Actions

Work Header

Владелец дома

Work Text:

— Всё хорошо, — выдыхает он, и Стэн думает, Стэн думает, Стэн думает
он думает
— Я могу всё исправить.
Что-то врывается в мысли Стэна, мешает им, разрастается трещиной и
Я могу всё исправить.
Так почему бы нам
— Только не двигайся, только...

-

— Мистер Пайнс!
— Что? — отзывается Стэн таким тоном, что хоть сцеживай сочащееся из него чистейшее раздражение. И продавай, примерно по 4.99 за фунт.
Зус всегда покупает всё, что он продаёт, с неизменной улыбкой, и без скидки для работников, потому что Стэн скорее предпочтёт умереть (и застрять под землёй) чем предоставить такую скидку.
Чёрт, откуда у него такие мысли? Он хлопает себя по голове, пытаясь направить их в более привычное русло. Нормальное. (Псих.)
— Кхм, кто-то съел шею одному из хэллоуинских скелетов, — пластиковое чудище с жалким видом обвисло в руках Зуса, позвоночник выше плеч нещадно пожёван чьими-то зубами. Гротескно деформированный череп свёрнут набок. Череп смотрит на Стэна. Зус смотрит на Стэна. — Может, галстук ему сделать... знаете, чтобы выглядел как скелет из приличного общества! И чтоб поддержать шею.
— Думаю, одним галстуком твоего приятеля не спасёшь, старик, — Венди кладёт руку на плечи скелету, отчего череп вздрагивает. — Почему бы просто не снять с бедолаги голову, сделать из него Всадника без головы или что-то такое?
— Венди, — полным почтения голосом произносит Зус, — ты такая умная.
— Да, да, я тебе что, за ум плачу? Хижина себя сама не украсит, — Стэн разворачивается, чтобы уйти, и Венди смеётся, берясь за топор.
— Мистер Пайнс совсем не любит Хэллоуин? — успевает услышать он.
— Мистер Пайнс ничего не любит, — легкомысленно заявляет в ответ Венди.
Он ёжится от звука удара.

-

— Помните, как вы ходили со мной однажды просить конфеты, мистер Пайнс? — интересуется Зус ностальгическим тоном, безмятежно-довольным. Радостным. Из горла Стэна вырывается смешок, который он успевает замаскировать под ухмылку.
Как он мог бы забыть?
— Два мусорных мешка, полных сладостей, и общегородской запрет оставлять конфеты на улице, — Зус широко улыбается, он явно счастлив слышать гордость в голосе Стэна. Стэн же по какой-то причине думает о смятых газетах.
— Вы наверняка были мастером выпрашивания в детстве, — энтузиазм Зуса заразителен, и всё же не передаётся ему. Но горло неизвестно отчего перехватывает, и он смеётся – пустым, вымученным смехом.
— Не-а, никогда особо не любил это дело.
— Правда? — Зус удивлённо смотрит на него. — Почему?
Стэн пожимает плечами, на которые вдруг словно лёг какой-то невидимый груз.
— Не с кем было ходить.

-

Он в Хижине, и он молод.
Это не Хижина, пока ещё, всего лишь заброшенный дом и
почему он здесь?
— Потому что ты нашёл его, — говорит владелец дома Стэну. — Он теперь твой.
— Точно, он мой, — эхом отзывается Стэн. — Потому что я — Стэн Пайнс.
— Ты — Стэн Пайнс, — соглашается владелец, — и ты знаешь этот дом.
— Конечно, знаю.
— Ты знаешь каждый угол.
— До последнего дюйма.
— Ну, — начинает владелец, — тогда

-

— Что ж, теперь у вас есть я! — Зус и сам по себе заразителен, он как приставучая простуда, от которой никак не избавиться.
Стэн закатывает глаза, фыркает. Пытается не выглядеть довольным.
(Не удаётся.)
— Мы не будем ходить по домам, Зус.
— Как насчёт марафона ужастиков?
— Ты тогда заткнёшься?
— Конечно.
— Я подумаю.
Он покупает (ворует из магазина) попкорн на следующий день.

-

Владелец дома небольшого роста.
Он таится где-то в углу, и Стэну требуется секунда, чтобы осознать это, что
— Это мой дом, — говорит он.
— Это твой дом, — соглашается владелец.
— Но если он мой,
вот эта секунда, как поворот ключа, как быстрый взгляд на нечто, что не хочется видеть, не хочется знать,
— тогда кто ты?
Владелец дома вылезает из угла. Голос владельца дома вкрадчив. И сам он крадётся.

-

— Знаете, зуб даю, в этом доме точняк водятся призраки, — говорит им однажды Венди, когда выдаётся тихий день без туристов.
Зус поражённо ахает, и Стэн лишь вздыхает в ответ. Он не смотрит на книжный шкаф у стены. Он не думает о нём.
— Можешь приберечь эту чушь для покупателей?
— Я серьёзно. Когда я закрывала лавку вчера, я слышала странные звуки, — Венди облокачивается на стойку, подбодрённая пристальным вниманием Зуса и раздражением Стэна. — Кто-то скрёбся в стенах и топал под домом.
— Ну крысы, значит, в доме, а где их нет? — Стэн ковыряет в ухе мизинцем, наслаждаясь скорченной Венди гримасой.
— Крысы так не шумят, мистер Пайнс. Как вам достался вообще этот дом? Может, предыдущий владелец построил его на древнем кладбище, или прятал трупы под половицами.
— Чувак! — всхлипывает Зус, и Стэн закатывает глаза.
— Тебя послушать, так полгорода кишит призраками. Я тебе за что плачу? Работай давай.
Стэн разворачивается на каблуках.
— С вами не повеселишься, босс, — вздыхает Венди.

-

— Ты знаешь этот дом, — произносит владелец, и это не Стэн.
— Я знаю этот дом, — Стэн чувствует, как эти слова обволакивают его, вползают ему под кожу, в горло. Поле волнуется на ветру, где-то сзади поскрипывают качели. — Это мой дом. Но кто тогда ты?
— Если это твой дом, — говорит из угла крадущийся владелец, — если ты его знаешь, значит, ты можешь ответить мне.
Стэн делает вдох. Владелец поворачивает голову.
— Что в подвале?

-

Он подвигает тяжёлый книжный шкаф из дуба к
к стене.
— Тебе не скрыть её навечно, — слышатся чьи-то вкрадчивые слова, но Стэн не думает об этом. Не думает.
— Люблю этого старичка, — с улыбкой говорит ему однажды Зус, похлопывая по книжной полке. Выставленные там на продажу безделушки чуть подрагивают, и Стэну хочется крикнуть, заорать на Зуса, чтобы он отошёл от полки.
Он не знает, почему, поэтому лишь пожимает плечами.
— Когда я скопычусь, можешь забрать этот хлам себе, —Зус явно тронут и одновременно опечален мыслью о смерти Стэна. — Чёрт, да можешь забирать себе весь дом.
Его живот скручивает от этой мысли.

-

Боль обжигает его. Он ни о чём не думает, он не думает, он не чувствует. Он никогда не думает, никогда не думал, и сейчас не исключение. Он ревёт, он рвётся вперёд, он причиняет боль. Он наносит удар.
Удар приходится на челюсть. Отвёрнутая вбок, она ударяется об какую-то панель. Как и вся голова.
Что-то трещит.
— ...Стэнфорд? — выдыхает Стэн. Он не думает. Монолит неподалёку, огромный, безумного вида треугольник, смысл которого Стэн никогда не смог бы понять, оглушительно шумит. Он ревёт и рвётся, выключается лишь когда алая лужа, разрастающаяся под головой Форда, натекает в какие-то трещины в схемах. Щелчок, немного дыма, и гигантское устройство замолкает.
— Форд? — Стэн ни о чём не думает. Форд ничего не говорит. Он, неестественно выгнувшись, полулежит на панели, протянувшейся вдоль стены. Но — Стэн замечает, но не вдумывается — его глаза открыты. Они застывшие и мутные (и безжизненные), но они открыты. Он тянется поправить очки Форда, и Форд ничего не говорит.
Стэн кричит, он рвётся вперёд, он заходится рёвом.

-

— Вы должны помочь мне, — говорит Стэн, кровь ещё не засохла на его брюках, осевшая на ткани, когда он опустился на колени перед Фордом, вцепился в Форда, в отчаянии, а этот парень в красном, Стэн видел, заглядывал раньше в окно. Стэну было всё равно. Стэн не задумался об этом. Он кричит, хватается за воздух.
Прошу, я... помо...
Незнакомец рассматривает кровь на руках Стэна, его глаза распахиваются от ужаса. Он внимательно разглядывает её, и Стэн чувствует себя открытой книгой, написанным признанием, пытается так отчаянно не думать, потому что, может, он ошибается, он ведь так часто ошибался, может, это тоже ошибка, и он ошибается, и кто-то в силах исправить его глупую ошибку снова, его глупую глупую глупую...
Незнакомец исчезает. Незнакомец возвращается. В нём есть что-то надломленное, неправильное.
— Ты, — выдыхает незнакомец, икает, но успокаивается. Его дрожащий взгляд затемнён. — Ты поступил верно.
Стэн не думает. Стэн не понимает.
— Что?
— Всё... всё хорошо, я... я помогу тебе. Я помогу, — он ищет что-то в своей красной мантии. Мозг Стэна отказывается вдумывается в происходящее. — Я всё исправлю.
Стэна бьёт дрожь. Он закрывает глаза.
Я могу всё исправить.
Он замирает, разворачивается — (чей-то) голос исходит из угла, где лежит Форд. Его шея вывернута под странным углом, но его губы шевелятся, изгибаются. Глаза утоплены в глубоких тенях, залёгших под ними.
— Тебе лишь нужно подойти и, хех, протянуть мне руку, ну же, приятель?
Шесть пальцев, дрожа, выгибаясь, тянутся вперёд.
Он открывает глаза. Человек в красном смотрит на него в ответ.
— Всё хорошо, — он не дышит, и Стэн думает, Стэн думает, Стэн не думает
он не думает
— Я могу всё исправить.
Что-то ворочается в мыслях Стэна, мешает их слабому ходу, разрастается трещиной, расползается, заполняя
Я могу всё исправить.
Золотом
Так почему бы нам
— Только не двигайся, только...
— Просто забудь.
Его улыбка настолько умиротворяющая, что Стэн закрывает глаза. Раздаётся щелчок
и

-

— Как вам достался этот дом? — спрашивает однажды Зус, когда Стэн устал и настроен спокойно. Может, даже мирно.
Стэн поднимает взгляд на старый шкаф. Он думает.
— Честно? — когда он переводит глаза на Зуса, на его лице появляется улыбка, усталая и спокойная. Мирная. — Уже не помню.