Actions

Work Header

Paint it black

Chapter Text

Оспу разбудило собственное тело — встрепенулось, когда поняло, что ему срочно нужно поблевать. Оспа отнесся к его желанию с понимаем. Он поспел даже доползти до выхода из палатки и удобно распластался на пузе. Рвало насухую, долго и тяжко, но как схлынуло — Оспа утерся, запил теплой водой привкус желчи — и словно заново родился.

Ватага после ночного дебоша еще отсыпалась. Только Трупоед и Колючка стучали костями, беззлобно переругиваясь. Оспа подсел к ним, сунув под зад пустой ящик, спросил:

— Что на кону?

— Перепих, — буркнула Колючка. — Против его сапог.

— Сапоги-то — дерьмо, — заметил Оспа, потому что был парнем справедливым и тем гордился.

Трупоед гоготнул.

— А у ней сисек нет, и половины зубов — тоже.

— Хватит, чтобы хер тебе откусить, — огрызнулась Колючка.

Оспа широко зевнул. Любил он утренний лагерь — притихший и сонный. Земля дрожала, иногда крупно вздрагивая, словно больная псина, но Оспа наловчился этого не замечать.

Пятый Глаз высунулся из-за палаток, как червь из яблока. Будто почуял, гаденыш, что пора подпортить разомлевшему Оспе жизнь.

— Эй, ты! — визгливо позвал он, истерично хихикнув. — Оспа! Тащись сюда, ты мне нужен.

Оспа сплюнул под ноги и, крякнув, поднялся с ящика. Колючка и Трупоед поглядели ему в спину — потом, видать, снова вернулись к игре. Оспа, петляя между палаток — по большей части притихших, но из некоторых постанывали — добрался до Пятого Глаза, едва не пританцовывавшего на месте. Тот только рукой махнул, веля следовать за собой.

— Чего надо-то? — буркнул Оспа. — Член тебе подержать, пока ты ссышь?

Пятый Глаз захихикал.

Скоро понесло трупной вонью от насаженных на колья и полуразложившихся на солнце мятежников. Оспа неуютно поежился, поняв, что они идут к шатру Голосов Нерата. В животе все скрутило дурным предчувствием.

— Подожди-ка здесь, — велел Пятый Глаз.

Полог он задернул неплотно, и Оспа, уже понимая, что вряд ли ему доведется вернуться к своим, шустро заглянул внутрь.

На походной койке лежала девка. Живая и чистенькая. Дрыхла, подсунув ладонь под щеку, и красивая белая коленка высовывалась из-под одеяла.

Пятый Глаз мышью юркнул к столу, заваленному бумагами, и взял парочку — свернутых в трубки и запечатанных. Оспа смекнул отступить от входа, но успел заметить — вокруг девкиной щиколотки будто обвилось что, похожее на зеленый дым.

— На, — сказал Пятый Глаз и сунул Оспе сумку с гербом Хора. — Доставишь, куда покажу.

Оспа взял. В голове одни соображения наскакивали на другие, смешивались в кашу какую-то.

— Я тут не бумажки таскать, — медленно сказал Оспа. — Певчим Крови был, Певчим Крови и подохну.

Пятый Глаз залился истеричным хихиканьем, подавился воздухом и закашлялся.

— Ты теперь — руки Голосов, — сказал он торжественно и тут же снова заржал. — Но ты руки-то не распускай.

Он похлопал Оспу по плечу, довольный своей дебильной шуткой.

— А прошлый где? — спросил Оспа зачем-то, хотя ему, конечно, было плевать.

— Сдох, — с неожиданным спокойствием сказал Пятый Глаз.

В шатре кто-то зазвякал пряжками. Пятый Глаз ждал, покачиваясь с носка на пятку, и Оспе тоже ничего другого, кроме как ждать, не оставалось.

Потом полог решительно откинули изнутри, и чистенькая девка встретилась с Оспой взглядом — и тут же равнодушно отвела глаза.

— Доброго утречка, дорогая моя Вершительница, — пропел Пятый Глаз.

— Ты-то хоть спишь? — спросила девка-вершительница.

Пятый Глаз затрясся от беззвучного смеха.

— Зачем нужны глаза, если они никуда не смотрят? — спросил он. — Иди, дорогая Вершительница. Сейчас тебе тут не понравится.

Девка дернула плечом. Глянула на Пятого Глаза, как на хромую лошадь, которую добить бы, но жалко. И молча кивнула.

Пятый Глаз отвел полог для Оспы. Изнутри приятно пахнуло — фруктами и то ли маслом каким, то ли палочками, которые жгли аристократы. У стола клубился зеленый туман, постепенно обрастая доспехами, принимая знакомую форму.

— Принимай повышение, — шепнул Пятый Глаз.

Оспа шагнул вперед, и полог упал за его спиной.