Actions

Work Header

В ритме секса

Chapter Text

— Как большая любовь, черная любовь, белая любовь, твоя любовь… Понеслась!

Со звоном тарелок и басами гитары вокал бьет по ушам, врывается в сознание, растекается по нервам и толкает вперед, в середину танцпола, в толпу изгибающих и извивающихся под музыку тел. Они обступают его, смыкаясь волнами, принимают, как часть себя, щедро делятся адреналином и градусом общего сумасшествия.

— Ты классный, — липкие губы почти сразу прижимаются к его уху, — так бы и съела.

Жадная. Возбужденная. Похотливая. Девчонка притирается к нему со спины, вминается упругой грудью, перекрещивая запястья у него на животе, копирует движения и томно стонет.

«Я тебе не по зубам, детка, — хочется сказать ей. — Ты ошиблась адресом».

Но вместо этого он разворачивается и целует в приоткрытый рот, проталкивая язык вдоль ее языка. Его ладони скользят по плавными изгибам ее тела, кружевному топу, обнаженной коже. Он прижимает ее к пылающему как в лихорадке собственному телу. Без зазрения совести облапывает ее аппетитную задницу и пропихивает пальцы под край узкой юбки-пояса, едва не стягивая ее. Не переставая двигаться в такт, ласкает округлые бедра, вдавливает в свой пах, выдыхает девчонке в рот, покусывает припухшие губы и всасывает их, утопая в привкусе фруктового блеска и душном запахе духов.

— Мне нравится мороженое, взбитые сливки, грязные мечты, — шарашат динамики, а стробоскопы режут лучами неоновую муть. И можно расслабиться, забыть, кто он и какого черта здесь делает. Выбросить из головы ответственность и обязанности. Танцевать под заводную музыку, дразнить распалившуюся девчонку и ничего никому не обещать.

На плечи ложатся мужские руки, скользят вниз, оглаживают бока, тянут назад, к сильному телу, и, как бы невзначай, стряхивают замершие на поясе ладошки. Девчонка отстраняется и недоуменно озирается. Растрепанная, с мутным взглядом и размазавшимся по лицу блеском, она с трудом догоняет, что ее только что грубо и небрежно отшили.

«Вы вместе?» — словно спрашивает растерянный взгляд.

«Вместе, не вместе, какая разница? Важнее то, что он по адресу».

Мысли проносятся в голове, а язык не поворачивается их повторить. Промолчать милосерднее. Для нее. Достаточно впечататься задницей в его пах. Поелозить по набухшему под ширинкой члену. Завести руки назад, изогнуться и резко выдохнуть.

То, что доктор прописал.

Бум! Бум!

Музыка в ритме сердца. Ритме страсти и безумия. Бегущая с кровью по венам, растекающаяся жгучим ядом, отравляющая сознание. Властные пальцы обхватывают его подбородок и запрокидывают голову, притягивают к полным губам и не дают отстраниться. Основательный и чертовски чувственный поцелуй туманит разум, обещает яркие ощущения. Талантливый язык вовсю хозяйничает во рту, зубы прихватывают нижнюю губу. Почти до крови, совсем до боли. Руки проходятся по груди в жесткой и вызывающе бесцеремонной ласке. Чуткие пальцы сжимают соски, рисуют узоры на животе, задирают край футболки, неумолимо спускаются к пряжке ремня.

Ладони накрывают ноющий член в чересчур тесных штанах. И всем плевать. Ночной клуб. Драйвовая музыка. Укуренные и упитые в хлам завсегдатаи танцпола. Такое шоу у себя под носом упускают. Или не упускают?

— Теперь я мог бы спросить тебя, где бы ты хотел…

Солист просто читает его мысли.

— Идем, — он дергает за шлевку джинсов и не отпускает, увлекая любовника за собой. — Ты же не пешком сюда пришел?

Их провожают завистливые взгляды, но плевать. Не так уж часто удается улучить момент и уйти в отрыв. Загореться, воспламениться, поджечь своим настроением все вокруг, поманить за собой. И взорваться, как чокнутая сверхновая.

— В спальне, ванной, в классе, последней комнате слева… — звучит как совет. Как пожелание. Как наставление для дальнейших действий. — В моей фантазии ты рядом со мной…

И не только фантазии.

Хлопнувшая дверь отрезает их от грохота музыки, но грохот музыки не перестает оглушать изнутри. Шипит, пенится в крови похлеще любого алкоголя. Фонит, как шум прибоя, и не утихает. Они спотыкаются об мусор, пинают пустые бутылки в стороны, слышат звон бьющегося стекла и далекий гул оживленного шоссе, чьи-то разговоры и пьяный смех, похабные шутки и скабрезные выкрики, но не отлипают друг от друга. Сталкиваются зубами в жалящих поцелуях, сбивают друг друга с шага, путаются в ногах и ни на секунду не могут оторваться, прекратить, перестать.

— Мне даже нравятся задворки, задние сиденья, летняя жара, — по инерции он шепчет слова песни, неожиданно влетая задницей в бампер четырехдверного доджа. Пот стекает по лбу и шее, впитывается в футболку. Самое время ее снять, провести ладонью по ровным кубикам пресса и косым мышцам живота, проступающим под кожей, потереть ареолы сосков, намекнуть, где хочется ощутить зацелованные блядские губы.

Любовник понимает без слов. Помогает стянуть влажную футболку и практически распяливает его по капоту мощной машины. Ровные крепкие зубы несильно сжимают заострившийся сосок, горячий язык рисует влажные дорожки вокруг ареолы, губы втягивают сосок в рот, а руки нахально расстегивают мешающиеся штаны. Жмущие, неудобные, лишние.

Кажется, еще чуть-чуть, и его поимеют на парковке под камерами видеонаблюдения!

— Не здесь! — он выкручивается из стальной хватки и кивает на салон доджа. — Там.

— Задние сиденья, говоришь? — В мгновение ока дверца оказывается открыта, и он забирается внутрь, расстегивая штаны и стаскивая их с себя.

Под одеждой нет белья, и наконец можно стиснуть свой член до выступившей на головке смазки, потереть уздечку и пошло облизнуться.

— Нравится большой? — забравшись следом, любовник устраивается на сиденье и высвобождает из джинсов внушительный член, перевитый пульсирующими венками. Повлажневший, с аккуратной круглой головкой, которую так и хочется вобрать в рот. Забрать себе весь вкус и запах…

Но не все сразу. Лучше похвастаться растяжкой и надеться на этот охренительный член, ощутить в себе, объездить, доставить незабываемое наслаждение. Чтобы потом повторить. И не один раз.

Он прогибается в спине, отдаваясь заботливым рукам, подставляет задницу, постанывая от ощущения смазанных пальцев, поглаживающих анус, проникающих внутрь, дразнящих простату. Только его не нужно готовить для секса, он и так… готов. Любовник снова понимает его без слов. Вынув пальцы, перехватывает за пояс, приставляет член к анусу и резко насаживает. Уверенно. Привычно. До вскрика, вырвавшегося из груди.

— Да-а!

Головка члена скользит по простате, под гремящее в голове «Бум! Бум!»

— Резвее, — хлестко звучит сзади, — давай, Барри! Ты же сам хочешь этого.

Руки ложатся на плечи и рывком дергают вниз, навстречу рваным толчкам. Грубо. Сладко. Распаленно. Невоздержанно. Прикусив губу, Барри сжимается на члене, вцепившись в подголовники передних сидений, расслабляясь окончательно. Вздрагивает, ощущая, как скорость запускает в крови электрические разряды, вспышки бесконтрольного ослепляющего безотчетного счастья. Вибрирует, закрыв глаза, чтобы не видеть размытое, смазанное, как на неудачном рисунке, пространство. Зацикливается на себе, на любовнике. На густом запахе секса, пота и смазки, горьковатой туалетной воды, заполнившем салон. Стискивает зубы и, как на замедленном воспроизведении, слышит невозможно долгий горловой стон. Сильный кулак стискивает его член, и — да — это то, чего недоставало. Барри сжимается и стремительно выпрямляется, почти вытягиваясь в струну от острого, пронзившего с ног до головы удовольствия.

Круче спидфорса. Круче свободы. Круче всего, что только можно придумать. Как наркотик, с которого невозможно слезть.

Даже такому чокнутому мета, как он.

Барри упирается лбом в предплечье и, отдышавшись, но не слезая с опадающего члена, изгибается и целует подставленные губы, облизывая их, благодаря за доставленное наслаждение. Из него течет сперма. Это грязно и возбуждающе приятно. Как зависимость. Как знак принадлежности.

Руки любовника по инерции еще поглаживают мокрую от пота кожу. Размазывают по ней сперму, смазку. Лениво, но многообещающе.

— Всегда готов к приключениям, а Барри? — подначивает насмешливый голос.

— Типа того, — улыбается Барри в ответ. — Всегда знаю, что найдется вор, способный украсть меня из-под носа целой толпы людей.