Actions

Work Header

Поход на "Золотом Руно"

Chapter Text

О приватных обедах князя Аджимана разговоры среди столичной знати ходили уже давно. Получить на них приглашение было и престижно, и опасно: Жуслан слышал о случаях, когда премьер-министр при первой перемене блюд сообщал своему гостю о том, что тот лишается выгодной должности или отправляется служить губернатором, а то и помощником губернатора, в какую-нибудь отдаленную колонию. После этого князь преспокойно наслаждался обедом и зрелищем, как сидящий напротив него вельможа давится изысканными яствами, еле удерживаясь от того, чтобы запустить тарелкой в своего хозяина. С другой стороны, бывало, что лорд Аджиман вскользь упоминал о грядущем повышении или новом титуле.

Сам Жуслан пришел к обеду, не зная за собой греха - не потому, что был так уж хорош, просто в последние время не представилсь возможности устроить что-то из ряда вон выходящее. Подхваченная на охоте простуда перешла в воспаление легких, так что Жуслан месяц провалялся в постели в своем особняке, сначала плавая в полубреду, а потом - перечитывая любимые книги, кашляя, послушно принимая лекарства и изнывая от тоски. Обвинить его можно было разве что в лености.

Они уже дошли до десерта, и Жуслан подумал, что, возможно, нынешняя их встреча не несет в себе никакой особеной цели - иногда премьер-министр приглашал людей к себе, чтобы просто пообедать в приятной компании. Аджиман с удовольствием обсуждал последние столичные сплетни, рассказал Жуслану парочку историй про его отца, приходившегося князю двоюродным братом, посетовал на нынешнюю моду. И уже под конец, когда они пили кофе, небрежно спросил:

- Как ваше здоровье, Жуслан?

- Благодарю вас, лучше.

- Вы встревожили нас всех. Его величество сетовал, что лишился одного из своих лучших чиновников, когда вы слегли.

- Его величество льстит мне, - Жуслан улыбнулся.

- Но вы все же немного бледны. Я думаю, вам было бы полезно ненадолго покинуть столицу.

Жуслан отпил кофе, стараясь скрыть растерянность. Вот они и подошли к делу...

- Действительно, - согласился он. - Весна в этом году запоздала, не так ли? В Лютехе сыро и тоскливо, я с удовольствием побывал бы где-нибудь, где климат получше. Вы много путешествовали по миру, дядюшка, я с удовольствием выслушаю ваши рекомендации, куда мне следует отправиться.

Аджиман одобрительно кивнул:

- Как насчет Тюранджии? Плыть туда, конечно, долговато, зато в это время года там замечательно тепло.

- Звучит неплохо, - Жуслан приказал себе не паниковать, несмотря на то, что одна мысль о путешествии по морю вызывала тошноту.

- Я дам вам рекомендательные письма к моему старому другу, он как раз поселился там после выхода в отставку. Замечательнейший человек, немного эксцентричный, но я уверен: знакомство с ним доставит вам радость.

- Благодарю вас.

- И раз уж вы все равно будете в тех краях... - Аджиман, поднявшись из-за стола, подошел к стенному шкафу, достал отуда небольшую папку. Жуслан заметил, что она лежала в закрытом на замок ящике, и Аджиман, прежде чем открыть его, набрал на комбинацию цифр. Интересно...

- Вы наверняка слышали о прискорбном проишествии в Тюранджии?

- Если вы имеете в виду внезапную гибель императорского наместника, то да.

- Не знаю, в курсе ли вы уже, - Аджиман протянул ему папку, - но его убили.

Жуслан на секунду застыл.

- Нет, этого я не знал.

- Это стало известно всего несколько дней назад. Новости распространяются так медленно... Отравление, у местного врача нет никаких сомнений.

- Уже известно, кто это сделал? Или, по крайней мере, есть подозреваемые?

- Увы.

- Что я должен буду сделать, когда прибуду в Тюранджию?

- Найти убийцу, - Аджиман улыбался так довольно, словно сделал Жуслану отличный подарок и теперь ждал взрыва благодарности.

- Лорд Аджиман, - Жуслан осторожно подбирал слова, - как вы знаете, я никогда не увлекался криминалистикой.

- В данном случае в этом нет необходимости. В Тюранджию надо послать не имперского следователя - хотя один из них, разумеется, поедет с вами, - а дипломата, - Аджиман налил себе еще кофе. - Вы в последнее время почти не выходили из дому, а все, кто наносил вам визиты, старались не волновать вас лишний раз. Что-то замышляется, Жуслан. Кто-то хочет лишить Титания львиную долю ее влияния. Как только стало известно, что наместника отравили, по столице поползли слухи. И мне кажется, что кто-то намеренно распустил их. Вы, может быть, уже не помните, но на тот пост было два кандидата. Одним был покойный Арбон, вторым - мой старший брат, Эсторадо.

- И вы порекомендовали Арбона.

- Потому что мой брат не годился для такой ответственной должности. Поначалу просто болтали, будто Эсторадо спланировал убийство конкурента. К несчастью, не так давно он побывал в Тюранджии, да еще и с моим поручением. Теперь же в смерти Арбона обвиняют нас обоих. Кое-кто уже начинает говорить, что весь клан замешан в крайне неприятных вещах. Еще немного и на свет начнут вытаскивать наше грязное белье. Мы не можем этого допустить.

- Я ваш племянник и тоже Титания, - напомнил Жуслан. - Что бы я ни нашел в Тюранджии, мне не поверят.

- О, вам, - это слово Аджиман подчеркнул голосом, - поверят. У вас репутация справедливого человека. Я не хочу, чтобы вы нашли убийцу. С вами поедет один из самых способных императорских следователей, он и сам справится. Найдите мне того, кто пытается ослабить клан.

- В Тюранджии? Это преуспевающая колония, не спорю, но если кто-то и хочет нам навредить, то он должен находиться в столице.

- Совсем не обязательно. Сколько человек живет в столице? И сколько в других городах, где члены нашей семьи занимают влиятельные посты? Нам крайне важно сохранить лицо, остаться теми, кто властвует не по праву силы, а по праву...

- Морального превосходства? - немного насмешливо подсказал Жуслан.

Аджиман улыбнулся.

- Например. К тому же мои люди проверили все, что могли, и пока не нашли ни одной зацепки ни к кому из дворян в Лютехе. Именно поэтому я считаю - вернее, у меня предчувствие, а оно редко меня обманывает, - нам надо разобраться, кто именно отравил Арбона. От него мы, - Аджиман улыбнулся почти с предвкушением, - как это говорится... раскрутим цепочку? - и в итоге дойдем до того, кто за всем стоит. Я знаю, что он где-то рядом. Наверняка это кто-то из тех, кто улыбается нам в коридорах дворца или одного из министерств. И когда мы его найдем...

Жуслан кашлянул.

- Мне кажется, я понимаю, почему вы посылаете меня, дядюшка.

- Я никогда в вас не сомневался, - Аджиман откинулся на спинку стула. - Как я уже сказал, у вас репутация человека справедливого. Впридачу я дам вам того, кого считают человеком честным.

- Кого же?

- Вашего кузена, Ариабарта.

- Коммодора?

- Вы удивлены?

- Не слишком... Мы просто редко общались, - Жуслан пожал плечами. Ариабарт был так же хорош - или плох, время покажет, - как и любой другой. - Есть что-то, что мне надо знать о положении в Тюранджии?

Аджиман поколебался.

- Нет, - сказал он в конце концов.

***

Сердечность из коммодора Ариабарта Титания так и лилась.

Он на все лады повторял, до чего же рад приветствовать на своем скромном корабле лорда Жуслана, при этом и лорду Жуслану, и коммодору, и стоявшим рядом офицерам было ясно, как день, что гость, да еще такой неудобный, нужен Ариабарту, как пятая нога, и предстоящая поездка его совсем не радует. Впрочем до записных остряков при дворе коммодор не дотягивал, и Жуслан относился к его недовольству со снисходительным терпением. Пусть думает что угодно, лишь бы не мешал.

В то что коммодор будет пытаться помешать его миссии, Жуслан не верил. При всех военных заслугах, положение Ариабарта при дворе было не слишком прочным. И, как сказал лорд Аджиман, он был честным человеком - недостаток, не искорененный воспитанием, и причина частого недовольства Ариабартом среди придворных.

Жуслан улыбнулся, глядя в широкую спину коммодора, тот как раз вел гостя в каюту. Он, разумеется, загодя разузнал все сплетни о своем будущем "помощнике". Не то, чтобы их было много, граф Ариабарт Титания был донельзя скучной особой: храня верность императору, ни в каких политических скандалах не участвовал, в делах интимных отличался невероятной скрытностью - Жуслану так и не удалось узнать, есть ли у него дама сердца. Все что он сумел выяснить у агентуры: у Ариабарта лет десять назад была невеста, которая то ли сама отказала ему, то ли насильно была выдана замуж за другого, и с тех пор он не делал ни малейшей попытки породниться с каким-нибудь семейством. А все предложения, поступающие тем чаще, чем успешнее проходила его карьера, отклонял, но делал это так деликатно, что никто не затаил на него обиды. В то что коммодор придается тайным извращениям, никто не верил: слишком уж он был искренен, идя к обедне, а делал он это регулярно. Куда такому хорошему прихожанину до веселых игр, не одобряемых церковью...

Наибольший интерес представляло его происхождение. Как расказала Жуслану одна из их общих тетушек, младенец Ариабарт имел несчастье родиться на месяц раньше положенного срока. Ничего необычного, вот только был младенец слишком крепок для недоношеного, о чем и растрезвонила обиженная на его мать служанка. Свет в то время занимали куда более интересныe сплетни: одна из весьма благородных барышень сбежала из родительского дома с каким-то виконтом, ужасный мезальянс, и двор, счастливо шокированный, с удовольствием обсасывал все подробности. Предполагаемые рога одного из князей были не настолько в новинку в столице, чтобы так долго их обсуждать. Да и мальчик с годами стал походить на мать, а не на кого-нибудь из часто бывающих в доме гостей. Досужие сплетники, конечно, подсчитали, что маленький Ариабарт, если родился в срок, был зачат как раз в то время, когда человек, записаный в церковных книгах его отцом, находился вдалеке от двора и своей супруги. Княгиня на все вопросы возмущенно фыркала, а князь отвечал, что ему нет резона сомневаться в верности жены. Или у интересующихся есть магический кристал, способный установить отцовство?

Сплетни, пусть и довольно вяло, все-таки бродили, но нeдолго: когда ребенку исполнилось пять лет, князь, умудрившись оскорбить одновременно и императора, и высшее духовенство, попал в немилость и отправился в ссылку. Он шесть лет просидел в своем поместье и, кроме крайних случаев, не появлялся при дворе даже после помилования. Его супруга бушевала и устраивала скандалы, требуя немедленно вернуться в столицу, и, очевидно, в пылу гнева сказала лишнее. Ее с сыном отослали в одно из отдаленных имений, где она и прожила еще десять лет, почти лишеная поддержки. Князь же, полностью сосредоточившись на старшем сыне от первого брака, перестал заниматься младшим и после смерти второй жены отправил мальчика на флот. С глаз долой, из сердца вон.

Быть бы Ариабарту обычным капитаном, невзирая на все его таланты, если бы не стечение обстоятельств, после которого на него обратили внимание, и не чья-то могущественная и явно благоволившая Ариабарту рука, прослеживающаяся с событий, ознаменовавших начало его карьеры, так явно, что мало у кого остались сомнения: все-таки не бывает дыма без огня, и князь Ариабарту был кем угодно, но не родным отцом. А вот кто именно помог своему отпрыску, так и осталось неизвестным, что тоже вызывало немалое удивление. гордться родством с Ариабартом было не зазорно, а его незаконнорожденность... При дворе было несколько именитых господ и прекрасных дам, приходившимся кровными родственниками императору, но носивших совсем другие фамилии.

Словом, Ариабарт не представлял интереса для Жуслана и особых пакостей от него ожидать не приходилось.

Коммодор распахнул дверь каюты и широким жестом пригласил своего гостя внутрь.

Наверное, Жуслан все-таки не сумел совладать с лицом: Ариабарт вопросительно поднял брови.

- У меня давно не совершал путешествия по морю, - Жуслан отступил в сторону, пропуская матроса с вещами и Балами с кофром, где хранились важные документы, в том числе и обещанные князем Аджиманом донесения. - Позабыл, какие размеры кают на корабле...

Ариабарт пожал плечами и откланялся. Видимо, оскорбился за "Золотое руно".

Трехпалубное "Золотое руно", тут Жуслан не спорил, былo прекрасным кораблем даже эстетически и считалoсь одним из самых надежных и быстроходных существующих. И не виной корабля было то, что Жуслана немедленно укачивало на любой водной поверхности. Будь у него выбор, он бы отправился по материку, рассчитав все так, что путешествие по морю заняло бы всего пару дней, но - скорость. Две недели на "Руне" вместо месяца - не оставили Жуслану ни одного шанса.

***

Первые три дня Жуслан искренне ненавидел коммодора и причина его ненависти была настолько постыдной и детской, что он с трудом признавался в ней даже себе. Ариабарт совершенно, абсолютно, ни в каких условиях не страдал морской болезнью. А Жуслан...
Он попытался отвлечься на донесения шпионов Аджимана - не помогло, строчки расплывались перед глазами и виски немедленно начинало ломить. Попытался набросать план действий по прибытии в Тюранджию - корабль качнуло, Жуслану пришлось ловить чернильницу и справляться с приступом тошноты и паники. По ночам ему снились кошмары, как он захлебывается в соленой воде.
А когда он выползал из каюты, то все время натыкался на Ариабарта, отвратительно свежего и неизменно улыбающегося. Явно хорошо выспавшегося.

Жуслан ненавидел его от всей души.

Он понимал, что должен справиться с собой: коммодору, возможно, придется в ближайшем будущем сыграть важную роль в его расследовании; как же, "честный человек", чья репутация настолько безупречна, что его свидетельству поверят даже недоброжелатели - немногочисленные, надо признать. Кроме того, Ариабарт наверняка обладал и другими достоинствами, раз был так любим командой. Жуслан сразу заметил, с какой готовностью тому повиновались, такую не вобьешь в подчиненных плетьми и не купишь, такую преданность можно получить разве что в подарок. Но ему было банально обидно, что он, князь и высокопоставленный член министерства внешних сношений, блюет после каждой волны, а этот... незаконнорожденный гуляет по кораблю, как по главному бульвару Лютеха.

Жуслан был несправедлив, знал это и злился еще сильнее.

Соблюдая традиции гостеприимства, Ариабарт приглашал его вместе отужинать. В первый день Жуслану было слишком плохо, чтобы вообще есть, на второй и третий день он отговорился необходимостью прочитать важные документы. На четвертый же он неосторожно оказался рядом с Ариабартом, когда ординарец доложил тому, что ужин подан. Судя по виду Ариабарта, ему самому не очень-то хотелось повторять приглашение, но правила приличия требовали хотя бы сделать вид, что он будет счастлив поесть, созерцая мрачную физиономию Жуслана. И те же самые правила подсказывали Жуслану, что он должен хотя бы раз принять приглашение.

На ужин оба отправились не слишком довольные друг другом.

Кают-компания оказалась уютной. Сидевшие за чаем офицеры Ариабарта, увидев своего коммодора в сопровождении гостя, вытяулись во фрунт. Стол был накрыт просто, еда оказалась не слишком изысканной, но другого Жуслан и не ждал. Он вел вежливый разговор о пустяках, наблюдая, с каким благоговением на Ариабарта смотрят его люди, кто, судя по всему, дружен с кем, о чем в разговорах умалчивают - не из-за его ли присутствия? Привычка подмечать такие детали въелась за годы дипломатической службы. Под конец ужина они остались вдвоем, не считая ординарца Ариабарта - кто заступил на вахту, кто отговорился делами и просто сбежал. Жуслан орудовал столовыми приборами, раздумывая, о чем бы еще поговорить, когда Ариабарт, почему-то стукнув вилкой по краю тарелки, спросил:

- Видимо, в Тюранджии намечаются крупные неприятности? Раз лорд Аджиман послал именно вас.

Да уж, при дворе Ариабарт никак бы не сделал карьеры - такая прямота...

- Почему вы так думаете?

- Вас всегда посылают, если надо провернуть особенно деликатное дело, - Ариабарт пожал плечами. - После вашего визита, как правило, происходят крупные перестановки. Другое дело, зачем вам я. Добраться до Тюранджии вы могли бы с кем угодно. "Руно" боевой корабль, да еще мне приказали взять часть моего соединения. Мне хотелось бы знать, к чему готовиться. Нас встретят залпом из пушек?

- Не думаю, - Жуслан отпил вина, выгадывая время. Аджиман не говорил, какая информация должна быть у Ариабарта. - Пушки если и будут палить, то исключительно политические. Вы же... будете своим присутствием напоминать всем, что в случае чего им придется иметь дело со всей мощью империи.

- Тогда скажите, в каком случае и перед кем мне надо будет представлять всю империю. Надо же выглядеть грозно, сообразно причине.

Жуслан невольно улыбнулся и Ариабарт улыбнулся в ответ.

- Возможно, кто-то пытается повредить Титании.

Ариабарт поощрительно кивнул.

- Большего вы от меня пока не услышите, - Жуслан поднял руки, - но не потому, что я не хочу ничего рассказывать. Я просто сам не знаю, пока. Как только у меня появится какая-то ясность, я тут же сообщу вам.

- Хорошо, - Ариабарт вздохнул и перевел разговор на другую тему.

***

На пятый день Жуслан вышел из каюты подышать свежим воздухом и проветрить голову. И наткнулся на Ариабарта.

Коммодор стоял, облокотившись на борт, смотрел вдаль и, похоже, не замечал ничего вокруг. Или удачно притворялся, давая Жуслану возможность незаметно уйти. Только уходить Жуслан больше не хотел, вместо этого он подошел к Ариабарту и поздоровался.

- Вы выглядите намного лучше, - одобрительно сказал Ариабарт, взглянув на него.

- Вам наверняка смешно смотреть на сухопутную крысу, которую тошнит от малейшей волны, - пробурчал Жуслан. Ариабарт насмешливо фыркнул.

- Выражение "сухопутная крыса" употребляют только те, кто никогда не выходил в море.

- Другими словами, сами сухопутные крысы, - в тон ему ответил Жуслан.

- Когда я только начал учиться в академии, меня тоже тошнило всякий раз, стоило нам отойти от берега, - весело признался Ариабарт. - Я был уверен, что никогда не привыкну и в итоге меня вышвырнут с флота. И мне придется заняться... юриспруденцией, например. Но в конце концов привык.

Жуслан искоса глянул на него. Вид у Ариабарта был такой, как будто он родился на корабле; представить его за письменным столом в робе законника было... затруднительно.

- Никогда бы не подумал, - ответил он. - Почему же вы не бросили флот по своей воле, если вам было настолько плохо? Или вы так хотели плавать?

- Можно сказать, мне пришлось этого захотеть, - Ариабарт пожал плечами. - Но я доволен, что не сдался.

Жуслан вспомнил свои недавние мысли, что Ариабарта отправили на флот, чтобы доказательство неверности жены не маячило перед глазами, и впервые подумал, какую именно причину, почему его отсылают прочь, назвал князь нелюбимому отпрыску.

- Мне кажется, вам подходит ваше место службы.

Ариабарт кивнул.

- Между прочим, лорд Жуслан, по-моему, надвигается шторм. Я знаю, что у вас в каюте есть ценные вещи, было бы лучше, если бы вы позаботились о их сохранности в случае чего.

- Думаете, мы утонем? - жалость к подростку-Ариабарту тут же вылетела у Жуслана из головы.

- Нет, - Ариабарт рассмеялся. - Я думаю, нас будет качать сильнее, чем раньше.

И ушел, оставив Жуслана с желанием выброситься за борт и покончить со всем прямо сейчас. Впрочем, до вечера ничего не случилось, и Жуслан немного успокоился. Сидя в кают-компании за ужином - было бы странно, если бы он, приняв приглашение один раз, продолжил отказываться, - он внимательно слушал, как офицеры разговаривают о тех же мелочах, что и вчера. Ни один из них не высказывал ни малейшего признака волнения.

- Между прочим, - Ариабарт щелкнул пальцами, когда его первый офицер, Полсон, упомянул Балами, - я же обещал ему учебник навигации. Где ваш адъютант, лорд Жуслан?

- Подозреваю, что учится навигации на живом примере, - Жуслан пожал плечами, офицеры рассмеялись. - Он был в восторге от перспективы провести две недели на линкоре. Странно, что он в детстве не попытался сбежать из дома и наняться юнгой на какой-нибудь корабль.

- Принести учебник, ваша светлость? - спросил ординарец. Спросил не подобострастно, а с готовностью сделать приятное любимому коммодору, отметил Жуслан.

- Спасибо, Джон, не надо.

Покончив с ужином, Жуслан неожиданно для себя принял приглашение Ариабарта выпить у него в каюте. А вернувшись к себе, упал на кровать и задумался.

Книжная полка в каюте коммодора не особенно удивила, но найти на ней роман "Превратности любви" он не ожидал. Среди солидных книг по истории, навигации, мореходному делу и, почему-то, потрепаному томику сказок, неброский переплет выделялся именно своей невзрачностью, почему за него и цеплялся немедленно взгляд. Лорд Ариабарт не особо осторожничал, а может, просто не ожидал, что кто-то будет разглядывать его вещи.

"Превратности любви" был не просто скандальным романом, о котором судачили по углам, подальше от ушей духовенства, незамужник девушек и блюстителей нравственности. Его выход ознаменовался грандиозным скандалом даже при дворе, что и обеспечило книге массу читателей. Речь в ней шла о запретной любви двух мужчин - тема, которая лет сто пятьдесят назад могла привести автора в тюрьму или на виселицу. Жуслан, разумеется, читал все обсуждаемые новинки, и эта не прошла мимо него. Роман не был лишен приятности, но через пару лет его бы непременно забыли, соблазнившись новыми скандалами.

Значит, Ариабарт тоже читал такие книги. Да еще и брал с собой в долгие морские походы. Это о нем говорило... на самом деле, многое. И скорее всего объясняло, почему он до сих пор не был женат.

Жуслан улыбнулся уголками губ. Одних слухов о возможных пристрастиях коммодора могло оказаться достаточно, чтобы разрушить его репутацию "честного человека". Разумеется, болтовня светских бездельников не слишком бы взволновала самого Ариабарта, но наверняка были люди, чьим мнением он дорожил и кто бы неодобрительно отнесся к тому, что граф нарушает закон.

Жуслан не собирался использовать новые знания, чтобы навредить коммодору хоть каким-то образом. Его посетила другая идея: возможно, эти знания пригодятся просто ради удовольствия, причем - взаимного.

***

Шестой и седьмой дни Жуслан даже через много лет вспоминал, как одни из самых худших в своей жизни.

Началось все довольно безобидно. Их покачивало, но не настолько, чтобы Жуслану пришлось бежать к ведру и прощаться с завтраком - он даже погордился, что тоже начал привыкать к морю. Ближе к вечеру на палубе началась суматоха. Жуслан, с головой ушедший в отчеты шпионов Аджимана, сначала не обратил на нее внимания и решил узнать, в чем дело, только когда свисток боцмана прозвучал совсем рядом с каютой.

Снаружи царила суматоха, но организованная. Матросы выглядели встревоженно, но одновременно - как люди, готовые ко всему. Жуслана это не слишком успокоило.

Поиски Ариабарта привели его на мостик. Балами, который в последние дни вертелся тут постоянно (мальчишка бредил морем и приключениями, но в отличие от Ариабарта, его на флот в свое время не отпустил отец), скромно стоял в уголке и, кажется, старался не дышать, чтобы не привлекать к себе внимания.

- Коммодор, - Жуслану пришлось кричать. - Что происходит?

Ариабарт оглянулся на него и криво ухмыльнулся.

- Похоже, нас довольно сильно потрясет. Вы убрали ваши бумаги?

- Разумеется, - соврал Жуслан, подумав, что надо бы и правда этим заняться. - Лорд Ариабарт, я хотел бы знать...

- Позже, - Ариабарт рубанул воздух рукой и отвернулся.

Один из его офицеров вежливо попросил Жуслана удалиться и намного энергичнее велел проваливать Балами. Жуслан, спасая самолюбие парня, приказал ему помочь с разбором документов, но было видно, что тот все время прислушивается, какие команды отдаются на палубе и пытается угадать, что же там происходит.

- Неужели ты хотел бы бегать там, под проливным дождем? - Жуслан не смог отказать себе в удовольствии поддразнить его.

- Конечно! - Балами посмотрел на дверь каюты с такой тоской, что Жуслану стало смешно.

Заснуть ему толком не удалось: "Руно" швыряло из стороны в сторону, с палубы доносились команды, разбавляемые ругательствами, пару раз Жуслану показалось, что он слышал голос Ариабарта совсем рядом со своей каютой. Он выныривал из тягучего состояния полусна, из кошмаров, и обнаруживал, что наяву все еще хуже.

В одно из таких пробуждений в каюте оказалось по колено воды.

Жуслан запаниковал. Рванулся к столу - спасти документы! - вспомнил, что сам убрал их в кофер, и, спотыкаясь о разбросанные по полу предметы, побежал к двери. Наверху его сразу же облило ледяным дождем. Он пошел на голос Ариабарта, поскальзываясь на мокрой палубе. Почему-то казалось, что уж коммодор-то выживет в любой шторм, и значит, надо держаться его.

- Какого черта?! - зло рявкнул Ариабарт, когда Жуслан ухватил его за насквозь промокший рукав.

- У меня в каюте вода...

- Что?.. Сайрус, проверьте!

- Мы утонем, - обреченно пробормотал Жуслан.

Ариабарт выругался, ухватил его за плечо и потащил за собой. Жуслан не сопротивлялся, хотя, когда понял, что его вталкивают в каюту коммодора, все же немного удивился.

- Тут воды нет. Никуда не выходи! Твою...

На этом дверь захлопнулась, и Жуслан остался стоять в действительно сухой каюте и хлопать глазами. Выйти еще раз он не решился: во-первых, тут пахло чем-то приятным, успокаивающим бунтующий желудок и растроенные нервы, а во-вторых, холодная вода на палубе немного прояснила голову и стало ясно: лучшее, что он мог делать сейчас - не путаться у всех под ногами.

Он сел на кровать Ариабарта, от души чихнул. Жуслана знобило, он не знал, от страха или от холода, закрыл глаза буквально на минуту.
Следующее пробуждение оказалось ничем не лучше, хотя бы потому что Жуслан был уверен, что глаза у коммодора синие, а не красные, и от его рук не идет жар.

- ... Жуслан?

- Не трогай меня, - потребовал он. Вышло хрипло и жалко.

- ... горит.

С этим Жуслан был согласен, он горел. Он помнил, что совсем рядом была вода, ему только надо было до нее добраться...

- Полсон!.. - услышал он. - ... в его каюту!

Жуслан помнил, что ее затопило. Наверное, мы все утонули, подумал он обреченно. И я оказался в аду, говорят же, что там так жарко.
Ладонь на его лбу показалась прохладной, и глаза, которыми Ариабарт на него посмотрел, были все-таки синими, вернее, темно-голубыми. Жуслан завороженно уставился на лицо коммодора.

- Все будет хорошо, - пообещали ему.