в дверь, прервавшим их спор. «Войдите!» - бросила Зена и улыбнулась, увидев Эфини.

Регент посмотрела на Габриэль, лежащую на кровати, и нахмурилась: «Так я и думала! Одна из Амазонок сказала, что заметила, как тщательно ты скрываешь боль. Но они поняли, что ты опять мучаешься от неё.»

Глаза Габриэль расширились от разочарования: «Я не хотела, чтобы они узнали, что я опять потянула спину. Они итак уже обращаются со мной, как с фарфоровой куклой. Если так будет продолжаться и дальше, они больше никогда не станут со мной сражаться!» - пожаловалась она.

Эфини, улыбнувшись, присела на другой край кровати: «Всему своё время! Целительница до сих пор не может понять, как тебе удалось выжить, моя Королева. Обычно этот яд убивает взрослый здоровый скот за считанные минуты.»

«О, я точно знаю, что у неё аппетит большой взрослой коровки!» - произнесла Зена и в награду получила по голове подушкой, которую запустила в неё Габриэль.

Эфини усмехнулась, наблюдая за обеими женщинами, на глазах превращающихся в двух малолетних детей, но затем на лице Регента снова появилось серьезное выражение.

«Габриэль, твоё присутствие завтра обязательно!» - мягко произнесла она.

«Знаю, Эфини …» - начала Габриэль, но Регент прервала её.

«Мы уже проходили это много раз, моя Королева. Старейшины будут судить римлянина за совершенное им преступление. Ты никак не сможешь повлиять на это. Конечно, ты можешь заступиться за него, но я точно могу сказать тебе, что это не будет иметь большого значения. Закон предельно ясен. Он пытался убить Амазонку. Мало того - он пытался убить Королеву Амазонок, в то время как над нашими землями развивался флаг перемирия. И он бросил своих товарищей здесь, зная, что на них может пасть вся тяжесть обвинений. К тому же он во всём сознался» - гневно отчеканила Эфини, обличая вину римского воина, пойманного Зеной после отравления барда.

«Вы ведь не пытали его?!» - потребовала Габриэль. Она сделала попытку подняться, но тут же снова легла, сморщившись от боли.

«Нет. Он добровольно сознался в своем преступлении. Напротив, он очень горд порученной ему миссией. Единственное, о чем он сожалеет, так это о том что ты не умерла, и что он не может повеситься или всадить в себя меч» - быстро ответила Эфини.

«Почему он хочет покончить с собой, если он итак уже стоит на краю смерти?!» - спросила Габриэль.

«Потому что он потерпел неудачу и теперь хочет умереть как солдат, а не как преступник» - пояснила Зена.

«Какая смерть ему грозит?!» - спросила Габриэль. Свитки, которые она прочла, не давали четкого ответа на этот вопрос, оставляя его на волю решения Старейшин.

Эфини поежилась и ответила: «Традиционное наказание для убийц – яд.»

Габриэль побледнела и прикрыла глаза: «Подобный тому, который они использовали на мне?!» - прошептала она.

«Да.»

«Теперь я понимаю, почему он хочет всадить в себя меч» - прошептала бард.

«На самом деле это достаточно быстрая смерть. Как уже сказала Эфини, мы не знаем, как ты смогла всё это пережить, но будь я проклята, если я не рада этому!» Габриэль открыла глаза и улыбнулась, согласная со словами возлюбленной.

«Что ещё?!» - спросила она, снова поворачиваясь к Регенту.

«Виселица, обезглавливание, смерть от стрел.»

«Ну, не так уж и плохо. Я видела и пострашнее» - прокомментировала Зена и пожала плечами, заметив расстроенный взгляд барда – «В Риме его бы распяли, а это, можешь мне поверить, не очень хорошая смерть.» Глаза Зены сузились при воспоминании лица Цезаря, когда она висела на кресте, а кости её ног трещали и ломались от сильных ударов молота. Габриэль протянула руку и нежно прикоснулась к лицу возлюбленной, пытаясь отогнать ужасные воспоминания, постоянно мучающие её. Бард знала и о том, что Зена была распята, и о том, что ей сломали ноги. Она также знала и о лютой ненависти, которую Зена испытывала к Цезарю.

«Любая смерть – это слишком для меня!» - жалобно прошептала Габриэль.

«Мне жаль, малыш. Но после того как всё закончится, я обещаю отвести тебя в какое-нибудь тихое и спокойное место. Я задолжала тебе медовый месяц!» - улыбнулась Зена при виде внезапно оживившегося и полного надежды выражения лица барда.

«Правда?!» - прошептала Габриэль, и даже Эфини не смогла сдержать улыбки при виде восторга молодой женщины.

«Нда» - кивнула Зена.

Эфини снова нахмурилась. «Ты должна будешь присутствовать на казни, моя Королева» - прошептала она.

Габриэль не ответила. Эфини подняла глаза и увидела упрямо сжатый подбородок барда и полный боли взгляд воина. Не произнеся больше ни слова, Регент тихо встала и вышла из хижины.

 

***

Обе – и Габриэль, и Зена – прекрасно сознавали отношение барда к убийству. Она была неспособна лишить жизни человека, даже если речь шла о Каллисто, убийце её мужа. Габриэль так и не смогла убить эту сумасшедшую, даже тогда, когда это грозило смертью ей самой от руки Каллисто.

Зена тихо сидела рядом, не мешая Габриэль сражаться со своими внутренними демонами. Воительница знала, что, возможно, наступит время, когда барду всё же придется кого-то убить, скорее всего в целях самообороны или чтобы защитить или спасти кого-то другого. Зена всё время страшилась этого и почти молилась Богам, чтобы это не произошло в ближайшем будущем. Она ужасалась при мысли о том, что бард потеряет свою святую невинность, окропив руки в крови. Зене, будучи воином, было известно лучше, чем кому-либо другому, как убийство может повлиять на человека. Единственное, что помогло самой Зене, не погрузиться во тьму, была Габриэль. Но воин прекрасно сознавала, что эта тьма может поглотить любого человека, даже такого, как Габриэль. Это уже чуть не произошло однажды, когда её муж Пердикус был хладнокровно убит прямо у неё на глазах.

Зена не знала, как помочь своей возлюбленной. Погрузиться во тьму и убить кого-то – с этим у Зены никогда не возникало никаких проблем. Хотя она и была вынуждена признаться самой себе, что уже не может убивать без причины и с такой же легкостью, как раньше. Теперь её вел свет Габриэль, указывающий ей на разницу между жизнью воина, которую она вела сейчас, и жизнью Завоевателя, которой она жила прежде.

Итак, Зена сидела рядом с бардом, терпеливо наблюдая за тем, как она размышляет, пытаясь найти какой-то выход и сражаясь с внутренней и внешней болью, которая её охватывает. Вскоре напряженная и гнетущая обстановка была нарушена появлением Амазонки, которая принесла ужин своей Королеве и её Соправителю.

_____

Главный зал деревни Амазонок был как следует расчищен и подготовлен для суда. В дальнем конце зала была возведена платформа, предназначенная для судей и Совета Старейшин. Справа от неё была выстроена ещё одна платформа, на которой были установлены трон для Королевы Амазонок и для её Соправителя. Слева располагалось возвышение, предназначенное для обвиняемого и его защитников.

В центре же площади была установлена платформа, которая служила своеобразной трибуной для лиц, которые должны были обращаться с речью к Старейшинам или к толпе. Остальная часть помещения была заставлена стульями для зрителей. Среди собравшихся были и представители других Амазонских племен, которых привел сюда не столько интерес понаблюдать за подобным зрелищем, сколько желание убедиться в том, что преступник, совершивший покушение на жизнь их Королевы, понесет заслуженное наказание. Также в толпе были Геракл и Иолай, участники и потенциальные свидетели захвата римлянина.

Единственный, кто отсутствовал, был Брут, но Зена была даже рада этому обстоятельству. Всё, что имело хоть какое-то отношение к Риму, заставляло её нервничать, даже если речь шла о Бруте, который помог поймать преступника. Воительница почти никому не доверяла, а уж римлянам меньше всего.

Стража ввела в зал обвиняемого, и он сел за предназначенный ему стол, смотря прямо перед собой. Его руки и ноги были сведены вместе и скованы цепью. Амазонки позволили ему одеть на судебный процесс его доспехи и регалии Центуриона. Зена отметила про себя, что они с ним довольно хорошо обращались, не смотря на его преступление против их Королевы. Амазонки были действительно очень терпеливы.

Единственный приговор, о котором Эфини предпочла умолчать в разговоре с Габриэль, но вынесение которого было вполне возможно, заключался в том, что суд мог постановить выдать римлянина для наказания толпе. Зена в тайне надеялась, что до этого не дойдет, потому что Амазонки могли разорвать его на мелкие куски за те страдания, которые пришлось вынести их Королеве. Зена прекрасно сознавала, насколько страшной была подобная смерть.

В зале стоял беспокойный гомон и шум, но, как только в помещение вошли Старейшины, наступила мертвая тишина. Они прошли через весь зал и заняли предназначенные для них места. Зена кивнула Эфини, и Регент немедленно направилась к Королевской хижине. Спустя минуту она вернулась уже в сопровождении Габриэль, которая была полностью облачена в свой церемониальный наряд, включающий маску и перья.

Зена, в качестве её Соправителя, также одела маску и ожидала, когда бард присоединится к ней. Она предложила Королеве руку и вытащила свой меч в ритуальном жесте, символизирующем своё покровительство и защиту. Вместе они прошли в центр зала, и Зена подала руку, помогая Королеве забраться на платформу, где был установлен её трон. Габриэль встала перед ним, а Зена приклонила одно колено, в знак почтения Королевы. Все остальные последовали её примеру. Затем Габриэль села, сделав жест остальным подняться и занять свои места. Зена села по правую руку от неё.

Эфини прошла к столу обвиняемого и заняла место рядом с ним.

Библис, известная среди Амазонок, как женщина-ученый, была избрана Старейшинами в качестве обвинителя.

Окинув взглядом присутствующих, она заняла место на центральной платформе, стоя лицом к Габриэль и повернувшись спиной к обвиняемому.

«Моя Королева и достопочтимый Соправитель, Совет Старейшин, уважаемый Регент и почетные гости» - начала она, снимая церемониальную маску, чтобы было легче говорить – «Перед Вами человек, обвиняемый в одном из самых страшных преступлений, какое себе только можно представить. Этот римлянин, по имени Октавион, Центурион Преторианской Охраны, обвиняется в попытке убийства нашей глубоко любимой Королевы.»

Толпа взорвалась негодующими криками, многие повскакивали со своих мест. Римлянин поджал подбородок, всем своим видом выражая полное пренебрежение ко всему происходящему. Глаза Зены гневно сузились.

«По его собственному признанию, один из его соучастников и подручных подмешал яд в королевский бокал с вином, в то время как он сам пожимал руку Королевы, отвлекая её внимание. Напомню, что это происходило во время Королевской свадьбы.»

И снова в толпе раздались яростные крики, принадлежащие по большей мере Амазонкам.

«Наша Королева выпила часть этого вина, и ей стало плохо,… так плохо, что в течение последующей недели она несколько раз была на грани смерти. По собственному признанию этого мужчины, он знал о данном преступном замысле и оказывал содействие в его реализации. Он бежал вместе с остальными заговорщиками и отказался подчиниться своему Командующему Офицеру, Бруту – Проконсулу Рима, и Королевскому Соправителю, которые были направлены, чтобы арестовать его.»

Библис сделала небольшую паузу и, оглядев собравшихся продолжила:

«Римлянин был гостем нашего племени, представителем Рима и Цезаря. По его вине наша Королева чуть не умерла и до сих пор не восстановила до конца своё здоровье. Я хочу пригласить целительницу, чтобы она засвидетельствовала мои слова» - Библис взглянула на Старейшин, которые кивнули в знак своего согласия.

Из толпы выступила целительница. Она поклонилась Королеве, Соправителю, Старейшинам и только после этого посмотрела в сторону обвиняемого. Она с уважением поклонилась Эфини и затем с выражением полного отвращения на лице повернулась к заключенному спиной.

«Достопочтимая Библис сказала правду. Позвольте мне описать действие яда, который использовали этот мужчина и его подручные. Я попытаюсь называть простые термины и избегать эмоциональной окраски произошедшего. Свои чувства и эмоции я выскажу после того, как расскажу, что пришлось пережить нашей Королеве.»

Габриэль нервно дернулась при звуке последних слов, и Зена мгновенно схватила её руку и сжала, пытаясь успокоить барда.

«Яд был подмешан ей в вино. К счастью, наша Королева почти не пьёт, поэтому она получила лишь небольшую дозу. Однако этот яд смертелен и обычно убивает любого человека в течение часа. Клянусь Богами, я до сих пор не могу понять, как она выжила, но я не устаю благодарить Богов и ежедневно делаю им приношения за то, что ей удалось это сделать! В первые минуты у неё началось избыточное слюновыделение, затем последовали слабые судороги. Однако со свойственной ей Амазонской выдержкой, она проигнорировала эти симптомы, приписав их, скорее всего, усталости, и как ни в чем ни бывало завершила танец со своим Соправителем. К концу танца наша Королева уже начала задыхаться, у неё ускорился пульс, она уже ничего не могла видеть из-за расширения зрачков глаз. Дрожь стала сильнее и превратилась в часто повторяющиеся судороги. Соправитель быстро доставила Королеву, находящуюся уже в бессознательном состоянии, в мою хижину. К этому времени судороги стали повторяться всё чаще и чаще и она впала в кому. Её тело постоянно сотрясалось от сильных конвульсий. Я вызвала у неё тошноту с помощью древесного угля и специального травяного настоя. В это время Зена и Амазонки отправились вместе с римским офицером Брутом на поиски убийц.»

В зале стояла мертвая тишина, и Зена была отчасти рада тому, что у подсудимого римлянина хватила совести опустить глаза и уронить голову на грудь при описании ужасающих последствий дела его рук.

«Несколько раз у неё останавливалось дыхание. Мне удавалось восстанавливать его только благодаря той технике, которой меня обучила Зена во время своего предыдущего посещения нашей деревни.»

Зена с трудом сглотнула. Она не знала о том, что Габриэль во время её отсутствия переставала дышать. По тому, как бард сжала её руку, вцепившись в неё мертвой хваткой, воин сделала вывод о том, что Габриэль тоже не подозревала об этом.

«Её кожа посинела, и мне пришлось бороться вместе с моими помощниками за то, чтобы её кровь продолжала нормально циркулировать в её организме, а воздух бесперебойно поступал в легкие.»

И Зене и Габриэль были прекрасно известны эти «помощники». Ими наверняка были Эфини, Солари, мать Габриэль - Гекуба, её младшая сестра - Лила, мать Зены - Сирена и её сын -Солан.

Боже, подумали они одновременно, как же должны были быть напуганы их родные! В этот момент Старейшины, гости и все Амазонки разделяли их мысли.

«Её мышцы постоянно сокращались, она была в агонии и кричала от боли. Её тело буквально разрывалось на части из-за этих конвульсий. Мне удалось влить в неё немного успокающего чая, чтобы ослабить эту боль, но это не слишком сильно помогло. Её крики разносились по всей деревни на протяжении многих часов.»

Зена была поражена мастерским описанием целительницы. Но насколько высоко воин оценила профессиональность её языка, настолько же сильно она испытывала мучение, слушая, через что пришлось пройти её возлюбленной.

«Спустя несколько часов Соправитель вернулась вместе с пленником. Все остальные участники заговора оказали сопротивление и были убиты. Римлянин Брут передал этого человека племени Амазонок для свершения справедливого суда.»

«Поправилась ли наша Королева той ночью?!» - задала вопрос одна из Старейшин. Зена понимала, что все Старейшины прекрасно знали ответ на этот вопрос, но они хотели вытащить на свет все факты и полностью осветить этот момент, чтобы не только они, но и все собравшиеся могли оценить, насколько сильно пришлось страдать Габриэль.

Чтобы засудить Римского Центуриона Преторианской Охраны, они должны были иметь очень веские основания, поэтому они стремились тщательно соблюдали все буквы закона.

«Нет, как я уже упоминала, она до сих пор не исцелилась полностью! Мы все ждали на протяжении целой ночи, выживет ли она. По правде, я не думала, что ей это удастся. Я знала, какой яд они использовали и насколько он всегда болезненный и смертоносный. Обычно отравленный таким ядом человек чувствует будто его тело разрывается на части изнутри, его мышцы начинают сжимать легкие, ему становится всё труднее и труднее дышать и наконец человек задыхается и умирает. Когда наша Королева пришла в себя – это было ужасно…» - на секунду голос целительницы оборвался – «Малейшее прикосновение любого предмета заставляло её кричать. Её мышцы были так натянуты, что кожа стала настолько чувствительной, что даже движение её собственных волос или прикосновение одеяла причиняли ей невыносимую боль.»

Зена заметила, как побледнела Эфини при воспоминании, и воин была уверена в том, что её собственное лицо, спрятанное под маской, выглядит не лучшим образом.

«Прошли часы, прежде чем она наконец смогла выдерживать хотя бы малейшие прикосновения, свет или шум. Соправитель тоже была в ужасном состоянии, вынужденная наблюдать за тем, как мучается её возлюбленная. Потребовалось ещё несколько дней, прежде чем Королева смогла выдержать целый день без болеутоляющих средств и постоянного массажа мышц, который делали ей мои ассистенты и Соправитель. Хочу заметить, что это требовало пристального внимания с их стороны в течение дня и ночи. Вся деревня следила за состоянием Королевы, большая часть Амазонок сутками не отходили от её хижины. Опасность наконец-то прошла и сейчас наша Королева пытается восстановить своё здоровье. Для неё это очень болезненно. Мышцы Королевы ещё очень слабы и повреждены настолько, что уйдут месяцы на их восстановление. И только тогда мы сможем быть уверены в том, что она полностью излечится. Её внутренние органы скорее всего будут очень чувствительны к некоторым продуктам, но мы ещё не знаем этого точно.»

«Только Богам известно, насколько укоротилась её жизнь из-за этого» - закончила целительница.

Все сидели как оглушенные, прокручивая в голове только что услышанные слова.

«Целительница» - наконец-то заговорила одна из Старейшин, прерывая оглушающую тишину, воцарившуюся в зале – «Тот яд, который использовали римляне … они знали, что он смертелен?!»

«Да, эта смесь некоторых трав, иногда называемая «Коровья отрава» и используемая нашими Северными сестрами» - после этих слов все присутствующие услышали тяжелый вздох Амазонок, представляющих на суде Северное племя. Взгляды собравшихся устремились к ним, а они в свою очередь не могли оторвать изумленного взгляда, прикованного в этот момент к Королеве. Хорошо знакомые с действием этого яда, они не могли поверить в то, что человек, отравленный им, мог остаться в живых. И уж кто-кто, а они, могли себе представить, через какие испытания пришлось пройти Габриэль.

«К тому же они объединили этот яд со стрихнином» - продолжила целительница – «Эти компоненты уже смертельны сами по себе. Наша Королева не должна была выжить, но она это сделала, хвала Богам!»

Все закивали, соглашаясь с последними словами.

«Благодарим тебя, целительница. Библис, продолжай!»

«Спасибо. Я бы хотела вызвать Соправителя, чтобы она также приняла участие в освещение этого дела.»

 

***

Зена была крайне удивлена подобному повороту событий, Библис не предупредила ни её, ни Габриэль об этом. Воительница ощутила, как бард тоже нахмурилась под своей маской. Зена медленно встала и сжала руку Королевы, прежде чем спрыгнуть с платформы и присоединиться к Библис, стоящей на центральной возвышенности посредине зала. Она поочередно поклонилась Королеве, Старейшинам и Эфини.

Также как и на свадебной церемонии Зена и Габриэль скрывались под масками, другой одеждой и оружием. Большинство послов уже знали, что Зена была королевским Соправителем, однако и Габриэль и Эфини настаивали на сохранении подобной секретности на тот случай, если кто-то из делегатов всё же не узнал их. Амазонки хотели сохранить личность Королевы по возможности в максимальном секрете. Её обычные путешествия с Зеной без многочисленной Амазонской охраны были достаточным основанием для того, чтобы свести Эфини с ума. Хотя, нужно отметить, она была не одинока в своих опасениях. Амазонки не желали, чтобы вся Греция и весь мир знали о том, что Габриэль была членом Королевской семьи, да к тому же ещё и официальным правителем племени Амазонок. С неё было уже вполне достаточно того, что, путешествуя с Зеной, она была постоянной мишенью для её врагов.

Зена встала перед Библис.

«Соправитель, ты присутствовала в тот момент, когда Королева почувствовала действие яда?!»

«Да, я отнесла её в хижину целительницы» - ответила Зена.

«Сколько времени вы были женаты?!» - поинтересовалась Библис.

«Мы поженились за ночь до случившегося. Нас соединила Регент, и благословили Боги. Публичная церемония нашей свадьбы проходила как раз в тот день, когда Королева была отравлена» - предельно четко ответила Зена, немного удивленная подобному вопросу.

«Не долго» - заключила Библис.

«Да, не долго.»

«Что ты почувствовала, когда Королева была отравлена?!»

Зена нахмурилась и нервно переступила с ноги на ногу: «Мне трудно описать это, я не бард и не ученый» - начала Зена – «Я ощущала, будто моя собственная душа умирала, когда я видела её, кричащую и мечущуюся от боли.»

«Как долго ты находилась рядом с Королевой в период её лечения?!» - спросила Библис.

«Почти каждую минуту. Только Регент Эфини или моя мать могли заставить меня покинуть её ненадолго, чтобы перекусить или умыться» - не задумываясь, ответила Зена.

«Ты спала?!»

«Немного» - призналась Зена – «Я старалась всё время быть с ней. Мне приходилось постоянно с ней разговаривать, чтобы хоть как-то отвлечь от боли. Я держала её в своих руках до тех пор, пока боль наконец-то не отступала, позволяя её хоть ненадолго уснуть. Самой мне удавалось поспать только в эти небольшие промежутки, когда она не чувствовала боли, находясь под воздействием успокоительных.»

«И как долго это продолжалось?!»

«Дни и ночи. Прошла неделя, прежде чем, кто-то из нас смог спокойно спать на протяжение всей ночи, включая и Королеву.»

«Она исцелилась?!» - спросила Библис.

«Нет… она по-прежнему очень больна. Она ежедневно тренирует свои мышцы, но так и не восстановилась полностью, и это её очень расстраивает. Во сне она продолжает стонать от боли и встает по крайней мере дважды за ночь, чтобы походить и размять мышцы.»

Зена улыбнулась под маской, заметив, как дернулась Габриэль, услышав последние слова воина. Бард и не подозревала о том, что Зена была в курсе её ночных хождений. Королева Амазонок тщательно скрывала этот факт, не желая ещё больше беспокоить и тревожить свою возлюбленную.

Габриэль тоже не смогла сдержать улыбку – как будто бы она могла хоть что-то утаить от Зены?!

«А как ты думаешь, сможет ли она исцелиться полностью?!» - продолжила свои расспросы Библис.

«Ну…если упрямство может исцелить, то ей это бесспорно удастся» - Эфини усмехнулась над этим комментарием, а Зена продолжила, но уже более серьезно - «Я не знаю. Я воин и мне не приходилось видеть много случаев, когда подобное повреждение организма не имело бы каких-то последствий. Нам остаётся только молиться за то, чтобы ей удалось с этим справиться.»

«Благодарю тебя. Есть ли у Старейшин ещё какие-то вопросы к Соправителю?!» - поинтересовалась Библис.

Старейшины переглянулись и отрицательно покачали головами. Зена быстро заняла своё место рядом с Королевой, довольная тем фактом, что больше не должна быть центром всеобщего внимания. Габриэль сразу же поймала её руку и сжала в своей.

«Моя Королева и Соправитель, достопочтимые Старейшины, теперь я бы хотела передать слово Регенту Эфини.»

«Благодарим тебя, Библис» - произнесла одна из Старейшин, в то время как она спустилась и заняла своё место за столом обвиняемого.

Эфини встала и, пройдя через зал, поднялась на центральную платформу, сжимая в руках свою ритуальную маску.

«Регент Эфини, ты исполняешь королевские обязанности во время отсутствия нашей Королевы?»

«Да, я замещаю её во время отсутствия и являюсь её преемницей на тот случай, если с ней что-то произойдет» - ответила Эфини.

«Ты присутствовала в тот момент, когда Королева была отравлена?!» - спросила одна из Старейшин.

«Да, Старейшина. Всё было так, как описали целительница и Соправитель. Наша Королева была в такой агонии, что я думала, она не выдержит и умрет хотя бы уже от одной боли.»

«Ты следила за заключенным после того, как римлянин Брут и Соправитель доставили его в нашу деревню?» - раздался вопрос другой Старейшины.

«Да, Старейшина. Я убедилась в том, что он не прячет никакого оружия, и приказала приковать его за руки и за ноги в центре тюремной камеры, так, чтобы он постоянно находился под наблюдением стражи. Сама же я вернулась к хижине целительницы и ждала там до тех пор, пока нам не стала ясна судьба Королевы … пока мы не узнали, выживет ли она или … или … умрет» - по мере ответа голос Эфини становился всё тише и тише.

«А если бы она не выжила?!»

Эфини опустила голову: «Я не знаю» - прошептала она – «я надеюсь, что мне хватило бы силы удержать себя в руках и дождаться пока заключенный не предстанет перед судом, но … но, признаюсь, в моем сердце горело пламя ненависти и мести, когда я ожидала новостей о состоянии Королевы. Если бы она умерла, я скорее всего убила бы его той же ночью.»

Габриэль всхлипнула, и Зена снова сжала руку барда, пытаясь поддержать её.

«Регент, мы понимаем тебя и не осуждаем за подобное чувство любви к Королеве. Уверена, что каждая Амазонка в нашем племени разделяет твои чувства и думает так же, как и ты» - высказалась одна из Старейшин.

«Когда вы допросили римлянина?» - спросила другая.

«Спустя три дня, когда были уверены, что Королева будет жить. Он добровольно сознался, раскрыв нам план покушения. Он признался в том, что знал о фатальном исходе применения подобной смеси и такой дозы. Он признался в том, что он вместе со своими сообщниками быстро покинул свадебную церемонию в попытке избежать наказания. Он также добровольно сознался в том, что его командир, Брут, и остальные римляне, оставшиеся на королевском приеме, не состояли в заговоре, не были в курсе готовящегося покушения и были оставлены лишь для, чтобы на них пали все подозрения в случае, если бы заговор раскрылся и выяснилось бы, кто отравил Королеву» - изложила результаты допроса Эфини.

«Как обращались с заключенным?! Был ли он подвергнут пыткам?!»

«Нет, ему давали ту же пищу, что стоит во время трапезы на наших столах, и воду. У него была возможность самостоятельно умываться с помощью ведра, воды и мыла, которые были в его распоряжении. Также ему давали ведро, чтобы он мог справлять нужду, и по мере необходимости очищали его. С ним обращались так, как с любым другим заключенным.»

«Было ли у него одеяло?»

«Нет» - Эфини улыбнулась, но её улыбка была настолько жуткой, что больше напоминала оскал.

«Почему нет?» - поинтересовалась одна из Старейшин.

«Потому что, когда он во всем сознался, то начал утверждать, что Соправителю и Бруту крупно повезло, что им удалось схватить его до того, как он бросился на меч, и что он, как истинный римлянин покончит с собой, как только ему представится подобная возможность. Ну, мне совсем не хотелось обнаружить его висящим на полосках собственного одеяла» - призналась Эфини.

«Очень хорошо.»

«Регент» - обратилась к Эфини другая Старейшина – «Каким по твоему должно быть его наказание?!»

Эфини перевела взгляд и, колеблясь, заглянула в глаза Габриэль, которые были видны сквозь прорези её маски. Бард увидела боль в глазах Регента. «Я видела, как одна их моих лучших подруг умирала … причем умирала ужасной смертью. Я слышала её крики на протяжение многих ночей и видела, как она страдала. Я видела Соправителя, которая сходила с ума от горя… Я видела, как переживали их семьи, превращаясь в комок нервов, пытаясь поддержать и Королеву и Соправителя» - Эфини опустила голову – «Я прошу смерти римлянину тем способом, который вы посчитаете наиболее подходящим» - жестко отчеканила она каждое слово.

 

***

«Хочет ли римлянин сказать что-то в свою защиту?» - раздался голос одной из Старейшин.

Обвиняемый поднялся и в соответствие с установленным порядком поклонился Королеве, Соправителю, а затем и Старейшинам.

«Я, Октавион, Центурион Преторианской Охраны, гражданин Рима. Я был послан на задание, и я его провалил. Мне уготована смерть, и я принимаю её» - мужчина снова сел.

Библис встала и обратилась к Старейшинам: «Есть одна вещь, о которой римлянин умолчал. Кто приказал ему отравить нашу Королеву?! Кому была нужна её смерть?!»

«Римлянин» - начала одна из Старейшин, и мужчина встал – «Кто отдал тебе приказ совершить покушение на нашу Королеву?! Подумай, прежде чем говорить, твой ответ может спасти тебе жизнь.»

«Я не сказал бы вам этого, даже если бы и знал. Все приказы я получал от человека, которого убил Брут во время моего пленения» - ответил подсудимый.

«Правда ли то, что ты состоишь в личной охране Цезаря?» - спросила Библис.

«Да, я состою в Преторианской Охране.»

«По словам Брута, ты был лично приставлен к его делегации по приказу самого Цезаря, верно?» - продолжила Библис.

«Не знаю, о чем там говорил Брут. Мне приказал Самвиус, мой командир, отправиться на это задание, а в чем состояла моя миссия, он изложил мне по дороге сюда. Я никогда не встречался с Цезарем и никогда не говорил с ним.»

«Проклятье» - процедила Зена.

Библис снова обратилась к Старейшинам: «Достопочтимые Старейшины, исходя из обстоятельств данного дела, я могу заключить, что, так или иначе, идея и план покушения были разработаны на высшем уровне римской власти. Хотя у нас и нет доказательств, чтобы предъявлять какие-то обвинения кому-либо иному, нежели Октавиону» - лицо Библис стало красным от гнева, и Зена разделяла обуревающие её чувства. Они все рассчитывали получить улики, указывающие на участие Цезаря в этом деле, которые бы могли позволить обвинить его публично.

«Соправитель, какое наказание ты бы хотела для этого мужчины?!» - спросила Старейшина.

Зена поднялась и опустила взгляд, чтобы встретиться с глазам Габриэль: «Прости, любимая, но я должна сказать правду» - ели слышно прошептала она.

Глаза барда наполнились слезами, но она сжала руку воина в знак поддержки.

«Я требую смерти для него! Тем способом, который вы сочтёте наиболее подходящим» - Зена села, молясь о том, чтобы Габриэль не злилась на неё за сказанное. Королева, как будто читая мысли воина, наклонилась к её уху и прошептала:

«Всё в порядке, любимая. Я всегда хочу слышать от тебя только правду.»

Зена облегченно вздохнула.

«Моя Королева, а каково будет твоё пожелание относительно участи этого человека?!»

Габриэль сделала глубокий вдох и встала, чуть не упав – похоже, ноги отказывались держать её. Зена моментально вскочила, поддерживая её и помогая совладать с минутной слабостью.

Габриэль горько усмехнулась и спустя несколько секунд кивнула воину, показывая, что она в порядке и может стоять самостоятельно. Зена заняла своё место, готовая, однако, в любой момент прийти на помощь своему маленькому барду, если это потребуется.

«Как вы можете видеть, я ещё не вылечилась до конца после попытки этих людей отравить меня. Мне говорят, что возможно, мне это никогда и не удастся … До этого я могла проходить мили в течение суток, испытывая лишь небольшую усталость, с легкостью переплывать реки и я была довольно опасна в схватке с шестом. Сейчас я с трудом преодолеваю расстояние до столовой. Я страдала и продолжаю страдать по вине этого человека и его соучастников …» - долю секунды Королева колебалась, но всё же продолжила:

«Мне очень горько. Этот человек вместе со своими товарищами пытался убить меня в день моей собственной свадьбы и разлучить меня с моей возлюбленной» - в голове Габриэль живо всплыл образ другой свадьбы и другого дня, когда она вынуждена была наблюдать, как у неё на руках умирает Пердикус, а она была не в силах помочь ему – «Мне уже знакома боль от такой потери, и я знаю, что значила бы для моего Соправителя, для моей возлюбленной, моя гибель … Не думаю, что этот человек способен понять это, но надеюсь, что вы способны … Я против насилия, против убийства и много раз выступала против этого. За последние несколько дней я осознала, что в душе переступила через эту грань…» - Зена нахмурилась, почувствовав, что Габриэль снова колеблется.

«Я прошу смерти для этого человека» - Зена услышала собственный вздох, когда её маленький бард произнесла подобные, жестокие по своей сути слова – «Но не из-за его попытки убить меня и не из-за тех страданий, которые мне пришлось пережить и которые я продолжаю испытывать до сих пор. Я взываю к справедливости за то зло и ту боль, которую он принес моему Соправителю, моей возлюбленной и за ту боль, которую она бы испытала после моей смерти. Я знаю, что если бы я умерла, она бы вскоре последовала за мной, ведь мы связаны узами крови. А этого я ему не смогу простить никогда.»

Зена могла поклясться, что по щекам барда под маской стекают горькие слезы, и она отчаянно хотела заграбастать эту маленькую женщину, которой пришлось пройти через столькие испытания, в свои сильные объятия, чтобы успокоить её. Воин сознавала, что это был, пожалуй, самый трудный шаг и самое тяжелое решение в жизни барда.

«Я также требую его смерти, как справедливое наказание за тот вред, который он пытался причинить племени Амазонок. Его действия имели политическую окраску, поэтому он должен быть готов к обычным последствиям политического провала – смерти. Для блага нашего народа, позвольте ему встретиться лицом к лицу с единственным справедливым в таком случае наказанием – смертью!»

Все были поражены и сохраняли молчание, наблюдая за тем, как Королева опускается на стул, содрогаясь от боли. Только Зена могла понять, каких сил стоил Габриэль подобный поступок: и физических, и духовных. Спустя несколько секунд толпа, казалось бы, пришла в себя и разразилась одобрительными криками.

Одна из Старейшин величественно поднялась со своего почетного места и, поклонившись Королеве, обратилась к собравшимся: «Мы удаляемся для обсуждения этого дела. После обсуждения мы вынесем наш приговор подсудимому.»

В абсолютной тишине Старейшины покинули зал, и толпа тут же нарушила молчание - все начали оживленно обсуждать возможный исход судебного слушания.

Зена мгновенно опустилась на колени перед Габриэль, беря руки барда в собственные и ища её зеленые глаза сквозь прорези маски. Воительница не была удивлена, заметив слезы, которые блестели в этих прекрасных глазах.

________

Прошло не больше часа, когда Старейшины снова вернулись в зал и заняли свои места. Представительница Совета Старейшин, избранная ими для оглашения приговора, осталась стоять. Она поклонилась Королеве и Соправителю, затем Регенту Эфини. И только после этого развернулась лицом к толпе.

«Моя Королева, Соправитель, Королевский Регент и вы, достопочтимые гости, Совет Старейшин вынес своё решение по делу Римского Центуриона Преторианской Охраны, Октавиона, обвиненного в попытке убийства. По причине того что он сам добровольно сознался, какую роль играл в этом деле, его вина не была для нас предметом обсуждения. То, с чем нам пришлось столкнуть на самом деле, это был вопрос, касающийся способа его наказания.»

Зена потянулась и нащупала руку Габриэль, почувствовав, как сильно она дрожит.

«Принимая решение, мы брали во внимание следующие моменты:
то, что Октавион прибыл к нам под флагом доброй воли и перемирия;
то, что он принял наше гостеприимство со знанием того, что собирается совершить ужасное преступление против нашего народа;
то, что он добровольно участвовал в этом преступлении;
то, что это было преступление по политическим мотивам;
то, что он пытался убить представителя нашего народа;
то, что этим представителем был член Королевской семьи;
то, что Октавион не беспокоился о том, какие страдания придется пережить нашей Королеве;
то, что он не беспокоился о том, какую боль он может причинить её семье и нашему народу, заставив её так сильно страдать;
то, что единственное о чем он сожалеет, это факт провала при попытке убийства нашей Королевы.»

Огласив все пункты, Старейшина сделала небольшую паузу.

«Также мы приняли во внимание и тот факт, что этот человек - простой солдат, что он не отдает приказов и что невозможно определить, кто именно отдавал приказ. Мы учли, что он лишь подчинялся чужим приказам и не несет всей ответственности за организацию покушения на убийство.»

Старейшина медленно развернулась и встретилась взглядом с обвиняемым: «Римлянин Октавион, по мнению Совета Старейшин, твоё преступление перевешивает любое милосердие. Согласно нашему приговору, ты будешь подвергнут смерти завтра на рассвете. Тебе дадут пергамент, чтобы ты мог составить завещание, которое мы затем передадим твоим людям и любое письмо, которое ты пожелаешь написать своей семье. Эти послания будут доставлены в ближайший римский гарнизон, также мы отправим в Рим официальное письмо о твоей участи. Способ твоей казни будет тем же самым, который вы избрали для нашей Королевы - яд!»

Габриэль с силой сжала руку воина, а её дыхание стало быстрым и прерывистым.

«Мы не будем использовать тот же яд, который использовали вы, пытаясь отравить нашу Королеву. Мы используем традиционный греческий метод казни убийц, осужденных на смерть – болиголов (прим.: вид ядовитого средства, сделанного на основе одноименного растения). У тебя есть время до рассвета, Октавион.»

Римлянин поднялся и, поклонившись Совету Старейшин, Королеве и Соправителю, последовал за своим вооруженным эскортом прочь из зала под возмущенные крики собравшихся, которые яростно выражали согласие с вынесенным ему приговором.

Габриэль встала, дрожа, поклонилась Эфини и Старейшинам, после чего позволила Зене вывести себя из зала.

«Что мне сделать, малыш?» - обеспокоено прошептала Зена, склоняясь к своему маленькому барду.

«Увези меня подальше отсюда … хотя бы ненадолго. Приготовь Арго, пока я буду переодеваться. Я заодно прихвачу и твою одежду.»

До того, как Зена успела дать согласие или отказаться, бард уже исчезла в направлении Королевской хижины.

Воину не оставалось ничего другого, как, последовав указанию барда, направиться в сторону конюшни.

***