Actions

Work Header

Гори

Chapter Text

Честно говоря, рассказывать о нашей первой встрече с Земфирой я не люблю. Поймите меня правильно — я не ханжа, не пытаюсь казаться загадочной дамой в вуальке, просто вспоминать то время непросто. Тогда все наложилось одно на другое — мои семейные проблемы, фильм, в который я «сбегала» от ревнивого мужа и крошечной дочери, оставленной на маму.

Давать оценки своему поведению здесь не буду, это должно остаться только со мной. А еще… Меня очень поразила Зе.

Произвела неизгладимое впечатление, когда пришла на встречу с отказом. Но это решение я понимаю — она не набивала себе цену, не хотела казаться круче, унижая тем самым меня. Не хотела подвести. Это дорогого стоит — бояться подвести человека, которого видишь первый раз в жизни. Правда, обида все равно терзала изнутри. Я уже знала, что без Земфиры фильм не состоится, что она нужна… Но, самое страшное, понимала, что Зе нужна не только как композитор. Как человек. Бесконечное очарование. Вопреки. Наверное, как говорят разные классики прежних лет — за такое не стыдно отдать жизнь. Не страшно.

Сам разговор помню настолько точно, что даже страшно — могу пересказать дословно. Но это и не нужно, зачем ворошить прошлое? Я рада, что мы встретились, что горения избежали мы обе — сейчас-то об этом можно рассуждать легко, даже с улыбкой. А тогда и там было безумно страшно. Снова я забегаю вперед, это непозволительно — нужна более менее четкая последовательность, у меня же, как назло, мысли путаются. Хочется вместить в пару страниц все, что было тогда и продолжается сейчас.

В общем, Земфира пришла, отказала, очаровала и ушла. А я осталась сидеть за столиком, с зажженной сигаретой — про которую умудрилась забыть, над чашкой остывшего и невкусного кофе. Тогда, похоже, я могла выпить что угодно, хоть яд, хоть серную кислоту — не заметила бы. Все мысли крутились вокруг фильма и музыки Зе, точнее, не сложившегося ее участия. После Земфириного ухода как могла заливала горечь ледяным шампанским, потом коньяком. Напивалась с горя и от радости, будучи уверенной — мы еще встретимся и не один раз, и, что если я позвоню снова, попозже, Земфира точно не откажет.

Потом была смутная дорога до одного из ресторанов — внезапное приглашение присоединиться к вечеринке приняла сразу же, не раздумывая — встречу с Зе следовало пережить в компании. И подумать обо всем уже на трезвую голову, наутро. Удачно подвернувшийся девичник одной из приятельниц тогда хорошо мне прочистил мозги — не было ничего такого, я ни к кому не приставала, меня не трогали, но вот в голове все встало на свои места.

Наутро я оказалась дома, по счастью, в пустой квартире и сразу же, скинув туфли — как сейчас помню, они были черные, на шпильке, с ремешками, — поплелась в ванную. К вечеру мне нужно было прийти в чувство — пару встреч я никак не могла отменить. Или отменить, но в случае смерти, например.

И уже стоя под душем почувствовала себя странно — казалось, что внутри, в груди, ворочался раскаленный, горячий шар. Алкоголь — из-за паники, все-таки детские страхи крепко вдолбили в мою голову, — выветрился практически сразу, с перепугу я врубила ледяной душ, и… Зазвонил телефон. Как я не переломала ноги на кафельном полу, я не знаю. Но кинулась на сигналы домашнего телефона сразу же. Хотелось, чтобы звонила Зе.

Но это была не она, но тоже важный в моей жизни человек — Настя Калманович. Именно через нее я передала сценарий фильма, надеясь, что Земфира не вышвырнет стопку листов в ближайшую урну и хотя бы прочтет.

— Здравствуйте, мне бы хотелось услышать госпожу Литвинову.

— Слушаю. С кем я говорю?

— Настя фон Калманович, продюсер…

— Доброго вам утра. Вы по делу, как я понимаю?

— Естественно. Мы с вами, Рената Муратовна, не настолько близкие подруги, чтобы созваниваться просто поболтать под утренний кофе.

— Давайте к делу, — предложила, внимательно рассматривая себя в настенное зеркало. В полотенце я успела завернуться, а вот с волос противно капало, но даже это было ерундой — на левом плече, ближе к ключице, красовалось черное, размером с горошину, пятно.

— Собственно, вы не так давно передавали сценарий своего фильма для Земфиры и я наслышана, что у вас состоялась первая встреча… — странно, но Калманович явно смущалась, говоря все это. Во всяком случае в ее голосе не было бравады или показной грубости.

— Состоялась. Вам хочется подробностей? — съязвила, сама того не желая.

— А давайте встретимся где-нибудь в городе. Тем более, что я сейчас недалеко от вашего дома. Поверьте, разговор важный.

— Важный для кого?

— Для всех.

— Настя, вы никогда не хотели работать агентом КГБ? У вас отлично получается говорить загадками.

В ответ баронесса лишь рассмеялась.

— Через полчаса, кофейня «Равель». Найдете?

— Найду. До встречи.

Положив трубку, я поняла, что не хочу никакой Насти и никакой встречи. Обсуждать с ней сплетни не было ни малейшего желания. Но тем не менее, я стала собираться, бестолково суетясь по квартире. Но, тем не менее, спустя сорок минут я входила в кофейню, надеясь, что удастся свернуть беседу минут через двадцать. Ошибалась я, как оказалось впоследствии, серьезно. Мы с Настей уложились в десять минут разговора. Потом, не сговариваясь, заказали шампанское и стали молча пить.

Но, я снова забегаю, так нельзя.

Едва я присела за столик, Калманович не стала терять время и выпалила, поигрывая соломинкой в кофе со льдом.

— Из-за вас скоро умрет человек. Или даже два.

— В каком смысле? — на меня напал какой-то ступор.

— В прямом. Вы же знаете о горении?

— Допустим.

— Вы встречались с Земфирой и сразу после у нее появились первые признаки.

— Вы так уверены, что я — причина? Не слишком ли поверхностные выводы? Это может быть кто угодно…

— Ты не слышала, как она мне позвонила, буквально вот, час назад, как и что говорила… Ты понимаешь, Рената, что она — Земфира, может умереть. Только потому, что в тебе окажется недостаточно сил и смелости. Земфира может умереть, — эти слова она нарочно произнесла медленно, по слогам.

— Нет, хватит! — я реально сорвалась. Собственные пятна и начало процесса — такое внезапное, заставили настроение опуститься на нулевую отметку. А тут еще умирающая Земфира — ставшая мне очень дорогой.

— С тобой все в порядке? Неважно выглядишь, — Настя забеспокоилась, видимо, выглядела я правда не лучшим образом. Отражение в кофейнике дало понять, что да — краше только в гроб кладут. Как у классиков, того же Чехова — бледная, с горящими глазами, как какая-нибудь чахоточная. Но то, что происходило со мной, точнее, с нами… Оно ведь не лучше туберкулеза — во всяком случае от него можно излечиться. А тут финал только один — пепел.

— Почему ты думаешь, что я — катализатор?

— Наша певица любит блондинок, — просто ответила Настя, видимо, даже не думая издеваться.