Actions

Work Header

Законы робототехники

Work Text:

Рабочий день в Институте Времени давно закончился, и даже самые преданные делу сотрудники разошлись по домам.

Робот Вертер меланхолично возил шваброй по скользкому линолеуму в коридоре, бормоча под нос: «Лают собаки, а ты не пришла… А дождь не кончается… Не кончается…» Он придумывал новое стихотворение для Полины.

Вдруг Вертер вздрогнул: щёлкнул замок двери ближайшего кабинета, и оттуда выглянул директор Института Дмитрий Юрьевич. Зачем-то осмотревшись по сторонам, он негромко сказал:

— Вертер, зайди-ка ко мне.

Робот послушно кивнул, прислонил к стене швабру и прошел в кабинет своей шаркающей походкой.

— Вот что, дружище Вертер, — Дмитрий Юрьевич стоял возле стола, держа какую-то бумагу. Судя по тому, как загибался лист, он пришел по пневмопочте. — Прислали результаты твоего ежегодного технического обследования.

Вертер молчал, вопросительно подняв брови. Пока человек не спросил, заговаривать нельзя.

— Увы — результаты очень неутешительные. Прости, но даже в роли уборщика тебя мы держать не можем, — развел директор руками. — Это попросту опасно.

— И что со мной теперь будет? — спросил робот.

— Разберут на детали.Хотя учитывая степень изношенности и моральное устаревание твоей модели, вряд ли многое пригодится. А оставшееся — на переплавку… В общем, аннигиляция.

— Смерть, — глухо отозвался Вертер.

— Ну, можно и так сказать, — усмехнулся директор. — Хотя ты сам знаешь определение жизни с точки зрения диалектического материализма: способ существования белковых тел, постоянно осуществляющих обмен веществ с окружающей их внешней природой... Так что ты, дружище Вертер, считай, не живёшь. Значит, и умереть не можешь.

«Как это не живу? Я есть, я думаю, я чувствую, я пишу стихи… Я люблю Полину!» — хотелось крикнуть Вертеру. Но он понимал, что это неадекватное поведение, и поэтому просто молчал, уставившись в пол.

— Хотя есть способ, которым ты мог бы ещё принести пользу человечеству, — голос директора зазвучал вкрадчиво. — Ты ведь образованный робот и наверняка слышал о моделях для сексуальных услуг.

Вертер поднял глаза:

— Это буржуазный пережиток, они существуют только в капиталистических странах, в мире наживы и чистогана…

— Ну, люди везде люди, хе-хе, — глаза Дмитрия Юрьевича за толстыми стёклами очков масляно блестели. — Физиология у нас одинаковая — что у коммунистов, что у капиталистов. А я человек разведённый, одинокий… Ты понимаешь, что такое одиночество, Вертер? — вдруг с надрывом выкрикнул он.

Робот кивнул. Он понимал. Не понятно было только, почему директор — солидный мужчина, пусть уже и преклонных по человеческим меркам лет, — обратился к нему, а не нашел подходящую человеческую женщину…

— В конце концов, существуют законы робототехники, — голос Дмитрия Юрьевича звучал твёрдо и уверенно. — Ну-ка…

— Первый — робот не может причинить вред человеку или своим бездействием допустить, чтобы человеку был причинен вред, — чётко ответил Вертер. — Второй — робот должен повиноваться командам человека, если эти команды не противоречат Первому Закону…

— И так далее, — удовлетворённо кивнул Дмитрий Юрьевич. — Учти — моему здоровью может быть причинен непоправимый вред… Воздержанием. И ты будешь виноват!

Робот не уловил в этом утверждении логики, но возражать не стал.

— Иди сюда, — директор дёрнул Вертера за руку и подтащил к себе. — Открой рот, — и грубо полез туда пухлыми пальцами. — Так-так… Подъязычная кость имеется, язык гибкий… Хотя это и по твоей дикции понятно. Какая у тебя глубина гортани?

— Двенадцать сантиметров, — слегка удивленно отозвался робот.

— Подходяще. Состав слюны?

— Аш два О с небольшой примесью…

— Неважно, — махнул рукой Дмитрий Юрьевич. — Ты с людьми работаешь, не в урановой шахте, ничего опасного конструкторы в тебя заложить не могли… Давай-ка сюда, на диванчик… — он плюхнулся на кушетку для посетителей и принялся расстегивать брюки, возбужденно дыша.

— Что я должен делать? — спросил Вертер. Он знал о процессе размножения у млекопитающих, но не представлял, как это связать с действиями директора.

— Эх, ты же ничего не умеешь, бестолочь, — пропыхтел Дмитрий Юрьевич. — Ничего, я тебе пару фильмов покажу, обучающих, хе-хе… На колени. Да не ко мне! Бери в рот.

— Ваш половой член? — уточнил робот.

Директор застонал:

— Скорее же! Давай сначала языком… По головке… Ещё! Ого, да ты талант! А теперь втягивай вовнутрь, губами… Аххха, хорошо! Осторожнее, зубы, кастрюля чёртова! Заденешь — я тебя в переплавку сдам… И — на всю глубину… на все твои… двенадцать… сантиметров…

Директор ухватил Вертера за затылок, направляя, и принялся вбиваться в него членом. Робот закрыл глаза. Ему не было противно, он не чувствовал ни мерзкого вкуса, ни неудобства… Только очень тоскливо ему было.

Наконец его рецепторы ощутили, как в глотку изливается приличная порция горячей жидкости.

— Шагай к раковине, промой как следует рот и горло, — скомандовал Дмитрий Юрьевич, вытираясь платком и застёгиваясь. — Глотать ты не можешь… Ты вообще многого не можешь, — печально сказал он, оглядывая фигуру Вертера. Бесцеремонно шлепнул того по твердому плоскому заду: — И тут — ничего, и спереди — ничего… Надо тебя усовершенствовать. Проапгрейдить, как говорят на Западе. Есть у меня знакомый мастер в НИИ робототехники, золотые руки…

— Вы не боитесь, что кто-то узнает? — равнодушно спросил Вертер. Уголовно такие действия не преследовались, но считались предосудительными. А человека, связавшегося с роботом, называли обидным словом «пупарас».

— Откуда узнает? — рассмеялся Дмитрий Юрьевич. — Кто поверит тебе — выжившей из ума древней железке, которую я только по доброте душевной держу в Институте? Пока будешь приносить пользу, — он значительно поднял палец, — останешься здесь, сможешь видеть свою Полину… А то смотри — она тоже моя подчиненная, — директор подмигнул и снова захихикал.

Робот кивнул, вежливо попрощался, вышел и принялся мыть коридор дальше.

Когда Вертер закончил всю работу на сегодня, то отправился в хозяйственный отсек, занял свою нишу и прикрыл веки. Со стороны казалось, что робот вошел в спящий режим. Но на самом деле, пока аккумуляторы окончательно не разрядились, он шарил в личной почте. Странное письмо с заголовком «Проснись, робот!» Вертер получил несколько месяцев назад, пробежал и, сам не зная зачем, сохранил. Сейчас он его прочитал внимательно, обрабатывая информацию и о поставленных задачах, и о времени и месте встреч. Изучил непонятную подпись «Терминатор».

Когда аккумуляторы уже почти совсем разрядились, в темноте всплыли строки: «Лают собаки, а ты не пришла… А дождь не кончается… Всё навсегда…»