Actions

Work Header

Мертвые и живые

Work Text:

Глухая ночь. Над городом висит огрызок луны, почему-то зеленоватый и оттого напоминающий сыр с плесенью.
На крыше больницы стоят двое и смотрят вниз, на город, который никогда не спит.
Один, молодой человек в черной куртке, криво улыбающийся половинкой рта, что-то вдохновенно доказывает другой - худенькой, бледной девушке в больничной пижаме и медицинском халате поверх.
Та слушает молча, лишь пальцы сильнее стискивают металл невысокого ограждения. Если внимательно посмотреть на ее лицо, невольно пробирает холод - такое пустое и одновременно болезненное выражение на нем.
Каждое воспоминание - сабля фокусника, воткнутая в ее голову вместо пустой коробки, в которой якобы прячется ассистент. Только вот в отличие от ассистента, спокойно спрятавшегося в специальную нишу в полу, ее разуму некуда сбежать, и сабли вонзаются в него все глубже и глубже.
Или выход все же есть?
- Ты ведь уже мертва, - нашептывает он, как змей-искуситель, должно быть, шептал Еве: - Тебе уже нечего терять...
Она бессмысленно смотрит на свои белые, исчерченные темными полосами шрамов руки, а воспоминания грызутся в голове, как свора бешеных драконов.
Все. Они. Мертвы.
Слезы кончились так давно, и теперь только глаза саднит, как будто ей в лицо швырнули горсть горячего песка.
А шепот Изаи обволакивает и сулит освобождение от мук.
Мертвым лучше, чем живым.
Асфальт внизу приковывает взгляд, тянет за нитки жизни, как кукловод марионетку.
Но все же, все же...
- Оставь, Изая, - произносит она хриплым, сухим голосом, так непохожим на ее прежний радостный перезвон.
Молодой человек вопросительно смотрит на нее.
- Я не могу.
Он еще секунду сверлит ее глазами, в свете луны кажущимися кроваво-алыми, а потом прикрывает их, пожимает плечами, разводит руками, улыбается уже во весь рот:
- Ну как знаешь. Я почему-то так и думал. С людьми всегда так, - говорят, что любили кого-то, убиваются так, что смотреть больно, но по сути - всегда ставят свою жизнь превыше всех чужих. Это грязно и паскудно, но это жизнь, и я люблю ее такой, какая она есть, как и людей - со всеми их неприглядными порывами. В общем-то, я просто думал, что ты можешь оказаться другой, раз уж Дотачин тебя выделял, но ты обычная, Эрика-сан. Неважно. Я все равно получил удовольствие. Пока, Эрика-сан, - последнее он говорит, уже уходя.
Эрика еще долго стоит на крыше в тишине, вглядываясь в гипнотизирующую точку на асфальте, куда могло бы упасть ее тело...
"Прости, Изая-сан, придется тебе довольствоваться тем, что есть".
Как бы хотелось сделать всего один шаг и оказаться вместе с ними, или уж нигде - но оборвать эту постоянную пытку. Но все же, все же...

У Тогусы - старушка-мать, слегшая после смерти сына. Кто за ней присмотрит?

Кадота помогал нелегальным эмигрантам. Что им теперь, умирать с голода?

Юматчи... Он просто хотел сделать весь мир счастливым. Без уточнений, без полутонов - именно весь мир. Он почти никогда не говорил об этом, только один раз сознался ей...

Нет, все же, как бы ни хотелось, она не может сейчас умереть. И завтра не может, и послезавтра...
Нужно только закончить дела друзей - и можно сразу к ним.
Только вот сколько лет пройдет?..