Actions

Work Header

Последний танец

Chapter Text

— Хороший день для путешествия, — сказал Прилкоп, потирая запястья.

Он часто так делал. Я никогда не спрашивал его о том, как ему удавалось столько лет ускользать от Бледной Женщины и её прислужников. Не спрашивал и о том, какую цену ему пришлось заплатить за свободу. Шрамы на его руках говорили красноречивей любых слов, впрочем, как и на моем теле. Фитц потрудился на славу, но даже он не сумел стереть все отметины и рубцы.

Фитц.

Наше время с ним подошло к концу. Слишком быстро. Оглядываясь назад я понимаю, как бездарно растратил его на обиды и глупости, на мнимые тайны и добровольную разлуку. Тогда я считал, что это будет правильно. Тогда я был глуп.

— В Баккипе сейчас лето, — невпопад ответил я, чтобы хоть как-то сгладить неловкое молчание.

Два бывших пророка — мы слишком хорошо понимали друг друга, чтобы суметь скрыть хоть что-то от намётанного глаза опытных интриганов.

— Ты знаешь, что так будет правильно. Пророк видит путь, а Изменяющий идёт по нему, но оба всего лишь инструменты в руках богов. Когда они исполняют свое предназначение, их выбрасывают за ненадобностью.

— Это несправедливо.

— Шут, ты Пророк. Кому как не тебе знать, что справедливости нет, — произнёс Прилкоп, грустно улыбнувшись.

Я отвернулся, чувствуя себя отвратительно беспомощным и ненужным. Смешно: Фитц подарил мне жизнь, а я не знал, что с ней делать. Как ни крути, быть мёртвым гораздо проще.

Мы с Прилкопом пришли к Скилл-колоне. Чёрный камень с серебристыми прожилками возвышался посреди комнаты с картами. Я помнил символ, обозначающий Камни-Свидетели возле Баккипа — города, который долгие годы был моим домом и моей клеткой.

— Готов? — спросил я Чёрного Человека. Прилколп кивнул и крепко ухватил меня за руку. Он не сомневался, что у меня хватит сил перенести нас обоих в нужное место.

Мне бы его уверенность.

Я протянул руку с посеребрёнными Скиллом пальцами и легко коснулся вырезанного в камне символа.

Вдох.

Толчок.

Круговерть из вспышек и звёзд.

На миг я задохнулся от нахлынувшего восторга. Это было чем-то похоже на нырок в реку Скилла без подготовки, но тогда рядом со мной был Фитц, и он сумел меня вытащить. Всегда вытаскивал.

Восторг тёк по моим жилам чистым серебром, наполнял радостью лёгкие, сжигая их дотла и заново воссоздавая из пыли. Мне хотелось одновременно смеяться и плакать, кричать от ужаса и вопить от восторга и осознания того, что вот он я. Вот!

Потом всё прошло, схлынуло, смытое осознанием того, что что-то пошло не так. Прилколп исчез, а я оказался один во тьме, разукрашенной незнакомыми мне созвездиями. Казалось, что они живы, что дышат и перешёптываются на незнакомом мне языке.

Чего ты хочешь? — спросил меня мрак.

Жить? — ответил я вопросом на вопрос.

Нет. Не так. Скажи правду: чего ты на самом деле хочешь? Ты, считающий, что боги несправедливы. Ты, незаконченный и сломанный, мнящий, что лучше всех узнал жизнь и судьбу. Чего ты хочешь? Скажи — и получишь это.

Фитца? Нет, не это. У меня был Фитц, но раз за разом я отказывался от него, понимая, что не смогу стать для него всем. Он всегда оставался верен долгу, Шрюду, Верити, Молли, Дьютифулу и ещё сотне обязательств, отдавая им свою любовь и свою жизнь. Я помнил, каким он был до того, как отдал свои чувства Девушке-на-драконе, помнил, каким он стал, когда вернул их. В тот миг Фитц снова обрёл себя, снова получил то, за что я его полюбил когда-то давным-давно. Я хотел этого, хотел, чтобы Фитц был только моим и смотрел только на меня. Чтобы любил только меня.

Мы услышали тебя. Да будет так.

Звёзды вспыхнули мириадами огней, ослепляя меня, а затем огромная волна подхватила моё бедное измученное тело и вышвырнула в неизвестность.

 

* * *
Первое, что я ощутил — боль в ушибленной руке. Я неловко поднялся на ноги, жмурясь от яркого света и пытаясь понять, где я оказался. С одной стороны надо мной возвышались Камни-Свидетели, с другой — Баккип. Только он казался каким-то маленьким — гораздо меньше, чем когда я поспешно бежал из него, имея за плечом лишь походную сумку да дюжину кредиторов на хвосте.

Я отряхнул свою одежду от налипшей земли и травы, мимоходом отмечая, что она отличается от той, что надел перед тем, как отправиться в путь. Полосатые бриджи, аляповатая рубашка из разноцветных лоскутов и… шутовский колпак, валяющийся неподалёку на земле.

Посмотрев на свои руки, я увидел, что кожа цветом больше не напоминала крепкий кофе; она снова стала белой, как у мальчишки-альбиноса.

А я? Кем стал я?

Подхватив колпак с земли, я сбежал вниз по холму, удивляясь, что тело больше не болит и вдруг стало ловким и выносливым, как прежде. Но так не бывает! Не после всего того, что я перенёс.

Я бежал вперёд, к городу, собирающийся во что бы то ни стало выяснить правду.

 

* * *
Правда оказалась одновременно и банальной, и ужасной. Вместо того чтобы вернуться в Баккип с помощью Скилл-колоны, я перенёсся назад, во время правления короля Шрюда. Все три принца были живы, а Чивэл всё ещё оставался наследником и будущим королём Шести Герцогств. О Фитце в замке никто не знал. Казалось, что в этой реальности его не существует.

Ошеломлённый и потерянный, я с трудом добрался до своей старой комнаты, находящейся под крышей одной из башен. Устало опустившись на кровать, я обхватил руками голову, размышляя, что делать дальше и куда бежать.

Обратно к Камням-Свидетелям? К Чейду? Ехать на север к Горному королевству и искать моего Изменяющего? Что? Что мне делать?

В ту ночь я забылся тревожным сном, наполненным бесконечными снежными пустошами, волчьим воем, цепочкой звериных следов, ведущих в никуда. Я упрямо следовал за ними, борясь с пронизывающим насквозь ветром и кутаясь в изорванный плащ. Они привели меня к водоёму, который чудом не замёрз в этих мёртвых землях. Я склонился над водой, чтобы попить, — меня мучила жажда, — и увидел моего Фитца.

Он улыбнулся.

Я никогда не видел ничего прекраснее.

 

* * *
Вся моя дальнейшая жизнь в замке превратилась в ожидание. Я спал, ел, развлекал короля и придворных. И ждал, отсчитывая дни до того мига, когда станет известно, что у принца Чивэла есть бастард. Я ждал этого так сильно, что совершенно позабыл о том, что это станет началом краха династии Видящих и цепочки загадочных смертей, которые произойдут после отречения Чивэла.

В то время меньше чем за полгода умерли или уехали из замка почти все, кто поддерживал Чивэла. Королева Дизаер шла на всё, ничем не брезгуя, только чтобы возвысить Регала. Откуда ей было знать, что ни одному из сыновей Шрюда не суждено править в Шести Герцогствах?..

Всему своё время. Я всегда был нетерпеливым, пытаясь ускорить желанные события, и с годами так и не поумнел. Взрослый, запертый в теле ребёнка, я снова вынужден был проживать жизнь королевского шута и не сметь ни во что вмешиваться. История должна идти своим чередом, иначе последствия могут быть ужасными.

Дни сменялись днями. Каждый вечер я поднимался в сад Королевы, запущенный, полный сорняков и грязи, и до боли в глазах вглядывался в горизонт. Посланник должен прибыть со дня на день. Обязан. Ведь без Фитца всё потеряет смысл.

Он был всем.

Ребёнком, который никогда не должен был родиться.

Юношей, сумевшим свернуть колесо судьбы с проторенной дороги.

Мужчиной, ставшим моим возлюбленным и моим Изменяющим.

В один из вечеров я сидел в ногах короля Шрюда, греясь возле камина, и вполуха слушал новости, собранные его шпионами. Я был рассеян, простужен и больше всего на свете хотел выпить чашку чая с травами и уснуть.

— …бастард, ваше величество. Что прикажете делать?

Услышав до боли знакомое слово, я так резко повернул голову, что колокольчики на моём колпаке громко звякнули, привлекая ко мне ненужное внимание. Король с посланником мгновенье смотрели на меня, а затем вернулись к прерванному разговору.

— Ничего. Позвольте Барричу привезти его в замок. Он тоже Видящий, — сказал Шрюд.

Я обхватил ноги и уткнулся в них лбом, пряча шальную счастливую улыбку. Фитц. Он жив и скоро приедет в замок. Ещё ничего не потеряно. Мне стало так тепло и хорошо, так радостно на душе, что хотелось закричать во всю силу и как в детстве пройтись на руках по комнате, дрыгая ногами.

Но я не сделал этого.

В конце концов, всему своё время.

 

* * *
Принц Чивэл приехал со своей женой в Баккип раньше, чем Баррич с Фитцем. Он был статным, красивым и обаятельным мужчиной. Если Верити был скалой, надёжной и непоколебимой, то отец Фитца — морем, изменчивым, опасным и бесконечно верным своей тихой гавани. Своему королевству и королю. Он не мог допустить, чтобы честь Видящих пострадала. Не мог быть отцом своему сыну, не подвергая жизнь ребёнка опасности. Он мог лишь отречься от престола и уехать. Теряя титул, право на власть, он тем самым спасал десятки жизней от междоусобицы, а королевство — от смуты.

Чивэл был благородным и честным человеком, а такие, как известно, долго не живут.

Я наблюдал его отъезд из сада Королевы, не жалея и не унывая. Так уже было. Впереди у Чивэла есть пару лет спокойной жизни, как и у Фитца. Я был рад этому, рад, что снова смогу видеть его и быть рядом. Сейчас мне казалось, что я всегда любил моего Изменяющего, сколько себя помнил.

Колесо судьбы под силу повернуть только Изменяющему, и я намерен был сделать всё, чтобы он дожил до того дня, когда сможет это сделать.

 

* * *
Мы с маленьким Фитцем встретились случайно. Он играл с деревянной лошадкой под столом в обеденном зале, а я искал посох с Крысиком. Случайно или нет, но он оказался рядом с ребёнком. Я наклонился, чтобы поднять его с пола, да так и замер, нелепо согнувшись с вытянутой рукой. Фитц посмотрел на меня своими тёмными глазами, недовольно хмурясь, а затем вдруг доверчиво улыбнулся и попросил:

— Поиграй со мной.

Я сглотнул, внезапно ощутив, как пересохло в горле. Сотня остроумных ответов застряла в моём горле, словно капуста между зубами, и всё, на что меня хватило — это кивнуть. Я опустился на колена, заполз под стол и сел напротив моего Фитца. Он выглядел не так плохо, как можно было ожидать. Старая, но чистая и добротная одежда, поцарапанный нос и беспечная, необременённая ничем улыбка ребёнка, который ещё не понимает, что такое бастард и почему стоит вести себя осторожнее, а не убегать от Баррича и прятаться в большом и недружелюбном замке.

— Как тебя зовут? — спросил Фитц, в свою очередь окинув меня изучающим взглядом и придя к выводу, что, пожалуй, для нехитрой игры с лошадкой я сгожусь.

— Шут.

— Какое глупое имя.

На что я лишь рассмеялся и сказал:

— Ничем не хуже твоего, Фитци-Фитц. — Я лёг на живот и подпёр голову кулаком. — Во что будем играть?

Фитц не ответил. Он зачарованно потянулся к колокольчику на моём колпаке и, словно любопытный щенок, пару раз ткнул в него, слушая мелодичный звон. Затем он коснулся моих волос, которые в то время доставляли мне столько проблем, и походил сейчас скорее на пух облезшей птицы, чем на тёмные и гладкие локоны здешних жителей.

Я на миг зажмурился, а затем внимательно посмотрел на Фитца. Я ожидал увидеть на его лице брезгливость, отвращение или недоумение. На меня здесь часто так смотрели, считая странным и неправильным, недоразвитым, не таким, как все, но взгляд Фитца оставался ясным и сосредоточенным.

Ему было всего лишь любопытно.

Когда он ткнул пальцем в мой нос, я перехватил его руку и легонько сжал. Мне доставляли удовольствие его прикосновения и искренний, по-детски наивный интерес, но я не мог открыть ему свои чувства. Взрослый Фитц так и не смог их понять, маленький и подавно.

— Ты болеешь? — спросил он.

— С чего ты взял?

— Ты бледный и холодный, как рыба, которую только что привезли с рынка.

— Ну спасибо… — Я протянул руку и легонько щёлкнул Фитца по носу. Он насупился и посмотрел на меня из-подо лба, став похожим на волчонка, готового кинуться в драку, а затем тряхнул головой и протянул мне игрушку: — Давай играть.

Я взял деревянную лошадь и рассмотрел её поближе. Игрушка была вырезана искусно, с любовью. Мелкие детали, будь то миниатюрные подковы на копытах или плавный изгиб ноздрей, были настолько тщательно проработаны, что казалось, держишь в руках живое существо, а не просто кусок дерева.

— Кто дал тебе это, Фитц?

— Баррич.

Я удивился. Баррич был главным в королевских конюшнях, но я никогда не замечал у него любви к резьбе, как и привычки покупать дорогие игрушки своему подопечному. У меня возникла мысль, кто был дарителем, но я поспешно отогнал её. Она была слишком опасной и безумной.

— Он тебя любит, — сказал я и, не удержавшись, взъерошил его волосы.

Они были такими, как я помнил, как у взрослого Фитца: жёсткими, колючими и густыми, как шерсть животного. На что он покачал головой и возразил:

— Терпеть не может. Всё время цепляется с замечаниями и называет маня мальчиком. Какой я мальчик?

— А кто? Девочка?

— Вот ещё! Девчонки противные и плачут постоянно. Ну, — Фитц смутился, — так ребята на конюшне говорят. Ни за что не буду дружить с девчонками.

— А со мной? — не удержался я от вопроса.

Маленький Фитц в другой реальности избегал меня и никогда не предлагал поиграть вместе. Если бы я не навязался ему, не заставил прислушиваться к своим словам, то никогда бы не смог с ним сблизиться.

— Буду. Ты мне нравишься и ты не девчонка. Вот! — Он улыбнулся мне так, как никогда раньше не улыбался. Так, словно для него в этот миг существовал только я, и я сделал одну из самых больших ошибок в своей жизни: позволил себе поверить в это, позволил Фитцу привязаться к себе.