Actions

Work Header

Наши желания

Chapter Text

 

Скандал вышел совершенно безобразный. И хуже всего было то, что начал его Рио. К чему он прикопался сначала, Шино не запомнил, но разговор как-то очень быстро съехал на другое: они с Соске в очередной раз попытались отследить Ао и попросили Коконоэ помочь с магическим поиском. Видимо, именно за это Рио и решил всыпать им горячих, но не тут-то было.

Во-первых, ни Шино, ни Соске себя виноватыми не считали. В конце концов, это же вторая половина души Соске! Во-вторых, местонахождение Ао они так и не обнаружили, но Шино думал, что всё-таки он поймал отклик, и довольно сильный. Разумеется, сообщать об этом Соске и Рио он не собирался. И в-третьих, ну не стоило всё это такого количества нотаций! Шино прямо так и сказал, но родственничек на этот раз и не подумал вздыхать и затыкаться. И как-то так выходило, что Шино неоправданно рискует жизнью Соске и чуть ли не собирается позволить Ао себя похитить, с чем Шино, разумеется, согласиться не мог.

Ругались они долго, упорно, и в конце концов обоих занесло на повороте.

— А ты подумал, чего на самом деле от тебя хочет Ао? И почему ты так рвешься его найти? — Рио ядовито усмехнулся. — Он — не Соске, не будет вечно терпеть и прощать твои выходки, утирать тебе сопли и носить на руках, как ребенка. Знаешь, что случится, если две половины его души объединятся? Не знаешь, а я скажу — тебе придется повзрослеть!

— Господин Сатоми, — Соске, который до тех пор старался не вмешиваться в ссору, холодно и официально поклонился своему опекуну, — это моя тень и моя проблема, и я…

— А на твоем месте, Соске, — Рио резко развернулся к нему, его глаза горели, видимо, на этот раз его проняло до самых печенок, — я бы тоже задумался о желаниях Ао. Ты просто хочешь, чтобы Шино оставался вечным мальчиком, чтобы было кого опекать и о ком заботиться, а вот Ао желает Шино по-другому!

— Да извращенец он!

— Он — это ты, твоя вторая половина, забыл?

— Ну и что? У меня своя воля.

— Да, и эта воля не дает Шино расти.

— Неужели вы думаете, что проклятие Мурасаме — моих рук дело? Что я хочу, чтобы Шино оставался таким?!

— Сознательно — нет, а подсознательно — да, и Шино откликается на твое желание.

— Неправда!

— Правда, и ты это понимаешь, но не хочешь признаться самому себе.

— Рио, Соске, пожалуйста, прекратите! — попытался вклиниться Шино, но эти двое, разумеется, просто отмахнулись.

— А вы, господин Сатоми Рио, чего хотите? — Соске давно не выглядел настолько рассерженным, а уж Рио он вообще никогда раньше не перечил. — Вы хотите искупить свою вину за то, что вынудили Шино принять Мурасаме, и в то же время пытаетесь свалить ответственность за проклятие на меня? Вы бросили Шино на пять лет, а теперь хотите его забрать, как куклу?

— Я, — Рио оперся обеими руками на стол и как-то странно сгорбился, опустив плечи, — хотел бы исправить прошлое, но не могу. А вы, оба, продолжаете нарываться и делаете только хуже! Если так пойдет и дальше, и вы откажетесь признавать свои проблемы, я буду вынужден отвести Шино к врачу. Специалисту.

Он сделал паузу и добавил:

— Если придется, то насильно.

К врачу? Специалисту? Перед глазами Шино встали светлые стены госпиталя, в котором он провел, считай, всё свое детство, больничные койки в ряд, лица врачей в масках, в нос ударил тошнотворный запах кислоты, йода и той жидкости, которой моют полы, а в ушах звякнули о железо лотка ланцеты, стеклянные шприцы и иглы.

— Нет! Не надо! — он рванулся к двери, но, сделав два шага, упал.

Тело горело, как тогда, в гостинице Кенрокан, когда он лежал под ледяным душем. Боль, казалось, скрутила все внутренности, будто бы из Шино что-то рвалось наружу. Кости трещали, мышцы сводило судорогами. Последнее, что Шино услышал, был крик Соске, а потом его охватила темнота и полное бесчувствие.

Когда Шино пришел в себя, он лежал на диване в кабинете Рио, накрытый его пиджаком. Самого Рио в поле зрения не было, а Соске сидел рядом, на полу, обхватив колени руками и опустив голову. Шино протянул руку и коснулся его спины. Соске тут же обернулся, в его глазах стояли слезы. Вдруг он дернулся, схватил Шино за руку, прижался к ней лбом и пробормотал:

— Слава Богу, Слава Богу…

— Ты чего, Со? — Шино удивленно попытался отобрать руку, а потом взглянул на неё и… — Опять, значит?

Ну да, это случилось опять. Он снова выглядел на свой настоящий возраст. Шино приподнялся на локте и с досадой почесал в затылке. Волосы жутко мешались. Может быть, если эти космы обрезать сейчас, больше расти они не будут, а? С короткими так удобно было… Пиджак сполз, и тут он понял, что лежит нагишом: конечно, восемнадцатилетнему парню барахло тринадцатилетнего подростка будет маловато.

Дверь открылась, и в кабинет со стопкой одежды в руках вошел Рио. Бросил её Шино, глянул, коротко кивнул:

— Одевайся.

Пока Шино застегивал пуговицы и подворачивал штанины и рукава — брюки и рубашка были немного длинны — Рио сел за стол, сложил руки домиком. Выглядел он совершенно невозмутимо, словно только что они тут втроем вели светскую беседу, а не орали друг на друга.

— Лучше тебе пару дней посидеть в своей комнате, Шино, — медленно произнес он. — Прошлый раз долго это не продлилось, а чем меньше тебя видят таким, тем лучше. Канаме я предупредил, Начи пока выгуливает Каэде, а Аяне почти не выходит. Остальным скажем, что ты…

— Заболел? — поднял бровь Соске.

— Решаешь некоторые проблемы с Мурасаме, — Рио старательно делал вид, будто Соске он не видит и не слышит.

— Хорошо, — вздохнул Шино, опять почесал в затылке. — А ленточки тут у тебя никакой нет?

Рио тоже поднял бровь. У него это выходило по-другому, словно он спрашивал: «А не обнаглел ли ты в край?»

— Ладно, тогда я пошел, — Шино улыбнулся, поднялся на ноги и, насколько мог, бодро зашагал к двери. Получалось, если честно, плохо, его слегка покачивало, и ноги подкашивались. Соске шел рядом, шаг в шаг, и казалось, только и ждал момента, чтобы подхватить Шино на руки.

Досада и злость на обоих заставила Шино добраться до спальни самостоятельно. Там он со вздохом повалился на кровать, прижал эти чертовы космы спиной, дернулся и зашипел. Соске тут же протянул ему шнурок.

— Из ботинка вытащил? — попытался пошутить Шино.

На его удивление, Соске кивнул и уселся рядом, глядя, как Шино стягивает хвост на затылке и озирается вокруг.

— Если ищешь ножницы — забудь, я их выбросил.

— Чего?!

— Резать не дам.

— Соске, ты не моя мамочка.

— А кто я тебе? — Соске смотрел как-то странно.

— Кто?

— Да, кто? Сатоми-сама прав?

— В чем прав-то?

— Не притворяйся.

— Со, да ты задолбал уже! Ты хуже хозяйки «Коная». Я могу хоть что-то решить в своей жизни самостоятельно, а?

— Ладно, — лицо Соске окончательно закаменело, — давай, решай самостоятельно. А я пошел отсюда.

— Соске! — но тот слушать не стал, выскочил из комнаты, хлопнув дверью.

Да что же это такое?! Шино схватил подушку и с досады запустил её Соске вслед. Посмотрел на правую руку, прислушался к себе. Мурасаме сидел внутри, и, как ни странно, после всех этих передряг был абсолютно спокоен.

 

 

Прошел один день, затем следующий. Шино сначала метался по комнате, потом валялся на кровати, глядя в потолок, но ничего так и не произошло. Соске не приходил. В прежний возраст Шино не вернулся. Мурасаме вел себя спокойно, только был непривычно молчалив, лисы Осаки приносили еду и новости. Оказалось, что Со ушел в «Коная», работал там вместе с Кобунго и домой возвращаться не собирался. С одной стороны, за «задолбал» и «мамочка» Шино чувствовал себя виноватым, с другой — да Со тоже был хорош! Но без него было как-то пусто, тоскливо и серо.

Вскоре оказалось, что назрела еще одна проблема: на каникулы домой вот-вот должна была вернуться Хамаджи. Когда лисы, попискивая от восторга, потащили в ее комнату свежие цветы и фрукты, Шино окончательно осознал, что попал: отменить приезд названной сестренки было невозможно, а отсидеться в комнате при ней тоже не выйдет. Тогда Шино оделся и, шлепая босыми ногами по полу, отправился в кабинет Рио.

Рио, как всегда, работал за своим столом. Рядом, в кресле у окна, подперев щеку рукой, сидел Канаме и скучал. Кажется, он, как и Шино, просто не мог долго находиться в своей комнате один, а заниматься делом ему было влом, вот и ходил надоедать Рио или Начи. На диване лежала стопка каких-то бумаг, Шино сгрузил ее на чайный столик и уселся, скопировав позу Канаме.

— Чего тебе? — не отрывая взгляда от документов, произнес Рио.

— А ты как думаешь?

Рио вздохнул, выдвинул ящик стола, достал пачку купюр, положил перед собой.

— Не увлекайся, купи самое необходимое. Если вернешься в прежнюю форму в ближайшее время, не выкидывай — может пригодиться.

— Ага.

— Ши-тян, а что ты собираешься?.. — Канаме хлопнул себя по лбу. — Ну да, конечно! В такой одежде не по размеру ходить невозможно. А обувь у тебя есть? Если нужно — я одолжу!

— Канаме, — Рио поднял голову от бумаг, — сходи с ним, пожалуйста. Пусть купит себе что-нибудь приличное. Заодно мне мешать не будете, — добавил он, возвращаясь к работе.

 

Поход по магазинам с Канаме оказался сущим мучением. Во-первых, он не пропускал ни одного пафосного и жутко дорогого магазина одежды как в старом, так и в новом городе. Во-вторых, он все время пытался вырядить Шино то в смокинг, то в деловой костюм, то в какую-то ерунду из кожи. Кончилось дело тем, что Шино потихоньку от него улизнул, пока тот беседовал с продавцом о новых фасонах воротничков.

Стряхнув Канаме с хвоста, Шино направился в новый город. Там была одна лавочка с клевыми футболками, которую как-то показал ему Кобунго. Вот там-то Шино и закупился: набрал себе штук пять разных, таких, каких на его прежний размер не шили, рубашку, две пары джинсов и ещё одни штаны, крутые, словно от военной формы, с карманами, подобрал ботинки по размеру и в последний момент вспомнил про бельё и резинку для волос. Переодевшись там же и покидав остальные покупки в большой бумажный пакет, Шино побрел домой. Даже на трамвай денег ему уже не хватило.

Проходя мимо женской школы, Шино с удивлением заметил, как на него уставились девчонки, ровесницы Хамаджи, до этого бурно что-то обсуждавшие. Может, что с одеждой не в порядке или испачкался в чем? Шино попытался незаметно отряхнуться, но только почувствовал себя идиотом. Однако девчонки глупо хихикали и улыбались. Шино тоже им улыбнулся, чем вызвал ещё больший ажиотаж. Он отправился дальше, думая о том, что если Хамаджи начнет вести себя так же странно, как и эти девицы, ему проще будет, как и Соске, сбежать куда глаза глядят. На мосту, разделявшем старый и новый кварталы, он на минуту остановился: отсюда было близко до дома Кобунго, и Шино подумал, что можно попробовать навестить Соске: а вдруг тот сменил гнев на милость?

Мимо него проехал конный полицейский патруль. Кажется, там был Генпачи, Шино даже хотел помахать ему рукой, но в последнюю минуту сообразил, как это будет странно выглядеть, и быстро свернул на боковую улочку. В «Коная» идти расхотелось: очень уж было бы неловко заявиться туда в таком виде без объяснений. Ну, Кобунго сообразит что к чему, он его в прошлый раз видел, а вот как отреагируют остальные?

Когда он вернулся домой, Рио, который уже надевал плащ, чтобы идти в церковь, поглядел на него и только хмыкнул:

— Канаме ничего нельзя поручить.

— Мне так больше нравится.

— Не сомневаюсь. Кстати, Шино, — добавил он, выходя из дома, — думаю, вам с Соске полезно побыть порознь, пока к нему не ходи.

Шино тут же испытал отчаянное желание сделать всё наоборот, немедленно вернуть Со, чтобы Рио утерся своими советами, но почему-то сдержался. Он вообще стал реже беситься. Это было странно и непривычно, как новая одежда и взрослое тело. Кстати, о теле: у него оказалось много интересных возможностей и новых реакций, о которых Шино раньше старался не задумываться. И с этим тоже надо было что-то делать.

 

А на следующий день, с утра, пока он спал, на каникулы приехала Хамаджи. Шино, честно говоря, немного побаивался. Хамаджи, конечно, была милой пятнадцатилетней девушкой, вот только иногда в ней просыпался дикий зверь. Спорить с ней в такие моменты, да и просто сопротивляться выходило себе дороже, поэтому он тихо сидел в своей комнате, на завтрак не пошел, а когда силы терпеть закончились, тихонько скользнул на кухню, поставил Мурасаме блюдечко с сырым мясом, а сам сунул нос в сковородку на плите.

— Простите, вы кто? — удивленный девичий голос раздался сзади как раз в тот момент, когда Шино дожевывал последний кусок жареной говядины прямо со сковороды.

Шино сглотнул, замер и медленно повернулся. Перед ним стояла Хамаджи. Она глядела на него во все глаза, прижимая руку ко рту.

— Эээ… Привет! — выдавил из себя Шино. — Как школа? Двоечек не нахватала?

— Шино? — изумленно произнесла она.

Шино кивнул. На какой-то момент ему показалось, что сбудется его худший кошмар, и Хамаджи вот-вот превратится в одну из тех лыбящихся идиоток со школьного двора. Но потом она ожила, схватила его за руку, пощупала пульс, заставила несколько раз повернуться туда-сюда, заглянула в глаза и попросила показать язык. Шино послушно проделал всё это, недоумевая. Потом она спросила про Мурасаме, и Шино кивнул на полку с посудой, где ворон поклевывал мясо с блюдца. И вот тогда-то Хамаджи начала улыбаться по-настоящему.

— Ой, Шино, ты такой красивый! — она взяла его за локоть и потащила из кухни. — Ты меня обязательно после каникул отвезешь в школу и проводишь до класса, понял?

— Понял, — кивнул Шино, хотя смысл этого приказа до него не дошел.

Под руку с Хамаджи он вошел в гостиную, где за чайным столом сидел Канаме, разряженный в пух и прах. Радостно суетящиеся лисы расставляли чистые чайные приборы, тащили пирожные и фрукты. Увидев Шино с Хамаджи, он как-то сразу поскучнел.

— Почему вы мне ничего не сказали? — Хамаджи сурово уставилась на Канаме.

— Видишь ли, — совершенно бесцветным голосом ответил тот, — никто ничего не знает точно. Зачем же обнадеживать? — и замолчал, глядя в пол.

— Тогда надо узнать! — заявила Хамаджи, толкая Шино на диван и усаживаясь рядом. — Давай, рассказывай!

Выслушав историю про скандал и превращение, Хамаджи уверенно заявила:

— Это из-за доктора.

— Какого доктора? — недоуменно спросил Шино.

— Ты не хотел к врачу, так ведь?

— Ага.

— Вот видишь! Ты так много болел в детстве, что теперь боишься докторов, — сказала она, беря из вазы с фруктами яблоко и откусывая кусок. — Настолько боишься, что даже готов вырасти как следует… Хотя-а, — протянула она, снова рассматривая Шино, — как следует ты так и не вырос.

— То есть, ты думаешь, я могу обратно? — озадаченно уточнил он.

— Ну, если перестанешь докторов бояться. Только зачем? Разве так плохо?

 

Ближе к полудню Хамаджи ушла гулять по магазинам вместе с Канаме, а Шино лежал на кровати, смотрел в потолок и старательно думал, что докторов он не боится. Ну совсем не боится, ни капельки. Доктора не страшные, они же ничего плохого не хотят, как раз наоборот. А вот шприцы, капельницы, щипцы эти, скальпели… Однажды Шино попал в операционную и увидел все эти железные штуки, разложенные на полотне. Нет, ну кто же боится вещей, на самом-то деле? Вещи сами по себе ничего не делают. Делают медсестры. И фельдшеры. Вот они — настоящие садисты, хоть Сакураги вспомнить. И больничный запах…

Ничего не вышло. При одной мысли о больнице, анализах и уколах Шино охватывала дрожь. Мурасаме сидел на спинке кровати и внимательно на него смотрел, но молчал.

— Эй, — наконец не выдержал Шино, — скажи, что это со мной такое?

— Кар-р, — ответил Мурасаме.

 

На следующий день к ним завернул Кобунго с гостинцами от своей матушки. Увидев Шино, он тоже, как и Канаме, сразу поскучнел и куда-то засобирался. Торопливо поставил коробку с печеньем на стол и скороговоркой выложил, что у Соске все хорошо, только мириться им все равно надо побыстрее; что Генпачи опять втихую раскормил Мегу настолько, что мать ругалась — посетителей отпугивает; что Досецу на конференцию уехал, а остальные ребята про Шино спрашивали, мол, чего не заходит. Напоследок, хмыкнув и помявшись, сказал, что на следующей неделе Генпачи поедет на курсы переподготовки, вот тогда Шино и нужно будет их проведать. Шино спросил, почему нельзя сходить в гости прямо сейчас, но Кобунго мгновенно слинял, пробормотав что-то вроде: «Братан, конечно, идиот, но губа не дура».

Дома одному сидеть было скучно, и в конце концов Шино решил сходить на выступление труппы Асакено, раз уж в «Коная» ему путь был заказан. Он купил билет и весь спектакль просидел, открыв рот. Кажется, это было что-то классическое, но на сюжет пьесы Шино даже не обратил внимания. Он даже и не догадывался, насколько Асакено крут: вылитая принцесса! После того, как участники спектакля раскланялись и ушли за кулисы, Шино было побрел к выходу, но кто-то поймал его за рукав рубашки.

— Прошу прощения, молодой господин, — девушка-музыкантша — Шино видел ее на сцене — поклонилась и улыбнулась ему эдак тонко, с намеком, — вас тут просят…

Она повела Шино по неприметному коридору куда-то вглубь здания. По пути девица все время оглядывалась на Шино и томно улыбалась, поправляя волосы. Наконец, они оказались перед нужной дверью.

Внутри, на татами перед чайным столиком, сидела Коконоэ. Она кивнула Шино, нисколько не удивившись.

— Я и раньше полагала, что именно твое желание придает вещам форму, — сказала она, опуская чашку на стол. — Значит, ты решил повзрослеть?

Шино сел напротив, скрестив ноги.

— Ну, не то чтобы я решил, — он потянулся почесать в затылке, но вспомнил про длину волос. — Оно так само получилось.

— Ага, оно само, — Асакено саркастически фыркнул, усаживаясь рядом. Грим он уже отмыл и переоделся в свое обычное кимоно нежно-сиреневого оттенка. О спектакле напоминала только сложная прическа. — Знаю я это «само». А чего Соске из дому сбежал? И уже неделю как в воду опущенный ходит?

— А я тут при чем? — встопорщился Шино. — Соске идиот!

— Лучше извиняйся, — безапелляционно заявил Асакено.

— Ну почему всегда я?!

— А чем ты теперь собираешься заниматься, Шино? — Коконоэ решила сменить тему.

— Ну, — Шино пожал плечами, — попробую ещё раз поискать Ао, когда Рио успокоится. Кстати, спасибо, кажется, ты в прошлый раз очень помогла.

Асакено насторожился, и Шино решил оставить и этот скользкий вопрос.

— Нет, я не об этом, — Коконоэ взяла чайник. — Тебе же нужны профессия и занятие.

Шино как током ударило. Неужели она и в самом деле думает, что это — навсегда? Коконоэ ведь была принцессой демонов и много знала, а ещё о многом догадывалась, и её догадки почти всегда были верными.

— Хочешь, поучу с Мурасаме правильно обращаться? — Асакено оценивающе прищурился. — Теперь он будет тебе как раз по росту.

Мурасаме, до этого мирно поклевывавший печенье со стола, каркнул и перелетел повыше, чтоб не дотянулись.

— А выступать в театре не хочешь? — Коконоэ тоже глядела на Шино, что-то прикидывая. — Нам не помешал бы второй актер на замену. Если что, Асакено поможет, а мы с девочками научим.

— Ага, — Асакено сразу как-то подозрительно заулыбался, — уж они научат так научат!

— Я подумаю, — уклонился от ответа Шино. Шестое чувство подсказывало, что где-то тут кроется подвох.

— Здравствуйте, — дверь открылась, и в комнату вошел Дайкаку, как всегда, серьёзный и строгий, под мышкой у него торчала папка с набросками. Наверное, ходил рисовать актрис для проектов своих кукол. Он уселся на свободное место, скинул куртку и уставился на Шино. Лицо у него, как обычно, почти ничего не выражало.

— Ну да, — сказал он, выдержав паузу, — что-то такое я и предполагал. Шино, ты сейчас занят?

Шестое чувство уже просто кричало в голос, что пора бежать, но не тут-то было: Дайкаку уже достал бумагу и карандаш.

— А ну-ка, повернись к свету, — скомандовал он. — Хвост развяжи. Ноги подбери. В позу сядь. Ну, в ту, которую я у нас дома показывал.

Асакено сочувствующе кивнул Шино и потихоньку, пока Дайкаку не заметил, начал отползать подальше. Кажется, кукольник нашел себе новую жертву.

 

От Дайкаку удалось отвязаться только спустя пару часов. За это время Шино успел выслушать несколько кратких, но емких определений своему поведению, из которых выходило, что он лентяй, эгоист и просто дурачок. Шино огрызался, но настроение от такого точно не улучшалось. Выйдя из театра, он побрел домой, присматривая по дороге какую-нибудь забегаловку, где подавали мясо: Мурасаме одного печенья было маловато.

— Смотри, Кобунго, кто это? — удивленный голос Генпачи за спиной заставил Шино вздрогнуть: нет уж, сегодня с него довольно поучений, если ещё и этот начнет… — Красивый парень, очень на Шино похож, только взрослый! Я его ещё вчера около моста видел…

— Братюнь, ну померещилось тебе! Померещилось, говорю! — Кобунго пихнул Генпачи, да так, что тот полетел в сторону, натыкаясь на прохожих.

Пока эти двое орали друг на друга, Шино успел улизнуть. Покормив Мурасаме как следует, он отправился домой. Дома в целом было не лучше: глупо было надеяться, что Соске неожиданно вернется и всё станет, как раньше. Канаме по-прежнему был каким-то скучным и молчал, как рыба, а Хамаджи внезапно начала отчего-то смущаться. Утром она вроде бы вела себя нормально, а теперь взглядывала на Шино из-под ресниц и краснела. Потом, узнав, куда он ходил днем, поинтересовалась, какая из актрис Шино понравилась больше. Шино сдуру ляпнул чистую правду, что лучшая актриса там — Асакено, и добавил, что ему самому предложили научиться играть. Из-за этого Хамаджи вдруг начала всерьёз паниковать и предложила всё-таки сходить к доктору, чтобы разобраться в себе. Шино ответил, что он полностью здоров, ни о каких докторах слышать не желает, а в себе как-нибудь сам разберется, без посторонних. Хамаджи уже уперла руки в боки, собираясь поскандалить, но в этот момент в гостиную заглянул вернувшийся со службы Рио.

Первым делом он вытащил из портфеля целую пачку рекламных проспектов разных колледжей и профессиональных школ, велел Шино изучить их как следует и к завтрашнему утру определиться с вариантами: учебный год начинался меньше чем через месяц. К тому же, Шино ещё надо было сдать экстерном экзамены за курс средней школы: они с Соске после эпидемии в Оцуке учились на дому.

— Да вы что, совсем все офигели? — не выдержал Шино. — А если я завтра обратно перекинусь?

— А если нет? — парировал Рио. — Так и будешь годами сидеть на моей шее?

Конечно, Шино догадывался, что во взрослой жизни есть свои сложности, но чтобы они все оптом свалились ему на голову так, внезапно, без подготовки?

— Ты и так слишком много бездельничаешь, а диплом ещё никому не помешал, — начал Рио, а Хамаджи его поддержала:

— Правильно! Шино, тебе надо учиться, а не наниматься во всякие… театры.

— В театры? — Рио поднял бровь. — Значит так. Выбирай: либо учеба и стипендия, либо работа. Но больше денег на карманные расходы ты от меня не дождешься.

Шино гневно выхватил у него проспекты и швырнул на стол. Рио только покачал головой и вышел из гостиной.

— Какая муха его укусила? — Шино задал вопрос Мурасаме, который скептически наблюдал всю сцену со шкафа, но ответила почему-то Хамаджи.

— А он к доктору сходил!

 

Проворочавшись всю ночь с боку на бок, Шино понял, что больше он в одиночку всех свалившихся на него несчастий не вынесет, и прямо с утра отправился в «Коная». Конечно, первым делом там он встретил Кобунго, который просто застонал от отчаяния:

— Ну чего ты сюда приперся?! Я же по-человечески просил — на следующей неделе!

— Я Соске ищу.

— Во дворе Соске, на стол гостям накрывает.

— Ну, тогда я к нему пойду, да? — Шино постарался улыбнуться как можно шире и дружелюбнее и проскочить мимо Кобунго.

Не прокатило. Кобунго взял его за шиворот и, почему-то озираясь по сторонам, потащил за собой.

— Так, — сказал Кобунго, — слушай сюда: поговоришь с Соске, помиритесь и валите домой побыстрее, понял? Братан скоро с дежурства придет.

— А Генпачи тут при чем? — удивился Шино.

Кобунго покачал головой и толкнул Шино прямо в дверь, ведущую во внутренний дворик. Дорожка, вымощенная каменными плитками, вела к небольшой беседке, где были расставлены столы, накрытые белыми скатертями. Там, около сервировочной тележки, стоял Соске и протирал, точнее, пытался протирать столовые приборы. Руки его двигались медленно, постоянно замирая. Глядел он при этом в пустоту, и веяло от него какой-то потерянностью. Шино стоял, смотрел на него и чувствовал себя последней сволочью.

— Привет, Со, — подойти ближе Шино не решился. Конечно, от Соске могло и прилететь как следует, как в детстве, когда Шино убежал в лес, или потом, когда его убили в «Зимней Дафне». Вот только безнадега в глазах Со пугала больше пощечин.

— Привет, — бесцветным голосом отозвался тот. Хоть обругал бы, и то бы легче было!

— Я… В общем… Я… Короче…

Шино не выдержал. Этого за всю жизнь он не смог вытерпеть ни разу. Когда Соске уходил от него, запирался, молчал, отказывался видеть и разговаривать, Шино всегда сдавался первым. Он шагнул вперед, обнял Соске за шею и уткнулся тому в плечо.

— Со, — сказал он, чувствуя, как к глазам подступают слёзы, — скажи, я дурак, да?

Сначала тот молча стоял, опустив руки, а потом Шино с облегчением почувствовал, как Соске обнял его в ответ. Они стояли так, вцепившись друг в друга, пока ком в горле у Шино не рассосался. Тогда он поднял голову, чтобы заглянуть Соске в глаза.

— Я столько раз тебе говорил, Со, — шмыгнул носом Шино, — мне без тебя смысла жить нет, слышишь?

Соске все так же молчал, думал, а потом его руки съехали Шино на талию, он нашел своими губами губы Шино и стиснул его так сильно, что воздуха какое-то время стало не хватать. Потом отпустил и спросил:

— Ты решил, кто я тебе? Самостоятельно?

Шино снова уткнулся Соске в плечо. В каком-то смысле так было проще, а в каком-то — сложнее, но всё это было неважно, потому что Со к нему вернулся. Наконец.

— А кем бы ты хотел быть, Со?

— Ну, мамочкой я тебе точно больше не буду.

О каменные плиты садовой дорожки здорово брякнуло железом. Это вернувшийся с дежурства Генпачи уронил табельное оружие.

 

Когда они с Соске вернулись домой, Рио внимательно на них посмотрел, вздохнул, но говорить ничего не стал: все и так было ясно. Хамаджи, увидев Соске, заулыбалась, кинулась тому на шею, а потом схватила зонтик и крикнула:

— Канаме! Идем гулять в старый город!

Поднявшись в их комнату, Соске отправился в ванную и категорически завил, что собакой он больше себя купать не даст, пусть Шино и не надеется. Шино с размаху рухнул на свою кровать, уставился в потолок, полежал, слушая шум льющейся воды, сел и поднял правую руку.

— Мурасаме, выходи!

По комнате пронесся воздушный вихрь, брызнуло дождем, и через мгновение на руке Шино сидел ворон.

— Скажи, Мурасаме, а ведь раньше было здорово, да?

Ворон подумал и кивнул.

— А ты можешь это… как-нибудь меня обратно?

— Нет.

Шино удивился: все это время Мурасаме отказывался с ним разговаривать и усердно прикидывался просто птицей.

— Почему?

— Теперь не выйдет.

— Да почему не выйдет-то?! Все устаканилось же!

— Привыкай, Шино, — ворон наклонил голову и искоса посмотрел на него. — Привыкай.

 

Chapter Text

 

Шино вздохнул и потянулся к толстенному словарю, который валялся на журнальном столике. Он сидел в гостиной на диване и пытался делать домашнее задание, казавшееся просто бесконечным. На коленях у него лежал учебник английского, в руках был карандаш и стопка листов с упражнениями. Лисы Осаки то и дело пробегали мимо, шушукались, но к нему не подходили — Канаме им запретил. Да и чем они могли помочь? Шино обреченно почесал карандашом в затылке и углубился во времена глаголов.

С тех пор, как он внезапно обрел свой настоящий вид, совпадающий с подлинным возрастом, прошло полгода. Уже четыре месяца он учился в колледже и порой начинал думать, что категорически ошибся с выбором будущей профессии. Когда Рио заставил его сдать экзамены и выбрать специальность, Шино побурчал, но все-таки решил, что театр, куда его звала Коконоэ, — это хорошо, но наскучит слишком быстро. А ведь он с детства любил книги о путешествиях. Так почему бы не почитать их в подлиннике? Тем более что книг в мире так много, и всё время пишут новые? И почему бы не поехать в дальние страны самому? А ещё в путешествиях можно встречаться с разными людьми и не совсем людьми… Словом, профессия гида и переводчика показалась ему привлекательной, однако чем дальше, тем чаще он терял терпение. Всё оказалось не так просто, как он себе представлял, но бросать учебу не хотел: это значило бы расписаться в собственной несостоятельности перед Рио, и, черт, было бы просто обидно! А теперь, в придачу ко всем проблемам, на него надвигалась первая сессия…

— Шино, ты как? — Соске приоткрыл дверь в гостиную, посмотрел внимательно, вздохнул и ушел. Он теперь тоже учился, только в инженерном колледже, так что им приходилось разбегаться по разным комнатам, чтобы не мешать друг другу.

Шино взглянул вслед закрывающейся двери и тоже вздохнул. Да, заниматься вместе, как когда-то в доме священника при церкви, не получалось. И дело было совсем не в том, что домашние задания у них теперь были разные. Со отвлекал. Он мог просто сидеть напротив и изредка взглядывать на друга детства, но теперь его взгляды заставляли ерзать на стуле или бегать то за карандашом, то за водой. В общем, в таких условиях работа не клеилась никак. А потом и Соске понял, что застывает и может часами сидеть, глядя на Шино. Иногда он протягивал руку через стол, чтобы провести пальцами по запястью Шино или, наоборот, садился рядом, пытался приобнять, поцеловать или погладить, вот только смущало это обоих порой до оцепенения, а уж про учебу тогда и речи быть не могло.

Что конкретно делать с их отношениями и как их перевести в новое русло, Шино не знал. Не знал этого и Соске, иначе бы они давно определились. Шино даже подумывал, не разъехаться ли им хоть на время по разным комнатам, благо места в доме, где все они — Шино, Соске и Хамаджи — жили вместе с представителями священных семей, хватало. Вот только всякий раз, когда Шино пытался завести об этом разговор, он натыкался на робкий и немного грустный взгляд Соске, и язык не поворачивался сказать вслух, что ему необходимо личное пространство. Как будто они поменялись ролями, и теперь Шино при любой обиде уходил, закрывался и прятался, а Соске настойчиво пытался его вернуть. Наверное, именно поэтому они, не сговариваясь, сидели над учебниками поодиночке или загоняли себя до изнеможения у Асакено, который наслаждался ролью тренера по фехтованию, а потом вечером просто падали каждый в свою кровать и засыпали мертвым сном.

Победив, как ему казалось, непокорные глагольные формы, Шино отправился перекусить в столовую, благо время обеда как раз подоспело, да и Мурасаме уже нетерпеливо махал крыльями на спинке стула — намекал, что есть пора. В столовой Рио пил чай, поглядывая в лежащую рядом газету, а Канаме только что отставил тарелку с остатками чего-то вкусно пахнущего мясом. Шино открыл супницу, сунул туда нос, взял половник и налил себе побольше. Лисы притащили сырую говядину для Мурасаме, и тот благосклонно начал клевать, громко стуча клювом о тарелку.

— Ну как? — задал вопрос Канаме, но Шино только кивнул: мол, всё, доделал. Рот у него был занят.

— Соске уже пообедал, — сообщил Канаме ехидно. — Он-то, в отличие от тебя, Ши-тян, не филонит.

Шино возмущенно уставился на Канаме. Опять дразнится, зараза.

— Шино, — в разговор вмешался Рио, оторвавшись от газеты, — ты давно виделся с Коконоэ?

Шино взглянул на братца с ещё большим возмущением. Ведь знает, что последнее время у него продыху не было!

— Она просила передать, чтобы ты зашел к ним в театр после спектакля, — Рио выдержал паузу, отхлебнув чая. — Я не знаю, зачем, но прошу тебя быть осторожнее и не лезть во всякие авантюры…

— Хватит! — Шино, проглотив суп, предостерегающе поднял ложку, зажатую в кулаке. — Только не начинай опять, а? Асакено меня просто достал со своими тренировками, аж Мурасаме от него сбегает, вот — даже Коконоэ подговорил, ты нотации читаешь, глаголы эти чертовы…

— Очень хорошо, что тебя занимают глаголы, а не что-нибудь ещё.

Канаме фыркнул прямо в чашку с кофе, но вслух ничего не сказал.

— В любом случае, — Рио свернул газету, допил чай, — я тебя хочу предупредить еще раз: не ищи Ао, если не хочешь себе лишних проблем.

— Засунь своё предупреждение… сам знаешь куда!

— Значит, внять голосу разума ты не собираешься. Похоже, что ты так и не повзрослел.

С этими словами Рио поднялся и ушел из столовой, оставляя последнее слово за собой.

— Да что это такое?! — Шино не выдержал, оттолкнул тарелку, даже не доев. — Какой, мать его, Ао?! С чего он эту историю вспомнил, а?

— Ну, полагаю, — Канаме, когда Рио ушел, уже откровенно начал хихикать, — он понял, что у вас с Соске не очень ладится, Ши-тян.

— И что?!

— Да ничего! Нет-нет, — Канаме поспешно замахал руками, — я ничего такого, правда!

Шино воинственно придвинул к себе тарелку с бифштексом. Ссоры ссорами, Рио есть Рио, а жрать-то хочется.

— И, по-моему, — продолжил Канаме, — Рио считает, что ты можешь искать тень Соске, раз тот сам…

— Слушай, — перебил его Шино, — я тебя по-человечески прошу, не лезь, а?

— Молчу-молчу, Ши-тян, — Канаме промокнул губы салфеткой. — А вы с Соске не пробовали… ну, сходить вместе кое-куда? Ну, скажем, вот от той церкви, куда Соске ходил заниматься с сиротами, ведь недалеко до…

Он ловко увернулся от вилки, полетевшей в его сторону.

— Я понимаю, Ши-тян, что больше в «Зимнюю Дафну» ты ни ногой, но вот…

За вилкой полетела солонка, ударилась об стену и жалобно звякнула.

— Там же рядом не только веселые дома, но и гостиницы для свиданий…

На этот раз Шино попал в цель. На белом пиджаке Канаме расплывалось здоровое пятно от соуса. Тот оторопело потер его пальцем и возмущенно воскликнул:

— А меня-то за что?!

Шино хищно усмехнулся и потянулся к супнице за половником. Канаме вскочил и поспешно сбежал, подзывая лисиц, а Шино остался доедать обед в гордом одиночестве, не считая Мурасаме.

 

После обеда Шино поднялся в их с Соске комнату. Соске лежал на кровати, закрыв глаза, и дремал. Полнолуние приближалось, и он, как всегда, испытывал в это время упадок сил. Шино сел к нему на постель и в который раз остро пожалел, что не может, как прежде, просто улечься рядом с книжкой, дожидаясь момента, пока Со придет в себя. Теперь вдвоем они тут просто не поместились бы, да и было бы неловко: как объяснить Со, чего он хотел, на самом-то деле?

Соске открыл глаза, увидел Шино и рывком сел.

— Лежи! — Шино пихнул его обратно, но Соске вцепился в него, потянул за собой, и они оба упали на подушку.

Соске перекатился, подминая Шино под себя, и замер, глядя прямо тому в глаза. Он перебирал волосы Шино, стянутые в хвост, коснулся щеки, уха, словно спрашивая: можно? Шино вздохнул и обнял Соске за шею. Тогда тот наконец-то неуверенно поцеловал его, словно ожидая, что Шино вырвется из объятий или сломается в его руках, как большая, но хрупкая кукла, вроде тех, что делает Дайкаку.

— Со, ты… — начал Шино, но Соске зажал ему рот ладонью и уткнулся носом в шею, обнимая на этот раз покрепче.

Что делать дальше, чтобы не смутить другого и не сгореть от стыда самому, не знали оба, поэтому просто лежали вот так, пока взаимная неловкость не стала очевидной.

— Коконоэ просила зайти после спектакля, — сказал Шино, чтобы прогнать напряжение, но Соске не ответил. — Я всё доделал, а ты?

— Давно уже. Тебя ждал.

— Тогда пойдем? К Асакено заходить не будем, а то опять с отработкой блокировки удара пристанет.

— А Коконоэ не он попросил?

— Не знаю, — честно ответил Шино. — Я тоже так думал, но потом решил, что это что-то другое. В любом случае, надо сходить.

Они вместе поднялись, немного смущаясь друг друга, переоделись — откуда только это взялось, ведь раньше всё было так естественно? — и спустились вниз.

— Слушай, — сказал Шино, увидев мелькнувший за поворотом коридора рыжий хвост, — Канаме к тебе в последнее время с советами не лез?

— Нет, — удивленно покачал головой Соске, — а с чего ему? Он все равно в математике не силен.

— Ладненько, — процедил сквозь зубы Шино, продумывая планы страшной мести этому пижону и сожалея, что на этот вечер придется их отложить.

 

В театр они пришли рановато и какое-то время стояли около служебного входа, ожидая окончания спектакля. Шино засмотрелся на улицу, убегавшую вдаль, огни вывесок, толпу зевак, прогуливающихся мимо витрин. Вечерняя улица старого города была коридором, по которому плавно текло время, и на это можно было любоваться и любоваться, не двигаясь с места.

Мурасаме на плече вдруг встопорщился, недовольно каркнул и расправил крылья, задев щеку Шино. Тот обернулся, почувствовав на себе чужой взгляд из темноты. Знакомый взгляд. Неужели? Определить направление он не успел — дверь служебного входа наконец-то открылась, и их с Соске пригласили внутрь.

Коконоэ, как и раньше, приняла их в небольшой комнате за чайным столиком. Когда они уселись, посмотрела внимательно на Соске, кивнула своим мыслям и, улыбнувшись, обратилась к Шино:

— Не передумал?

— Нет, — Шино покачал головой. — Извини, но играть одни и те же роли надоедает.

— Зато это приносит деньги. Славу. Привлекает внимание девушек и молодых людей, — Коконоэ вроде бы уговаривала, но понятно было, что не всерьёз.

— Не хочешь, чтобы Асакено видел в тебе конкурента? — насмешливо шепнул Соске. — Тогда он вас с Мурасаме точно загоняет.

— У Асакено не будет конкурентов в ближайшее время, — безмятежно произнесла Коконоэ, — и он правильно относится к своей профессии, не увлекаясь ею слишком сильно.

— Ладно, — Шино не хотелось ходить вокруг да около, — зачем ты нас позвала?

Коконоэ протянула руку, и на её палец, соткавшись из воздуха, опустилась ночная бабочка.

— Твоя тень, Соске, близко, — сказала она, глядя на насекомое.

Шино кивнул.

— О, так ты чувствуешь его? — Коконоэ дунула на бабочку, и та снова растворилась в воздухе. — Не сказать, чтобы я была удивлена. Ещё в прошлый раз, когда мы его искали, я уловила кое-что. Ао стремится к тебе уже давно, а теперь, когда ты стал взрослым, его желание быть рядом просто обжигает воздух.

— Он хочет похитить Шино? Зачем? — Соске глядел серьёзно, весь подобрался, словно готов был сию же секунду принять облик собаки и растерзать непрошенного гостя.

— Похитить? Ну, в определенном смысле — да, — Коконоэ усмехнулась. — Не забывай, Соске, о том, кто он и как он существует.

— Пожирает духов?

— Не только. Он живет твоими сокровенными воспоминаниями и желаниями, Соске. Тем, что ты когда-то, будучи на грани смерти, предпочел забыть и выбросить, чтобы остаться с Шино. Вот только эти воспоминания и желания тоже ведут к нему.

— Ничего не понимаю, — Соске покачал головой.

— Именно поэтому и не понимаешь. Когда-то ты захотел, чтобы всё было просто, а теперь тебе это мешает.

Коконоэ любила говорить загадками.

— Так как нам теперь его найти? — Шино задал вопрос, хотя уже догадывался, каким будет ответ.

— Тебе не нужно его искать, Шино, — принцесса демонов усмехнулась, — тебе нужно лишь подождать, поманить, и он сам придет к тебе, пусть и против воли. Ты привлекаешь его, как свет привлекает ночного мотылька. А вот что будет дальше, и кто из вас станет охотником, а кто — оленем, зависит от…

Тут она коротко взглянула на Мурасаме и замолчала. Ворон сидел на плече Шино и внимательно слушал.

— Ох, я чуть не забыла. Мурасаме, извини.

Больше она так ничего определенного и не сказала, и Шино с Соске пришлось отправиться восвояси несолоно хлебавши. Они в молчании шли по ночному городу, Шино глядел в спину Соске и кожей чувствовал, что тот готов взорваться.

— Ты! — Соске внезапно остановился как вкопанный. — Ты мне ничего не сказал!

Шино пожал плечами: да, вышло некрасиво, но говорить Со о том, что он чувствовал приближение Ао, он не хотел с самого начала. В конце концов, в том, что друг потерял когда-то половину души, виноват тот, кто силой заставил его остаться в этом мире.

— А смысл? Что бы ты сделал?

— Это моя тень! — выпалил Соске. — А ты… тебе лучше выбрать, с кем ты…

Здорово разозлился, подумал Шино. Соске сжимал кулаки, и на минуту Шино подумал, что сейчас он ему врежет. Ну, Шино сам бы себе врезал, так-то, поэтому он только покаянно опустил голову.

— Извини, Со.

— Знаешь что, — ответил, помолчав, Соске, — он сказал когда-то, что ты должен выбрать: он или я. Так вот, он был прав. Не можешь выбрать одного — значит, отказываешься от обоих.

Он круто развернулся и ушел куда-то в ночь. Шино постоял секунду, потом кинулся за ним, но тот уже растворился в темноте старого города. Должно быть, обернулся собакой и убежал домой, решил Шино и подумал, что хоть сказал бы он об Ао, хоть не сказал бы — всё равно вышло бы хреново, и надо будет извиниться ещё раз. И поговорить как следует, потом, когда Соске остынет. Шино подождал ещё минуту под фонарем на улице, напрасно ожидая, что Соске вернется, потом пожал плечами и шагнул в тень.

Чья-то ладонь зажала ему рот, кто-то обхватил его за пояс и потянул глубже во мрак, развернул, сжал в объятиях. Шино стукнулся лопатками о стену дома в проулке, поднял голову и только тут увидел яркий золотистый глаз, словно светившийся из темноты. Второй, серый, с темной каймой по краю радужки, такой же, как у Соске, спрятался под неровными прядями волос.

— Я слишком долго ждал, Шино, — голос, такой же как у Соске, прошептал ему в ухо. Губы, такие же, как у Соске, закрыли рот.

Вот только поцелуй был другим. Ао прикусывал, ласкал язык Шино своим, его рука сжимала шею, не давала уклониться. Другая рука сдернула резинку с хвоста, зарылась в волосы. Ао прижимал Шино всем телом к стене, временами становилось невозможно дышать, но вырываться из рук Ао совсем не хотелось, даже наоборот, хотелось продлить это ощущение, ответить…

— Отпусти его, — мрачный голос заставил Шино вздрогнуть.

За спиной Ао стоял Соске, сейчас он был в своем человеческом облике, только одежда была немного неаккуратно застегнута. Точно, собакой бегал, подумал Шино, вот и учуял…

— А я ничего не делаю против его воли, — Ао обернулся, но Шино так и не отпустил и руку с шеи не убрал.

— Шино, отойди от него, — так же мрачно приказал Соске.

Шино сначала дернулся, потом замер. В конце концов, эту проблему Соске надо было решать, и побыстрее.

— Разве мы его не искали сами?

— О? Вы меня искали? Какой приятный сюрприз, Шино! — пальцы Ао скользнули по уху, погладили, заставили тряхнуть головой.

Шино сделал шаг вперед, навстречу Соске, но Ао придержал его за ремень, обнял сзади, не пустил.

— Как думаешь, — тень Соске продолжала насмехаться, — кого он больше хочет? Ты, я гляжу, целоваться так и не научился, пай-мальчик?

— Ах ты, сволочь! — Соске рванулся к ним, но Шино предостерегающе вытянул руку вперед.

— А ну, прекратите! Немедленно! Соске, остынь! Ты забыл? Это твоя половина! Ты знаешь, что случится, если мы его опять потеряем?

Соске схватил Шино за локоть и попытался оторвать от Ао. Тот вцепился в Шино намертво. Казалось, они вдвоем собрались устроить соревнование по перетягиванию Шино из рук в руки, только никак не решались сделать ему по-настоящему больно. Где-то в ночном небе каркнул Мурасаме. Все трое подняли головы вверх, пытаясь увидеть силуэт ворона во тьме. Мгновение общего молчания, казалось, сняло напряжение, когда Соске и Ао были готовы всерьёз кинуться друг на друга.

— А как там Яна? — задал вопрос Шино, чтобы переключить их внимание. — Это ведь очень здоровый дух, он тебя не съел?

— Он набрался сил, потом я его отпустил, — Ао по-прежнему прижимал Шино к себе. — А у вас как дела?

— Ничего, — неожиданно мирно ответил Соске, почему-то придвигаясь поближе. — Учимся вот.

Он неожиданно наклонился и уткнулся носом в макушку Шино, запустил пальцы в волосы и провел ладонью по шее, отгибая ворот рубашки. Шино забеспокоился: что-то это внезапное примирение становилось слишком уж активным.

— Давай, — Ао перехватил Шино поудобней, — я его подержу.

— Чего?! — Шино попытался рвануться, но не успел: Соске начал его целовать, прижимая к Ао и прижимаясь сам. Теперь его губы были жадными, требовательными, словно Соске не собирался ни в чем уступать своей тени. Тем временем руки Ао, обхватившие пояс Шино, потихоньку двинулись вниз.

— Ммм! — Шино рванулся всерьёз, и Соске нехотя прервал поцелуй. — Вы оба рехнулись?!

— Ну, — Ао провел губами по шее Шино, — ты ведь не думаешь, что Соске отдаст тебя мне без боя?

— Не отдам, — подтвердил Соске, перебирая волосы Шино. — Без хвоста красивей. Хорошо, что я их снова обрезать не дал.

— Ага, — подтвердил Ао, прикусывая Шино за ухо и потихоньку вытаскивая ему рубашку из штанов. — А ты представь, как будет, если его еще и раздеть?

— Э-эй! — Шино уже паниковал. — Вы это чего собрались?!

— Да так, ничего, — Ао уже откровенно смеялся, глядя на оторопевшего Шино, — поможем тебе выбрать одного из нас, правда, Соске?

— Согласен. Мне это тоже надоело. Если ты, Шино, не дашь решить нам свою проблему оружием, я и он — мы поступим иначе.

— Ревновать не будешь? — насмешливо спросил Ао. — И поделишься?

Соске задумался — видно было, что он изо всех сил боролся с собой, — но потом ответил:

— Буду. Но поделюсь.

— Здесь недалеко есть гостиница, небольшая такая, — Ао кивнул в сторону, — не «Коная», конечно, но сойдет.

— Хорошо, — Соске глядел Ао прямо в глаза, — но учти: мы равны, так ведь? Ни одному не достанется больше, чем другому.

— Жульничаешь, — Ао скривил рот. — Тебе уже досталось больше, и во много раз.

— Ерунда, — качнул головой Соске, — все такое было… детские игры.

— Это хорошо, — кивнул Ао, перехватил Шино за руку и потащил за собой в какой-то переулок.

Соске вцепился Шино в другую руку, и так они втроем и добрались до ворот неприметной гостиницы. На входе сидел дремлющий консьерж, перед которым стояла бутылка сакэ. Оторопело посмотрев на Ао и Соске, он сделал знак от сглаза, икнул и пробормотал что-то про ёкаев, подменивших хорошее пойло, — вот, уже в глазах двоится, мол. На Шино он даже внимания не обратил. Ао ухмыльнулся и сделал рукой перед глазами консьержа странный жест, отчего тот упал щекой на стол и захрапел. Затем Ао заглянул в гостевую книгу, снял с гвоздика нужный ключ и пошел, не оборачиваясь, на второй этаж. До последнего Шино надеялся, что они с Соске каким-то образом отобьются и сбегут, но Со, к его удивлению, на этот раз играл на стороне Ао. Соске приобнял Шино и решительно подтолкнул его по направлению к лестнице. Сопротивляться обоим сил не было, да, наверное, не очень-то и хотелось: Шино подумал, что он тоже устал от странной неопределенности, которая их мучила уже не первый месяц.

Ао уже дожидался их с Соске у нужной двери. Вдвоем они втянули Шино в комнату за руки, и Ао тут же начал расстегивать на Шино рубашку. Соске придерживал Шино за локти, пока они вместе его раздевали, перехватил инициативу, пока Ао стягивал с себя майку. А потом Ао прижимал Шино к себе, дожидаясь, пока разденется Соске.

— Ну вот, я же говорил, — пробормотал Ао, глядя на обнаженного Шино, и вплел пальцы в его волосы, расправляя их по спине.

Он усадил Шино к себе на колени, затем пресек слабую попытку сопротивления и сжал член, огладил головку, пощекотал, заставив Шино изогнуться.

— Да, — Соске тоже потянулся, поймал прядь длинных черных волос, а потом поцеловал Шино долго и глубоко, обводя языком губы, перехватил его из рук Ао, опрокидывая на себя, подхватывая под ягодицы, принуждая раскрыться.

Их ладони гладили грудь, спину, плечи. Дыхание обжигало кожу в самых неожиданных местах. Ао расчесывал пальцами волосы Шино, пока Соске целовал того в шею, Соске прижимался к спине Шино, пока Ао сжимал его член. А затем они менялись, потому что каждый хотел ровно того же, и ровно столько же, что и другой. Они передавали Шино из рук в руки, из объятий в объятия, не давая ему ни уклониться от ласки, ни ответить на неё. Шино подумал, что Ао наслаждается властью над его телом, возможностью попробовать то и это, а Со получает удовольствие, когда видит, что Шино не может сдержаться и стонет в голос от очередного прикосновения, ещё более смелого, жадного и глубокого.

Когда Шино попытался сделать что-то сам, Соске твердо перехватил его за запястья, а Ао обвил руками сзади, шепнув в ухо:

— Нет, Шино, так будет нечестно.

Шино лежал между ними, ощущая, как возбуждение накатывает волнами. Он выгнулся и застонал, когда руки Ао в очередной раз обхватили его бедра, а Со сжал член. Тогда Соске приподнял его, заставляя встать на колени, положил руку ему на шею, впился в губы, а потом, не отрывая взгляда, почти прижался лбом ко лбу, удерживая снизу в этой позе. Ао отбросил волосы со спины Шино, прильнул всем телом, поцеловал в плечо, подхватил под живот, придавая нужное положение ногам и бедрам, и Шино невольно дернулся, почувствовав чужие пальцы внутри себя. Соске тут же поцеловал его, отвлекая. И только когда Шино окончательно расслабился, Ао осторожно вошел в него. Со напряженно вглядывался в лицо Шино, а Ао сначала успокаивающе гладил по спине, а затем начал двигаться. Шино вцепился в Со, пытаясь удержаться на волне жара, которая то накрывала с головой, то отпускала с каждым движением. Да, Ао брал, а Соске дарил, они были разными, как день и ночь, как свет и тень, они были одним целым… Вдруг Ао со стоном откинулся назад, кончая, и тут же Соске перехватил Шино, поднимаясь и разворачивая его спиной к себе, а Ао точно так же, как Со до этого, поймал его лицо в ладони и поцеловал с неожиданной для Шино нежностью.

— Теперь ты будешь смотреть в глаза мне, — сказал он, сыто улыбаясь.

Шино, почувствовав на своих ягодицах руки Соске, негромко вскрикнул от боли, подчинился — обидеть Со он не мог, но вскоре снова почувствовал подступающую жаркую волну. Глаза Ао напротив, серый и золотистый, довольно щурились, глядя, как Шино судорожно цепляется теперь уже за его плечи, стонет и прогибается в изнеможении.

 

Они уложили его в середину, обхватив с обеих сторон. Соске опустил ему голову на плечо, обхватив сзади за талию, Ао положил руку на бедро, улегшись щекой на живот. Шино лежал, чувствуя на коже сонное дыхание обоих и тяжесть их тел. Темнота за окном потихоньку отступала, сменяясь серым предрассветным небом. Послышался негромкий стук в стекло. Шино поднял голову и увидел за окном Мурасаме, который, пока Соске и Ао любили — а может истязали — Шино, летал где-то на свободе. Должно быть, ему все эти человеческие заморочки были просто неинтересны. Шино попытался встать, чтобы открыть окно, но не смог: Соске и Ао даже во сне не пожелали выпустить его из рук. Тогда Мурасаме вдруг растворился в воздухе и соткался заново уже в комнате, взмахивая крыльями. Шино протянул руку. Ворон опустился на нее и тут же впитался в тело, просочился в кожу и недовольно каркнул внутри: хозяину в эту ночь досталось немало. Боль потихоньку уходила: Мурасаме принялся залечивать царапины и синяки, успокаивать сведенные и растянутые мышцы. Осторожно пристраивая голову обратно на подушку, Шино задумался, кто оставил ему больше отметин: Соске — по неловкости или Ао — когда окончательно перестал сдерживать себя? И кто доставил ему больше наслаждения: жадный Ао или терпеливый и упорный Соске? Закрывая глаза, он подумал, что выбирать между ними — значит выбирать, какая часть его самого умрет вместе с… кем?

Вздохнув, он почти полностью провалился в сон, но в тот же миг почувствовал, как Ао гладит его кожу и целует в живот, спускаясь ниже. Шино вздрогнул, и Соске тоже проснулся, почувствовав толчок, сонно припал губами к шее, погладил по плечу.

— Эй, — запротестовал Шино, — вы чего, я больше не могу…

— Да мы так, немножко, — фыркнул Ао, усмехаясь и поднимая глаза. — Когда ещё доведется тебя поиметь в свое удовольствие?

— А вы не хотите, э-э-э… — Шино пришла в голову гениальная идея, — заняться друг другом?

— Нет, — ответил Соске, поглаживая его щеку, — я тебя хочу.

— Ага, — кивнул Ао, — с ним — все равно как сам с собой, неинтересно.

Они одновременно подняли головы, посмотрели друг на друга и усмехнулись. Чья-то ладонь снова сжала член Шино, а чей-то язык снова проник в его рот. На этот раз Со был первым, он осторожно уложил Шино лицом в подушку и взял его, стараясь не причинять боли. Ао дожидался, пока Соске кончит, поглаживая Шино по голове, а затем придвинулся, поцеловал, ласкал долго, сжимая член и скользя вверх-вниз, гладя и снова оставляя на коже синяки от засосов, до тех пор, пока Шино не стал постанывать от нетерпения, и только потом поставил его на колени, обхватил бедра и вошел рывком, удержал и получил свою часть удовольствия сполна. Шино свалился в объятия Соске, который аккуратно уложил его и укрыл одеялом. Ао лег рядом, по-хозяйски поцеловав Шино напоследок.

На рассвете все трое заснули мертвым сном. Из головы Шино начисто выветрились все английские глаголы, нравоучения Рио и подколы Канаме, и последней мыслью, мелькнувшей в сознании, была мысль о том, что двух любовников он точно больше не выдержит, и надо как-то сокращать, но выбрать-то было всё равно невозможно…

 

Шино проснулся далеко за полдень, поднял голову и огляделся вокруг: увидел незнакомый гостиничный номер, смятую постель, разбросанную одежду… Никого рядом не было, дверь в номер была заперта, шторы — задернуты. Кругом царил приятный полумрак, только тоненький солнечный лучик пробивался сквозь щель между занавесями. Он зевнул, прислушался к себе и почесал в затылке, вспоминая прошедшую ночь. Тело ещё ныло и побаливало, но главной проблемой было не это…

Да, Коконоэ предупреждала не зря, подумал он. Кто из них кого поймал? У Шино где-то в районе живота образовалось неприятное чувство, что он сам в итоге стал тем оленем, которого загнал охотник. Что же теперь делать с Соске и Ао? Они явно дали понять, что либо Шино достается им поровну, либо…

Скрипнула дверь, и в номер вошел Соске, держа в руках огромный бумажный пакет, от которого вкусно пахло мясным и горячим. Он отдернул штору и распахнул окно, впуская в комнату свежий воздух.

— Уже проснулся? — спросил он, бросил ключ на столик, отправил туда же пакет и пошел в ванную мыть руки.

Шино поднялся, кое-как натянул на себя рубашку и штаны и сунул нос в пакет. Есть хотелось просто ужасно, и он в очередной раз с нежностью и благодарностью подумал о Со, который всегда заботился о нем. Первым делом Шино выпустил Мурасаме, раскрошил ему еды на картонную тарелочку, которую нашел в пакете. Потом, вытащив себе булочку с карри и впившись в неё зубами, Шино посмотрел в сторону ванной и подумал: хорошо, что Ао ушел. Во всяком случае, передышка не помешает, да и определиться, что делать с ними обоими, было надо.

— А меня ты, как всегда, не ждешь? — в голосе Соске послышались насмешливые нотки, и Шино виновато оторвался от еды.

— Ижвини, — пробормотал он с набитым ртом, — офень ефть фотел.

— Да ладно, — Соске сам полез в пакет, достал пирог и начал разворачивать; по комнате поплыл одуряющий аромат перца, мясной подливки и ещё чего-то. — Ешь давай.

Они сосредоточенно жевали до тех пор, пока Соске, разглядывая остатки пирога, задумчиво не спросил:

— А у тебя сегодня контрольной точно нет?

— Не-а, — Шино облизнул пальцы, — завтра должна быть.

— Это хорошо, — протянул Соске и поднял глаза на Шино.

По губам Соске бродила та же хищная усмешка, которую Шино раньше видел только у Ао. Оба серых глаза с темной каймой по краям радужки глядели на него с волчьим аппетитом так, что Шино чуть не попятился назад. И только сейчас он заметил, что Со надел свою рубашку, а вот брюки и сапоги на нем принадлежали Ао.

«Вот это я попал», — мысль мелькнула и исчезла, потому что Мурасаме каркнул, привлекая к себе внимание, и Соске и Шино одновременно развернулись к нему.

— Со-кр-кр-ра-ще-ние! Ш-шта-тов! Кар-р! — выкрикнул ворон, взмахнул крыльями и вылетел в открытое окно.