Actions

Work Header

Забыть

Work Text:

Он следит за ней. Ходит тенью по рынку, от дома до книжной лавки, по чистым улицам, где живут богатые янбаны. Часто видит её с будущим мужем. Вот они вместе перебирают ткани на свадьбу, смеются. Вот они покупают сладости и, залезая друг другу в кульки, фыркая и улыбаясь, идут домой. На безлюдной улочке счастливый жених, оглянувшись — не видит ли кто? — украдкой целует невесту. Самое трудное — не попасться им на глаза, не потревожить покой.
Порой он еле успевает нырнуть в подворотню или прыгнуть за забор на узкой улочке. А она, как нарочно, словно чувствует его присутствие и оборачивается, ищет его взглядом в толпе. Лицо у неё немного растерянное: как же так? Он должен быть тут, где же он? Мы так хотим видеть его на своей свадьбе… Но мысль об этом невыносима.
Она следит за ней. Провожает взглядом из-за веера, из-за занавеси лавки торговца безделушками, из-за ворот богатого янбана, мимо которых она проходит со своим будущим мужем. Улица безлюдна и они целуются, оглянувшись лишь для порядка — не смотрит ли любопытный. Самое трудное — не выдать себя, не дать вспомнить о своей безнадёжной любви, не омрачить счастья.
Она еле успевает отвернуться, скрывшись под вуалью, уворачивается от разносчика сладостей, ныряет в подворотню. А та, за которой она следит, словно чувствуя на себе жадный взгляд, полный тоски и желания, оборачивается и ищет кого-то в толпе. Кто смотрит на них с женихом? Кто сможет вырвать невесту из грядущей определённости: муж, дети, хозяйство? Такую смелую, что ходила в мужском платье и училась в университете? И что ждёт её теперь? Мысль об этом невыносима.
Однажды двое шпионов замечают друг друга.
Они останавливаются, молча кланяются и расходятся в разные стороны. Он отмечает скромное платье и простую женскую причёску, так не похожую на роскошные уборы кисэн. Она отмечает, что грязная поношенная одежда исчезла, и её место занял тёмный, но дорогой шёлк. Пока они смотрят друг на друга — всего несколько мгновений — жених с невестой растворяются в толпе.
Оба уходят в молчании. Даже в мыслях они стараются не произносить одно имя: Ким Юншик.

Вечером он долго ходит вокруг «Моран-гака», не решаясь зайти внутрь. Мимо проходят подвыпившие и не очень компании, кто-то распевает застольную песню, кто-то, шатаясь, уносит с собой последний кувшин вина. Когда шум пирушки стихает, он толкает створку ворот.
На пороге главного дома стоит та, кого он недавно видел на улице. За её спиной светит лампа, делая тонкий силуэт полупрозрачным. Тончайший шелк, вычурная причёска, драгоценности и ленты в волосах. Совсем не та неприметная женщина, провожавшая влюбленную пару жадным взглядом. Кто-то подумает, что невеста увела у кисэн выгодного клиента, но он, Мун Чжесин, знает правду.
Она грациозно кланяется и приглашает гостя в дом.
В спальне пахнет духами. Тот же самый сладкий, дразнящий аромат, который когда-то помог ему узнать в ночном воине прекрасную Чосон. Лампа загорожена ширмой, и в комнате царит полумрак. Чосон подходит близко, поднимает руку и тянет за завязки одежды. Мун Чжесин не двигается, он знает, насколько она может быть опасна. С мечом или луком в руках. Но сейчас она похожа на хрупкий цветок, который можно сломать неосторожным движением. И поэтому она опасна тоже. Ткань падает вниз, обнажая белоснежную, как фарфор, кожу. Опасность возбуждает. Когда знаешь, что эта женщина может убить тебя, слегка прижав несколько точек на шее, желание становится почти нестерпимым. Это всё равно, что выбежать навстречу целому отряду солдат и ввязаться в почти безнадёжный бой. Почти. И каждый раз изумляться, что чудом остался жив.
Только вот одна схватка была безнадёжно проиграна почти с самого начала. С какого времени он это знал? Когда она, та, что сейчас готовится к свадьбе, убежала от него у ручья? Когда он увидел на её пальце такое же кольцо, как и у Ли Сончжуна? Это неважно, потому что его судьба — одиночество.
Он старается забыть об этом, обнимая Чосон. Откидывая её на пол, укрытый ковром. Сжимая её грудь, целуя плечи и губы, разводя бёдра, входя в неё, осторожно, а потом с силой — он просто пытается забыть. Чосон стонет, прогибается, а затем вцепляется в его плечи, прижимая к себе. Она слегка его дразнит, делая движение, будто тянется к своей шпильке, чтобы одним движением всадить её в горло врагу. Мун Чжесин перехватывает её руку, толкает, переворачивает лицом вниз и продолжает схватку, входя в неё сзади. Она поддается, помогает, издает сдавленный стон. Когда всё заканчивается, она поднимается над ним, лежащим на ковре навзничь, упирается руками по обе стороны лица и смотрит. В лучах закрытой ширмой лампы по её телу ползут янтарные отблески. Волосы падают, щекоча грудь, тёмные глаза спрашивают безмолвно: ещё? Ты всё ещё не забыл?

Вечером она выходит на порог дома кисэн и видит непрошенного гостя. Молодой человек из богатой семьи. Неприметный и скромный с виду. Она-то знает, насколько он может быть опасен. Пусть он не так уж и точен в сражении, но силы ему не занимать, а хрупкую женщину в грубой силе он превосходит точно. Она долго смотрит, зная, что её лицо и дрожащие губы скрыты в тени, а виден лишь силуэт, и лишь потом делает приглашающий жест.
В спальне он стоит, немного растерянно озираясь вокруг. Чосон догадывается, что он не частый гость в таких заведениях. Или, возможно, пришёл сюда в первый раз? Она решает, что гостю нужно помочь. Подтолкнуть. Она подходит к нему и тянет завязку на своем платье. Потом берёт в руки концы его пояса, разматывает ткань, почти обнимая его и прижимаясь обнаженной грудью. Его дыхание учащается, он смотрит ей в глаза со странным выражением, и Чосон вспоминает, что когда-то нанесла ему пару ударов. Она улыбается и слегка толкает его, словно проводя приём. Вместе они падают на ковёр. Да, ощущение опасности возбуждает. Не зря поэты сравнивают страсть с войной. Ему, несомненно, это сейчас и нужно, чтобы забыть свою безнадёжную любовь. Ну что ж, это будет грубо? Нет, он осторожно ласкает её, откликаясь лишь на прямой вызов: подсечку, угрозу. Тогда их страсть перерастает в настоящее сражение и он пронзает её, почти насквозь. Чосон стонет. Когда всё заканчивается, она поднимается над ним, упирая ладони по обе стороны его лица и смотрит: забыл?

Наверное, ему легче, думает Чосон. Он может представить на моем месте её, ту, другую. Сбежать в бой, неважно какой — любовный или настоящий, занять себя делом. Мне же останется лишь мечтать о несбыточном. О том, что завязки платья будут распускать маленькие руки, а глаза окажутся напротив глаз. Глаза той? Или глаза того? Кого она желает больше: несуществующего Ким Юншика, которого выдумала сама, или вполне реальную Ким Юнхи? Чосон представляет себе, как Юнхи распускает волосы. Она видит её смугловатую кожу, тёмные, глубокие глаза. Юнхи худенькая, с небольшой грудью, которая и так постоянно была затянута плотным отрезом ткани. Соски у неё темные, твердеют легко. Она мягкая, мягче Чосон, которая то и дело вынуждена упражняться с мечом. На ощупь она похожа на шёлк, рука скользит по животу, внутренней поверхности бедра, слегка надавливает, вынуждая Юнхи раскрыться, сначала слегка, а потом шире, поддаваясь ласкам. Чосон нажимает посильнее, уверенно находя все её потайные места. Юнхи уже мокрая, закусывает губу и протягивает руку к Чосон, чтобы ответить ей той же лаской, но Чосон, смеясь, перехватывает её за запястье, и, удерживая, продолжает. Сначала она должна понять, каково это — быть с женщиной, а уже потом она позволит ей…
Чосон приходит в себя. Рядом, на ковре, лёжа навзничь, смотрит в потолок обнажённый мужчина. На его лице нет никакого выражения, словно сейчас она мечтала о Юнхи не в его присутствии. А может быть, он тоже думал о ней? Чосон резко встаёт, накидывает на себя кусок ткани и сбегает, оставляя его в одиночестве.

Где-то в столице, в харчевне за столиком сидит Гу Ёнха. Тени сгущаются, на небе проступают звёзды. Ночь приносит кому-то робкую надежду, кому-то — наслаждение, кому-то — забвение. Гу Ёнха думает о том, дошёл ли Мун Чжесин до дома кисэн. Хотя он сам посоветовал другу туда сходить, его сердце сжимается. Он-то знает, что так забыть о невозможном нельзя.