Actions

Work Header

Свободное время

Work Text:

В обычные дни - когда не случалось ничего экстраординарного, когда не приходилось проводить ночи в кабинете, принимая решения - в такие дни Ариабарт попадал домой в восемь вечера. Жуслан обычно возвращался одновременно с ним. Глупо, но даже для того, чтобы добраться домой, они использовали отдельные машины. Один на двоих дом еще можно было объяснить, стремление проводить вместе как можно больше времени - уже нет. И дело было даже не в том, что их заподозрили бы в связи - нет, Жуслану надо было держать дистанцию, чтобы не показать, как много власти на самом деле сосредоточил в своих руках один из князей. Политика связывала их крепче чужого мнения.

Как восхитительно-неосторожны они были тогда, когда в осторожности не было нужды, в те несколько месяцев, когда их освободили, по-другому теперь и не скажешь, от титулов. Нет, повторения того, во всех отношениях бурного, периода Жуслан не желал – далеко не все воспоминания тех дней были приятными. И это не говоря уже о том, что последствия и теперь заставляли их обоих иногда задерживаться в кабинетах. Но, что греха таить, он скучал иногда по той свободе, что подарил им Альянс. Точнее, дал взаймы, чтобы позже потребовать свое с процентами.

Стоило только распробовать, какими могут быть отношения без малейшего влияние официоза, как все закончилось. Или, что было вернее, началось, и им снова пришлось восстанавливать затоптанные было границы. Вот только теперь проводить их стало труднее. Но, в конце концов, они ведь оставили за собой право на некоторые поблажки и привилегии. Право друг на друга.

Нужно было только держаться, не показывая на людях истинной природы своих отношений. Это означало иногда даже не улыбаться лишний раз друг другу - потому что Безземельному Лорду не улыбаются искренне, или радостно, или счастливо, или язвительно. Надо было терпеть до дома и уже там проговаривать все то, что можно было бы выразить одной улыбкой.

Впрочем, Жуслан не жаловался. Он знал, какая была бы альтернатива.

И у них было несколько свободных часов каждый день. Можно было поужинать, не впихивая в себя еду, чтобы сорваться и побежать по делам, не льстя сотрапезникам, которых нередко просто не хотелось видеть. Посидеть вместе на балконе, разговаривая или читая, или даже разбираясь с документами. Или в гостиной, смотря фильмы. Или в постели.

Счет загубленных на корню романтических вечеров, когда один из них попросту засыпал, шел уже на несколько десятков. Жуслан отлично помнил это предательское желание прикрыть глаза на секундочку, особенно если можно было при этом привалиться к Ариабарту. Утром они обычно смеялись над этим и снова расходились до вечера. Бессонных ночей позволить себе они не могли, если ночи эти не были отданы работе, разумеется. Но урвать пару часов у сна иногда все же получалось. И тогда утром они улыбались, как заговорщики. Как преступники, надежно спрятавшие улики – оба редко отказывали себе в удовольствии оставить друг на другe след. У Жуслана и сейчас на шее слева можно было различить темное пятнышко засоса. И он помнил, где можно найти подобные у Ариабарта.

Жуслан ехал домой, смотря в окно машины на яркие огни города и уже даже не сравнивал их с Уранибургом. Жизнь на Балгащу вытесняла воспоминания о станции, делала их смутными, как вчерашний сон. Климат столицы обещал надеяться на теплую весну после холодной зимы - Жуслан помнил, с каким восторгом Ариабарт воспринял снег. И сколько времени провел, возясь в заснеженном саду, как ребенок закидывая Жуслана снежками. Что ж, тоже возможность провести время вместе. А потом Жуслан все-таки затащил его в дом, раскрасневшегося, с холодными щеками, смеющегося...

О том, что было потом, Жуслан любил вспоминать - у него до сих пор сладко ныло где-то под ложечкой от мыслей о том дне.

Секс так и не стал для них чем-то обыденным. Сказывалась и вечная нехватка времени, и вечный дефицит прикосновений, которые они только за закрытыми дверями и могли себе позволить. И хотя Жуслан никогда не считал, что у него бурный темперамент, рядом с Ариабартом он иногда чувствовал себя как на голодном пайке. И уж когда удавалось дорваться… Тот как-то пошутил, что целует его Жуслан дольше, чем трахает, за что и поплатился немедленно, но доля правды в шутке была. Торопливое соитье Жуслана вообще никогда особенно не привлекало, а уж с Ариабартом такой сценарий и вовсе отчего-то казался неприемлемым. Никакой спешки, Жуслан предпочитал, чтобы к моменту окончания прелюдии Ариабарт уже был готов умолять. Желательно хриплым шепотом, желательно используя свой немалый запас ругательств. Правда, Жуслану тоже приходилось оказываться на его месте и тогда Ариабарт мстил изощренно, и ругательств Жуслану обычно не хватало.

- Приехали, лорд Жуслан, - голос шофера вырвал из сладких грез, и вовремя - не то Жуслану пришлось бы выходить из машины, прикрываясь папкой с документами. Он распахнул дверцу, вдохнул теплый воздух. Ариабарт уже был дома, его машина стояла в гараже, и эта мысль будто придала Жуслану новые силы. Ужин, неспешный разговор, и постель. Или пропустить первые два пунка? Жуслан всерьез задумался над этой идеей. Ему удалось перекусить на работе, так что с голоду он не умрет, а вот если не уследить, Ариабарт заинтересуется принесенными документами, и весь вечер будет читать договора, рассчитывая таким образом освободить себе выходные.

А в выходные, как водится, случится очередной цейтнот, и все усилия пропадут даром. И даже если Жуслан преувеличивал несколько вероятность этого самого цейтнота, все сводилось к одному – он хочет получить Ариабарта сегодня, а в идеале – прямо сейчас.

Он был готов к лести, уговорам и даже угрозам, но чего Жуслан никак не ожидал, так это встретить голодный один в один как у него самого взгляд. И получить грозное «ты опоздал» из уст самого Безземельного Лорда, которого Ариабарт изображал дома чрезвычайно редко. Жуслан рассыпался в извинениях. Безземельный Лорд моргнул и снова стал его Берти. Взгляд, впрочем, не изменился. Под этим взглядом Жуслан непозволительно долго возился с шейным платком. И вовсе не для того, чтобы поддразнить – узел и правда затянулся.

- Иди сюда, - выдохнул Ариабарт и Жуслан с облегчением понял, что документы отменяются. Но вот его собственные планы придется немного скорректировать в соответствии с настроением Ариабарта.

Впрочем, как бы не дрожал от нетерпения Ариабарт, он не позволил себе применять силу и срывать с Жуслана одежду. Конечно, он помог ему раздеться - и снятые вещи швырял на пол почти с раздражением, но с самим Жусланом он обращался нежно и внимательно. От этого ощущения сдерживаемой - ради него, ради его безопасности! - силы кружило голову и Жуслан закусывал губу, сдерживая довольную улыбку. Не стоило дразнить Ариабарта. Пока что, по крайней мере.

Можно было, вместо этого, снять с него рубашку - Ариабарт был в домашней одежде, ему не надо было возиться с мундиром, помочь расстегнуть брюки, довести до кровати - и упасть на нее вдвоем, на секунду запутавшись в ворохе подушек.

- Жуслан, - Ариабарт выдохнул это таким счастливым тоном, что Жуслану захотелось прижать его к себе.

Сейчас так легко было представить себе, как Ариабарт, возвращаясь домой, тоже прокручивает в голове самые личные эпизоды из их личной жизни, а потом, не найдя Жуслана дома, волнуется, как бы тому не пришлось задержаться. Они возились в кровати как щенки или подростки, один раз поцеловались так, что клацнули зубы. Ариабарт наконец перехватил его запястья – они никогда не устраивали в постели игр с дополнительными, так сказать, аксесуарами, ни наручников, ни, упаси боже, плеток. Но Жуслан по одним только прикосновениям обычно понимал, чего хочет Ариабарт, так что руки так и остались заведенными над головой. Самоe время было припоминать ругательства, но уже через несколько минут Жуслан был способен разве что на «пожалуйста, Берти», а тому слишком нравилось слушать эти просьбы, чтобы удовлетворять их сразу.
Жуслан умоляюще глядел на Ариабарт, а тот теперь и не думал сдерживать довольную ухмылку. Жуслан знал, как Ариабарта заводит его покорность - при том, что его брат прекрасно осознавал, какой у него на самом деле характер. Но ради Ариабарта Жуслан делал исключение из любых правил.

К тому же, он по опыту знал, что еще немного - и все его просьбы будут исполнены с лихвой.

- Берти, Берти...

Ариабарт всхлипнул и приник к Жуслану. А тот улыбнулся, понимая, что выиграл, что сейчас Ариабарт возьмет его.

Ариабарт всегда был нежен поначалу - потом он мог увлечься и перестать сдерживать себя, двигаясь резко и быстро, но вначале, только входя в Жуслана, он внимательно смотрел ему в глаза, замирая при малейшем признаке дискомфорта, пережидая, пока Жуслан кивал и просил продолжать.

Хотя это ни в какое сравнение не шло с тем разом, когда Жуслан впервые оказался снизу, и к счастью, потому что тогда Ариабарт, казалось, состоял из осторожности чуть менее чем полностью. Не стоило ему, наверно, проговариваться о том, что для Жуслана это и в самом деле было внове. Не то, чтобы он был против осторожности, конечно, но на испуганную девственницу точно не тянул, а Ариабарт обращался с ним именно так. А тот факт, что Жуслан не кончил (слишком уж непривычными оказались ощущения) привел его почти в ужас. Ужас, помимо всего прочего, выражался в желании загладить вину всеми доступными способами, так что в итоге получилось неплохо. С тех про они успели существенно продвинуться. От угрызений совести Ариабарт, засаживая ему на полную, сейчас явно не страдал. Жуслан дышал с перерывами, хватал воздух ртом, вцеплялся то в простыни, то в самого Ариабарта.

А Ариабарт уткнулся ему в шею - явный признак, что долго он не продержится, что вот-вот дернется судорожно и замрет, схватившись за Жуслана. А потом сползет вниз и возьмет у него в рот. Жуслан улыбнулся, прежде чем в очередной раз простонать что-то невнятное - на Берти его стоны всегда действовали крайне возбуждающе. А когда он уже был внутри Жуслана - заставляли ускорить темп.

- Берти, - твердил Жуслан, когда тот устроился между его разведенных ног. - Берти...

Ариабарт вбирал его в себя почти целиком и только легкими прикосновениями показывал, что слышит.

Рот Ариабарт не представлял собой ничего особенного. За исключением того факта, что это был рот Ариабарта, а Жуслан испытывал острое возбуждение от одного только этого словосочетания. Движения же губ вниз и вверх по члену, прикосновения языка к головке и вовсе уносили его в запределье. Жуслан возвращался оттуда ненадолго, чтобы встретить довольный взгляд Ариабарта. От вида его раскрасневшихся губ он обычно был готов немедленно кончить еще раз вопреки всякой физиологии. Губы шептали слова, которые Жуслан не слышал, но знал наизусть. И вместо ответа предпочитал поцелуи – долгие и влажные и собственным привкусом на кончике языка. Абсолютно бесстыдные, как и ощущение влаги между бедрами.

А потом можно было просто лежать, обнявшись - Жуслан находил в этом особенную прелесть. После того, что они делали друг с другом, невиннейшие объятия казались продолжением все той же непристойной игры, только сейчас и Жуслан и Ариабарт не ставили перед собой целью завести партнера, увлечь его за собой - наоборот, они успокаивали друг друга. Жуслан положил голову Ариабарту на плечо и почувствовал легкий поцелуй в макушку.

- В душ? - предложил Ариабарт.

- Да. И ужин... - Жуслан улыбнулся, прижимаясь покрепче.

- И еще часа три до того, как ложиться спать, - сказал Ариабарт довольно.

- Mасса времени. На все хватит.