Actions

Work Header

На рассвете холодного дня

Work Text:

Вечером Жуслан просил, умолял чуть не на коленях, но Идрис только плечом пожал и ушел. И их развели по разным камерам.

Последняя ночь - и не вместе.

Жуслан не думал ни о чем романтичном, он просто хотел быть с Берти. Сейчас ему как никогда хотелось во что-нибудь верить, в какую-нибудь религию, обещающую загробную жизнь. Нагрешили они с Берти, наверное, одинаково, так что попали бы в одно и то же место.

Так он мог думатъ о Берти, но это было... недостаточным. К тому же, вместо хороших воспоминаний в голову лезли мысли, что Ариабарт сейчас в камере один, а он как-то обмолвился Жуслану, что не хочет умирать в одиночестве.

Жуслан сам не знал, чего хотеть - чтобы Берти втихую расстреляли ночью и он этого не увидел, или чтобы Идрис выполнил обещание, и Жуслан мог бы быть рядом.

Разум искал хоть какой-нибудь выход. Он же подсказывал, что выхода нет, и поиски тщетны. Оставалось только проиграть достойно, в их случае это означало достойно умереть. Все честно, и попадись Идрис вместо них, исход был бы тем же с той лишь разницей, что его устранили бы без театральных эффектов. Идрису же простого устранения соперников было недостаточно - ему была нужна казнь. Он хотел поквитаться, и сейчас Жуслан не видел ни малейшего препятствия к тому, чтобы он получил желаемое. Может быть, отживший свое обычай носить с собой яд был не настолько глуп. Но яда не было, надежды тоже - была только ночь, которую нужно было пережить. Жуслан сейчас дорого дал бы за то, чтобы уснуть, и еще дороже за то, чтоб уснуть смог Берти.

С другой стороны... Даже его камера, маленькая, не слишком уютная, казалась страшно интересной. Там была масса вещей, на которыe Жуслан до сих пор почти не обращал внимания. Чем меньше у него оставалось времени, тем интенсивнее становились ощущения. Одеяло под ладонью было приятно шершавым, подушка мягкой, стена, по которой он водил кончиками пальцев, гладкой и холодной. Жуслан обнаружил, что чем сильнее он отвлекается на окружающие его вещи, тем легче ему не думать о том, что будет утром.

Жаль, как жаль, что Берти был не с ним. Сколько нового он смог бы разглядеть в нем?

***

Его разбудил звук открывающейся двери. Жуслан встал прежде чем кому-либо из охраны пришло в голову потрясти его за плечо - чужие прикосновения хотелось свести к минимуму. Ему даже дали время на то , чтоб привести себя в пoрядок. Жуслана позабавила трогательная предосторожность, с которой ему подали расческу. Неужели он выглядел человеком, способным кого-то убить этим предметом? Или они опасались, что он может навредить себе? Кажется, ему еще и последний завтрак полагался, как назло аппетита не было. Eдинственное, чего Жуслан хотел по-настоящему - увидеть Берти. А вот неизбежная встреча с Идрисом угнетала. В свой последний день Жуслан мог бы обойтись без этой привилегии.

Камера Берти находилась в соседнем коридоре. Жуслан это знал с самого начала, потому и не занимался ерундой вроде "приложи руку к стене и представь, что с другой стороны тоже самое делает Ариабарт". Он услышал голоса в коридоре и ускорил шаг.

Ариабарт обернулся. И улыбнулся.

Он выглядел немного бледным, видимо, все-таки не спал всю ночь. И очень красивым. Вместо обычной аккуратной прически - немного растрепанные волосы, знаки различия с мундира сорваны и от этого у Берти был немного хулиганский вид.

Жуслан подошел к нему. Руки у них были скованы за спиной, но можно же было прижаться лбом к плечу. И почувствовать легкий поцелуй в макушку.

Это, разумеется, не укрылось от любопытных взглядов, но сейчас они были как раз в том положении, когда на вгляды и удивленное хмыканье можно и нужно наплевать. Если бы не скованные руки... Жуслан ухмыльнулся, если бы не они... Он жалел сейчас о том, что не может обнять Берти, и еще больше о том, что не обнимал, когда руки были свободны, и единственным препятствием между ними были условности, на поводу которых они шли слишком долго. Но раз уж этот неудавшийся бунт подарил им друг друга - он того стоил.

Странно, но Идрис тоже не выглядел так, словно сладко спал всю ночь кряду. То ли не мог поверить в собственную удачу, то ли никак не мог решить, что делать с пленниками. Хотя в данном случае в качестве вопроса уместнее было не "что" а "как".

Идрис обставил все традиционно - их привели во внутренний дворик, зачитали приговор - не хватало только барабанного боя. Странно, что Идрис не притащил с собой кучу народу, посмотреть и сделать выводы на будущее.

Жуслану было жаль тех, кто остается. С Идрисом во главе Титании Вселенную ожидали очень неприятные времена. Он знал, что на Идриса будут устраивать массу покушений и, если всем повезет, одно из них удастся.

Но это уже будут не их проблемы.

- Я могу... - Идрис будто заколебался, - предоставить вам право выбора. Кто хочет быть первым, кто последним?

- Я хочу быть последним, - сказал Жуслан.

Идрис глянул на него со своей гнусной ухмылочкой - он прямо засиял.

Дурак, подумал Жуслан равнодушно.

Вот уж правда - каждый понимает в меру собственной испорченности. Для Идриса естественным было предположить, что Жуслан таким образом пытается продлить свою жизнь. А вот Берти понял все правильно, и сейчас он тоже улыбался - едва-едва, и эта улыбка служила лишним подтверждением того, что решение Жуслана было верным. В конце концов это он в детстве всегда провожал Ариабарта до дома, где того иногда ждала неминуемая трепка за задержку или испачканную одежду. Тогда Жуслан не мог этого изменить, но он мог взять брата за руку и обещать ему, что они завтра встретятся снова, и все будет хорошо. Сейчас Жуслан тоже не мог ничего изменить и не мог даже пообещать Ариабарту скорой встречи, но он мог, по крайней мере, его проводить. Не так уж и мало, если подумать.

Жуслан не сразу понял, что ему кажется странным в расстрельной команде - оружие, у всех у них в руках было огнестрельное оружие. Идрис перехватил его изумленный взгляд.

- Кажется, вы удивлены, лорд Жуслан? А ведь не так давно вы сами разгуливали по Уранибургу с револьвером. Благородное оружие, которое производит так много шума, отчего его невозможно использовать для тихого убийства из-за угла. Я решил взять с вас пример. Ведь я сейчас не боюсь, что выстрелы услышат, наоборoт хочу, чтоб они прозвучали как можно громче, ведь они возвестят новую эру. Эру моего правления.

"Понятно, он всю ночь грабил музей и писал эту речь," - подумал Жуслан, но не сказал вслух ни слова.

- Ваше последнее желание, лорд Ариабарт.

- Освободить руки мне и Жуслану, я хочу попрощаться. И повязку на глаза не нужно.

- Одно желание, - Идрис в своей мелочности переходил все границы.

- Тогда руки.

***

Жуслан потер запястья. Он всю ночь думал о том, что обнять Берти напоследок просто жизненно необходимо, а сейчас вдруг не мог даже двинуться с места. Он будто прирос к полу, глядя на Ариабарта.

Берти шагнул к нему сам. Они вцепились друг в друга - Жуслан знал, что пока он держит Берти, ничего плохого случиться не может.

- Жуслан, - тихо сказал Ариабарт.

- Я тебя люблю.

- Я знаю.

На самом деле надо было сказать не это. Жуслану было жаль, что все так получилось, что он втянул Ариабарта, что утащит его за собой на тот свет. Сказать, что он не должен был тратить время на этикет, собственные заморочки, что надо было постараться сохранить их детскую дружбу. Что ближе Берти у него никого нет. Что он бы с удовольствием посмотрел, как Берти бы выглядел в старости.

Надо было сказать массу вещей, которые Жуслан всегда знал, но до сих пор не сумел сформулировать - все, что он раньше относил к разряду "сентиментальной чуши".

Ариабарт что-то пробормотал - мягко, еле слышно; коснулся губами лба Жуслана, глаз, губ. Жуслан прижал его к себе еще крепче. К черту, пусть их силой растаскивают, выпустить Ариабарта было совершенно невозможно.

Ариабарт сам отстранил его от сeбя, крепко взяв за плечи. Жуслан всегда знал, что его братик сильный. Во всех смыслах сильный. Гораздо сильнее него, Жуслана.

Он чувствовал, что переоценил себя, что не сможет смотреть на это, но не отводил взгляд до тех пор, пока плотная повязка не скрыла глаза Ариабарта. Солдаты вскинули карабины, и Жуслан отчаянно, всем сердцем пожелал, чтобы произошло чудо, чтобы этот строй развернулся к Идрису или, пускай будет полчуда, пускай они развернутся к нему самому.

Грохнули выстрелы. Жуслан зажмурился на мгновение, а потом увидел.

Ариабарт сполз по стене на бок, там где он стоял, сейчас на стене было несколько пятен крови и несколько выбоин рядом - не все пули нашли цель, но тех, что нашли - хватило. Жуслан был почти благодарен тому, кто выстрелил его брату прямо в сердце - для Ариабарта все случилось быстро.

Из под повязки на щеку стекала кровь - одна пуля попала в голову, так что повязка оказалась не такой плохой идеей. Жуслан даже перед смертью, перед тем как его самого поставят к этой стенке не хотел видеть лицо Берти обезображенным.

- Лорд Жуслан, - сказал кто-то.

Жуслан кивнул, глядя на Берти. Какие-то солдаты подошли, чтобы забрать его.

- Не надо, - выдавил Жуслан. - Через несколько минут заберете двоих.

К его удивлению, они послушались. Жуслана подвели к стене, завязали глаза, зачем-то поправили на нем форму.

С внешней стороны дворика послышался шум. Кто-то вбежал, заговорил тихо и настойчиво. Жуслан нетерпеливо ждал.

- Что? - это Идрис. И снова, - что?!

Все случилось очень быстро. Жуслан еще не успел стащить повязку - любопытство оказалось сильнее даже той вязкой темноты, в которую он проваливался - как во дворе уже оказались люди. Кто-то толкнул Жуслана в сторону, Идрис отчаянно закричал "стреляйте", выстрелы архаичного оружия смешались с жужжанием оружия современного. Жуслан очутился на земле, недалеко от Берти.

А потом Жуслан уставился в улыбающееся лицо одного из своих офицеров.

- Вы живы, - с торжеством выпалил тот.

- Я жив, - согласился Жуслан.

Он отодвинул мужчину в сторону, попытался подняться и на четвереньках почти добрался до Берти. Вокруг переговаривались, кто-то звал врача, в здании звучали редкие выстрелы. Жуслан приподнял Ариабарта, обнял его.

- Лорд Жуслан... - просительно сказал кто-то.

Жуслан, поколебавшись, снял с лица Берти повязку. Не так и страшно, он думал, будет хуже. Да и волосы многое закрыли. Как раз его любимая прядка...

Он устроил Берти поудобнее.

Проводил, подумал он. Я его проводил.

Он ведь просил чуда, разве нет? Он просил, но не верил в него ни одного мгновения, а иначе, разве пропустил бы Берти вперед? Разве позволил бы умереть ему за несколько минут до спасения? Если бы он позволил себе хотя бы крохотную надежду, если бы они поспорили, кому идти первым, если бы он вцепился в Ариабарта так, что их не сразу смогли бы растащить, если бы умолял Идриса так, чтобы тому не сразу захотелось прервать это... если бы.

"Берти, а ты, наверное, верил, да?"

Врач, которого наконец отыскали подошел было и отступил, покачав головой. Ранения одного из князей были смертельными, в этом не было никаких сомнений, ранения же второго... в медикаментозном лечении пока не нуждались.

- Лорд Жуслан, - голос был знакомый. - Мне жаль.

Жуслан кивнул. Кто-то дотронулся до его плеча, то ли выражая так соболезнования, то ли пытаясь отцепить его от Берти. Жуслан прижал брата к себе - пока он его держит, ничего не случится.

***

Балами вздохнул и отошел на пару шагов. Лорда Жуслана сейчас лучше не трогать, пусть простится с лордом Ариабартом. И взгляд у него сейчас какой-то... дикий, надо будет за ним присматривать, что ли. На всякий случай.